Go to audiobook
Вера
После суда заезжаю к маме. Сынишка бежит ко мне, едва услышав мой голос прихожей.
– Гришенька, – обнимаю его за худенькие плечики. Он же в ответ крепко сжимает мои ноги. – Папа где?.. – смотрит на меня невозможными голубыми глазищами.
Сжимаю его маленькие пальчики, вру:
– Папа уехал в командировку. Скоро вернется. – Ненавижу себя! Врать малышу, который доверяет тебе во всём. Чувствую себя последней дрянью.
Мама морщит красивый прооперированный носик, и сканирует меня с серьезным лицом.
Надо же она наконец-то перестала ломать комедию.
– Беги, – говорю сыну.
– Куда беги? Разве ты его не забираешь? – выражение холеного лица меняется.
– Вика! – кричу вглубь дома. Дородная женщина появляется с вымученной улыбкой на лице.
Похоже, ей досталось сегодня от Гришутки. Он же такой непоседа! В нем энергии как в зайчике Энерджайзер.
– Виктория, пожалуйста, заберите Гришу, нам надо поговорить. – Наклоняюсь, поспешно целую своего Зайку в светло-русую макушку.
Вика натягивает на лицо улыбку Джокера, и не дожидаясь одобрения со стороны хозяйки уходит вместе с ребенком.
– Что ты задумала? Вешаешь на меня? Не рожала бы, если не хочешь воспитывать! – грозно шипит мама.
– Ли – да, пожалуйста, мне нужна твоя помощь, – пытаюсь сохранять спокойствие, говорить ровным тоном, хотя мне хочется упасть на пол, расплакаться и раскиснуть, став слабой. Но я не могу позволить себе этого рядом с матерью. Она не тот человек. Сочувствия не получишь, зато осудит на раз-два. И будет считать слабачкой до конца жизни.
– Когда ты рожала от него, я говорила, чтобы ты не рассчитывала на меня! – сухо цедить мать.
– Мы разводимся! – говорю так быстро, что до нее не сразу доходит.
– Что?.. – тяжелый взгляд ложится мне на лицо.
– Мы разводимся с Ярославом, потому что я ему изменила с Козырем, и муж меня ударил.
– Что?.. – глаза матери начинают светиться нездоровым блеском. – Неужели мои мольбы были услышаны Богом!
Не Богом, а Дьяволом! Не путай дарителей, мамочка!
– За что ты так ненавидишь Ярослава? Что произошло тогда? – выпаливаю, яростно сжимая кулаки.
– Просто он не достоин тебя, – говорит задушено, прикусывая нижнюю губу.
– А кто меня достоин? – говорю очень тихо. Слова даются с таким трудом, что я перевожу дыхание.
– Козырь! Он ждал тебя столько лет. Ждал, пока ты наиграешься в любовь!
– Послушай, что ты несешь! – закрываю глаза, успокаиваюсь. Сколько себя помню, а убеждения мамы всегда убивали наповал. Разные мы с ней. Этим всё сказано!
– Если такое важное дело, как расставание с Ярославом, то я с удовольствием оставлю твоего сына у себя! – выдает радостно.
– Не моего сына, а твоего внука! – в миллионный раз поправляю ее.
Бесполезно. Прекрасно знаю, что в следующий раз снова услышу ее гребаную формулировку.
Неужели, она реально думает, что, отказавшись от гордого звания «бабушка» станет моложе?
– Спасибо, – говорю устало. – Зайду на кухню, попрощаюсь с сыном.
Поскорее убираюсь из холла, где радостная мать готова пуститься в пляс. Не могу и не хочу видеть ее счастливое лицо!
***
Возвращаюсь домой, когда на город опускается ночь.
– Маша, почему не спишь? – спрашиваю у младшей сестры. Она сидит на диване, поджав под себя скрещенные ноги.
– После такого уснешь! – сует мне под нос планшет. – Все сайты кишат информацией о том, что Ярослав тебя ударил. Представляешь, адвокат, который бьет свою жену! Его карьере конец! Но он заслужил это, да??? – заглядывает мне в душу такими же темно-зелеными глазами как у меня.
– Господи, Маша, не начинай! – наливаю себе стакан сока, сажусь рядом с ней.
– Я что-то не знаю о вас? – Маша склоняет на бок голову и копна светлых шелковистых волос рассыпается по плечам и спине.
