Go to audiobook
Лидия
На постели двое, но я не могу их рассмотреть. Они расплываются передо мной как два неясных пятна.
– Лида?! – голос Емельяна приводит в чувства.
– Ты?.. – выдавливаю едва слышно.
Мама лежит на животе, Емельян гладит ее по спине.
Горячий воздух ошпаривает легкие. Задыхаюсь. Тошнит от картины.
Мама и Емельян что-то мне доказывают, выкручиваются… Меня корежит от их борзой наглости.
– Вранье!! Прекратите! – срываюсь на крик.
– Что с тобой? Не веришь матери, мы же подруги!
– Не смей называть себя моей подругой!!
– Нина, скажи Лиде правду, – требует Емельян, одеваясь поспешно.
– Она не поверит… посмотри на ее бешеные зрачки.
– «Нина»? Теперь вы на «ты»! – я полном шоке.
Больше нечего здесь делать, надо уйти от предавших людей. Меня ломает, ноги ватные, пульс учащается, не могу сдвинуться с места.
– Ненавижу! – выпаливаю громко. Жадно втягиваю воздух в легкие, бегу прочь.
– Лида, стой, я всё объясню!! – громкий окрик за спиной.
– Не стоит, она тебе не поверит! Я знаю свою дочь, она – максималистка.
Вылетаю из дома, падаю за руль автомобиля. Меня всю трясет. Вцепляюсь в руль. Сил нет, но надо убраться отсюда срочно.
Выезжаю на шоссе.
Постоянные вспышки произошедшего мешают смотреть на дорогу. Снова темнеет в глазах от тошнотворной картины – мать лежит на животе, Емельян сидит сверху, гладит ей спину.
По позвоночнику бегут ледяные мурашки.
Мышцы сжимаются, одергиваю руки от руля, и машина тут же вылетает на встречную полосу.
Хватаюсь за руль, пытаюсь исправить ситуацию. Ничего не выходит. Громкий удар и лязг сминающегося железа.
Проваливаюсь в темноту. Падаю. Очень больно.
Поднимаюсь. Темный город, заросший ложью и предательством.
Будто, вижу изнанку людских мыслей и поступков.
Всё вокруг горит в огне.
Разворачиваюсь, бегу прочь.
Не успеваю скрыться…
Так больно, кожа горит, будто с меня ее снимают…
***
Картина пятилетней давности давит на меня многотонным грузом. Я стою перед мужчиной, предавшим меня с моей же матерью.
– Ты?! Зачем пришла… – скользит изумленным взглядом.
Вздрагиваю от знакомых ноток давно забытого голоса. Чувствую себя некомфортно. Осматриваюсь по сторонам.
– Я один, она ушла на завтрак, – сообщает Емельян, читая по глазам мой вопрос.
Становится неприятно, ощущения, будто ворую внимание чужого мужа.
– Помоги мне, – делаю шаг вперед, и оказываюсь в большом холле гостиничного люкса.
– Я?! – в шоке смотрит мне в глаза. – У тебя есть свои ручные псы – охранники, а ты просишь помощи у меня? Совсем обнаглела?! – голубые льдистые глаза замораживают меня.
– Мне больше не к кому обратиться. Ты – последняя инстанция, – делаю шаг вперед, но Васильев делает шаг назад, и между нами снова пропасть.
– Почему? – сканирует меня с головы до ног.
Прекрасно знаю, что после двух бессонных ночей выгляжу жалко, но сейчас это не имеет абсолютно никакого значения.
– Наш сынок пропал, его похитили два дня назад, – выдавливаю еле слышно, опуская глаза в пол, сжимаю руки в кулаки.
– Наш кто?.. – Емельян делает ко мне один широкий шаг и хватает за плечи.
Прикосновения мужчины отдаются во мне миллиардами импульсов, пронзают насквозь растревоженную душу.
– Захар – твой сын, ему четыре, у него такие же небесно-голубые глаза, ямочки на щеках, русоволосый светлый мальчик, богатырь как его папа, а еще он в беде, – рыдаю безудержно.
