Read the book: «Ледышка в академии магии»

Глава 1. Счастье, которого не было

Минус одноэтажного дома – все тайны как на ладони. Не отвернуться, не сбежать, не развидеть.

Раздался звонкий шлепок – и мой дом наполнился заразительным смехом.

– Шалунья! – игриво произнес муж, обращаясь к голой девушке, которая повернулась к нему задом и бесстыдно расставила ноги.

Я медленно моргнула, больно ущипнула себя за бедро. Ведь это невозможно, это дурной сон.

Только что я возвращалась домой, в наше с мужем уютное гнёздышко в поселке Солнечном. Пришлось вложиться, провести воду, отопление, сделать ремонт. Подруги смеялись – разве можно жить в шалаше? Они просто не понимали. Я безумно любила мужа, а он меня. Для нас двоих крохотный домик с зеленой крышей был раем.

Я ловко перепрыгнула калитку, взбежала на скрипучее крыльцо.

Больше нам не придется жить в нищете! Сегодня пришло долгожданное письмо из Академии элементарной магии.

Я поступила!

Вот выучусь, откроем семейный бизнес по изготовлению артефактов. У меня с детства склонность к водной стихии, идеально для артефакторики. Текучие сердцевины – лучшие среди прочих. Водная стихия по природе своей отбалансированная, гибкая, легко поддается манипуляциям. Буду стараться, лишь бы ступить на дорогу новой жизни, где у нас с мужем будут и кров, и хлеб, и деньги на что-то большее.

В тот момент я думала: моя жизнь идеальна.

Но счастье закончилось, стоило прийти домой раньше и впервые за несколько лет широко открыть глаза.

Увидеть, как муж пытается пристыковаться к незнакомке сзади. Ее спина выгнулась, а потом раздался сладостный стон. Ярко-алые губы расплылись в блаженной улыбке. Он смотрел на нее, улыбался ей, хватал ее рыжие шелковистые волосы и не хотел отвлекаться.

– Ларс… – выдохнула еле слышно. Я никак не могла поверить в то, что вижу. Это просто не укладывалось в голове.

– Долли? – Ларс удивленно обернулся. Взгляд пьяного от похоти самца мазнул по мне и вернулся к ней. – Не ждал тебя так скоро.

Долли… Всегда бесило это прозвище… Мое имя Гвендолин, но Ларсу нравилось сокращать до приторно мягкой и ничтожной "Долли". Я сжимала зубы и улыбалась. Для чего?

Он нехотя прервался.

Коренастый, мускулистый, на бронзовой коже блестел пот. Русые волосы подстрижены коротко и хорошо выделяли жгучий взгляд карих глаз. Он всегда находил деньги на свое тело и занятия с тренером. Говорил, что так поддерживает здоровье, а на самом деле просто переживал о внешности. Комплексовал по поводу низкого роста и компенсировал это подтянутой фигурой и рельефом мышц.

Странно… Сама я никогда не задумывалась о том, насколько хорошо выгляжу. Крутилась как белка в колесе. Какие тренировки, какая фигура? Умыться не забыть – и то хорошо.

Волосы у меня от природы густые, темные, в детстве мама заплетала нам с сестрами косы и говорила, что сильные волосы – это наши гены по материнской линии. А глаза мне достались от папы, единственная из трех сестер я оказалась синеглазой. И странно, и красиво. Ларсу я нравилась, мнение остальных мне было неважно.

И что теперь?

Ларс повернулся ко мне всем телом, позволяя увидеть то, чего мне сейчас хотелось меньше всего – метка истинной связи на его правом бедре. Кроваво красный цветок расползался на его коже, как чума. Болезнь, с которой невозможно бороться.

И величайшее благословение, которое только можно представить.

Я в ужасе посмотрела на рыжую девушку с размазанной помадой. Это что… Ларс встретил свою истинную?

– Как видишь, у меня уважительная причина, Долли.

Я подняла глаза, в ушах стоял гул.

– Она моя истинная, – с внезапным раздражением повторил муж. – Я не мог сопротивляться настоящим чувствам.

В груди всё сжалось. Выходит, наши чувства были ненастоящими?

– Я твоя жена… – голос дрогнул. – Ты обещал любить меня. Всё это ложь? Даже если она…

Я упорно не хотела произносить это слово.

Истинная.

Рыжая бесшумно скользнула с кровати и встала за спину Ларса. Вдвоем они смотрели на меня с презрением и высокомерием. Словно литая стена, о которую бесполезно биться.

Истинные. Большая редкость для человеческих пар. Чаще они встречаются в дикой природе. Волки, совы, лебеди – те от природы подчиняются законам истинности, всю жизнь ищут свою пару, а когда встречают, ни на шаг не отходят друг от друга.

Не понимаю. За что тебе такой подарок, Ларс?

– Уходи, Долли, – произнес холодно.

Я отшатнулась, как от пощечины. Жестоко. Это наш общий дом. Мы женаты! Куда мне идти?

Должно быть, Ларс тоже задумался о юридической стороне вопроса.

– Можешь поспать эту ночь на диване. Прошение о разводе вступит в силу с завтрашнего дня. Не могу же я выгнать тебя на улицу.

Какое унижение. Каждым словом, наполненным безразличием, он резал по живому.

В голове проносились воспоминания, где мы говорим о доме, деньгах на ремонт, о будущих планах. Он обустраивал всё на свое усмотрение, я уступала, всё-таки хозяин в доме – мужчина. А я просто должна его обслуживать и создавать уют.

Обнимая свою новую пассию, он смотрел на меня с презрением.

Неужели это его настоящее отношение ко мне?

Глупая, наивная. Слепая.

– Это и мой дом тоже, – голос прорезался изнутри, – я вложила в него свои сбережения, наследство от родителей. Я никуда не уйду, Ларс, и не позволю тебе отнять совместно нажитое.

Мне хотелось выглядеть сильной, но муж лишь посмеялся над робкими попытками. К сожалению, он знал о моей тайне.

– Ты поступила. – Ларс кивнул на мою сумку, из которой торчал конверт с эмблемой академии.

Сердце застучало чаще. Это тут при чем?

– Полагаю, ты заплатила первый взнос, взяв деньги из семейного бюджета.

– Это мои деньги, я их заработала!

– Совместно нажитые, если ты настаиваешь на этом термине. Одно мое слово – и твой результат аннулируют, ведь я не давал согласия тратить семейный бюджет. Следующий раз можно поступить только через пять лет.

– Всего десять серебряных эссов…

– Либо ты убираешься из Моего дома, либо я прошу академию вернуть взнос и отозвать заявление. Выбирай, Долли.

Перед моим носом возник документ о разводе, где в приложении я отказывалась от всех прав на имущество.

Идеальная жизнь, уютный дом, любящий муж – всё разбилось вдребезги. Кто этот человек передо мной? Разве за него я выходила замуж?

Всё вокруг стало серым. Звук собственных шагов – глухим. Больше меня здесь ничего не держало.

Волоча по земле сумку с письмом о поступлении, я медленно побрела в никуда. Один дом сменялся другим, лица прохожих расплывались от накативших слез.

В тот день умерла глупая Долли и родилась.. просто Гвен. Холодная, циничная, неприступная. Та, что заперла чувства на замок, а сердце сложила в холодильник, на хранение.

Но это не сразу.

Сперва, с надеждой хватаясь за тряпичную сумку, я доехала до столицы.

Глава 2. Болезная

Город Солгар – концентрат науки, искусства и приезжих из далеких глубинок Королевства Мечей.

В столице лил дождь. Холодные капли хлестали по щекам, тонкое бледное платье в горошек промокло насквозь, а волосы были похожи на тощие сосульки.

Раньше я любила гулять под дождем, считала это романтичным. Водная стихия радовалась, когда я находила момент перед работой умыться теплой моросью, пройтись босиком по мокрой траве или просто протянуть руку под мягкие податливые капли.

Всё изменилось в одночасье.

– Почему так больно? – прошептала в небо и съежилась от встречного ледяного холода. Обхватила себя руками, мурашки покрыли всё тело от макушки до пят.

Мокро, холодно и больно.

Вода больше не ласкала тело, не грела. Наоборот, колола ледяными иглами и морозила душу.

Как привидение в ночи, я вошла на территорию Академии элементарной магии. Так гласила табличка на входе. Зареванная, замерзшая до костей, я упала на порог первого попавшегося здания и, наверное, отключилась.

Разбудил меня тревожный женский голос.

– Замерзнешь, сиротинушка, вставай.

Теплая обжигающая рука тронула меня за плечо, похлопала по щекам. Замерла на секунду и потянулась к сумке.

– Не трожьте! – я мигом очнулась.

Перед глазами потемнело. Я не чувствовала рук и ног, только напряжение в пальцах, что с силой сжимали сумку с драгоценным письмом.

– Нет во мне корысти, болезная. Я же помочь хочу. Вставай, пойдем внутрь, сама расскажешь, кто такая.

Незнакомая женщина, зрелая и сильная, помогла мне подняться и втолкнула в здание, на пороге которого я пролежала полночи.

Внутри было сухо и тепло, хотя женщине так не показалось. Скинув дождевик, она поправила меховую жилетку, надетую прямо на рубаху, и спрятала волосы под красную косынку. Плотные брюки обтягивали ноги и прятались в высокие сапоги. Она была низкого роста, но выглядела крепче и здоровее меня. На шее болтались украшения.

– Ух, холодища сегодня, – женщина растерла красные щеки. – Погода плачет. А ты чего ревела? Садись к печи, рассказывай.

Как тряпичная марионетка, у которой отрезали нити, я рухнула на табуретку и судорожно всхлипнула.

Женщина тем временем сходила за углем, принесла на плечах мешок, закинула содержимое в печь, посмотрела на какой-то радар со стрелками и нахмурилась.

– Поддадим жару, Салли?

Она закатала рукава, из грубых мясистых ладошек вырвался огонь. Одновременно с ним струю огня выпустила маленькая коричневая ящерица, которая всё это время пряталась под мехом на плече женщины.

В моих глазах заплясали блики. Яркий свет отрезвил. Я перестала пялиться в одну точку и с удивлением посмотрела на ту, что спасла меня. И на ее, судя по всему, огненного фамильяра.

– В-вы маг огня? – пролепетала. – Вы учитесь в академии?

Женщина усмехнулась.

– Меня зовут Жаклин, я уже своё отучилась. Сейчас заведую общежитием, слежу за порядком, чтобы в комнатах – тепло и сухо. Тебя бы тоже не помешало высушить. Хоть целиком выжимай и вешай.

– С-спасибо, Жаклин.

Лицо согрелось, губы начали ворочаться без усилий.

– Кто такая будешь? Странно, что страж академии тебя пропустил. Уснул, поди, охранник наш.

– Я студентка…

Глава 3. Письмо

Дрожащими руками достала письмо. Сумка промокла, промок и конверт. Благо, письмо не повредилось, лишь края намокли и помялись.

– Сообщаем, что Гвендолин Гранде зачислена на первый курс факультета воды, специализация – артефакторика.

Жаклин изумленно уставилась на меня.

– Водный маг, который мерзнет от дождя?

Я опустила голову, слезы покатились на без того мокрое платье. Горячие, соленые. Думала, я уже всё выплакала сегодня, а нет. В обманутой душе таился целый океан слез.

– Кто тебя обидел, девочка? Ну? Рассказывай.

Я не хотела делиться, отвечала сухо и ёмко. Но Жаклин умела расположить к себе. Она проработала в женском общежитии тридцать лет и глупых студенток раскалывала, как орешки.

– Сколько тебе? Двадцать? Уже и замужем побывала. До чего нынче молодежь шустрая. Из школы сразу в кой… Ну, да неважно.

– Мы любили друг друга, – щеки снова защипало от соли.

– Ой, любовь. Учиться надо, деточка. Стать кем-то, взрастить характер, а уж потом любовь.

