Read the book: «Школа "Хизер Блоссом" книга вторая»

Книга вторая. Второй курс. Первое полугодие. Глава первая. Хранительница

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

"Лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба — женщина".

Никколо Макиавелли

✧☽◯☾✧Где-то в безвременье✧☽◯☾✧Тир-Нан-Ог✧☽◯☾✧

Ренар огляделся. Вокруг была пестрая зелень леса, куда ни кинь взгляд, и никаких признаков жилья или хоть кого-то из обитателей этого мира. Наследника Драммондов тоже не было, Ренар не помнил, как разомкнулись их пальцы.

Устав стоять, он присел на нежнейшую траву у подножия огромного дуба и задумался. Перстень был при нем, как и умение повелевать бессмертными, как и жгучее желание вернуться, оставив Грэма здесь навеки. Ренар снова пронзил взглядом окрестности, прикрывая глаза от солнца. Никаких признаков туманной границы, у этого мира, казалось, и горизонта не было. Магистр сосредоточился и привычно воззвал к Королю с приказом появиться. Ответом послужило молчание, словно фейри оказался слишком далеко. Такого никогда не было в смертном мире.

Ренар с досадой потер лоб.

«Время в этом мире течет иначе, — подумал он. — В этом дело? Но как это влияет на мою волю позвать его?»

Ренар с силой сжал ладонь, сминая траву. Где-то в этом мире сгинул Джефферсон, просто потому что был верен его приказам. Изначально предполагалось, что Сеймур станет его телохранителем, но Ренар не нуждался в такого рода защите, так и не успев ощутить от вулгаров хоть какую-то опасность. Постепенно Сеймур стал вторым водителем, посыльным и поверенным. Они не дружили, но подручный был достаточно умен и расторопен, чтобы уважать и ценить его.

Ренар задумчиво провел сомкнутыми ладонями по лицу. Джефферсона будет не хватать. Но где, будь проклята вся семейка, младший Драммонд, и почему Светлейший Король не откликается на зов? Ренар снова позвал его, и на этот раз ощутил жгучее сопротивление. Фейри не хотел. Настолько страстно, что готов был даже терпеть боль, только бы не являться перед ним. Магистр ухмыльнулся, разглядывая, как синий камень бликует под солнцем. Надолго сопротивления Короля не хватит, быть может, здесь сама земля дает ему сил. А пока пусть помучается.

Шелест листвы и гомон взлетевшей стаи птиц заставили магистра вскочить на ноги. За деревьями пронесся напев, короткий и без слов, а следом за ним звонкий радостный смех.

«Женщина, — подумал Ренар. — И это ничем не лучше броллахана [В фольклоре жителей горной Шотландии так называют всех фейри, лишенных постоянного облика. Броллаханы злобны и жестоки. Прим. автора] или иного монстра. Быть может, лаанан’ши?» [В фольклоре жителей острова Мэн кровожадный дух в женском обличии. Обычно она является молодым неженатым мужчинам в образе писаной красавицы, незримой для всех остальных. Прим. автора]

Ренар выпрямился во весь рост, готовясь к встрече с подобающим ему достоинством. Он пока еще магистр.

За деревьями мелькнула тонкая фигурка в зеленом платье с золотой вышивкой. Дева вышла из-за бурно цветущего кустарника и остановилась неподалеку. Она не поклонилась, но смотрела на магистра с интересом.

— Здравствуй, — первой произнесла она.

Ренар молчал, внимательно рассматривая фейри. Она была темноволоса, с прической непривычно короткой для бессмертной, возраст ее сложно было угадать — вечно юное создание с тысячелетней мудростью и печалью во взгляде. Но смех ее был звонок и чист.

— Я знаю тебя? — удивленно спросил Ренар, когда дева приблизилась на несколько шагов.

— Возможно, — она снова улыбнулась. — Мы почувствовали тебя здесь, а Король… Он приносит извинения за свою занятость.

Ренар усмехнулся.

— Значит, ты служишь ему?

— О нет! — к его удивлению ответила дева. — Я родилась в этом мире так давно… но живу больше в твоем. Я гостья Короля, а не его придворная.

— Я знаю тебя, — на этот раз утвердительно сказал Ренар, и дева согласно кивнула.

— Прости, что не приходила познакомиться. Я путешествовала по землям смертных и пела. А ты получил знак своей избранности так недавно…

Она перевела взгляд на перстень и слегка нахмурилась, но через мгновение снова открыто посмотрела на магистра.

— Ты сильный, перед тобой хочется склониться и без знака твоей должности. Камень выбирает душу.

Ренар чуть подался вперед.

— Что ты знаешь об этом? В твоем мире есть еще такие камни?

Фейри с улыбкой покачала головой.

— Старая леди ошибалась, в юности она попала не в наш мир и не отсюда вынесла камень. Земля, на которой стоит тот дом, — древнее святилище богов, что были раньше меня, и намного раньше Короля. Из школы есть пути и в иные измерения, не только в этот.

«Дьяволы! — подумал магистр. — Персиваль не в курсе, иначе бы уже сказал. Значит, все сложнее и, черти всех побери, опасней. Мне нужно вырваться отсюда!»

— Ты можешь помочь мне? — нетерпеливо воскликнул Ренар, привычно прокручивая на пальце серебряный ободок перстня.

Бессмертная тихо рассмеялась, без тени насмешки, а скорее с сожалением.

— Это была бы честь для меня. Но мы не можем перенести смертных назад, разве что изгнать, но этого твоя плоть не выдержит. Мы только похищаем людей сюда, к нам. Если бы я была чуть моложе, веков на десять… я бы украла тебя для себя…

Ренар откинул волосы назад, не показывая эмоций.

— Ты старше Светлейшего Короля, — переменил он тему. — Почему правит он, а не ты? Я вижу, что ты — Свет.

Фейри прошлась перед магистром, стеля изумрудным подолом платья по россыпи ромашек.

— Мне никогда не была интересна власть и эта война. Возможно, это покажется странным, но мне нравится жить в твоем мире и притворяться человеком, — она снова улыбнулась. — Думаю, я смогу тебе помочь. Я расскажу людям, что с тобой все в порядке, и, возможно, вместе мы найдем обратный путь для тебя. Но… плата может быть высока.

— Все, что захочешь! — выдохнул магистр, хватая фейри за плечи. — Я не предлагаю ни славы, ни сокровищ, у тебя уже есть все это. Но…

Бессмертная мягко высвободилась.

— Будем считать, что я это делаю для себя. Рядом с тобой я ощутила себя юной и влюбленной, как долгие тысячелетия назад. Я вернусь.

Ренар отшатнулся от яркой вспышки, ослепившей его. Когда свет рассеялся, он уже стоял у дерева в одиночестве. Магистр прислонился к стволу дуба и погрузился в томительное ожидание. Сложно было понять, сколько времени прошло в этом мире, солнце все еще стояло высоко, птицы, привыкшие к присутствию человека, пели в пышных кронах.

Окружающее умиротворение прорезал резкий девичий вскрик, слабый, будто доносившийся издалека. Ренар вскинул голову. Птицы трезвонили в ветвях по-прежнему, но магистр все еще прислушиваясь, не раздастся ли странный звук. И снова ветер донес до него едва различимый, но смутно знакомый женский голос: «Помогите!»

В одно мгновение перед глазами пронеслись образы: светловолосый мужчина в серебряной короне, удавка на шее девушки, запутавшаяся в темно-рыжих волосах…

Ренар стремительно огляделся. Виде́ние промелькнуло и пропало, но меньше всего магистр был готов принять, что оно плод его воображения.

— Слушайте меня! — воскликнул он.

Кажется, Ренар потерял сознание на миг. В голове помутилось, но тут же снова просветлело, и ни один звук, ни один пугающий образ больше не беспокоили его. Где-то за границей невидимого тумана тяжело вращалось время, и Ренар не мог понять, насколько давно он покинул мир смертных. Волшебная страна мучила и терзала его, как и сотни людей до него, которым довелось быть здесь пленниками. Тяжело дыша, точно после сражения, магистр Ордена снова прислонился к дереву и замер.

Он ждал ее возвращения, но все равно фейри предстала перед ним внезапно, просто шагнув из пустоты.

— Получилось? — выдохнул Ренар, но бессмертная лишь улыбнулась его нетерпеливости.

— В твоем мире прошло уже довольно много времени, но у тебя есть шанс вернуться молодым, если твои друзья не будут медлить.

— Слава Богам! — выдохнул Ренар.

Фейри посмотрела на него.

— Хорошо, что ты напомнил. Я уже давно храню один свиток и пока не встречала того, кто мог бы выполнить предначертанное в нем. Я решила, если не ты, то кто?

Она достала из складок одежды свернутый в трубку пергамент и подала его Ренару. Тот жадно развернул и впился глазами в витиеватый рукописный текст.

— Что это? — поднял он глаза на фейри.

— Пророчество о возвращении Туата, — ответила бессмертная. — Честно говоря, я рада, что могу доверить его достойному, он утомил меня. Я получила его от Нуаду Аргетлама [Король племени Туата де Даннан. Прим. автора], как древнейшая из живущих и была хранительницей с тех пор, как Сыны Миля [В ирландской мифологии предки современных людей. Прим. автора] захватила твой мир. Я замечала, что письмена меняют форму, точно приноравливаясь к изменениям в мире людей. Если он действительно для тебя, ты поймешь.

— Это древне-валлийский, — Ренар поднял глаза на миг и продолжил читать. — Я изучал его в школе, давно и… факультативом.

Ренар помолчал, рассматривая документ, потом поднял на бессмертную глаза.

— Я разберусь.

Фейри снова улыбнулась, на это раз маняще.

— Мы еще встретимся, будем надеяться, что в твоем мире. Я уйду сейчас туда и буду ждать твоего возвращения. Помни, что для твоих спасителей время идет куда медленнее, чем здесь. И… ты не вернешься прежним.

Ренар сумрачно закусил губы, снова оглядываясь, будто ожидая появления границы Вуали.

— Похоже, они даже не торопятся. Скажи мне свое имя.

Фейри коснулась его руки.

— Я думаю, ты его знаешь. В мире людей мое имя Эния. А истинные имена мы раскрываем очень немногим. Лишь возлюбленным, с кем готовы разделить вечность… а я, как бы ни прекрасен ты был, полюбила свободу. Но… — фейри слегка склонила голову, мечтательно смотря вдаль. — … при дворе Светлейшего Короля меня называют Эилон. [От валл. «музыка, мелодия». Прим. автора] Я спою тебе, чтобы прогнать сомнения.

Эния запела сначала негромко, не разжимая губ, лишь рождая музыку. Потом к мелодии добавились слова:

Пусть светит тебе вечерняя звезда.

Когда уходит мрак,

Пусть сердце твое не лжет.

Пусть не зовёт тебя тьма.

Ты одинок на своей стезе,

Так далеко от дома,

Но пусть зов теней затихнет,

А ты продолжай идти.

Ты отправишься в путь,

Чтобы зажечь день,

И когда настанет ночь,

Ты найдёшь солнце.

[Песня Энии «May It Be». Прим. автора]

Эния умолкла, и постепенно растворилась в тишине мелодия. Фейри взглянула за спину Ренара.

— Похоже, твои друзья все же отыскали тебя. Я исчезаю.

— Благодарю тебя! — только и успел воскликнуть Ренар, поворачиваясь к раскрывающемуся перед ним порталу.

Вторая глава. Новая страница истины

∙•☽●═════════════════════════☽✪☾═════════════════════════●☾•∙

✧☽◯☾✧2 июля, вечер ✧☽◯☾✧Дублин✧☽◯☾✧

Как часто я испытываю острую тоску по себе самому. Я знаю: путь ещё далёк; но вершина моей мечты — тот день, когда к себе приду — я сам.

Райнер Мария Рильке

Белинда О’Ши тепло попрощалась с Лэнгдоном у дверей своего дома и, проводив взглядом удаляющийся автомобиль, повернула в замке ключ. Пальцы с безупречным маникюром до боли сжимали небольшую сумочку. Хотелось проверить прямо сейчас, но страх и предчувствие неудачи почти парализовали старую женщину.

Только зайдя на кухню и выпив чай, она, наконец, решилась достать из сумочки перстень, который забрала у Элли. Больше откладывать свой эксперимент не было сил. Почти не дыша, Белинда примерила украшение на правую руку.

Перстень слетел с пальца, словно притянутый невидимым магнитом, и упал на пол. Последняя надежда рухнула. Камень, который она своими руками вынесла из неведомого мира, все-таки предал ее. Белинда подняла его и снова сунула в сумочку. Все было потеряно.

✧☽◯☾✧Школа «Хизер Блоссом» ✧☽◯☾✧ Помещения школы✧☽◯☾✧

Бабушка появилась в жизни Элли так же внезапно и пропала так же быстро, как и в первый раз, когда состоялось их знакомство. Элинор корила себя, что не расспросила о многом, не потребовала объяснений, но в душе понимала — это невозможно. Белинда О’Ши подавляла одним своим присутствием, энергетикой занимала все свободное место в комнате и гнула свою линию. А вопросов у Элли было много, и не на все могла ответить влюбленная в Орден Брианна или книги, которые Элли бесконечно штудировала.

Раскрытие тайн она решила оставить на осень. Может быть, выглядело это пораженчески, но Элинор хотела дождаться возвращения директора. В последнее время она все больше уходила бродить одна, объясняя это желанием обдумать все произошедшее.

Последний год выдался на удивление богатым на впечатления и мог превзойти по накалу страстей всю ее прошлую серенькую и бестолковую жизнь. Прогуливаясь по тропинкам парка и по витиеватым закоулкам особняка, она, изредка выныривая из размышлений, ловила на себе взгляды студентов, а подчас и фейри. Существа пугали Элли куда меньше незнакомцев, но подойти первой…

«Все равно они мне ничего не расскажут, — думала она с сожалением. — Проклятие Короля. Когда он успел проклясть меня? Как мне найти моих настоящих?..»

Слово родители произнести было тяжело, даже мысленно. Голова мгновенно наполнялась шумом и гулом, бросало в жар, потом сразу в холод, и все тело покрывалось колкими мурашками, какие бывают, когда отсидишь ногу. Но она доброжелательно приветствовала каждого, кто здоровался с ней, улыбаясь кончиками губ, втайне надеясь, что кто-то сделает первый шаг.

«Это два моих племени — фейри и люди, — размышляла она, уединившись в особенно дальнем коридоре второго этажа. — Забавно звучит, но я не знаю ни тех ни других. А хочу ли узнать?»

Как раньше в старом доме она не чувствовала себя в полной мере человеком, так и сейчас не ощущала в себе признаков бессмертного народа. Ранить себя и проверить регенерацию — вроде фейри исцеляются сами — она не могла решиться, слишком свежа была память о боли, которую ей нанесли чужие руки.

— Это была Фанд! — неожиданно для себя произнесла Элли вслух.

Мистрис Бреннар выпустилась несколько дней назад, и теперь клуб «Единорог» возглавлял Ллевеллин Койрбре, смуглый и дружелюбный валлиец.

К фейрийской колоде Элли так и не привыкла, все время порываясь играть обычной, что пресекалось Ллевеллином. Элинор и сама не могла понять, чем отталкивают ее наполненные магией картинки. Карты жили своей жизнью, изредка проигрывая, но чаще побеждая, достаточно было пользоваться подсказками и получить удачных персонажей в первой половине сражения. Это не давало развиваться. Если поначалу Элли было интересно рассматривать появлявшиеся образы, то теперь, изучив их все, она скучала, чувствуя себя почти придатком для волшебного предмета.

«Мне надо серьезно поговорить с Леем, — решила она. — Пусть та колода будет для соревнований, а играть я хочу нормальной».

Еще хуже обстояло дело с платьем. Единственный красивый наряд так и висел в шкафу, задвинутый поглубже с глаз долой. Еще было свежо воспоминание, как Элли сдирала его с себя, остервенело топча ногами. Любое, самое заношенное платье из запасников Флинна было бы предпочтительнее. Но и выбросить подарки магистра не было сил. Словно это были тончайшие нити их пугающей, но нерушимой связи.

Внезапная пропажа магистра, тем более по ее вине, пугала почти так же, как и его присутствие. В каждом взгляде Элли была готова увидеть осуждение, хотя и не могла откровенно признать свою вину. Те немногочисленные студенты, что уезжали из школы на каникулы, приносили невеселые вести — фейри уходили.

Раньше бессмертных часто можно было увидеть на улицах Дублина, конечно, если знать, куда смотреть, то теперь их почти не было.

«Значит, они подчинялись перстню, а вовсе не дружили с Орденом», — сердито думала Элли.

Как она поняла, уходили в основном светлые. Школу за последний год, как Элинор слышала, не покинул ни один темный, наоборот, прибавилось новых. Подспудно Элли чувствовала, что они здесь из-за нее — посмотреть, быть может, познакомиться, но подходить первой опасалась.

Вздохнув, Элли завернула за угол и наткнулась на группу низеньких фейри, которые не прыснули от нее в разные стороны, как бывало, когда на них натыкались люди, а опасливо поклонились. Элинор сделала вежливый реверанс в ответ, не вполне понимая, как реагировать на нежданное почтение.

«Кланяться-то зачем? — подумала она. — Я же просто полукровка. Перед Робином вот никто не кланяется».

— Здравствуйте, — пробормотала она и, все-таки решившись, спросила. — Кто вы?

Существа выглядели просто маленькими человечками. Один был в красном камзоле и двое в темной домотканой одежде.

— Помощники мы, — ответил один из троицы. — По хозяйству, значит…

— А брауни как же? — выпалила Элли, перебив его.

Человечек согласно кивнул.

— Они тоже. Я — луридан [Фейри-помощник. Прим. автора], а они… — фейри кивнул на приятелей, — … хобгоблины. [В английском фольклоре добродушные домашние фейри, похожие своими повадками на брауни] Одежду не дарите им, а то уйдут.

«Я и не собиралась, — подумала Элли, прекрасно помня народные сказки. — Да у меня ее и нет лишней. Разве что платье то отдать…»

Подарок магистра она так и не надела ни разу, испытывая к наряду брезгливость, по степени накала непонятную даже ей.

— Помочь можете… эээ, мистрис? — глуховато спросил один из хобгоблинов.

— Могу, если несложно, — согласилась Элли.

По хозяйству она была не то чтобы очень умелой. В прежней семье работой ее не утруждали, разве что поначалу заставляли мыть посуду. Но у Элли быстро начинала болезненно кружиться голова, и от раковины она отшатывалась. Теперь-то она понимала, что все дело в проточной воде, которая невыносима для фейри, но тогда только глотала слезы обиды, выслушивая речи о собственной никчемушности и бесполезности. От «матери» в ход шла тяжелая артиллерия в виде рассказов, что ее не возьмут замуж, «отец» просто ронял — «Дура!» и удалялся. Элли усилием прогнала неприятные воспоминания.

— Помогите жирня [В английском фольклоре фейри, падкий до человеческой пищи. Прим. автора] прогнать, — сказал луридан.

Про жирней Элли читала и удивилась, что фейри не могут справиться без нее.

— С ним драться надо? — спросила она осторожно.

Луридан и оба хобгоблина разом замотали лохматыми головами.

— Нет, — ответил луридан, видимо, бывший в этой троице за вожака. — Просто скажите ему — уходи!

Луридан показал пальцем на небольшую дверцу в стене, которую Элли раньше не приметила.

— Жирень там сидит, в кладовой.

— Жрет чего-то, — подал голос один из хобгоблинов.

Троица фейри распахнула перед ней низенькую дверь, и Элли, согнувшись почти пополам, вошла в комнату, оказавшуюся на удивление просторной. Она увидела высокий потолок и множество стеллажей с упаковками и банками. Видимо, именно здесь хранился запас провианта для всей школы, оторванной от «большой земли» на три четверти года.

За ближайшим стеллажом кто-то чавкал, шуршал и рыгал. Элли медленно заглянула и почти сразу зажмурилась. Там сидело существо, еще более отвратительное, чем кобольд: мягкое безволосое тело, голый крысиный хвост и, самое ужасное, — человеческое лицо с огромным носом. На лысой голове торчали острые ушки.

— Чего? — поднял голову жирень.

«Ну и что я здесь могу сделать? — подумала Элли. — Вроде он неопасный, противный только до невозможности».

— Уходи, — сказала она, вложив всю имеющуюся сейчас храбрость.

Это не очень-то помогло.

— Вот значит как… — протянул жирень. — Шоколадку пожалела?

Элли заметила в его тонких лапках с длинными пальцами пеструю упаковку, показавшуюся знакомой, — это была популярная марка сладостей из обычного вулгарского магазина.

— Я знаю, ты ешь только то, что нажито неправедно или небрежно хранят, — сказала Элли, начиная чувствовать себя увереннее.

— Ну да, — признал жирень. — Скрал кто-то и заныкал, а я прибрал. Надо будет, еще возьмут.

«Надо же! — подумала Элли. — Кто же это был? Вряд ли ученики».

— Уходи! — на этот раз решительнее повторила она. — У нас здесь ворованного нет, и храним мы все в чистоте.

Элли помолчала несколько секунд.

— Я тебе приказываю!

Жирень облизал пальцы и вытер их о мягкое пузо.

— Тогда, конечно, — сказал он с явным сожалением. — Не могем ослушаться.

Жирень развернулся и пропал в яркой вспышке света. Элли еще некоторое время недоуменно смотрела на то место, где он исчез.

«Так просто? Они что, сами не могли ему это сказать? Меня ждали?»

Элинор обернулась на полки и вышла. Фейри встретили ее поклонами до земли и шмыгнули обратно в кладовку, плотно притворив дверь. Элли невольно пожала плечами. Мир бессмертных манил ее по-прежнему, но оставался далеким и непонятным.

Элли медленно шла к знакомому домику общежития, привычно покусывая губы и почти не сводя взгляда с туфель, от которых отлетали мелкие камушки

«Я ведь совсем не знаю, о чем с ними разговаривать… — подумала она про темных. — Проклятие еще это… непонятно, что можно спросить, чего нельзя. Грэм пропал, а в комнату к нему идти… стыдно. Там Доминик глазеть будет и ухмыляться. Может, Робина найти?»

Пак появлялся и исчезал по своему разумению, то ли прятался в многочисленных закоулках школы, то ли уходил за туман. Элли посмотрела в сторону ворот. Граница с Волшебной Страной не пугала больше, теперь она тянула к себе, манила ответами на вопросы, раскрытием тайн, обещаниями сокровищ. Где-то там томился в плену магистр, но и царил правитель Благого Двора. И Элли не могла понять, кого теперь боится больше.

Глава третья. Преемники и предатели

Ушедший хоть и не был всех дороже,

Мы заменить никем его не можем.

Мирза Шафи Вазех

✧☽◯☾✧Неделю спустя✧☽◯☾✧Дублин✧☽◯☾✧

Огромное здание Магистериума высилось над Дублином, древним гордым городом, пережившим немало королей. Теперь Дублин был готов увидеть закат магического правительства.

Магистериум не сдавался. Являл собой импозантную роскошь современности, сиял льдом зеркал и улыбок, сохранял тайны и искусственную прохладу коридоров. Еще ходили люди, бесшумно двигались вдоль этажей прозрачные лифты, но от ирландской резиденции Ордена осталась лишь оболочка. Мозг еще жил, но сердце уже не билось.

Короля здесь больше не было.

Такси юрко протиснулось на переполненную парковку. Белинда О’Ши вышла из машины, небрежно расплатилась, не сводя глаз с окон Магистериума, и вошла. Магистериум встретил ее особенно равнодушно.

Она шагала по длинным коридорам, нарочито нахально цокая каблуками. С удовольствием узнавала знакомые лица, улыбалась, видя чье-то замешательство или, реже, робкую радость. Знакомых было неприятно мало, Ренар слишком явно заменил бо́льшую часть персонала на свежих выпускников магических школ.

Белинда дошла до нужного кабинета, окинула взглядом огромное помещение приемной с полупустыми столами и сама удивилась неприятному ощущению тонущего корабля, оставленного крысами.

«Уже бегут? Или все же на перерыве? Какая разница, ему бы это точно не понравилось».

Двустворчатые двери в кабинет отчего-то были приоткрыты. За ними — гул множества голосов, пока приглушенный и невнятный. Женщина пошла вперед, почти с удовольствием ожидая, что ее остановят. Может быть, даже грубой силой. Пока это все еще был Магистериум Ренара.

— Позвольте, я вас запишу… — девушка лет двадцати в темном деловом костюме, быстро встала из-за стола и слегка преградила ей дорогу.

Белинда окинула ее взглядом — безупречная вежливость и редкая красота — и ответила максимально дружелюбной улыбкой, на какую только была способна.

«Ты слишком юная, чтобы быть такой холодной…»

— Думаю, вы проходили меня в школе… в перерывах между пением гимнов и инвокаций.

Секретарь с удивлением моргнула, на пару мгновений потеряв подчеркнутое спокойствие. Эта пожилая женщина действительно показалась ей смутно знакомой, словно по фотографии в книге… или газете.

Белинда обогнула девушку и наклонилась над столом, ища список приглашенных, который оказался на экране ноутбука. Она быстрыми движениями пальцев вбила свое имя. Не давая служащей прийти в себя, дама двинулась дальше.

Секретарь недоуменно проводила взглядом ее худощавую фигуру в брючном костюме и только потом перевела глаза на экран. Зрачки ее слегка расширились.

Белинда вошла, осматривая обстановку. По обыкновению, в кабинетах Магистериума, где решались важные дела, не было окон. Перед ней раскинулось огромное помещение с длинным столом и множеством стульев, бо́льшая часть которых оказалась занятой. Кого-то Белинда видела впервые, кого-то узнавала. Один человек даже был ей симпатичен. Именно он сообщил ей о сегодняшнем мероприятии, и рядом с ним Белинда увидела свободный стул.

«Так похоже на него, занять мне место…»

Она сама удивилась, что ей приятно видеть знакомые лица. Кем бы ни были для нее эти люди, они связывали ее с прошлым. А свою жизнь старая мистрис О’Ши любила.

— Мы ждем кого-то еще? — произнесла она достаточно громко, чтобы ее услышали и на дальнем конце стола. — Или вы уже начали свое совещание?

Люди продолжали негромко переговариваться друг с другом, но некоторые обернулись на ее голос.

— Просто двери так приглашающе распахнуты… словно еще не все собрались.

— А кого вы желали бы здесь увидеть? — вместо приветствия довольно резко спросил один из мужчин. — Двери не закрываются. Механизмом мог управлять только магистр Ренар.

Последние слова он произнес странным тоном, словно боялся навлечь на себя проклятие.

Этого человека, седого и слегка полноватого шотландца, она когда-то осмеливалась считать другом. Шеймус МакДуглас, директор школы в Эдинбурге, отлично умел чувствовать настроения, разворачиваясь, как флюгер под ветрами событий. Белинда передернула острым плечом, проходя от входа вглубь помещения.

— Если мы выбираем следующего магистра, логично предположить, что соберутся действительно все.

— Мы не выбираем следующего магистра, — почти сквозь зубы процедила седая дама, по виду ненамного младше Белинды. — Нам только нужно решить, по какому принципу совершить эти выборы.

Белинда не помнила ее имени, знала только, что она управляет школой в Бретани. Она скользила взглядом от одного человека к другому, вспоминая их имена и должности, но многие отводили глаза. Не очень быстро они здесь среагировали на исчезновение магистра, больше месяца прошло. На что-то надеялись? Что магистр Ренар окажется сверхчеловеком и сможет вернуться сам? Тогда они его переоценили.

