Read the book: «Огонь. Эйвери и Ривер»

Кристине, моей стремительной помощнице.

За кофе со льдом, помощь с выпуском, кексы, телефонные звонки, заботу о моих нервах и за то, что заставила меня выйти на свет. Я всегда мечтала стать такой мамой, как ты.

© Ситникова Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая
Ривер

Господи, как же я устал! В 22:45 я вышел из здания пожарной команды «Полночное солнце» и сощурился от света. Название, конечно, лучше не придумаешь: мы живем здесь уже семь лет, с тех пор как я поступил в Аляскинский университет, но я все никак не могу привыкнуть к тому, что солнце вытворяет в конце июля.

Наверное, потому что мыслями я всегда в Колорадо.

– Ну и упрямый же сегодня огонь! – Бишоп приобнял меня за плечи. Он делал так после каждого пожара, который нам приходилось тушить. Ему, конечно, очень не нравилось, что я вслед за ним выбрал такую жизнь, но чего он ожидал, черт возьми? Что я позволю брату пойти по стопам отца, а сам останусь в стороне? Как бы не так! Едва достигнув возраста, нужного для поступления, я подал заявку, отучился в колледже на лесника – и вот мы здесь.

– Хорошо, что мы его наконец-то победили, там становилось опасно.

Я открыл дверцу своего пикапа, а брат взъерошил мне волосы, как в детстве. Тяжелые темные пряди упали по обеим сторонам лица, цепляясь за щетину. Я никогда не мог отрастить их длиннее чем до подбородка. Понятия не имею, как Бишопу удается справляться с такой шевелюрой.

«Наша мать была из шайеннов», – обычно пояснял он.

– Да, дело принимало дурной оборот, – согласился брат. – Ничего, можешь подыскать себе непыльную работенку в лесничестве. Нормированный рабочий день, красивая природа, никаких пожаров…

Он тоже открыл дверцу своей машины.

– Ага, не дождешься, – сказал я, закидывая грязную сумку в кузов.

– А хотелось бы… – пробормотал он.

– Завтра в зал? – спросил я, не обращая внимания на его поддевку. Брат был всего на три года старше меня, но очень серьезно относился к этой разнице в возрасте.

– Как всегда, – ответил он, забираясь в свой пикап.

Я последовал его примеру: сел за руль и захлопнул дверцу, а потом выехал на дорогу, ведущую из Фэрбенкса к моему дому в Эстере. Во всем, что касалось тренировок, Бишоп доходил до безумия. «Ты должен бежать быстрее огня», – говорил он мне.

Поэтому и в зале изводил так, словно у меня уже подметки горят. Не то чтобы мне не нравился результат – мое тело. Уж женским вниманием я точно не был обделен. Я успел близко познакомиться со многими местными девушками, однако куда мне было до Бишопа!

Правда, в одном мы с ним точно похожи: не способны поддерживать отношения дольше шести месяцев. Бишоп обычно сам уходил где-то после полугода, а что до меня… К тому времени девушки успевали понять, что они – не главное в моей жизни, и вполне закономерно обидеться.

Когда я свернул с третьей трассы на Эстер, солнце наконец начало садиться. Слава богу, уже одиннадцать как-никак. Я скучал по теплым звездным летним ночам Колорадо. Северное сияние – это, конечно, изумительно, но… все равно не то.

Не жалуйся на солнце, скоро придут дни, когда его почти не будет.

На парковке у бара «Золотой орел» нашлось свободное место, и я его занял, после чего заглушил мотор и выпрыгнул из кабины. От меня несло дымом и десятью днями тяжелой борьбы с пожаром, но я знал, что, если не загляну, она с ума сойдет.

К тому же мне чертовски хотелось ее увидеть.

Когда я вошел в старомодное бревенчатое здание, в заведении играла музыка. Посетителей было немало для субботнего вечера.

– Ривер! – окликнула меня из-за барной стойки Джесси Раглз, длинноногая девица, юбка которой была значительно короче, чем следовало. Не то чтобы я жаловался… – Все живы-здоровы?

– Да, порядок, – ответил я. – Ты не видела…

– Ривер!

Я обернулся на голос – и меня встретили пятьдесят кило совершенства. Она утверждала, что больше, но я ей не верил.

Эйвери прыгнула, и я с легкостью поймал ее. Она обняла меня, обвивая шею одной рукой и прижимая ладонь другой к моему затылку – объятия, в которых я таял.

– Ты вернулся, – прошептала она возле моей шеи.

Даже в баре от нее восхитительно пахло яблоками и теплой корицей.

– Вернулся, Эйвери, – успокоил я, поглаживая ее по спине. – У всех все хорошо.

Она кивнула, ничего не сказав, лишь обняла сильнее. Лучшая подруга, которая все годы нашей дружбы встречала меня после бесчисленных пожаров.

И не было ничего лучше на земле.

Мы так и стояли посреди бара. Пусть обнимает сколько душе угодно, я и сам не спешил ее отпускать.

Эйвери – моя лучшая подруга с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

И с тех же пор я в нее тайно влюблен.

Быть может, настанет время, когда она будет готова услышать о моих чувствах, но точно не сегодня. Да что там – в следующем году тоже вряд ли.

Глубоко вздохнув, Эйвери выскользнула из моих рук, опускаясь все ниже, пока не коснулась носками деревянного пола. Затем вновь оглядела меня в поисках того, что хотя бы отдаленно можно принять за травму, убрала прядь длинных волос за ухо и удовлетворенно кивнула. Светлокожая и миниатюрная, она разительно отличалась от меня – смуглого благодаря шайеннским корням и постоянному пребыванию на солнце, массивного, с широкими плечами. Ее фигура радовала глаз приятными изгибами, а короткие шортики давали полюбоваться стройными ногами.