Я всхлипнула, по телу пронеслась судорога. Лицо высохло, а вот платье нет. Мокрое, холодное, оно липло к телу, заставляя втягивать живот, чтобы хоть как-то согреться.

– На, держи.

Жаклин достала из шкафчика полотенце, мыло, белую ночную сорочку и всё это вручила мне.

– Поживешь пока в дальней, – решила она мою судьбу. – Туда начальство не ходит, а проверка не доходит. Скроешься там, пока не наступит август и мы не оформим тебя официально.

– Извините, у меня ничего нет, чтобы отплатить.

Жаклин махнула рукой.

– Да много ли с тебя взять, болезная? Иди мойся. Горячей воды не жди, не согрелась еще. Бежит теплая, но тебе хватит.

Дрожащими от холода руками я взяла казенное полотенце и поплелась туда, куда указала Жаклин.

Полотенце и сорочка были белыми-белыми, пахли дешевым порошком. Они напомнили запах детства. Мама отбеливала наши с сестрами платья, и они пахли точно так же.

У меня не было сил, я не мылась, а грелась. Едва теплая вода не грела кожу, но грела душу.

Я не умерла, не осталась на улице. У меня есть шанс начать всё с чистого листа. Я сделала выбор, порвав с прошлым. Где взять силы, чтобы жить дальше?

Завернула волосы в полотенце и вышла в коридор. Комнату, что мне определила Жаклин, нашла без проблем, на первом этаже, в небольшом закутке рядом с кладовкой. Ноги стали ватными, я еле доковыляла. Порог "дальней" перешагнула из последних сил и тут же рухнула на единственную койку.

В темной комнате не горели лампы. Длинное окно на половину стены с широким крепким подоконником служило подставкой для кактусов. Слабые, но стойкие растения давно забыли, что такое уход и душевное тепло. Может, они бы умерли сегодня, если бы не глоток свежего воздуха, который вместе со мной ворвался в дальнюю.

Холодный и влажный воздух постепенно прогревался. Во сне я скинула полотенце на пол, и одновременно с ним на пол упало что-то тяжелое.

Упало и пискнуло.

Возможно, будь у меня больше сил и энергии, то всё могло случиться иначе. Но жизнь иногда преподносит сюрпризы, очень неожиданные и очень маленькие.

Я бы и не заметила, если бы с утра не наступила на него голой пяткой.

– Фыр! – пискнуло полотенце.

И поползло под кровать.

Глава 4. Фамильяр

Я шустро спрятала ноги под одеяло и отодвинулась от края. Прислушалась – скребется. И жалобно так стонет.

Собравшись с духом, осторожно взяла конец полотенца и потянула вверх.

Белая махровая ткань полностью высохла за ночь, даже слишком высохла. Ни капли влаги не осталось, будто вода собралась в комок и сбежала, оставляя после себя запах казенного шампуня.

Ощущения не обманули. За самый конец полотенца хваталось что-то мокрое, мелкое.

Живое!

Покручиваясь вокруг собственной оси, серый комок встретился со мной взглядом. Блестящие глазки-бусинки, трясущиеся лапы, тоненький нос. Весь утыкан голубыми иголками. Не зверь – волшебная диковинка.

– Это что? Фамильяр? – прошептала изумленно.

Маленький. Я сначала подумала – мышонок.

Нет, ёж. С острыми длинными иголками.

Я аккуратно опустила ёжика на пол. Воровато оглянулась – никого.

Сквозь широкое окно в комнату проникал тусклый свет, который подсвечивал плотную пыль, как прожектор. На подоконнике – тощие, но еще живые кактусы, на двери – пустая рамка для расписания занятий. Несмотря на пыль, пустоту, пробирающий холод, я чувствовала себя в безопасности.

На гладком деревянном полу нет ковриков, только голые доски. Светло-голубые стены подпирают деревянные балки, будто комната – маленький короб с прутьями.

Единственная койка укрыта покрывалом с разноцветным узором. Когда непонятно, то ли старинный орнамент, то ли модная геометрия.

Я проснулась здесь, абсолютно точно – одна.

Выходит, фамильяр мой?

Стихийный элементаль. Их учат призывать на первом курсе. Но почему он воплотился сейчас? В июле? Я еще даже учиться на начала.

Это вообще нормально?

Присела и попыталась вспомнить, что я знала о фамильярах. Магические помощники, элементы той же стихии, которой обладает маг. Обычно – мелкие звери и пресмыкающиеся.

Ёж у водника? Странно, хотя бывали и исключения. У некоторых магов фамильяры воплощались в необычных существ, но это скорее исключение, которым я точно не являлась.

Фамильяров призывают в особый день. Прежде – неделя медитации, получение только положительных эмоций, заряжение позитивом и энергией. Чтобы фамильяр воплотился бойким, энергичным, способным помогать в бою и в быту.

Я покосилась на мелкого шипастого ежа, что вытирал мордочку полотенцем, жалобно всхлипывая.

– Не плачь, – нагнулась к нему и широко улыбнулась.

Ёж увидел мои зубы, подпрыгнул и пулей спрятался обратно в полотенце.

Пугливый.

Впрочем, чего еще ожидать? Сегодня ночью я выплакала все свои слезы. Вот и фамильяр вышел неприветливый, солёный.

И всё же я была рада. Если появился фамильяр, значит, во мне еще есть силы.

Спустившись с кровати, я подошла к широкому окну. Дождь прекратился ночью, и сейчас по стеклу стекали последние капли.

Раньше я любила играть с каплями дождя. Мокрое стекло – отличная поверхность для первых магических экспериментов. Детских, шаловливых, веселых.

Только сейчас было совсем не весело.

Коснулась стекла и ощутила леденящий душу холод. От моих пальцев поползли морозные узоры.

Лед.

Дальше и дальше, пересекая границу оконной рамы, на подоконник, на стены, на пол.

Я отняла руку, отпрыгнула назад, но движение льда не прекратилось. Попятилась к двери, не глядя, и спиной уткнулась в только что вошедшую фигуру Жаклин.

– Что это такое? – она прижала руки к груди. – Прекрати, девочка.

Глава 5. Искажение

– Это не я, – мотнула головой.

– Ты-ты! Скорее, расслабься, глубокий вдох. Медитация, состояние первое, безмятежность.

– А? – ничего не поняла.

– Ой, ты же непутевая. Вот так вставай, ноги на ширине плеч, глаза закрой.

Я повторила за Жаклин.

– Водник, да? Повторяй. Ласковое море, ласковое море, ласковое море… Рассвет над морем. Сфокусируйся! Одна точка, яркая линия, пересекающая воду. Безмятежность. Покой.

Море? По правде, я никогда не видела море. Ларс обещал, что мы съездим, когда встанем на ноги, но за два года совместной жизни мы только успели достроить дом.

Я подрабатывала городским садовником в поселке, следила за порядком в центре. Готовила клумбы, высаживала цветы, обрабатывала, полола, заботилась о внешнем виде. Иногда баловалась магией, создавала фонтанчики, локальный дождь для особо привередливых растений, но это так, шалости.

Ларс – строитель, с образованием и хорошими физическими данными. В поселке он был нарасхват. Я гордилась его достижениями, поддерживала, готовила ужин, ждала с работы. Он же крышу строил, он же устал. А я так… Всего три участка прополола.

Как я была глупа.

Ненавижу.

Лёд остановился у моих босых ног, замер и начал потихоньку таять.

– Фух, – Жаклин села на стул возле двери и замахала рукой. – С вами, первокурсниками, проблем не оберешься.

– Я тут ни при чем.

Жаклин с жалостью посмотрела на меня.

– Пойми, деточка, ты не виновата. Это лечится…

– Что лечится?

Судя по всему, Жаклин винила в произошедшем меня, но она явно что-то напутала. Свои возможности я знала: школьный уровень владения магией, стихия – вода. У меня документы есть!

Но заведующей общежитием всё равно на документы. Она верила глазам и отчего-то испуганно озиралась на дверь. Не видел ли кто?

– Думаю, это просто чья-то шутка, – предположила я.

– Это не шутка. Понимаешь, так бывает, плохое случается. Нужно быть сильной, чтобы принять это.

– Что принять? – мне начинала надоедать эта недоговоренность. Вокруг да около. – Говорите прямо!

– Твоя магия испорчена, Гвен.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное. Что значит испорчена?

– В медицине это называют искажение. Когда стихия вдруг резко меняет свое состояние, температуру, текстуру – в худший, бесполезный или опасный вариант. Вода стала льдом – это опасно. В первую очередь, для тебя. Во-вторую, для окружающих.

В горле застыл комок. Я схватилась за край кровати и вжалась в покрывало.

– Вы сказали, это лечится? – просипела тихо.

– Потребуется время…

– А почему оно вообще? – я не могла сформулировать вопрос, потому что не разбиралась.

Я умела лечить простуду, диарею, кожную сыпь. Механизм этих заболеваний я понимала. Но искажение магии? Как это? Почему?

– На данный момент это лечит психотерапевт, либо специальные врачи в коррекционных заведениях.

Эм-м-м…

– Я сошла с ума?

– Нет-нет, ты просто пережила нечто плохое, что ранило так сильно, что испортило магию. Это пройдет, когда ты сможешь пережить свою трагедию.

Так вот, в чем дело.

– Измена мужа – не трагедия.

Я попыталась громко посмеяться, но вышло отвратительно жалко.

– Ты еще юна, в твоем возрасте сложно скрывать чувства, сложно их контролировать. Любая беда воспринимается, как конец света.

– Я просто не ожидала, вот и всё. Неужели всё из-за него?

Жаклин пересела ко мне и мягко обняла.

– Поплачь. Поплачешь – и всё пройдет. Ты же умница, мы обязательно тебя вылечим. У нас еще целых два месяца.

Я выпуталась из объятий и взглянула на Жаклин, которая всеми силами пыталась держать себя в руках и не нервничать.

– А что если я не вылечусь до сентября?

– Видишь ли. По правилам ребят с испорченной магией в академию не принимают. С ними много мороки, понимаешь? Эти неожиданные казусы, разрушения, магия выходит из под контроля. Для ребят с искажением существуют специальные коррекционные заведения. Весьма неприятные, но необходимые в сложный период жизни.

На что она намекает?

Запереть меня в специальном заведении?

– А что если я не успею излечиться? Сдадите меня?

– Нет же, я хочу помочь!

– Почему?

Я могла понять доброту женщины, что не оставила чужачку умирать на улице, согрела, выделила комнату. Но помогать? Этого я не просила.

– Жалко мне тебя, сиротинушку. Верю, что если помогать людям, то и мне счастья перепадет.

– Я в возмездие и бумеранги судьбы не верю.

– А зря! – распалилась Жаклин.

Под кроватью зашуршало.

– Ах, мыши позорные! – комендант вскочила и ринулась к двери. – Я за отравой!

– Не надо отраву. Это мой…

Жаклин нахмурилась.

– Кот? Пес? Гвен, я должна тебе сказать, в общежитии нельзя держать зверей, только если это не..

– Фамильяр! – громко произнесла я.

– Фамильяр? – глухо повторила Жаклин и переменилась в лице. – В период искажения?

– Не знаю, так вышло. Я проснулась, а он вон тут, в полотенце.

Я присела, чтобы вытащить ежа из-под кровати, но тот будто лапками вцепился.

– Давай, иди сюда.

Раздался звонкий писк – и я вытащила наружу полотенце, которое облюбовал ёж.

Маленькие синие глазенки выпучились на здоровую заведующую общежитием. Испугавшись, ёж растопырил ледяные иголки. Опасненько.

Я аккуратно прикрыла малыша полотенцем, чтобы спрятать иглы. Теперь снаружи торчал только острый нос и таращились испуганные глазки.

– Точно же, фамильяр, – изумилась Жаклин. – А это еще одна проблема, Гвен.

– Неужели с фамильярами тоже нельзя?