Белинда осмотрела слишком светлую безликую комнату. Она помнила, что при магистре Брюсе здесь была роскошь, граничащая с вульгарностью. Похоже, Ренар планировал начать ремонт.

«Интересно… что чувствуют здесь остальные? Лично у меня скоро мигрень начнется».

— Да хоть сломанные спички тяните. Камня-то он вам не оставил, — резко и громко сказала Белинда.

Собравшиеся не отреагировали… никак. Словно перетрусили настолько, что были готовы принять сколь угодно оскорбительную помощь, уцепиться за любую соломинку.

Белинда прошла к свободному месту и устроилась рядом с темноволосым мужчиной.

— Как тебе среди пираний, Перси? — спросила она негромко.

Директор опальной школы откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь на нем. В отличие от директрисы французского заведения, ответил он довольно громко:

— После управления сотней темных, на удивление комфортно.

— Прекрасно, — Белинда тоже решила не стесняться. Вряд ли ей было что терять.

— Сам приятно изумлен, — отбил подачу мастер Баркли.

Если эта короткая беседа и была кем-то услышана, ее решили проигнорировать.

— Значит, Орден уже признал бесперспективность поисков действующего магистра? — спросила Белинда, ни к кому конкретно не обращаясь.

«Если мне больше не подчиняются фейри, это не значит, что я потеряла навык строить смертных».

— Насколько нам известно, Орден еще не пришел по этому поводу к единому мнению, — ответил один из мужчин, сидевший напротив, которого она не знала.

— Можете считать, что мы — самая активная часть Ордена, — подал голос еще один незнакомец. — Остальные примут наше решение.

Белинду это почти заинтересовало:

— О, так мы заговорщики?

Краем уха она услышала, что мастер Персиваль негромко рассмеялся. Белинда слегка привстала, опираясь ладонями на столешницу:

— Я бы могла сейчас спросить, почему я, не последний человек в Ордене, узнаю́ о сегодняшнем… мероприятии практически случайно? Но… не буду.

— И правильно, — почти перебил ее один из мужчин. — Вы были не последним человеком. Сейчас времена изменились.

Мастер Баркли, наконец, счел нужным вмешаться:

— Я взял на себя смелость проинформировать пусть и бывшую, но все же магистра Ордена, о сегодняшней встрече. И я, так же как и она, считаю, что нам нужно искать способы вернуть действующего главу, а не выбирать нового.

— Вас здесь самого не должно быть! — очень верноподданно по отношению к Ордену, — оскалился шотландец, сидевший неподалеку.

Мастер Персиваль казался абсолютно спокойным:

— Очень жаль, если вы не в курсе… Я такой же член Ордена, как и вы.

Белинда с тоской поняла, что дельная деловая беседа, на которую она рассчитывала, уже готова скатиться до уровня перебранки. Она огляделась, ища хоть одно лицо, не искаженное неприязнью, но не нашла.

— Вы же его помните, — попыталась она надавить на эмоции директрисы «Ла Ситадель», — подростком… юношей. Почему вы так просто готовы предать?

Сухопарая блондинка поджала и без того тонкие губы:

— Я реалистка. Нам в любом случае придется выбирать нового. Оттуда не возвращаются, а значит, магистр Ренар все равно что умер.

Белинда звонко хлопнула ладонями по столу:

— Слушать меня!

Бретонка невольно дернулась. Низкий гул голосов членов Ордена дрогнул и смолк. Бо́льшая часть присутствующих еще помнили Белинду О’Ши магистром. Мастер Персиваль коснулся пальцами губ, опять скрывая слабую улыбку. Словно решив снизойти до повиновения, сидящие за столом развернулись в сторону дамы. Шотландский директор, напротив, отвернулся, скрестив руки на груди, но молчал.

— Мир фейри проник так глубоко в наш мир только благодаря мне, — сказала Белинда. — Бессмертные начали служить нам только благодаря мне. Думаю, я имею право присутствовать здесь. И я хочу высказать свое мнение. Без магистра Ренара у нас останутся только деньги. Это очень много, но это не делает нас на шаг впереди остальных, для которых мир — просто большой пирог для дележки. Без поддержки фейри мы остаемся просто людьми, нас отбросит на несколько десятилетий назад. Нам действительно нужно вернуть того, кого выбрала сама магия.

— Хорошо… допустим, — протянул один из мужчин. — Что вы предлагаете?

— Я еще не закончила, — отрезала Белинда. — Я объясняю ситуацию. Человек, перешедший грань, теряется во времени и пространстве. Он не видит пути назад, может забыть, кто он есть, для него иначе течет время. Земной день может продлиться для пропавшего минутой, а может — столетием. Даже если кто-то из фейри отыщет смертного и покажет путь в наш мир, тот вернется стариком или упадет мертвым на границе.

Белинда умолкла. Все тоже не подавали голоса, ожидая продолжения или итога. Белинда все еще молчала.

— И что вы предлагаете? — спросила женщина, которую Белинда помнила весьма смутно. — Вы же сами сказали, что спасти магистра из тумана невозможно.

— Я только рассказала, в какую переделку мы все попали, — пояснила Белинда. — И сейчас я предлагаю вам всем разойтись по домам и крепко подумать, как мы можем вернуть магистра, исходя из имеющихся условий.

— Это безумие… — пробормотал мастер МакДуглас.

Белинда отодвинула стул и отошла в сторону:

— Чем быстрее мы придумаем план, тем легче нам будет воплотить его в реальность. И… все-таки держите меня в курсе.

Последние слова относились в большей мере к мастеру Персивалю.

Белинда вышла из кабинета, желая покинуть Магистериум как можно быстрее. Это было уже не то надежное убежище, которое она любовно создавала когда-то. Теперь он превратился в усеянный капканами лабиринт, наполненный льдом и ядом.

Глава четвертая. Башня Темнейшей Королевы

∙•☽●═════════════════════════☽✪☾═════════════════════════●☾•∙

Из всех насмешек судьбы —

нет убийственнее безответной любви.

Максим Горький

✧☽◯☾✧Где-то в безвременье✧☽◯☾✧Тир-Нан-Ог✧☽◯☾✧

Он шел по лесу. Ступал неслышно, любовно и невесомо проводя руками по высокой, серебристо-изумрудной траве и цветам. Поднимал голову навстречу птичьему щебету и улыбался, сияя глазами. Здесь, вдалеке от иных правителей, он чувствовал себя единственным властелином Страны Вечного лета.

Король Благого Двора любил этот светлый лес, чувствовал его, считал своим домом. Темные чащи и затянутые сумраком лощины, коварные болота с яркими пятнами топей — все это было далеко от дорог, по которым ходил сид. Там обитали иные существа — уродливые и опасные, верные Темной Королеве или самим себе. Там он не показывался никогда.

Воспоминания о правительнице Неблагого Двора исказили лицо Короля легкой гримасой. Он все еще слишком хорошо помнил их последнюю встречу и те насмешки, которыми осыпала его Королева. Помнил ее гнев и проклятия. Он победил ее тогда, но подчинить так и не смог. И сколько бы ни минуло лет в земном смертном мире, здесь, в стране вечности, для Светлейшего Короля этот срок пролетел исподволь, почти неощутимо.

«Я хочу увидеть ее, — подумал бессмертный. — Пусть это снова причинит боль, я должен».

Как всегда в этом мире, мысль облекалась в действительность почти мгновенно. Лишенная горизонта реальность дрогнула перед глазами Короля, исказилась и создала новую явь. За деревьями, на небольшой круглой полянке теперь возвышалась башня. Тонкая и высокая, она была словно выточена из дымчатого хрусталя. Ни замков, ни засовов. Король вошел беспрепятственно и закружил по узкой витой лестнице, поднимаясь на самый верх.

Небольшую комнату у самой остро вздымающейся ввысь крыши почти целиком занимала кровать. На ней, покойно сложив руки, спала пленительная дева в роскошном наряде. Золотистые волосы изящными завитками обрамляли лицо с тонкими чертами, глаза были закрыты, и ресницы отбрасывали тень на бледно-розовые щеки.

Король присел на ложе, его собственный свет слегка поблек рядом с девой, затенившись ее внутренним мраком, и правитель почти незаметно вздрогнул. Присутствие здесь всегда давалось ему нелегко и не стиралось в памяти, но чем чаще он приходил, тем с большей тоской он хотел это повторить.

«Я не могу винить себя за это, — подумал правитель. — Это она околдовала меня».

Он слегка погладил спящую по волосам, отделяя пальцами упругие пряди и укладывая их вдоль щек, прикоснулся к впадинке на шее, поправил тонкие кружева на груди.

«Если бы я знал ее истинное имя, то победил бы, — подумал правитель, с сожалением убирая руки. — А так… она не живет и не умирает, и продолжает мучить меня. Как и ее дочь».

В последнее время Королю все сложнее давалось скрывать башню от темных. Они внедрялись в его мысли, извращали их, пытаясь прорваться дальше. Слишком частое присутствие в мире смертных лишало правителя его обычных сил, а визиты в башню еще больше истощали тело и дух. Иногда он слышал далекий голос обыкновенного человека, вызывавшего его на бой. Смертный был опасен, он избегал всех ловушек яркого света, всех иллюзий покоя и довольства, которые мог создать правитель. Человек обладал невозможным для своего племени оружием, он побеждал в любой битве и с редкой удачливостью уходил от опасностей Страны бессмертных. Уже несколько раз он рискованно приближался к дворцу Короля, но пока у Светлейшего хватало искусства закрывать это место мороками и виде́ниями. Правитель Благого Двора знал, что этот смертный — супруг Темнейшей Королевы, но уже очень давно не являлся перед ним и не вел бесед.

Как будто иных трудностей было мало, сейчас Король чувствовал камень в опасной близости от себя. Правитель и желал увидеть владельца перстня, и страшился его. Куда бы он ни шел, за ним неотступно следовал внимательный взгляд Ренара. Мир смертных скрывал Короля от глаз магистра, но и обессиливал.

Благой знал, что темные, выполняя чью-то волю, рыщут в поисках Ренара, но своим подданным приказывать тоже не спешил. Формально Королю Благого Двора не поступало указаний отыскать магистра, и он всеми силами оттягивал момент их встречи. И все чаще он начинал обдумывать безумную, но полную надежды мысль: если камень лишится владельца и вновь исчезнет, это будет означать почти свободу. Король не чувствовал себя изменником, в конце концов, Ренар предал его гораздо раньше.

Правитель хотел свободы. Он даже был бы не против продолжать выполнять приказы Ренара, но делать это по своей воле, а не по принуждению. Ведь за всю свою долгую для смертного мира службу он хотел так немного — всего лишь кровь бесполезной, никому не нужной девчонки. Но и в этой малости Ренар ему отказал. Так пусть сгинет в вечном мираже, страшась собственных призраков.

— Пусть сгинет, — прошептал Король едва слышно, стараясь не ощущать на себе мгновенно ставший суровым незримый взгляд.

Иногда сид слышал слабый призыв избранного камнем, но здесь, в своем мире, бессмертный имел силы повиноваться не сразу и, как мог, оттягивал момент их встречи. Свидание с Ренаром не сулило ничего хорошего, и Король все больше желал скорейшей гибели магистра.

Внимание правителя вновь обратилось к спящей деве. Он бросил на нее последний взгляд и поднялся. Обратный путь из хрустальной башни Король проделал почти бегом, обернувшись лишь затем, чтобы запечатать дорогу к ней своей магией и волей.

Глубоко дыша, он покинул поляну, постепенно отрешаясь от гибельно-притягательного очарования темной красоты. Наследница королевы не была так прекрасна, как мать. Если в ней и была сила, то погребенная глубоко под гнетом смертного мира, неузнанная и преданная самой владелицей. Король наконец-то смог улыбнуться. Магистр слабеет и, скорее всего, скоро погибнет, лишенный малейшей защиты. А темная тварь… будет принадлежать ему. Он приготовил сюрприз, она его скоро получит. Все же не зря он провел так много времени в душном и бесцветном мире смертных, он сумел найти сокрытое раньше девчонки. Рано или поздно сама судьба приведет ее к нему, ослабленную и покорную, неисцелимо отравленную светом.

Король мягко шевельнул рукой, раскрывая перед собой путь к дворцу и мгновенно переносясь в свои владения. Умиротворение постепенно завладевало им, когда он шел по увитым листвой высоким галереям, не обращая внимания на почтительные поклоны слуг. Оказавшись в комнате, он запечатал двери легким мановением кисти и привычно погрузился в размышления о своем злейшем враге. Какая ирония, что это всего лишь никчемная полукровка, которую правитель в равной степени находил и притягательной, и отвратительной. Он не готов был признаться в том даже самому себе, но темная тварь имела над ним большую власть. В ней ощущалась какая-то особая сила, не совсем обычная для темных фейри. На мгновение Король Благого Двора был готов понять смертного человека, зачем-то стремящегося обладать ею.

— Если бы я знал твое истинное имя, — негромко обратился он к образу из своих мыслей, — все было бы так просто. И как прекрасно, что ты не знаешь моего.

Глава пятая. Разоблачение без зрителей

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Вы должны гордиться тем, кто вы есть. Никогда не извиняйтесь за это.

Адам Ламберт

✧☽◯☾✧30 августа✧☽◯☾✧ Кабинет мастера Баркли✧☽◯☾✧ Помещения школы✧☽◯☾✧

Кабинет тестирования напомнил Элли события годичной давности — когда-то здесь выясняли магический темперамент их первого курса. «Тогда ты впервые увидела магистра, — полезли в голову непрошеные мысли, — Тогда он впервые увидел тебя».

Элли вновь привычно тряхнула головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Неужели она так и будет отсчитывать годовщины событий этим человеком, до конца своих дней?

До конца… Будет ли когда-нибудь этот конец? Элли не могла вообразить бессмертие и никогда не желала его. Вечность пугала ее, представлялась пустым холодным Космосом или беззвучными глубинами Марианской впадины.

«Я должна узнать, как умирают фейри», — решила она и стала напряженно оглядываться по сторонам.

Однокурсники уже вовсю отмечали подходящие, на их взгляд, ответы теста, кто-то последовательно, сосредоточенно кусая карандаш, кто-то небрежно листая страницы и вновь возвращаясь к пропущенным пунктам. Элли все не могла заставить себя начать.

Она посмотрела в сторону, на Грэма, сидевшего прямо за Дейдрой Грайне. Что он сам почувствовал к этой девушке год назад, когда близнецы Баркли назвали ту «Ходячим проклятием»? Симпатию, желание защитить? Зарождающуюся влюбленность?

«Теперь я ровня тебе, Элинор… Теперь я бессмертный…» Что он будет делать с распахнувшейся перед ним вечностью?

«Моя маленькая сестренка…» Элли уже почти шептала вслух, не в силах сдерживать клокочущие в груди эмоции:

«Я не хочу быть тебе сестрой. Я хочу, чтобы ты целовал меня, как возлюбленную».

Элли силой заставила себя заняться тестом. Вопросы оказались вполне невинными и почти детскими: любимые цвета, растения, музыка, время года… Иногда попадались и около магические — о предпочтительном празднике Колеса Года или фазе луны. На некоторые вопросы вариантов ответа не было и нужно было вписать что-то свое. На вопрос «Наиболее близкая вам Богиня» Элли ответила «Кора Персефона», надеясь, что это не посчитают за ошибку.

Едва Элли закончила писать последние слова, как мастер Персиваль предложил сдать листы теста. В дверях кабинета уже стояла мистрис Хили, похожая на осу — заранее на всех сердитая и острая на язык.

— Второй курс! За мной.

«Мы — второй курс!» — обрадовалась Элли.

Разумеется, она это знала, но услышать подтверждение со стороны было приятно. Правда, было немного жаль, что результаты тестирования не объявили сразу, Элинор так до сих пор и не знала куда хочет.

Мистрис Каландра, ничего не объясняя и сохраняя насмешливо-ехидное выражение лица, отвела студентов в отдаленную часть замка и остановилась у безликой двери.

— Кто первый? — спросила она, окидывая студентов многозначительным взглядом.

Ученики смотрели то на загадочную дверь, ведущую в неизвестность, то на преподавательницу латыни.

— А что там? — спросила Фиона Броуди, одна из тех однокурсников Элинор, с которыми она почти не общалась.

Единственное, что Элли знала про Фиону — у нее есть подруга Энида. Единственное, что Элли знала про Эниду — у нее есть черная кошка.

Мистрис Хили стала еще таинственней.

— Ммм, что же у нас там такое? Если вас там не покалечат, то перейдете сразу на третий курс.

Некоторые девушки, включая Брианну, начали тихо попискивать. Молодые люди на слова учительницы только фыркали — знали больше девушек или храбрились.

Мистрис Каландра расплылась в откровенной улыбке:

— Неужели не замечали, что на втором курсе кто без пальца… кто без уха?

— Пожалуй, я схожу… — услышала Элли знакомый голос, и среди второкурсниц прозвучал откровенный вздох облегчения.

Мистрис Каландра предупредительно распахнула створку:

— Мистрис Кардиган, прошу… и удачи.

Агнесс зашла первой, и дверь за ней тут же закрылась. Напряжение не спадало, студенты буквально прожигали дверь, ожидая, когда Агни выйдет.

Появилась она минут через десять, хмурясь и щуря глаза, словно попала из кромешного мрака на яркий свет.

— Нет, ничего не скажу! — моментально сказала она не терпящим возражения тоном, предупреждая любые вопросы, — Нельзя говорить. У вас будет другое.

С силой потерев лоб, словно у нее болела голова, Агни обратилась к учительнице:

— Посвящение же только завтра? Можно уйти?

— После ужина ваш курс разделят на предварительные трикветры, — ответила мистрис Каландра. — Сейчас, конечно, можете быть свободны.

Проводив подругу взглядом, Элли поняла, что боится. Она бы с удовольствием ушла, но перед этим нужно было пересилить себя и зайти в непонятное помещение. Поэтому она все тянула время, изучая лица тех, кто уже прошел испытание. Грэм… Олвен… близнецы МакГиллы… самые смелые… Потом остальные, а Элли все стояла у стены и ждала наплыва храбрости. Последней каплей стало то, что решилась даже дрожащая рядом, пританцовывающая и попискивающая от эмоций Брианна.

Вышла она задумчивая и тихая, словно оставила все напряжение за дверью.

— Так красиво… — протянула она мечтательно. — Иди, я подожду.

Элли оглянулась. Кроме нее оставалось еще несколько человек.

«В конце концов, я вроде как бессмертная… Никого там не едят…» — она старательно раззадоривала себя, не сводя глаз с резной створки, покрытой темным лаком.

Мистрис Хили поймала ее немигающий взгляд.

— Мистрис О’Ши, вы решились?

Элли выдохнула:

— Да, — и шагнула, отрезая пути к отступлению.

Неожиданно в памяти всплыл поход к детскому стоматологу, когда ей вырвали удивительно крепкий молочный зуб, который уже мешал расти постоянному. Элли помнила, как плакала, хотя больше от страха, чем от боли, и человек, которого она в то время считала отцом, всю обратную дорогу шипел на нее, что она его позорит и не умеет себя вести. Но сейчас у Элли была Брианна. Элинор обернулась, поймала взгляд льдисто-голубых глаз и вошла. Дверь мягко стукнула за спиной.

Было темно. От этого почти мгновенно накатил ужас — слепоты Элли боялась панически. Чувствуя ползущие по спине колкие мурашки, Элли закрыла глаза — так оказалось легче принять пропажу зрения. Почти сразу появились звуки и ощущения: тихий шепот, смех, подобный шуршанию листвы, легкие прикосновения, словно ее гладили по лицу нежные прохладные пальцы.

Элли ощутила совсем близко тяжелое дыхание с мускусным запахом, распахнула глаза и вновь ничего не увидела. Кто-то толкнул ее, задев по ноге чем-то шершавым, похожем на заскорузлую древесную кору. И, почти сразу, раздался приглушенный девичий смех.

Элли рассердилась. Как будто ее видят и наслаждаются беспомощностью, а она вынуждена терпеть и ждать.

— Сколько можно? — произнесла Элли сквозь зубы.

— Ты боишься? — моментально спросил глухой мужской голос.

Преодолевая себя, Элинор открыла глаза, решив не обращать внимания на полный мрак вокруг.

— Уже нет… Вы — Хранители Факультетов?

— Может быть… — ответила невидимая девушка. На этот раз Элли узнала голос бааван’ши Розамунды и поняла, что права.

— Я не боюсь. Что я должна сделать?

— А что ты умеешь? — третий голос раздался откуда-то снизу, Элли инстинктивно наклонилась, словно перед ребенком.

«Ну и вопросы… Читать, мечтать, делать глупости. Чего от меня хотят?»

— Наверно, ничего, — ответила Элли.

Смех Хранителей Факультетов слился в невнятный гул.

— Честная… Это моя, — усмехнулся снизу альраун.

— Чего ты хочешь? — спросила нежным голосом бааван’ши.

«Еще легче! Денег и замуж по любви!»

— Разного… — пробормотала Элли и добавила. — Власти и справедливости.

— Это моя, — глухо сказал вулвер. — Но я должен спросить. Что ты отдашь?

Элли опять задумалась.

— Я не знаю. У меня ничего нет.

— Чего у тебя много? — продолжал настаивать фейри-волк.

Элли почти привыкла к полной темноте. На этот раз она задумалась надолго.

— Боли и гнева, — ответила она с вызовом.

Волшебные существа молчали. Неожиданно стало чуть светлее, и Элли смогла разглядеть рядом три силуэта.

Хранителей она видела редко, те в основном общались только со студентами своих Факультетов, но все же она знала их. Бааван’ши — Хранитель Факультета Бригидд, альраун — дух мандрагоры и Хранитель Модрон и вулвер, человек с головой волка, Хранитель Кайлих.

— Ты ответила, — сказала Розамунда.

Стало почти светло. Это была не просто комната, перед Элли раскинулся рыцарский зал, увешанный оружием и щитами, украшенный вместо статуй доспехами, а вместо картин — пестрыми штандартами с зубчатыми краями. Приглядевшись еще, Элли засомневалась, что это оружейная – здесь были и книги, в глубине зала высились стеллажи от пола до потолка, полностью уставленные темными томами. Но и библиотекой зал не был — в глубине его стоял огромный широкий трон, словно на великана, средняя его часть немного возвышалась над двумя боковыми.

«Да там три человека с легкостью усядутся», — подумала Элли, подходя поближе и рассматривая все получше. Потом выглянула в окно.

Она оказалась в ином мире и измерении. За стрельчатыми окнами… был не школьный парк. Элли увидела высокие серебристые холмы вдалеке и гладь озера под стенами замка, ощутила яблочный аромат ветра, услышала слабый отзвук флейты. Пол неожиданно качнуло, словно от мощного землетрясения, и Элли пошатнулась, поверив в иллюзию. За окнами пролетели несколько мощных валунов, точно от горного обвала.

Элинор негромко вскрикнула и неожиданно почувствовала, как потяжелела голова. Пальцы ее коснулись волос и скользнули по холодным граням кристаллов, растаявших от первого прикосновения. Она обернулась на Хранителей.

— Вот, — бааван’ши обвела рукой вокруг. — Это все — ты.

— И что? Куда вы меня распределяете? — нетерпеливо спросила Элли.

Хранители вновь разом рассмеялись, переглядываясь.

— Подожди. Ты узнаешь завтра.

— Пока ты можешь задать нам один вопрос, самый важный.

— Не о себе, ни о других, а из самого сердца.

«И не про распределение… Да, я знаю, что спросить!» — подумала Элли.

— Как умирают фейри? — выпалила она, не задумываясь, что ее собеседникам может быть неприятно говорить об этом.

Но ей ответили без страха и промедления.

— От отсечения головы, — сказал вулвер.

— От душевной боли, — сказал бааван’ши.

— По собственной воле, — сказал альраун.

Элли буквально выпала из комнаты, привыкая заново к яркому освещению школы. Брианна дождалась, как и обещала, но, в отличие от Агнесс, была готова поделиться впечатлениями:

— Сад… — восторженно шептала она, снова возвращаясь к увиденному в комнате. — Такой прекрасный, каких не бывает на земле. Столько радости… и все живое. У меня слов нет. А… ты?

Элли с сомнением посмотрела на подругу.

— Красиво… но я не поняла, как применить это к себе. Вот книги мне понравились, а остальное…

Элли замолчала, прокручивая в памяти все увиденное, но в общую картину оно не складывалось.

— Аллегорично как-то все, — по ее тону Бри поняла, что тема закрыта.

Глава шестая. Без клятв и колец

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Искренность отношений, правда в общении – вот дружба.

Александр Васильевич Суворов

✧☽◯☾✧Вечер того же дня✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧

Элли думала, что день будет тянуться бесконечно, но он пролетел удивительно быстро. После ужина на первом этаже общежития действительно появился список имен второкурсников, разделенные на тройки.

Элинор наблюдала за читающими, но сама не подходила. Кто-то, водя пальцем по желтоватому пергаменному листу, найдя свое имя, расплывался в улыбке. Кто-то отходил с изумлением. Элли знала — предварительные трикветры формируют из студентов, которые больше всего общаются между собой. Она была абсолютно уверена, что ее объединили с Брианной и Агнесс.

После получения дипломов они смогут подать заявление на признание их истинным трикветром, и семь лет спустя, если все это время они будут проводить вместе все до единой практики каждого Колеса Года, родство их душ соединится ритуалом. Сто́ит пропустить хоть один праздник, и семь лет придётся отсчитывать заново. И все же, как создается эта особая связь?

— О чем ты думаешь? — спросила неожиданно появившаяся рядом Агни.

Элли обернулась.

— О нас. О магии. О силе, которая создает дружбу.

Агнесс невозмутимо пожала плечами.

— Дружбу создает сама дружба. Если люди могут все бросить и поехать куда-то в назначенный срок, чтобы увидеться. Это не чья-то мистическая воля, это их собственный выбор. Не случай и не совпадение, им просто хорошо и интересно вместе.

Элли была готова признать правоту подруги, но душа хотела чего-то волшебного.

— И все? А как же невидимые нити, соединяющие людей и которые никому не разорвать?

Агнесс улыбнулась:

— Если они невидимые, что мешает тебе просто признать их существование и успокоиться?

— Все равно я хочу прекрасной музыки и россыпи блестящих искр вокруг, и незримого голоса, который скажет, что мы теперь соединены навеки, — продолжала капризничать Элли.

Агнесс терпеливо кивнула:

— Включим что-нибудь из классики, зажжем бенгальские огни. Прокричать «Это судьба!» из-за двери, я думаю, кто-нибудь да согласится. Ну как, достаточно мистично?

Элли уже хихикала.

«Нет магии выше законов природы, — подумала она, — Но все же существуют фейри».

— Нас действительно разделили на тройки по принципу — кто чаще всего ел за одним столом? Так просто?

— А зачем усложнять? Еда — очень личный процесс. Если комфортно в этом, будет комфортно во всем, — рассудительно ответила Агнесс.

Элли подошла к объявлению на стене и прочитала:

Предварительные трикветры второго курса:

Дебора Баркли/Дениз Баркли/Констанс Райли

Бренда Мэддокс/Эдвард Алистер Синклер/Лахлан О`Флахерти

Доминик О’Салливан/Шинейд Донеган/Дилан Галлахер

Элинор О’Ши/Лесли Брианна Гилмур/Агнесс Молли Кардиган

Эдмунд МакГилл/Реджинальд МакГилл/Грег Оуэн Бэйрд

Олвен Макферсон/Дейдра Грайне Финдли/Грэм Драммонд

Фиона Броуди/Энида Морин МакКуинн/Шианн Монаган

— Да… — протянула она. — Что-то действительно неожиданно.

