Read the book: «Грань миров «В объятиях тьмы»»

Глава 1

Вилара стояла на монументальном балконе, не в силах отвести взгляд от бескрайнего ночного неба. Прямо посреди грозовых туч, разрывая чернильную мглу Орионты, стремительно разрасталось ослепительное, яростное зарево. Из расколотой выси живой лавиной хлынули величественные силуэты. Их чешуя отливала первородным золотом и багровым пламенем, рассекая остатки Тьмы.

Драконы вернулись. Они были огромны. Все эти годы, пока Орионтой правила Тьма, в небе не было ни солнца, ни луны — весь мир задыхался под плотной пепельной дымкой. Но сейчас, пробивая эту вековую завесу, гигантские крылатые силуэты выглядели как долгожданное, ослепительное солнце. От мощных взмахов их крыльев вибрировала сама порода скал, отзываясь дрожью в подошвах сапог.

В этот самый миг все разрозненные осколки в голове Вилары окончательно встали на свои места. Воспоминания из сокровищницы, прощальные слова королевы-матери, имя, запечатанное в переливающемся яйце — знание нахлынуло разом, заставляя задохнуться. Она вспомнила, кто она. Вилара, единственная выжившая наследница Короля драконов.

Но вместе с этим величием на её разум обрушился неудержимый, сокрушительный поток. Земля. На неё со всей жестокостью навалились картины из прошлой жизни: светлая уютная спальня, шуршание пожелтевших страниц в тихом архиве, Оливия с её сплетнями и… Дамиан. Его большие серые глаза, сонная утренняя улыбка, тепло его рук и та нелепая, несправедливая ссора на кухне. Две колоссальные жизни, две абсолютно разные реальности столкнулись внутри её души с такой силой, что в глазах мгновенно потемнело. Воздух застрял в горле. Не выдержав этого сокрушительного взрыва чувств, Вилара покачнулась и рухнула на каменные плиты, проваливаясь в глубокое беспамятство.

— Вилара! — в ужасе выдохнул Леон.

Его янтарно-карие глаза отчаянно блеснули, привычная маска холодного безразличия слетела с лица. Парень импульсивно бросился вперед, протягивая руки, чтобы подхватить её.

— Назад, людской выскочка! Не смей к ней прикасаться! — громом разнесся бас Торека.

Король ордрумов среагировал мгновенно. Массивный обсидиановый великан сделал резкий шаг, выставив тяжелую базальтовую руку, намертво преграждая Леону путь и грубо отталкивая его назад. Друзы багровых кристаллов на широких плечах Торека тревожно запульсировали.

В этот самый момент огромные крылатые силуэты плавно опустились на край балкона, и их исполинские тела внезапно залил ослепительный, чистый свет. Пнямо в воздухе гигантские очертания начали стремительно уменьшаться. Сияние растаяло, и вместо ящеров на каменные плиты ступили трое статных, высоких воинов.

В воздухе воцарилось леденящее, звенящее напряжение. Леон замер, тяжело дыша; его пальцы судорожно сжались на рукояти меча, а в глубине зрачков полыхнула опасная золотистая искра. Он только что помог им, вскрыл кандалы и пошел против собственного отца, Короля Олрика, но его вероломное предательство в овраге до сих пор стояло между ними удушливой стеной. Торек, Иллария и Каэль смотрели на принца Тьмы с уничтожением, готовые раздавить его при малейшем движении. Леон неохотно отступил в тень, не сводя затуманенного взгляда с бледного лица Вилары.

— Приветствую вас, — холодно и плавно, будто перекат штормовой волны, произнес Каэль, делая шаг вперед и гордо вскидывая подбородок. Бирюзовые руны на его скулах мерно запульсировали. — Я Каэль, принц нереитов. А это мои спутники: король ордрумов Торек и принцесса сильванов Иллария.

Один из приземлившихся драконов, высокий воин с медным отливом кожи, вежливо и гордо склонил голову. Его глаза человеческого разреза смотрели с глубоким спокойствием, отражая чистый небесный оттенок.

— Взаимно, правители суши и глубин. Моё имя Седрик, — раздался его глубокий, вибрирующий голос. — Я бывший советник великого Короля драконов. Мы годами спали за Завесой Вечности, запертые собственным горем. Но сегодня… сегодня мы прилетели на этот яростный, чистый зов Изначального Света. Что здесь произошло? Как вам удалось пробить Завесу?

Леон бесшумно сделал шаг из тени обсидиановой стены. Его голос прозвучал тихо, расколотым льдом, но удивительно твердо:

— Мы нашли артефакт в сокровищнице Короля людей. Первородное переливающееся яйцо. Вилара… она просто притронулась к его поверхности пальцами, и этот Свет вырвался наружу.

Седрик медленно повернул голову к Леону. Дракон смерил парня долгим, пронзительным взглядом, словно заглядывал в самую душу и безошибочно почуял исходящую от его рук Тьму. Леон выдержал этот натиск, не опустив головы. Затем Седрик перевел свой глубокий взор на лежащую без сознания Вилару. Огонек на её груди продолжал мерно пульсировать.

— Наследница… — тихо, с благоговейным трепетом выдохнул советник, и на его суровом лице проступила слабая, величественная улыбка. Он повернулся к Тореку и Каэлю: — Нам незачем спешить, правители. Мы слишком долго ждали возвращения Семьи среди этого пепла. Мы вполне сможем подождать еще немного, пока наша молодая госпожа Вилара очнется и придет в себя. Её разум перегружен силой.

И в то же мгновение, словно откликаясь на слова Седрика и само присутствие драконов, обсидиановый замок людей начал стремительно меняться.

По черным, зеркальным стенам цитадели побежали ослепительные серебряные и золотые трещины. Тяжелый, зловещий обсидиан, веками впитывавший в себя удушливую Тьму и скверну Олрика, на глазах у ошеломленного отряда начал заживо переплавляться, сбрасывая пепельную корку. Мрачные готические шпили и стены превращались в чистейший, сияющий белый мрамор, который буквально светился под лучами новорожденного солнца. Рунные кандалы и решетки в подземельях со звоном растворялись, уступая место величественным анфиладам.