Заведующая общежитием потерла переносицу.

Глава 6. Чужак

Не то, чтобы нельзя. Просто обычно для воплощения фамильяра нужны определенные условия.

К этому готовят несколько месяцев, помогают, руководят процессом. А у меня вышло самопроизвольно – не по инструкции! И чего ждать от моего ёжика, никто не знает, даже я сама.

А еще эта дурацкая болезнь.

Ледяной фамильяр – искажение на лицо. Поэтому с того дня я начала носить с собой плотную тряпичную сумку, куда складывала маленькое полотенце, бутылку воды и сажала туда фамильяра.

– Никто не должен видеть его, пока мы не вылечим твое искажение, – предупредила Жаклин. – Рядом положи воду, чтобы фамильяр не забывал родную стихию в нормальном состоянии. И ни в коем случае не используй магию!

Я слушалась.

По совету опытной женщины, которая пережила несколько отношений с мужчинами, удачные и не очень, я попыталась уйти в работу.

Денег у меня не было, но Жаклин обещала выделять мне пару серебряных эссов на еду, если буду помогать с общежитием. Студентов здесь пока не было, а вот готовить здание к приёмке было надо. Стирка казенных полотенец, сорочек, постельного белья, штор. Мытье стен, окрашенных в светло-синий, и деревянных окон.

Каждый день я просыпалась с рассветом и принималась за уборку пустующих комнат. По одной-две на каждый прожитый день.

– Разбитое сердце лечит время и занятость! – объясняла Жаклин. – Чем больше работы, тем меньше времени сопли размазывать.

Я добросовестно выполняла требования, вечером ходила до местного рынка за самым дешевым мясом и овощами, готовила себе суп на общей кухне. А ближе к ночи, когда Жаклин засыпала, сбегала на улицу через широкое окно. Прямиком в академический сад.

Сад был огромный. Деревья, кустарники посажены густо. Обычно здесь никого не было, я была очень осторожной. На каждый шорох бросалась в кусты и сидела, притихнув, пока шорох не исчезнет.

Больше всего притягивала оранжерея. Она располагалась в центре. Стеклянная, высокая, уже старенькая, запертая на хлипкий замок, который открывался нехитрым движением руки.

В Солнечном я ухаживала за растениями за деньги, а здесь понемногу помогала беднягам бесплатно. Пощипывала сорняки, носила воду, рыхлила затвердевшую землю. Никто не заботился о растениях в запертой оранжерее. Брошенные на лето, никому не нужные. Прямо как я.

Здесь я нашла свое убежище. Чувствовала себя полезной, на время забывала о проблемах. Хоть на мгновение.

Забыть о Ларсе.

И жить дальше.

В один из таких вечеров я вернулась из оранжереи вся грязная, в земле и липкой пыльце. Сразу побежала в душ, а после, завернувшись в полотенце, побрела в комнату.

Жаклин уже спала. Я привыкла, что мы одни в большом здании, поэтому шла неспеша и совершенно не ожидала в коридоре увидеть незнакомого человека.

Я даже не поняла сначала, что он живой. Просто шла, смотря под ноги и стараясь не поскользнуться. Как вдруг мужской голос хмыкнул в полуметре от меня.

Я во все глаза уставилась на чужака. Он стоял прямо посреди общего коридора! Темный, как ночь, страшный, лохматый. И чудовищно грязный. На плечах – ветки и листья, на ботинках толстый слой глины. Он что, из леса вышел?

– К-как вы здесь оказались? – испуганно пискнула и попятилась.

Незнакомец дернулся в сторону единственной лампы, свет брызнул на суровое лицо. Прямой нос, острые скулы, волевой подбородок – подметила инстинктивно. Волосы, потемневшие от пыли, касались плеч. Глаза серые, как плотный туман, затягивающий в глубины бездны.

Я лихорадочно осматривала его, пытаясь найти хоть одну деталь, которая могла рассказать, кто он такой.

Эмблемы академии нет – не адепт, не преподаватель. На груди что-то вроде доспеха. Грязную одежду скрывал кожаный плащ, грязный, но из хорошего материала. Слишком дорогой для простого путника. Украл? В общежитие пробрался вор? Мама дорогая!

– Вам сюда нельзя, – я попыталась выглядеть грозной, вышло не очень.

Незнакомец осмотрел мои голые ноги в тапочках, мазнул взглядом выше. Оценил бедра, едва скрытые полотенцем. Очертил изгиб талии, узелок полотенца на груди. Ключицы, шею, мокрые волосы со стекающими каплями воды.

Так откровенно меня еще не рассматривал ни один мужчина!

Кроме мужа.

Да… Я не позволяла такое никому, кроме Ларса.

Нахлынула непонятная злость.

– Кто вы такой?!

– Я здесь проездом, – уклончиво ответил незнакомец.

И я удивилась его голосу. Ровный, уверенный, благородный.

– Мне нужен душ, комната и, возможно, женщина.

Я в шоке открыла рот и тут же закрыла обратно. Ого, запросы! С благородством я поспешила.

– Что вы себе позволяете? Это не бордель, а студенческое общежитие!

– А вы, значит, студентка? – мужчина прищурился.

Я вжалась в стену.

Бродяжка, которой негде ночевать. Отвечу правду – у Жаклин будут проблемы. Что же делать?

– Я.. работаю тут. Помогаю Жаклин.

Упоминание заведующей было удачной идеей, мужчина перестал буравить меня взглядом и расслабился.

– Я так и понял, что не студентка. У вас очень необычный фамильяр для водника. Мышь, кажется?

Что?! Когда он успел рассмотреть моего фамильяра?

Судорожно захлопнула сумку, из которой выглядывал тощий голубой нос. Нашел, когда высунуться!

Фамильяра незнакомца я не разглядела. Он шуршал на его плече, но во тьме коридора его было не видно.

– Кстати о воде. Я жду полотенце, немедленно, – приказал он.

Я стушевалась от резких холодных ноток в голосе. Так не говорят обычные люди.

– Не уверена, что вам можно здесь находиться, – я аккуратно подбирала слова. – Это общежитие для студентов и преподавателей. Вы не похожи ни на того, ни на другого. Может, вы ошиблись адресом?

– У меня есть ключ от комнаты 7, – в его ладони сверкнул металлический предмет. – Ну?

Я обернулась на темный коридор. Жаклин уже спит, а этот тип явно знаком с ней. Иначе, откуда у него ключ? Может, он тоже, как я, живет здесь по доброте Жаклин? Может, он тоже остался без крыши над головой?

– Л-ладно… – помялась. В конце концов, это не мой дом и не мне здесь решать. – Сейчас принесу.

Мужчина медлил, мне пришлось уходить первой. Прикрывая руками важные части тела, я быстро сбегала в кладовку. Стыд то какой!

Когда вернулась, в душевой уже стоял горячий пар. Незнакомец во всю принимал душ в одной из общих кабинок.

Я прошмыгнула внутрь. Повесила на дверь халат, полотенце. Вышла и на секунду задержала взгляд на запотевшем зеркале у входа.

Протерла его рукой и посмотрела на себя.

Испуганная, забитая мышь с синяками под глазами. На бледной коже видны красные пятна от слез. Искусанные губы опухли, в уголках поселилась грустинка. Энергия, блеск в глазах, всё живое и яркое потухло.

Неужели это я? Когда я довела себя до такого состояния?

Закрыла ладошкой собственное отражение и уже собиралась позорно сбежать, когда в душевой заметила движение.

Пар расступился, позволяя увидеть фигуру, ранее скрытую под черным плащом. Как завороженная, я смотрела на чужака в отражении зеркала.

Высокий, широкоплечий, подтянутый, он стоял спиной. Сильными руками намылил голову и подался под струю душа. Вода хлынула на тело, смывая грязь с рельефных мышц.

Брюнет – как я сразу не поняла. Думала, грязь на волосах.

Я рассматривала его и невольно сравнивала с Ларсом. Раньше думала, что мне достался лучший мужчина на свете, что Ларс идеальный.

Нет.

Я просто не видела идеальных. Вообще никого не видела.

Откуда он взялся? Из какого леса вышел?

Вдруг мужчина замер, обернулся, посмотрел в зеркало. Наши взгляды встретились в отражении. Его бесстыжий и мой испуганный.

Ой!

Отшатнулась, обняла себя руками, шустро метнулась к двери, схватилась за ручку и неловко замерла.

Забитая серая мышь, брошенная, зареванная, пугливая… Неужели это я?

Не хочу быть ею.

Ларс предал меня, но я далеко не старая дева, у меня вся жизнь впереди. Я имею право на любовь. Да хоть с первым встречным!

Чужак за моей спиной ждал. Я чувствовала, что он даёт мне время принять решение. Дает шанс уйти.

Незнакомец, появившийся из ниоткуда. Странный, дикий, чужой… Раньше никогда не смотрела на других мужчин, боялась даже думать об этом. Казалось, это сродни измене. У меня же есть Ларс, зачем думать о других?

Я зло вцепилась в несчастную ручку двери.

Вот еще!

Буду думать! Думать, мечтать, представлять! Что еще делают нормальные девушки, когда встречают красивого парня?

Я просто… Задержусь еще на секунду.

Глава 7. В тумане

За спиной послышался шорох. Незнакомец вышел из душевой, накинул полотенце на мокрое тело.

Я замерла, боясь пошевелиться. Спиной почувствовала, как он приблизился. Тепло, исходящее от его тела. Представила выражение лица.

– Решила составить мне компанию? – произнес он.

Горячая распаренная рука легла мне на живот. Второй рукой он провел мне по щеке, вдоль шеи, взялся за подбородок и слегка повернул к себе.

Я зажмурилась от неловкости. Как девчонка, которую впервые трогает мужчина. В ушах зашумело, и это был не звук воды. Я мысленно боролась с той прошлой преданной Ларсу безвольной Долли.

Крепкая мужская рука на моем животе начала двигаться, спустилась ниже. Погладила оголенные бедра, нырнула под полотенце и коснулась промежности.

Я не сдержала стон. Мужчина поймал его своим горячим дыханием и продолжил откровенные ласки.

Ноги задрожали. Я уперлась в дверь, которая стала для меня единственной опорой, позволяя мужчине творить всё, что ему хочется. А прямо сейчас ему хотелось поиздеваться над мышкой, что угодила в его цепкие лапы. Ловкие, умелые пальцы выписывали невообразимые круги, от чего я плавилась, как ледышка, которую безжалостно кинули в огонь.

Натянутое напряжение сковало тело, а затем со звоном вырвалось, как отпущенная струна. Я осела на его руке, не веря в то, что произошло. Перед глазами плясали блики, низ живота пульсировал, такого со мной еще никогда не было. А ведь я всё еще одета!

Кажется, чужак тоже заметил этот недостаток.

Мужская рука двинулась в поисках края полотенца. Узелок на груди крепко держал единственный предмет одежды, но против мужского проворства ему было не выстоять. Полотенце скользнуло вниз, на секунду задержавшись на бедрах, и упало к ногам. Замёрзнуть не успела, горячие руки накрыли мои плечи, а затем ловко развернули к себе.

В ванной стало нестерпимо душно, иначе я не могла объяснить лютый жар на лице. Я не знала, куда деть глаза, и не нашла ничего лучше, чем закрыть их. Чувства вмиг обострились.

Я слышала, как капает вода в незакрытом кране. Ощущала движение влажного воздуха в ванной комнате. Дрожание бликов на плиточных стенах. Теплое мужское дыхание приближается, касается кожи.

– Последний шанс, синеглазка, – произнес хрипло.

Я храбро помотала головой. Сейчас или никогда. Опустила руки ему на плечи и уверенно сжала. Плечи на ощупь оказались горячими, гладкими, твердыми. Мужчина был высоким и прямо сейчас загораживал собой весь свет.

Кто он?

И хочу ли я это знать?