– Что?..
– Прекрати говорить загадками! – срывается на крик. – Я единственно близкий тебе человек. Имею право знаю всё как есть!
– Серьезно? Думаешь, что выросла и готова ко всему? – впервые злюсь на Марию.
Между нами разница всего в четыре года. Только в нашем случае – это бездна. Я знаю всё! А она – ничего!
Знаю на какие деньги мы живем. Чем занимается отцовская юридическая контора.
А вот наша Машенька – творческий человечек была ограждена от этих знаний.
Богема! Что она, что мама. Обе живут на грязные деньги, делают респектабельный вид, будто такие они чистые светлые ангелочки.
– Действительно. Хватит тебя жалеть! Слушай!..
Рассказываю сестре обо всём.
– … и сейчас Козырь требует у меня, чтобы я избавилась от мужа. Иначе они его посадят! В пятницу вечером он ждет меня в отеле.
– Ты шутишь или хочешь добить? – сухо спрашивает Маша.
– Я не вижу выхода, кроме одного… бежать.
– Расскажи Ярославу правду! – Машка смотрит на меня въедливым взглядом.
– Он не простит меня никогда. Не поймет. Что я догадывалась о делах отца и Козыря, и не предупредила. Дала ему запачкаться. Пусть лучше считает, что у нас с Козырем что-то было.
– Глупо.
– Пойми, любой вариант для меня подобен смерти, – не могу больше бороться с зарождающейся в руках дрожью.
– Я-то думала, что проблемы у меня! Нет работы, нет парня, – грустно усмехается сестра.
Виновато поджимаю губы.
– Иногда я ненавижу их, – выпаливает Маша, поднимаясь на ноги.
– Ты про родителей?
– Да. Они всегда обращались с нами так, будто мы им неродные!
– Хотелось бы, чтобы это было правдой. Но увы! Зеркало не обманывает.
Поднимаюсь вслед за сестрой. Обнимаю ее. Мы с ней одного роста, одного телосложения. Только одеваемся по-разному. Мария предпочитает молодежный стиль кэжуал, дешевое белье масс-маркет, кроссовки. Тогда как мне приходится носить деловые костюмы, стервозные шпильки.
У себя в комнате сбрасываю одежду, тут же слышу, как на телефон приходит смс. Провожу пальцем по экрану, читаю.
Ярослав: «Буду через десять минут. Хочу забрать вещи. Попрощаться с сыном».
Попрощаться? Неужели Ярослав готов так просто сдаться?
Боль и обида затапливают меня.
Вера
Слышу звонок в дверь, иду открывать. На пороге муж. Яростно скрипит зубами, и внутри меня растет злость.
Наверное, я ожидала, что Яр извинится, подарит букет любимых мною белых роз. Потрется о мою скулу, поцелует в висок…
Похоже, я забылась, если посчитала, что всё будет как прежде.
С губ срывается тихий стон. И безумие происходящего, боль сжимают мои внутренности и не отпускают.
– Мои вещи собрала? – выдыхает задушено.
Мотаю головой.
– Приготовь кофе, пока я собираю, – дает указание и идет в нашу комнату.
Бесшумно скольжу за ним.
– Кофе? Издеваешься? – изучающе смотрю в небесно-голубые глаза мужа.
Я застывает около шкафа, сжимает руки в кулаки и ровным голосом выдыхает:
– Вера. День был тяжелый. Не грузи меня, пожалуйста. Не хочешь варить кофе, пусть малая сварит.
– Маша спит.
Меня бомбит от злости. Это с какой радости моя сестра должна ему варить ночью кофе?
Вздергиваю носик, расправляю плечи, бесстрашно встречаю взгляд мужа.
– Надеюсь, ты понимаешь, что вчера произошло? Ты меня ударил! – шиплю.
Яр сурово сдвигает брови, открывает шкаф, и выбрасывает из него вешалки с костюмами.
– Этого нельзя было избежать. Ты ничего не сделала, чтобы этого не случилось, – припечатывает словами, возлагая всю вину за произошедшее на меня.
Голова тяжелая, будто мозги начинили свинцом.
– Супер, – выдыхаю устало, разглядывая мужа.
До чего мы докатились. Он выглядит пожеванным и бедным.
– Ты меня разочаровала. Я возлагал на тебя большие надежды, – выдает глухо.