Трансформация ворвалась и внутрь тронного зала. Тяжелые, закопченные своды потолка посветлели, а вместо мрачных кованых люстр под самым верхом соткались колоссальные, роскошные хрустальные люстры, чьи грани взрывались миллионами радужных искр, заливая всё вокруг торжественным, чистым светом Нового Рассвета. Мертвый склеп людей навсегда превратился в величественный Белый Дворец Света.

Торек бережно поднял бесчувственную Вилару на свои массивные руки, укладывая её на соткавшееся из белого мрамора ложе. Отряд замер в ожидании её пробуждения, совершенно не подозревая, какие изнурительные испытания и раскол двух миров ждут их молодую королеву впереди.

Глава 2

Тьма отступала неохотно. В глубоком беспамятстве мне не снилось абсолютно ничего. Все мои недавние приключения в Орионте нельзя было назвать обычными сновидениями. Это была слишком осязаемая, жесткая реальность. Но сейчас, пробиваясь сквозь вязкое забытье, я впервые ощутила, как по телу прокатилась волна резкой, пугающей ясности.

Больше всего меня поразило то, что я теперь всё помню. Весь тот туман, что скрывал моё прошлое, бесследно рассеялся, оставив воспоминания безупречно чистыми.

Я резко открыла глаза.

Надо мной нависал незнакомый человек. Привычка к системности и порядку заставила меня мгновенно фиксировать детали. Мужчина был высоким, статным, с благородным оттенком темной меди на коже. Вдоль его скул и сильной шеи едва заметно поблескивали изящные чешуйки, а длинные серебряные волосы были аккуратно убраны назад. Но больше всего меня поразили его лазурные зрачки. Они имели чистый, глубокий оттенок прозрачного неба — точно такой же, как у меня самой. Это сходство заставило сердце пропустить удар. От всей его фигуры исходило мягкое, почти осязаемое тепло.

— Ты проснулась, дитя, — произнес он удивительно ласково, и его глубокий голос ровным эхом разнесся по помещению.

Я приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам. В груди стало тесно от растерянности. Это не был тот темный балкон, на котором мы стояли секунду назад, и уж тем более это не были сырые карцеры. Я лежала на широком ложе посреди огромного, залитого ярким солнечным светом зала. Стены вокруг были выстроены из безупречного, сияющего белого камня, а под самым потолком граничили хрустальные люстры, взрывающиеся миллионами радужных искр.

Воспоминания о моем истинном происхождении хлынули новой, неостановимой волной, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

— Где мои друзья? Кто ты? — быстро спросила я, стараясь вернуть лицу привычный спокойный нейтралитет, хотя пальцы мелко подрагивали.

Мужчина вежливо и гордо склонил серебряную голову, прижав ладонь к груди.

— Моё имя Седрик. Я бывший советник твоего отца, великого Короля драконов. Прошу прощения за мою бестактность, дитя. Твои друзья в полной безопасности, они живы и прямо сейчас ждут тебя за этой дверью.

Я шумно выдохнула, растирая покрасневшие запястья. Но моё внимание тут же зацепилось за главную, удушающую нестыковку. На коже выступил холодный пот, когда до меня наконец дошел весь ужас происходящего.

— А почему я всё еще здесь? — тихо, со скрытой паникой спросила я, глядя на свои бледные ладони. — Почему я не в своей квартире?

Седрик непонимающе уставился на меня, и его лазурный взор удивленно сузился.

— Я имею в виду мою другую жизнь! — лихорадочно принялась объяснять я, теряя остатки своего хваленого самообладания. — На Земле. Когда я закрывала глаза здесь, то просыпалась там. В спальне, рядом с мужем Дамианом. Там был дождь, набережная, моя работа… Почему сейчас я не вернулась туда, когда потеряла сознание?

Советник драконов продолжал смотреть на меня с искренним, леденящим недоумением. Но затем на его суровом лице проступила глубокая сосредоточенность.

— Позволь? — тихо спросил он.

Не дожидаясь ответа, Седрик мягко шагнул ближе и бережно прикоснулся теплыми ладонями к моей голове. В ту же секунду по моим вискам разлилась мягкая, покалывающая волна тепла, словно он читал мои мысли напрямую. Спустя мгновение дракон медленно опустил руки. Его лазурные зрачки расширились от потрясения.

— Теперь я понимаю, о чем ты говоришь, — негромко, с благоговейным рокотом произнес он. — Ритуал... Твой разум зафиксировал то, что недоступно обычным смертным.

— Разве так должно было произойти? — я упрямо вздернула подбородок, превозмогая ломящую боль в затылке. — Судя по тому, что я видела в воспоминаниях сокровищницы, я должна была вылупиться из переливающегося яйца маленьким ребенком. Но этого не случилось.

Седрик глубоко задумался, заложив руки за спину. Он медленно прошелся вдоль ложа, качая серебряной головой, пока его глаза упрямо искали логику в произошедшем.

— Из-за того, что ты изначально рождена не так, как обычно появляются драконы, а как человек, — неторопливо заговорил бывший советник, и его вибрирующий голос наполнил зал вековым спокойствием, — запретное заклинание крови старого лекаря подействовало иначе. Твоя суть разделилась на две реальности. Магия оставила твою драконью основу здесь, запечатанной внутри первородного переливающегося яйца. А твой разум и тело перенеслось в другое, абсолютно безопасное место. В тот чистый мир, который ты называешь Землей. Ты росла там, как обычная смертная девушка, окруженная тишиной. Но по мере твоего взросления Изначальный Свет внутри яйца крепчал, и твоя разделенная суть начала неудержимо притягивать разум обратно. Через сны. Всё это время Орионта звала тебя домой, дитя. И стоило тебе коснуться артефакта, как замок сломался, и обе твои половины воссоединились.

— Так значит… мне это не приснилось? — сорванным шепотом переспросила я, и мои губы мелко задрожали от подступающего осознания.

Я перевела растерянный взор с сияющих люстр на статного Седрика. Каждая деталь воспоминаний из сокровищницы Олрика жгла разум изнутри.

— Всё это правда, и я… я действительно дочь Короля драконов? А вы — те самые древние драконы, что веками спали за Завесой Вечности? Но почему вы выглядите так? Где ваши огромные крылья, чешуя, где ваше величие?