Заглянула в туманные глаза, которые притягивали своей неизвестностью. На самом деле, это был идеальный расклад. Я не знаю, кто он. Он не знает, кто я. Нам нечего предъявить друг другу.

Кроме взаимного притяжения, возникшего спонтанно.

Крепкие сильные ладони легли на мои бедра, огладили, сжали, слегка приподнимая. Больше я не колебалась.

Он поднял меня на руки, будто я не весила ни грамма. Спиной я прижата к двери, животом – к горячему мужскому телу. Он смотрел на меня, следил за моей реакцией и, когда увидел что-то в моих глазах, подался вперед.

Толчок – ощутила его внутри, схватилась за плечи. Мужчина рыкнул. Медленно, но неотвратимо он начал двигаться, с трудом сдерживая себя. А в конце и вовсе не сдерживая.

В последний момент он рукой послал какой-то импульс в район моего живота. От зачатия – поняла запоздало. А потом взорвался хриплым стоном. Опьяненный, он сжал меня в объятиях. Провел дорожку поцелуев от шеи к губам, не касаясь их. Обхватив меня за талию, поставил на землю и устало привалился на дверь.

К звукам капающего крана прибавились звуки нашего тяжелого дыхания. Без горячего мужского тела вдруг стало холодно.

– Ну, я пойду? – пробормотала растерянно.

Чужак распахнул глаза, и я оказалась нос к носу к нему. Глаза в глаза. В сером тумане клубилась буря. Она завораживала, затягивала, обещала устроить ураган, если я произнесу еще хоть слово.

Его губы близко, и я понимаю, что нестерпимо хочу его поцеловать. Поблагодарить или… Да просто хочу и всё! Мужчина будто понял. Приблизился ко мне, нас разделял сантиметр.

– Иди, – выдохнул он мне в губы.

Я не решилась воплотить в жизнь то, что хотела.

Кивнув, выбралась из сильных рук, подхватила полотенце с пола, кое-как завязала и выбежала в коридор.

Он так и остался стоять там. Один.

А я побрела к себе в дальнюю.

Добравшись до комнаты, зарылась под одеяло. Сердцебиение пришло в норму, больше ничего не напоминало о том, что случилось в ванной комнате. Кроме ноющего ощущения внизу живота и воспоминания, которое заполнило собой всё.

Ларс изменил мне. Выходит, я тоже сейчас.. изменила ему? Можно ли изменить уже бывшему мужу?

Бр-р-р!

От этих нравственных вопросов стало только хуже. Спать с первым встречным – не выход, на душе стало только гаже. Я не такая, как Ларс. Я не могла просто взять и выкинуть из головы все свои убеждения, привычки, привязанности.

– Шмыг, – раздалось с соседней подушки. Фамильяр уже вовсю рыдал над моими моральными терзаниями.

Я повернулась к нему.

– Ты-то чего плачешь?

Шипастый ёжик замер, услышав мой голос. Он сам не умел говорить, но чувствовал тонко, даже слишком.

– Назову тебя Кап, – решила, уткнувшись в полотенце с крохотным фамильяром.

Полотенце еще несколько минут вздрагивало от всхлипов малыша, а потом замерло. Уснул.

Глава 8. Путник

Держа в руках стопку постельного белья, я лихо огибала углы извилистого коридора. Так, здесь направо. Эти коридоры я уже выучила как свои пять пальцев. Ориентируясь третьим глазом, дошла до стойки Жаклин. И только опустив свою ношу на столик, увидела его.

На меня смотрел идеально чистый, бритый незнакомец. Темные волосы завязаны в хвост. На правом плече – некрупный филин с длинными когтями с металлическими накладками. Ого! У него фамильяр бронированный!

Увидев меня, Жаклин побледнела.

– Это… Это… – залепетала она, стараясь найти подходящее объяснение.

– Знаю, – твердый бархатистый голос вмиг всколыхнул воспоминания. – Ваша помощница.

Мужчина собрал со стола Жаклин какие-то бумаги, украдкой бросив на меня загадочный взгляд.

Я густо покраснела, что не укрылось от Жаклин.

– Так, помощница, – она вытолкала меня обратно к стопке белья. – Отнеси-ка обратно в сушильню. Вижу, не обсохли.

– Да вроде нормально.

– Иди!

Тычок между лопаток в совершенно другом направлении. Она выгоняет меня? Я сказала что-то не то?

Секретничают – бросила взгляд из-за угла. Что их связывает друг с другом? Может, они любовники? Сердце пропустило удар. Хотя Жаклин была многим старше. А вот незнакомцу не больше тридцати.

Я смотрела, как он наклоняется к стойке, скупо улыбается, прощается. Никаких опознавательных знаков, гербов, погон. Края его черного плаща касались пола и плотно укрывали тело от глаз любопытствующих.

Сейчас он уйдет, и мы больше никогда не встретимся.

Эта мысль грела разум, но колола сердце.

Всё, что мне остается, фантазировать о нашей следующей встрече. Вдруг пересекусь с ним где-нибудь на рынке. Или нет, лучше выбрать место менее людное. Снова ощутить его горячее дыхание, почувствовать себя пушинкой в крепких руках.

О чем я снова думаю! А вообще – имею право. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Я теперь свободная, одинокая…

От руки, которой я держалась за косяк двери, поползли морозные узоры. Пальцы побелели от холода.

Стоп-стоп!

Я зажмурилась, с трудом оторвала примерзшую руку и в панике заозиралась по сторонам. Никто же не видел? Надо быть осторожнее. Узор вскоре растаял, незнакомец ушел.

Я снова приползла за стойку коменданта.

– Как это понимать?

Кажется, Жаклин была недовольна и напугана.

– Мы встретились ночью, – потупила взгляд, – вы уже спали. Он решил, что я здесь работаю, и я не стала переубеждать. Пусть! Кто он? Путник? Сегодня тут, завтра нет. Пустяки.

Жаклин покачала головой.

– Это не пустяки. Сегодня он путник, завтра – твой преподаватель. Ой, дуреха. Тебе нельзя высовываться.

Голова соображала туго. Он же сказал, что тут проездом.

– Какой такой преподаватель?

– Александр Зорхе, с завтрашнего дня новый преподаватель академии.

Я до последнего не верила словам Жаклин. Какой из него преподаватель? Такому надо лесничим быть, драться с медведями голыми руками, а не ставить студентам двойки в зачетки.

Да у него карандаш в ладони переломится!

– Зорхе? – в памяти зачесалось. – Кажется, я слышала эту фамилию.

– Ещё бы не слышала. Александр Зорхе – один из Мечей королевства, защитник и приближенный короля.

Н-да, приплыли! Нашла, с кем бывшего забывать.

Меч королевства, защитник и…

Приближенный короля будет преподавать? Хотя я была далека от светской жизни и порядков в стране. Никогда не вдавалась в подробности.

В детстве мы жили в деревне, мне было все равно на светскую жизнь. Школа, законченная с трудом из-за двойки по истории. Но с пятеркой по практической магии. Потом – замуж за Ларса. Дом, работа, столицу впервые увидела, когда приехала в академию.

Я знала, что наше Королевство Мечей охраняют защитники, одноименно названные Мечами, но мне всегда казалось, что это такой титул для своих, для богатых, но никак не для реальных воинов.

Судя по реакции Жаклин – это было что-то крайне важное. Мечи империи должны быть проницательны, умны. Наверное, мне повезло, что он ничего обо мне не понял. Он запомнил только мое полотенце и то, что под ним.

А я бы предпочла не запоминать его вовсе. Других проблем хватало.

Глава 9. Работа

На следующей неделе к нам в общежитие потекли проверяющие.

Если раньше я могла работать без опаски, то теперь приходилось прятаться от проверяющих. Вчера – весь день просидела в кладовке. Обросла пылью и не выполнила и половины задач. Сегодня – вынуждена слоняться по саду, потому что в общежитии шла приемка жилых комнат. Жаклин говорила, что до моей дальней не дойдут, но как-то не очень уверенно. Поэтому еще с ночи мы замаскировали все следы моего пребывания, убрали вещи, перестелили кровать. Больше ничто не напоминало о том, что она пригрела девчонку с улицы. Только я помнила ее доброту и понимала, что мне нечем ей отплатить.

Фактически.

Мне была нужна работа. Желательно, поближе к академии. Может, в ночную смену?

Погруженная в мысли, я не заметила, что общежитие покинули не все.

– Неужели никого нет на примете? – донесся до меня знакомый голос с властными нотками. – Ректор Аарон поручил мне укомплектовать состав. Помнится, ваша кузина была отличным магом земли, впрочем, маг воды тоже подойдет. Садовник нужен срочно.

Что? Садовник?

Я спряталась за колонной и прислушалась.

– Извини, столько лет прошло. Моя кузина Сомали недавно родила третьего. Я могу попросить ее поспрашивать среди бывших коллег, но вряд ли они пойдут на ставку в академии. Лучше работать на город. Это не мои слова, я от Сомали слышала.

– Яс-с-сно, – прошипел Александр Зорхе. – Мне еще программу писать, а я должен разбираться со служащими.

– Возьмите меня! – я выскочила из-за угла, как проворная мышка. – Возьмите меня садовником!

– Нет-нет… – Жаклин почему-то замахала руками.

– У меня есть опыт в уходе за растениями! К тому же, я водник. Наша магия – благо для сада.

– Что ж… – вздернул брови Александр Зорхе, одарив меня любопытствующим взглядом. – По правде, у меня нет времени искать другую кандидатуру. Жаклин, что скажешь? Сможешь поручиться за свою помощницу?

Я преданными глазами посмотрела на женщину, но та будто не хотела помогать.

– Она, конечно, очень ответственная, трудолюбивая, но…

– Тогда решено. Завтра пришлю договор. Кстати, как твое имя?

Жаклин в панике округлила глаза. Гость не видел, зато видела я.

"Соври", – прочитала по губам.

– Лин... – я запнулась. – Лин Гроу.

– Договор на имя Лин Гроу. Отлично. Одной проблемой меньше. Увидимся, Лин.

Он невзначай задел мою руку своей. По телу пронесся разряд молний, я едва сдержала себя, чтобы не подать вид.

Александр Зорхе тихо хмыкнул, оценив мою реакцию. Нехотя оторвался и спешно покинул общежитие.

– Гвендолин, что ты наделала! – заволновалась Жаклин, когда гость скрылся из виду.

– Нашла работу.

Я завороженно смотрела в окно, провожая взглядом странного человека, который в один миг подарил мне надежду. Теперь у меня будет работа! Прямо на территории академии! Так просто!

– Гвен, нашим адептам нельзя работать, – вернул на землю обеспокоенный тон Жаклин. – Это запрещено!

– Что? Почему?

– Наши адепты должны полностью посвящать свое время учебе, а не бегать по ночам в официантах. Если они узнают, будет плохо.

– Не узнают, – махнула рукой. – На работу устраивается Лин Гроу, а не адептка Гранде. Кстати, спасибо вам за помощь.

Я была искренне благодарна доброй женщине. Хотя, сейчас скорее очень строгой.

– Думаешь, никто никогда не ходит в сад? Это сейчас. Потом будут ходить и часто. Думаешь, никто не узнает в садовнике первокурсницу? А Зорхе? Он точно тебя запомнил.

Я задумалась над ее словами.

– Он видел Лин, – произнесла очевидное, – надо сделать так, чтобы адептку Гвендолин Гранде он не узнал. Только и всего. Я смогу работать как Лин и учиться как Гвен. У меня будут деньги, и я смогу избежать проблем!

Мой уверенный тон Жаклин совсем не понравился.

– Дорогая, ты одна сплошная проблема. Еще учиться не начала, а уже нарушила десяток правил.

Но колесо перемен в моей жизни было не остановить.

Вскоре Гвендолин Гранде официально заселили в общежитие. Не долго думая, Жаклин отдала в мое распоряжение дальнюю. Других заселяли по двое.