– Надо же, Вера отняла у тебя веру! – выжимаю из себя злой комментарий и сжимаю челюсти.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рассказать Ярославу всё как есть. Но боль от произошедшего, и то, что он не хочет признавать свою вину, не дает признаться.
Боюсь, как бы выражение моего лица не выдало меня. Отворачиваюсь.
– Сына могу увидеть?..
– Нет. Он остался погостить у мамы.
– Понятно. Нарочно там оставила Гришу? Он же ей на хрен не нужен! – на скулах точеного лица мужа ходят желваки.
– Прощальный секс?.. – Ярослав застегивает чемодан, ставит его на пол.
– Что?.. – недоуменно гляжу на него. И только сейчас вспоминаю, что я выскочила из ванной в одной сорочке. На мне нет даже трусов!
Вот это влипла!
– Секс на дорожку! – Яр сбрасывает с себя рубашку, расстегивает брюки.
Моё тело оживает нервной дрожью, а сердце заходится в панике.
– Ты бы хоть душ принял! – с трудом сохраняю спокойствие.
Яр сбрасывает с себя белье, снимает носки. Стоит напротив меня голый, кусает губы.
– Можем поиграть…
– Что?.. – выдавливаю удивленно.
– Правда или действие. Секс или правда, которую ты скрываешь от меня?
– Я не понимаю! – отхожу поспешно к стене.
– В фирме что-то происходит. Слышу, как шушукаются за моей спиной, чувствую, как недоговаривают
– Тебя не должна волновать фирма. Тем более, что тебе мерещится! Получишь отступные и всё… Закрыта тема.
– То есть ты выбираешь секс на дорожку, – плутоватый взгляд мужа гуляет по моим бедрам.
Снимаю с себя сорочку, и его взгляд жадно залипает на пиках моей груди.
– Выбираю действие, – подхожу очень близко. – Так делают падшие женщины. Ты ведь такого обо мне мнения?
Крепкие мужские руки обнимают меня за ягодицы и резко прижимают к себе.
Наши губы слипаются в одном ярком поцелуе, и языки сплетаются, погружаясь глубоко в глотки. Мы будто пытаемся наверстать упущенное, и нацеловаться до конца жизни в один заход.
Яр настолько возбужден, что его член уже упирается в меня, а мне абсолютно безразлично, что муж так и не принял душ.
Падаем на кровать…
Наше дыхание сбивается, кровь стучит в висках. Захлебываюсь в эмоциях, громко кричу, принимая в себя мужа.
Мы оба влажные, мокрые и пахнем соками друг друга, но никак не можем остановиться. Меняем позы и снова занимаемся любовью. Он берет от меня всё, и я отдаю ему всю себя.
Уже не знаю, что чувствую.
Не понимаю, зачем нам расставаться? Мы же не можем друг без друга!
Надо всего лишь открыть рот и рассказать правду.
Но, если я расскажу сейчас правду, и скажу, что узнала обо всем недавно, он явно не поверит. Кроме измены будет считать еще лживой предательницей. Выбора нет. Или сейчас или никогда…
Открываю рот, и Ярослав снова затыкает мне его поцелуем.
Пропускаю удары сердца.
По виску катится капля пота.
Ярослав снова кончает в меня, и я бьюсь в судорогах, кончаю, почувствовав в себе горячую сперму.
По виску скатывается капля пота. Я тяжело сглатываю и открываю рот, чтобы всё рассказать. Но муж опережает.
– Кто из нас лучше трахает? Я или Козырь?
– Что?.. – прикрываю глаза. Так больно. Будто ударили в грудь. Получается, Яр устроил этот сексуальный марафон, чтобы доказать, что он лучший трахаль сезона?!
Какая же я дура!
Всего десять минут назад считала, что всё ещё можно изменить, исправить. Верила, что супруг меня любит. Всё поймёт.
Нет. Он любит только себя и своё прищепленное Эго!
Всё кончено, и я зря уступила ему. Прощальный секс был ошибкой.
Внутри все горит и саднит, будто вдохнула отраву вместо воздуха.
– Тебе пора! – безумно хочу, чтобы Ярослав ушел. Сейчас мне нужно побыть одной.
По очереди принимаем душ.
Раньше мы всегда принимали горячий душ после секса вместе.
