Go to audiobook
Пролог
Семь лет назад
Полина Романова
– Полечка! Пятница, десять вечера. А ты работаешь! Так нельзя! – помощница Воронцова смотрит на меня с подозрением.
– Уже заканчиваю, – улыбаюсь ей в след, моргая уставшими от монитора глазами.
С обидой скручиваю в руках салфетку. Знаю, никто никогда не поверит, что я поднялась по карьерной лестнице самостоятельно.
Не потому, что дура или мало трудилась…
Мой жених – Василий Егорович Воронцов, внук строительного миллиардера, сын IT – магната. Этим всё сказано.
Меценат, миллиардер, создавший в шестнадцать империю видеоигр.
Весь мир у его ног – заказы, деньги, власть над умами миллионов геймеров. Ему всего двадцать лет!
Я полюбила его не за деньги, а за красивые глаза. Синие-пресиние, глубокие как Марианская впадина…
Громкий звонок мобильного выдирает из раздумий. Отвечаю на видео звонок.
– Здравствуй, дорогой, я уже соскучилась! – щебечу с замиранием сердца.
– Полина, немедленно приезжай домой… – командует жених, смотрит на меня с мрачным осуждением.
– Что стряслось? – мой голос дрожит, и слова будто подрыгивают в вибрирующем воздухе.
– Узнаешь! – почти рычит.
– Вася… – осекаюсь, глядя в его потемневшие предостерегающие глаза.
Отключаю мобильный, не хочу напарываться взглядом на взбешенного мужчину.
Стремительно собираюсь, набрасываю на плечи фиолетовый жакет, беру ключи от авто, бегу на выход.
Всю дорогу до дома Воронцовых схожу с ума от неизвестности.
Может, я плохо перевела новую игру? Из-за меня упали продажи на китайском рынке.
Бред! При тестировании не было нареканий.
От страха вся покрываюсь пупырышками. Тошнит.
Через час уже вбегаю в дом-дворец Воронцовых. С порога улавливаю громогласный голос Васи из огромной залы для приема гостей.
– Ася, привет! – пролетаю мимо двойняшки жениха.
– Явилась, – выплевывает в меня порцию яда.
Что это с ней? Давно она на меня так не смотрела и не плевалась дорогим ядом.
Разрываю странный зрительный контакт. Обещаю себе не обращать внимания на снисходительное отношение к себе со стороны богатых.
Я ведь сразу знала, что мне не будут здесь доверять.
Я для них чужая, не из их круга.
Бывают моменты, жалею о затее стать Воронцовой.
Но потом вижу глаза любимого мужчины, слышу его низкий голос, ощущаю нежные прикосновения, и тут же мне кружит голову. Снова верю, что на верном пути.
Захожу в зал, тут же вижу младшего и старшего Воронцова. Сидят за столом из орехового дерева. Кружу взглядом по разбросанным веером бумагам, девайсам.
Медленно подхожу к Василию, заглядываю ему в глаза, и меня начинает тошнить от страха.
В целом меня тошнит постоянно последнюю неделю…
По темному взгляду понимаю, что-то сломалось, и исправить, починить уже невозможно.
– Наша помолвка расторгнута. Ты больше не моя невеста. Собирай вещи. Проваливай в свою деревню, – хрипит Василий.
– Сюта, – ловлю его руку. – Что стряслось? – тягостно вздыхаю, выплескивая на любимого бесконечную боль.
– Какая же ты наглая! – нервно трясет головой.
Его слова бьют наотмашь.
Слезы бегут по щекам.
На эмоции непонимания наслаивается злость. Я ведь знала, что богатые – бессердечные создания.
– Садись, – приказывает Егор.
Передо мной ставят ноутбук с включенным роликом, явно снятым видеокамерами дома.
Оторопело пялюсь, как «я» прохожу нагло по дому, здороваюсь со всеми, направляюсь в кабинет Василия. Открываю сейф, забираю из него бумаги, жесткие диски, деньги.
– Это не я! – пищу еле слышно, заглядывая в глубокие синие глаза любимого мужчины.