«Завтра мы разойдемся по Факультетам и будем видеться реже», — вспомнила она.

Элли снова повернулась к Агнесс:

— Что тебе показали Хранители?.. Не отвечай, если не хочешь.

Агнесс открыто посмотрела в лицо Элинор:

— Детей. Которых я должна была вернуть домой.

Глава седьмая. Старая вражда, первая встреча

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Там, где нужна суровость, мягкость неуместна...

Мягкостью не сделаешь врага другом, а только увеличишь его притязания.

Саади

✧☽◯☾✧Где-то в безвременье✧☽◯☾✧Тир-Нан-Ог✧☽◯☾✧

Светлейший Король вновь медленно шел по своим владениям, он любил пешие прогулки куда больше конных, так и не пристрастился к охоте, считая ее занятием варварским, приличным для смертных и полукровок.

Сосед — правитель лесного отребья Оберон из таких, но что взять с того, кто рожден людьми? Пусть правит, пока это угодно великому и древнему сиду, в чьих венах ни капли смертной крови.

Мысли резко метнулись к дивному земному юноше, с душой небывалой чистоты и силы. Король жил долго, и еще ни разу не встречал такого человека, как Грэм Драммонд. Единственное, что короля сердило — неуступчивость его драгоценности, нежелание принять волю правителя, как свою, вернуться домой и просто быть счастливым. Наследник яростно цеплялся за прошлое — смертное имя, кровь, память…

«Я должен его увидеть… — думал правитель. — Я жажду его увидеть».

Король слегка нахмурился, искажая прекрасное лицо. Смертный мир никогда не пугал его, но земля, на которой стоит школа, полна силы, древнее фейрийского мира. Это изматывало больше магии темных, доводя почти до болезни, после которой нужно было долго восстанавливать силы.

Если идти туда, то под защитой.

Чтобы идти туда, нужен серьезный повод.

— Почему ты сам не хочешь прийти ко мне? — произнес Король едва слышно. — Я же отпущу назад. Почему ты так упрям… и почему мне это так нравится?

Решение, что делать пришло внезапно, почти озарением, хоть и смутило в первые мгновения. Король резко развернулся, взметнув тонкие полы длинных одежд, и перенес себя к границе. Мир здесь тонко и неуловимо искажался, внося в привычный мир правителя Благого Двора раздражающие перемены. Лес, принадлежащий Оберону и лесным фейри — пакам и деррикам, зелигенам [Прекрасные нарядные девы, охраняющие природу и животных. Прим. автора] и гилли ду [Добродушные и робкие лесные фейри. Они заботятся о детях и помогают заплутавшим вернуться домой, а голодным показывают съедобные ягоды и орехи. Прим. автора] казался Королю слишком ярким и неухоженным. Почти человеческим.

Правитель мягко провел ладонью перед лицом, изменяя облик. Тот, с кем он хотел встретиться, никогда не видел его, но мог догадаться.

Он сделал несколько шагов, переходя невидимую границу между королевствами, зная, что появится перед смертным внезапно, будто из ниоткуда.

Мужчина в коричневой кожаной куртке охотника недавно запалил костер, а теперь, сидя прямо на траве, разделывал тушку зайца. Неподалеку — только руку протянуть — лежал меч.

Человек внутренне усмехался, будто над самим собой. Походная жизнь быстро учит новым навыкам, вот живешь ты в большом городе, в многоквартирном доме, а то и в собственном — двухэтажном, разговариваешь по телефону, получаешь образование, а потом все меняется так стремительно, что и понять ничего не успеваешь. И ты уже живешь в лесу, обходишь его вдоль и поперек, изучаешь как свои десять пальцев, но никак не можешь найти то, зачем пришел.

Ощутив краем глаза движение, мужчина поднял взгляд, заслоняясь испачканной ладонью от солнца, потом вытер руки о траву и поднялся. Перед ним стоял юный фейри, светловолосый и зеленоглазый, нежнолицый, точно девушка.

Король под личиной смотрел на человека, давно не видя того настолько близко. Скользнул глазами по его одежде — землисто-коричневой, пыльной, с застрявшими травинками, по сбитым поношенным сапогам, по лицу.

«Вот ты какой… не постарел ни на день, хоть и давно здесь бродишь. И все не уймешься, рыщешь, упрямец!»

— Здравствуй… — негромко произнес фейри, избегая продолжить: смертный. И глянуть свысока.

Мужчина кивнул в ответ, настороженно рассматривая бессмертного — не подвох ли, не враг? За бессчетное число дней — давно уже забросил делать зарубки — он встречал немало существ, и друзей из них оказалось едва ли пара.

— Кто ты? — спросил человек сурово. — Кому служишь?

«А он умен, — признал Король, будто удивляясь. — Чего я ожидал? И что ответить?»

— Благому Королевству, — ответил он, недалеко уходя от истины.

Мужчина стремительно поднял меч, не нападая, а только демонстрируя, настороженно разглядывая бессмертного. Он убил их достаточно, с жалостью, с внутренним протестом, защищаясь. Видел, как истлевают лишенные душ обезглавленные тела. Все они были стражами и посланниками Короля, все желали ему самому смерти. И вот новая встреча.

Но этот бессмертный не нападал. Даже смотрел с интересом, будто изучая.

— Как твое имя? — спросил фейри.

Человек ответил не сразу, в самом вопросе мог быть подвох, бессмертные берегут тайну истинных имен, представляясь прозвищами или красивыми эпитетами.

— Кормак, — ответил мужчина. — Кормак О’Ши. Ты мне своего, конечно, не скажешь?

— Фионн [От ирланд. «светлый», «честный». Прим. автора], — обронил фейри, по-прежнему не двигаясь, будто опасаясь блестящего лезвия меча.

— Красиво, — признал Кормак, — Быть может, ты ответишь на мои вопросы честно. Ты здесь по приказу Короля?

— И да, и нет, — уклончиво ответил фейри, скользя глазами в сторону и снова устремляя взгляд на человека. Глаза у смертного были ярко-серые, как лезвие его меча.

— Чего ты хочешь? — Кормак не выдерживал неопределенности. — Хочешь сражаться — нападай. Я не ударю первым.

Фейри осторожно глянул на блестевшую почти у лица сталь.

— Я не хочу битвы, — ответил он. — Я пришел лишь поговорить. Увидеть тебя.

Кормак опустил меч.

— Вот и посмотрел, — сказал он резко. — То, что я хочу знать, ты мне все равно не откроешь, так ступай, куда шел.

Фейри с любопытством склонил голову набок.

— А чего ты желаешь?

Кормак хмуро посмотрел на него.

— Где путь в твое королевство? Где твой Король и где он скрывает мою жену?

Бессмертный пленительно улыбнулся.

— Это довольно много вопросов. И ты не задал главного…

Кормак молчал, продолжая не сводить с фейри напряженного взгляда, в каждом слове и движении видя подвох. Бессмертный сделал несколько шагов назад, теперь не опасаясь, что его голова слетит с плеч.

— Что ты будешь делать, когда найдешь… свою… жену, — он судорожно сглотнул, словно каждое слово далось трудом, не в силах скрыть нахлынувшие эмоции.

— Заберу ее с собой. Вместе мы решим, что делать.

Фейри рассмеялся. Красиво и звонко, будто свирель, но не было в том радости, а только насмешка.

— Не тебе ее расколдовать, — сказал он. — Даже если отыщешь. А ведь мы знакомы… и уже встречались. Совсем недавно, по меркам твоего мира.

Кормак подался вперед, напряженно и внимательно всматриваясь в лицо бессмертного. В глазах его промелькнула догадка, но он еще медлил.

- Какой упертый. Я же уже говорил: не тебе найти супругу, а вашей дочери. И не тебе расколдовать, а только ей, если назовет она матери свое истинное имя… но она ведь не знает его. И ты не расскажешь. И знака не подашь.

Он помолчал несколько мгновений.

— А если и узнает… неведомым чудом, так разве поймет, в чем именно секрет?

Фейри сделал шаг назад, останавливаясь у самой границы своего королевства, вновь невесомо проводя перед лицом ладонью, становясь старше и прекрасней. На бледных до прозрачности волосах появилась корона.

— Это ты? — крикнул Кормак, бросаясь к нему. — Все это время?.. был ты!

Король стремительно шагнул через незримую границу, с жалостью осматривая полы своей одежды — меч все же успел отхватить приличный лоскут, и наряд безнадежно испорчен.

Где-то за гранью, невесомой и непробиваемой, метался смертный человек, призывая на голову Короля ужасные проклятия. Правитель улыбнулся. Это была лучшая месть — дать надежду и оставить с осознанием невозможности ее исполнения.

Правитель Благого Двора медленно пошел от границы королевства Оберона. Вновь появилось нестерпимое желание перенестись к Белой Башне, увидеть спящую деву и все ей рассказать, пусть она и не услышит.

Причинить себе боль.

Нет, не сейчас. Позже.

Глава восьмая. Клинок и шепот

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Хорошо воспитанные женщины редко делают историю.

Лорел Тэтчер Ульрих

✧☽◯☾✧ 31 августа✧☽◯☾✧ «Лох Кристалл», север Шотландии✧☽◯☾✧

В гулкий и высокий холл старинного замка вошли две миниатюрные, многослойно закутанные дамы. Той, что шла второй, пришлось даже слегка отпрыгнуть, спасая длинные юбки от стремительно захлопывающихся за спиной тяжелых дверей. Они постояли, оглядывая помещение, и разом сняли с голов капюшоны с меховой опушкой.

— О… — позвала та, что была повыше, — мне кажется, или здесь все так же промозгло, как и снаружи?

Одетт молчаливо оглядела холл с тремя громадными мраморными лестницами, одна из которых вела вверх, а две другие — куда-то в подвалы. Потолок плавал в необозримой высоте, словно архитектор стремился вызвать у любого посетителя чувство подавленности.

Несмотря на то что блондинка оглядывалась напряженно и почти испуганно, лицо темноволосой дамы сохраняло полную невозмутимость.

— Это Шотландия, Вьев, — ответила она с неподражаемой интонацией, — конечно, здесь холодно, мы же не дома.

Окинув взглядом неожиданно пустынный холл, Одетт повернулась к спутнице:

— Пока у нас еще есть время настроиться на серьезный разговор… — она снова окинула взглядом помещение. — Да здесь должны на входе выдавать карту и компас!

Женевьева заправила за уши выбившиеся из прически вьющиеся пряди и с привычным восхищением взглянула на идеально прямые волосы спутницы. Потом улыбнулась, демонстрируя обаятельную щербинку между верхними зубами.

— Как ты планируешь найти кабинет местного директора?

Одетт ненадолго задумалась.

— Не удивлюсь, если он не захочет нас видеть. Учителя и персонал вполне могут быть проинструктированы сказать, что он… например, в отъезде. Или умер. Значит, за помощью сто́ит обратиться к кому-то маленькому и наивному, — она заботливо оглядела высыхающее пальто спутницы. — Ты согрелась? Пойдем, и настраивайся на скандал.

Женщины привычно взялись за руки, как школьницы, и пошли по направлению центральной лестницы.

Второй этаж был куда более шумным: здесь бегали и прохаживались группами разновозрастные студенты в разноцветных плащах. Одетт огляделась и почти сразу высмотрела в общей толпе одиноко стоя́щую девочку без плаща. Решительно идя по центру коридора, как линкор, она расчищала путь и себе, и идущей следом Женевьеве.

Подойдя к первокурснице, темноволосая дама, не церемонясь, положила той руку на плечо, привлекая внимание. Девочка слегка вздрогнула и подняла глаза.

— Скажи, дорогуша, — переходя на английский, произнесла Одетт голосом фрау Готтель [Ведьма из сказки Братьев Гримм, воспитавшая Рапунцель. Прим. автора] — сладким до приторности, — в каком кабинете можно отыскать вашего директора?

Первокурсница не без труда выбралась из-под неожиданно тяжелой руки незнакомки.

— Он… на верхнем этаже, в башне, — ответила она и повернула в другую сторону, но сбежать не получилось.

Почти натолкнувшись на светловолосую даму, девочка опять остановилась.

Женевьева пощупала толстенькую темно-рыжую косичку первокурсницы.

— Недостаточно исчерпывающе. В какой башне?

Ее нервно вздрагивающий голос казался даже страшнее, чем обманчиво-ласковый — Одетт.

— В Северной Башне для преподавателей, но… его, кажется, нет в школе.

— Пусть только попробует не оказаться на месте! — переходя на родной язык, выпалила Одетт.

Оставив позади перепуганную первокурсницу, она проследовала дальше, слегка подбирая длинную юбку.

— Ужасно… как мне здесь не нравится, — бормотала идущая сзади Женевьева. — Темно, сыро и холодно, даже если на улице хорошая погода! Атмосфера болота.

Одетт остановилась у очередной широкой лестницы наверх, поджидая спускающихся студентов, на этот раз в цветных плащах Факультетов.

— Северная часть замка где? — она снова перешла на английский.

— Здесь, мэм, — вежливо кивнул один из студентов, проходя мимо.

Одетт подождала, пока группа молодых людей свернет в коридор, и посмотрела на сестру.

— Клянусь, если этого борова не будет в кабинете или… он начнет упираться, я возьму здесь кого-нибудь в заложники.

— Я помогу, — по-прежнему нервно поддержала Женевьева.

Темноволосая дама посмотрела в сторону лестницы.

— Самый верх? Сомневаюсь, что местный директор слишком часто спускается. Я видела его давно… уже тогда он был как куль с мукой. Вот пусть и сейчас там сидит.

Она начала медленно подниматься по высоким гранитным ступеням, Женевьева молчаливо последовала за ней.

День у Шеймуса МакДугласа, директора шотландской школы, не задался с самого утра. Его мучил гастрит и пара иных, сугубо мужских проблем, типичных для среднего возраста. Занятия опять же… Он уже закрыл дверь кабинета, готовясь идти на урок, повернулся и… замер. По коридору в его сторону направлялись две слишком хорошо знакомые ему женщины. За всю свою жизнь он видел их лишь раза три, но впечатление сложилось, что все триста.

«Б-боги… — протянул он мысленно. — Хоть беги, хоть вешайся, хоть в окно сигай».

— Дамы, — произнес он максимально радушно, в то время когда они разом присели в ложно учтивом реверансе. — Может быть, позже?

— Нет, — отрезала Одетт. — Второй раз мы сюда подниматься не будем. И вообще… Нет!

Женевьева молчала, слегка вздрагивая, будто от озноба. Директор шотландской школы переводил взгляд с одной женщины на другую.

— Мистрис Одетт… мистрис Женевьева… боюсь, у меня нет никакой информации… кроме той, которая вам и так наверняка известна, — произнес Шеймус максимально любезно.

«Каких дьяволов я должен перед ними отчитываться?»

— Вы решили держать нас в приемной?

Одетт медленно, пуговицу за пуговицей, расстегнула светлое пальто с вышивкой и бросила его на сто́ящее у стены кресло. Потом опустилась на диван, расправив широкую юбку. Ее сестра села рядом, решив остаться в верхней одежде. Мастер МакДуглас попытался устроиться в свободном кресле, но Женевьева, ловко выставив ножку в кремовом ботильоне, заслонила директору проход.

Одетт мягко переглянулась с подругой и, холодно прищурившись, посмотрела на шотландца.

— Если уж нам пришлось рыскать по этому хлеву с текущей крышей и забираться наверх до само́й соколятни… где и чаю с дороги никто не предложит… будем надеяться, что у вас есть для нас добрые вести. Мы готовы вас внимательно выслушать.

— Мистрис… при всем уважении… вы несколько забываетесь.

Одетт направила на него палец с темно-красным ногтем, похожим на стилет.

— А вы понимаете, если я сейчас нежно вытолкну вашу слабо сопротивляющуюся медузообразную тушку из вот этого окна… мне за это ничего не будет? — она слегка оскалила мелкие зубы. — Более того, у меня останется свидетель, что вы сделали это сами и добровольно.

Женевьева нервно кивнула.

— Да, — она очень убедительно задрожала губами. — Я даже буду плакать и кричать, что это ужасно!

Шотландец отступил к двери кабинета, словно собираясь ворваться туда и забаррикадироваться.

— И главное, — Одетт не сводила глаз с пожилого мужчины, — по закону Ордена, наш статус выше, чем ваш. При любом расхождении поверят нам. Любому слову. Вы же это помните?

Шотландец помнил. И чувствовал, что умирать придется в любом случае.

— Орден до сих пор не пришел к единому решению, — пробормотал он и внезапно взорвался: — Почему вы решили допрашивать именно меня?

Женевьева облизнула тонкие губы.

— Придет очередь и остальных. В ирландской мы были летом и получили безоговорочную поддержку.

— Родные пенаты мы оставим напоследок, — Одетт и Женевьева переглянулись, и Одетт продолжила: — Нам там не смогут отказать.

Мастер МакДуглас прекрасно помнил, что директриса «Ла Ситадель», так же как и он, настаивала на выборах нового магистра, но промолчал. Жить очень хотелось.

— Но чего вы хотите от меня? — шотландец еще надеялся выкрутиться.

Он слегка обернулся на коридор, надеясь, что там кто-то появится. Находиться с дамами наедине было уже невыносимо.

«Две полоумные… — подумал директор. — Одна — истеричка, а другая… просто сумасшедшая. А еще недавно их было трое».

Француженки опять переглянулись, как будто о чем-то договаривались.

— К какому решению пришли ирландский и шотландский Магистериумы? — спросила Женевьева.

— Ирландская школа поддержала нас, — напомнила Одетт.

Мастер Шеймус в этом даже не сомневался. Магистр Ренар, почти постоянно находясь в Ирландии, вручил своему трикветру почти неограниченные полномочия в Бретани. Теперь шотландский директор вспоминал последние годы с благостью — его школу почти не инспектировали. Нужно же было нынешнему главе провалиться в другое измерение.

«Прошлому главе… — поправил себя мужчина. — Привыкай говорить о нем как о покойнике».

Шотландец так до конца и не мог постичь феномен ирландской школы. Точнее, он понимал ее чисто человеческим разумом — она была тем, что принято ненавидеть и избегать. Смотреть свысока. Высмеивать ее выпускников и руководство. Но то, что это место — путь в иной мир, мужчина не мог уразуметь. Знал, даже будучи ведьмой, верил, но… только на уровне мыслей. Увидеть все своими глазами ему никогда не хотелось.

— Так что? — поторопила МакДугласа Одетт, когда он замолк надолго.

Шотландец понял, что его спасет только откровенное вранье. И понадеялся, что у директрисы школы в Ренне хватит ума сочинить что-то похожее.

— Мы дали Ордену достаточно времени. Мы ждали и верили нашим собратьям. И теперь желаем узнать, что конкретно планируется, — уточнила Одетт.

Шотландец только надеялся, что выражение лица не выдаст его. Он же даже не успел ничего придумать! Хотя времени действительно было достаточно.

— Вас же поддержали в «Хизер Блоссом», — выпалил директор «Лох Кристалл». — Это их вина. И они знают, как устроены порталы. Должны знать, если живут там. Орден примет их решение.

Мастер Шеймус шумно выдохнул.

«Уф, кажется, выкрутился», — подумал он.

Сестры магистра Ренара опять переглянулись. Если они и договорились о чем-то с мастером Баркли, они не настолько доверяли шотландцу, чтобы делиться такой информацией.

— Вы зря надеетесь отсидеться, — сказала Одетт, смотря на Шеймуса сверлящим взглядом. — Когда магистр вернется, он будет награждать и карать. Не боитесь оказаться среди вторых?

«Я боюсь только, что вы нескоро уберетесь, — уже почти с ненавистью думал директор. — А в возвращение с того света я не верю».

Словно отвечая на его мысленные мольбы, Одетт поднялась с дивана.

— Мы уходим! — решительно сказала она, обращаясь в большей степени к сестре.

Женевьева встала, почти не скрывая радости. Одетт взяла с кресла свое пальто и снова уставилась на шотландца темными глазами.

— Если мы только узнаем, что вы за нашими спинами тайно выбираете нового магистра… Если мы только узнаем, что вы абсолютно ничего не сделали для возвращения нашего… — она резко замолчала и продолжила. — МакДуглас, у вас есть трикветр?

— Нет, — ответил шотландец.

— Тогда мне о вас все понятно, — сухо ответила Одетт и первая пошла по коридору к лестнице, ведущей вниз.

Женевьева пошла следом. Женщины не попрощались, директор тоже только проводил их взглядом, ничего не сказав. Облегчение от расставания испытали все трое.

Две дамы пошли вниз, к выходу из замка. Они молчали, но обе понимали, что так ничего и не смогли узнать. Шотландец избегал прямых ответов и, по сути, переливал из пустого в порожнее, перекладывая ответственность.

Одетт шла первая, суровая и собранная, Женевьева, робко оглядываясь, словно никак не могла привыкнуть к окружению, поспевала за ней. Услышав позади тонкий страдальческий стон, Одетт сразу поняла, что это может означать, и резко обернулась.

— Не время раскисать, — бросила она, — и не то место, чтобы давать волю эмоциям.

Женевьева остановилась, ссутулившись и низко опустив голову.

— Я больше не могу, — заплакала она. — Я готова сдаться и ненавижу себя за это.

Одетт вернулась на несколько шагов, обняла подругу за плечи и повела вниз по лестнице.

— Ты не сдаешься. Ты просто устала, — она замолчала и продолжила, когда крутые ступени остались позади. — Я тоже… безумно. Я в отчаянии и не знаю, что меня держит над бездной. Во что я верю?

— Давай уйдем? — Женевьева цеплялась ногтями за руку сестры. — Уедем в ирландские болота, найдем это место и уйдем.

Одетт не была готова к подобной опрометчивости, но сейчас больше всего желала успокоить подругу.

— Ты помнишь, что сказал ирландец? Время с той стороны для смертных течет иначе. Мы не только не сможем найти его, мы потеряем и друг друга, даже если войдем, держась за руки. Я не хочу лишиться еще и тебя.

Женевьева по-детски вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Я хочу домой. Я хочу солнца!

«Мы слишком долго сидели в своем доме в Марселе! — хотела резко ответить Одетт. — И доверяли другим то, что должны были решать сами. А теперь все стало слишком поздно…»

Но она промолчала, понимая, что такой правды ее сестра не выдержит. В их трикветре Женевьева была розовым бутоном, сама Одетт — стеблем. Ренар был шипами.

Одетт вспомнила свое поступление в «Ла Ситадель» в шестнадцать лет. Она почти сразу отметила среди курса именно его, беловолосого юношу, самого высокого, самого уверенного из всех. Она сама выбрала его для себя. И Ренар не разочаровал сестру, обучаясь мгновенно, схватывая на лету, чувствуя Одетт, как никто, словно ее фантазии были его собственными потаенными желаниями.

Женевьева присоединилась к ним только через год. Одетт сама удивилась, как легко приняла ее, может быть оттого, что сестра оказалась совсем другой и им, по сути, нечего было делить. Каждая получала от любимого брата свое и только для себя.

Одетт продолжала тащить за собой несопротивляющуюся подругу. По коридорам продолжали прохаживаться и перебегать шотландские студенты. Две женщины не обращали на них уже никакого внимания, расталкивая группы подростков на своем пути. У тяжелой замковой двери Одетт остановилась, застегивая верхнюю одежду. Женевьева накинула на голову капюшон с меховой оторочкой.

— Опять возвращаться на этом вонючем визгливом поезде? — капризно спросила она.

— Отсюда больше ничего не ходит, — терпеливо ответила Одетт, толкая дверь. — Гленфиннан единственный путь. Помоги мне.

Вдвоем женщины распахнули тяжелые, окованные темным металлом двери и выскочили на улицу. Женевьева вновь едва успела подобрать длинные юбки, которые замковые ворота так и стремились защемить.

«Куда нам теперь? — подумала Одетт. — Только не домой! Хватит!»

Она вспомнила заверения ирландского директора, что бессмертные беспрестанно разыскивают магистра по ту сторону границы, и только иное течение времени мешает им сделать это быстро. Одетт невольно поежилась, вспоминая неявные дипломатические намеки мастера Баркли на опасности, которые могут поджидать человека в Стране Вечного Лета.

«Чудовища», — так сказал ирландский директор.

«Мой брат сам — чудовище, — ответила тогда Одетт. — Я не удивлюсь, если он выберется сам».

Директор промолчал тогда. Теперь Одетт уже не была так сильно уверена во всесилии магистра Ордена. Он явно нуждался в помощи, и она, готовая уже на любой отчаянный шаг, ничем не могла ему помочь.

— Только будь жив… — прошептала она едва слышно, воровато оглядываясь на сестру — той лишнее волнение ни к чему.

— Я бросаю руны… — негромко сказала Женевьева. — Часто… меня это успокаивает.

Одетт не понимала северную магию так, как сестра и брат, ей больше по душе оказались Таро и их метафоричные варианты.

— И что тебе выпадает? — спросила она, надеясь просто отвлечь Вьев от напряженных раздумий.

— Почти всегда только одна… раз за разом… — голос Женевьевы дрожал, а глаза лихорадочно блестели. — Турисаз. [Руна, обозначающая испытания и новый жизненный этап. Прим. автора]

Глава девятая. Посвящение и Сад Ритуалов

«Магический» — просто другое слово для обозначения психологического.

Карл Густав Юнг

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

✧☽◯☾✧31 августа, первая половина дня✧☽◯☾✧Зодиакальный Зал✧☽◯☾✧

Зодиакальный Зал, который Элли запомнила ярким, с хвойно-пряным ароматом зимнего праздника, наполненным музыкой и разговорами, сейчас полностью преобразился.

Зал оказался почти полностью затемнен, задернутые плотные шторы не пропускали ни проблеска света. Если бы Элли не шла совсем недавно по улице, она была бы полностью уверена, что за окном полночь.

Зал освещался десятками восковых свечей всех форм и размеров, расставленными по периметру, от крошечных, с треть ладони, до высоких цилиндров на три-четыре фитиля. Свечи стояли прямо на полу, в хаотичном беспорядке, на металлических подставках разного уровня высоты, в подсвечниках и канделябрах. Дрожащий свет скрадывал и искажал цвета, преображал знакомые лица, мгновенно делая таинственным все давно знакомое.

Элли почти не узнавала однокурсников, многие из которых сейчас трепетали не меньше нее. Она разглядела три людских круга в разноцветных плащах Факультетов, которые располагались, образуя правильный треугольник. Люди стояли лицами внутрь, головы всех были скрыты капюшонами, каждый держал свечу.

К группе молчащих и осматривающихся второкурсников подошли шесть человек и встали попарно с обеих сторон, образуя подобие коридора. Если у Элли и возникла догадка, кто это может быть, то лиц за темными капюшонами она не видела.

— Олвен Макферсон! — произнес знакомый женский голос слева, и Элинор поняла, что оказалась права, это была мистрис Катриона. — Факультет Бригидд.

Названная ученица, провожаемая подбадривающим шепотом, пошла по «коридору» вперед. Один из кругов разомкнулся, в мерцающем огне свечей Элли разглядела зеленые плащи. Старшекурсники направили на Олвен скрытые до этого в складках одежды кинжалы.