Седрик ласково и снисчительно улыбнулся, и лазурные нити в его зрачках мягко блеснули.

— Это наша другая форма, — ответил бывший советник, и его глубокий, вибрирующий голос наполнил зал умиротворяющим теплом. — Мы, драконы, умеем перевоплощаться в эти тела, так было всегда, с самых первых дней сотворения Орионты. Но мы крайне редко это используем, так как слишком привыкли к своей истинной, драконьей форме. В этих телах нам легче говорить со смертными расами и восстанавливать разрушенные чертоги Империи Света.

В этот самый миг тяжелые двери с грохотом распахнулись, прерывая наш разговор.

В помещение ураганом ворвалась Иллария. Принцесса сильванов была истинным дитя первозданного леса, и её золотисто-каштановые ветви на голове задорно зашуршали, мгновенно налившись сочным оливковым цветом.

— О, Вилара! Ты очнулась! — пронзительно и радостно закричала она, отбрасывая в сторону свой лук и на ходу бросаясь к моему ложу.

Она обняла меня, и от ее привычного, родного запаха лесных орехов на душе сразу стало спокойнее. Иллария улыбалась так широко, что я просто не смогла сдержать ответной улыбки.

Следом за ней в зал плавной грацией вошел Каэль, а за ним монолитно ступал Торек. Было отчетливо видно, что они оба сильно волновались за меня. Каэль, хоть и пытался не показывать своего беспокойства из-за привычной отстраненности, едва заметно улыбнулся и облегченно выдохнул, когда увидел, что я пришла в себя. Его бирюзовые руны на бледных скулах ровно и сильно пульсировали, отражая возвращенную магию течений. Последним подошел Торек. Массивный король ордрумов даже не думал скрывать своей яростной, искренней радости. Он шагнул вперед и тоже крепко притянул меня в свои объятия, от которых пахнуло сухим печным жаром базальта.

— Мы очень рады, что ты вернулась, — глухо прогудел Торек в свою густую бороду и широко улыбнулся. — Маленький дракон.

Я непонимающе уставилась на него, опешив от такого обращения. Великан, заметив мой растерянный взор, впервые на моей памяти добродушно хмыкнул. Впервые я видела этого сурового исполина таким живым.

— Для меня ты всё еще мелковата, — пояснил он, поправляя ремень своего молота. — Несмотря на всё твое драконье происхождение.

— Вилара, да брось ты эти расспросы про крылья! — дерзко выдохнула Иллария, оборвав мои рассуждения. — Крылья у них на месте, просто спрятаны до поры до времени. Ты лучше подумай о том, что завтра наступает твой первый официальный Совет пяти народов! Торек уже выстроил своих каменных воинов на площади, Каэль заставил океан утихнуть, а моя матушка-королева прислала из Омбриэля почетный конвой. Весь мир ждет, когда Наследница Света выйдет к ним.

Я удивилась.

— Совет? В каком смысле? — не сдерживая своего удивления, посмотрела я на друзей.

— А Седрик тебе еще ничего не сказал? Упс!.. — Иллария виновато улыбнулась и прикусила язык.

Каэль рядом со мной не сдержался и раздраженно цыкнул на лесную бунтарку.

— Да, я хотел тебе сказать, но нас прервали, — мягко вмешался Седрик, умиротворяюще приподняв ладонь. — Новости о возвращении драконов уже разлетелись по всей Империи. И теперь правители, послы и старейшины всех земель ждут, когда их примут, чтобы решить дальнейшую судьбу королевств.

Я медленно опустила голову, пряча взор за густой русой челкой. В голове лихорадочно выстраивалась логическая цепочка. Седрик ясно дал понять, что на первичное восстановление земель и усмирение окраин Тьмы уйдет много времени, и всё это время мне придется провести здесь, примерив на себя роль Верховной правительницы Орионты. Дни изнурительных тренировок, попыток подчинить себе чуждую, взрывоопасную магию драконов.

И всё это время я буду заперта в скрытом мире, не имея ни единого шанса вернуться на Землю.

Мысль о Дамиане новой волной удушливой, невыносимой вины накрыла меня. Сердце разрывалось от глубокой, щемящей любви к мужу, от воспоминаний о его серых зрачках и теплых руках, которые теперь остались где-то за непреодолимой гранью досягаемости. Как совладать с этими эмоциями, когда внутри тебя одновременно горит леденящее пламя Орионты и тоска по земной гавани?

— Завтра так завтра, — тихо, но со стальной собранностью ответила я, упрямо вздернув подбородок и возвращая на лицо привычный, спокойный нейтралитет. — Нам нужно подготовиться. Седрик, — я окликнула его, когда он сделал шаг к выходу. — Пожалуйста… называй меня просто Вилара.

Дракон на мгновение удивленно приподнял брови, и мельчайшие медные чешуйки на его скулах едва заметно дрогнули. Статус наследницы престола, который он так свято чтил, требовал от него строжайшего соблюдения вековых правил, но всё моё существо наотрез отказывалось принимать все эти громоздкие, чуждые титулы. Мне и без того было невыносимо трудно свыкнуться с мыслью, что эти древние легендарные правители — мои кровные родственники.

Седрик долго, изучающе смотрел на меня, словно пытался разглядеть за холодной дымкой моих небесно-синих зрачков ту самую упрямую, гордую кровь его погибшего Короля. Наконец его губы тронула слабая, но бесконечно уважительная улыбка. Он глубоко склонил серебряную голову, прижав ладонь к груди.

— Как пожелаешь… Вилара, — негромко, с мягким рокотом произнес он, и в его бархатистом голосе больше не было официальной чопорности — только подлинное, искреннее признание моей воли. Нам предстоит огромная работа, и для начала позволь мне проводить тебя до твоих покоев. Тебе необходим полноценный отдых перед завтрашним днем.

Я проницательно прищурилась, и на моих губах появилась легкая, ироничная улыбка. Осторожный разум мгновенно зафиксировал странную деталь.

— Проводить до покоев? — переспросила я, упрямо вздернув подбородок.