– Не пойму, зачем лжешь? Всё настолько очевидно, – лицо мужчины искажается гримасой боли. – В свои планы я посвящал тебя одну! Ты предала!
Прикусываю губу, лихорадочно цепляюсь за краешек стола, чтобы не рухнуть.
В легких невыносимо жжет – не могу дышать.
В ушах барабанит «предала-предала-предала» – глохну.
– Уходи… Беги, пока я не передумал. Не вызвал полицию…
Мой ошалелый взгляд бродит по комнате в поисках поддержки.
Абсурд!
Бред!
Сюр!
– Сюта! – бросаю жалобный взгляд на бывшего жениха. – Это не я…
Молчит. Ранит в самое сердце.
Беспомощная, одинокая, брошенная, преданная шагаю к дверям.
В холле встречаюсь с зеленым чистым взглядом Яси – мамы Сюты. Она единственная смотрит на меня с сожалением и сочувствием. Будто желает взять в охапку, обнять, оградить от неприятностей.
Но не может…
Выхожу на улицу. Ночной ветер разбрасывает пряди моих темных волос. В груди болезненно щемит.
Смотрю на звездное небо, сцепляю пальцы, загадываю желание.
– Небеса прошу Вас, пусть он узнает, что я не виновата…
Василий Воронцов
– Алёна? Какого лешего звонишь в двенадцать? В субботу!
– Что такого? – наглый тон бьёт по ушам.
– Пойми, я не спал двое суток! Перелёты, переговоры, докучливые клиенты, непробиваемые спонсоры – пособники самого Дьявола…
– Василий, не хочу ничего слушать! Немедленно вставай. Через час, чтобы был у нас! – голос девушки дрожит от возбуждения.
– В чём дело?
– У Варюши и Арсюши сегодня день рождения!
– Как сегодня? Мы же только месяц назад собирались всей семьей! – чешу затылок, собирая воедино мысли, убегающие от моего уставшего мозга.
– Ты прав! Только месяц назад двойняшкам исполнилось два месяца, а сегодня три! Считать умеешь? Или ты, как твой отец, мыслишь нолями и единицами?
– Не груби! Я же тебе не говорю, что ты у нас, как дядя Игорь, считаешь хорошо только в кирпичах и бетоноблоках.
– А вот это уже обидно! – бестия наигранно молчит, делая театральную паузу.
Поддерживаю сестру – молчу.
Первая не выдерживает она – бросает трубку.
Такое общение для нас норма. Понять и принять Алёнкины закидоны может лишь один человек на всём белом свете – её муж Тарас.
– Мисс Бесовская Алёна, как же ты иногда раздражаешь! – поднимаюсь, шлёпаю голыми ногами по паркету, направляясь в ванную.
Здесь меня ждёт сюрприз. На круглом зеркале красной помадой написано:
«Женись на мне. Кошка».
– Снежана, зачем пачкать чужие зеркала! – стон вырывается из моей грудной клетки.
Рыскаю глазами по ванной, выстланной кремовым кафелем, в поисках тряпки. Не нахожу ничего подходящего, беру белоснежное полотенце, вытираю зеркало. Делаю только хуже, размазывая красную жижу.
Смотрю на себя в заляпанное зеркало.
Синие уставшие глаза совсем не блестят. Двухдневная щетина покрывает щеки и подбородок. Темно-русые волосы сильно отросли.
Веду пальцами по накаченной груди с татуировкой цветной головы волка. Останавливаюсь на клыках животного. Волк будто скалится, когда я делаю очередной вдох, и моя грудная клетка приподнимается в такт.
Оцениваю загар, он почти смылся.
– Брат, давно ты не отдыхал! – я давно научился определять степень усталости по степени загара. Если загар исчез, значит,
пора выбираться на море.
Распахиваю дверцы шкафчика, чтобы достать бритву. Тут же натыкаюсь на эту гребаную помаду. Выбрасываю в мусор.