Больше это не повторится. Никогда. Нет больше «мы», «нас». Теперь каждый сам по себе.
Через десять минут одетый в спортивный костюм Ярослав стоит у дверей.
– Уходи!
– Мы не обсудили главное… развод.
– Интересует раздел имущества? – разочарование и злость топят меня с головой.
– Нет! Опека над сыном. С ним я не развожусь…
Страх бьет кувалдой в грудь.
***
Ярослав
– Мы не обсудили главное… развод и условия проживания Григория, – отвечаю немного грубовато.
Вера должна понимать, что то, что она натворила не прощается.
Конечно, если бы я любил ее немного меньше, нам обоим было бы гораздо легче. А так, она вырвала моё сердце, расплескав не нужную ей кровь. Она не подумала обо мне, о том, что я едва останусь живой без ее любви. И мне Веру больше не жаль…
Болезненно щемит и дрожит сердце.
Вижу по глазам жены, ее настроение на нуле. Смотрит на меня заплаканными непонимающими глазами. Ждёт поддержки.
Всё милая Вера! Больше не жди ни любви, ни ласки. А за поддержкой обращайся к Козырю!
Вера шумно вздыхает. Нервно теребит сорочку.
– Ярослав, пожалуйста, не говори такие вещи, – морщит красивый прямой носик. – Мы не можем разделить сына. Если хочешь, оставайся, живи здесь в доме. А мы с Машей съедем… куда-нибудь. Только не трогай сына, – смотрит на меня как побитая собака.
– Послушай, – цежу зло. – Я имею на Григория столько же прав, сколько ты. Мальчик должен расти с отцом. Ты можешь встречаться с Козырем, сожительствовать с ним, но я не позволю ему заменить меня для сына. Уяснили? Или для твоей красивой головки – это слишком сложно.
Впервые разговариваю с женой грубо.
Самому неприятно. Но не могу совладать с эмоциями.
Слишком больно. Вера вонзила мне в спину ножи и провернула его там раз сто.
– Ты не понимаешь, что творишь, – неожиданно лицо жены становится суровым. – Если ты будешь отбирать у меня ребенка, тогда я буду вынуждена защищаться.
– Ве-ра! Что ты несешь! Я не отбираю Гришу. Всего лишь хочу справедливости. Например, три дня он у меня, четыре у тебя, и наоборот! – злюсь на супругу. Неужели до нее не доходит, что я не пытаюсь украсть ее сына. А всего лишь не даю забрать моего!
Глядим друг на друга как враги. Кроме разочарования, злости ничего не испытываем друг к другу.
Жаль, что такая большая любовь закончилась банальными дрязгами и разборками. Войной за сына.
Единственное, за что мы оба точно не будем бороться так это ща нерастраченную проклятую любовь. Она достанется нам обоим в равной доле. Дальше будем жить порознь, захлебываясь в этой чертовой дряни!
– Ярослав, неужели ты думаешь, что я плохая мать? Что могу причинить вред сыну? Или что буду настраивать его против тебя? Клянусь, не скажу ему ни одного плохого слова об отце.
– Вера! Грош цена твоим обещаниям. Помню, пять лет назад, ты клялась-божилась, что будешь любить меня до конца жизни. И что? Где мы оказались? В луже вранья?
Губы Веры дрожат. Она будто хочет что-то мне сказать, но вовремя себя останавливает, закусывает губу.
– Ты меня еще любишь? – спрашивает тихо. – Если да, не борись за сына. Оставь всё, как есть. Ты еще молод, встретишь другую, родите малыша.
– Ты ненормальная? – теряю самообладание, подлетаю к жене. – Советуешь мне заменить Гришу другим ребенком?
В глазах супруги впервые возникает страх.
– Яр, остановись, – слезы льются по ее щекам. – Если ты будешь наставить, то окажешься в тюрьме или в психушке. Ем у ничего не стоит тебя туда упрятать!
– Кому ему?.. – изумленно гляжу в бледное лицо жены. Она явно в шоке и несет невесть что. Уже угрожать начала.
Щеки Веры опаляет жаром, но она молчит. Не отвечает на мой вопрос. Похоже, проговорилась или всё же не понимает, что несёт.
В висках стучит кровь.
– Ты сейчас говорила о Козыре? Он угрожал мне если я не уйду? – злюсь.