– Поживешь пока одна, – успокоила меня Жаклин. – Но эта акция временная, сама понимаешь. Если прибудут новенькие, придется подселить.

Я понимала и принимала.

Ту доброту, заботу, которой меня одаривала Жаклин. Иногда даже воспитывала, когда дело касалось уборки и правильного питания. Она будто видела во мне ребенка, которым я уже давно не являлась.

В один из солнечных дней под стеклянным сводом оранжереи Лин Гоу торжественно вручили ведро, лопату, тяпку и лейку. Я провозилась в оранжерее до вечера. С улыбкой на лице и оптимизмом в душе.

С того дня началась моя двойная жизнь.

Глава 10. Первое сентября

День начал убывать. Сентябрь приближался стремительно, а я ни на шаг не приблизилась к решению моих проблем.

С каждым днем шерстка ежа обрастала большим количеством игл. Они становились острее, длиннее, холоднее. Жаклин говорила, что ежик изменит свой вид, когда моя магия излечится. Но всё становилось только хуже.

Вода в моих руках моментально превращалась в лёд. Холодный, колючий, острый. Он резал мне руки, портил книги, рвал одежду в клочья. Магия не слушалась, бунтовала, что рождало новые и новые проблемы, которые у меня не было сил решать.

Я понимала, что что-то не так, но спросить было некого. Жаклин мало понимала в искажениях, больше рассказывала слухи и суеверия. Переживала, как же я спрячу свою магию во время учебы. Советовала "сдаться", пока не поздно.

А я просто ждала. Сказано же – лечится! Значит, пройдет рано или поздно. Просто дождусь и всё.

Когда наступит белая полоса, забудется черная.

Больше не было теплого дома, уютного дворика, любящего мужа. Всё, что осталась – несбыточная мечта о маленьком магазинчике артефактов, где я буду полноправной хозяйкой и мастером изделий.

Мне нужны были знания и диплом!

Всё!

Магию вылечу как-нибудь после.

Отказываться от последнего, что держало мою психику на плаву, я не стала. И первого сентября вошла в главный корпус академии, чтобы увидеть себя в списках учащихся и выслушать торжественную речь.

Факультет воды, специализация – артефакторика, которая в перспективе должна была помочь начать жизнь с чистого листа.

В большом зале было шумно.

Адепты толпились вдоль стен, искали себя в списках и удовлетворенно хмыкали, когда находили. Затем отходили к центру, где на круглых фуршетных столиках их ждали закуски.

Замерев возле списка со своим именем, я судорожно выдохнула. Я знала, что прошла, но видеть себя в официальном документе было сродни признанию.

Мне повезло поступить в столичную академию. Невероятно повезло.

В горле встал комок от нежеланного воспоминания. Ларс не верил, что я поступлю. Называл мои мечты несбыточными и просил сфокусироваться на работе в поселке. Я и экзамен сдавать ездила втихую, чтобы он не узнал. Только потом призналась, что подала документы. Я же честная, преданная.

Глупая…

– Эй, ты что, мерзнешь? – вывел из дурмана звонкий девичий голос. – Хочешь, дам свою куртку?

Я обернулась.

На меня смотрела молодая девушка лет восемнадцати, подтянутая, розовощекая, с ямочками на щеках. Светлые кудри, собранные в высокий хвост, упруго подпрыгивали от каждого движения. Обтягивающее сверху платье подчеркивало узкую талию и сильную спину, а развивающаяся юбка выгодно выделяла ноги в узких лодочках.

Она с сочувствием посмотрела на мои посиневшие от холода руки.

Лёд! Чтоб его!

Вдох-выдох. Кажется, она не заметила.

– Привет, – нервно улыбнулась. – Спасибо, я не замерзла. Это от волнения.

Я спрятала руки в карманы широких брюк.

Жаклин отдала свои строгие штаны из плотной брючной ткани в клеточку. Ей они уже давно не по размеру, а на мне вполне держались с ремнем.

Сверху темная водолазка с закрытым воротом. Первокурсникам должны выдать жилетки по цвету факультета. Сейчас же мы бродили по залу кто во что горазд.

В доме, где мы жили с Ларсом, осталось много приличных нарядов, но возвращаться туда я не планировала. От одной мысли об этом скручивало живот.

Если я вернусь, а они там вместе…

Нет уж.

Обойдусь тем, что мне подала Жаклин. И пусть в общей массе адептов я выглядела бедной серой мышью, конкретно в данный момент это было мне на руку.

– Эм-м… Тебе помочь прочитать?

Девушка указала на лист на стене.

А я застопорилась, пока не вспомнила, что для всех вокруг адептка Гранде выглядит, как заучка с тугим хвостом на голове и в больших круглых очках на носу.

На самом деле в оправе стояли простые стёклышки, но для людей рядом мои очки выглядели внушительно и страшновато.

– Да, буду благодарна. Мое имя Гвендолин Гранде.

Глава 11. В списке

Девушка улыбнулась и подошла к стене.

– Такс, посмотрим. Гранде… Ты есть в списке, поздравляю!

– Ура.

Мысленно порадовалась, что сохранила девичью фамилию. Ларс не хотел, чтобы я после свадьбы меняла документы, настоял, чтобы всё осталось как есть. Мол потом встанем на ноги и поменяешь, это же столько бумажной волокиты, столько денег тратить на смену документов. Я тогда пообижалась немного и забыла. Комфорт Ларса мне был важнее каких-то бумаг.

– Я тоже прошла, – снова заговорила незнакомка. – Ещё летом получила письмо, но все равно хотела удостовериться, что они ничего не перепутали. У меня старший брат здесь учится. Думала, вдруг в приемной перепутали Эрика и Эллу.

Она захихикала.

– Значит, ты Элла?

– Элла Ройс. Будем знакомы.

Она пожала мне руку, и я удивилась ее совсем не девичьей хватке.

– У меня трое братьев. В нашей семье нельзя быть слабой.

Она подмигнула, а потом вдруг закусила губу, глядя на мой внешний вид.

Да уж, слабая и бедная – это про меня. И без круглых очков это ясно.

– Хочешь перекусить?

Новая знакомая взяла меня за локоть и повела к фуршетным столикам.

Если честно, я не была уверена, что нам можно. Вон той группе богатых детей, которые весело закидывали друг другу канапе, ловко орудуя шпажками, точно можно. А нам вряд ли.

Академия элементарной магии – заведение не для всех. Попасть сюда крайне сложно, а вылететь легче легкого. Для богатых и одаренных столичная академия магии была местом, куда готовились поступать с рождения.

Хотя такие, как я, здесь тоже встречались. Черные тучки на ясном голубоватом гербе академии, которых занесло сюда не пойми каким ветром. Мы не были богатыми и знаменитыми, и уж точно не были одаренными.

Просто обычные. Хотя очень упорные. С силой вцепившиеся в возможность выбраться из своей дыры и получить специальность.

Те, кому повезло поступить в этом году на последние места в списке. Те, кто помог академии закрыть все дыры в отчетах и поставить соответствующие галочки для вельмож из королевского министерства образования. Адепты-невидимки с непреодолимой жаждой получить диплом.

Да… Диплом.

Больше мне ничего не нужно.

Элла показалась такой же. В том смысле, что она была простой, дружелюбной, без комплексов, говорила легко, громко смеялась и довольно быстро взяла "серую мышку в круглых очках" под свое крыло.

После короткой беседы я узнала, что она тоже поступила на артефактора. Учитывая, что я никого здесь не знала, общество Эллы меня сильно подбадривало.

Мы стояли возле столиков и смотрели, как на трибуну восходит ректор. Пожилой мужчина в черном плаще, с сединой на висках и лысиной на макушке.

– Это ректор, – послышались шепотки.

– Нобелиус Аарон.

– Тише, тише!

Шум стих.

– Добро пожаловать в Академию элементарной магии, – заунывно произнес пожилой ректор. – Здесь вы научитесь использовать магию во благо Королевства Мечей. Овладеете стихией, данной вам с рождения. Выучите историю и построите планы на будущее.

Внимание адептов таяло на глазах.

Позади ректора стояли преподаватели. Среди них я узнала Александра Зорхе. Он выделялся среди прочих относительной молодостью и острым взглядом. Другие рассеянно смотрели поверх юных голов. Зорхе же вглядывался в лица каждого, будто пытался запомнить их всех или искал кого-то конкретного.

Я поежилась.

– Девчонки! – к нам подошел улыбчивый парень со стопкой самодельных листовок. – Кто будете?

– Будущие артефакторы, – Элла грациозно повернулась.

– Супер! – парень вытащил листовку с конца. – Держите. Приходите сегодня на посвящение.

Подмигнув, он скрылся в толпе.

– Пойдем? – Элла уже вовсю читала приглашение.

– Не знаю, я не очень люблю тусовки.

Точнее, никогда не была на подобных мероприятиях. Как-то эта часть жизни прошла мимо меня.

– Брось, будет весело. Брат рассказывал, что в академии практикуют посвящение в студенты. У каждой специализации своё. Он сам учится на боевика, представляю, какое у них посвящение. Думаю, у нас ничего страшного не будет.

Я посмотрела на листовку, на которой был изображен лес и костер.

Мы с Ларсом однажды ходили в поход. Жарили грибы на огне, спали под открытым небом и были бесконечно счастливы. Так мне казалось. Или он просто хотел сэкономить на совместном досуге. Во рту стало горько.

– Ну что, готова повеселиться? – азартно спросила Элла.

Если честно, хотелось плакать, но я мысленно взяла себя в руки. Долой скверные воспоминания о бывшем. В моих силах создать новые.

Почему, собственно, нет?

Глава 12. Посвящение

Под общий хохот мы стукнулись бумажными стаканчиками. Не знаю, что нам наливали, но согрелась я моментально.

Мы с Эллой сидели на поваленном бревне, слушали треск костра. Смотрели, как языки пламени беспорядочно танцуют, отбрасывают тени на лица старшекурсников.

Нас, первогодок-артефакторов, кто решился пройти обряд посвящения в студенты, пришло всего ничего, около десяти, все девушки. Впрочем, парни старшекурсники были только рады. Каждый из них присел рядом. Нас с Эллой тоже окружили.

– Как первый день, девчонки? – спросил один. Кажется, его звали Тодд.

Элла стрельнула в него глазками.

– Не без приключений. Представляешь, мы с Гвен заблудились в первый же день. Когда все пошли на выход из главного корпуса, мы решили осмотреться и забрели на полигон боевых магов.

– Аккуратнее, не стоит просто так болтаться в одиночку, может и прилететь.

– Разве там не стоят щиты?

– Стоят, – хохотнул другой парень. – Просто Тодд хочет составить вам компанию в следующий раз. Я тоже не против.

Он нагло положил руку Элле на коленку.

– Знаешь, – она ничуть не смутилась, – у меня трое братьев. Я выверну твою руку за секунду. Хочешь проверить?

Рука слетела с коленки.

– Шучу. Буду ждать, пока сама попросишь.

– Состаришься.

Элла рассмеялась, подбирая волосы за ухо. По правде, она нарядилась на посвящение. Распустила упругие волосы, надела приталенную куртку.

Я тоже накинула куртку Жаклин, мешковатую, объемную, но это ничуть не огорчало. Все вокруг должны запомнить меня как невзрачную подругу Эллы, если я хочу дожить до выпуска и сохранить свою тайну.

Ко мне парни не подкатывали, хотя один всё же сделал комплимент насчет цвета глаз. А потом будто запоздало увидел круглые очки, прилизанные волосы, убранные в тугой хвост, и отстал.

– Значит, вы все будущие артефакторы? – спросила Элла.

– Почему будущие? – оскорбился Тодд. – Мы на выпускном курсе, почти с дипломом.

– Ну да, ну да.

– Между прочим, создание артефактов – дело тонкое и сложное. Главная задача обучения – создать свой артефакт, который не будет вызывать понос.