– Знаешь, милая, что-то ты много себе позволяешь. Заберу у тебя ключи от квартиры.
После прохладного душа, оборачиваю полотенце вокруг бедер, выхожу из ванной комнаты.
Хожу по квартире, нетерпеливо жду, когда подсохнут волосы.
На автомате выбираю сиреневую рубашку, светло-серые брюки и пиджак в тон.
Через тридцать минут уже спускаюсь в лифте на минус первый этаж, падаю за руль в новенький спортивный кар без верха.
Август – любимая пора года, когда еще тепло, но уже веет осенью.
По дороге решаю заехать в ближайший гипермаркет, набрать вкусностей и игрушек любимым племянникам.
***
Василий
В огромном гипермаркете теряюсь.
Давно не посещал подобных заведений. Иду через супермаркет с продуктами. Замедляюсь у полки со сладостями. Без разбора забрасываю яркие коробки в тележку.
Неожиданно получаю толчок в спину.
Я конечно, давно не наведывался в магазин, но не думал, что здесь общаются именно так.
Делаю серьёзное лицо, поворачиваюсь к обидчику.
– Дяденька?! – девчушка – блондинка с двумя хвостами, в розовой юбке, фиолетовом свитере доверчиво глядит на меня карими глазами.
Я?
Из-за угла выныривает мальчишка – блондин с синими глазами.
– Вы потерялись? – в упор разглядываю детей.
– Достаньте нам орешки! – оба тычут на верхнюю полку.
– Эти? – указываю на ярко-красную упаковку с арахисом.
Дети довольно кивают блондинистыми головками.
Беру две упаковки, протягиваю малышам.
Снова получаю тычок, на этот раз в другой бок. Сворачиваю шею влево – передо мной та же самая девчушка – светлые блондинистые хвосты, розовая юбка, фиолетовый свитерок с приляпанными тканевыми розами.
– А мне? – открывает пустые ладошки, хлопает пушистыми ресничками.
– Куда дела пачку? – выкручиваю голову назад.
Парочка детей поедает орешки, облизывая пальчики.
Сгребаю детей в кучу. Трое. Две – девочки и мальчик.
– Фу ты! – вздыхаю с облегчением. Я уж грешным делом подумал, что переработал. В глазах двоится.
– Вы одинаковые! – достаю еще пачку, отдаю второй малышке. Она тут же вскрывает пакетик, жадно поглощает его содержимое.
– Неть! Мы разные! – ругается первая девчушка, фырчит на меня как разъяренный медвежонок, лупит карие глазищи.
– Где же разные? – спорю с ней. – Абсолютно одинаковые!
– Нет! – рычит вторая.
Обе как солдатики на плацу вытягивают ногу, отрывая ее от пола, тычут в меня цветными колготками.
– И-и? – начинаю злиться.
– Дядя! Ну, даешь, – бормочет пацан, – у Маши колготки розовые, а у Майи сиреневые! Видишь, сестры разные!
– А-а! Это в корне меняет дело.
Смотрю на тройню … не могу понять, где я их уже видел.
В рекламе? В журнале? В интернете?
– Где ваша мама?
– Дядя, вы не волнуйтесь, мы без спросу убежали, – обескураженно лопочет девчушка. – Нам срочно нужны были орешки! Мама не покупает!
Звонкий голосок девчушки раздражает мой слух, и я прикрываю глаза, чтобы вспомнить, где и когда слышал эти интонации.
– Дядя, только не говорите маме, что мы ели орехи, ладно? – торопливо добавляет синеглазый малец, подмигивая мне.
– Почему? – интересуюсь, сканируя детей взглядом.
– У нас аллергия на арахис, – бесхитростно объясняет Машенька.
К горлу подкатывает ком, ноги подкашиваются. Сердце бешено колотится.
Что я натворил!
Отбираю у детей из рук пакеты с остатками орехов.
Сажусь на корточки, притягиваю к себе Машу. Внимательно осматриваю ее лицо, заглядываю в рот, вдруг язык припух.
С удивлением гляжу в карие медовые глазенки с длинными темными ресницами.
