Read the book: «Контаж»

Пролог

– Ах ты грëбанная лисица! — прокричал мужчина, отдирая шкуру от левой руки.

Лиса просто плошмяк упала на листву, и встав, начала оббегать человека, подпрыгивая. Безымянная фигура осматривала рану, из которой сочилась голубая кровь. Может, это яд? Яд надо выдавливать, это он знал точно. Бешенство? Теперь у него пойдëт пена из рта и будет боятся воды? Хотя мало что поменяется.

Жидкость никак не хотела выдавливаться, а лиса тëрлась об ноги, имитируя что-то наподобие мурлыканья, странно булькая и хихикая. Кровь. Да, это его кровь. Он сделал надрез заточенным ключом, и оттуда показалась синяя жидкость. Обычная царапина голубого цвета. Это смерть? Конец? Ну разве так это ощущается? Всегда казалось, что приближение конца должно вводить в ужас, а потом приходит спокойствие. Но у мужчины же было просто похмелье. От него смерть наступит быстрее, поэтому срочно нужна банка пива.

Он вышел из леса и направился в свободный паб. Лиса же следовала за ним, всë подпрыгивая, словно требуя внимания.

– Шла отсюда. Давай, беги в свой лес и зарази бешенством кого-то другого.

Естественно, зверь никуда не убежал. Безымянный зверь с таким же безымянным мужчиной. Без имëн. Без. Без.

Гулкий шум машин: дрррр дрррр. Скрежет колëс. Скрежет напоминал ему. Воспоминания. Воспоминания это глупо. Это больно. Как и удар этой машины о кого-то. А ещë это странно. Концепция воспоминаний. Искажëнная плëнка в голове, со временем выцветающая. Всë от первого лица. Что интересно, ведь все люди видят от первого лица, своего. Получается, ты чей-то незнакомец. А незнакомец имеет своих знакомых, может семью. А для твоих друзей ты тоже моделька. И ведь они тоже слышат свои мысли в голове. Многие слышат! И те, кто идëт на улице. Те, для кого ты массовка. Но для себя же ты главный герой, ты не можешь быть серой массой! И остальные думают то же самое. А ведь у всех этих людей тоже есть свои воспоминания, своя история. Но история, как и воспоминания, так субъективны. Всë идëт в твою пользу. Кто-то выдумывает случай из детства, просто тип из очереди, а ты даже не будешь утруждаться в том, чтобы проверить. Значит, большинство воспоминаний о чужих воспоминаниях ложны. Более ложны, чем твои ложные воспоминания. Ещë хуже, если твои ложные воспоминания о чужих ложных воспоминаниях ложны! Ведь просто приснились тебе. Или просто перепутались.

Головная боль. Ужасно. По правде, боль это ведь сигналы мозга. Значит, боль, как что-то отдельное, для него не существует. Как что-то материальное. Значит, боли могло бы не существовать? Вообще, мозг можно обмануть. Одна боль, сильнее первой, затмевает первую. А есть такая невыносимая боль, что можно отключиться. Сильные сигналы, должно быть, просто закидывают мозг камнями, и тот не выдерживает, и убивает их. Хотелось бы верить, что они в машине не испытали боль от шока.

Он почесал щетину. Зачем теперь еë брить? При бритье он каждый раз резался. Чтобы сделать что-то, надо почувствовать боль. Чем больше – тем больнее. И ведь щетина отрастëт через пару дней. Боль и действия цикличны, так какая разница? Можно, конечно, за деньги выдрать или удалить лазером на более длительный срок. Да, чтобы сделать что-то, можно пойти по лëгкому пути, имея деньги. Базовые мысли. Денег он не имел, зато пристрастился к алкоголю. Пристрастие. Ну, страсти с бутыркой у него не было, не любовница же. Какая к чëрту любовница. Почему девушку, с которой ты изменяешь, называют любовницей? Ведь слово «любовь» не подразумевает «любовь, затмевающая другую любовь». За что люди исказили такое ласковое слово? Что послужило катализатором? Теперь, вместо значения «вне брака» — «бракоразрушающее». Срам.

Дверь открылась, сверху проголосил звоночек. Сколько людей он спас от воров? А сколько воров он погубил? А сколько обычных людей, принятых за воров, он прикончил? За столько лет люди расслабились, и вместо сигнализирования об опасности, к примеру, забор из банок и колокольчика на коровах, дабы слышать где они, теперь оповещает о прибытии клиентов. Но пользу это всë ещë в себе несëт. Ведь благодаря этому звоночку, на мужчину обратил внимание бармен. И не только на него.

– Мы пускаем животных только на поводке, — сказал бармен, смотря вниз.

– Это не моë, — ответил тот устало и кинул взгляд на животинку.

Та продолжала подпрыгивать. Ещë с минуту переглядок, он понял, что всë бесполезно. Не только отгон лисы, а в общем. Бесполезно. Зачем это всë. Зачем опохмел, зачем пить. Зачем есть, жить здесь. Жить. Уйти бы в лес, и дело с концом. Но и в лесу он не выживет. За домик в деревне тоже надо платить, со скотом не управится, дай бог с грядками. Да и те бросит, когда снова не сможет встать с постели. Ничего не сможет.

Звоночек оповестил о том, о чëм должен был.

Зашли два парня с небольшой собачкой. Мальтипу. Он точно знал. Знал из прошлого. Мальтипу такие забавные, хотя болезненные, в какой-то степени. Такие декоративные, эстетичные. Фотогиеничные плюшевые игрушки. Многие животные это фотогиеничные игрушки для людей. Или принтер для размножения. Собак и кошек мешают так, что получается что-то красивое, забавное, да практически нежизнеспособное. А рыбки? У него была рыбка. Да умерла только через год. Умерла из-за того, что уже заболела в магазине. Думал, это просто пëрышки, не было похоже ни на одну болезнь. Потом за пару дней плавники слиплись и она умерла. Тогда дома его не было, была жена. Он плакал. Плакал из-за рыбки. Плевать, взрослый мужичина или нет. Плевать, что это всего лишь рыбка петушок. Это был первый его самостоятельный питомец. И он умер. Умер, когда мужчины не было дома. Так знакомо.