– Пожалуйста, только не ходи к нему на разборки. Умоляю, – Вера складывает ладошки перед грудью.
– Сам решу, – выдыхаю ей в лицо.
Боже мой! Не могу поверить в происходящее. Могло ли произойти что-то хуже того, что происходит сейчас с нами. Хуже того, что собираемся деть единственного сыночка?.. Нет. Хуже не бывает.
Мы убили любовь и всё хорошее, что было между нами.
Машинально беру руки веры в свои. Мои теплые, ее – ледяные.
Наши пальцы сплетаются, и сердца разбиваются одновременно.
Больше не чувствуем ритм друг друга.
Больше не одной температуры.
Прижимает Веру к своей груди, и не чувствую ее сердцебиения.
Время будто замедляется.
– Прощай, Вера, – разворачиваюсь, иду поспешно на выход.
***
Вера
Мы ругаемся из-за сына, делим его как какое-то недвижимое имущество. Сердце обливается кровью. Разве так можно поступать с маленьким мальчиком, любящим своих родителей больше жизни.
Гришенька никогда не поймет и не простит ни меня, ни отца, узнав истинные мотивы нашего развода.
Тяжелый взгляд Яра ложится на мое лицо, и я пробалтываюсь. Выдаю свои страхи вслух, объявляю, что есть еще кто-то третий, заинтересованный в этой ситуации.
А-а-а! Хочется кричать.
Моюсь, чтобы Яру хватило ума не поехать на разборки к Козырю. Конечно, Сергей обещал мне отпустить моего мужа. Но вдруг он передумает? Ему же нельзя доверять!
Шумно втягиваю носом воздух. Хочу сказать Яру главное, что может его успокоить, остановить от необдуманных поступков.
Я беременна…
Нет! Он же подумает, что это ребенок Козыря!
А если сделает тест ДНК и узнает, что это его малыш, то снова захочет разделить воспитание ребенка пополам.
Молчу. Слышу лишь свистящую бесконечную пустоту в груди.
– Уходи, – выпаливаю задушено.
Сердце кричит, чтобы я подала мужу сигнал о том, что всё еще люблю его. Бесконечно люблю.
Но признавшись в этом, придется рассказывать всё остальное.
А я боюсь подставить под удар близких мне людей. Потому что не до конца доверяю Козырю.
Едва за Яром закрывается дверь в комнату, как падаю на кровать. Горько плачу.
Минут через десять поднимаюсь, босиком спускаюсь вниз, выпить воды.
– Ма-ша! Давай не будем обсуждать это здесь! – слышу задушенный голос Яра.
– Яр, пожалуйста, – шепчет нежно сестра.
– Что здесь происходит? – выхожу в холл.
– Ничего! – Яр отлетает подальше от моей младшей сестренки. Та поспешно поправляет ночную пижаму и убегает к себе.
– Ключи оставь, – выдавливаю из себя зло.
– Держи! – отдает в руки. Открывает дверь, и вместе с чемоданом исчезает в темноте.
– Вот и всё… Ёжусь от холода. Хлопаю дверью. Иду к себе.
***
Вера
Самое тяжелое утро за всю мою жизнь, не считая еще одного страшного утра, которое едва удалось пережить пять лет назад. Но тогда пережить случившееся мне помог именно Ярослав. Сейчас же именно он стал причиной моей душевной и физической боли.
С тяжелым сердцем поднимаюсь с кровати, иду в ванную комнату, где очень долго разглядываю себя в зеркале.
Молодая красивая женщина… на грани развода.
Глажу щеку, по которой мне заехал Яр и ярость поднимается во мне.
Спустя десять минут возвращаюсь в комнату и нахожу на кровати Машу. Сестра сидит как ни в чем не бывало, будто это обыденный ритуал, пьет кофе.
– Тебе кухни мало? – цежу едва слышно.
Супится на меня, поглядывает искоса. Молча пьет черный кофе.
– Не хочешь отвечать на этот вопрос? – вяло пожимаю плечами. – Ответь на другой. О чем ты вчера мило беседовала с моим мужем… бывшим мужем.
Машка невесело усмехается, встряхивая светлыми волосами.
– У вас роман? – спрашиваю осторожно. – Опрометчиво было с твоей стороны разговоры вести о личном в моем доме!