— Лучше броситься на острие, чем войти в Круг со страхом в сердце, — произнесли они в голос. — Как ты входишь?

— С совершенной любовью и совершенным доверием, — ответила Олвен, как и предписывалось обрядом.

Листы с текстом Элли и Брианна получили вчера от Вечно всё знающей и успевающей Шинейд, и даже взяли их с собой. Но теперь Элинор с ужасом поняла, что не сможет читать в темноте. Значит, весь текст обряда нужно было… выучить? Девушка развернула пергамент. Так и есть, ничего не разобрать. Элли внутренне застонала, предчувствуя, что скоро себя опозорит.

Старшекурсники Факультета Богини-Девы окружили Олвен и сделали частью себя. Катриона Миднайт назвала следующее имя:

— Лахлан О’Флахерти! Факультет Кайлих.

Уже другая группа в центре зала двинулась и раскрылась, щетинясь кинжалами. Лахлан достойно принял это испытание и вошел в Круг. Скоро Элли почти перестала запоминать, кого на какой Факультет распределяют, выхватывая только самые близкие имена.

— Брианна Лесли Гилмур! Факультет Бригидд.

— Грэм Драммонд! Факультет Модрон.

«Кого вызовут раньше, Агнесс или меня?» — подумала Элли?

— Элинор О’Ши! Факультет Кайлих.

«Я уже не помню, с кем буду… Но не с Грэмом».

Она пошла вперед, к студентам в синих плащах. Старшекурсники окружили Элли, почти касаясь остриями груди и горла.

— Лучше броситься на острие, чем войти в Круг со страхом в сердце!

Элли, стараясь не моргать, смотрела на темные капюшоны.

— Как ты входишь?

Элли невольно подалась вперед, позволяя себе ощутить боль от кончиков кинжалов.

«Чего я хочу? Что я чувствую?»

— С совершенной любовью и совершенным доверием, — сказала Элли, чувствуя, как острые лезвия перестают касаться ее кожи.

Она очутилась внутри круга, в смутном сиянии свечей разглядывая однокурсников, с которыми оказалась теперь на одном Факультете. С этими людьми она будет совершать часть обрядов, проводить время в Башне Факультета… Эти студенты станут для нее почти такими же близкими, как Брианна и Агнесс.

Элинор выхватывала одно лицо за другим — один из близнецов МакГиллов, пока невозможно узнать, кто из них из-за царящего вокруг полумрака. Впрочем, Элли различала их только внешне, по характеру они тоже казались ей абсолютно одинаковыми — серьезные, молчаливые и полностью замкнутые друг на друге.

Разноцветноглазой Шианн Элли даже обрадовалась. Девушка-гот была той личностью, с которой Элли была бы совсем не против пообщаться ближе.

Лахлан, подобный беззвучной тени, приветствовал Элли робкой улыбкой и тут же перевел глаза на дверь. Похоже, считал минуты до побега обратно в стихотворные миры.

Дилан, носящий имя бога смерти и моря, также Элли был вполне приятен. Дейдра Грайне, чьей хрупкой эльфийской красоте Элли страстно завидовала, уже немного напрягала, но больше всего…

Конечно, кто-то из них здесь тоже должен был быть, но… не самый же отвратительный вариант! Племянница директора и, судя по распущенным локонам, старшая. Элинор была готова безобразно выругаться. Судя по ответному взгляду, Дебора была неприятно удивлена видеть Элли на одном с собой Факультете.

— Сейчас я прошу вас, новопосвященные, принести клятву служения миру истинной магии, имя которой Викка, — громко сказала мистрис Миднайт.

Элли ощутила, что пол проваливается под ногами, но Катриона сама начала произносить слова наизусть, и всем оставалось только повторять за ней:

— Единство истинных ведьм незыблемо.

Отныне я называю себя посвященной или посвященным, а всех других членов Ордена считаю своей семьей.

Я приношу обет поддерживать моих единоверцев в любом деле и нужде, и ставить задачи мира истинных ведьм выше прочих.

Мои близкие — это мой ковен, его потребности я обещаю ставить выше всего остального.

Я приношу обет верности самой Природе и ее силам, с благодарностью принимаю ее дары, обязуюсь хранить равновесие и оберегать все живое, что меня окружает.

Клянусь не причинять боли и не проливать кровь, если это только не повлечет за собой спасение жизни или справедливое воздаяние.

Обязуюсь хранить втайне свои знания и умения, и беспрестанно совершенствовать и развивать их.

Клянусь помогать и защищать моих посвященных единоверцев и в любой ситуации предпочесть их всем прочим людям.

Обязуюсь верно и преданно служить Великой Триединой Богине и ее супругу, Рогатому Лорду, чтить праздники Колеса Года и свято выполнять ритуалы Викки, религии Древней и Возрожденной.

Второкурсники громко и ясно повторяли слова Клятвы Ведьм, голоса их сливались в единый хор, пламя сонма свечей вокруг трепетало, вытягиваясь и опадая. Последний звук замер под сводом Зала, и в ту же секунду старшекурсники аплодисментами и дружескими возгласами, приветствуя новичков в своих рядах.

— Приглашаем второкурсников в Сад Ритуалов, — произнес мастер Персиваль, подходя к Кругу Факультета Бригидд. Рядом с ним Элли увидела сбросивших капюшоны своих зеленых плащей мастера Джулиана и мистрис Гвендолин.

Элли обернулась. Каландра Хили, в красном плаще Факультета Модрон, стояла чуть в стороне. Катриона и Алисия, обе в синих плащах, приблизились к Кругу Факультета Кайлих.

— Получите плащи позже, у Флинна, — приказала мистрис Миднайт. — И на занятия теперь будете ходить в них. Сейчас же…

Она жестом пригласила студентов следовать за ней. Остальные учителя остались в Зодиакальном Зале, скорее всего, сейчас у них были иные задачи. Элли пошла за Катрионой, слегка оглядываясь по сторонам. За преподавательницей отправились только второкурсники, сегодня был их день и праздник.

«Интересно, когда можно будет пойти в Башню?» — подумала Элли, еще не разобравшись до конца, желает ли она общаться со всеми курсами Факультета Кайлих. Из неприятностей ей уже хватало Деборы Баркли.

В ярком после темного Зала коридоре три группы Факультетов вновь постепенно слились в одну. Почти никто не разговаривал, разве что неразличимым шепотом, чувствуя важность момента. Элли предвкушала увидеть очередное чудо — загадочный Сад Ритуалов, вход в который первому курсу был закрыт.

Мистрис Катриона шла уверенно, поднимаясь и спускаясь по лестницам, поворачивая по коридорам. Элли поклялась ходить в неведомый Сад только в сопровождении старшекурсников, иначе в процессе поисков можно было застрять в школе на всю ночь и все равно не найти.

— Никого не хочу обидеть… — услышала Элли за спиной голос Грега Бэйрда. — Но нам выдадут хотя бы карту местности?

Кто-то засмеялся, кто-то поддержал. Сама Элинор была с ним солидарна. Особняк школы имел колоссальные размеры, и изучать все его закоулки можно было все пять лет учебы.

Элли поняла, что Грег, после неуклюжей попытки поцелуя на Хогманей, не сказал ей более ни единого слова. Этот парень был ей совершенно не нужен, но все же она ощутила что-то вроде недовольства. Если бы Грэм видел, что она нравится кому-то еще, то действовал более решительно. Может быть, тоже захотел ее целовать.

Элли даже остановилась, пропуская некоторых однокурсников мимо. Грэм шел одним из последних, по обыкновению молчаливый, отстраненный, погруженный в себя. Элли ощутила легкую досаду. Прекрасно читать романы о холодных и безупречных аристократах, мечтать о них, сравнивая с неинтересными реальными мужчинами. Но встретить такого, оказывается, совсем не так прекрасно, как в фантазиях. Такого хочется встряхнуть, пробудить и заставить проявить к себе интерес. Если бы Грэм был более инициативным, активным и все время хотел ее внимания, Элли была бы только рада.

Грэм мимолетно скользнул по ее лицу взглядом, но ничего не сказал. Элли молча пошла рядом, борясь с желанием погладить его по плечу или взять за руку.

— У тебя все хорошо? — все-таки снизошел он до вопроса.

Элинор кивнула, наконец-то открыто встречаясь с Грэмом глазами.

«Он рядом, и могу его коснуться… Сейчас я решусь».

На что именно ей надо решиться, она понимала не до конца. Дальше, чем легкие объятия и поцелуи, планы Элли не простирались. Когда мысли заходили чуть дальше, в голове моментально гас свет. Возможно, именно на этом этапе у «Грэма из фантазий» включались холодность и аристократизм.

— Ты довольна распределением? — снова негромко спросил он.

— Да, — благодарно выдохнула Элинор, морально настраиваясь задать ему тот же вопрос.

Грэм взглянул вперед на отдаляющихся однокурсников, прибавил шаг, потом обернулся и сам подал Элли руку.

— Пойдем, а то мы отстанем.

Грэм сжал ее ладонь сильно и властно, Элли ощутила чуть ли не опьянение от незнакомого чувства защищенности. Сейчас она была готова позволить Грэму делать с собой все, при условии: он сделает только то, что она сама хочет.

«Как дать ему понять, насколько он мне нравится? И что делать дальше?»

В сказках и легендах, даже в рыцарских романах любовь была абсолютно бестелесная. Она подразумевалась как совершенное чудо и длилась вечность, но на этом все. Элли желала заполнить для себя все пробелы, но не знала, что для этого предпринять.

Догнав толпу однокурсников у очередных двустворчатых дверей от пола до потолка, Грэм выпустил руку Элли и снова стал отчужденным и почти недоступным.

«Если бы мы попали на один Факультет, то проводили бы совместные ритуалы… А так мы совсем не будем видеться!» — подумала Элли, начиная злиться уже не только на себя, но и на школу и заодно на Грэма.

— Мистрис Миднайт! — позвала она. — У нас теперь будут занятия отдельные для каждого Факультета?

Катриона обернулась на голос.

— Конечно, нет! Только часть, та, что касается аспектов Богини. Бо́льшая часть уроков будет проходить по-прежнему.

«Тогда все еще не настолько плохо», — обрадовалась Элли.

Катриона с видимым усилием взялась обеими руками за начищенные медные кольца и потянула обе створки двери на себя. Они беззвучно распахнулись, открывая вход в очень непонятное место.

✧☽◯☾✧Сад Ритуалов✧☽◯☾✧

Элли зашла в числе последних. Сначала ей показалось, что их вывели на улицу. Здесь было влажно, свежо и росло множество деревьев, кустарника, сентябрьских цветов и трав. У нее даже мелькнула мысль, что именно здесь, а не в закоулках парка мастер Джулиан находит необходимые ингредиенты для своих травяных сборов.

И все же это было помещение замка, нереальное, огромное и, несомненно, наполненное магией. Насколько хватало взгляда, высились деревья, некоторые Элли узнавала — ели, вязы, ясени и дубы, какие-то были ей незнакомы. Здесь рос и кустарник, Элли разглядела терн и можжевельник, дальше несколько плодовых деревьев, с которых сразу захотелось что-то сорвать, и множество цветов всех оттенков и ароматов. Подняв голову, Элинор увидела высокий прозрачный круглый потолок с вписанной в него пятиконечной звездой — символ истинной магии.

Помещение казалось колоссальным, почти бесконечным, и вся красота, все богатство круглого года было собрано в нем.

— Подождите! — слегка запыхавшись, сказала Катрионе подбежавшая Энида. — Завтра уже сентябрь, а там сирень цветет.

Катриона улыбнулась:

— Там, — она показала налево, — вишни и яблони только зацветают, а там, — она показала направо, — уже плодоносят. Это викканский Сад Ритуалов.

Элли осенило:

— Здесь все времена года собраны одновременно? Это все магия фейри?

И без ответа учительницы Элли уже поняла, что права.

Именно, — кивнула мистрис Катриона. — Сад поделен на восемь участков, на которых вы, вместе в мастером Баркли будете проводить основные ритуалы праздников Колеса Года, такие как работа в круге, открытие и закрытие, призыв и отпускание Сил.

— А в других школах, как такое практикуют? — спросила Элли. — У них ведь нет фейри.

— Честно, не знаю, — признала мистрис Катриона. — Да не все ли равно? У нас есть.

Она по-девчоночьи фыркнула «Хампф!» и вздернула подбородок.

Элли невольно улыбнулась, поймав взгляд учительницы. Она сама готова была признаться в таком отношении, особенно к бретонцам.

«А магистр Ренар? — произнес внутренний голос. — Он окончил бретонскую школу».

Элли слегка вздрогнула и оглянулась, словно боясь, что ее мысли может кто-то подслушать.

— Мы втроем здесь уже были… — недовольно протянула Дебора Баркли, проходя рядом с Элли. — Ничего особенного. Просто некоторые фейри умеют приносить реальную пользу, а не только орать, хлопая глазами.

Дениз и Констанс шли за ней, молча и равнодушно оглядываясь вокруг. Элинор отвернулась от высокомерной троицы, размышляя, что это место всегда будет для нее волшебным, сколько бы она сюда ни приходила.

В то же время осознание, что мастер Персиваль позволил своим племянницам побывать в закрытом для первокурсников месте, стало неприятным открытием. Меньше всего Элли хотела подозревать любимого учителя в чем-то предосудительном.

«Они же его не заслуживают!» — подумала она с чувством, слишком напоминающем детскую ревность.

Мистрис Катриона тем временем рассказывала об устройстве Сада:

— Все пространство поделено на восемь зон, посвященных Праздникам Рощи. Или, как мы еще говорим, Праздникам Колеса Года. Теперь каждый Шабаш вы будете приходить сюда и совершать практические ритуалы… с мастером Баркли.

— Хогманея здесь нет? — уточнил стоя́щий рядом с учительницей Дилан Галлахер.

— Нет, — подтвердила мистрис Миднайт, — вулгарский Новый год, а для нас Двенадцатая ночь, является дополнительным праздником, и к Колесу Года отношения не имеет.

— Мастер Драммонд! — крикнула она. — Уйдите из декабря! Простудитесь!

— Йоль — мой любимый праздник, — ответил издали Грэм, — Он мне не навредит.

«Он такой… независимый», — подумала Элли, ощущая, как от восхищения подгибаются колени.

Она была уже готова бежать к Грэму… даже в декабрь, как есть — в короткой клетчатой юбке, тонкой блузке и даже без плаща Факультета, но голос мистрис Катрионы остановил ее.

— Второй курс! Возвращайтесь сюда, обсудим ваш инструментарий!

Ученики собирались обратно неохотно. Все-таки перепробовать и посмотреть все дары круглого года — это требовало времени. Элли поняла, что так и не успела побегать вместе со всеми, а после дальнейших слов Катрионы совсем приуныла:

— Носиться я вам здесь разрешила только в порядке исключения. Не рассчитывайте, что теперь сможете бесконечно пастись в зарослях фруктов или устраивать пикники в любое время года. Вы будете приходить сюда на конкретный Шабаш и делать только то, что предписано ритуалом. А теперь о магическом инструментарии, — она обвела взглядом второкурсников. — У вас было лето, чтобы попросить родственников или купить самим. Напоминаю, должны быть жезл или атам, любые кристаллы, кадильница для благовоний и подсвечник. Это минимум. У кого все есть?

Некоторые студенты подняли руки. Элли обвела их глазами: близнецы Баркли, их двоюродная сестра Констанс Райли, Олвен, Шианн, Доминик, кто-то еще…

— У меня, — ответил Грэм, незаметно появившийся рядом с учительницей.

— У меня, — эхом повторила Элли, наблюдая, как тают снежинки в его темных волосах.

Катриона удовлетворенно кивнула:

— У кого пока ничего нет или есть не все, получите из школьных запасов. На сегодня знакомство с Садом Ритуалов мы заканчиваем. Можете быть свободны, но обязательно получите у Флинна плащи. Не знаю, как другие, но на свои занятия я никого в полураздетом виде не пускаю!

Второкурсники небольшими группами потянулись в сторону комнат клуракана.

Глава десятая. Пара странностей до завтрака

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Любовь перестает быть удовольствием, когда перестает быть тайной.

Афра Бен

✧☽◯☾✧1 сентября, раннее утро✧☽◯☾✧

По-настоящему Элли осознала, что прошел год, только увидев утром первого сентября полузабытый прозрачный купол над замком и парком. Магия Страны Вечного Лета снова отгородила школу от смертного мира на долгие девять месяцев.

Даже теперь, когда она знала, что Вуаль Фейри никак ей не повредит, Элли еще боялась тумана. Над какой-то ее частью, земной и человеческой, он имел гипнотическую власть, манил и забирал силы, но иной, пока непознанной частью себя, Элинор мечтала о мире за туманной гранью — она была уверена, что он прекрасен и полон чудес. Вот только смертные люди не могли отыскать из него путь обратно.

Непривычно проснувшись этим утром почти на рассвете, Элли решила провести последние часы перед началом занятий в одиночестве. Тогда она и вспомнила о Вуали, и все события нескольких последних месяцев пронеслись перед ней последовательной чередой.

Год и один день назад она впервые увидела магистра… Вспоминать было отчего-то уже не тревожно, а грустно. Как бы могла измениться ее жизнь, если бы… Элли тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Внимание взрослого могущественного человека к невинной девушке, почти подростку — это могло бы показаться романтичным. Элинор с удовольствием прочитала бы об этом любовный, а еще лучше фэнтезийный роман, представляя себя на месте главной героини. Наяву же… почему никто не скажет правды? — это безумно страшно.

Парк у школы оставался еще по-летнему зеленым, только распустившиеся поздние цветы напоминали о наступающей осени. Элли то и дело наклонялась и вдыхала их аромат — срезанные букеты никогда не казались ей желанным подарком. А потом медленно продолжала путь по выложенным камнями тропинкам, поворачивая на каждой развилке, чтобы сделать дорогу долгой и запутанной. Мысли становились четче и понятней от окружающей ее тишины.

Время от времени Элли поднимала голову и скользила взглядом по опаловому куполу, заслоняющему небо. Ей так никто и не сказал, насколько древняя магия творит это каждый год, кому и зачем это нужно? Туман, наверху почти прозрачный и сливающийся с небом, к земле становился более мглистым и сероватым. Элли подошла почти вплотную к забору, борясь с желанием прикоснуться к переливающейся за витыми прутьями преградой. Что будет, если она выйдет за ворота и сделает шаг?.. Сможет ли она вернуться?

Где-то там, за туманом, в волшебной стране ее отец — человек ищет ее мать — бессмертную. Элли никогда не могла представить, что будет так тосковать по тем, кого никогда не видела и даже не подозревала об их существовании. И все же ее постоянная грусть среди людей и желание быть принятой и понятой была именно тоской по семье? Сможет ли она найти родителей, если шагнет? Сумеет ли отыскать… его?

Элли отшатнулась от забора. Это безумие! Смертный никогда не перейдет обратно в мир людей, погибнет и рассыплется прахом. Так говорили сказки и легенды, которые не умеют лгать. Магистр Ренар был потерян для земного мира навеки.

Элли пошла обратно к замку, невольно оборачиваясь и ища хоть какой-то знак или подсказку, но туман молчал. Король Благого Двора, казалось, ушел навсегда и забрал всю светлую магию — больше в Вуали не мелькали образы битв и балов, не слышалась музыка и кличи воинов. Правитель светлых, так расточительно поделившийся с Грэмом своей кровью, теперь пугал Элли намного больше Ренара. Хотя бы тем, что мог появиться перед ней в любой момент.

На пороге школы Элли невольно подняла голову, читая над дверями латинский девиз школы: «От реального к реальнейшему». Она увидела его еще в свой первый день здесь, но только сейчас начинала понимать. Придя сюда из мира людей, она наконец-то попала в свою настоящую жизнь, которой грезила и о которой мечтала.

Элли потянула тяжелую дверь на себя, входя в прохладный и темный холл. Совсем недавно здесь встречали первокурсников, и Элли с неожиданной радостью увидела, что их всего девять. Врагов у Ордена стало меньше?

«Просто магистр канул в небытие», — неприязненно произнес внутренний голос, и Элли неожиданно разозлилась на саму себя.

Ренар был подобен туману — манил и отталкивал в равной мере, был опасен и притягателен одновременно. Пугал ту часть Элинор, которую она привычно называла «Я» и заставлял думать о нем другую, для которой пока не было имени.

Элли огляделась, ощущая тянущее в животе томление — предчувствие праздника. Готовясь к посвящению теперь уже второго курса, живущие в школе темные постарались украсить все как можно красивее. В замке и так обычно не было ни пылинки, стекла сияли, каменный пол переливался оттенками яшмы, но теперь все выглядело по-особенному торжественно.

Завернув за угол, Элли растерянно огляделась. Похоже, бродя по пока пустынной школе и стремясь осмотреть убранство замка, она не заметила, как дошла до Южной части замка — впереди виднелась лестница в Башню.

Издалека раздался топот каблуков. Элли все еще шла вперед, не задумываясь, стоит ли подниматься наверх и что ответить, если кто-то спросит, зачем она здесь?

— Если я хоть что-то замечу!.. — раздался девичий крик.

По лестнице вниз бежала Бренда Мэддокс, слегка растрепанная и раскрасневшаяся, совершенно непохожая на себя обычную. Спускающийся следом мастер Ланди если и пытался ее остановить, то у него это плохо получалось. Элли с недоумением смотрела на преподавателя и Бренду, которые, скорее всего, ее даже не замечали. Когда на середине лестнице мастеру Джулиану все же удалось немного удержать Бренду, схватив за запястья, но та с силой рванулась, толкнула учителя ладонями в грудь и помчалась дальше. Мимо Элли Бренда пронеслась, как паровоз, только гудков не издавала.

«Ничего себе! — подумала Элли. — Она, конечно, его помощница… и они много общаются… но драться…»

— Бренди! В конце концов, это не я придумал! — крикнул сверху преподаватель травозелья и медитации. — Ничего не изменится…

Может быть, он хотел сказать что-то еще, но, увидев Элли, замолчал. Та тоже не произнесла ни звука, от неожиданности даже не сделав положенный книксен.

— Мистрис Мэддокс, вечером я вас жду, — сказал мастер Ланди и пошел по лестнице наверх.

Бренда никак не отреагировала на эти слова, но, похоже, ей нужно было кому-то выговориться. Элли обнаружила ее стоя́щей неподалеку, и однокурсница выглядела так, словно собиралась разорвать кого-нибудь в клочья. На щеках горел лихорадочный румянец.

— Ты знаешь, что со второго курса начинают платить стипендию? — произнесла она зло.

— Да, — осторожно подтвердила Элли, разглядывая ее.

Из всего пестрого теперь уже второго курса Бренда казалась Элинор самой… незаметной. Она постоянно где-то пропадала, почти не участвовала в праздниках и посиделках, и возвращалась в общежитие перед самым отбоем. Кроме ужасной ночи, когда саму Бренду, Брианну и остальных заколдовал Король Благого Двора, Элли было нечего вспомнить об этой девушке.

Элли подозревала, что Бренда проводит все свободное время за мытьем котлов, перемежая это выслушиванием пространных лекций преподавателя. Похоже, она действительно была влюблена в травы, коренья, мхи и грибы, повсюду следуя за мастером Джулианом. Элли даже не помнила, видела ли она их когда-нибудь поодиночке, эти случаи по пальцам можно было пересчитать.

— Тебя стипендия так расстроила? — осторожно спросила Элинор.

— А что я, по-твоему, радоваться должна? Оказывается, здесь работает только первый курс! — продолжала злиться Бренда.

Элли знала об этом и уже успела порадоваться за Агнесс, у которой теперь будет больше свободного времени.

— Ты так хочешь работать? — не поверила Элли.

Самой ей больше всего хотелось быть рантье и не зависеть от службы.

«Надо бы обсудить это с бабушкой», — подумала она.

— При чем тут работа! — воскликнула Бренда. — Ох, да о чем с тобой разговаривать! Ты ничего не понимаешь!

Бренда буквально побежала по коридору прочь. Элли была готова с ней согласиться — она действительно ничего не поняла.

Элли пошла дальше, через несколько минут выбросив произошедшее из головы. Она так глубоко погрузилась в собственные размышления, что почти налетела на клубок пламени, мирно летевший по коридору.

Элинор вскрикнула и отшатнулась, спасая лицо и волосы от огня.

— Тихо! — она замерла, выставив вперед руки, хотя никто, кроме нее, здесь не шумел. — Я тебя знаю!

— А кричать зачем? — резонно спросило существо.

Элли смутилась.

— Я… так. А ты драк? [Домашний фейри, который доставляет своим хозяевам молоко, зерно и яйца. Чаще всего драк становится другом хозяина дома. Можно разжиться у драка товаром: нужно лишь крикнуть «Пополам!» Прим. автора]

Изгибающиеся в полутьме коридора огненные ленты начали приобретать форму. Через несколько мгновений в воздухе перед Элинор очутился слегка курносый юноша с янтарной кожей и полностью обнаженный. Под кожей его что-то перетекало, искажая форму тела. На пол он так и не опустился — ноги ниже колена остались языками пламени. Время от времени в такие же всплески огня превращались его волосы и даже кисти рук. Элли чихнула и потерла нос — в коридоре ощутимо запахло серой.

— А есть варианты? — парень, похоже, обиделся.

«Годы чтения не проходят даром, — похвалила себя Элли. — Слишком яркое… особенное создание, чтобы не узнать!»

Драк подозрительно осматривал Элли.

— А вот ты… — полувопросительно начал он. — Тебе что о себе известно?

«В смысле?» — подумала Элли, уже готовая перечислять все события своей жизни с раннего детства, но все же догадалась: — Что я полукровка и мои родители пропали в Стране Вечного лета.

Драк перетек огнем подальше от Элли, чтобы не обжечь случайным всполохом. Потом вновь проявил тело.

— Немного, — согласился он.

Драк опять изменил форму на несколько огненных лент.

— Неприятно, — произнес он неведомо откуда. — А мое имя ты узнать не хочешь?

Элли пристыженно замолчала.

«До чего обидчивый! — подумала она, ощущая себя участницей комедии абсурда. — Уйти, что ли?»

— И как тебя зовут? — терпеливо спросила она, словно у ребенка.

Драк словно не слушал, фыркал огнем и менял форму.

— У меня зерно не молото, вода не ношена, краденое не спрятано… Что? Тебе интересно?

Драк издал звук, будто костер затушили ведром воды. И склонил голову набок, ожидая реакции.

«А по-человечески?» — хотела спросить Элли, но вовремя прикусила язык: — А другого имени нет?

Драк отрицательно мотнул гривой пламени.

— Я здесь недавно. Несколько дней, может быть.

Прозвенел звонок, приглашая на занятия. Прерывать разговор было жаль, но не опаздывать же… Элли уже поняла, что и так немного задержится.

— Извини, мне пора, — сказала она и побежала по коридору.

— Эй! — крикнул драк ей в спину. — Тебе какое имя нравится?

Элли оглянулась. В голове заметались варианты из романов и легенд один другого прекрасней. Но драку ничего не подходило.

— Мэттью, — ответила она, вовремя вспомнив любимого актера Мэттью Лилларда, очаровательного психопатичным обаянием.

— Годится, — зашипел живой огонь. — Буду всем рассказывать, что мне сама… имя дала.

Элли, уже почти не вслушиваясь в звуки за спиной, шла назад. Путешествие, по ее мнению, вышло так себе, нерезультативное. Хотя, новое знакомство — это всегда неплохо.