– Мой сын… мой сын, – повторяет бесконечное число раз Емельян, – машинально поправляет упавшую мне на лицо прядь шоколадных волос. Пальцы мужчины теплые и ласковые.
Вспышки прошлого тут же бьют меня в грудь изнутри, выламывая ребра.
Задыхаюсь.
Отталкиваю от себя Емельяна.
– Я хорошо заплачу, если ты поможешь мне…
Молодой мужчина растерянно глядит на меня.
– Заплатишь за поиски моего же сына??!! Что-то ты не договариваешь, милая. Хочешь меня использовать? Чей это сын?!!
Нас обоих топит в эмоциях – гнева, страха, разочарования, и остатки нашей любви разъедает токсичная кислота.
Теперь есть только мы, наша обоюдная ненависть и недоверие.
А еще огромная беда – мы потеряли сыночка.
Пять лет назад
Лидия
Емельян помогает мне выбраться из аудитории – держит дверь как джентльмен, протискиваюсь, у меня в руках нехилая стопка учебников, которые именно мне, как старосте, поручили сдать в библиотеку.
– Сашка – козёл, – рычит Емельян, – я бы ему вмазал за предательство!
– Никогда не думала, что наш друг способен изменить Амелии. Это больно, неприятно, унизительно! Да еще с кем! С подругой из общей тусовки, – выдавливаю из себя, отвечая эхом.
– Роза тоже хороша! Соблазнила парня. Как он мог устоять? У него не было шанса!
– Саша, по-твоему, телок, которого затащили в постель на веревочке?! – злюсь. Всем известно, что в измене априори виноват мужчина, – Сашка сбил Розу с толку, задавил подарками и обещаниями!!
– Уверена, что баба не может быть зачинщицей?! – левая бровь Емельяна изгибается домиком и ползет вверх.
Шикаю на бойфренда, не люблю, когда он сминает серьезный разговор неуместной шуткой.
Склоняю головку набок и заглядываю в небесно-голубые чистые глаза Емельяна Васильева, моего парня и однокурсника по совместительству.
– Емельян, поклянись, мы никогда не попадем в подобную токсичную ситуацию!!
– Лида, ты меня сейчас оскорбила до глубины души!! – закатывает глаза.
– Прости, я бы тебя поцеловала, чтобы вымолить прощение, но груз выбивает мне плечевые суставы! – вздыхаю обреченно, кидая ненавистный взгляд на стопку книг в руках. Сдуваю прядь темных волос, упавшую мне на лицо, чтобы лучше видеть дорогу.
– Помогу?! – спрашивает неуверенно, и тут же забывает о своем великодушном предложении, отвлекаясь на громкий окрик друзей:
– Емеля, на воскресный матч лишние билетики найдутся?!
– Парочка!! – бросает меня, размашистым шагом отправляется к старшекурсникам.
С грустной улыбкой смотрю на удаляющуюся широкоплечую фигуру Емельяна Васильева.
В московском Институте Стали и Сплавов, где мы оба учимся, моего парня уважаю все!
Он выдающийся, высокий, плечистый, как все спортсмены. Состоит из одних мышц и тестостерона.
Мой Емельян шикарный, всегда одет с иголочки, по последней моде, мужчина высокого полета, одним словом.
Но, несмотря на его грозный вид, он мягкий и плюшевый как мишка.
Сладкий, любимый, родной.
Только мой!!
А еще он неприлично богат, вернее, его дед – Григорий Васильев – хозяин металлургических заводов и пароходов. Но мы вместе не из-за денег, это приятная случайность.
Сейчас нам девятнадцать, мы на третьем курсе, учимся на факультете Металлургических Технологий, Ресурсосбережения и Экологии, вскоре пойдем работать к Грише Металлургу (так деда называет внук).
Мои родители уже работают на старшего Васильева, через них я познакомилась с младшим.
Кто я?
Меня зовут Волконская Лидия Михайловна.
Мои родители – инженеры, интеллигенты.
А я просто красивая (со слов моего парня), молодая, жизнерадостная девушка с тучей планов на будущее.