– Видишь, я цел и невредим, – сказал я, слегка ухмыляясь.

– Точно? – Она сощурила голубые глаза.

– От меня несет дымом, и я чудовищно устал, а в остальном – в полном порядке. Я вообще-то ехал домой, но подумал, что ты как раз на работе…

– …и наверняка с тебя шкуру спущу, если не сообщишь, что вернулся.

– Я мог бы просто написать.

– Это не то. – Ее ослепительная улыбка могла озарить весь мир. – Я рада, что ты дома.

– Я тоже. Зевс по мне скучал?

– У тебя самый капризный и слабохарактерный пес на свете!.. Да, он накормлен вкусняшками и довольный ждет дома.

– Он как ребенок.

– От хозяина недалеко ушел, – поддразнила Эйвери.

– Эйвери, ты работать сегодня собираешься? – раздался из-за стойки прокуренный голос Меган. Сложно было понять, сколько ей на самом деле, но за те семь лет, что я здесь, она не изменилась ни капли – словно застыла где-то после пятого десятка.

– Да! – крикнула Эйвери. – Прости, мне надо идти.

– Знаю. Не переживай. Завтра увидимся…

– Рив! – Ко мне бежала Эделин. Спутанные волосы, острые коленки.

Я с легкостью поймал ее и крепко прижал к себе.

– Эдди, привет! Ты что здесь делаешь?

Она отклонилась и бросила взгляд на Эйвери.

– Я должна была остаться у Стеллы, но она куда-то поехала с родителями.

Я кивнул и тоже посмотрел на Эйвери – та прикусила губу. Я знал, что она очень не любила брать Эдди с собой на работу – ей ведь всего тринадцать, – но еще меньше ей нравилось оставлять сестру дома наедине с отцом.

– Почему бы тебе не переночевать у меня? – спросил я.

Эдди широко распахнула глаза от радости.

– А «Игру престолов» можно посмотреть?

– Нет, – сказал я, – зато у меня есть все серии «Стрелы».

– Ну ладно, пойдет. Стивен Амелл такой классный!

– Как скажешь. – Я улыбнулся. Рядом с Эдди я не способен сдерживать улыбку.

– Ты точно не против? – спросила Эйвери, нервно теребя пальцы.

Мне ужасно хотелось взять ее лицо в ладони, провести пальцем по щеке и нежно поцеловать… Но вместо этого я пожал ей руку.

– Точно. Может, тоже придешь после работы? Поспишь с Эделин, а утром вместе позавтракаем?

Она усмехнулась и кивнула.

– Хорошо. В два я тут все закрою – и к вам.

Я бы сказал что угодно, лишь бы она улыбалась так счастливо и беззаботно, как сейчас. Эйвери всегда была красивой, но благодаря этой улыбке становилась совершенно восхитительной, я мог смотреть на нее не отрываясь.

– Ключ у тебя есть, так что просто приходи. Эдди, готова?

– Да!

Меня рассмешило ее ликование.

– Не радуйся раньше времени. Зевс наверняка захочет составить тебе компанию на кровати, а он, между прочим, спит раскинувшись.

– Зато он мягкий и теплый.

– Это правда, – согласился я и снова повернулся к старшей из сестер. – Увидимся утром?

Она кивнула и встала на цыпочки, чтобы обнять меня. А как еще, если во мне почти два метра роста, а в ней – всего-то сантиметров сто шестьдесят с небольшим.

– Спасибо, что забираешь ее с собой, – сказала Эйвери, крепко меня обнимая. – Я просто не могла оставить Эдди дома одну. Он по вечерам такой злой…

Когда пьет.

– Без проблем. – Я тоже обнял ее, а потом дал выскользнуть из своих рук.

И мы с Эделин поехали домой.

– Мне нравится твой дом, – сказала она, поднимаясь по ступеням на крыльцо.

– Не такой просторный, как ваш. – Я сам его построил – конечно, не без помощи Бишопа и наемных рабочих, – и мне очень нравился этот бревенчатый дом в классическом стиле, но я понимал, что большим его не назовешь.

– Зато здесь намного уютнее.

Я открыл дверь.

– Ох! – На меня прыгнул, едва не сбив с ног, вылетевший из дома Зевс. Добрые пятьдесят пять килограммов навалились мне на грудь – пес, поскуливая, облизывал мое лицо.

– Да, я тоже по тебе скучал, дружище.

Я взъерошил густой мех, а Зевс с осуждением посмотрел на меня голубыми глазами – как будто в моих силах было потушить пожар быстрее и вернуться пораньше. Я еще немного почесал ему уши, и во взгляде появился намек на прощение.

– Возвращайся, как нагуляешься, – сказал я Зевсу, и пес умчался в лес. Есть все-таки некоторые преимущества в четырех гектарах земли для личного пользования.

Я поднес два пальца к губам, а затем прижал их к обрамленной фотографии отца, висевшей у входа. Нельзя забывать о ритуалах – и у меня ритуал был такой.

– Пап, я дома, – сказал я.

– Почему ты так сделал? – спросила Эдди.

– Потому что, вернувшись с пожара, я всегда ему об этом сообщаю, – пояснил я, затаскивая в дом сумку.

– Потому что он не вернулся?

Вопрос застал меня врасплох.

– Да. Он погиб вместе со всем пожарным отрядом, когда наш городок был охвачен огнем.

Эдди подняла взгляд на фотографию, а затем снова посмотрела на меня.

– Давно это было?

– Десять лет назад.

Через две недели будет десять.