Не то чтобы я была недовольна покоями, просто единственным местом, где мне довелось пребывать в этом замке, была темница. И мне совсем не хотелось бы спать там, где пребывал Олрик или кто-то из его свиты, оставив свой след.

Статный дракон тихо, бархатисто усмехнулся. Медные чешуйки на его шее тускло блеснули в лучах солнца.

— О, не беспокойся об этом, — мягко пояснил он, и его лазурный взор потеплел. — Я знаю этот замок достаточно хорошо и точно понимаю, что наследница не может жить в подземелье.

Я медленно кивнула, принимая его ответ, но тут же перевела тревожный взгляд на остальных членов своего отряда.

— А где разместились мои друзья? — напрямую спросила я, кутаясь в дорожный плащ. — Надеюсь, замок встретил их гостеприимно?

— Ой, Вилара, да брось ты переживать! — Иллария задорно расхохоталась, и её золотисто-каштановые ветви на голове задорно зашуршали, налившись сочным оливковым цветом. Принцесса сильванов легко спрыгнула с края моего ложа. — Нам отвели роскошные покои! У нереита даже устроили огромную купальню с морской водой, так что наш повелитель луж теперь абсолютно счастлив. Тебе и вправду нужно отдохнуть. Мы пойдём готовиться к Совету。

Каэль лишь высокомерно фыркнул на её подколку, наградив лесную бунтарку леденящим взором, а Торек согласно прогудел что-то в свою густую бороду. Отряд плавно направился к выходу, и вскоре мы с Седриком остались вдвоем посреди огромного зала.

Я с трудом поднялась с ложа, чувствуя, как отголоски двух прошлых жизней все еще заставляют пальцы мелко подрагивать. Мы двинулись к массивным дверям. Но стоило тяжелым створкам бесшумно разойтись в стороны, как прямо на пороге нас встретили двое гвардейцев.

Это были личные стражники, представленные Седриком для охраны. Я невольно замерла, принявшись фиксировать детали их внешности. Воины были высокими, подтянутыми, облаченными в легкие доспехи из потемневшего золота, искусно повторявшие очертания драконьей чешуи. Эти стражники совсем не были похожи на тех жутких воинов, что охраняли Олрика, от которых веяло могильным холодом и первобытным страхом. Эти гвардейцы казались удивительно притягательными, они буквально излучали мягкий свет и абсолютную безопасность. За спинами стражей покоились длинные клинки.

Но воины не произнесли ни слова. Они лишь синхронно, учтиво поклонились мне, прижав закованные в золото ладони к своей груди. В их движениях читалось такое вековое почитание, что мне в один миг стало жутко неловко. Хрупкий внутренний барьер архивариуса дрогнул перед этим царственным укладом.

Седрик мгновенно заметил мою заминку. Он мягко пошел рядом по коридору, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо:

— Все в порядке, Вилара? Я замечаю твое смущение. Поверь, я меньше всего на свете хотел, чтобы эти гвардейцы как-то тебя испугали или стеснили. Я выставил эту стражу исключительно ради твоей безопасности на время восстановления Орионты.

Он помедлил секунду, а затем успокаивающе добавил:

— Точно такой же конвой сейчас приставлен к каждой комнате твоих друзей. Тьма за стенами города всё еще коварна, и мы не имеем права рисковать.

— Всё хорошо, Седрик. Ничего страшного, — тихо ответила я, и на моем лице появилась искренняя улыбка. — Спасибо тебе за заботу. Ты прав, осторожность нам сейчас необходима.

Мы продолжили наш путь по длинным галереям, и мой проницательный разум завороженно фиксировал то, как грандиозно преобразился замок. Это больше не был зловещий обсидиановый склеп Олрика. Теперь нас окружали бесконечные коридоры из идеально отполированного белоснежного камня, который словно впитывал и приумножал солнечный свет. Тяжелые черные засовы и кандалы исчезли, уступая место изящным аркам, а на стенах вместо факелов горели гроздья чистых, хрустальных светильников. Весь замок дышал первозданным величием и легким ароматом озона.

В конце восточного крыла мы подошли к высоким дверям из светлого дерева, украшенным изящной резьбой в виде летящих ящеров. Здесь нас тоже встретили двое неподвижных стражников в золотых латах, которые синхронно склонили головы при нашем приближении.

Створки плавно разошлись, и мы вошли внутрь. Я замерла на пороге, едва дыша от открывшегося вида.

— Чьи это были покои? — осторожно спросила я.

Не то чтобы я была недовольна, просто не хотелось спать там, где пребывал Олрик или кто-то из его свиты.

Советник драконов остановился у дверей, и его медное лицо подернулось легкой грустью.

— Это были покои твоих родителей, Вилара, — негромко ответил он. — Настоящих правителей Империи Света.

У меня внутри всё мгновенно сжалось, а по коже пробежал неприятный, колючий холодок. Родителей? Это слово прозвучало настолько чуждо и дико, что мой разум инстинктивно выставил глухую оборону. На Земле у меня были мама и папа — обычные, любящие люди, с которыми я совсем недавно делила воскресные обеды. Назвать вот так, с ходу, этих величественных, легендарных существ из фэнтези-мира своими родителями казалось мне чем-то противоестественным и пугающе непривычным. Да, магия артефакта вернула мне воспоминания, но душевно я всё еще оставалась тихим земным архивариусом, для которого всё это было слишком громоздким.

Я с трудом сглотнул подступивший к горлу узел, лихорадочно разглядывая изгибы арок. Мой разум мгновенно извлек из чертогов памяти те самые недавние видения из сокровищницы. Я вспомнила ту богато украшенную старинную комнату, залитую солнцем, в которой королева в муках рожала меня, пока её муж-король до боли сжимал её ладонь. Планировка, эти окна — всё было точно таким же.

— Я помню это место… — прошептала я, стараяся, чтобы мой голос звучал максимально собранно, хотя внутри всё дрожало от нахлынувшего раскола двух жизней. — Я видела его в воспоминаниях артефакта. Но почему здесь так чисто? Столько времени прошло, Олрик должен был осквернить эти чертоги своей Тьмой, превратить всё в пепел... Но здесь всё такое аккуратное, словно отец забрал меня и ушел отсюда в ту пещеру только вчера.