Этот прямой носик, губки бантиком, овал лица.
Дежавю.
– Что здесь происходит?! Мужчина, вы сошли с ума! Оставьте моих детей в покое. Немедленно! – слышу грудной женский голос из прошлого.
Круто разворачиваюсь.
Становится нечем дышать. Расслабляю узел галстука. Ошеломленно тру ладонью лицо…
Она?
Та самая, которую хочу забыть уже семь лет. Та самая…
Шумно выдыхаю.
– У тройни аллергия на арахис. А я их накормил! Не знаю, что делают в таких случаях. Вызвать скорую?
Молодая женщина хмурится, делает грозное лицо.
– Миша, Маша, Майя! Я же просила не разыгрывать взрослых в общественных местах!
Расстегиваю пиджак, жарко и нечем дышать.
– Розыгрыш?
Меня чуть кондратий не хватил из-за шутки малолетних проказников.
Едва выхожу из одного шока, как попадаю в другой.
До меня доходит смысл того, что здесь происходит.
– Твои? – вцепляюсь взглядом в светленьких детей с медовыми и синими глазами.
– Мои…, – шепчет дрожащими губами.
– Поздравляю! Сколько им? – сверлю взглядом бывшую.
– Шесть!
– Шесть! – зачем-то повторяю их возраст.
– Миша, Маша, Майя, за мной! – Полина гордо вышагивает к дверям магазина, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Смотрю Поле вслед. Она по-прежнему хороша.
Неожиданно для себя самого бегу за ней как пацан.
– Романова!
Оборачиваются все четверо…
– Возьми визитку. Вдруг, какая помощь нужна, – бормочу себе под нос.
– Спасибо. От тебя точно не нужна.
Разворачиваюсь, иду обратно.
– Дядя, дайте мне! – меня догоняет Маша.
Протягивает ладошку. Кладу в нее золотую карту со своими контактами. Наши кожа соприкасается и тепло малышки проникает через поры мне под кожу, а оттуда тепло бежит по артериям. Согревает меня, растапливая замороженное сердце.
Наклоняюсь к ушку красотки, шепчу:
– Звони, если маме будет плохо.
– Поняла, – щебечет, убегая вдогонку за своим табором.
Медленно бреду к телеге со сладостями.
Что это было? Почему именно сейчас?
Я в полном раздрае чувств.
***
Воронцов
Заезжаю в ворота дома Бесовских, на ходу подсчитываю количество автомобилей и гостей.
– Я первый! – удовлетворенно хмыкаю, не приметив Аськиного авто.
У нас с сестрой вечное соревнование кто приедет первым. Выныриваю из машины и даже не успеваю достать с заднего сидения букеты желтых роз, любимых Алёной, как слышу цоканье каблуков.
Бросаю быстрый взгляд на крыльцо, прихожу в полное изумление.
Асюша! Собственной персоной.
Стучит каблучками, сбегая по ступеням как резвая двадцатилетняя девчонка.
А ведь ей уже двадцать семь, как и мне.
Но выглядит сестра сногсшибательно. Дорогое синее платье обтягивает шикарную стройную фигуру.
В отличие от меня Ася не перерабатывает.
Сияет вся как звезда в ясном небе.
Победоносное настроение просачивается через ярко-синий взгляд.
– Васюта, – нежный грудной голос, проникает в глубину моего сердца, где есть место только для сестры … и еще одной женщины, которую я сумел забыть, но сегодня она снова ворвалась в мой мир, нарушив его хрупкое равновесие.
Сестра целует в щеку.
– Месяц тебя не видела! У меня сюрприз! Что-то не так? – удивленно отстраняется, разглядывает мое озадаченное лицо.
Не хочу сейчас и здесь обсуждать с ней ту самую, которую ненавидит вся моя семья.
Спорить, ругаться, портить друг другу настроение. Это не про меня.
– Что за сюрприз? Снова жених? – ухмыляюсь.
Кивает усиленно, и каскад пышных русых волос падает мне на лицо.