– Хм… – сестра зависает, так и не поднеся чашку к губам, открывает изумленно рот. Растерянно смотрит на меня.
Я же продолжаю сканировать ее красивое личико с огромными зелеными глазами.
– Шла бы ты на работу, – неожиданно выпаливает младшенькая. – Работа сама себя не сделает.
– Не могу. Надо еще кофе приготовить и выпить, – присаживаюсь рядом с сестрой. – Или ты на меня тоже сварила?
– Твой кофе ждет тебя на кухне. Я же знаю, что нельзя тащить кофе тебе в постель.
Конечно же я просто так сказала Маше о романе с моим муже. Никто в такое не поверит. Моя сестренка – сама честность и открытость. Не способна предать любимую старшую сестру.
– Не знаю, что делать. Если я в выходные не приду в отель к Козырю, он даст ход делу Авроры.
– Одного не могу понять, – Машка кусает губы, – как так вышло, что Рора идет на поводу у Козырева. Она же нормальная девчонка?
– Честно не знаю! – надеваю строгий светло-зеленый брючный костюм, под пиджак кремовую блузку.
Длинные волосы собираю в низкий хвост, закрепляю светлой резинкой.
– Даже не накрасишься?
– Перед кем мне красоваться? Сегодня у меня нет встречи с клиентами. Так, внутренняя работа.
– Знаешь, сестренка, я не спала всю ночь. Думала над этой гадкой ситуацией и решила, что ты не можешь уехать. Я не позволю забрать тебе Гришку и сбежать. В конце концов, ты не виновата в том, что происходило в вашей конторе. Пусть Козырев и твой отец отвечают за всё!
– Если ты забыла, то папа полностью переписал фирму на меня, а часть акций отдал Сергею и Ярославу. Так что он не при делах.
– Я сама пойду к твоему Козырю в отель.
– Что?.. – замираю.
– Я пойду к Сергею в отель.
– Нет! Я этого не допущу.
– Ой! За кого ты беспокоишься? За мою репутацию. Поздно. Нет у меня больше жениха, я свободна, – сжимает красивые губы. – Переспать с красивым, но мразотным чуваком, который пытается испортить жизнь моей сестры, сломать ее крепкий брак, пожалуйста. За это Небеса меня не осудят.
У меня живот сжимается от страха от задумки сестры.
– Но, есть одна загвоздка. Ты не я. Сергей не станет спать с тобой, – удрученно гляжу на нее.
– Мы не скажем ему, что я – это не ты!
– Как???
– Придем вместе. Потом ты предложишь поиграть ему в игру с завязыванием рук, глаз. Ну и вуаля.
– Ты ненормальная! – взвизгиваю я. Сама же понимаю, что это реально выход из тупиковой ситуации.
С завязанными глазами он не поймет, что Маша – не я. Мы с ней одного роста, веса. У нас волосы одной длины и текстуры. Мы пахнем одинаково. И даже те параметры, по которым нас разделили жизнь, мы постоянно подгоняем друг под друга. Одинаково одеваемся, говорим, смеемся. Пытаемся быть похожими во всём. Я перенимаю ее лучшие качества, она мои.
Конечно, я чувствую безумную боль от того, что сестре придется лечь в постель к моему бывшему.
Но если это реальный выход?..
Нам надо выиграть время.
В конце концов, мы с Машей всегда были командой.
Только вот я не знаю, смогла бы ради нее пойти на подобный шаг?..
Может, раньше в молодости, до Гриши и Ярослава…
Не знаю! Не хочу примерять на себя шкуру сестры.
Если нам действительно удастся провернуть этот трюк, одурачить Сергея, тогда мне с сыном не придется бежать. У меня будет время, чтобы понять, как действовать дальше.
Адреналин душит.
– Согласна? – Маша поднимается на ноги.
В ужасе срываюсь с места, хватаю сестру за пояс домашних брюк.
– Вашу Машу! – хватается за сердце ошарашенно. Не пугай так.
– Ты, правда, сделаешь это для меня?
– Для нас, – поправляет меня малая. – Кстати, я жутко соскучилась по Гришутке.
– Представляешь, наша Фрекен Бок оказалась милой няней. Сынок в нее прямо влюбленный остался!
На пару с сестрой давимся смехом.
– Действительно пора на работу, – выдаю удрученно. – А ты куда?