Глава одиннадцатая. Первый тайник

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

На всю жизнь возьмите себе привычку делать то, чего боитесь. Если вы сделаете то, чего страшитесь, ваш страх наверняка умрет.

Ральф Уолдо Эмерсон

✧☽◯☾✧Начало сентября, вечер✧☽◯☾✧Парк и помещения школы✧☽◯☾✧

Несмотря на прошедшее посвящение, Элли еще ни разу не ходила в Башню Факультета. Брианна и Агнесс все чаще пропадали в своих, знакомясь со студентами всех курсов, а Элинор все не могла решиться. С одной стороны, ей было интересно увидеть такое загадочное место, но, в то же время идти туда одной было страшно.

Это все равно что перейти в другую школу посреди учебного года. Бо́льшая часть учеников уже знакомы и, даже если не дружат, все равно уже имеют устоявшиеся и понятные отношения. Знают, чего друг от друга ожидать. А значит, любому новичку гарантировано повышенное внимание.

Для Элли оно было почти невыносимо, даже положительное. А если представить, что ее заставят рассказывать о себе… Или сделают изгоем за сверхчеловеческие способности, которые она даже не осознавала в себе и уж точно не просила.

Вот и сейчас она была одна. Брианна ушла в Башню Факультета Бригидд и, скорее всего, вернется к самому отбою. Элли мечтательно зажмурилась — обычно Бри приносила что-нибудь вкусное для нее, ведь студентам старших курсов разрешали пить в Башнях чай. Еще, по рассказам подруг, там всегда во что-нибудь играли, практиковали, читали и крайне интересно проводили время. Элинор слушала и отчаянно завидовала, но для встречи с группой незнакомых людей нужно было еще созреть.

Элли разозлилась на себя. Обычно ей это помогало выйти из ступора. Столько планировать и мечтать, а теперь сидеть в пустой комнате… более чем глупо. Идти одной тоже не хотелось. Она уже почти уговорила себя проверить, в общежитии ли Дейдра Грайне или Шианн, и попросить кого-то из них проводить ее… Встречаться со старшими было страшновато, на нее все будут смотреть, а то и расспрашивать.

Еще была свежа память о Фанд Бреннар, которая, кажется, и не догадывалась, какое мнение о ней составила Элинор.

Фанд была красива и удачлива, что ей мнение какой-то девчонки, пусть и полукровки.

— Эка невидаль, — сказала Элли вслух, не в силах держать в себе эмоции. — Робин вон тоже полукровка. Интересно, а чертвертькровки бывают?

Она хихикнула своим мыслям и быстро обулась. Вуаль надежно защищала школу от непогоды, и на улице было совсем тепло. Похоже, пальто понадобится только на Йоль.

Когда Элли прошла по длинному коридору общежития, пыла у нее поубавилось. На первом этаже у нее возник порыв поискать сопровождающего со своего Факультета — она была готова даже постучать в мужскую комнату — но все же, приказав себе не быть мямлей, вышла из общежития одна.

Элли быстро шла по дорожкам парка в сторону школы, закутанная в широкий темно-синий плащ, с неожиданным удовольствием выхватывая среди проходящих мимо студентов лишенных цветных плащей первокурсников. И вспоминала, как совсем недавно сама смотрела на старших во все глаза. Теперь и на нее кто-то взирал с почтением и легкой завистью. Чтобы добавить своему образу таинственности, Элли накинула на голову капюшон и скрыла лицо. Теперь можно было вообразить, что она романтично спешит на свидание.

На второй год обучения она ориентировалась в школе намного лучше, уже не петляла по коридорам и не бродила кругами. Миновав широкие двери библиотеки, Элли устремилась к северной части замка, к Башне Кайлих. Поднявшись по винтовой лестнице, она невольно замедлила шаг и слегка отпрянула. Дело было даже не в том, что на прошлый Самайн она так глупо запуталась в Фейрийских Щитах.

Там, где кончались ступени, Элинор заметила кого-то, стоя́щего к ней боком и прислонившегося к стене... Услышав ее робкие шаги, парень повернул к ней голову и низко поклонился, проведя шляпой с пером почти по камням пола. Тогда Элли узнала его.

— Робин?

— Гудфеллоу, — уточнил рыжий и улыбнулся.

Пак так и не полюбил обычную человеческую одежду и сейчас был обряжен во что-то невообразимо пестрое и многослойное. Все предметы словно спорили между собой, создавая мешанину цвета и фактуры. Элли даже загляделась. Полукровка оттолкнулся от стены и приблизился.

Теперь, когда Элли начинала осознавать себя лишь наполовину человеком, Робин казался ей особенно близким существом. Элли была бы совсем не против узнать его лучше. То, что он был доверенным ее бабушки, тоже добавляло бессмертному очков.

— Кого ты здесь поджидаешь? — спросила она с улыбкой, надеясь на непринужденный разговор.

— Тебя… и каждый вечер, — прозвучал ответ, удививший Элли, — я хоть и вечен, но покрываться пылью от скуки мне претит. Я скучаю по заданиям.

— Каким?

Пак стремительно обогнул ее и оказался сзади. Элинор повернулась, чтобы снова видеть его.

— Ну… — он уперся пальцем в губы и изобразил задумчивость, — подвесить кого-нибудь штанами на колокольню… узнать чей-то секрет… стащить что-нибудь по мелочи. Белинда в твоем возрасте не стеснялась мне доверять. И сейчас — тоже.

Элли не была готова выслушивать такие подробности.

— Бабушка такого не делала!

— Разумеется, — легко согласился Робин, и у Элли отлегло от сердца, но он продолжил. — Все было намного интересней.

— А ты можешь мне рассказать… — начала Элинор, и фейри с готовностью приблизился почти вплотную.

От него неуловимо пахло свежескошенной травой и медом.

Мысли Элли заметались. С одной стороны, ей хотелось поговорить, у нее было множество вопросов, на которые мог ответить только фейри, но с другой, она же собралась идти знакомиться с учениками своего Факультета.

— А ты можешь пройти Щиты Фейри? — спросила она с надеждой, что пак последует за ней.

Робин бросил взгляд вперед, на невидимую преграду.

— Эти? Нет… Не моя суть. Я люблю утро, росу и радугу… и танцевать на поляне, не сминая цветов и трав. А вот ты… — он внимательно посмотрел на Элли, склонив голову набок. — У тебя в душе звон мечей и пламя свечей. Слова заклятий и стоны проклятий.

«Разве?» — подумала Элли и разочарованно вздохнула. Значит, одни фейри не могут пройти через то, что установили другие.

— Я могу пройти в Западную Башню, — пояснил фейри, — кто там у тебя? Какая половина сердца?

— Подруга, — ответила Элли, — Брианна Гилмур.

Пак слегка закатил глаза вспоминая. Это явно доставляло ему удовольствие.

— Да… видел. Она целуется, как ланнан’ши. И смеется над моими шутками. Я почти люблю ее.

Элли была совершенно не готова к таким подробностям. Она почувствовала, что краснеет, и сменила тему:

— Ммм, мне нужно идти. Но я очень хочу задать тебе несколько вопросов.

Пак охотно кивнул:

— Я отвечу на все! Мне хочется говорить с тобой.

Элинор задумчиво покусала губы.

— Расскажи мне про маму… ты ведь знал ее?

Робин кивнул, на мгновение став печальней, но вновь блеснул глазами.

— Не все можно сказать, но что тебя интересует?

— Я похожа на нее? — жадно спросила Элли.

Было ли в этом вопросе желание почувствовать себя волшебным прекрасным существом или извечное женское кокетство? Но пак отрицательно качнул головой.

— Ты похожа на мою Белли, в том же возрасте. Особенно волосы, глаза… — Робин легко обежал Элинор круго́м, заставив ее вертеть головой, — тот же рост, и тот же стан. Ты красива по-своему.

Элли вздохнула. Хотелось быть просто красивой. Как Брианна или Фанд. Или принцесса далеких земель. А судьба «щедро» отсыпала только вот это — «по-своему».

— А как ее звали… зовут! — вздрогнув, поправилась она.

Робин только развел руками.

— Я не знаю.

Он виновато смотрел на изумленное лицо Элли.

— Фейри не раскрывают истинных имен, разве что только супругам. Или очень близким. Я не был настолько любим. Я называл ее просто Госпожой.

— А мой отец? Он ведь жив? — пробормотала Элли. — Он знает?

— Если уж кому знать, то только ему, — авторитетно заявил пак. — Зная истинное имя, можно получить власть над фейри.

— Значит, Элинор О’Ши — это ненастоящее имя? — растерянно уточнила Элли.

— Это земное имя для людей. Истинное — это то, как назвала тебя матушка при рождении.

Элли сглотнула.

— Подожди. Значит, и у Короля… у Благого Короля есть такое имя? Если я узна́ю его, то смогу… просто приказать ему убираться?

Робин шутливо нахмурился, изображая задумчивость.

— Ты точно получишь защиту, но для победы этого мало. Молись уснувшим Богам, чтобы он не разгадал этот секрет о тебе. Где бы он ни держал… — пак осекся, будто схватив себя за язык рукой, — твою матушку, она не скажет правды.

У Элли защипало в носу, и она несколько раз моргнула.

— Он же не мучит ее? — спросила она дрожащим голосом.

Робин взял ее за обе руки, точно намереваясь кружить.

— Твоя матушка сильная и отважная. Коварная и насмешливая. Она воин! Король не победит, я верю в это, я знаю!

«Вот как!» — с ликованием подумала Элли.

Она еще сильнее распахнула и без того огромные, в пол лица глаза.

— Я видела сон. Давно уже. Редко их вижу.

— Там была кошка? — быстро спросил пак.

Элли мотнула головой.

— Там была школа. Я видела девушку с золотистыми локонами. И имя… слышала. Кажется…

Пак резво подскочил к ней почти вплотную и зажал рот ладонью.

— Как же можно, — непривычно укоризненно сказал он. — Чуть не проболталась.

Элли что-то забормотала через его пальцы, и Робин отпустил ее, отпрыгнув в сторону.

— Верное то знание или нет — никому его не раскрывай, — сказал он. — Может, о батюшке твоем что известно станет. Может, увидит его кто из наших. Весть передаст.

Он мгновение помолчал.

— Да что в том имени? Ни к каким секретам оно не ведет.

Элли потупилась.

— Про секреты мне… бабушка сказала. Что есть какие-то тайники, их несколько, а я даже первый не знаю, где искать. И никто ничего не говорит, боятся.

Робин взял ее за руку.

— Их можно понять. Магия страшит даже тех, кто знает о ней. Огня боятся и те, кто знает, как зажечь спичку. Не обижайся ни на кого, это твой путь и ты его пройдешь.

Элли благодарно улыбнулась и вздохнула.

— Что же, пойдем в твою Башню. — нараспев промолвил Робин. - Провожу до самого входа. А дальше ты уж сама. Я уверен, тебя там ждут. И будут рады.

«Особенно Дебора Баркли!» — подумала Элли, хмурясь от неприятных чувств.

Отступать было некуда.

— А мне пора, — слова пака прозвучали неожиданно, — Я на свидание спешу.

Элли невольно улыбнулась. Представить Робина влюбленным было забавно… и походило на правду.

— Но у меня есть еще вопросы. О маме, и отце, и Короле. Может быть, позже?

Пак охотно кивнул. Элли уже прикидывала в мыслях, где встретиться с рыжеволосым фейри.

— Тебе удобно в библиотеке завтра? Или… где твоя комната?

Пак быстрыми движениями ткнул пальцем в десяток разных направлений:

— Мне не по душе однообразие. Люблю менять места и лица, все внешнее. И лишь друзьям я верен неизменно.

— Тогда давай как-нибудь встретимся и поговорим подольше…

Прощаясь, Элли неожиданно для себя пожала его руку, и фейри ответил тем же. Прикосновение его пальцев было приятно, словно лист упал с дерева и скользнул по коже. Элли постояла на лестнице, прислушиваясь, как он спускается, но не услышала шагов. Словно Робин летел вниз, не касаясь ступеней.

«Интересно, кто из местных фейри может пройти в Башню Кайлих?» — подумала Элли.

Она пошла дальше, пытаясь вспомнить, где здесь Фейрийские Щиты, которые может пройти только посвященный на Факультет. Вроде в прошлый раз она металась в незримых путах, лишь сделав пару шагов от лестницы. Элли сделала эти пару шагов… и еще один. Щит пропустил ее, издав почти беззвучный щелчок. Элли обернулась.

Лестницы сзади не было. От пола до потолка висела тяжелая густая паутина, толстая как войлок, по которой тут и там переползали удивительно натуральные пауки. Элли даже порывалась прикоснуться к Щиту, чтобы убедиться в его реальности.

Элинор потрогала пружинящую под пальцами паутину. Она была несомненно магической, но в то же время абсолютно настоящей. Элли отвернулась от Щита, готовясь идти в саму Башню.

Впереди виднелся короткий коридор и проход, лишенный двери или даже занавески. Оттуда слышался гул разговора, время от времени смех, звон и другие малопонятные звуки. Элинор сделала еще несколько шагов и вошла.

Перед ней оказалось очень высокое круглое помещение с двумя большими каминами. Элли быстро огляделась — здесь наблюдалось причудливое смешение стилей: так диваны и кресла викторианского стиля соседствовали с витражными окнами средневековья и почти современными шторами. Было очень непривычно, но оригинально, и все хотелось рассмотреть поближе.

Вдоль стен, на расставленных почти впритык разномастных диванах сидели студенты, кто-то, как и Элли, в синих плащах Факультета, кто-то просто в бело-черной форме с элементами тартана, кто-то уже в домашней одежде.

Середина зала оказалась преимущественно пустой, здесь были только несколько столиков из темно-коричневого дерева, заставленных всякой всячиной.

«Как для танцев приготовили» — невольно подумала Элинор.

Создавалось впечатление, что некоторые ученики используют Башню Факультета как дополнительную комнату и приносят сюда личные вещи, не забирая их при уходе. Элли разглядела книги и тетради, полупустые чашки и бокалы, разнообразные обертки, кажется, даже мелкие предметы одежды.

Разновозрастные учащиеся занимались кто чем, поодиночке или разбившись на мелкие группы. Кто-то даже мужественно читал или конспектировал, не обращая внимание на смеющихся рядом молодых людей, которые решили устроить себе поздний ужин. Элли краем уха услышала их разговор:

— У нас уже астрал и Осы [Осознанные Сновидения. Прим. автора] начинаются… Вы это уже сдавали? — один из парней, видимо, был на год или два младше второго.

— Возможно, — студент последнего курса явно пришел отдохнуть, а не разговаривать про уроки, пусть даже с приятелем.

— Просто объясни, что такое сон?

Старший решил все-таки снизойти:

— Представь компьютер и вкладки в браузере. Получилось? Штук пятьдесят вкладок сразу.

— Ну…

— Память сильно грузит?

— Ну…

— Вот и у человека к ночи открывается куча вкладок в мозгу. А во сне он их просматривает и закрывает.

— А если не все закрывать?

— Тогда это называется «не выспался».

Элли все же решилась сделать еще несколько шагов вперед, уже почти в центр большого помещения, украдкой выглядывая свободное место. Если на нее и посматривали, то ничего не говорили. Однокурсников она не видела, а если и выхватывала в толпе знакомые лица, то все равно не знала имен.

«Прекрасно, когда никто не пристает с глупыми вопросами, но если совсем не обращают внимание — это тоже, оказывается, не очень-то приятно», — заметила она, размышляя, чем тут себя можно развлечь.

Легче всего было схватить с ближайшего стола книгу и изобразить крайнюю занятость, но только если не появится владелец.

— Кто со мной в шахматы? — крикнул мальчишеский голос.

Элли оглянулась, но не отреагировала. Об этой игре она имела крайне теоретические познания.

— Шахматы несовершенны… — немного свысока ответил вопрошающему тот же старшекурсник, что рассказывал про астральный выход на примере компьютера.

Кажется, ему выразили несогласие, потому что старшекурсник продолжил:

— Там не предусмотрено сражение двух королей…

На этот раз его собеседник, любитель этой игры, заступился за нее более громко:

— Короли и не воюют. Они посылают армии. Когда встречаются два короля, просто начинается новая партия. Ну так что?

Какая-то девушка ответила на его предложение, и они устроились за одним из столов, сбросив с него вещи на ближайшее кресло.

Элли уже довольно бойко оглядывалась по сторонам и подняла голову, только увидев, что перед ней кто-то остановился. Это оказался тот самый старшекурсник, самый активный из присутствующих. Растрепанные светлые волосы и очки придавали ему вид замученного отличника, но взгляд, уверенный и проницательный, выдавал явного лидера. Элинор даже удивилась, что не видела его раньше.

— Ты ведь дочь Кормака О’Ши? — спросил вместо приветствия, но с явным интересом.

Элли медленно кивнула, еще не вполне привыкнув к новым мыслям о родителях.

Юноша присел рядом:

— Энгус Уоллис, выпускной курс.

«Значит, я правильно поняла и он один из старших», — подумала Элли.

— Раз ты новенькая, сейчас мы тебя будем посвящать…

Для Элли это прозвучало почти зловеще. Обрывочные знания о студенческих братствах и собственные фантазии слились воедино, и она напряглась, озираясь вокруг. Вопреки ожиданиям, вблизи не сжималось кольцо студентов с факелами и топорами, но Энгус явно ощутил ее настроение.

— Не бойся… Тебя Элинор зовут? Чего тебе опасаться, мы все знаем, кто ты.

Элли пискнула что-то подтверждающее, а Энгус продолжил:

— Никаких личных расспросов и досмотров. Мы же не Бретань. Но в Башне есть своеобразный обряд, вот уже больше десяти лет, — он повернулся к остальным. — Сегодня должно быть что-то необычное. Это дочь создателя.

Элли опять заозиралась, продолжая сидеть.

— Пойдем, — предложил Энгус и первым встал.

Элли робко повиновалась, видя, что и остальные оставили свои занятия и идут к одной из стен, задрапированной темной портьерой.

— Может быть, тебе рассказывали, — доброжелательно сказала одна из девушек, — Кормак О’Ши через несколько лет после окончания школы построил в Башне своего Факультета головоломку.

Элли смущенно промолчала. Ей не рассказывали и о более серьезных вещах. Значит, отец любил тайны и что-то подобное…

— Как он якобы сказал, она для его дочери… — продолжал тем временем Энгус. — Значит, для тебя. Но уже много лет попытки ее разгадать стали своеобразным ритуалом Факультета.

— Мне ничего не говорили, — промямлила Элли, чувствуя себя последней дурочкой, хотя по совести ругать нужно было бабушку или даже преподавателей.

Элли была уверена, что все в курсе! Уж мистрис Катриона, выпускница Кайлих в этой школе — точно! Элинор почти с ужасом осознала, что хочет помчаться к учительнице и на повышенных тонах потребовать объяснений. Это было так на нее не похоже! Но вместо этого Элли стояла и смотрела на раскрывшееся перед ней зрелище.

За драпировкой оказалась деревянная дощечка, вровень с каменной кладкой, с двумя рядами вращающихся барабанов с цифрами, по четыре в каждом ряду.

— Первое время студенты активно пытались подобрать последовательность цифр, но так как неясно, как это все в принципе работает и что должно произойти, это уже почти сошло на нет. — пояснил Энгус.

— Так что это просто дань традиции… — сказал кто-то за плечом Элинор.

— Все-таки говорили, что это для нее… — неуверенно произнесла одна из девушек.

«Они думают, я приду и скажу — да, конечно, с пеленок знаю о своем предназначении, где здесь послание отца?! — почти со злостью подумала Элли, рассматривая дощечку. — Неужели нельзя было написать просто письмо, в понятных выражениях и сохранить у доверенного человека?»

Элли вспомнила, что нельзя. Проклятие Светлейшего Короля, чтоб он пропал со своей магией!

«Свет лишил меня слишком многого, — с неудовольствием подумала Элли. — Я действительно готова возненавидеть свет».

По верху и по низу дощечки шла затейливая гравировка готическими буквами, больше похожая на украшение, чем на важный элемент головоломки. Элли уже поняла, что нужно выставить цифры на всех восьми вращающихся бочонках.

— От одного до восьми и обратно не пробуй, — пояснил еще кто-то за спиной.

— Многие так делали…

— Ага, каждый второй, — раздался короткий смешок.

Элли всегда терпеть не могла, когда на нее давили. Сейчас вокруг нее стояло несколько десятков разновозрастных студентов, и все ждали, когда она сделает хоть что-нибудь. Они в самом деле ждали, что она легким движением руки решит загадку, которую здесь оставили специально для нее.

— А если бы я попала не на Факультет Кайлих? — резонно спросила она. — Я бы вообще не смогла сюда войти.

На это ей никто не ответил.

«Отец был здесь… Бабушка точно была здесь… — подумала Элли. — Видимо, решили, что я вся из себя потомственная. Должно же мне было повезти!»

Она протянула руку к бочонкам. Они туго проворачивались, щелкая на каждом повороте. Головоломка представляла собой явно сложный механизм, скрытый где-то в глубине стены.

«Отец в молодости уже был таким мастером», — подумала Элли с невольной гордостью.

Надпись, умело выжженная в дереве и прокрашенная тонкой кистью, притягивала взгляд:

Древнее подлунного мира жестокий их спор,

Но кровные узы порою несут искупление.

Дорога домой превратилась в незримый узор,

И пусть путеводною нитью послужит рождение.

«Бессмертные Боги, кажется… У меня есть идея!»

Элли медленно установила на головоломке дату своего рождения. Замок щелкнул, деревянная дощечка отскочила в сторону, показывая небольшую нишу в каменной стене.

«Так просто? И никто не мог догадаться? Даже бабушка? — как-то очень медленно и вяло думала Элли. — Ах да, она была занята… Была магистром Ордена».

Разгаданная головоломка теперь напоминала открытый сейф. Элинор распахнула дверцу пошире и достала небольшой конверт из коричневой оберточной бумаги.

Ровный гул голосов прерывался короткими возгласами с разных сторон, и один голос, звонкий, немного надломленный, перекрыл их все:

— Так что? У нас теперь не будет больше своего особенного ритуала.

Кто-то фыркнул, и это оказалось заразительно. Многие рассмеялись, и Элли в том числе.

— Теперь мы будем просто рассказывать легенду о нашедшей сокровище девушке, которое оставили здесь специально для нее, — сказала Элинор, удивляясь, насколько легко произнесла это «мы».

Она распечатала конверт и достала крохотную золотисто-зеленую визитку с адресом.

«Мрак! — подумала Элли. — Вот уж не стоило зарекаться, что я не хочу видеть Дебору Баркли. Именно сейчас она мне просто необходима! И именно она должна была видеть, что я сделала!»

— А другие с моего курса тоже пытались разгадать? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да… — подтвердил стоящий поблизости любитель шахмат. — Но без особого энтузиазма.

Студенты Факультета Кайлих почтительно стояли вокруг нее полукругом, Элли ощутила себя королевой на троне.

— Есть хоть какие-нибудь предположения, где могут быть остальные тайники? — спросила она, ища глазами Энгуса, который уже показался ей самым взрослым и серьезным из присутствующих, — Может, еще какие-то ритуалы есть? В других Башнях?

Ответили, впрочем, несколько других студентов:

— В замке много тайников… — пожал плечами один из молодых людей.

— У мастера Баркли есть записи… вроде… — неуверенно сказала девушка рядом.

Элли заинтересовалась:

— Записи? О тайниках?

— Обо всем странном в школе, — ответил еще кто-то. — Карты, рисунки. Но это так… слухи.

— То, что осталось от прежних владельцев замка до Ордена. И то, что нашли уже позже, — сказал на этот раз Энгус.

«Я должна спросить, — решила Элли. — Даже если это тайна за семью печатями… в прямом смысле слова».

— Элинор! Пойдем чай пить! — позвала ее высокая светловолосая девушка из старших.

Элли улыбнулась. Чаепития в Башнях были легендой на первом курсе, и вот она допущена к этому ритуалу. Она благодарно кивнула и подошла к круглому столу, заставленному вазочками, тарелками, чайниками и чашками.

«Это совсем не похоже на Вечеринку у Шляпника, — подумала она. — Никто меня не обижает и не заставляет отвечать на дурацкие вопросы. Я сама придумываю себе страхи. Только вот Король настоящий. И его ненависть ко мне. И к маме, к отцу. Я должна разобраться! Сражаться, чего бы мне это ни стоило. И узнать истинное имя Короля. Кто-то же на свете его знает. И с Робином обязательно встречусь».

Глава двенадцатая. Две свечи во тьме

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

Эрих Мария Ремарк

✧☽◯☾✧То же время✧☽◯☾✧Окрестности Ренна✧☽◯☾✧Ла Ситадель✧☽◯☾✧

На берегу озера с небольшим, спадающим в него с вершины горы водопадом, полускрытый за зеленовато-черными соснами, таился замок. Нельзя было назвать его древним. Судя по малозаметной табличке на стене, он был построен во второй половине девятнадцатого века каким-то сбежавшим в мир фантазий сумасшедшим. Имя основателя, в отличие от даты, оказалось полустертым, и никто не озаботился, чтобы поправить надпись. Нынешним обитателям не было дела до того давно истлевшего мечтателя.

Но замок, несомненно, был волшебным. Белоснежный, с отливающими голубизной крышами башенок и алым кирпичом главного фасада, где располагался вход. «Лебединый чертог», как называли его те, кто знал о его существовании, невесомо парил над землей, словно отраженный в небе мираж.

В эту школу стремились попасть все. Кто говорил иначе, лукавил. К учебе здесь готовились заранее, иногда годами, и все равно добрая треть поступивших отсеивалась в конце первого же года. Но они не признались бы в самом мучительном и потаенном — что больше всего на свете желали бы вернуться и не повторить прежних ошибок.

Ла Ситадель гордилась своей исключительностью и берегла ее. Строгое соблюдение ритуалов гардарианства [Ветвь Викки, созданная первой Джеральдом Гарднером. Самая закрытая из всех, включает в себя различные ритуалы, основанные на энергиях плодородия. Прим. автора] не могло даваться легко. Первокурсники жили в атмосфере абсолютных запретов и лишений, у них не было права на личное пространство и спокойный сон. Перешагнувшие рубеж первого года мгновенно обретали почти не ограниченную свободу. И начинали наверстывать упущенное.

В этих стенах учили магии в ее современном проявлении. Здесь волшебством именовали независимость, естественность и бесстрашие. Вытаскивали из любого погребенное под грузом вины и стыда естество и учили его любить.

Узнавать свои истинные желания и потребности бывало болезненно, но умение честно смотреть в глаза своей личности — бесценно. Ла Ситадаль без горечи прощалась с покидавшими ее до срока, мгновенно забывая их имена. Ушедшие не забывали ее никогда.

Тишину пустынного на время занятий коридора разорвали звуки скандала — негодующие вскрики и треск ломающегося дерева. Светлая, почти в тон каменной кладке, дверь кабинета с шумом ударилась о стену. Среднего роста миловидная блондинка с мелко пушащимися у висков и лба волосами, выскочила из комнаты, горестно поджимая губы. За ней, более размеренно и с кажущимся спокойствием последовала невысокая брюнетка, тонкая, как спартанский мальчишка. Гневно щурясь, она хлопнула за собой дверью, но тут же снова распахнула и крикнула внутрь:

— Предательство не окупается, старая мразь!