Мой приоритет – выйти замуж за любимого мужчину, стать достойной женой и матерью. В отличие от Емельяна, я не амбициозна! В плане работы не притязательна, мне нравится выбранная специальность. А там время покажет, кем стану.
– Не жалей себя, Лидия! – говорю сама себе, топая в одиночестве в библиотеку.
Встречаемся с Емельяном в вестибюле института, выходим вместе на улицу, останавливаемся на крыльце.
– Наконец-то, – выдыхает он, обнимает меня, крепко и недвусмысленно вжимает в себя.
Оглядываюсь смущенно.
– Люди, – шепчу едва слышно, когда теплые губы ложатся на мои. Жадно целуемся. Стыдно за себя, но не могу контролировать свои чувства к парню.
Васильев как обычно никого не замечает. Он всегда так громко и бурно выражает эмоции, привык, чтобы на него смотрели, чтобы им любовались. Он и сейчас хвастается перед всеми мною и своей журнальной улыбкой.
Беспокойно вздрагиваю, не люблю выставлять наши чувства напоказ, прекрасно знаю, как много у нас завистников.
– Ты самая красивая, – горячо шепчет мне в ухо парень, касаясь языком мочки.
Облизав губы, спрашиваю:
– Ты на тренировку? Или к деду?
– Понятное дело, на тренировку, – улыбка сползает с его лица. – Ты же знаешь, у меня в выходные важная игра! Мне сейчас бизнес деда никуда не упирается.
– Григорий Сергеевич обидится, – нервно стучу пальцами по мощной груди Васильева, спрятанной за дубленкой.
– Мне-то что? – безразличным тоном цедит парень, и я сжимаюсь, слыша в его голосе циничное вранье. Емеля ненавидит, когда его припирают к стенке, поэтому молчу.
Любимый с детства занимается хоккеем, для него это также важно, как для его деда – металлургия и заводы. У обоих мужчин рода Васильевых абсолютно полярная точка зрения на жизнь, и как надо правильно ее прожить. Накал в отношениях между дедом и внуком нарастает с каждым днем, угрожая превратиться в цунами и снести всё на своём пути.
– Сегодня останусь ночевать у Амелии, она просила побыть с ней, – перевожу разговор на безопасную тему.
Уже год живем с парнем вместе в съемной квартире в центре города, поэтому он имеет право знать, что буду ночевать не дома.
– Ну ладно, – легко соглашается Емельян. – После тренировки поужинаю в ресторане.
– Один? – смотрю растерянно.
– Так важно с кем?! С пацанами. – удивленно заглядывает в глаза.
Нервно сжимаю кулаки.
– Лидия, да что с тобой?!
– Не могу выбросить Розу из головы, – признаюсь как на духу.
– Брось! Это не наше дело! Я поехал.
Провожаю взглядом убегающую фигуру парня. Спускаюсь аккуратно с замерзшего крыльца, шагаю к парковке.
В полном раздрае чувств еду к Амелии. Не помню, когда у меня в последний раз было подобное угнетенное состояние. Даже веселые биты музыки не добавляют счастья.
По дороге принимаю решение заехать к маме.
Лидия
Мама звонила, просила приехать к ней. Папа в командировке, и она беспокоится по пустякам, сердечко у нее екает, а еще боится пустых темных комнат.
Подъезжаю к небольшому двухэтажному коттеджу, паркуюсь за воротами. Иду в дом, открывая калитку и двери своими ключами.
– Что случилось? – удивленно разглядываю самого близкого человека на свете. Маму зовут Нина, ей тридцать восемь, но выглядит на двадцать пять.
В последнее время замечаю, она с каждым днем расцветает всё сильнее, и я не понимаю, что на нее так положительно влияет.
– Привет! – нежно целует в щеку. – Рада, что приехала по первому зову, – щебечет грудным голосом.
Принюхиваюсь, от мамы безумно вкусно пахнет духами и еще чем-то загадочным.
– У тебя очень красивые волосы, – говорю с придыханием, разглядывая длинные густые шоколадные волосы, уложенные крупными волнами по плечам и спине. – Куда-нибудь собираешься? – разглядываю маму, прищурившись. На тонкой женской фигурке кремовое платье из трикотажа, и вырез декольте неприлично глубокий.