– Убери! Щекотно.
– Назар! Он такой крутой мужчина! – Ася стрекочет как стрекоза, не давая расслабиться.
Смотрю на сестру и сердце готово расколоться на куски. Безумно обидно за неё.
Ей двадцать семь, она красива, умна, богата и до сих пор не замужем…
Отец и мать сватали ее за самых видных женихов города, но ни с кем не срослось.
Не знаю почему! Неужели дебилы не видят, что она – золото!
Похоже, именно в богатстве семьи заключается ее беда.
Огромные деньги… Власть. Элитарность. Отдельный круг.
Там где большие деньги, нет места любви!
Испытал на собственном опыте!
Сердце бешено колотится, выпрыгивая из груди. Пульс зашкаливает. Перед глазами стоит Полина, предавшая меня из-за болезни под названием «золотая лихорадка».
В нашей семье только Алёнке повезло встретить Тараса.
Классный парень. Чистый, открытый, умный, безумно любящий своих – сына Арсения, дочь Варвару, жену Алёну.
Входим в огромный дом.
– Тетя Маша, – дарю цветы маминой сестре, целую в теплую щеку.
– Ярослава, иди к нам, сын приехал! – кричит женщина вглубь дома. Тут же в холле вырастает мамина фигура.
– Мамуль! – мама приближается, и я вдыхаю ее парфюм. Легкий цветочный. Она смотрит на меня с любовью своими зелеными, улыбается широко.
– Вася, разве можно так много работать? Посмотри на себя, ты же весь измотанный! – из глаз цвета зеленого озера просачивается любовь.
– Знаю!
Расталкивая родственников, ко мне продирается Аленка.
Невысокая, мелкая, тонкокостная. Тонкие светлые волосы падают на хрупкие плечи. Зеленые глаза глядят на меня с обожанием.
– Сюта!
Распахиваю руки, обнимаю сестру.
Обожаю её. Шустрая, дерзкая, с ней можно обсудить любую тему. С Алёнкой легко общаться, можно обсуждать проблемы. Она младше меня всего на два года, но разбирается во многих вещах лучше моего. Управляет центральным филиалом в строительной империи Бесовских
А еще она – полная противоположность Аське.
С Асей нельзя поговорить начистоту, слишком близко к сердцу воспринимает всё!
– Племяшки в детской?
– Где же им быть?
Обняв груду коробок с подарками, направляюсь на в детскую.
Делаю шаг в комнату, тут же улавливаю носом запах «большой проблемы».
Два карапуза уже проснулись, наделав много «дел» в подгузники. Няня заботливо укладывает розовощеких спиногрызов на пеленальный столик.
– Уа! Уа! – кричит Арс, пинает воздух маленькими розовыми ножками.
– Уаа! Уааа! – вторит ему Варя, размахивая малюсенькими ручками-мельницами.
Аромат молочных каках стоит невыносимый. Морщу нос. Пытаюсь выбраться из комнаты.
Тщетно…
Ася и Алёна заталкивают меня в самую гущу.
За их спинами вырастают широкие спины матери и тетки.
Они что договорились?
Опять начинается эта детская тема? Тебе срочно надо жениться. Ты бесхозный! Нам нужны твои золотые дети!..
Ау! Женщины. Мне всего двадцать семь. Жениться я не намерен, меня и так всё устраивает. Пока работа заменяет жену…
В целом все мои родные женщины прекрасно осведомлены, что после Полины у меня не было ничего серьезного ни с кем.
Боюсь женщин. Они все амазонки со стрелами, желающие только поработить мужика.
Я не Скрудж Макдак! Дело не в деньгах. Как любому достойному, уважающему себя мужчине, хочу, чтобы любили меня, а не комфорт, мелькающий за моей спиной и фамилией.
– Попробуй, – Алёна отталкивает плечом няню, сует мне в руки подгузник.
– Ты серьезно?!
Пять пар женских глаз смотрят на меня осуждающе.