– Грустно. Мне жаль.

– Мне тоже. Нелегко оставаться без родителей, да?

Она кивнула.

– Правда, я свою маму совсем не помню… – Она пожала плечами.

– Не уверен, что от этого легче. Потеря есть потеря.

Эдди кивнула, изучая папино фото.

– А он был красивый.

– Моя мама наверняка думала так же.

Глядя на их любовь, я и решил, что никогда не соглашусь на меньшее.

– Твои вещи все там же, в комоде, – сказал я, когда Эдди вошла в зал. Она не первый раз ночевала у меня, пока Эйвери была на работе. И наверняка не последний.

– Спасибо!

Эдди отправилась в гостевую комнату, где стоял огромный телевизор, купленный прежде всего для нее.

Если Эйвери я любил, то Эделин просто обожал.

У дверей завыл Зевс, и я впустил пса домой, а затем отнес сумку к стиральной машине. Одежда, как всегда, пропахла дымом. На работе и в пути меня это совершенно не беспокоило, но стоило вернуться, как мне не терпелось очистить одежду, волосы и кожу от этой вони. Я бросил вещи в машинку, насыпал порошок и запустил стирку. Надеюсь, одного цикла будет достаточно, чтобы избавиться от запаха.

Я долго отмокал в душе, пытаясь отмыться, затем разжился бутылочкой пива, включил новости, чтобы узнать, что за это время произошло в мире, поставил ноутбук на колени и погрузился в социальные сети. Зевс свернулся рядышком, и я рассеянно поглаживал его, пока читал.

Драма.

Драма.

Милый малыш.

Драма.

Ого! Когда он успел жениться?

Я так давно не был в Легаси, что совершенно не в курсе происходящего.

Через несколько минут я закрыл ноутбук, покидая друзей, с которыми учился и жил в Колорадо, сменил канал и немного отключился от окружающего.

Позади очередной пожар. Я посмотрел на отца в рамке и мысленно чокнулся с ним бутылкой, после чего сделал большой глоток и откинулся на спинку дивана.

– Рив?

Услышав, как она тихо зовет меня, я моргнул, поднял голову и почувствовал, как из моей руки забирают бутылку.

– Эйвери? – пробормотал я сонным голосом.

– Это я, – ответила она и запустила пальцы в мои волосы. – Ты, должно быть, уснул.

– Ага. – Я наслаждался ее прикосновением. – Который час?

– Два пятнадцать.

Я сел и попытался прогнать сон из глаз.

– Серьезно?

– Ты, наверное, очень устал, – сказала она, устраиваясь рядом.

Одной рукой я обнял ее, а второй – укрыл одеялом.

– Очень, – подтвердил я. – Да и ты наверняка тоже.

– Угу, – пробормотала она и положила голову мне на грудь, подыскивая для этого самое удобное место, после чего широко зевнула.

Давай же, ну! Каждый раз на пожаре я клялся себе, что вернусь домой и расскажу ей о своих чувствах. Я знал, что она не хочет отношений: ей приходится заботиться о практически прикованном к кровати отце, и она считает, что ни на что другое у нее времени нет. Она работает на двух работах и практически в одиночку воспитывает Эделин, – и это единственное, что кажется ей важным…

Но я хотел, чтобы она знала: для меня важна лишь она.

И что с того, что нам будет сложно? Тяжело? Я никуда уезжать не собираюсь, да и она вроде тоже. Вместе мы со всем разберемся; а, кроме нее, мне никто не нужен.

Неудачные отношения научили меня, что Эйвери Клэр незаменима.

Я набрал в грудь побольше воздуха и сжал волю в кулак.

– Эйвери?

Она не ответила.

Я немного подвинулся и увидел закрытые глаза и приоткрытый рот. Ее дыхание было медленным и ровным: спит.

Нужно было уложить ее нормально. Вместо этого я снова откинулся на спинку дивана, упиваясь чувством, что засыпаю с ней в обнимку.

Прошло каких-то пять минут, и в дверь постучали. Я сел, пытаясь проснуться, и едва успел поймать Эйвери, которая чуть не упала на пол.

– Кто там, черт побери? – проворчал я, выглядывая в окно. Солнце встало, но это ничего не значило.

– Ого! Уже восемь! – удивилась Эйвери, потягиваясь рядом.

Я не смотрел, как от ее движения под тонкой тканью футболки проступает грудь. Не любовался тем, как она сонно зевает, высовывая язык, словно котенок. И уж точно не представлял, как ее теплое от сна тело окажется подо мной и я окончательно разбужу ее оргазмом, во время которого этот хриплый голос будет выкрикивать мое имя.

Точно нет.

Эх.

Стук не прекращался. Я встал и направился к двери, у которой уже вилял хвостом Зевс. Стоило только открыть, как он мгновенно вылетел наружу, пробегая мимо стоявшего там Бишопа.

Бишоп хмурился, плотно сжав губы, – это не предвещало ничего хорошего.

– Тоже мне, сторожевая собака, – заметил брат, входя в дом.

– Зевс знал, что это ты, – ответил я. – И вообще отвянь, мне уже двадцать пять. Ты старше всего на три года.

– Ага. – Он посмотрел на фотографию отца, а затем прошел в зал. Если он даже на такую провокацию не поддался, значит, дела действительно плохи.

– Привет, Эйвери! – бросил Бишоп в сторону кухни, где та варила кофе.

– Бишоп! – Она улыбнулась. – Кофе будешь?

– Не откажусь, – сказал он и повернулся ко мне. – Уже проснулся?

– Ну я ведь открыл тебе дверь. – Я скрестил руки на груди. – Мы должны были встретиться только через два часа, так почему ты здесь?