– Разве не имею право ходить по собственному дому красивой? – округляет глаза, застигнутая врасплох моим замечанием.
– Прости. Конечно, ты заслужила! Меня вырастила, папу также, – ухмыляемся, – дом построила, дерево посадила. Йоге и диетам отдала половину жизни. Наслаждайся плодами!
После того как отец стал работать у магната Васильева наши дела пошли в гору, родители купили в ипотеку небольшой дом, в котором даже есть бассейн. И маме не приходится работать на двух работах как раньше, появилась возможность заниматься собой.
– Михаила отправили на металлургический завод в Сибирь, а мне хочется поделиться радостным настроением с близкой подругой. А так как это ты, то я тебе и позвонила! Емельян не в обиде? – карие глаза матери блестят и в них разливается бесконечное количество черных чаинок и золотистых искорок.
Я давно заметила, когда родительница говорит о моем парне, внутренняя улыбка поглощает ее мир, и она едва сдерживается, чтобы не расплескаться от счастья. Я не ревную, безмерно рада, что он нравится маме. Надеюсь, ее любовь уравновесит недоброжелательное отношение папы, который утверждает, что мой парень – мажор, бездельник и мотает деду нервы!
– Что случилось? – ловлю дрожащие руки мамы, сжимаю в своих.
– Ничего, – отвечает испуганно, – я просто счастлива!
– Ладно, – отстаю от нее с расспросами. Если мама не хочет признаваться, то вытаскивать из нее правду клещами не стану.
Вместе готовим ужин, болтаем о природе, о том, что творится в мире и в металлургии. После ужина уезжаю к подруге с ночевкой.
***
– Амелия, я так рада, что ты у меня есть, – обнимаю девушку за плечи, едва она впускает меня в квартиру. – Уже в курсе, что произошло?!
Амелии сегодня не было в институте, трубки она не брала, поэтому я решила уточнить, чтобы не сделать хуже, не причинить боль неосторожными словами.
Кивает головкой с аккуратными русыми локонами, плачет взахлеб.
– Лидочка, как он мог так поступить со мной?!!
– Ужас! Я надеялась, что до тебя еще не дошла сплетня, – вытираю пальцами слезы с красивого лица. Оно у нее молочное, с огромными зелеными глазищами, пухлыми губками, прямым носом.
И фигурка у самой близкой подруги обалденная – тонкая талия, аппетитные выпуклости там, где должны быть у молодой девушки.
Честно? В голове не укладывается, как можно было изменить такой чудесной Амелии?
Обычно у красивых – отвратительный характер, но не у Ами!
Она замечательная!
Я еще долго могу петь дифирамбы, но факт остается фактом, Сашка изменил Ами!!
– Лидок, я тебя очень люблю. Но прошу, не защищай его, иначе…
– Поступим так, закажем пиццу, налопаемся, посмотрим сериальчик и баиньки!! – стараюсь быть зажигалкой. К моему удивлению, Ами кивает прекрасной головкой.
Открываю телефон, лезу в карман за картой и прихожу в полный шок. Пусто. Вспоминаю, что выложила из кармана, когда переодевалась у матери.
– Похоже, пицца откладывается, если только ты не разбогатела?! – вопросительно смотрю.
Ами виновато мотает головой.
Амелия приехала в Москву из далекого региона, родители живут в деревне, девушка – умница, учится на бюджете, подрабатывает, но у нее вечно нет денег. То отдала Сашке, то за съемную квартиру, то отправила родителям.
Делаю последнюю попытку получить деньги, набираю Емельяна. Абонент недоступен. Странно. Возвращаюсь к разговору с подругой.
Через час утешений и слез наш разговор с Амелией сворачивает на опасную стезю.
– Я люблю Емельяна больше жизни! Он мне верен, и никуда не денется от меня, мы созданы друг для друга, понимаешь? Между нами невозможно недоверие, недомолвки, как случилось у вас с Сашей. Жаль, что ты не встретила такого как мой!
– Жалеешь меня? Пожалей себя! – зеленые глаза недоброжелательно темнеют.