Не могу же я сдаться, показать им, что у меня есть хоть одно слабое место. Для всех я кремень. Образец стойкости и всесилия.
Приближаюсь к Арсу, приподнимаю мягкую нежную детскую попку…
… в этот момент ярко-желтая струя орошает мой пиджак.
– Вашу Машу! – рычу на родню.
Девчонки громко смеются.
Все, кроме одной…
Синий взгляд Аси наполнен болью и мечтами…
Как бы я хотел забраться в ее женский мозг, понять там всё и помочь. Но Аська – она такая, молчит о самом главном для себя, не хочет меня напрягать.
А я ведь понимаю как ей тяжело. Дед – строительный магнат, отец и брат – воротилы в ИТ – индустрии. Она выбрала для себя не стезю бизнеса, а простую женскую.
Вот взяла и захотела стать просто женщиной. Вечно она так, упрямая как мать.
Нельзя ей было сходить с правильной дороги бизнеса, где ей была уготована судьба предпринимателя с самого рождения.
На другом пути она так и не встретила женское счастье. Видимо, не раздали при рождении. Ей там ничего не досталось. НИЧЕГО…
Метка семьи Воронцовых наложила на нее клеймо безбрачия. Все от нее хотят одного…денег…денег…власти.
– Василий, чего завис? – мама дергает за рукав, снимай пиджак и рубашку. – Тарас тебе даст свою одежду.
Через пять минут стою в мужском гардеробе. На мне синяя рубашка, темно-синие брюки и пиджак им в тон.
– Вроде нормально сидит! – веду рукой по ноге, слышу шорох в кармане.
Машинально достаю кусок желтой бумаги. Удивленно смотрю на каракули.
«Тарас, встречаемся в отеле в субботу в 15.00».
Подношу бумагу, явно вырванную из делового блокнота, к носу – пахнет женским парфюмом.
Злость топит меня. Руки невольно складываются в кулаки.
Как он посмел?!
Я устроил его к себе на работу в ГК ПластекМедиа.
Мы сделали для него всё, и он после всего изменяет жене?
Набычившись, спускаюсь вниз, широким шагом захожу в столовую, где уже собрались гости.
На автомате сажусь на пустое место рядом с отцом. Здороваюсь с ним, с дядей Игорем.
Вскидываю глаза на собравшихся. Пробегаю взглядом по кругу, замечаю одно лишнее лицо.
Мужчина явно не вписывается в нашу семью…
У нас все светленькие, а у этого темный, почти черный взгляд, черные как смоль волосы.
Перевожу встревоженный взгляд на Асю.
Она уже ждет моей реакции, вперила в меня ответный горящий синим пламенем взгляд.
Явно хочет узнать мое мнение. Одобряю ли я…
– Познакомьтесь, Назар, мой жених, – представляет спутника.
Тяжело вздыхаю. Натягиваю на лицо измученную улыбку.
Парень явно чужак! Непонятно что ему надо от нашей семьи.
Я это выясню!
– Василий, – голос Тараса вонзается мне в мозг, вздрагиваю. – С тебя тост в честь Вари и Арса.
Поднимаюсь, впервые сканирую родственничка тяжелым взглядом.
И про тебя всё выясню, – обещаю мысленно.
Я – мужчина. Обязан защитить сестер.
Они сейчас влюблены, поэтому не воспринимают партнеров критически.
Знаю. Проходил то же самое семь лет назад, когда был наивным двадцатилетним мальчишкой.
Тогда казалось, что я всесильный, в игровой индустрии имел неплохие успехи.
Встретив Полину, посчитал, что я такой классный, достойный любви.
А она всего лишь использовала меня.
Впервые за день позволяю себе раскиснуть, прошлое одолевает меня. Прикрываю глаза, и под стрекот Алёнкиного голоса проваливаюсь на семь лет назад.
***
Полина Романова
– Опыт работы в Пластеке шесть месяцев в должности помощника переводчика, – бубнит мужчина в синем мятом костюме, пялясь в мою почти новенькую трудовую книжку.