Седрик тепло и с суровой гордостью ухмыльнулся, качнув серебряной головой:

— О, об этом я постарался лично, Вилара. Как только обсидиановые стены рухнули, я первым делом приказал слугам и лекарям полностью убрать эти чертоги, вымести всю скверну и вернуть вещам прежний вид. Я знал, что твоей научившейся выживать душе нужно будет зацепиться за родное тепло, когда ты откроешь глаза. Отдыхай, дитя. Завтра начнется новая эпоха.

Советник учтиво поклонился и беззвучно вышел, оставив меня наедине с чужим прошлым, к которому мне только предстояло привыкнуть, и удушающей, непреходящей тоской по земному дому.

И пока я смотрела на это преобразившееся величие, за стрельчатыми окнами Белого Дворца медленно загорались золотые нити Нового Рассвета.

Глава 3

Массивные створки из светлого дерева бесшумно сомкнулись за спиной Седрика. Я осталась одна посреди звенящей тишины.

У меня внутри всё еще болезнечно сжималось от этого странного слова «родители». Я пыталась не сойти с ума от этого бешеного потока информации, но любопытство брало верх — мне хотелось рассмотреть получше то место, которое стало моим домом.

Мне нравилось прикасаться к предметам. Я как будто впитывала кончиками пальцев их историю, и это хоть отчасти напоминало мою работу в архиве, где я бережно перебирала рукописи. Только здесь были не просто слова на бумаге — здесь была сама неотъемлемая часть прошлого.

Я медленно побрела по просторной гостиной. Мои пальцы бережно скользили по гладкой деревянной отделке мебели, касались безупречной, прохладной облицовки белого гранитного камина. Всё здесь дышало вековым, бережным уютом. Я подошла к высокому, встроенному в мраморную нишу платяному шкафу и потянула за изящную кованую ручку. Дверцы разошлись без единого скрипа. Внутри стройными, идеальными рядами висела великолепная одежда, аккуратно подготовленная слугами.

Я принялась перебирать струящиеся ткани, иронично приподняв бровь. Здесь были роскошные, тяжелые платья из благородного шелка и парчи, предназначенные для официальных выходов, но больше всего мой взгляд зацепился за практичные блузы и удобные брюки из плотного сукна. Это было так непохоже на помпезный королевский гардероб Олрика, но идеально подходило для моих будущих изнурительных тренировок. Каждая вещь была подогнана точно под мой миниатюрный рост.

Везде, куда бы ни падал взгляд, царила идеальная, кристальная чистота. Ни единого намека на пепел или Тьму. Оставив спальню с огромной кроватью под шелковым балдахином, я заглянула за полукруглую мраморную арку и оказалась в купальне.

От увиденного перехватило дыхание, ведь только недавно я считала, что такое существует только на страницах моих книг, а теперь я сама — героиня со страниц.

Вся комната была полностью высечена из цельного, полупрозрачного куска хрусталя, который мягко преломлял лучи солнца. По центру располагалась глубокая купель, в которую с тихим, ласкающим слух журчанием струилась чистейшая теплая вода. На мраморных полочках вдоль стен ровными рядами стояли изящные баночки, глиняные сосуды и таинственные круглые штучки. Воздух здесь был вязким, влажным и пах восхитительно — целебными травами, полевым вереском и тонким ароматом озона. Я с трудом сглотнула подступивший к горлу узел, завороженно глядя на эти хрустальные изгибы. Ведь это место… здесь я родилась.

Внезапно эту тихую, умиротворяющую идиллию нарушил осторожный, размеренный стук в дверь покоев.

Я постаралась сделать серьезное выражение лица, приводя разум в порядок, вышла из купальни и пошла посмотреть, кого принесло в столь поздний час.

На пороге стояла удивительно красивая девушка, и её внешность мгновенно выдавала в ней представительницу драконьего народа. Высокая, стройная, с благородной кожей легкого, теплого золотистого оттенка. Вдоль её изящных скул и тонких запястий тускло переливались под светом хрустальных светильников мелкие, безупречные чешуйки. Её радужки были цветом неба после дождя и смотрели на меня с искренней, трепетной учтивостью, а длинные медные волосы были заплетены в затейливые, сложные косы, уложенные вокруг головы.

— Приветствую тебя, Вилара, — негромко, мелодичным и чистым голосом произнесла она, сознательно упустив громоздкие титулы по моей недавней просьбе к Седрику. — Моё имя Лира. Я назначена твоей личной помощницей во дворце. Седрик попросил меня прийти, как только ты останешься одна. И я пришла предложить тебе свою помощь, чтобы помыться с дороги, согреться после долгого сна и красиво причесать твои волосы.

Мне снова стало немного неловко от такого пристального внимания к моей скромной персоне, но Лира излучала какое-то особенное умиротворение, всё в ней напоминало спокойствие: её расслабленная поза и мягкая улыбка быстро убрали мое смущение.

— Спасибо, Лира, — тихо ответила я, и мои пухлые губы тронула легкая, искренняя улыбка. — Твоя помощь мне сейчас действительно не помешает. Проходи.

Лира кивнула и бесшумно закрыла за собой дверь. Она двигалась с такой грацией и ступала бесшумно, только золотые браслеты позвякивали в такт её движениям. Со стороны она была похожа на восточную танцовщицу из фильмов.

Мы прошли в купальню, где хрустальная купель была уже до краев наполнена дымящейся, прозрачной водой. Я сбросила дорожный плащ и одежду, чувствуя, как только сейчас поняла, как отвратительно от меня пахло. Последний раз я очистила кожу перед тем, как нас схватили, и то полноценным купанием это довольно трудно назвать: мы с Илларией по-быстрому окунулись в небольшой ручей, споласкивая при этом одежду. А теперь, спустя долгое время, я наконец-то могла помыться по-человечески. Вода была приятной, и я погрузилась в неё полностью с тихим стоном наслаждения.

— Боги, это просто невероятно, — промычала я.

Лира, которая устроилась на мраморном бортике позади меня, хихикнула и принялась мыть мои волосы.

Пользуясь моментом, мой аналитический ум тут же зацепился за возможность узнать побольше о таинственном народе, к которому я, как оказалось, принадлежала. — Расскажи мне о себе, Лира. Ты давно служишь при дворе?