Он сжал челюсти.

– Мне позвонили с утра пораньше.

– Кто? – Я не мог придумать ни единой причины, по которой брату стоило вырывать меня из объятий Эйвери. Разве что это отец звонил ему с того света…

– Себастьян Варгас.

– Бэш? Да ладно! – Я покачал головой. – Дома что-то случилось?

Зачем еще Бэш стал бы звонить? Он работал в пожарном отряде особого назначения в Калифорнии. Черт побери, да мы же с ним уехали из Легаси в одно время.

Бишоп сглотнул, его руки напряглись.

– Они возрождают команду.

У меня от удивления глаза на лоб полезли.

– Что? Я не расслышал…

– Ага. – Бишоп кивнул. – Я тоже заставил его повторить раз шесть. И даже после этого не поверил, пока к телефону не подошла Эмерсон Кендрик.

– Эмми в деле?

Эмми и Бэш, как и мы, потеряли отцов, которые теперь лежат рядышком на горе Легаси.

– Не поверишь, – продолжил брат, – они почти уговорили городской совет. Есть только одно условие.

– Какое? – Меня раздирали самые разнообразные эмоции: надежда, гордость, сомнения… Хорошая ли это идея – возрождать команду, которая погибла? Справедливо ли это по отношению к тем, кого мы потеряли? Не обречена ли новая команда на такой же конец? Мы ведь похоронили восемнадцать из девятнадцати человек.

Первые годы после пожара мы всеми силами стремились возродить команду, но раз за разом получали отказ. И со временем решили, что это невозможно.

– Пожарный отряд должен состоять прежде всего из местных. Из потомков старой команды.

Я смотрел на брата, пытаясь переварить услышанное. Он медленно кивнул, словно понимая: мне нужно время, чтобы осознать немыслимое.

Я перевел взгляд на Эйвери – та доставала из кофеварки кружку, от которой шел пар.

– Скажи это, – практически прорычал я, уже понимая, что сейчас все мои планы полетят к чертям.

– Им нужны мы. Если мы хотим возродить в Легаси пожарный отряд особого назначения…

Твою ж мать.

– Нам нужно вернуться домой.

Глава вторая
Эйвери

Нужно… Что?!

Неужели Ривер куда-то уедет? Может, я не расслышала? Может, Бишоп имел в виду не это? Может, изумление на лице Ривера вызвано чем-то совсем иным?

Кружка горячейшего кофе обожгла мне руку, прежде чем я наконец поняла, что все еще держу ее. Я обошла перегородку, отделявшую кухню от зала, и протянула кофе Риверу. Тот обалдело посмотрел на меня карими глазами и пробормотал «спасибо».

– Что он имеет в виду? – спросила я Ривера.

Он перевел взгляд на Бишопа и сжал челюсти. В таком напряжении братья были похожи как никогда. В них без труда угадывались индейские предки: точеные черты лица, прямой нос, высокие скулы и волосы черные как вороново крыло. Бишоп на пару сантиметров выше младшего брата, однако мускулов у Ривера куда больше. Безумно притягательных, невероятно сексуальных мускулов.

Стоп! Перестань так думать про Ривера.

– Что ты этим хочешь сказать? – переспросил он у Бишопа.

Я напряглась всем телом.

– Мы должны вернуться в Колорадо. – Бишоп посмотрел на меня, но я не отрывала глаз от Ривера.

Ривер медленно кивнул, словно обдумывая все в подробностях. Его характерная черта: никогда не принимать решение, не взвесив за и против.

– Им нужны мы? – переспросил он.

– Да. Без нас шестьдесят процентов могут не набрать. По словам Бэша, окончательное количество еще не известно.

– Сколько времени ему дали, чтобы всех созвать?

Год. Скажи «год». В желудке поселилась тошнота. Я не могла представить, что останусь без Ривера. Моя жизнь и так превращалась в кошмар, когда он по много дней пропадал на пожарах.

– Две недели.

Так, меня сейчас стошнит. Должно быть, я что-то пискнула, потому что Ривер обнял меня за плечи и притянул к себе. Как бы я хотела всегда вот так быть рядом. Мы не вместе, но Ривер – неотъемлемая часть моей жизни.

– Две недели, – повторил он, поглаживая меня рукой по плечу.

– Совет дал ему время до церемонии.

– До церемонии? – тихо спросила я.

Ривер выразительно посмотрел на меня: темные глаза, в которых можно утонуть, две маленькие морщинки меж бровей.

– Помнишь, я говорил, что через пару недель лечу в Колорадо на выходные?

Я кивнула.

– К этому сроку Бэш должен собрать остальных, – продолжил Бишоп. – Совет всеми силами вставляет ему палки в колеса, даже притом что тот оплачивает все счета. Пожарная часть и оснащение готовы, не хватает лишь команды.

– Черт, я знал, что он богат, но чтобы настолько? – Ривер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Ладно. Значит, если мы вернемся, нам дадут воссоздать команду «Легаси»?

– Да.

– А если не вернемся?

– Тогда у них ничего не получится. Без нас нужное количество точно не наберут.

Ривер саркастично рассмеялся.

– Подумать только, а ты ведь не хотел, чтобы я был пожарным.

– Я и сейчас не хочу. Послушай, у нас есть выбор, это не приказ.

– Ты в деле? – спросил Ривер.

– Да, – ответил Бишоп.

Мое дыхание сбилось. Если Бишоп едет…

– Значит, и я тоже. Одного я тебя не отпущу. Мы ведь должны присматривать друг за другом – так ты мне всегда говорил?