Ёрзаю на стуле, в ожидании вердикта. Это уже третье собеседование за сегодня. Первые два прошли не очень.
– Почему уволились? Где дальнейший стаж?
– Я…я была вынуждена уехать домой в Артём. Работала без оформления, на удалёнке, фрилансером.
– Артем – это где?
– Приморский край. Я закончила Университет во Владивостоке, владею тремя языками – китайским, корейским, английским.
– Так почему уволились?! – настаивает сотрудник, пытаясь расковырять мою душу грязными руками.
Мнусь, бросаю нервный взгляд на эйчара, обдумывая самый тяжелый ответ, от которого зависит моя судьба.
– Забеременела… – опускаю глаза в пол.
– Так-так! – вскидывает на меня наглый взгляд. – Значит, вашему ребенку сейчас шесть…
– Да, – киваю, в страхе сжимаясь как шарик, готовый взорваться.
– Как зовут малыша? – интересуется.
– Маша, Миша, Майя…
– Не понял? Трое? – окунает злым взглядом. Берет себя в руки, поднимается, выпроваживает меня к дверям.
– Вам позвонят…
– Понятно, – ухожу с гордо поднятой головой.
Понуро бреду к остановке. Даже мелкий моросящий дождь не портит настроение.
Сажусь в маршрутку, прислоняюсь лбом к стеклу. Слезы льются в такт дождю.
С того дня, как я вернулась в Москву, это уже двадцать второе собеседование. Едва работодатель узнает, что у меня трое непристроенных детей, как на мне ставят большой жирный крест.
Дети сейчас как цветы лотосы, болтаются на водной глади жизни. До сих пор не получилось пристроить их в детский садик. В школу еще рано, им нет шести с половиной.
Наняла дневную няню, но денег хватит лишь на один месяц. Всё-таки я рассчитывала сразу устроиться на работу. А тут чужие злые тети и дяди вставляют палки в колеса моих планов.
Няня работает строго до 18.00. Сейчас я уже опаздываю домой. Она точно упорхнула, оставив моих одних.
Переезд в другой город – это всегда мини-катастрофа. Миллион нерешенных проблем для одного человека. А проблемы, помноженные на четыре – это коллапс!
Кто-то скажет, чего ноешь?
Сидела бы с тремя детьми в Артеме. Прекрасный город! Или езжай во Владивосток, там туча возможностей, для таких, как ты.
Но у меня есть свои веские причины для возвращения в Москву.
Люблю город.
Хочу для детей того будущего, которое не смогла достичь сама именно здесь.
Надеюсь получить работу мечты, чтобы заработать достаточно денег для покупки жилья.
Хочу состояться как специалист.
Через час приезжаю к старенькой пятиэтажке на окраине города.
Открываю дверь в квартиру. Пробираюсь через холл, заставленный коробками.
Сразу понимаю, что-то стряслось. Вонь несусветная. Коробки раскрыты. Вещи валяются то тут, то там.
До сих пор не успела распаковать короба.
Как не успела? Времени полно. Только вот вещи пока некуда складывать. Сначала надо найти работу, получить зарплату, закончить с ремонтом, купить шкаф. Только после этого вещам найдется местечко.
А пока как-то так…
Захожу в комнату. Она у нас одна единственная, с двумя двухъярусными кроватями, огромным окном.
Мы с Машей спим на втором ярусе. Майя и Миша – на первом. Создается ощущение, что всё время едешь в вагоне поезда.
Ничего! Это даже бодрит. Думаешь, что скоро доедешь до своего пункта назначения.
Бросаю взгляд на отодранные обои, лежащие на полу.
– Вашу Машу! – стон раздирает грудь.
– Агриппина Ильинична, – кричу, и лесное эхо поглощает мое нутро. Становится страшно.
С кухни раздается визг Маши.
Ну, очень бодрым шагом иду туда.
– О боги! – в ужасе смотрю на то, чем стали мои дети.
Все трое одеты в мои платья, на маленьких шеях красуются бусы, на тонких запястьях – браслеты, хрупкие ступни выглядывают из огромных туфель на каблуках.