Элла усмехнулась.

– Что вы имеете в виду?

– Эх, вы же совсем зеленые. У артефактов есть позитивное качество, ради которого он создается. И есть негативное, так называемая "побочка". Иногда это что-то несущественное, но бывает, побочка напрочь перекрывает всё положительное.

– Например, понос?

– Ага. Представь, артефакт на повышение мужской выносливости в любви. С негативной побочкой в виде поноса. Такой никто не купит.

Элла откинулась назад и посмотрела на небо, на котором постепенно загорались звезды.

– Я бы хотела создать крутой артефакт, – вздохнула она. – Например, на любовь.

– Для себя? – уточнила я.

– На продажу, конечно. Как тебе план? Буду создавать любовные артефакты и зарабатывать много-много денег. Ради любви люди готовы отдать всё.

– Я больше не верю в любовь, – произнесла твердо.

Элла прищурилась.

– Но от артефакта, который бы указал на твоего будущего мужа, ты бы не отказалась?

– Мужья предают.

– Тогда надо создать артефакт с жесткой побочкой и подарить его предателю. А?

Я подняла голову.

– Знаешь, это отличная идея.

Мы снова чокнулись стаканчиками, а я впервые за вечер улыбнулась.

Элла права, все мы здесь ради денег и счастливого будущего. Среди нас были ребята разных стихий, но в основном водники. Стихия определяет характер и склонности, дает надежду, помогает построить жизненный маршрут.

Стихия поддерживает на протяжении всей жизни.

Надо же было всему испортиться…

– Девчонки, смотрите, что я нашел! – из кустов вышел Тодд. Он отлучался, а сейчас вернулся с большим старинным кубком в руках.

– Это что?

– Артефакт удачи сам прыгнул мне в руки! – восторженно заявил он.

– Вау, красава! Давай его сюда.

Ребята обступили Тодда, хитро перемигиваясь друг с другом.

– Он что, в самом деле приносит удачу? – спросила я.

– Стоит выпить из кубка – и весь учебный год будет сопутствовать удача! Будете?

– А то! – загорелась Элла.

Ребята наполнили кубок морсом и предложили выпить.

Сначала я ничего не почувствовала, а потом в груди начало неприятно жечь. Перед глазами поплыло, я ухватилась за бревно, чтобы вернуть равновесие.

Изжога, самая натуральная. Вот тебе и удача. Хмурясь, я расстегнула куртку и часто задышала.

Глава 13. Массаж

Ощущение не из приятных, впрочем, остальные чувствовали себя вполне хорошо. Элла по-странному раскраснелась, о чем-то заворковала с Тоддом, вскоре я потеряла их из виду. Ко мне тоже кто-то подсел, оценил мою фигуру под расстегнутой курткой, присвистнул.

– Не хочешь прогуляться, забыл твое имя…

– Не хочу, – отрезала резко.

Встала, пошатываясь. Пора заканчивать посиделки.

Быстрым шагом направилась в сторону, откуда, казалось, мы пришли. Свернула на темную аллею, заметила, как тот парень пытается меня догнать. Немного поплутала, в итоге запуталась сама и вышла к оранжерее в саду.

Фух, отсюда я легко доберусь до общежития.

Хотела уже свернуть, как увидела свет за стеклами оранжереи. Кто там? Из работников только я ответственна за это здание. Кто там может быть, Жаклин?

Путаясь в отчего-то ватных конечностях, я заглянула внутрь и тут же врезалась в огромную спину.

– Ой!

Спина задвигалась, ко мне обернулся Александр Зорхе.

В белоснежной рубашке и темной жилетке, он выглядел как уважаемый профессор. Больше ничто не выдавало в нем одичавшего путника, кроме сильных рук и широких плечей. Он смахнул волосы с сосредоточенного лица.

– Адептка? Что вы здесь делаете?

В мужских глазах отразилось изумление. Комендантский час давно пробил, а место и время студенческих посиделок всегда держалось в тайне.

– Извините, – пискнула и попятилась к выходу.

Почему именно он?! Стоп, спокойно. Он назвал меня адепткой, точно, он не должен меня узнать.

Я порывисто запахнула куртку, резко развернулась и тут же врезалась в стойку с ведрами. Звон железа эхом отразился от стен оранжереи. Чтоб их! Сама же поставила, аккуратно так, по размеру. И всё бестолку.

Одно ведро покатилось мне под ноги, я с грацией неповоротливого медведя перепрыгнула его, но не сумела перепрыгнуть второе, которое катилось следом.

– А-а-а!

Приземлилась прямо на дорогу. Но что более страшное – нога. Ногу пронзила боль.

– Адептка, вы что, меня испугались? – Александр Зорхе заботливо подал мне руку.

– Нет-нет, – замотала головой, прижимая к себе ноющую ногу.

– Ударились? Покажите.

Я сильнее свернулась в комок.

– Немедленно.

Его голос всколыхнул воспоминания о нашей первой встрече. Воспользовавшись моей заминкой, он подхватил меня на руки и усадил на пустой стол для рабочих инструментов.

– Не надо… – я снова предприняла попытку сбежать, но он клешнями вцепился в мою ногу.

– Вот здесь болит?

Мягко коснулся голенища.

– У-у-угу… – простонала, когда он ласково помассировал больное место, снимая напряжение.

Изжога в груди разошлась с новой силой. Дышать стало тяжело.

– Вам плохо? Разденьтесь.

И пока я беспомощно мычала, упиралась, Александр Зорхе стянул с меня куртку, взгляд стал внимательным.

– Мы знакомы?

– Нет-нет! – ответила слишком быстро. – То есть, я видела вас в зале на торжественной церемонии.

– Ясно.

Он медленно приблизился, изучая мое лицо. Приоткрытые губы, частое прерывистое дыхание.

– Вы что-нибудь пили? – вдруг спросил он, насторожившись.

– Н-нет… Только морс из кубка. Можно я уже пойду?

Серые глаза Александра Зорхе потемнели.

Глава 14. Ночной гость

Он отпустил меня сразу, как только услышал про морс. Убедился, что я могу идти, а сам метнулся в сторону наших посиделок у костра.

Не составило труда понять очевидное. Я схватилась за горло. Неужели морс был отравлен?! Ну конечно! Первым делом побежала в кладовку, где у Жаклин хранилась базовая аптечка. Нужен сорбент, вывести токсины, еще вода, больше воды. Мало ли что адепты подложили в напитки? Ведь знала, что нужно сидеть и не высовываться.

Фамильяр встретил меня жалостливым фыр и вернулся к себе под кровать.

– Не переживаешь совсем? – я села на край.

Из тени под ногами высунулся голубой нос. Переживает, просто по-своему, с молчаливым упреком.

Обхватила себя руками. Изжога и жжение в груди начало отступать. На смену ему с опозданием пришли новые ощущения. Странные и тягучие. Они стучались в холодное сердце, а я всё никак не пускала.

Целый час я валялась в кровати, не могла уснуть. Всё думала об Александре и его сильных руках. К чему эти мысли? Нельзя больше допускать того, что случилось в оранжерее. Он не должен узнать меня, не должен касаться.

Стук в дверь – переживания сжались в комок.

– Кто там? – спросила в тишине.

– Лин, это я. – Голос хриплый, знакомый.

– Александр?!

На той стороне раздался удар кулака об стену, будто гость боролся с собой.

– Откроешь?

– Подожди минуту.

Я во тьме забегала по комнате. Спрятала выданную форму студентки, очки, учебники, канцелярию. Опустила одеяло, чтобы ёж не высовывался.

Выпрямилась по струнке перед дверью, отперла щеколду. Он ждал.

– П-привет… – не знала, как себя вести.

– Привет, Лин. Извини, что так поздно.

– Что-то случилось?

– Как сказать.

Он прошел к кровати, вцепился в бортик, стараясь не смотреть на меня. Похоже, его трясло. Он в порядке?

– Так что привело тебя сюда ночью?

– Я.. гонял первокурсников. Они устроили посвящение в адепты и использовали опасный артефакт. Точнее, я не был уверен в этом. Пришлось убедиться, проверив его действие на себе.

– Наверное, это очень опасно.

– Не опасно, – он повернулся, и я увидела, как сложно ему дается рассказ. Его взгляд то и дело падал на мои губы.

Как в трансе он подошел ко мне, напряженной рукой заправил за ухо выпавший локон. Стало жарко.

– А… Что за артефакт? – отвернулась в сторону, пытаясь унять учащенное сердцебиение.

– Кубок Арнольда Паулини, дающий удачу в учебе. Но обладающий неприятной побочкой – похотью.

Я оступилась на ровном месте, Александр удержал меня за талию, не думая отпускать. Выходит, дело было не в морсе, а в кубке!

– Значит, ты подвергся воздействию артефакта похоти?

– Извини, Лин. После того, как я пригубил кубок, все мои мысли были только о тебе.

Я сделала шаг назад и уперлась в стол. Это стало для Александра красной тряпкой. Он набросился на меня, как голодный зверь. Жжение в груди превратилось в приятное щекочущее тепло. Изнутри вырвался стон, мое тело поддалось его ласкам.

Он приподнял меня за бедра, усаживая на стол. Ни к чему было прятать учебники, одним движением он сбросил со стола всё, что могло помешать нам, будь то свечи, ручки или блокнот. Он смотрел только на меня, в глазах пылал огонь.

– Алекс… Профессор Зорхе… – мои последние попытки привести его в чувство.

– Просто Алекс, и давай на ты. Кажется, мы уже достаточно сблизились.

Он ловко освободил меня от белья, помог избавиться от ночной сорочки. Это не было слишком романтичным, но в данную секунду я желала того же.

Еще днем я клялась себе, что никогда больше не прикоснусь к его твердой груди, не пробегусь по плечам, не позволю целовать себя порывисто, властно. Сейчас я позволяла всё.

Он вошел и сразу начал двигаться. Быстро, как дикий необузданный зверь, а я была единственной его слабостью. Мои стоны он заглушал поцелуями, хоть некоторые все равно прорывались.

– Тише, Лин. Адепты услышат, – шептал мне в ухо и продолжал двигаться, доводя меня до края.

Жар, безумие. И одно желание на двоих.

Он не ушел, когда всё закончилось.

Поднял на руки и переместил на кровать. Узкую, нам едва удалось уместиться. Очень хотелось спать, а Алекс всё продолжал покрывать мое тело поцелуями, ласкать, щекотать. Смирилась с мыслью, что поспать мне сегодня не светит.

– Ты очень красивая, Лин.

Он погладил меня по щеке.

Что он там видел? При свете луны вряд ли можно разглядеть черты лица. Как раз это мне было на руку. Чем меньше разглядывает, тем лучше.

Сегодня он пришел из-за артефакта похоти. Придет ли он к Лин снова?

– В следующий раз не проверяй на себе опасные штуки. Вдруг там была бы не только похоть, а еще другая побочка.

Алекс откинулся на подушку, притягивая меня к себе.

– Волнуешься? Кстати, ты много знаешь об артефактах, больше некоторых первокурсников.

– Я работаю в академии. У меня прекрасный слух.

– Хотела бы учиться тут? Я мог бы устроить.

– Н-нет… Спасибо, меня всё устраивает.

– Меня тоже, – он снова накинулся с поцелуями.

– Всё еще не прошло действие артефакта? Или в морс было добавлено что-то еще?

Он привстал на локте.

– Морс? Откуда знаешь, что это был морс?

– Да так, предположила.

Алекс улыбнулся. От его улыбки при свете луны мне снова снесло крышу.

Глава 15. Первые уроки

Никогда еще я не видела Жаклин такой строгой и сердитой. Она смотрела на головы адептов, собравшихся в холле общежития и пыталась вбить в их головы, что делать можно, а что нельзя. Рядом с ней – суровый хмурый мужчина в спортивной куртке, он держал список и ждал, когда Жаклин закончит воспитательную работу.