— Я желаю вам обрести разум и принять неизбежное, mademoiselle Руссо, — полным спокойствия голосом ответила из кабинета невидимая женщина.

Одетт опять захлопнула дверь, на этот раз окончательно.

Две дамы почти привычно взялись за руки.

— Я захватываю власть, — сказала Одетт уже спокойным, почти безразличным голосом, словно оставило все свое негодование за дверями кабинета директрисы.

Ее собеседницу таким тоном было не обмануть. Она на ходу посмотрела на подругу.

— Как?! — воскликнула она, отпуская пальцы темноволосой дамы.

Одетт, только недавно рассыпавшая вокруг искры, обмякла. Так выглядит человек, уставший метаться и наконец-то выбравший дальнейший путь. Она пожала плечами.

— Ты же видишь, никто не хочет действовать и брать на себя ответственность. Я готова взять это на себя. Я больше никому не верю, только тебе.

Ее каблуки резко отстукивали ритм по полу, словно откалывая от него каменное крошево. Женевьева двигалась мягче и держалась чуть поодаль.

— А ирландец?

Одетт скривила губы.

— Ну, он хотя бы попытался что-то сделать. Не его вина, что ничего не вышло.

«Он был подозрительно любезен и предупредителен. И нам больше не на кого положиться», — Одетт понимала, что цепляется за призрачный шанс, и почти ненавидела себя за эту слабость.

— А та безумная дублинская старуха? — Женевьева словно до сих пор пыталась отыскать, на кого переложить хотя бы часть ответственности.

— К ней я даже не пыталась приблизиться! Я ей верю, как купюре в двадцать три с полтиной.

На лице Женевьевы отразилось сомнение, но она не решилась возражать.

«А те, кому мы верили, и не пытаются даже. Вдруг та, кого мы считаем врагом, помогла бы?» — подумала она, но так и не проронила ни слова.

Несколько мужчин-привратников в бело-голубых, стилизованных под старину ливреях распахнули замковые ворота. Задевая склонившуюся в легком поклоне прислугу шелестящей тканью пышных юбок, дамы молча проследовали мимо. Каменная дорога с невысокими перилами плавным полукругом уводила вниз с холма.

Одетт, запрокинув голову, обернулась на высокие башни.

— Не ожидала, что возненавижу это место. Мы были так счастливы здесь втроем. Сейчас мне хочется запалить здесь все с четырех сторон и, как индийской вдове, возлечь на костер.

Она резко повернулась обратно к дороге.

— Не бойся, я не оставлю тебя одну. Когда я возглавлю обновленный Орден, сделаю тебя главной здесь.

Женевьева посеменила следом, оглядываясь то на замок, то на подругу.

— Ты просто хочешь поставить всех перед фактом? А если они не согласятся?

Одетт продолжала смотреть вперед.

— Когда-то он сказал, что мне не жаль людей потому, что я саму себя не жалею. Вот и сейчас… — она, наконец, повернулась и посмотрела горящим взглядом в лицо сестре, — меня могут сколько угодно считать безумной фанатичкой, но я продолжу то, что начал наш брат.

— Я пойду за тобой, куда скажешь, — негромко ответила Женевьева и добавила почти со слезами в голосе. — Я бы продала душу за его возвращение, но… некому!

Глава тринадцатая. Почти идеальный

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Все это было так хорошо, что не вызывало доверия. Макс Фрай

✧☽◯☾✧Первая неделя сентября✧☽◯☾✧Ворота замка✧☽◯☾✧Коридоры школы✧☽◯☾✧

Из вечного тумана, обвивающего границу между мирами, вышел юный фейри. Он окинул взглядом ограду школы смертных и медленно пошел вперед, к зеркально поблескивающей Завесе.

Теперь нужно было пройти сквозь ворота. Когда фейри осматривал цепи и замки, обматывающие витые створки, первым побуждением было взломать все это магией или хотя бы попытаться. Но все же фейри хотелось сойти здесь за своего, понравиться и, с чем не шутит Свет, с кем-нибудь подружиться.

Привратник появился внезапно. Это был низкий и кряжистый темный в облике мрачного старика. Пришлый фейри не вполне мог узнать, к какому роду тот принадлежит, но на всякий случай слегка поклонился. Старик не ответил, продолжая буравить незнакомца черными глубоко посаженными глазами.

— Чужакам сюда нельзя, — наконец глухо сказал привратник.

Если он и был удивлен визитом, то никак это не показывал. Просто информировал, что ворота не откроет.

Фейри вцепился в амулет на шее — серебряный медальон с зеленым резным камнем.

— Я изгнанник. И мне нужно войти.

Привратник еще раз оглядел незнакомца и, неожиданно решив подчиниться, принялся открывать замки. Связка ключей звенела, цепи скрипели и лязгали, дело было небыстрое. Старик продолжал напряженно рассматривать юношу, ища, к чему бы придраться.

Когда ворота только начали открываться, юноша мгновенно проскользнул в щель, словно боясь, что старик передумает и замотает все обратно. Оказавшись на территории школы, фейри огляделся. Большой парк, старый замок впереди и лабиринты дорожек, ведущие к невысоким строениям.

— Мне нужна дочь смертного и темной, — сказал он нетерпеливо.

Привратник оторвался от замков и цепей и обернулся. Смуглое морщинистое лицо ничего не выражало, но в глазах что-то блеснуло… насмешка или интерес.

— Если тебе захотят ее показать. Для начала расскажешь людям, чья в тебе кровь.

Старик подозрительно принюхался. Долго говорить он не любил и уже устал от бесцельной болтовни.

Жестом он показал на замок впереди и, отвернувшись, пошаркал в сторону. Юноша проводил его недоуменным взглядом.

— Подождите… вы меня не проводите?

Ответа не было. Фейри посмотрел на замок, огромный и, скорее всего, запутанный, поискал глазами привратника, но тот уже успел скрыться за живой изгородью.

Напряженно озираясь, юноша пошел вперед. Он знал о многочисленных ловушках темных на Благой Двор и не знал, как они подействуют именно на него. Но та задача, которая ему предстояла, стоила любого риска.

В замке он быстро убедился, что без посторонней помощи руководство школы не найдет. Бо́льшая часть студентов, привыкшая к присутствию бессмертных, почти не обращала внимания на юношу с острыми длинными ушами, наряженного в подобие средневекового камзола.

Он не сразу решился с кем-то заговорить, но ответили ему вполне доброжелательно и даже уточнили, кого из руководства ему позвать. Бессмертный предпочел говорить с мужчиной.

Когда Персиваль Баркли увидел стоя́щего перед ним фейри, он принял его за светлого — открытый ясный взгляд, утонченная красота и хрупкость выдавали в нем принадлежность к благому народу.

Фейри догадался о мыслях человека.

— Моя мать была из светлых, а отец… эттин. [Великан. Прим. автора]

— Это невозможно, — мастер Персиваль с удивлением разглядывал зеленоглазого юношу.

Бессмертный опустил голову.

— Она перестала желать вечности после того, что он сделал с ней. Но жила ради меня. Когда она все же выбрала забвение смерти, у меня никого не осталось.

Мастер Персиваль продолжал внимательно смотреть на бессмертного.

— И чего вы желаете от людей?

— Еще не время для просьб. Я был изгоем среди светлых, народ отца тоже не принял меня к себе. Во время странствий я познакомился с человеком… со смертным человеком в моем мире. Это было удивительно! Он искал свою исчезнувшую, заколдованную Светом жену… и очень скучал по дочери.

Мастер Баркли чуть нахмурил брови и не отводил глаз от лица фейри, словно стремясь разглядеть малейший признак лжи или коварства.

— Вы пришли сюда за этой девушкой? — уточнил директор школы.

Фейри кивнул и тут же поправился:

— Нет. Смертный не желал таких жертв. Он уверен, что той хорошо в мире людей. Я пришел, чтобы отдать ей одну вещь, украшение, которое принадлежало ее матери. Человек не сможет выйти из Страны Вечного Лета, но смог я.

— Я передам… — спокойно предложил мастер Персиваль.

— Нет, — снова сказал фейри и, словно извиняясь за свою непримиримость, продолжил: — Она захочет послушать мои рассказы. Я много времени путешествовал с ее отцом, он стал моим другом. И… в том мире я изгой. В этой школе ведь могут жить полукровки? Наполовину темные?

Голос фейри стал почти жалобным. Директор понял его, но все же сказал:

— Я не смогу позволить вам остаться. Здесь только Неблагой Двор. И совсем немного тех, кто держит нейтралитет. Вряд ли вас примут доброжелательно.

— Здесь для меня гораздо меньше опасностей, чем в Стране Бессмертных, — резонно возразил фейри.

— Хорошо, — сдался мастер Персиваль. — Если другие темные не станут возражать, вы можете остаться. И встретиться с мистрис Элинор. Она уже должна быть в общежитии, занятия закончились. И… все же избегайте ловушек. Я не смогу гарантировать вашу безопасность, как и лояльность к вам остальных обитателей замка. Но разумеется, не стану настраивать кого-то против вас.

— Благодарю, — слегка поклонился фейри.

Директор обернулся, услышав позади обрывок разговора. Фейри предупредительно отступил к стене, в тень, почтительно склонив голову. По коридору шла мистрис Катриона в сопровождении мистрис Алисии и мистрис Гвендолин, те только слушали и согласно кивали, не в силах вставить ни слова в поток мыслей заместительницы директора.

— Рина… — Персиваль немного неловко вклинился в чужую беседу. — Похоже, у нас останется новый бессмертный.

Катриона замолчала на полуслове и внимательно, даже слишком, осмотрела робко ссутулившегося фейри.

— Одним больше, одним меньше… не проблема. От вас же не будет проблем? — немного резко обратилась она к фейри.

Тот лишь отрицательно качнул головой и снова поклонился. Катриона сразу потеряла к нему интерес и нетерпеливо оглянулась на своих спутниц. Но те заинтересовались бессмертным юношей намного больше. Мистрис Алисия смотрела на него с романтичной полуулыбкой, а мистрис Гвендолин, непривычно раскрасневшаяся, порывалась что-то сказать, но не решалась. Мистрис Миднайт пришлось взять обеих за руки и увести, но Гвендолин продолжала оборачиваться на фейри.

Директор удивленно проводил ушедших женщин взглядом и снова обратился к бессмертному:

— Прошу прощения за эту заминку. Значит, мы договорились. Уважайте это место и всех его обитателей, и к вам отнесутся по справедливости.

Персиваль был готов идти по своим делам, но еще чуть задержался.

— Как ваше имя?

— Гавейн [От староанглийского «белый сокол». Прим. автора], — ответил бессмертный и проводил человека взглядом.

«Я вынужден искать. Но, может быть, смертному и не сто́ит знать, с какой легкостью я почувствую ее. Мне дали достаточно информации».

Бессмертный снова прикоснулся к амулету на шее, словно опасался, что тот исчезнет, и пошел к выходу из замка. Аромат энергетики девушки вел его лучше самого точного компаса.

В общежитии второго курса он сразу поднялся на второй этаж и безошибочно остановился перед дверью седьмой комнаты. Любовно погладил створку, снова прислушиваясь к своим ощущениям. Девушка, несомненно, была здесь, но отчего-то бессмертному хотелось потянуть время, представляя их встречу. Ее удивление, может быть, радость. В конце концов, он принес ей весть об отце… и драгоценность матери. Элинор должна быть счастлива.

Глава четырнадцатая. Слишком правильные слова

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Когда то, чего мы очень долго ждём, наконец приходит, оно кажется неожиданностью.

Марк Твен

✧☽◯☾✧То же время✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧

Элли так и не привыкла ходить в Башню Факультета каждый вечер, как Брианна. Сейчас она сидела в комнате и читала, используя найденную визитку как закладку. Увидев первую находку Элинор, мастер Персиваль просиял и тут же разрешил съездить в Дублин по указанному адресу, но… только когда в школу вернется единственный шофер.

Лэнгдон совершенно не вовремя решил проведать родичей в Стране Вечного Лета и выпросил себе отпуск.

Она совсем зачиталась, погрузившись в приключения героев, но здесь в дверь очень осторожно стукнули один раз. И через паузу опять.

Брианна обычно вбегала в комнату без предупреждения, в процессе полета уже что-то рассказывая и начиная говорить еще в коридоре. Элли это забавляло. Агнесс стучала сильно и резко, потом, если было открыто, заглядывала в комнату, но без позволения не входила. Появлялась она редко и по делу, не задерживаясь более необходимого. Иногда Элли даже не была против ее дальнейшего присутствия, но Агни уходила.

Стук был незнакомый, почти беззвучный, Элинор даже подумала, что ей показалось. Накатил страх. Это был тихий и шуршащий ночной стук, такие звуки издают монстры из детских страшилок или городских легенд о незнакомце в квартире. Ужастики Элли любила, но становиться их главной героиней все же не желала.

Позыв спросить «Кто там?» она подавила. Это было не к добру, в страшных фильмах так говорить нельзя. Элли вскочила и прислушалась к звукам за дверью. Потом решившись и приказав себе не быть глупой трусихой, резко распахнула дверь.

Перед ней стоял незнакомый фейри, Элли сразу разглядела его острые уши, торчащие из черных, почти как у Брианны, волос. Но, будто этого было мало, глаза бессмертного переливались оттенками зеленого, от изумрудного до цвета мяты. Элли привыкла, что в мире людей фейри носят человеческую одежду, но этот юноша был наряжен словно Питер Пэн в детском спектакле. Фейри некоторое время смотрел на Элли, потом, словно опомнившись, слегка поклонился. На его груди Элинор увидела качнувшийся к ней большой медальон с зеленым камнем. Молодой человек схватил его в горсть, словно боялся потерять, выпрямился и замер, продолжая молча разглядывать ее. Элли тоже молчала, не решив, чего ожидать от неожиданного визита.

Фейри разорвал молчание первым:

— Я могу войти?

Элли отчего-то медлила, еще помня свой безотчетный и не имеющий никаких обоснований недавний страх.

«Это же не вампир, которому нужно непременное приглашение. Это фейри…»

— Вы кто? — спросила она, уже почти признав, что ведет себя неприлично подозрительно.

Юноша слегка ссутулил плечи.

— Изгнанник вашего мира.

— Вы знаете, кто я? — Элли неожиданно услышала в собственном голосе незнакомую надменность.

— Это известно даже многим людям. — Фейри то ли передернул, то ли пожал плечами. — Так можно войти?

Элли посторонилась. Юноша легко перешагнул порог и замер, оглядываясь. Элли отчего-то ощутила свою комнату маленькой и темноватой для такого гостя. И он продолжал ей не нравиться.

Фейри повернулся к ней.

— Я пришел от вашего отца, Элинор. От вашего настоящего отца.

Элли отступила на несколько шагов, продолжая смотреть юноше в лицо, и остановилась, только когда стул удачно толкнул ее под колени. Она села.

— Он жив? — спросила Элли, уже понимая, как глупо звучит вопрос.

Фейри бесконечно терпеливо смотрел на нее:

— Был жив, когда я уходил. У вас прошел час. Для него прошло несколько лет. Все могло произойти.

Элли невольно сглотнула. Читая легенды, она знала, что время в стране бессмертных — крайне нестабильная величина, но… сколько же столетий ее родной отец заточен там, если у людей прошло уже двенадцать лет? И все это время ему удавалось избегать опасностей.

— Вы темный? — спросила Элли, но внутри уже кричала себе: «Какая разница!»

За любую информацию о родителях она была готова говорить даже с Королем Благого Двора. Но, когда юноша отрицательно покачал головой, ее снова пронзил страх.

— Я полукровка. Мой отец темный.

Элли слегка расслабилась, но все же еще чувствовала напряжение. Отчего этот юноша просто не расскажет, кто он и зачем пришел? Отчего он так внимательно изучает ее и цедит слова в час по чайной ложке?

— Просто расскажите все, — попросила она.

Фейри огляделся, но садиться на один из свободных стульев не стал.

— Скорее всего, вы уже знаете — ваш отец ищет вашу мать.

Элли слабо кивнула.

— О чем она повздорила с Королем Светлых, никому не ведомо, — продолжил бессмертный. — Но он победил, а ваша мать пропала. Может быть… он убил ее…

Фейри внимательно посмотрел на Элли.

— …но, скорее всего, просто заколдовал. Ведь глупо подозревать добро в бессмысленном насилии, не так ли?

«Он говорит так, будто Король Светлых ему симпатичен», — подумала Элли, но просто согласно кивнула.

— Вы пришли, чтобы рассказать о моем отце… — напомнила она.

Темноволосый фейри, все это время прохаживающийся по комнате от стены к стене, внезапно остановился, словно ему напомнили о том, что он напрочь забыл.

— Да… Прошу простить. Он просил передать вам эту вещь, — бессмертный достал из небольшой поясной сумки кулон на цепочке. — Когда-то это принадлежало вашей матери.

Элли жадно посмотрела на украшение, напоминающее цветок колокольчика на невесомой тонкой цепочке. Фейри обошел ее сзади и сам надел драгоценность на шею девушки. Элинор ощутила успокаивающую прохладу металла и потрогала подвеску.

— Я не буду его снимать.

— Именно этого я и хочу, — тепло улыбнулся юноша. — Этого хотел и ваш отец. Думаю, этого желала бы и ваша матушка.

Элли прикусила губу.

— Расскажите мне о нем… о моем отце. Вы хорошо его знаете?

Юноша посмотрел за окно, словно это помогало ему вспоминать.

— Я путешествовал с ним, помогал в поисках, был союзником в битвах… страна бессмертных полна опасностей.

Элли по-прежнему не нравилось, что фейри говорит так медленно и почти не дает никакой информации. Что, если он все же враг?

— Как вы называли моего отца? — Элли уже готова была начать интервьюировать подозрительного юношу.

Тот посмотрел на нее почти с насмешкой, словно догадывался о ее подозрениях, и они забавляли его.

— Его зовут Кормак. Как древнего короля людей.

— И как он выглядит?

«Если бы я сама знала! Мне фотографию не демонстрировали! Он может соврать, а я даже не пойму».

Юноша помолчал, представляя перед собой образ.

— Он высокий и сильный, прекрасный воин. Темноволосый и сероглазый. Для человека даже почти красив.

Элли молчала, переваривая такой сомнительный комплимент.

— У него есть шрамы, — юноша, не касаясь, обвел пальцами руки и грудь Элинор, — но у него есть друзья-целители. У него много друзей, но и врагов тоже. Его все знают.

«Скорее всего, это хорошо», — подумала Элли и спросила:

— А Светлый Король? Он тоже знает о моем отце? Он мешает ему искать мою мать? Темную.

— Разумеется, — почти весело ответил фейри, разом отвечая на оба вопроса. — И как мне видится, оба рады этому противостоянию. Я уверен…

Юноша посмотрел на Элли переливающимися зелеными глазами.

— … если бы Король Благого Двора желал вашему отцу смерти, тот был бы уже мертв. Но Королю интересно, сколько человек может помнить любовь. И ваш отец… удивляет его.

Элли ощутила странную гордость за этого мужчину, которого она никогда не видела и, скорее всего, не увидит.

— И отец передал мне через вас это украшение… кулон принадлежал моей маме?

Юноша пожал плечами.

— Так сказал ваш отец. У меня не было повода не доверять ему.

Элли вновь потрогала холодный цветок. Металл так и не нагрелся от контакта с ее кожей.

— Он волшебный?

Юноша слегка нахмурился и бросил на Элли серьезный взгляд.

— Все, что делают фейри, волшебное, для вас, людей.

Несмотря на свою красоту, юноша окончательно разонравился Элинор.

«Он презирает людей… как темный. И меня будто тоже. Почему я ощущаю что-то плохое рядом с ним? Если он пришел сюда, то не боится ни ловушек, ни встречи с Неблагим Двором. Он действительно темный, иначе боялся бы».

— Вы еще увидите моего отца? — спросила Элли. — Можете передать ему…

Бессмертный отрицательно покачал головой и отвернулся. Элли была готова дать ему пощечину, он словно специально выводил ее из себя.

— Мне позволено остаться. Я не хочу возвращаться, — он снова посмотрел прямо на Элинор, и глаза его стали особенно темными, почти болотно-зелеными. — Хочу узнать вас, разговаривать с вами, рассказывать вам об ином мире. Если вы не против…

Элли молчала. Может, она и была бы не против, но, по сложившемуся у нее мнению, юноша был не лучшим рассказчиком. Но невежливой ей быть не хотелось.

— Я готова пообщаться с вами, как-нибудь. Буду благодарна за рассказы и воспоминания об отце.

«Бабушка! Ты очень нужна. Тебя бы он не обманул. А я… боюсь…»

— Как вас зовут? — спросила она, неожиданно поняв, что юноша до сих пор не представился.

— Гавейн…

«Он не может быть злым с таким именем…» — подумала влюбленная в старинные мифы Элли.

Фейри пошел к двери.

— Если позволите, я вас оставлю. Мне бы хотелось узнать здесь все. Я никогда не бывал в мире людей. Здесь много бессмертных… темных?

— Достаточно, — с невольным злорадством ответила Элли. — Одну вы видите перед собой.

Гавейн улыбнулся, и Элли невольно задержала дыхание.

— Я помню. Но мне интересны и остальные.

Он открыл дверь и, не попрощавшись и не обернувшись больше, вышел. Элли снова потрогала подвеску.

Из прострации ее вывел веселый голос Брианны. Подруга вошла в развевающемся зеленом плаще Факультета и с блюдцем. Элли уже знала, что это для нее.

— Что это за красивый от тебя выходил? Что вы здесь делали?

Элли смутилась.

— Он знает моего отца… кажется. И теперь будет жить в школе.

Брианна не скрыла явного удовольствия от таких новостей.

— Очень интересный. Так на меня посмотрел… — она хихикнула. — По глазам видно, что темный.

Элли решительно поднялась.

— Надо найти Агни. Я расскажу подробности, и мне понадобится ее рассудительность. Мне этого не хватает. И твоей интуиции.

Элли хотелось обсудить странного фейри-полукровку, который принес ей украшение. В нем слишком чувствовалось напряжение и тайна. Если все вокруг считали ее саму тьмой, то не был ли и Гавейн таким же?

Кулон уже почти привычно холодил кожу, он так и не нагрелся от человеческого тепла. Элли находила в этом странное удовольствие и совершенно не желала снимать подвеску.

— Мне бы твою удачливость… — пробормотала Брианна.

Глава пятнадцатая. Неизбывность кошмара

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Совесть обычно мучит не тех, кто виноват.

Эрих Мария Ремарк

✧☽◯☾✧Следующие несколько дней✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧

Только готовясь ко сну, Элли вспоминала о небольшом кулоне в виде цветка колокольчика, настолько он оказался приятным и невесомым. Каждый вечер она говорила себе, что нужно найти таинственного полукровку Света и Тьмы — как это вообще возможно? — и выспросить еще какие-нибудь подробности об отце и, быть может, маме… Но очередной день захватывал ее, а память возвращалась ближе к ночи.

«Мало найти маму, — думала Элли, напряженно вглядываясь в темное окно перед сном. — Мало научиться защищаться. Нужно сделать так, чтобы Король навсегда забыл, как нас преследовать. Если узнать его имя… Он испугается. Наверно…»

После разговора с Робином она загорелась мыслью узнать истинное имя Светлейшего Короля, на короткое время это показалось лучшим решением всех проблем — прекратить нескончаемую войну, найти маму… надежда быстро угасла, Элли даже не предполагала, как раскрыть такую тайну и тем более, как это использовать. С Королем нужно было сражаться, но Элли не имела на этот счет никакого плана.

С Робином в библиотеке, как договаривалась, она так и не встретилась. Отвлеклась на новые впечатления, а потом… просто не осталось сил – Элли начали сниться непрекращающиеся кошмары, иногда по несколько за ночь. Это были не полузабытые детские страшилки, которые она посчитала бы сейчас почти наивными. Это было что-то новое — зрелище разрушенных башен и стен, в которых она со слишком натуральным для сновидения ужасом узнавала развалины школы «Хизер Блоссом».

Сон повторялся и повторялся, каждый раз дополняясь новыми подробностями — теперь в развалинах поселились призраки друзей и знакомых. Иногда, уже открывая глаза при пробуждении, Элли продолжала видеть их, сидящими на краю постели с остановившимся взглядом или скользящими вдоль стен и исчезающими в них.

Элли не высыпалась и уже была готова попросить банши из медпункта или даже мастера Джулиана о каком-нибудь зелье. Единственное, что ее сдерживало — подозрение, что снотворное не уберет кошмары, и ей придется находиться в них без надежды хотя бы быстро проснуться.

Но хуже всего было видеть перед собой укоризненный взгляд серых глаз на ускользающем и нечетком лице и слышать далекий, но вполне четкий и различимый голос, зовущий ее.

— Это только мое воображение… — повторяла она шепотом каждый вечер, ложась спать и уже привычно настраивая себя на очередную битву с кошмаром. — Это мое чувство вины…

Какая-то часть ее личности бунтовала против такого обвинения, но другая почти погибала под тяжестью содеянного.

«Я не убивала его. Он просто не может вернуться. Никогда».

И следом, подобно эху:

«Никогда! Это хуже убийства. Теперь мир гибнет без него».

Даже утром, просто вспоминая последний сон, Элинор покрылась испариной от страха.

Она вбежала в комнату, слыша позади шум шагов и окрики, и не обнаружила Брианну. Попыталась запереться, но ключ просто проворачивался в замке. Нажав на ручку, дверь легко можно было открыть.

Элли прижималась к створке, пытаясь разобрать, о чем разговаривают незнакомцы в коридоре. Да, они хотели проникнуть внутрь, они хотели до нее добраться.

Как можно более неслышно Элинор поворачивала ключ в замке снова и снова, и каждый раз дверь оставалась не запертой, а голоса в коридоре глумливо требовали открыть дверь. Элли обмирала от ужаса, представляя, что будет, если незнакомцы поймут — достаточно только слегка толкнуть створку.

Повторяющиеся сны терзали ее почти каждую ночь, иногда исчезая, давая ложное чувство успокоения, но вновь возвращались, неся еще больше подробностей и гнетущего ужаса. Элинор оказалась беспомощна перед ними.

Второй курс. Осеннее равноденствие. Мабон

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

✧☽◯☾✧21 сентября✧☽◯☾✧Мабон✧☽◯☾✧Сад Ритуалов✧☽◯☾✧

Утром нового Шабаша Хранители Факультетов проводили второкурсников в Сад Ритуалов. Волшебное место встретило Элли запахами — терпким ароматом листвы, влажной, уже желтеющей и готовой облетать, и сладких яблок. Волшебные существа провели череду студентов до Круга Мабона и отступили в сторону.

Мастер Баркли уже был там. Он повернулся к ученикам, сжимая в правой руке небольшой жезл с прозрачным камнем, откинул с головы капюшон синего плаща и сказал:

— В этот год делать алтари на Праздники Колеса Года я буду сам. На втором курсе Шабаши будут для всех, на третьем вы будет изучать и создавать атрибутику Шабашей, про четвертый и пятый пока рано говорить. Я просил принести сегодня только жезлы или атамы… остальной магический инструментарий вам пока не понадобится.