Вычурнее всех одет… Миша.
Поворачиваю его к себе лицом.
– Господи! Кто тебя так?!
Тычет пальцем в сторону Маши. Та хихикает, ест руками пирог, облизывает пальцы, для пущей убедительности вытирает платьем.
Лицо Миши не узнаваемо. Красная помада, синие тени, черная тушь. На голове красная шляпка, на ногах красные туфли. В сером платье с красными бабочками.
– Ма-ша! – шиплю яростно, едва сдерживаясь. – Что это?
– А чего? – лупит на меня медовые глазенки, вытирает жирными руками светлые волосы.
– Думаешь, это нормальная игра?
– Мы играем в «Подиум»! – обиженно заявляет Майя.
– А ты помолчи! Вечно идешь у нее на поводу.
– Миша, – бросаю на сына взгляд, полный укора, – ладно эти две! Ты-то куда полез? Мальчики так не одеваются!
– Одеваются, – пищит Машка, – я видела по интернету. – Они еще на парад ходют!
– Не-ет! – шепчу бессильно. – Это не мальчики, они ге. – осекаюсь, замолкаю. Бессильно падаю на стул.
Я сама во всем виновата, если бы у детей был отец, они бы не росли как дикая ягода – земляника.
Может, мама была права. К черту любовь! Надо искать мужа и отца детям. Дальше будет только хуже.
Особенно с Машкой. Абсолютно неуправляемый ребенок. Оторва. Вредина. Упрямица. Мамина помощница наоборот!
Мой влюбленный взгляд бродит по детям, лопающим пирог.
– Два Солнышка и Тьма! – делаю неутешительный вывод.
Машка пьет апельсиновый сок, громко прихлебывая. Делать ей сейчас замечание, смысла нет. Тяжело вздыхаю.
– Кто из вас отодрал обои?
– Мы, – все трое тянут ладошки, обмазанные жиром кверху.
– Зачем?
– Маша сказала, мы должны помочь маме сделать ремонт… – Майя резко осекается, получая гневный взгляд от сестры. Вздрагивает.
Глажу малышку по спине, успокаивая.
Маша! – ору про себя. – В кого ты такая бандитка? Чьи гены мешают жить нашей большой дружной семье?
Смотрю в медовые неморгающие глаза дочери и тут же вспоминаю ту…другую…
… с такими же медовыми и таким же несносным характером.
– Горе ты мое луковое! В угол пойдешь!
– Нет! – Миша заталкивает Машку себе за спину, встает на ее защиту крошечной мужской грудью, испепеляет меня синим глубоким взглядом. – Нет!
– Защищаешь?! Тогда все трое! По углам шагом марш! Только сначала в ванную умываться. Мои вещи оставьте там же! И никаких игр ни сегодня, ни завтра.
Подчиняются, обиженно маршируют из кухни в ванную.
Сижу в комнате, смотрю в экран ноутбука, ищу вакансию. Краем глаза слежу за своими. Сопят, пыхтят, смотрят в стену. Едва сдерживаются, чтобы не начать разговаривать между собой.
Через пятнадцать минут наказания сердце не выдерживает.
Ну что плохого они сделали?
Желая помочь маме, распаковали вещи, отодрали обои, ускорив начало ремонта.
Пытаясь угодить сестре, обожающей моду, и не имеющей возможности прикоснуться к этому миру, Машка устроила Подиум из сподручных средств. Майя давно просит отдать ее в студию танцев и в модельный бизнес. А у меня нет ни средств, ни времени.
– Амнистия! – объявляю громко.
Распахиваю объятия.
Идут покорно ко мне. Льнут все трое. Целую детей в светлые макушки. И в сердце расцветает нежность. Уже не хочется плакать. Даже в Машуле вижу сейчас не Тьму, а третье Солнышко.
– Всё, идите умываться. И спать.
Захлопываю ноутбук.
– Завтра посещу еще одну достойную фирму. Если откажут, пойду на любую работу. Хоть кем!..