– Нарушать комендантский час строго запрещено! – произнесла она, и половина собравшихся тут же опустили глаза в пол. Да, весело вчера погуляли. – Правила введены ради безопасности. Здесь нет ваших родителей, личных охранников, здесь только мы с вами. Если каждый будет нарушать правила, в нашем доме поселится хаос. За нарушение правил советом академии введены наказания, и сегодня некоторые из вас опробуют их на себе. С первым учебным днем, адепты.

По холлу пронесся горестный вздох, Жаклин сделала шаг назад, слово взял ее суровый коллега.

– Меня зовут Альберт, я отвечаю здесь за хозяйство. С сегодняшнего дня я буду назначать вам наказания, учитывая ваши навыки и стихии. Огневики, пятая и двенадцатая комнаты, – отработка на кухне.

Парни и девушки позади нас заголосили.

– А ну тихо! Иначе прибавлю мытье туалетов.

Голоса притихли.

– Седьмая и восьмая комнаты – после занятий вас будут ждать в библиотеке, займетесь уборкой и всем, что вам поручит уважаемый господин Теос, смотритель библиотеки. Девятая…

Тут Элла нервно схватила меня за руку.

– Водники. Адептка Ройс из девятой и адептка Гранде из двенадцатой, – отработка в саду, в оранжерее. Все инструкции получите по прибытии.

Что? Я резко посмотрела на Жаклин. Она что-то тихо спросила у Альберта, тот ответил:

– Профессор Зорхе поручил отправить кого-нибудь из провинившихся водников в оранжерею. Говорят, у нас новый молодой садовник и ему не помешает помощь адептов.

– Ясно, – Жаклин посмотрела на меня с тревогой.

Вот же, Зорхе. Вздумалось ему помогать! Лучше бы просто ничего не далал.

Ладошки закололо от холода. Так, стоп. Раздвоиться я не смогу, но… Что-нибудь придумаю!

– Ну во-о-от, в земле копаться, – простонала Элла. – Зато вместе будем. Ты одна живешь в дальней?

– Да.

– О-о-о! – Элла прищурилась. – Так это к тебе ночью приходил парень.

– Кто сказал?

– Мирта, моя соседка. У нее очень чуткий сон. Колись, кто он?

– Просто.. никто.

Ведь так и есть. Пришел неожиданно и также быстро ушел ночью.

– Мирта сказала, что вас было слышно за три комнаты.

– Преувеличивает твоя Мирта. И вообще, больше подобного не произойдет, я уверена.

– Ага, – подмигнула Элла. – Ладно, пошли на занятия. Знаешь, кто ведет первую пару?

Я мотнула головой, собираясь с мыслями. Учиться, я должна учиться а не думать о ерунде.

– Профессор Александр Зорхе! – с придыхание пропела Элла, и я запнулась на ровном месте.

– Что?

– Один из Мечей королевства! Слышала, там все сплошные старики, а этот очень хорош собой. Я его вчера на церемонии видела.

Мы столпились у аудитории, по очереди заходя внутрь.

Всем первокурсникам уже выдали форму. Под жилетку факультета я надела водолазку с воротом. Вместо юбки – широкие штаны Жаклин. Тугой хвост, объемные очки.

Встречи с профессором боялась до дрожи. Но как и предполагалась, в одежде и очках он меня не узнал.

Мы прошли мимо первых парт и сели где-то в середине. Отсюда хорошо было видно лектора и доску, при этом можно было переговариваться так, чтобы профессор не слышал.

– Гвен, ну скажи, красавчик!

– Возможно.

Я посмотрела украдкой, как Зорхе кладет портфель на стол преподавателя, берет в руки учебник, листает первые страницы, хмурится. Отбрасывает учебник за ненадобностью.

– И где только покойная графиня Зорхе его прятала?

Я подняла брови, вот это уже интересно. Я ничего о нем не знала, а он не рассказывал о себе вообще. Похоже, от Эллы я узнаю больше о том, кто делил со мной постель ночью.

– Так вот. Я читала его биографию, он полжизни провел в родовом поместье Зорхе, и только в прошлом году после смерти графини решил заявить о себе и своих правах. С легкостью получил титул Меча и теперь вхож в самые узкие круги дворца.

– Чего же он тут забыл? – задала интересующий вопрос.

Он нисколько не походил на королевского вельможу. Дикарь.

– Гвен, нет в тебе чувства романтизма! У каждого человека есть мечты, цели, стремления. Может, он всю жизнь мечтал преподавать уроки таким замечательным студенткам, как мы?

– Ага, конечно.

Элла сконфузилась.

– По мне, так нам повезло. Видела ректора? Представляешь, как скучно будет слушать его лекции. Не то, что лекции профессора Зорхе.

– Он еще не начал.

– А я уже на всё согласна… – вздохнула Элла.

Занятие началось.

Глава 16. Артефакты и история

Профессор Зорхе начал вступительную лекцию. Его предмет звучал так: "Артефакты в мировой истории". И говорил он примерно о том же.

Твердый и сильный голос с иногда пробивающейся хрипотцой притягивал внимание всех адептов, особенно девушек. Я чуть челюсть не уронила, когда поняла, что все передние парты заняты женским полом. Девушки сидели, сложа ножку на ножку, покручивали длинные локоны, вытягивались вперед, не жалея поясницу, чтобы быть ближе с профессором.

А он тем временем смотрел на средние и задние ряды, совершенно не замечая представления рядом.

От легкого обзора истории Королевства Мечей он перешел к артефактам. О войнах между странами за владение особыми древними артефактами.

– Кстати говоря, силу одно из них некоторые из вас могли ощутить ночью. Кубок Арнольда Паулини – артефакт удачи, известный в кругу адептов и удивительно часто попадающий в их руки. Кубок, выпив из которого, можно получить временную удачу в учебе. Спросите, в чем подвох?

Те, кого не было на посвящении, непонимающе переглянулись. А кто был, смущенно опустили головы.

– Кубок, дающий удачу в учебе, обладает неприятным свойством. Его побочное действие – похоть.

Все покрасневшие вдруг вспомнили, что на лекциях надо записывать и уткнулись носом в тетради.

– Н-да… – Александр Зорхе обвел взглядом аудиторию и припечатал: – Сначала научитесь держать себя в руках, а уже потом пейте из неизвестных кубков.

Вот кто бы говорил!

Сам-то проверяет артефакты методом тыка. Поборник нравов!

– Чем интересен Кубок Арнольда Паулини? Его создал обыкновенный адепт, выпускник очень древней школы в Долине Гор, школы Туманной обители.

– А разве этот кубок не наш? – воскликнул парень с задней парты. – Я думал, раз он находится в Королевстве Мечей, значит, он наш.

– Сейчас да, – невозмутимо ответил профессор Зорхе. – Королевство Мечей победило в войне за древние артефакты, и сейчас они все принадлежат нам. Кстати, все три артефакта находятся на территории академии, здесь самое защищенное место, не считая королевской сокровищницы.

– А-а-а, – протянул парень.

– Я лишь хочу напомнить вам, что каждый из адептов в конце курса может создать артефакт невероятной силы, который позже назовут древним. Учитесь, развивайте способности, и однажды за вами созданный артефакт начнется борьба.

Адепты выходили с лекции вдохновленные. А мне вдруг стало грустно. Этот бедный Паулини вряд ли думал, что его артефакт когда-нибудь станет причиной войны или того хуже, окажется в чужом королевстве.

– Древние артефакты – просто бомба! – воскликнула Элла, запрыгивая на подоконник.

Я облокотилась рядом.

Компания Тодда и старшекурсников, стоящих в коридоре, перетекла к нам.

– Что, вас уже просветили насчет кубка? – спросил Тодд.

– Ага. Мог бы и предупредить! Чтоб ты знал, я зла и месть моя будет страшна. – Элла пихнула его локтем.

– Детка, я весь в твоей власти, – ответил Тодд.

– Как вы его вообще достали?

Он почесал затылок.

– Среди тех, кто учился здесь на год раньше, ходили слухи, что кубок может сам прыгнуть в руки, если соблюсти ряд несложных условий. У меня получилось.

– Красавчик! – поддакнули парни.

– А где кубок сейчас? – спросила Элла. – Я его вчера толком и не рассмотрела. Даже и не представляла, что держу в руках самый настоящий древний артефакт.

– Уже всё. Он исчез так же быстро, как появился. Древние артефакты сложно поймать.

– А что за условия надо соблюсти?

– Детка, – Тодд втиснулся между мной и Эллой. – Давай я расскажу тебе это в другой обстановке.

– Разве это проблема? – подала я голос. – Профессор сказал, что древние артефакты находятся на территории академии. Разве мы не можем просто пойти и посмотреть на них?

Элла закивала, соглашаясь со мной.

– Если бы всё было так просто. Чем сильнее артефакт, тем хитрее его побочка. Они находятся на территории, да, но где именно, никто не знает. А еще древние артефакты королевства маскируются, их невозможно поймать.

– Как это "маскируются"?

– Ну, скрываются, отводят глаз. Пока артефакт сам не захочет, его не увидеть. В этом и проблема. Они как живые. Исчезают сами по себе, и появляются, когда хотят.

– Как же тогда можно быть уверенными, что они все еще тут?

– Они слушаются только ректора, он поставил купол на академию. Артефакты не смогут сбежать отсюда, хотя и слушаться его не спешат. Можно сказать, они живут тут, как призраки.

Стало не по себе. То ли от сквозняка, гуляющего в коридоре. То ли от ощущения, что за тобой следят! И не кто иной, как сами артефакты. Пф, как это вообще возможно? Они же предметы, неживые вроде как.

Я заозиралась по сторонам.

– А что они вообще делают? Они не могут нам навредить?

– Да не-е-е, они же древние. Разумные, ну.

Час от часу не легче. Я представила, как разумные кубок с блюдцем выглядывают из-за угла, а потом бегут докладывать ректору все мои тайны.

Элла будто подумала то же самое.

Прислонилась к Тодду и попросила:

– Расскажи.

Глава 17. Древние

Разговор о чудесах древних артефактов плавно перетек в столовую. Не знаю, что из этого было правдой, а что фантазией Тодда и других ребят. От ощущения, что всё вокруг нашпиговано предметами-шпионами, я скорее избавилась. Артефактам нет дела до людских забот, им на это абсолютно все равно.

Столовая Академии элементарной магии была просторной, с большим количеством круглых столов. С потолка свисали четыре люстры и флаги-эмблемы по цветам факультетов, на полу цветная мозаика, символизирующая гармонию и вечное противостояние четырех стихий. Впрочем, строгое разделение не мешало адептам в жилетках разных цветов хаотично перемешиваться.

В выборе специальности были определенные правила. Огневики чаще всего шли на боевую магию, воздушники и водники на бытовую. Артефакторика принимала все стихии, но преимущественно водную. С ней работать легче. Хотя в компании Тодда, где собрались выпускники-артефакторы, был один парень из воздушников и один с факультета земли.

Мы уселись за круглый стол, поставили подносы. Видно, Тодду понравилась Элла, а меня он принимал как дополнение к ней.

Учитывая, что я скрывала разрушительную магию льда, а в моей сумке прямо сейчас находился запрещенный фамильяр, отсутствие внимания меня полностью устраивало.

– Древних артефактов три. Первый артефакт удачи в учебе вы уже видели. Студенты грезят, что его можно увидеть в начале учебы или перед экзаменами. Иногда это действительно случается, если знать, что именно надо захотеть. – Тодд понизил голос и загадочно переглянулся с теми, кто был на посвящении. – Угадайте, с чем связан второй древний артефакт?

– Красота? Здоровье? Богатство?

– Любовь? – предположила Элла.

– Верно, детка. – Тодд пододвинулся к ней ближе. – Второй называют Свет Эль-Ханса. По легенде он дарует истинную любовь. Ну, тут всё понятно, девчачья штука. Хотя именно он обладает неприятной побочкой. Нематериальностью.