Элли выпростала из-под синего плаща руку с длинным деревянным жезлом, пока не очень представляя, что с ним делать. Мастер Персиваль продолжал:

— Жезлы и атамы взаимозаменяемы и могут обозначать как стихию Воздуха, так и стихию Огня. В нашей школе они обозначают Воздух, тогда как Огонь мы обозначаем свечой. Не будет ошибкой, если после окончания учебы вы будете делать наоборот, если вам так ближе. Кому-то клинок и посох кажутся силой и пламенем, но мне они видятся воздухом, потому что звучно рассекают его, — директор отошел от низкого столика с широкой столешницей, накрытой красной тканью, на которой был выложен алтарь Мабона. — Пока встаньте по периметру Круга на равном расстоянии друг от друга.

Элли подошла к выложенной крупными булыжниками окружности, достаточно большой, чтобы плечом к плечу здесь могло стоять человек пятьдесят. Второй курс состоял из двадцати одного человека, так что расположиться можно было достаточно комфортно. Со своего места она попыталась рассмотреть, что лежит на алтаре: пышное перо павлина; голубая восковая свеча, уже зажженная; большая раковина с водой; высокий кубок; блюдо с хлебом и яблоками и крупный малахит. Мастер Баркли продолжил:

— Стихию Огня может обозначать свеча, стихию Воздуха — перо, палочка благовония, музыка ветра и колокольчик или кадильница с травами и маслами. Стихию Земли — любые кристаллы, в том числе и каменная соль. Стихию Воды — чаши с водой, раковины и ракушки. Вы можете размещать стихии по действительным сторонам света или, что удобней — наверху алтаря Воду, внизу — Огонь, слева — Землю и справа — Воздух.

Любой ритуал мы начинаем с Призыва Четвертей и очерчивания энергетических границ круга атамом или жезлом. Имен Четвертей существует множество, и в этот год мы будем именовать их по-разному. Когда вы начнете практиковать сами, сможете выбрать наиболее для себя подходящий. Мы обязательно приглашаем Богиню и Бога в наш круг, воздаем им хвалу и провожаем в конце. Заканчиваем так называемым Ритуалом Пирогов и Эля, хотя приготовленная еда и напиток могут быть любыми, главное — подходящими к конкретному Шабашу. Сегодня это яблоки, лепешки и виноградный сок. Наконец, мы отпускаем Четверти и размыкаем круг.

А теперь я прошу сконцентрировать свою личную энергию, как вы ее ощущаете, на острие атама или жезла и помочь мне создать Круг Силы. Постарайтесь представить и, что важнее, почувствовать, что вы говорите. И повторяйте за мной.

Стражи Башен Востока,

Духи стихии, Силы Воздуха, Духи перемен,

Услышьте мой зов,

Теплые Ветры зову я в свой круг.

Стражи Башен Юга,

Духи Стихии, Силы Огня, Духи страсти,

Услышьте мой зов,

Пламя костра и свет Солнца призываю я в свой круг.

Стражи Башен Запада,

Духи Стихии, Силы Земли, Духи равновесия,

Услышьте мой зов,

Силы Земли зову я в свой круг.

Стражи Башен Севера,

Духи Стихии, Силы Воды, Духи интуиции,

Услышьте мой зов,

Силы океанов зову я в свой круг.

Круг поставлен меж мирами,

Во имя четырех Стихий, с их помощью и защитой,

Что наверху, то и внизу,

Что на Небесах, то и на Земле.

Круг поставлен и скреплен.

Да будет так, и так есть.

Мастер Персиваль сделал секундную паузу и негромко продолжил:

— Теперь я прошу каждого из вас увидеть внутренним зрением, как Лорд и Леди вступают в Круг, как вы себе их представляете. Поднимите жезл или атам над головой и повторяйте…

Я чту Тебя, Осенняя Королева, и Твоего супруга, Бога Урожая.

Колесо еще раз повернулось, и начинается смена сезонов.

Равноденствие наступило, и пришло время для размышлений.

Все объединяется здесь и сейчас в этом священном пространстве.

И я чувствую перемены, когда я перехожу из одного сезона в другой.

Второй урожай был собран, и время отдыха заслужено.

Иди сейчас, Мать моя, и усни.

Иди сейчас, Отец мой, и будь готов к возрождению.

Я буду здесь, чтобы приветствовать Вас по возвращении.

С вытянутыми руками опустите голову и закройте глаза. Попытайтесь увидеть то, что вы только что сказали. Когда будете готовы, откройте глаза и опустите руки.

Элли повиновалась. За опущенными веками она действительно видела прекрасную женщину в алом наряде и короне, увитой плющом и рядом с ней могучего мужчину с рогами оленя. Она позволила себе созерцать их, а когда вновь открыла глаза, мастер Персиваль еще медлил, ожидая остальных. Затем он взял с алтаря яблоко и небольшой нож с тонким лезвием и продолжил:

— Взгляните сюда, — директор разрезал яблоко поперек и показал его внутренний узор. — Обычные люди никогда не режут так яблоки, но мы можем видеть… звезду в круге, символ истинной магии и пяти Стихий в единстве. Пятой будет Дух и сама ведьма.

Он быстро разрезал все яблоки и передал каждому ученику по половине. Элли смотрела на свой фрукт. Дома она уже резала яблоки таким образом, повинуясь интуитивному озарению, и каждый раз заново удивлялась открывшейся ей пятилучевой звезде. Мастер Персиваль продолжал:

Когда Колесо поворачивается,

Времена года проходят,

И год уступает дорогу следующему,

Лорд и Леди, наделите меня мудростью,

Чтобы я не забыл/а —

У каждого начала есть конец

И каждый конец — это новое начало.

Теперь у вас есть время, чтобы съесть яблоко. Постарайтесь вместе с семечками… они полезные, и вообще… у ведьм так принято.

Элли откусила. Яблоко было рассыпчатым и сладким.

После ещё одной небольшой паузы мастер Персиваль продолжил говорить, а все прочие повторять за ним:

Дни становятся холоднее, а ночи длятся дольше,

Могу ли я вспоминать ушедшее лето?

Солнечный свет угасает, и я зажигаю огонь,

Пусть воспоминания согреют мою душу.

В сезон тяжелой работы

Я слышу голос матери, зовущий меня.

Пока я отдыхаю,

Она усыпит меня песнями сна,

И я буду спать на ее груди.

Я вспоминаю о лете, но не забываю,

Что наступают холодные месяцы.

Я чту Богиню как символ Природы,

Храня ее в моем доме и сердце,

Чтобы я мог/ла увидеть перемены и остановиться,

Размышляя о древних тайнах.

Так она приводит меня к лучшему пониманию

Себя и других, и всему, что есть Жизнь.

Мастер Персиваль разломил лепешку на несколько частей, оставив себе небольшой кусок, и раздал каждому по ломтю. Потом взял с алтаря кубок, первым отпил и передал Дениз. Элли узнала ее по зеленому плащу, а когда очередь дошла до нее самой, положила свою часть хлеба в рот, запила виноградным соком и передала кубок дальше.

Когда кубок вновь вернулся к директору, тот приступил к окончанию ритуала:

О, великие Бог и Богиня!

Благодарю за то, что были со мной.

Уходите, если надо, оставайтесь, если хотите.

Здравствуйте, прощайте и здравствуйте снова.

Идите с миром, Стражи Башен Востока,

Идите с миром, Стражи Башен Юга,

Идите с миром, Стражи Башен Запада,

Идите с миром, Стражи Башен Севера,

Возвращайтесь туда, откуда вы прибыли,

С моим благословением,

С моей благодарностью,

Мы радостно встретились, и радостно прощаемся.

Круг закрыт, но граница не разрушена.

Да будет так.

Мастер Персиваль подошел к алтарю и пальцами загасил голубую свечу. Элли уже слышала, что задувать ритуальные свечи нельзя: это оскорбительно для незримо присутствующих Сил.

— Дениз, Констанс и Дебора, останьтесь и помогите мне убрать алтарь… — мужчина повернулся к безмолвно наблюдающим за ритуалом Хранителям. — Проводите остальных, нас можно не ждать. Блессед Мабон! Благословенного Мабона!

Элли шла вслед за другими к выходу и едва заметно улыбалась.

Глава шестнадцатая. Вредность и вредности

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Люди презирают месть и желают справедливости, часто не замечая, что вторая часто последствие первой.

Рианнон Илларионова

Я не хочу, чтобы люди были очень приятными,

так как это избавляет меня от необходимости их любить.

Джейн Остин

✧☽◯☾✧После уроков✧☽◯☾✧Коридоры школы✧☽◯☾✧

Выйдя с последнего на сегодня урока у мастера Ланди, Элинор, Агни и Бри неспешно пошли рядом, позволяя прочим однокурсникам обгонять их.

— Я хочу отпроситься у мастера Персиваля и съездить в Дублин, — сказала Элли. — Этот адрес на карточке… он ведь подсказка. И что-то значит.

— С Лэнгдоном надо договориться, — авторитетно заявила Агни. — Он отвезет. Мне он нравится, серьезный такой, ответственный.

— А мне, что хорошенький, — рассмеялась Бри.

Элли тоже захихикала.

— А мне тогда… что он фейри, — она осеклась. — Это… так непривычно, что я… тоже.

Агнесс ободряюще взяла ее за руку.

— Ты освоишься. И мы поможем. Правда ведь, Брианна?

Бри кивнула.

— Проводить тебя? — заботливо спросила она у Элли.

Элинор покачала головой.

— Что я, кабинет мастера Баркли не найду?

— Ой, а можно?.. — Бри умоляюще сжала ладони, — … если разрешит, купишь мне кое-что в магазине? Я деньги дам.

Элинор милостиво кивнула. Для подруги было не жаль потратить и немного из своей стипендии. На одной из развилок коридора они разошлись в разные стороны, и Элли направилась в сторону кабинета директора.

Снова повернув в очередной коридор, она натолкнулась на кого-то… чьи-то руки схватили ее, но почти в тот же миг выпустили. Перед ней стоял тот самый полный загадок Гавейн. Фейри никак не изменился со времени их прошлой встречи. Он окинул Элинор меланхоличным взглядом и слегка склонил голову в приветствии.

— Добрый день… — Элли была почти рада встрече.

Гавейн промолчал, никак не выражая чувств. Он замер посреди коридора со сложенными на груди руками, словно прикрывая свой медальон.

— Я хочу еще поговорить с тобой… — Элли ощущала себя странно под его холодным взглядом, словно должна была за что-то извиняться.

— Ты так бежала. Явно куда-то спешила, — почти процедил сквозь зубы «невозможный» полукровка, не меняя позы. — Вот и иди туда.

Элли попыталась невозмутимо рассмеяться, скрывая смущение от своей неуклюжести.

— Вовсе нет. Я бежала… В общем-то, никуда. Время у меня есть.

Гавейн слегка улыбнулся, но без явной доброжелательности.

— Но ты не спросила, есть ли время у меня. Или желание разговаривать.

Элли опешила, не понимая, чем заслужила такую грубость. Любого другого она моментально бы выбросила из головы и начала игнорировать, но этот бессмертный знал ее отца. Его она готова была извинить.

— Тебе здесь не нравится? — уточнила Элинор. — С кем ты общался?

Гавейн презрительно пожал плечами и опустил руки. Его медальон притягивал внимание. Элли почти неосознанно потрогала подвеску, спрятанную сейчас под одеждой. Фейри неожиданно улыбнулся.

— Как ты спишь?

— Нормально… — протянула Элинор, не желая расстраивать бессмертного упоминанием участившихся в последнее время реалистичных кошмаров.

Элинор осознала, что довольно длительное время молчит, а фейри, так же безмолвно, наблюдает за ней. Она снова смутилась.

— Мой… друг захочет познакомиться с тобой, — сказала она примирительно, размышляя, говорить ли этому бессмертному, что в Грэме течет кровь Короля Благого Двора. — Можно я расскажу ему о тебе?

— Думаю, не стоит, — голос Гавейна прозвучал мягко, но достаточно решительно. — Я привык к одиночеству. И к тому, что меня отвергают оба народа, и светлый, и темный.

«Он хочет, чтобы его пожалели?» — подумала Элли.

— Мой друг тебя не отвергнет.

— Я не хочу! — теперь голос фейри стал резким, почти сердитым.

Элли, со свойственной ей мнительностью, решила, что обидела бессмертного, хоть и не понимала чем. Она уже была готова уйти, но еще надеялась разговорить Гавейна.

— Может быть, мы встретимся позже, когда ты сам захочешь, и поговорим? Я бы хотела больше узнать о моем отце…

По лицу Гавейна пробежала тень. Он посмотрел Элли прямо в глаза.

— Твой отец в большой опасности… — не обращая внимания на то, что Элинор судорожно вздохнула, он закончил: — Король Благого Двора очень умен и… могуществен. Если твой отец станет пленником… спасти его не получится.

— Но ведь ты знаешь… где сейчас мой отец? — спросила Элли, чувствуя, что от бессилия что-то изменить подкашиваются ноги.

Гавейн молчал, словно напряженно думал о чем-то. По губам его скользила странная улыбка.

— Я подумаю, что можно сделать. Но для этого ты не должна мне мешать. Если я сам захочу… когда мне будет, что сказать, я приду к тебе.

— Сегодня? — уточнила Элинор.

Так же медленно фейри покачал головой.

— Нет. И не завтра. Нескоро. Мне нравится быть одному.

«Поэтому его никто не видел и не знает? — уже с неудовольствием подумала Элли. — Даже Робин. Который знает вообще всех!»

Гавейн смотрел на Элли изучающим взглядом исследователя. Теперь он казался Элли уже не таким милым и несчастным отверженным, как поначалу. Фейри неожиданно стал почти страшным, как те незнакомцы из сегодняшнего сна. Элли немного отступила.

«Грэм!» — позвала она мысленно.

Подвеска, переданная отцом, стала совсем ледяной и ощутимо обожгла кожу. Впервые за все время Элли захотелось снять ее. Темноволосый фейри медленно, будто нехотя, протянул руку и погладил ее по волосам, едва касаясь. Глаза его снова поменяли цвет от темно-зеленого до почти мятного. Гавейн сжал свой медальон.

— Не бойся меня.

Элли отрицательно покачала головой, показывая, что не боится, но совсем не была в этом уверена.

— Мы увидимся, — ободряюще сказал полукровка. — Не буду обещать… я действительно найду тебя сам. Прости, если показался грубым, мне сложно привыкнуть к новому месту и новым лицам. Мне нужно время. Я не привык доверять.

Под его взглядом Элли ощутила, что действительно готова все ему простить. Она больше не произнесла ни слова, наблюдая, как Гавейн быстро исчезает за поворотом.

«Он знал моего настоящего отца. А есть еще мама! Родная! Я просто обязана разгадать все секреты и найти их. Они ведь меня любят?»

Последняя мысль прозвучала в голове с робкой надеждой, но и страхом. Любви Элинор не знала. Те люди, которые растили ее с пяти лет, постепенно стирались из памяти, Элли и лиц их уже не могла вспомнить. Вспоминают ли о ней или радуются, что отделались? Элинор поняла, что испытывает не только обиду, но и зарождающийся гнев. Это было непривычно. Что бы она могла сказать им?

«Я вас тоже не люблю. Вы отнимали у меня намного больше, чем давали. Мне не за что быть благодарной», — голос внутри был слабый и жалобный, но он существовал и, наконец, позволил себе высказаться.

— Я ведьма, — произнесла она вслух, — я фейри. Я темная.

И все равно прозвучало это как попытка себя уговорить. Значение слов пока ускользало, было чужеродным, но притягательным.

«Надо почаще напоминать себе, кто я есть. Глупости! Мало говорить об этом. Надо жить как ведьма и темная фейри. Знать бы еще, как это?»

Элли накинула на голову капюшон синего плаща. Прятать лицо казалось романтичным и чем-то книжным. Прогуливаясь по особняку, а потом и парку, можно было вообразить себя героиней старинного романа. Своего собственного приключения.

Кабинет директора оказался заперт. Элинор постучала несколько раз, прислушиваясь к звукам за створкой, но все было тихо. Вздохнув, она отступила.

«Придется идти в его комнату, — отступать она не собиралась. — В Южную Башню. Если его и там нет, отпрошусь у мистрис Катрионы».

Мастер Баркли, к сожалению, ассоциировался у нее не только с предупредительной заботой и желанием помочь в любое время дня и ночи, но и со своими родственницами.

«Может, он приемный? — промелькнула у нее странноватая идея, и Элли даже фыркнула себе под нос. — Или бывают в одной семье несколько гадюк и один… скажем, кролик?»

Размышлять о тайнах семейства Баркли и примкнувшей к нему Райли оказалось неожиданно приятно. Интересно, брат мастера Персиваля какой? А младшая сестра?

Медленно поднимаясь по лестнице Южной Башни, Элинор услышала, что ее кто-то преследует, и напряженно оглянулась. Вовсе не маньяк из подворотни, но, кажется, ненамного лучше — Дебора Баркли. Элли поняла, что в плаще с капюшоном ее пока не узнаю́т, но это не надолго. Она откинула капюшон и только сейчас, опомнившись от спешки, поняла, что не знает, где комната мастера Персиваля. Племянница директора остановилась у одной из дверей в начале коридора.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Дебора довольно доброжелательно.

Элли удивилась.

«Может быть, я их просто плохо знаю?» — подумала она, кивком отвечая на приветствие.

Она припомнила слова Брианны, что с младшей Баркли, Дениз, когда она без сестер, даже можно общаться. Но все же больше всего не повезло Грэму и Агни, которым досталась самая невыносимая из этой троицы — Констанс.

— На отработку пришла? — так же мило спросила Дебби, мгновенно лишая Элинор желания узнавать ее лучше.

Элли вспыхнула. Училась она хорошо, и Деборе это было прекрасно известно.

— Хочу отпроситься в город, — сухо пояснила Элли, внутренне желая рявкнуть, что это не ее, Деборы, дело.

По крайней мере, она уже не дрожала от ужаса и не мямлила что-то невразумительное, как в те моменты, когда на нее орал тот, кого она считала отцом, преследуя за какую-то выдуманную им самим провинность.

— Подожди! — Дебора посмотрела на Элли с воодушевлением. — Ты же можешь проходить Вуаль Фейри!

— Да, — напряженно ответила Элинор, пока не понимая, к чему та клонит.

— Купишь нам с девчонками кое-что?

Элли ужасно захотелось резко отказать. Выполнить просьбу было несложно, но оказывать услугу именно этой троице отчаянно не хотелось. Но разговаривала Дебора вполне вежливо и повода для ответной резкости не давала.

— Что именно? — спросила Элли и поняла, что этим уточнением уже почти дала согласие.

— Тест на беременность, — задумчиво пробормотала Дебора, и Элли ощутила, как противно загорелись щеки.

— Забудь, — Дебора взяла Элли под руку, уводя дальше по коридору. — Каких-нибудь вулгарских вкусняшек из супермаркета, то, что здесь не достать. Мы иногда просим фейри, но… — Дебора оглядела Элли, отчего-то поправляя ей завязки на плаще, — не всех можно отправить в магазин. А ты… выглядишь как человек.

— Премного благодарна, — язвительно отрезала Элли, припоминая, что сестры Баркли действительно постоянно таскаются повсюду с мальчишками, то с Грегом Оуэном, то с братьями МакГиллами. И снова ощутила неловкость.

Хитрый взгляд Деборы напомнил Элли магистра. Ренар тоже дотрагивался до нее слишком по-хозяйски, незаметно проламывая личное пространство. Это стало неожиданностью, но Элли поняла: магистр был предпочтительнее старшей Баркли.

— Давай деньги, — сдалась Элли, отступая от цепких пальцев Деборы.

— Сейчас попрошу, — голос у той был ласковый, но Элли готова была во всем видеть подвох.

Мастер Персиваль на стук открыл почти мгновенно. Оглядев обеих девушек, он вопросительно остановил взгляд на Элли.

— Можно мне поехать в Дублин? — спросила она, делая положенный книксен.

— К бабушке? — уточнил директор, запуская племянницу в комнату.

— Нет, по одному адресу, — немного растерянно ответила Элли, понимая, что до сих пор не знает, где живет неуловимая родственница. — Я нашла карточку в тайнике.

— И какой был шифр? — с неподдельным интересом спросил директор.

— Мой день рождения.

— Как просто и гениально! — мастер Баркли снова окинул Элли взглядом. — Только вам нужно переодеться. В школьных плащах выезжать запрещено.

Элли послушно кивнула, думая, что все равно нужно вернуться в комнату к Брианне.

— Где комната шофера, знаете? — уточнил директор.

Элли по-прежнему молча помотала головой.

— Тогда собирайтесь, я сам его предупрежу. Встретитесь у ворот.

Мастер Персиваль пошел по коридору и свернул за угол. Элинор с удивлением проследила за ним взглядом. Башня оказалась больше, чем она предполагала.

«Нужно позже исследовать тот закоулок», — подумала Элли.

Дверь комнаты мастера Персиваля снова приоткрылась, и Дебора протянула несколько бумажек.

— Только побольше и разного, — попросила она.

«Наберу вам чипсов, толстейте», — мстительно подумала Элли.

Глава семнадцатая. Опасный разговор

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Смелость растет с опасностью: чем тяжелее приходится, тем больше сил.

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер

✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧Ворота школы✧☽◯☾✧Дорога✧☽◯☾✧Дублин✧☽◯☾✧

Когда Элинор вернулась в комнату, Брианна первым делом подала ей список покупок. Элли быстро пробежала его глазами и не нашла ничего особенного — все это было можно найти в любом маркете.

— Теперь до ужина будешь голодная?! — расстроилась Бри.

— Ты такая заботливая, — невольно умилилась Элли, но задумалась:

— Я все равно зайду за… — признаваться, что служишь на посылках у родственниц директора не хотелось. — Я зайду по адресу на карточке и все разузнаю, — закончила она и добавила: — И куплю поесть.

Брианна счастливо улыбнулась.

— Жаль, что я не могу, — протянула она, поглядывая за окно.

Элли переоделась, почти не представляя, куда она поедет, и надеясь только на шофера.

Мысль, что фейри знает Дублин лучше, чем она, показалась забавной. Брианна вновь пришла на помощь. Наблюдая, как Элли застегивает пуговицы светлого форменного пальто, она протянула ей тонкую пачку евро.

Элинор бумажки напомнили про бабушку. Та, вместо того чтобы решать судьбы мира, которые все равно неисчерпаемы, могла бы передать родной внучке немного наличности.

Лэнгдон предупредительно ждал ее у ворот, уже раскрытых привратником. Ганконер стоял без фуражки, слабый ветер слегка перебирал его светлые волосы, обнажая острые эльфийские уши. Дождавшись, пока Элли приблизится, он слегка поклонился и раскрыл перед ней дверь. Элинор забралась в тепло, вдохнула полузабытый аромат салона — сандал и шипр — и откинулась на спинку сиденья.

Двухчасовой путь в столицу пролетел почти незаметно, Элли наблюдала в окно за скользящим осенним пейзажем, уже не удивляясь его пустынности. Магия фейрийского тумана надежно хранила дорогу в школу, уводя вулгарский транспорт на другие автострады.

Когда черный автомобиль школы мягко понесся по дорогам Дублина, Элли позволила себе отвлечь фейри:

— Мне нужно по этому адресу… Вы знаете, что там? — она показала ему найденную в тайнике карточку.

Тот посмотрел и кивнул.

— Это магазин, где можно купить что-то необычное.

— Прекрасно! — облегченно воскликнула Элли. — Но сначала в обычный.

В маркете она купила предметы из списка и заказанные вкусности, которых не достать в школе. Лэнгдон терпеливо ждал у автомобиля, оглядываясь вокруг и тоже нескрываемо наслаждаясь переменой места.

Уже вернувшись в машину, Элли вспомнила Грэма.

— Я бы хотела купить что-то в подарок моему другу, мастеру Драммонду, — сказала она.

Лэнгдон обернулся. Его светлые глаза заволокла тьма, тонкие, изящные ноздри гневно раздувались и дрожали.

— Он для вас не друг! — выпалил ганконер. — От него сто́ит держаться подальше.

— Но… почему? — недоумевающе воскликнула Элли. — Я правда не понимаю. Вражда — это же условность.

— Нет! — Лэнгдон отвернулся и завел мотор, потом снова повернулся к Элинор. — Представьте, что каждая клеточка вашего тела кровоточит и содрогается от боли. Вот что такое свет.

Элли пристыженно замолчала, но вскоре вновь подала голос:

— Мне не больно, когда Грэм рядом.

— Вы наполовину человек, — ответил шофер, — и вы не чувствуете себя фейри, ведь так?

— Да, — признала Элли. — Не могу привыкнуть и понять.

Лэнгдон резко свернул на узкую улочку.

— Вы должны. Это ваш долг перед другими.

Элли молчала. Прекрасно мечтать о том, чтобы стать волшебным существом, но признать факт, почувствовать и действительно быть им — это пока ощущалось за гранью понимания.

— Почему долг? — спросила она, лишь бы не молчать.

Светловолосый ганконер качнул головой.

— Не могу сказать. На вас зарок, — последние слова он произнес, будто у него разом заболели все зубы.

— Значит, вы всегда почувствуете светлого? — уточнила Элли, надеясь, что Лэнгдон все же продолжит неприятный для него разговор.

Шофер молча кивнул, не отводя глаз от дороги.

— Есть магия, которая скрывает суть, но ею владеют немногие, — ответил он. — Это магия талисманов, она нестабильна и опасна.

Элли ощутила, как морозная волна страха спустилась по позвоночнику, оставляя после себя гусиную кожу.

— Вы видели фейри, который называет себя Гавейн? — спросила она.

Лэнгдон вновь отрицательно качнул головой.

— Нет, я не видел. Фейри умеют таиться в тенях. Вы спрашивали про адрес на карточке, мистрис. Мы приехали, — он развернулся к парковке и остановился.

Элли с любопытством посмотрела в окно, но не увидела ничего примечательного. Она зашарила пальцами по двери, но Лэнгдон уже распахивал ее для Элли, приглашая выйти.

«Интересно, кто обучал этого фейри вождению и манерам?» — подумала Элинор, но расспрашивать не стала. Лэнгдон уже рассказал сегодня достаточно.

Ганконер вытянул руку, показывая Элли неприметный одноэтажный дом без вывески. Зажатый с двух сторон более новыми и яркими зданиями, он казался пристройкой к ним. Шагнув на тротуар, фейри уверенно пошел вперед. Приглядевшись, Элли заметила узкую темную дверь и поспешила вслед за Лэнгдоном.

Глава восемнадцатая. Магазин, которого не может быть

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

И вот-вот, ей казалось, она проникает тайну…

Толстой Л. Н., Война и мир

✧☽◯☾✧Волшебный магазин✧☽◯☾✧

Колокольчик слабо звякнул, когда они вошли в сумрачное, скудно освещенное помещение. Элинор восхищенно завертела головой, рассматривая все. Она словно оказалась в детском фильме про магическую лавку сокровищ, в которую случайно попадает главный герой. Здесь не было стен и, кажется, даже потолка. Все оказалось заставлено и завешано полками, стеллажами, шкафами с предметами, одно другого необычней. Часть товаров была свалена в кучу прямо в углах. Но самым странным здесь был торговец — высокий и худой мужчина с длинными седыми волосами. Элли слегка отшатнулась, встретившись с ним взглядом — глаза хозяина магазина были миндалевидные и черные, лишенные белков.

Продавец поклонился:

— Мне так приятно, что вы пришли именно сейчас, — сказал он скрежещущим голосом. — До конца года меня сменят.

— Кто? — дрожа, спросила Элли.

— Следующий, — загадочно ответил мужчина и представился. — Меня зовут Жоффрей.