Меня пронзило болью – настолько сильной, что я чувствовала, как эмоции опаляют мои нервы, будто мою душу прижигали раскаленным утюгом.

– Ага, – тихо откликнулся Бишоп. – А ты точно этого хочешь?

Его взгляд вновь устремился ко мне, будто я могла как-то повлиять на решение Ривера. Я никогда не пересекала ту линию, за которой у меня было бы право голоса, не поддавалась сильному притяжению, что возникало между нами, и не шла на поводу у своих желаний. Это было бы нечестно с моей стороны, учитывая, какая на мне лежит ответственность.

Он заслуживает большего.

Ривер крепче обнял меня за плечи.

– Бишоп, это ради отца. У нас нет выбора. Это его команда и наш дом. Если появилась возможность вернуть «Легаси» к жизни, я не могу стоять в стороне.

Вот и всё. Он уезжает с Аляски. Бросает меня.

– Вы где шлялись, черти вас подери? – заорал отец, стоило только нам с Эделин переступить порог.

Сестра вздрогнула, а я улыбнулась, чтобы успокоить ее.

– Я о нем позабочусь.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, – соврала я, – а что?

– У тебя глаза на мокром месте с того момента, как мы вышли от Ривера. Что между вами произошло?

Я заправила прядь светлых волос ей за ухо.

– Ничего. Между нами ничего не произошло.

– А жаль, пора бы уже… – промолвила она и ушла.

Он мой лучший друг. Не то чтобы я ни разу не представляла, каково это – быть с ним. Я ведь девушка, в конце концов. Я знала его – каждый бугорок и впадинку на теле, крошечные морщинки, что появляются в уголках глаз, когда он широко улыбается. Да что там, он даже был героем фантазий, которые заставляли меня краснеть. Вот только живу я не в фантазиях, а в реальности.

– Эйвери! – раздался крик отца из гостиной.

И в этой реальности у меня есть отец. Я вздохнула, собралась и направилась к нему.

– Да, пап?

– Где ты шлялась, черт тебя подери? – снова спросил он. – Почему не пришла домой после работы?

Он лежал на диване в гостиной, одежда была вчерашней, пахло алкоголем. Или несло от пустой бутылки «Джек Дэниелс», стоявшей рядом? Журнальный столик был уставлен тарелками в пределах досягаемости с дивана.

– Мы ночевали у Ривера, – сказала я, собирая посуду.

– А должны были здесь, дома! Нечего хвостом крутить перед этим мальчишкой.

Он на меня даже не взглянул, так и продолжал смотреть свою «Семейную вражду». Можно подумать, он знает, что такое семья. В его голове «семья» – это моя мать, а когда ее не стало… Мы для него мало что значим.

– Пап, мы просто друзья, – сказала я, унося тарелки на кухню.

– Друзья-шмузья… Принесешь мне лекарство? – Он вдруг смягчился.

Я поставила посуду в раковину и включила воду теплую, чтобы было проще отмыть остатки присохшей еды. Затем ухватилась за край столешницы и опустила голову, сделала несколько глубоких вдохов.

Ривер уезжает. Такова жизнь. Я не смогу больше радостно смеяться вместе с ним, любоваться звездами и находить утешение в его объятиях под предлогом дружбы. Вот и все.

Сердце как будто сжимали и давили, пока я не истеку кровью. Мою жизнь и без того нельзя было назвать ни роскошной, ни хотя бы достойной. Жизнь, в которой я всем должна. Должна растить Эделин. Должна заботиться об отце.

Должна.

Я стукнула бутыльком с таблетками по столу – громче, чем хотела.

Должна.

Я открутила крышку. Отец снова в нетерпении окрикнул меня из гостиной.

Должна.

Еще вчера это не казалось мне настолько ужасным, ведь была в моей жизни хоть небольшая радость: Ривер. Теперь же, когда я представила, что ждет впереди… меня вдруг захватила беспросветная тоска.

– Эйвери!

– Иду, пап. Секунду, – ответила я, понимая: если промолчу, он крикнет погромче, а потом и вовсе взревет. И начнет швыряться вещами. А если заартачусь и заставлю его встать… он что-нибудь сломает. Нам с Эделин ничего не грозит – нас он ни разу и пальцем не тронул, – просто начнет крушить то, что нам дорого, чтобы до нас дошло.

Мама погибла в аварии, а он получил травму позвоночника – и теперь мы никогда не расплатимся за ее утрату, его бесконечную боль и то, что ему пришлось уйти из полиции. Они ведь ехали, чтобы забрать нас от бабушки, у которой мы гостили на выходных. Думает, если бы не мы, она была бы жива и у него все было бы по-прежнему – работал бы полицейским.

Уж я-то знаю, даже если сам он все отрицает.

И мы с ним храним эту тайну. Он – потому что не хочет встречаться с последствиями своих действий, я – потому что он опекун Эдди. Лишь пикну – вышвырнет меня из ее жизни, и что с ней тогда будет? Даже если я пожалуюсь, что он не исполняет родительские обязанности, нет никакой гарантии, что сестра останется со мной.

Я сполоснула тарелки и загрузила в посудомойку, затем взяла обезболивающие. Эту неделю я прятала их на шкафчике. Мне приходилось постоянно перепрятывать лекарство, чтобы он не принял больше положенного.

Достав из холодильника бутылку воды, я пошла к нему и отдала таблетки.

– Давно бы так, – проворчал он и, ойкнув от боли, сел на диване.

Отец проглотил болеутоляющие и запил водой, затем почесал отросшую бороду. Я давно оставила попытки уговорить его побриться.

– Грязь бы хоть убрала. – Он махнул рукой, показывая на беспорядок в гостиной.