– Что?..
– Я видела твоего парня в ресторане с женщиной неделю назад.
– Не может быть, это неправда! Ты мне мстишь?..
– Правда, – горячо выпаливает Амелия.
– Ты рассмотрела незнакомку? – нетерпеливо заглядываю в глаза.
– Нет, они сидели далеко. Так только силуэт. Невысокого роста как ты, темное платье обтягивало тонкую фигурку. Зато я запомнила ее волосы. Они были шикарные – длинные, густые, шоколадные, уложенные крупными волнами по плечам и спине,
– Подожди, ты будто меня описываешь, мы ходили в ресторан во вторник, – закусываю губу.
– Точно нет! Это было в среду. В тот вечер ты подрабатывала у отца, а твой был на тренировке, как обычно. И у незнакомки не было твоих шикарных бедер.
Ужас охватывает меня, и я трясусь от холода, промерзаю изнутри.
Обхватываю себя за плечи, пытаюсь согреть.
Ничего не выходит.
Амелия отравила меня недоверием.
– Давай спать!! – отворачиваюсь к окну.
Настроение испорчено.
Что если Амелия не хочет страдать одна, поэтому топит меня, тащит за собой в омут недоверия и слез?
Опасный путь она выбрала.
Посреди ночи снова набираю Васильева. Абонент не доступен.
Какого черта! Что происходит?! – рычу внутренне.
Сна нет ни в одном глазу, ночь напролет прокручиваю поведение парня.
Нет! – спорю с собой. – Его внимание принадлежит только мне, я бы заметила, если бы что-то изменилось.
Образ любимого перед глазами – вот он сдувает темную прядь моих волос со своего лица, торс оголен, на высоко вздымающейся груди татуировка с мордой волка, на руках хорошо прорисована вязь мышц. Крупное, но правильное лицо – волевой подбородок, высокие скулы, прямой нос, узкие губы, небесные глаза, светлый ежик волос. Из-за спорта Васильев вынужден носить очень короткие прически.
А еще вспоминаю огоньки любви ко мне, они никогда не гаснут в его глазах. Парень готов ради меня на всё и не раз это доказывал.
Может, права моя мать, надо быть настойчивее, показать парню, что хочу замуж. Мать мне все мозги прогрызла, что Васильев – лучшая партия!
Лидия
Абсолютно не выспавшись, поднимаюсь с утра пораньше. Хочу убраться подальше от Амелии, пока она не проснулась. После ночного разговора чувствую неловкость и раздражение, между нами, будто, колючую проволоку натянули.
По дороге к матери заезжаю в кофейню, где прошу кофе взаймы.
– Завезу деньги через час, – обещаю знакомому парню. – Надо выпить кофе, иначе я не доеду, глаза слипаются.
Ухмыляется понимающе, и мне хочется выкрикнуть «Нет! Совсем не то, что ты подумал!». Подает большой капучино с присказкой:
– Эх, девушки! Непослушный вы народ! Загрузила бы карту в телефон и все дела!
– После сегодняшнего инцидента, так и сделаю! Чтобы не слушать нравоучений, – улыбаюсь криво, быстрыми шажками иду на выход.
Через десять мину вхожу в дом, открывая дверь своими ключами.
– Странно, – озираюсь по сторонам. Вскидываю голову, кричу в сторону второго этажа: – Мама, ты дома?!
– Да, – выбегает поспешно из спальни, завязывая поясок халата на ходу, руками приглаживает растрепавшиеся волосы.
– Почему не на работе?..
Я не истеричка, не паникерша, но меня закручивает вихрь подозрений.
Мама сбегает по лестнице, целует меня в щеку, и я вдыхаю аромат мужского тестостерона и парфюма. Знакомого парфюма…
Отшатываюсь, округляя глаза.
Спина разболелась с утра, это йога, – оправдывается мама. – пришлось остаться дома, вызвать массажиста из фитнес -зала.
– Где он?
– Уже ушел…
– Но я никого не видела.
– Он через кухню вышел.
– Сбежал?? Почему?