Девушка бережно зачерпнула воду хрустальной пиалой и принялась промывать мои локоны.

— На самом деле, я была совсем юна, когда меня выбрали для службы в королевском дворце, — негромко началась она, и в её мелодичном голосе проскользнули нотки ностальгии. — Я так и не успела толком начать свою работу. Произошло то великое предательство, и вся Семья была вынуждена спешно покинуть Никсбранд. Мы улетели за Завесу Вечности и погрузились в глубокий, летаргический сон.

Я замерла в теплой воде, упрямо вздернув подбородок, чтобы Лире было удобнее распутывать пряди костяным гребнем.

— И каково это было — спать всё это время подряд? — спросила я, и мои пухлые губы сжались в тонкую линию от подступающего любопытства.

— Этот сон был абсолютно пустым, без единого сновидения, — тихо вздохнула помощница, аккуратно разделяя мои влажные волосы. — Но чувства... чувства терзали нас непрерывно. Даже в этой глухой, беспросветной темноте мы на подсознательном уровне испытывали тоску, горечь потери и дикую, изнурительную веру. Мы все, даже во сне, неотступно ждали, когда наконец наступит час нашего пробуждения и истинный проводник позовет нас домой. Это был долгий срок для ожидания среди пепла.

Она рассказывала о доме и трепетно перебирала мои пряди, от чего всё тело покрылось мурашками даже в теплой воде.

— Знаешь, Вилара… А ведь сама я никогда раньше не была именно в этом дворце, — призналась она с робкой улыбкой. — У драконьего народа всегда был свой собственный, колоссальный замок из темного камня в Никсбранде. Но в том замке мы проводили лишь официальные визиты, балы и приемы для правителей других рас Орионты. Сами же драконы не любили запертые залы. Мы предпочитали жить в огромных, теплых драконьих пещерах, ближе к небу и первородному пламени. А подготовку к службе я проходила именно в том нашем замке в Никсбранде. Он был поистине великолепным, его террасы уходили прямо в облака.

Я удивленно нахмурилась, и в моих небесно-синих глазах отразилось искреннее недоумение. Мой архивный разум мгновенно прокрутил в голове детали нашего недавнего похода через океан.

— Странно… Но я не видела в землях драконов никакого замка, — тихо, но уверенно возразила я. — Когда мы с отрядом причалили к Никсбранду, перед нами высились только гигантские черные горы, изрезанные пещерами-гнездами, и оплавленные каменные руины террас. Там была лишь мертвая, звенящая тишина.

И тут же, словно вспышка ядовитого пламени, в моей памяти всплыла та циклопическая пещера высшей горы и образ Малхора. Древний дракон-изгой, покрытый шрамами и сочащейся черной смолой, который веками жрал чернильный дым Слухачей в полном одиночестве. Я вспомнила его горькие слова о том, что Тьма обманула его и лишила всего, заперев на этих скалах. Но я промолчала. Мой осторожный аналитический ум подсказал, что сейчас не время и не место упоминать предателя перед его сородичами. Осадок старых грехов в Орионте был слишком опасным.

Лира сокрушенно покачала медной головой, и золотистые чешуйки на её запястьях тревожно мигнули.

— Значит, замок драконьего народа в Никсбранде был полностью разрушен Тьмой, — с глубокой печалью в голосе предположила она. — Скверна Олрика не пощадила величие нашего дома. Но ничего… Теперь, когда ты вернулась, мы сможем отстроить всё заново.

Её рассказ отзывался в душе, ведь сейчас я начала понимать, каково это — не иметь возможности вернуться в место, которое ты считаешь своим домом.

— А ещё мне интересно узнать... — я закусила палец, собираясь с мыслями. — От своих друзей я слышала, что вы прилетели и спасли всех, но тогда где был ваш дом до этого?

— Мне жаль тебя огорчать, но я не знаю, ведь я слишком юна, — ответила Лира. — Тебе лучше спросить у Седрика. Он должен знать, откуда мы прилетели изначально, да и вообще лучше от него услышать всю нашу историю. Он очень умный и интересный собеседник.

Мне так нравилось снова ощущать себя чистой, и хотелось впитать в себя эти невероятные ароматы, которые окутали всю купальню.

Она помогла мне переодеться в хлопковую сорочку для сна и дала накинуть невероятно мягкий и теплый халат из шерсти. Лира усадила меня перед большим зеркалом, и пока она причесывала меня, я рассматривала её отражение. Было приятно видеть, как она с трепетом заботилась обо мне. От такого всё внутри потеплело, и я была бы рада подружиться с этим добрым созданием.

Закончив, она учтиво отступила к дверям и глубоко, почтительно поклонилась.

— Тебе нужно хорошо выспаться, Вилара, — мелодично произнесла она, и на её красивом лице появилась мягкая улыбка. — Я желаю тебе спокойной ночи. Завтра утром я обязательно приду пораньше, чтобы помочь тебе одеться в парадные одежды для встречи на Совете пяти народов.

— Спасибо тебе за всё, Лира. Доброй ночи, — тихо ответила я, возвращая на лицо привычный, спокойный нейтралитет.

Девушка бесшумно скрылась за дверью, оставив меня одну в покоях. Ночь Орионты окончательно вступила в свои права, а звенящая тишина комнат снова начала медленно сжиматься вокруг моей расколотой души.

Я медленно дошла до огромной кровати под балдахином и опустилась на мягкие простыни. Но стоило мне закрыть глаза, удушающая волна из воспоминаний, которую я сдерживала весь день, накрыла меня, не дав вздохнуть. Мой разум больше не мог удерживать оборону — плотина рухнула, и на меня стократно обрушился весь скопившийся за эти дни невыносимый раскол двух реальностей.