– Э-э-э, артефакт без тела? А как же его увидеть?

– Ага. Он фактически не имеет тела, никто из наших его не видел. Вся тройка считается неуловимой, но этот на первом месте. Самый противный.

– А что последний? – спросила я. Элла заинтересованно поддакнула.

– Ну, по фэн-шую. Меч Анурилла, артефакт силы и могущества. За него, собственно, и воевали страны в той войне.

– Ты знаешь его побочку?

– Все знают. – Тодд заговорщически пригнулся. – Мучительная смерть.

– Хватит нас пугать, – фыркнула Элла, схватив меня за руку.

– Я не шучу. Тот, кто захочет присвоить артефакт силы – умрет.

Мы помолчали, возвращаясь к завтраку.

Всё, что хотела, я выяснила. Шпионы-артефакты не доставят проблем, можно не переживать об этом. Хотя вот Эллу эта история захватила до глубины души. Следующие пары мы отсидели, практически не разговаривая. На обратном пути в общежитие она поделилась:

– Это бредово, тебе не кажется?

– Что именно?

В отличие от меня, Элла не стеснялась говорить громко и прямо озвучивать свои мысли.

– По поводу артефакта силы и могущества. Как он может иметь смертельную побочку? Это же бред. Зачем он тогда нужен и какую ценность имеет, если его хозяин всё равно умрет.

– Многие способны на жертву ради дорогих людей. Если за него была война, значит, короли были готовы умереть ради благополучия своих стран.

– Скорее, они знали способ обойти его побочку.

Я вздохнула.

– Иногда люди совершают глупости и жертвуют ради других, это правда так. Раньше у меня был такой человек. Я была настолько слепа, что могла бы умереть за него. Такой дурой была…

– Да уж, – Элла хмыкнула. – Ты про своего бывшего?

– Угу.

– Забей на него. У тебя сейчас парень покруче.

– Что? Какой парень?

– Ночной любовник, – шепнула Элла.

Я покраснела до ушей.

– Это больше не повторится. Мы вряд ли встретимся снова.

– Я не осуждаю. Прошлой ночью многие были не в себе. Кстати, профессор Зорхе тоже пил из кубка. А потом разогнал наши посиделки, преподы всегда все портят. Интересно, а на него артефакт подействовал? Хотела бы я оказаться на его пути в момент действия похоти.

– Элла!

– Ой, да ладно. Я просто болтаю. Черт, нам еще на отрабо-о-тку.

Мы дошли до общежития.

– Встретимся у оранжереи через час.

– Окей, подруга. – Элла изобразила жест и поплелась в свою комнату.

Я – в свою. Шустро заперлась и бегом занялась приготовлениями. Нельзя терять ни минуты.

Глава 18. Отработка в саду

В кроссовках и спортивных костюмах – что еще надеть на отработку в саду – мы с Эллой шагали по каменной дорожке, которая вела в оранжерею. Я знала эту дорогу лучше многих. Справа росли дикие яблони. Весной они цвели очень красиво, бело-розовые лепестки покрывали крону. Сейчас на ветках висели маленькие спелые яблочки.

Слева – холмистая местность с газоном и редкими колючими кустами. Туда я старалась не ходить, вернешься грязная, с колючками на одежде.

А вот оранжерею я любила. Там природный хаос приобретал упорядоченность. Всё на своих местах, всем растениям – свой уход, комфортные условия.

Стеклянная дверь отворилась. Мы заглянули внутрь.

– Здравствуйте!

Тишина.

На столе лежали два фартука, маски, перчатки и садовый инвентарь.

Элла осмотрелась.

– И что? Никого нет.

– Думаю, надо поискать задание. Вот и оно.

Я достала сложенный вдвое лист бумаги, где несколькими минутами ранее записала список дел. Подготовить грядки, высадить саженцы, полить, обработать от вредителей. Прибрать за собой, вымыть инвентарь.

– Чего? – удивилась Элла. – Я растения в жизни не сажала. А если мы что-то не так сделаем? Вот тебе и отработка.

– Не переживай. Я немного в этом разбираюсь.

Я подала Элле фартук, показала, как закрепить маску.

– Ты классно ориентируешься во всем этом. – Элла покрутила в руке лопатку.

– Я работала садовником в своем поселке. До того, как поступила в академию.

– Правда? А я еще ни разу не работала. Братья всю жизнь меня берегли, и даже в плохое время не позволили подрабатывать.

– В плохое время?

– А у кого в семье все хорошо? – она на миг загрустила.

Да уж, это точно. Есть ли семьи, в которых всё всегда хорошо? Где не предают, не выгоняют из дома. Где любят и доверяют. Вряд ли.

Мы с Эллой в своем темпе выполнили задания, повозились в грязи, отмыли опрыскиватель. Когда пришла пора уходить, она засомневалась.

– Слушай, нас должен кто-нибудь отметить, не думаешь? Подождем?

Ага, ждать будем вечность.

– Можно написать записку, что мы сделали всё, что было поручено. Я уже помыться хочу.

– Ну, наверное. Не знаю.

Стеклянная дверь задребезжала.

– О, кто-то идет!

Элла выпрямилась, я осела. Кто может сюда прийти? Я никого не звала.

В оранжерею шагнул Александр Зорхе.

– Профессор! – обрадовалась Элла.

– М-м, адепты. А где госпожа Гроу?

– Кто?

– Она садовник, она принимает вашу отработку. Видели ее?

– Нет, не видели, – мы помотали головой.

Я постаралась сделать голос тоньше, взгляд опустила в пол:

– Мы нашли здесь список дел и весь необходимый инвентарь для работы. Наверное, у госпожи Гроу прямо сейчас другие дела. Мы сделали всё, что поручено.

Александр Зорхе почесал затылок.

– Ладно… Идите, адепты. Я договорюсь с госпожой Гроу, чтобы она зачла вам отработку.

Он остался в оранжерее, мы же пулей скинули фартуки и, подхватив сумки, пошли к общежитию.

– Ты видела? – Элла не смотрела на дорогу и часто оборачивалась. – Он с ней встречается! С госпожой Гроу, или как её. С садовником!

– С чего ты взяла?

– Говорю, у него взгляд растерянный. И зачем ему заходить к ней в оранжерею? Кстати, я ни разу не видела эту госпожу Гроу. Надо за ней проследить.

– Стоп. – Я остановилась и выдохнула. – Зачем вообще лезть в чужую жизнь.

– Оу, это было грубо.

– Да просто… Давай сконцентрируемся на учебе. Сегодня был легкий день, но будут другие. Не хочу вылететь из-за несделанной домашки. Эта академия – мой шанс начать всё сначала, шанс на лучшую жизнь.

– Ты права. Пусть профессор Зорхе катится подальше, он всё равно нам не по зубам.

– Угу, – протянула вяло.

Выбрала же я себе подругу. Любопытная болтушка. С другой стороны, именно от Эллы я узнавала много нового. Сама бы еще долго плюхалась на одном месте, страдала, а так хоть мысли вечно чем-то заняты.

Я на верном пути – это точно.

Глава 19. Приоритеты

Вечером Жаклин попросила задержаться для разговора. Судя по ее взгляду, разговор не сулил ничего хорошего. Саламандра на ее плече шипела и нервно болтала хвостом. Мой ёжик, малыш Кап, тут же спрятал высунутый из сумки нос. Да уж, лучше не нарываться.

– Тебе послание от профессора Зорхе, – Жаклин сделала акцент на слове "профессор".

– Угу, спасибо.

Я схватила листок, но Жаклин не думала его отдавать.

– Гвен, что между вами происходит? Я же чувствую и переживаю. Ты и так погрязла в обмане. Теперь еще за профессором бегаешь?

– Я не бегаю.

Хотела сказать "он сам", но это не было правдой. Наша встреча – случайность, стечение обстоятельств. И в первый, и во второй раз.

Но сейчас Жаклин протягивала письмо, и я могла выбрать, читать его или нет.

– Не взваливай на себя слишком много. Сначала разберись с проблемами, а уже потом думай о любви.

– Это не любовь, – я подняла глаза, синие и холодные, как сам лед.

Любовь? Плавали, знаем. Больше никакой любви.

Жаклин увидела что-то в моем взгляде и разжала пальцы.

– Тогда что же вас связывает?

– Просто случайность, больше ничего.

– Расставь приоритеты, Гвен. Ради чего ты приехала в академию и что тебе нужно сделать в первую очередь.

Я понимала, о чем она говорит. Слишком многое стояло на кону. Александр Зорхе был красив, хорош собой, мне нравились его прикосновения. Я даже мимолетом думала, что смогу забыть предателя Ларса рядом с ним.

Глупо обманывать себя. Жаклин права, сейчас встречи с Александром были скорее очередной проблемой, чем решением.

В нужное время я стояла возле оранжереи и готовилась к важному разговору. Комендантский час пробил, поэтому я накинула теплую кофту и вылезла в окно.

Фонари в форме шариков освещали дорожки в саду, ведущие прямо к оранжерее. Ночью здесь было по-особенному красиво. Растения уже спали, укрытые темным одеялом. Щиколотки пробирал ночной холод.

– Привет.

Он подошел сзади. Внезапно, как дуновение ветра. Его руки легли мне на талию, слишком привычно для пары встреч.

– Заходил к тебе сегодня, не нашел на месте.

– Я была занята в дальней части сада, – с трудом вырвалась и отошла подальше. – Мило с твоей стороны, что ты прислал ко мне первокурсниц. Но в следующий раз посоветуйся со мной.

Кажется, Александр Зорхе ожидал другой реакции.

– Я сделал что-то не так?

– Заниматься садом – дело кропотливое, оно требует усидчивости и навыков. Неопытные первокурсницы могли ошибиться, напортачить, а мне потом исправлять их ошибки.

– Понял, – Алекс примирительно поднял руки. – Больше в твои рабочие дела не лезу.

– Спасибо.

– На самом деле, я просто искал предлог, чтобы увидеться.

– Соскучился? – я улыбнулась очевидной шутке.

Алекс шагнул ко мне.

– Послушай, – рукой остановила его, – нам не стоит это продолжать. Я хочу спокойно работать, а не являться объектом сплетен.

– Каких еще сплетен?

– Девчонки-первокурсницы о тебе говорят, и не только они.

– Какие девчонки? Адептки? Мне нет до них дела.

– А мне есть. Я же работаю в академии, слышу разговоры. Пойми, мне сейчас не нужно лишнее внимание.

– Любишь оставаться в тени, – Алекс проигнорировал мою оборонительную позу, бесцеремонно вторгся в личное пространство и коснулся щеки. – Понял, будем встречаться только ночью.

– Мне это не нужно!

– Не хочешь? – он наклонился к губам. – Чего не хочешь, Лин? Прошлой ночью ты была не против.

– Ты был под действием похоти! Что мне оставалось? Просто… Наши отношения начались неправильно. Всё это неправильно! Нужно иметь смелость их закончить.

– Закончить. Из-за глупых сплетен первокурсниц ты не хочешь меня видеть?

Хочу. Но это опасно. Будет лучше, если ты забудешь бедную садовницу Лин, повстречавшуюся на твоем пути.

Я мотнула головой.

– Или есть другая причина? – Его взгляд из теплого стал ледяным. – У тебя есть тайны от меня?

– Нет никаких тайн, – я отвернулась.

– Не волнуйся. Не стану больше обременять тебя своим обществом.

Александр Зорхе развернулся, на его лицо опустилась тень. Он быстро зашагал в сторону корпусов.

Я поздно заметила, что дрожу от холода. Мои руки покрылись тонкой коркой льда. Я сжала пальцы – лед потрескался, как стекло, осколки посыпались на траву.

Вдох-выдох! Это всё эмоции, они несут вред. Избавиться от очередного их источника – правильное решение.

Из сумки раздался "шмыг".