– Может, попозже, – ответила я. – Мне нужно ненадолго забежать в редакцию.

– В твою газетенку? – Он презрительно усмехнулся.

– Да, в газетенку. Я там работаю.

Чтобы было чем рассчитаться за электричество.

Отец рассмеялся.

– Разве ж это работа? За работу людям деньги платят. Лучше б ты ее бросила и взяла побольше смен в баре. Смазливым девкам дают хорошие чаевые.

На чай мне действительно давали неплохо. Достаточно, чтобы накопить почти на целый семестр для Эделин. Еще лет пять, и мне, возможно, удастся оплатить ей колледж, не влезая в такие долги, как для своей учебы на журналиста. С другой стороны, благодаря той учебе я познакомилась с Ривером, а значит, оно того стоило.

– Ладно, если у тебя все, мне пора по делам.

Он переключил канал.

– Принеси мне чистую одежду и приготовь завтрак.

Я закусила щеку, и во мне что-то сломалось.

– Скажи «пожалуйста».

– Что? – Отец вскинул голову, наконец-то обращая на меня затуманенный медикаментами взгляд.

– Скажи «пожалуйста», – повторила я.

– С чего бы вдруг? – проворчал он, словно капризный ребенок.

Боль от неизбежной потери Ривера переросла в яростный гнев.

– С того, что я пришла домой, но даже переодеться еще не успела. С того, что я пашу на двух работах, чтобы оплачивать налоги, коммуналку и все, что нужно Эделин. С того, что Ривер возвращается в Колорадо, и такова теперь моя жизнь… Так что сегодня, папочка, ты мог бы проявить хоть немного понимания.

– Хахаль твой, значит, уезжает? – спросил он, снова отворачиваясь от меня к телевизору.

Мне нестерпимо захотелось бросить чертов пульт и разбить экран.

– Никакой он не хахаль.

– Тогда какая разница? Пусть едет, найдет себе женщину, которая будет о нем заботиться. Скажи спасибо, что хотя бы он выберется из дыры, потому что нам это не грозит.

Мне не грозит.

– Спасибо. Ты как никто другой умеешь поддержать.

– Ты права, – сказал он, пожав плечами.

Мне стало чуть полегче на душе, словно человек, которого я любила больше жизни, выглянул из-за туч, скрывавших его последние одиннадцать лет.

– В чем?

– В том, что такова твоя жизнь. Ты ее заслужила. Давай неси одежду, эта воняет.

– Воняет, так помойся, – бросила я через плечо и ушла.

– За языком следи! – прокричал он.

Я поднялась в свою комнату, упала на кровать и уставилась в потолок.

Сдай его в лечебницу.

Уезжай. Ты ведь взрослая и не обязана с ним жить.

Я лежала, а в моих мыслях поочередно всплывали советы друзей. Все разъехались, перебрались в большие города, туда, где потеплее. На их плечах не лежит забота о родителях.

Семья – это люди, способные довести нас до предела… но ради них мы готовы подвинуть пределы своих возможностей. Голос Ривера заглушил все прочие мысли. Он понимал, почему я осталась, когда другие уехали.

Я посмотрела на наше совместное фото, сделанное прошлым летом на берегу. Он обнимает меня, положил подбородок мне на голову, и мы оба улыбаемся в камеру. Он без футболки, по груди проходят этнические узоры татуировки, привлекая еще больше внимания к точеным мускулам – крепкой идеальной фигуре, на поддержание которой он тратит так много сил.

Как он всегда мне напоминал, тренировки нужны ему не для красоты, а чтобы выжить, быть сильнее огня, с которым он борется.

Правда, все девушки в радиусе ста километров и так смотрели только на него, хотя я ни разу не видела, чтобы он на это жаловался. Стоило ему улыбнуться в ответ, подмигнуть – и любая тут же раздвинула бы ноги.

Не то чтобы у меня были основания для ревности. Во-первых, мы не вместе. Он мог переспать хоть со всеми женщинами Фэрбенкса, я бы и слова не сказала. И дело даже не в том, что он заслуживает лучшего, – просто часть его навсегда принадлежит мне и не достанется никому. Наша дружба пережила все наши неудачные отношения. Есть хоть что-то стабильное в этой жизни.

Ну и что с нами будет, когда он вернется в Колорадо?

Может, переедет, найдет себе девушку из местных?

Может, пригласит меня на свадьбу? Или на рождение малыша? Может, его мир станет больше и прекраснее, а мой продолжит загнивать?

«Так и будет», – сказала я себе. Ривер заслуживает этого. Заслуживает хорошей красивой жены, которая нарожает ему сыновей с глазами, как у него, и дочерей – темноволосых и храбрых, как он сам.

А что могу предложить ему я?

Ривер, перед тобой огромный и прекрасный мир, любая женщина может стать твоей, но возьми лучше меня. Младшая сестра, которую нужно воспитывать, и больной пьяница отец идут в комплекте.

Ну кто от такого откажется?

Я прижала подушку к груди, как будто она могла заполнить пустоту внутри – черную дыру, которая затягивает и затягивает, пока от меня совсем ничего не останется.

Зазвонил телефон, его рингтон. Я смахнула, чтобы ответить.

– Привет, Рив.

– Привет, Эйв. Ты сегодня быстро убежала…

На линии повисла тишина, – я сочиняла ответ. Несправедливо срываться на нем, вываливать на него всю мою неустроенность и жизненные обязательства.

– Да, знаешь, много дел. И у тебя, наверное, тоже.

– Честно говоря, просто голова кругом.

Я прикусила нижнюю губу.

– Еще бы.

– Не ожидал, что они решат возродить команду, – тихо произнес он.