– Да так, есть дела, – Маша прячет от меня глаза, но я не обращаю внимания на этот факт.
Спустя час уже вхожу в офис. Стойко переношу неприязненные взгляды.
Делаю шаг к ресепшен и замираю, встречая обескураженный взгляд секретаря.
Как много знает эта милая девочка Рора с рыжими кудряшками?
И какого черта ее привел к нам на подработку два года назад ее дядя Мирошенко?
– Вера Марковна, добрый день! – лепечет, пряча глаза в компьютер.
Когда это я стала для нее «Верой Марковной», что это за странная дистанция?
Ладно, девочка. Ты еще не знаешь, с кем связалась. Я тебя расколю. Мило улыбаюсь.
– Черный кофе, – бросаю девушке и исчезаю за дверями своего кабинета.
***
Вера
Самый долгожданный звук, ласкающий слух – слушать топот мужских ботинок и цокающих каблучков приходящих на работу сотрудников. Шуршат где-то рядышком.
Присаживаюсь, разглядываю записи в блокноте с тяжелым сердцем
Страх, боль, желание всё узнать поглощают всё моё существо.
Секретарь появляется в моем кабинете ровно через пять минут.
– Аврора, дорогая, – помешивая сахар в белой кофейной чашке, ласково улыбаюсь. Боюсь вспугнуть красивую малышку, явно что-то замышляющую или участвующую в чужих кознях.
Слышу ее нервного громкое дыхание и удивляюсь, неужели она меня боится?
– Присаживайся, – показываю на кресло, стоящее напротив моего рабочего стола.
– Постою, – голос слабый, срывающийся в бездну.
Сердце падает вниз. Неужели она в чем-то виновна или как минимум замешана. А может, дядя ее шантажирует? Делаю неверное движение и кофе выплескивается на стол.
– Я уберу! – бросается ко мне.
– Сядь, я сказала! – почти ору на нее.
Девушка в ужасе округляет глаза и тут же начинает рыдать:
– Я не виновата!!! Мне пришло сообщение в почту, что вы отпускаете всех сотрудников до 17.00! – выдыхает слабым голосом. Через рыдания едва могу разобрать ее оправдания.
– От кого пришло? – беру себя в руки, выравниваю голос.
– От вашего мужа, – опускает глаза в пол.
– Если врешь… – поднимаюсь на ноги. – Идем, покажешь! Рора, мы знакомы с тобой два года, и, если ты лжешь, я тебя уволю. Не посмотрю на заступничество твоего дяди Мирошенко.
Вся дрожу от волнения, заглядывая в компьютер секретаря.
– Точно. Почта Волкова. Получается… – замолкаю, понимая, что не стоит говорить девушке о догадках.
– Что имеем в итоге. Ты получила сообщение и отпустила всех сотрудников от нашего имени?
Кивает.
Глупая. Наивная. Неужели не догадалась, позвонить мне?!
Рывком хватаю девушку за пиджак и наступаю на нее.
– Почему твой дядя утверждает, что, когда ты пришла к нам два года назад на практику, мой муж якобы к тебе приставал?
Девушка вскрикивает и зажимает рот ладонью. Из ее глаз текут крокодильи слезы.
Злюсь. На нее. На мужа. На себя. На весь белый свет.
– Говори! – шиплю.
– Ярослав меня изнасиловал два года назад, – выдает как на духу и глядит на меня невинными чистыми глазами.
– Что ты несешь?! – цежу сквозь зубы.
Чтобы ни произошло между мной и Яром, никогда не поверю, что он дотронулся до другой женщины против ее воли.
Но сейчас речь идет даже не о женщине, а о шестнадцатилетней девочке!
Холод окутывает меня, дрожу.
– Ты лжешь!
Нет! Никто не заставит сомневаться меня в собственном муже, в отце моего единственного сыночка, для которого Ярослав – пример мужественности и честности.
– Это правда! – девушка захлебывается слезами. И проходящие мимо сотрудники искоса наблюдают за нами. – Я хотела заявить в полицию, но дядя меня отговорил. Сказал, что я сломаю ему карьеру, а так он всё уладит.
– Уладил???
– Да. Но перед этим он отвез меня на экспертизу. У него есть заключение.
Какой кошмар!
Чувствую себя глупой, обманутой, преданной дважды.
Обида царапает сердце. И я замерзла так, что больше не смогу согреться.