Первым, словно безжалостный удар под дых, меня накрыло воспоминание о Земле. Дамиан. Внутри всё сжалось от дикой, удушающей тоски по мужу. Я так отчетливо, до малейшей детали помнила его большие, добрые серые глаза, его сонную утреннюю улыбку и то, как он нежно перебирал мои русые волосы на нашем маленьком кухонном диванчике. Я безумно, до судорог в груди любила его. И мысль о том, что я заперта в Орионте, а мост к моему земному дому намертво заблокирован, жгла меня изнутри. Чувство вины. Я оставила его там одного, после той жуткой ссоры, это было просто несправедливо! Почему именно тогда когда я все разрушила ? Теперь он подумает что я бросила его. Слезы жги глаза

И в этот же самый миг, в моих мыслях ядовитой вспышкой полыхнул Леон.

Когда я вспоминала Леона, губы приятно покалывали, напоминая о нашем поцелуе. Несмотря на всё то, что произошло, я хотела узнать, каково ему сейчас и что он собирается делать. Осадок его расчетливой лжи до сих пор отравлял воздух, выстраивая между нами леденящую дистанцию. Моя упрямая гордость требовала презирать его, вычеркнуть из памяти навсегда. Но его отчаянный, ломающийся шепот в камере: «Я ведь всё это не выбирал!», его сумасшедшая, хищная преданность на тренировках, его дуратские подколы, то как он стоял на коленях и просил поверить — всё это продолжало жить во мне. Вопреки всей логике, мои чувства к этому демону оставались пугающе искренними.

Я разрывалась напополам между двумя мужчинами, между двумя мирами, и этот внутренний шторм не давал мне сделать ни единого вдоха.

Поняв, что не смогу провести в этой постели ни минуты, я резко села. За окном Орионты была глухая, ледяная полночь. Моя задетая гордость требовалось оставаться на месте и готовиться к Совету, но упрямый внутренний зов гнал меня вперед. Мне до безумия нужно было прямо сейчас увидеть его. Взглянуть в его янтарно-карие глаза наедине, без свидетелей.

Я решительно поднялась, подошла к шкафу спешно накинула блузу и на удивление очень удобные брюки и черный найденный в том же шкафу плащ, скрывая лицо под глубоким капюшоном, и подошла к массивным дверям. Тихо повернув деревянную ручку, я приоткрыла створку.

Двое стражников в золотых чешуйчатых латах Седрика застыли по обе стороны от входа, словно изваяния. Проскользнуть мимо них незамеченной казалось невыполнимой задачей. Но у меня созрел отличный ка кане казалось на тот момент план. Осторожно выйдя за дверь я обратилась к стражникам.

— Доброй ночи — обворожительно улыбнулась.

Они стоявшие как статуи, резко покинули головы в мою сторону и почтительно из склонили.

— Подскажите пожалуйста где я могу найти Седрика ?— я наделялась что они укажут в том же направлении где находится Леон.

— Он сейчас проверяет посты, госпожа. — сказал один из стражей у него были волосы цвета ржи, а голос звучал словно молот бьющийся о наковальню.— Вас сопроводить ?

— Нет спасибо, — пробормотала я и поспешила чтобы один из них не увязался за мной.

Путь до западного крыла превратился в изнурительную игру в прятки. Дворец дышал тишиной, прерываемой лишь далеким, глухим рокотом океана за стенами. Я пробиралась по винтовым лестницам и длинным коридорам, искусно огибая посты почетных дозоров ордрумов и нереитов, пока наконец не достигла того самого обособленного крыла цитадели.

Я подошла к тяжелой двери и замерла на мгновение, лихорадочно осматриваясь. Именно здесь, под охраной двух стражников драконов, Седрик и приказал содержать принца-беглеца.

При моем приближении гвардейцы мгновенно подобрались, перехватив изящные клинки, но стоило мне скинуть капюшон и явить им свои небесно-синие глаза, подернутые холодной облачной дымкой, как воины благоговейно замерли.

— Оставьте нас, — негромко, но со стальной, царственной решимостью скомандовала я, высокомерно приподняв бровь. — Это приказ. И ни одна живая душа, включая Седрика, не должна знать о моем визите.

Гвардейцы переглянулись, их чешуйчатые латы тихо звякнули, но перечить воле наследницы они не посмели. Они учтиво поклонились, прижав ладонь к груди, и послушно отошли в глубь галереи, оставляя меня один на один с дверью.

Я сделала глубокий вдох, заставляя успокоиться бешено колотящееся сердце, и медленно толкнула тяжелую створку.

Это была та самая уединенная комната, куда из сырого подземелья меня когда-то тайно перенес Леон, используя свой пространственный сдвиг и Тьму. Тогда эти стены были заброшенными и мрачными, а Олрик искал нас по всему замку. Теперь же, подчиняясь общей магии Нового Рассвета, комната преобразилась: старая кладка превратилась в безупречный белый мрамор, сквозь проломы в стрельчатых окнах мягко падал лунный свет, но планировка и эти очертания углов оставались прежними.

Комната внутри была погружена в полумрак, освещаемая лишь блеклым лунным светом. Леон не спал. Он сидел на каменной полу у самой границы тени — точно так же, как и в день нашего первого побега из казематов, — прислонившись спиной к белой мраморной стене и обхватив руками колени. На нем по-прежнему были те самые глухие одежды из плотной черной ткани, в которых он выглядел изгоем посреди преобразившегося дворца.

Стоило двери скрипнуть, как парень медленно поднял голову. Его растрепанные темные волосы слегка шевельнул ночной сквозняк, а янтарно-карие глаза испуганно и болезненно метнулись, встретившись со мной взглядом. Маска холодного гвардейца с грохотом захлопнулась на его лице, пряча любые эмоции, но я успела зафиксировать ту дикую, изнурительную муку, что плескалась в его зрачках.

Я переступила порог, и дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась, запирая нас в этой удушливой ночной тишине.

— Завтра великий Совет, Вилара. Зачем ты пришла? — хрипло, надтреснуто спросил он, и его низкий голос прозвучал как расколотый лед. Он медленно поднялся на ноги, выпрямляясь передо мной, но к свету луны делать шаг не стал, оставаясь в сырой тени стены.

Я смерила его своим леденящим взглядом, и мои губы сжались в тонкую линию уязвленной гордости. Между нами снова натянулась та самая звенящая, ядовитая струна.

— Я пришла, чтобы посмотреть в глаза своему палачу, Леон, — тихо, но со стальной яростью отчеканила я, скрестив руки на груди. — Хочу понять, каково принцу Тьмы стоять в этих чистых белых стенах после того, как его обсидиановый заговор Олрика рассыпался в прах.