– Сеанс массажа закончился, он и ушел, – отвечает пунцовая мама.
– Почему помада размазана у тебя по подбородку? – протягиваю пальцы, пытаюсь стереть красные следы.
– Прекрати, – отстраняется. – Зачем ты здесь? – карие глаза темнеют.
– Карту забыла в своей комнате, – бубню под нос, – поднимусь, заберу.
– Не надо! Сама принесу.
Мама поднимается по ступеням, смотрю вслед удаляющейся стройной спине и опущенным плечам, понимаю, что мама врет! Но зачем?
Очень неприятная ситуация, впервые между нами пробежала черная кошка недопонимания.
Мы всегда были честны друг с другом, мы же больше, чем мать и дочь, мы – подруги!!
В полном ступоре бреду на кухню, беру стакан, стоящий рядом с кулером, набираю воды, подношу к губам.
Машинально убираю короткий светлый волос, прилипший к стакану.
Странно, в нашей семье ни у кого нет коротких светло-русых волос. У мамы, папы и у меня – темные.
Забираю карту, преодолевая себя, целую маму в щеку, исчезаю за дверью.
Всю дорогу до дома думаю об одном, почему помада размазана по подбородку?..
Лидия
Я не видела любимого со вчерашнего дня, безумно соскучилась, все эти проблемы с мамой и подругой только усугубляют мое желание поскорее оказаться в объятиях Емельяна.
Сегодня суббота, у него утренняя тренировка, в офис к деду Грише ехать не надо. Значит, Емельян должен ждать меня дома.
Он ведь соскучился?
Вхожу в квартиру, с порога кричу:
– Я дома!
– Детка, – Емельян появляется из кухни. На нем красная толстовка и светло-серое трико, а еще фартук.
Хлопаю себя театрально по бедру.
– Зая, я забыла зайти в магазин, – сжимаю губы, виновато каюсь.
– Я всё купил, палтус уже в духовке! – сообщает серьезным тоном.
– Ты у меня лучший. Я мигом, только переоденусь и вернусь к тебе, – ухожу в душ. Через двадцать минут возвращаюсь на кухню, где вкусно пахнет и тепло.
– Дзинь-дзинь, – на мобильный парня приходят эсэмэски. Его руки заняты салатом, и он бросает на трубку испепеляющие взгляды.
– Прочитать тебе, что там? – предлагаю помощь.
– Нет! – отрезает резко.
Что-то новенькое, у Васильева появились секреты?
Подхожу ближе, обнимаю за талию, встаю на носочки, тянусь, чтобы поцеловать. На подбородке любимого вечерняя щетина, светлые иголки колются нестерпимо.
– Ты не ночевал дома? – смотрю удивленно.
Ловит мой взгляд на своем теле, неприязненно фыркает.
– Тебя по-прежнему бомбит?..
Показалось, что я что-то заметила на здоровенной шее, изучаю пальцами и взглядом.
– Что не так? – Емельян напрягается.
– На засос похоже, – выдавливаю еле слышно.
– Рехнулась?! Ударился вчера об чужой кулак.
– Шеей?
– Ага, – тянет Васильев, выключая плиту. Вытирает руки об белоснежное полотенце, поворачивается ко мне. – Как же я соскучился!! Не оставляй меня по ночам одного! – глядит на меня наивными чистыми глазами цвета неба.
Ну как ему не верить?
Как его не любить?
У меня в животе бабочки пляшут канкан.
Еще ночью я была готова бросить ему в лицо, что сомневаюсь в нем и его преданности, а сейчас мой мир перевернулся и встал на ноги, как ему и положено стоять.
– Не представляешь, Амелия добилась своего, свела меня с ума!
– Не обращай на нее внимания. Садись, будем обедать.
Палтус, запеченный с картошечкой и овощами, пахнет сногсшибательно, не в силах сопротивляться искушению, падаю в свое удобное высокое кресло.
– Завтра после игры уезжаем с ребятами на турбазу, – сообщает будничным тоном Емельян, едва заканчиваем трапезу.
Он шутит? Без меня? Это что-то новенькое в наших отношениях.