Наследие отца – во всех смыслах. Для Ривера это много значит.

Мне хотелось с ним поговорить. Очень. Просто я не знала, как закопать поглубже свою тоску, чтобы она на него не давила. Ему и так проблем хватает.

– Прекрасно понимаю. Слушай, давай попозже поговорим? Мне нужно в редакцию. – Я поздравила себя с тем, что мой голос не дрогнул.

– Да, конечно. Эйвери, у тебя все хорошо? – спросил он.

Я зажмурилась, а в груди разлилась теплая тяжесть от проявленного им участия. С ним я всегда чувствовала себя нужной, в безопасности. В мире, где мне почти каждую секунду приходилось о ком-то заботиться, он был единственным, кто заботился обо мне.

И теперь моя очередь вернуть этот долг.

– Да, конечно. Я в полном порядке.

Во рту тут же стало кисло и тошно от лжи. Не в полном, не в порядке. Мысль о том, что я его потеряю, причиняла мне невероятную боль, от которой я была не в силах пошевелиться, боялась посмотреть на себя и увидеть зияющую рану или огромный синяк.

Но ему я об этом никогда не скажу.

Глава третья
Ривер

Может ли этот день стать еще хуже?

Сначала я узнал от риелтора, что рынок недвижимости сейчас в таком состоянии, что я прилично потеряю, продав дом. Потом я съездил в «Полночное солнце» и сообщил, что увольняюсь. А теперь еще и Эйвери меня избегает.

Даже во время самых серьезных моих отношений она себе такого не позволяла. Два дня прошло с тех пор, как она заявила, что «в полном порядке», и сбежала на работу. За это время я подписал договор о продаже с открытой датой, организовал себе дополнительный день в Легаси, чтобы подыскать жилье, и нанял перевозчика для транспортировки своего барахла.

Я был так занят, что отодвинул все эмоции на задний план и до какого-то момента они оттуда не высовывались. Но сейчас я стоял перед домом Эйвери, и мои сомнения – все до единого – просачивались на поверхность. Как ее бросить? Как переехать в Колорадо, где я никогда ее больше не увижу? Не смогу обнять. Не смогу оказать помощь, от которой она упрямо отказывается, но в которой так нуждается.

Я сглотнул и постучал в дверь.

Пару мгновений спустя мне открыла Эделин.

– Привет, Рив.

– Привет, Эдди. Эйвери дома?

– Она только что звонила из редакции сообщить, что освободилась и уже в пути. Подождешь?

Раньше я отказался бы, пообещал бы, что позвоню, а сам перехватил бы ее где-нибудь по дороге, чтобы урвать хоть пару минут наедине. Но раз уж она не брала трубку, а на сообщения отвечала односложно, вероятно, это единственный способ с ней встретиться.

– Да, конечно.

Я вошел. Они жили в хорошем доме, однако последние одиннадцать лет сказались на нем не лучшим образом, и было не похоже, что хозяин вдруг очнется и решит его подлатать. Кстати говоря, нужно починить перила, пока я здесь.

– Эйвери? Это ты? – закричал ее отец из гостиной.

– Нет, мистер Клэр, это я, Ривер.

– Заходи, сынок.

Я закатил глаза: не столько от слова «сынок», сколько от самого тона. Тоже мне, нашел сынка. Мой отец задал бы ему хорошую трепку за то, что докатился до жизни такой. Но ради Эйвери… что ж, я готов немного потерпеть.

– Здравствуйте, – сказал я, войдя в гостиную.

Ну и срач. На журнальном столике – тарелки, на полу – мусор, а вонь такая, будто он к воде целую неделю близко не подходил. А то и две.

Очень хотелось прибраться к приходу Эйвери, но я знал: она тогда со стыда сгорит. Поэтому повел себя, как было заведено еще в первый год нашей дружбы: сделал вид, что все в порядке.

– В Колорадо, значит, едешь? – спросил он, чуть смещаясь, чтобы дотянуться до стоящего на полу пива.

– План такой.

– Нашел работенку получше? – Он сделал большой глоток из бутылки, а я на мгновение задумался, не мешает ли он препараты с алкоголем. Или Эйвери перед уходом благоразумно спрятала лекарства?

– Нет. В Легаси решили возродить пожарный отряд моего отца, но без меня не получится.

– Смотри-ка, какой важный.

Мне захотелось плюнуть на все, послать его к черту и увезти Эйвери от этого человека, который решил, что она ему обязана по гроб жизни. Но я лишь натянуто улыбнулся и сказал:

– Дело в количестве.

Он хмыкнул.

– Что ж, думаю, Эйвери немного расстроится.

– Наверное.

Между нами повисла неловкая тишина, которая, к счастью, вскоре была нарушена звуком открывающейся двери.

– Рив? – донесся снизу голос Эйвери.

– Я здесь.

Она вошла в гостиную: растрепанный хвост на голове, поношенная футболка с «Бисти Бойз».

– Увидела твой пикап во дворе… Все в порядке?

– Зашел вот повидаться с тобой, – ответил ее отец.

– А! – Она перевела взгляд с него на меня, а затем кивнула в сторону двери.

– Приятно было пообщаться, мистер Клэр, – сказал я.

– И мне, Ривер. Удачи в Колорадо, – бросил он, не отрываясь от телевизора и даже не глядя в мою сторону.

Я прошел за Эйвери по коридору и поднялся по лестнице – у меня перед глазами маячили шортики, обтягивающие ее роскошную задницу. Стараясь вести себя прилично, я отвел взгляд, однако теперь он упал на крепкие подтянутые бедра – и я тут же представил, как они обвивают меня за пояс.