Леон резко вздрогнул, словно мои слова ударили его хлыстом по обнаженной коже. Маска бездушного гвардейца, которую он так отчаянно пытался удержать, с грохотом раскололась, обнажая измученную, загнаную в угол душу. Он сделал стремительный, рваный шаг вперед, выходя из сырой тени стены прямо под холодные лучи лунного света. Его ладони, опущенные вдоль тела, мелко дрожали, а в глубине янтарно-карих глаз яростно, безумно плескалось отчаянное пламя первородной искренности.

— Не называй меня так, Вилара, умоляю… — его голос сорвался, превратившись в хриплый, ломающийся шепот, полный такой невыносимой боли, что воздух в комнате в один миг стал тяжелым, как свинец. — Накажи меня. Запри в самых глубоких казематах, отдай на растерзание ордрумам Торека, пронзи меня своим мечом прямо здесь — я приму от тебя всё, что угодно. Но не смей думать, что всё то, что было между нами в овраге и на привалах, было частью заговора.

Он остановился всего в паре шагов от меня, я видела как он свел брови, как дернулся его кадык, он отчаянно пытался доказать правдивость своих слов.Его ладони, опущенные вдоль тела, мелко дрожали.

— Да, я лгал. Я скрывал, что я сын Олрика, потому что эта проклятая Тьма ломала меня годами, не оставляя выбора. Но когда я вел вас сюда, я каждую секунду просчитывал, как обмануть отца и спасти твою жизнь. Кандалы, в которые я заковал правителей и тебя… это был единственный способ уберечь вас от немедленной казни на месте. Я предал своего Короля, пошел против собственной крови и поднял клинок на отца в сокровищнице только ради того, чтобы ты дышала. Я готов вечно искупать этот грех перед твоими друзьями, но перед тобой мне не в чем раскаиваться. Моя любовь к тебе — это единственное чистое и настоящее, что у меня осталось.

Я стояла неподвижно, скрестив руки на груди, но от его слов моя броня треснула, ведь я тоже что то чувствовала к нему. Мой проницательный ум лихорадочно фиксировал каждое изменение его лица, каждую интонацию сорванного голоса, и я с пугающей чёткостью понимала: он не лжет. Но осадок пережитого в тронном зале ужаса, когда Иллария, Торек и Каэль едва не лишились жизни по вине Олрика, всё еще леденящим барьером стоял между нами, не позволяя мне сделать шаг навстречу.

— Красивые слова, — тихо, но со стальной, упрямой гордостью ответила я, хотя мои пальцы предательски дрогнули. — Но доверие не склеить за одну ночь, Леон. Слишком много крови пролилось из-за твоих тайн.

Леон горько опустил голову, и растрепанные темные волосы упали ему на лоб, скрывая его взгляд. Между нами снова повисла тяжелая, звенящая тишина, в которой был слышен лишь мерный, глухой рокотом океана за белыми мраморными стенами.

— Что теперь будет со мной, Вилара? — тихо спросил он, его голос дрожал. — Какова моя судьба в этом твоем преображенном Белом Дворце?

Я посмотрела на проломы в стрельчатых окнах, сквозь которые мягко падал лунный свет, и заставила себя собраться.

— Ты не пленник, Леон, — ровно, сохраняя привычный нейтралитет, ответила я, хотя внутри всё предательски сжималось от его измученного вида. — Оковы Олрика разбиты, а Седрик оставил тебя под надзором стражи лишь до моего пробуждения. Теперь ты полностью свободен. Завтра начнется Совет пяти народов, и ты волен идти на все четыре стороны. Можешь покинуть Орионту и отправиться куда пожелаешь. Никто тебя здесь силой удерживать не станет.

Парень резко вскинул голову. Тяжело вздохнув, он сделал короткий шаг вперед, сокращая и без того опасное расстояние между нами.

— Моё место здесь, Вилара, — лихорадочным, сорванным шепотом произнес он, и в его взгляде плескалась пугающая, безумная преданность. — Рядом с тобой. Тьма Олрика мертва, и меня больше ничего не держит в этом мире, кроме тебя. Я не уйду. Позволь мне остаться. Позволь защищать тебя на тренировках, держать за тебя меч и искупать свою вину каждым вдохом. Если ты... если ты этого хочешь.

Я промолчала. Гордость и глубокая обида за предательство в овраге крепко держали оборону, выстраивая между нами непреодолимую дистанцию. В голове предательски крутилась мысль бросится к нему и просто обнять, снова почувствовать его запах, ощутить его тепло и послушать стук его сердца. Но я понимала что простить его прямо сейчас — значит проявить слабость, но и оттолкнуть его навсегда сердце было не в силах. Разобрать этот хаос внутри души было невыносимо. Я лишь гордо вскинула голову, развернулась и медленно пошла к тяжелой деревянной двери, чувствуя как дрожат мои руки, а глаза наливаются слезами, так и не удостоив его ответом.

— Постой, — едва слышно выдохнул Леон.

Он резко протянул руку вслед уходящей мне. Его теплые пальцы как бы случайно, мимолетно скользнули по бледной коже моего обнаженного запястья, пониже рукава плаща. От этого краткого, трепетного прикосновения по всему тело пронеслась обжигающая волна, а горло пересохло. Его магия Тьмы отозвалась внутри меня знакомым, покалывающим жаром, возвращая вкус того голодного поцелуя в лесной чаще.

Я на секунду замерла на пороге, крепко сжав кулаки, чтобы не выдать своего волнения, но оборачиваться не стала. Я со всей силы сжала челюсть.

Леон тут же убрал руку назад в тень стены, словно испугавшись собственной смелости, и его дыхание прервалось.

— Спокойной ночи, Вилара, — тихо, с щемящей нежностью произнес он мне в спину.

Я сделала глубокий вдох, шагнула за порог и бесшумной прикрыла за собой тяжелую створку, оставляя принца-беглеца наедине с лунным светом в полумраке башни. Нам обоим предстоял долгий путь, чтобы заново научиться верить друг другу на этой истерзанной земле.