Чтобы не выдать бурлящие во мне эмоции, гляжу в окно, закусив нижнюю губу.
Боковым зрением вижу, как Васильев следит за моей реакцией.
– Прости Цветочек, сегодня занят, мы с друзьями идем, едем…» – в голове колотятся слова Саши, которые он говорил Амелии. Как потом оказалось, никаких друзей не было!
Вздрагиваю в унисон своим мыслям.
Поднимаюсь тяжело из-за стола, иду в спальню.
Сажусь возле трюмо на пуфик, разглядываю себя в зеркале.
Я не такая безупречно красивая, как Амелия, поэтому имею право сомневаться в себе, что сейчас и делаю.
У меня длинные, густые, шоколадные волосы, чуть загорелое лицо, большие выразительные карие глаза с черными и янтарными точками, какой-то дефект на радужке от рождения.
Узкие плечи, тонкая талия, большая грудь и слишком фигуристые бедра.
Я не идеальная и вся эта ситуация доставляет мне беспокойство!
Это сейчас за Васильком никто не бегает, знают бесполезно, я его королева.
Королева – самозванка, – добавляю от себя.
А случись что, его у меня отнимут.
– Лидо-о-ок! – тянет Емеля, появляясь в комнате. – Мы еще не договорили! Кстати, посуду я помыл.
– Молодец, – гляжу на него в упор, – а худи мешал тебе мыть посуду, – торс парня оголенный, – или ты разделся для того, чтобы влиять на меня? – усмехаюсь.
Емельян приближается ко мне сзади, играя мышцами груди, как зверь готовый напасть на добычу, прищуривается и осматривает, примеряясь к захвату.
Стягиваю с себя майку и бросаю ее ему в ноги, при этом грудь закрываю руками.
– М-м! Хватит меня травить, я голодный.
Наклоняется, обнимает за плечи, касаясь грудью моей оголенной спины. Наша кожа соприкасается, и миллион рецепторов кричат, как сильно голодна я!
Вздрагиваю, когда щетина касается моего пылающего лица.
– Побрейся!!
– Блин, ты одна не выносишь щетину…
– Что ты сейчас сказал? – вскакиваю, разворачиваюсь, в упор смотрю на широкоплечую фигуру молодого мужчины. Встречаюсь глазами с оскалом на морде волка.
– Что я сказал? – на всякий случай пятится назад.
– Что-то про тех, кому нравится твоя щетина?!!
– Безумная! Я имел в виду пацанов, мы обсуждали, как наши женщины относятся к щетине! Выяснилось, никто не жалуется кроме тебя.
– О, боже! – впервые за сутки срываюсь на плач.
Никогда не чувствовала себя такой беспомощной и неуверенной в себе. Думала, мне не грозят подобные сомнения, считала это уделом других чужих женщин.
Падаю безвольной опустошенной куклой на кровать, теплые дорожки из слез бегут по щекам..
Емеля осторожно приближается, садится рядом.
Ощущаю его огромную горячую руку у себя на затылке
– Лидок, ты как там? Мне страшно за тебя. Я не понимаю, что с тобой происходит. Может, беременна? Или ПМС?
– Что-то с нервами, это из-за Амели, – переворачиваюсь на спину, принимая решение не пугать мужчину, он еще слишком молод и не опытен, не знает, почему женщины плачут.
– Слава богам! – выдыхает облегченно, охватывая меня горящим. В уголках губ растекается хищная улыбка.
– Иди ко мне, – мурлычу ласково.
Емеля склоняется надо мной, чего-то колдует, убирая волосы с моих плеч и лица, освобождает место для горячих поцелуев.
Обаятельно улыбаюсь, нетерпеливо ожидая начала прелюдии.
Расслабляюсь в руках любимого, растекаюсь, забывая об Амели и том хаосе, который она внесла в мою жизнь.
Засыпая через сотню поцелуев и стонов, принимаю решение поменьше общаться с Амелией.
До добра она меня точно не доведет. Понимаю, это предательство с моей стороны, бросить подругу в беде. Но сейчас она тонет и тащит меня за собой на дно. А я не хочу. Я только начинаю жить.