— Элинор…

— Я догадался, кто вы, — мужчина скользнул взглядом по шоферу. — А что изволит ганконер? Новую трубку или флейту? Камзол или шляпу с пером?

— Все, что захочет мистрис, — ответил Лэнгдон, снимая фуражку.

Элли продолжала осматриваться, переходя от одного стеллажа к другому. Многие вещи она хотела бы потрогать, но они казались и опасными, и ветхими.

«Надеюсь, здесь не все проклято», — подумала она, разглядывая груду копий в одном из углов и стоя́щую впритык к ним греческую амфору.

— Что-нибудь конкретное? — галантно уточнил Жоффрей.

Элли подавила хулиганское желание ответить «Магвая, пожалуйста» и показала торговцу карточку с адресом.

— У вас есть что-то для меня? — спросила она. — Это ведь послание моего отца?

Седой торговец кивнул, прикрыв глаза.

— От него, для вас и ваших друзей. Думайте о каждом из них. Я почувствую.

Элли попыталась представить себе весело смеющуюся Брианну. Внимательную и сосредоточенную Агнесс. И Грэма, само совершенство. Жоффрей шумно вдыхал, словно принюхиваясь к ее мыслям. Потом скрылся за темной мятой занавеской. Некоторое время Элли переминалась с ноги на ногу, поглядывая на невозмутимого Лэнгдона. Хозяин магазина вернулся, неся несколько предметов. Элли с интересом взглянула на них, когда Жоффрей выложил подарки на прилавок.

Зеркало, мутноватое и серебряное, в оправе из кристаллов горного хрусталя, толстая темная книга, фарфоровая кукла в бальном платье и квадратная плоская деревянная коробка с кельтским орнаментом.

— Зеркало для прекрасной, фидхелл для мудрой, кукла для тебя, а книга для той светлой мерзости, о которой думать неприлично, — сказал Жоффрей, оглядывая Элли блестящими темными глазами.

— Грэм не мерзость, — ответила Элинор, доставая кошелек и прикидывая, хватит ли у нее денег на все эти явно недешевые вещи. — Сколько?

— А сколько есть? — спросил торговец, не дожидаясь ответа и выхватывая из рук Элли кошелек и отдельные бумажки. — Будем считать, что в расчете. Все равно скоро ухожу.

Он принялся ловко запаковывать подарки в шелестящую бумагу.

— Было очень приятно вас повидать вас перед… — он осекся, — перед моей отправкой. Я ухожу в Аннвин. [Потусторонний мир, правителем которого является Гвин ап-Нудд. Находится в Стране Вечного Лета. Прим. автора] Внимательно изучите эти подарки, все это подбирал ваш незабвенный батюшка, и каждый год подобные мне передавали друг другу весть, что вы обязательно придете. Когда-нибудь. Это честь, что вы явились в мою смену.

Элли смотрела на торговца с недоумением. Тот едва заметно пожал плечами и передал свертки Лэнгдону.

— Нам пора, мистрис Элинор, — сказал тот, направляясь к двери. — Не стоит тут задерживаться, мало ли кто может нагрянуть.

Прозвучало это настораживающе, и Элли поспешила вслед за шофером.

— Обидно, что больше не увидимся, — с сожалением сказал Жоффрей, когда за Элли и ганконером захлопнулась дверь.

— Это кто? — спросила Элли, когда они уже уселись в автомобиль, а все покупки были размещены на заднем сидении.

— Анку, — коротко ответил Лэнгдон, выезжая с парковки и разворачиваясь.

Элли вздрогнула. На это ее познаний мифологии хватало.

— Они бывают? То есть… — она замолчала.

— Как вы и я, — невозмутимо ответил шофер.

«Как будто он что-то знал обо мне, но молчал», — подумала Элли про Жоффрея.

✧☽◯☾✧Два часа спустя✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧

Вернувшись в школу, Элли первым делом отнесла пакет с шоколадом и чипсами в комнату Дениз и Констанс. Те не удивились, видимо, были предупреждены Деборой и даже поблагодарили. Назад Элли летела, предвкушая, как сейчас отдаст друзьям такие необычные, по-настоящему волшебные подарки. Поэтому, раньше, чем пойти в свою комнату, она зашла за Агни, а потом, вместе с ней, и за Грэмом.

Распахнув дверь комнаты, Грэм несколько минут безмолвно слушал сбивчивое приглашение Элли, пока наконец она не смутилась окончательно и не замолчала.

— Я пойду, — сказал он спокойно, беря Элли за руку и оттесняя плечом Агнес.

Увидев на пороге не одну вернувшуюся Элли, Брианна не удивилась. Теперь, когда все собрались вместе, Элинор, чувствуя себя феей-дарительницей, достала из пакетов подарочные свертки, вспоминая по их размерам и форме, что кому.

Бри запищала:

— Ой, это все на мою стипендию? Хватило?

Элли захихикала.

— Думаю, здесь все старинное и бесценное, — ответила она многозначительно. — Но у меня забрали все до последней монетки, и твое, и мое. Хорошо, что я в обычный магазин сперва зашла.

Агнесс с исследовательским интересом осмотрела коробку с фидхелл и тут же ее открыла.

— А… как в это играть? — растерянно моргнула она.

Брианна тут же сунула нос, рассматривая деревянное поле в клетку и резной орнамент по бокам. На помощь пришла сама Элли.

— Насколько я помню, эта игра упоминается в «Мабиногионе», — в этот момент она готова была проскакать по всей комнате от радости, что не зря штудировала полжизни кельтские мифы. — В «Сватовстве к Этайн», например.

— В «Виде́нии Фингена» шашки упоминаются среди сокровищ, — дополнил Грэм.

— Именно эти? — Брианна потрогала гладкую полировку игрового поля.

— Думаю, нет, — усмехнулся Грэм, — другие. Но знание подобных игр, имитирующих военную стратегию, в Средние века входило в семь рыцарских добродетелей.

Он положил доску на кровать, присел рядом на корточки и быстро расставил по игровому полю фишки-кабошоны из прозрачного белого и зеленого стекла. Девушки замерли за спиной Грэма полукругом.

— В центре, в Таре — Король, — пояснил Грэм, ставя на это место белый матовый камень. — Эта клетка еще называется «трон». Зеленые фишки — это войско. А прозрачные, расставленные по четырем сторонам, символизируют исторические области Ирландии — Ольстер, Лейнстер, Мюнстер и Коннахт.

Первыми ходят атакующие. Можно ходить по горизонтали и по вертикали на любое количество клеток, но «перепрыгивать» через фишки нельзя, ни через свои, ни через чужие. По диагонали ходить нельзя. Проще говоря, фишки ходят, как ладья в шахматах.

Если фишка противника оказалась между двумя моими, — Грэм продемонстрировал, — то центральная убирается с поля. Цели игры — захватить короля, но для этого он должен быть окружен с четырех сторон фишками противника.

Грэм перемешал фишки легким движением и поднялся.

— Нюансов и правил много, лучше все изучать в процессе, — он повернулся к Элли, которая уже теребила его рукав.

Приняв от Элинор книгу мифов, Грэм бережно ее перелистал, подолгу задерживаясь на страницах с рисунками.

— Удивительно древняя, — благоговейно прошептал он. — Где только достала…

— Так… у последнего покойника, — беспечно ответила Элинор, наслаждаясь произведенным эффектом. И потом, едва сдерживая довольный смех, рассказала про поездку в Дублин и встречу с анку.

— Дашь потом полистать, — сказал она, и Грэм кивнул. — Вдруг я что-то пропустила в «Мабиногионе».

«Интересно, что бы я подумала о само́й себе, если бы вдруг пофантазировала о таком пару лет назад?» — сказала она себе.

На долю секунды в памяти Элли всплыло полузабытое лицо женщины — тревожное и унылое. Женщины, которую она когда-то считала своей матерью.

«Не кричи! Хорошие дети так себя не ведут. Не плачь. Не смейся. Молчи», — детство Элли было полно запретов и ограничений.

Получив от Элли старинное зеркало, Брианна беззвучно замерла, не сводя взгляда со своего отражения.

— Это просто чудо какое-то! — воскликнула она, на ощупь хватая и сжимая Элинор за руку, разглядывая свое лицо в мутноватом полированном серебре.

Она перевернула зеркало, рассматривая оправу:

— Яблоки…

По краям зеркала шел выпуклый барельеф из переплетенных веток и листьев, которые сходились в центре к трем крупным плодам.

— Очень красиво… — прошептала Бри.

Агни тем временем трясла коробку от фидхел, смахнув фишки на кровать.

— Эй! Там гремит что-то…

Агнесс присела на постель, осматривая края коробки и пытаясь подцепить ногтями. Грэм подошел ближе, протягивая руки, но Агни окинула его суровым взглядом.

— Сломаешь еще, я сама.

Она все-таки зацепила малозаметную щель, и коробка раскрыла потайной отдел. На пол звонко упал небольшой ключ.

Элли схватила его первой, проводя пальцами по шероховатому стержню, поднесла к глазам и присмотрелась.

— Здесь орнамент… — она вновь провела пальцем. — Это же просто украшение?

Она перевела взгляд на друзей.

— Или не просто?

Вопрос остался без ответа. Ключ явно был сделан непрофессионалом — шероховатый, с металлическими зазубринами, точно создатель спешил. Элли присела рядом с Агни, положив ключ рядом с куклой, бездумно рассматривая игрушку.

Куклами она никогда не интересовалась, предпочитая им книги, кино и образовательные передачи по ТВ. Но эта игрушка казалась особенной — похоже, ручной работы, она напоминала коллекционную. Золотоволосая и голубоглазая — Элли даже выдохнула, поняв, что кукла не изображает ее саму, — в розовом бальном платье и сумочкой в тонкой руке.

— Можно я посмотрю? — спросила Бри, уже давно увивающаяся вокруг, и, когда Элли кивнула, схватила игрушку, почти сразу начав восхищенно пищать:

— Ой! У нее волосы натуральные! Шарнирная, все двигается, даже пальчики!

Агни негромко фыркнула, собирая с покрывала фишки фидхелл, Грэм закатил глаза, продолжая перелистывать книгу и делая вид, что полностью погружен в рассматривание гравюрных иллюстраций.

— А это что? — воскликнула Брианна.

Все подняли головы. Бри держала в руке сложенный лист бумаги.

— У нее в сумочке был… — пролепетала она.

Агни подскочила и выхватила записку у подруги.

— А ты пошарилась, — сказала она, впрочем, безо всякого осуждения и развернула бумажку. Грэм и Бри тоже подошли ближе к кровати Элли, чтобы видеть получше.

Это была цепочка латинских букв, полностью лишенная смысла.

— Ох ты ж! — воскликнула Агнесс, — Шифр какой-то? В шифрах МакГиллы хорошо разбираются.

«Надо же! Я и не знала об их талантах!» — подумала Элли.

— Будем надеяться, что его можно разгадать, — протянула она, склоняясь к плечу Агнесс. — Ничего больше не написано?

Агни перевернула лист — там шла небольшая приписка на английском: «Возле кабинета мифологии».

— Где? — переспросила Элли у невидимого автора послания, — Но у нас нет такого предмета. А жаль!

— Наверно, когда твой отец учился здесь, он был, — пояснил Грэм. — А потом учитель или был оправдан Орденом, или, что вероятней, умер от старости, и преподавать прекратили.

— А нового назначить? — Элли непонимающе посмотрела на друзей.

— Так сюда присылают только тех, кто виновен перед Орденом, — ответила Брианна и понизила голос почти до горестного шепота: — Или их детей.

— Или сирот, как я, — голос Агни, напротив, прозвучал оптимистично.

— Или небогатых, как Дейдра Грайне, — отозвался Грэм.

— Я поняла, — немного пристыженно пробормотала Элли. — И вроде меня… заучек с тайнами.

Она вздернула подбородок.

— А другие учителя здесь за что? Я понимаю, что нельзя так просто пойти и спросить, но… ведь не скроешь.

— Мастер Персиваль изучает школу по заданию Ордена, он не виновен, поэтому и главный здесь, — ответила Агнесс. — А вот другие… я не знаю.

— Мистрис Катриона и мистрис Каландра повздорили с позапрошлым магистром — Брюсом, — ответил Грэм. — Вроде мистрис Хили раскритиковала того, и ее отправили сюда. А мистрис Миднайт пыталась ее защитить и… ее тоже, через пару месяцев.

— Ясно, что мастер Персиваль не мог остаться один, — понимающе сказала на это Элли, взглянув на Бри и Агни. — Я бы тоже по вам скучала, а ведь мы пока не посвящены по-настоящему.

Бри наконец тоже села.

— Мастер Ланди… единственный, кто не голосовал на арест твоего отца, Грэм, — пробормотала она. — Я хожу на факультативы… кулинарии и ароматических масел, вот и…

Грэм удивленно вскинул брови.

— Не знал, — сказал он просто.

Про мистрис Бейли и мистрис ФитцУолтер никому известно не было. Агнесс серьезно взглянула на Элли.

— Мастер Баркли изучает школу, — сказала она. — У него есть записи, карты, дневники. Он точно должен знать, где это место.

Агни мотнула подбородком на листочек.

— Я поговорю с ним, — пообещала Элли, — Завтра, после уроков. А сегодня… Агни… Ты сказала, что МакГиллы могут помочь.

Элли просяще тронула подругу за руку.

— Да ладно, — поднялась та с кровати, — пойдем, провожу. Только…

Агни покосилась на Бри и Грэма.

— … всем табором не стоит, пожалуй.

— Элинор, — хладнокровно сказал Грэм, не обращая внимания на слова Агнесс, — Благодарю тебя за книгу. Пойду к себе, полистаю.

Он вышел вслед за Элли и Агни в коридор, позволяя Брианне закрыть дверь.

Втроем они дошли до холла и поднялись на второй этаж мужского крыла. Элинор кивнула и улыбнулась, наблюдая, как Грэм заходит в свою комнату. Потом взглянула на Агни.

— Не знала, что ты общаешься с близнецами, — сказала Элли.

— Так… — обтекаемо ответила та, — Ходим к мастеру Баркли на факультатив.

Элли слегка насупилась.

«А мне сказал, что мест нет», — подумала она.

Агнесс остановилась у последней комнаты второго этажа и постучала. Ей открыл почти сразу один из братьев, которых Элли так и не научилась различать.

— Привет, Реджи, — весело сказала Агни, — А мы по делу. Давай заходи.

Последние слова предназначались для Элли. Она послушалась и смущенно огляделась.

«Именно так и должна выглядеть комната мальчишек», — подумала она.

Здесь царило переплетение армейского порядка с гаражной распродажей. Кровати были застелены по линейке, на покрывалах ни морщинки — Элли даже вздохнула, припомнив свой бардак — зато столы для уроков и часть пола по углам были завалены книгами вперемешку со странными механизмами и, сейчас Элли всерьез удивилась, художественными принадлежностями. На одной стене висел портрет племянницы директора, судя по распущенным волосам, Деборы.

— Это ты нарисовал? — спросила Элли у Реджинальда.

Ею овладело противоречивое чувство. Портрет выглядел профессиональным, но видеть одну из Баркли было неприятно.

— Я, — подал голос второй близнец.

«Значит, Эдмунд», — отметила Элли, теперь стараясь следить за братьями, чтобы они не перемешались.

— Какое дело? — уточнил Реджинальд.

Агнесс протянула ему листок, и МакГиллы принялись вдвоем его изучать, попутно вполголоса совещаясь:

— С компьютером дело заняло бы пару минут.

— Но, скорее всего, шифр детский.

— Бумагу, ручку… А, нашел.

Агнесс отвела Элли в сторонку.

— Они очень всякими полицейскими штуками увлекаются — негромко пояснила она. — И вообще детективами.

— Не знала, — Элли подумала, какие еще тайны хранят ее прочие однокурсники, может быть, не менее интересные, чем ее собственные.

Эдмунд посмотрела на нее, потом перевел глаза на рисунок.

— Просто она живет рядом, практически в соседней комнате, через галерею. Чтобы далеко не ходить.

«А, он про портрет, — Элли рассматривала ярко-розовые уши Эдмунда. — А с шифром что?»

Минут через десять, когда Элли уже не сомневалась, что прошло не менее часа — так долго тянулось для нее время — близнецы признали, что «скорее всего, это шифр Цезаря».

— Сложный? — уточнила Агни, плюхаясь между близнецами на кровать.

Элли в который раз отметила, что с юношами Агнесс чувствует себя совершенно свободно.

— Детский, — повторил Реджинальд и пустился в объяснения: — В нем шифровка происходит путем сдвига букв алфавита на фиксированное число позиций.

— Буквы латинские, поэтому мы сначала заподозрили самое простое, — Эдмунд, не поднимая глаз, строчил что-то на бумаге. Потом все же взглянул на Элли. — Этот шифр используют, когда нужно, чтобы надпись обязательно поняли.

— Это как раз мой случай, — согласилась Элли.

— В целом вроде бы все… — протянул Реджинальд, с подозрением рассматривая лист бумаги. — Не знаю, поможет ли это тебе, по мне так совершенно непонятно.

Он подал листик Элли.

— Сестра Персефоны, но счастьем превыше нее. Никак не решит — тьме ли, свету отдаст она сердце свое? — прочитала она. — Действительно, непонятно.

— У Персефоны не было сестры, — задумчиво протянула Элли. — Ну, я имею в виду, родной.

— Я точно помню, что не было, — ответил один из близнецов.

Братья встали и уже бродили по своей комнате.

— Вроде как раз у нее было много, — возразила Агни. — Зевс ни одной возможности не упускал.

— Я имел в виду, что второй дочери у Деметры не было, — пояснил близнец МакГилл.

— Тогда понятно. Благодарю, вы очень помогли, — сказала Элли, забирая расшифровку и бумажку, найденную в сумочке куклы.

«Это ведь отец писал? — подумала она, выходя в коридор, едва сдерживаясь, чтобы не прижать записку к сердцу. — Мой настоящий отец!»

Элли погрустнела.

- А что если нам была нужна помощь преподавателя мифологии? Знатока Греции? А теперь его нет…

Она судорожно вздохнула, чувствуя, что сейчас расстроится до слез. Агнесс дружески взъерошила ей волосы.

— Держись, прорвемся, — сказала она. — Директор точно что-то знает. Скоро мы во всем разберемся.

Глава девятнадцатая. Тайны Блоссом Холла

∙•☽●════════════════════════☽✪☾════════════════════════●☾•∙

Если знаешь, где искать, то найдешь скелет в любом шкафу.

Чак Паланик

✧☽◯☾✧Следующий день✧☽◯☾✧Коридоры школы✧☽◯☾✧Южная Башня✧☽◯☾✧

Элли вышла из класса одной из последних. Разбежавшись в стремлении догнать ушедших подруг, она почти налетела на идущего навстречу директора и тихо вскрикнула от смущения и неожиданности. Мастер Персиваль мягко поймал ее за локти и затормозил.

— Я шла к вам — воскликнула Элли.

— Рад, что, кажется, почувствовал это, — произнес директор. — Как прошла ваша поездка?

Элли преданно посмотрела на него.

— Прекрасно! — воскликнула она, готовая с радостью поделиться с любимым учителем своим триумфом. — Я получила так много чудесных вещей от моего отца! Он будто предсказал всех моих друзей — они получили подарки. И там было волшебное существо — анку! Точнее, не волшебное, ведь он не фейри, а просто последний умерший человек в прошлом году…

Элли запнулась и замолчала, переводя дыхание, но мастер Баркли смотрел на нее по обыкновению доброжелательно.

— Я невероятно счастлив, мистрис О’Ши, — сказал он. — А зачем я вам понадобился?

Элинор ощутила себя заговорщицей, и ей это понравилось.

— Вы можете мне помочь? — спросила Элли, словно получение обещания давало дополнительную гарантию.

Мастер Персиваль охотно кивнул.

— Скорее всего, да, если это входит в сферу моей компетенции… и физически выполнимо, — он слегка улыбнулся, скользя по Элли взглядом.

— Вы знаете, от чего может быть этот ключ? Я нашла его в коробке старинной игры. Это точно от отца. И еще… — Элли немного суетливо поискала по кармашкам юбки. — Эта записка…

Мастер Баркли взял протянутое и осмотрел с исследовательским интересом.

— Давайте отойдем в сторону, — предложил он, беря Элли за локоть.

Она только кивнула подчиняясь. Директор оперся на подоконник, не сводя взгляда с Элинор.

— В замке очень много тайников. Какие-то обнаружены даже лично мной, какие-то нанесены на древние карты, но к ним не пробраться без дополнительного разрушения стен, а на это не всегда легко выполнимо. Я пришел в этот особняк, чтобы изучать его, выполняя приказ Ордена. Стать первооткрывателем и хранителем настолько загадочного места… считаю, это большая честь для меня, но и ответственность. Что касается ключа… сложно сказать. Не могу сказать точно, от чего он — от двери или шкатулки?

— Это важно, — сказала Элли твердо и убедительно. — Этот ключ… буквально «ключ» к чему-то, связанному со мной. Это то, что соединит меня с семьей. И вот еще…

Элли показала найденную записку. Мастер Баркли слегка нахмурился.

— «Возле кабинета мифологии»? Это место… там больше нет действующего кабинета, все закрыто. У нас сейчас нет преподавателя для этого предмета. Но я посмотрю, — он мягко и покровительственно улыбнулся. — Чем я еще могу помочь?

— Я готова обойти весь замок вдоль и поперек, но найти то, что отпирает этот ключ. Если у вас есть карты и записи, которые могут пригодиться, вы можете мне их дать на время?

Мастер Персиваль продолжал вертеть в пальцах небольшой ключик.

— Кажется, у меня есть догадка… Видите этот орнамент? Он мне знаком, но я пока не мог вспомнить, где он мне встречался. Вроде какая-то дверь… Мне действительно нужно перечитать старые тетради.

Он отдал Элли ключ.

— Но, простите, я не могу позволить вам заниматься загадками в ущерб сну и занятиям. И, несмотря на ваше происхождение, ходить по замку ночью я вам тоже запрещаю. Порталы недостаточно изучены.

— А кто их изучит, если вы будете это запрещать? — с вызовом спросила Элли.

Мастер Персиваль посмотрел на нее с улыбкой, но тут же отвел глаза.

— Не соблазняйте меня! Я очень не люблю нарушать правила. Каждый раз это для меня буквально трагедия.

«Значит, он их все-таки нарушает…» — подумала Элли.

Как ни странно, ее симпатия к мастеру Баркли только увеличилась.

— Мне известно, что фейри в состоянии проходить в туман и блуждающие порталы, и возвращаться… — сказал Персиваль. — Что касается полукровок…

— Я несколько раз ездила в Дублин через туман, — напомнила директору Элли. — И вы знали наверняка, что он мне не повредит. Робин тоже может ходить в него.

Элли захотела спросить директора о Гавейне, видел ли он его и что о нем думает, но язык буквально заледенел и прилип к гортани. Ей стало немного страшно. Но стоило сменить тему, как все моментально прошло.

— Так вы мне покажете записи? — она почти не сомневалась, что директор ей не откажет, но на всякий случай состроила умоляющую гримасу.

Мастер Баркли колебался несколько секунд.

— Хорошо… — он шагнул в сторону. — Пойдемте ко мне. Я храню все в своей комнате.

Элли послушно пошла следом.

«Надеюсь, Дебора и прочие к этому не прилагаются?! — подумала она с раздражением, но задать директору прямой вопрос постеснялась. — Ну, это вряд ли. Не живут же они с ним!»

Мастер Персиваль оставался для Элли первым человеком, к которому она хотела обращаться за помощью в первую очередь. Правда, теперь еще был Грэм.

Дойдя до Южной Башни, — пришлось долго подниматься по лестницам — они пошли по коридору. Директор обитал во второй правой комнате. Он вошел первым, оставив дверь распахнутой, словно давая Элли выбор — заходить или ждать в коридоре. Поразмыслив недолго, Элли зашла.

В комнате было прохладно и свежо. Оглянувшись, Элли заметила, что двустворчатое окно чуть приоткрыто. Видимо, директор любил осенний холод.

Мастер Персиваль распахнул книжный шкаф и пока только перебирал темные, переплетенные вручную тома, а Элли продолжала осматриваться.

Комната была больше, чем их с Брианной, с обычной для этого особняка резной мебелью темного дерева, с двуспальной кроватью, застеленной неожиданно светлым зеленым покрывалом. Такого же цвета были и портьеры на окне. Видимо, директор и в обычной жизни испытывал нежную любовь к цвету своего Факультета.

Невольно вспоминая комнату мастера Джулиана, в которой она стечением обстоятельств провела несколько часов прошлой зимой, Элли начала искать сходства и различия. Магический алтарь директора оказался не на подоконнике, а на специальном столике в углу, за ширмой. Элинор не стала туда заглядывать, справедливо полагая, что это слишком интимное пространство.

У изголовья не лежали книги, и вообще комната производила впечатление только что тщательно убранной, ни одной мелочи не на своем месте. По мнению Элли, здесь недоставало уюта, сама она была любительницей раскидывать вещи.

Она подошла ближе к мастеру Персивалю, который продолжал безмолвно брать книги и свитки с полок, раскладывая их на бюро. Глаза Элли забегали по содержимому шкафа. Кроме старинных изданий с потемневшими нечитаемыми корешками, здесь была преимущественно литература по энергетическим практикам, книги, служившие ей самой учебниками, и множество энциклопедий по мировой мифологии. Элли была готова поклясться, что рассмотрела даже несколько сборников народных сказок.

— Садитесь за стол, — предложил мастер Персиваль, предупредительно отодвигая перед Элинор стул.

Элли присела, только сейчас заметив перед собой пару толстых, слегка растрепанных фотоальбомов.

— Здесь можно фотографировать? — отчего-то удивилась она.

Древний и магический особняк, бо́льшую часть года почти лишенный связи с остальным миром, уже давно казался Элли отдельной самобытной цивилизацией.

Директор кивнул, не отрывая взгляд от какой-то особенно большой карты, которую он рассматривал под разными углами.

— Конечно… Только в последнее время мало кто привозит с собой простые фотоаппараты, а интернета здесь нет.

— Можно посмотреть? — непонятно на что надеясь, спросила Элли.

— Конечно… — повторил Персиваль, по-прежнему не смотря пока на нее, полностью погруженный в изучение бледного истертого листа.

Элинор осторожно перелистывала толстые картонные страницы с цветными, по старинке напечатанными фотографиями. Попадались даже глянцево блестящие полароидные прямоугольники. Но из всех юных лиц на фото она могла узнать только мистрис Катриону, мистрис Каландру и самого мастера Персиваля.

— А… здесь нет фото моего отца? — спросила она тихо.

— Нет, — обрубил надежду на корню мастер Баркли, — Ваш отец на девять лет старше меня, и в школе мы встретиться не могли. Посмотрите сюда.

Он расстелил перед Элли большую карту замка, прямо поверх разложенных альбомов и, слегка наклонившись к Элли, провел пальцем по вычерченным коридорам и лестницам. Элли чувствовала на виске его теплое дыхание.

— Иногда к тайникам ведут, как ни странно, иные тайники, — мастер Персиваль раскрыл рукописную тетрадь и подал Элли.

Элинор увидела чернильный рисунок двери. Элли пролистнула несколько страниц, заполненных ровными строчками. Скорее всего, это был дневник, в записях встречались даты и дни недели. Элли невольно подумала, кто мог быть автором? Отчего-то ей представилась девушка, ее ровесница.