Почему мне не удалось сразу увидеть в муже садиста, насильника. Как же умело он скрывался!
– Глупая я! – выдаю вслух опрометчиво.
– Вы не виноваты! – шепчет рыжая, и выводит меня из шока.
Телефон протяжно звонит, и девушка растерянно смотрит на меня.
– Возьми трубку! Работа сама себя не сделает.
Поспешно ухожу к себе в кабинет. У меня завтра заседание суда, а я еще абсолютно не готова.
Живот сжимается от страха. Если всплывёт всё это дерьмо, которое происходит в нашей конторе, что тогда будет?
Нам конец! От нас откажутся клиенты. Все поголовно. И будут правы.
– Что я скажу сыну, когда он спросит, где папа? Григорий, твой папа улетел на Марс. Звучит глупо. Обескураженно гляжу на семейное фото, стоящее в серебряной рамке на столе.
– Можно? – в дверь заглядывает Аврора. Девушка уже повеселела и забыла о нашем разговоре, переложив всю тяжесть своей души на меня.
Она обо мне подумала? Как мне жить с этим дальше?
Меня разрывает на куски. Безумно хочется отправить Яра за решетку, но знаю, что Козырь и отец не позволят замарать имя.
Сжимаю холодными пальцами кружку с остывшим кофе.
– Что? – рявкаю грубо.
– Вам цветы принесли, – задыхаясь на бегу, Рора влетает в комнату с огромной вазой, полной ромашек.
– Мелочь, а приятно! – вслед за ней в кабинет врывается Козырь.
Высокая фигура мужчины замирает у моего стола, ожидает пока останемся вдвоем.
– Верунчик, всё нормально? – спрашивает, сканируя мое измученное лицо.
– Тебе нечем заняться? – выпаливаю я, складывая руки на груди.
Громко звонит телефон, протягиваю к нему руку. Но Сергей опережает меня. Накрывает мою руку своей, не давая снять трубку.
Опускаю удивленный и злой взгляд на помеху.
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь поговорить с тобой.
– Ущербный разговор у нас с тобой получится, – огрызаюсь. – Я не в настроении.
– Что так? Дай угадаю, снова Ярослав?
Отворачиваюсь к окну. Тут же чувствую, как крепкие мужские пальцы разжимаются.
– Ты знал про изнасилование? – спрашиваю, не гладя.
Будто касаюсь оголенных проводов.
– И-и? – нервно выпаливает Козырь, буравя меня уничтожающим взглядом.
– Значит, знал. Почему ты позволил скрыть преступление?
– Это работает не так! – рассерженно пинает мусорное ведро.
– А как? Ты дал повышение Мирошенко, приблизив его к себе. Так? – развожу руками скептически. – Вы подумали о девушке?
Ненависть и страх отпечатываются на зрачках Козыря.
– Подняли ей зарплату.
– Зачем ты покрывал Ярослава? Как тебя угораздило?
– Ради тебя. Не хотел расстраивать.
Встряхиваю волосами, тру холодными ладонями лицо.
– Я будто в аду и черти жарят меня на сковороде, – выдыхаю едва слышно.
Оглушающее чувство растерянности поглощает меня. Еще никогда я не была в таком положении, чтобы не знать, что делать дальше. Как жить.
Одно понимаю, любовь к Ярославу умерла сегодня утром.
Глаза партнера смотрят внимательно, пристально.
– В эти выходные ты снова станешь моей! – глядим в упор друг, при этом каждый думает о своем. Козырь – о реванше. Я о том, что не готова заменить Ярослава Сергеем.
Облизываю нервно губы. Поднимаюсь на ноги, выхожу из-за стола и тут же попадаю в руки мужчины.
– Хочу тебя, – сжимает грязными лапами мои ягодицы.
– Прекрати! – шиплю на него.
– Ты мне нравишься, жаль выразить словами не могу. Будем честны, выражение эмоций не самая моя сильная сторона. Но в сексе я Бог. Ты же помнишь?..
Оцарапываю его руку, ползущую под мою юбку, длинными ногтями.
– Сопротивляйся, тебе понравится! – смеется нагло.
– Не нарушай договоренностей! – ставлю его на место. Выставляю из кабинет.
Мерзкий. Противный. Ползучий гад.
Его я ненавижу также, как и Яра.