Мы пришли в комнату Эйвери, и она закрыла дверь. Я огляделся: тут до сих пор было полно фотографий со старших классов и колледжа.

– Здесь ничего не меняется, – заметил я.

– Моя личная капсула времени, – ответила она и села на кровать.

Я пододвинул стоявший возле стола стул и оседлал его, повернув спинкой вперед, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. С тех пор как я понял, что уезжаю, мой самоконтроль в ее присутствии – когда мне постоянно приходилось одергивать себя и сдерживать свою тягу к ней – заметно поиздержался, словно мое влечение осознало, что время на исходе.

– А мне нравится, – сказал я, – ведь это ты.

Она рассмеялась, но не над моими словами, а над собой:

– Не меняющаяся и покрытая пылью.

Терпеть не могу, когда она так делает.

– Надежная и верная.

Наши взгляды встретились. Интересно, она тоже чувствует это напряжение? Если да, почему не говорит?

А с чего бы ей об этом говорить, тупица.

– Я избегала встречи с тобой, – честно призналась она, глядя мне в глаза.

– Я понял.

– Я не знаю, что делать; проще было спрятать голову в песок и ничего не решать.

Она прижала подушку к груди.

– Что делать? Поговори со мной, а я – с тобой. Мы ведь друзья.

– А что будет с нашей дружбой, когда ты уедешь в Колорадо? Знаю, я должна за тебя порадоваться. Это ведь команда твоего отца, и я понимаю, как много для тебя значит ее возрождение. Но когда я думаю о себе… – Эйвери покачала головой.

– Что тогда? Не закрывайся от меня.

– Просто… – Она пожала плечами. – Когда ты купил землю, чтобы построить дом, – это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

Я моргнул.

– Подожди. Как так?

– Да-да, глупо.

– Вовсе не глупо, просто я не понимаю.

Эйвери, поговори со мной.

– Когда это было? Три года назад? – спросила она.

– Вроде того. Ты встречалась с этим придурком математиком.

– Отличная память. – Она удивленно подняла брови.

– Я помню все, что касается тебя, – сказал я и тут же пожалел, потому что ее глаза стали еще шире. Осторожно. Нужно действовать осторожно. – Так что там с покупкой земли? – напомнил я.

– А, ну да. Ты купил землю, и я подумала, ты решил пустить здесь корни. Ты остался, когда все разъехались, – и подарил мне чувство стабильности.

– Ты сейчас про меня или про дом? – Не слишком-то похоже на слова любви или хотя бы привязанности. Такими словами можно и машину описать.

– О тебе, в хорошем смысле. Тогда я почувствовала, что ты всегда будешь здесь, что я могу на тебя положиться. Заглядывая в свое будущее, я видела в нем тебя. А сейчас мне безумно страшно.

Я встал со стула и сел рядом с ней на кровать.

– Мне тоже. Но я не могу не поехать.

Она положила голову мне на плечо, а я уткнулся ей в плечо головой.

– Я бы никогда не попросила тебя остаться, – прошептала она. – Я знаю, что ты не можешь.

– Как не могу и уехать от тебя. Просто не представляю, как.

– Тогда, похоже, мы в тупике.

На приборной панели светилось время – 1:36. Я уже час сидел в машине перед баром «Золотой орел» и думал, как объяснить Эйвери суть безумного плана, который нарисовался у меня в голове, когда я вышел из ее дома.

Через двадцать четыре минуты бар закроется – и за это время мне нужно собраться с силами, прежде чем я к ней пойду.

Дверь отворилась, и у меня перехватило дыхание, – но из здания вышли две местные девчонки. Крис помахала, и я опустил стекло.

Она забралась на подножку и засунула свою милое личико в кабину.

– Привет, Ривер! – невнятно пробормотала она, обдавая меня перегаром.

– Привет, Крис. По какому поводу гуляешь?

– У меня сегодня день рождения.

– С днем рождения! Так значит, тебе теперь продают алкоголь?

Она медленно подмигнула мне карим глазом, а затем сдула упавшие на лицо волосы.

– Ага. Чем занимаешься?

– Эйвери жду.

Она раздраженно откинула голову назад.

– Что за парочка? Аж противно! Никогда не понимала: чего она держит такое классное тело во френдзоне. Я быстренько бы на тебя вскарабкалась, как по лестнице. – Она хрюкнула от смеха. – Как по лестнице! Сечешь? Потому что ты пожарный.

– Я так и понял, – ответил я. Девица была пьяна в стельку, а ведь я ее знал, когда она еще и водить-то толком не умела.

– Ривер, извини, – крикнула ее подруга Лорен, – она в дрова.

– Ничего я не в дрова! – Крис облизала губы. – Хочешь, подождем вместе? Я найду тебе занятие, чтобы ты не скучал.

Обычно я бы даже подумал, а не согласиться ли. Крис была шикарна, да и я вроде обет воздержания не давал. Но, во-первых, она пьяна, а я никогда бы не воспользовался ее состоянием, а во-вторых, ну… она не Эйвери. А я хотел Эйвери.

– Не сегодня. Лорен, отвезешь ее домой?

Та кивнула и повела подругу прочь от моего пикапа.

– Без проблем, я трезва как стеклышко. Пока, Ривер!

К тому моменту как девчонки погрузились в машину Лорен и уехали, было 1:45. Мое сердце гулко стучало, в животе появилась легкость, которую я обычно ощущал, прежде чем войти в огонь, – я собирался сделать шаг, способный изменить мою жизнь.

Я вышел из машины и уже начал подниматься по ступеням, когда вдруг осознал, что не могу ждать до двух, – ни секунды больше ждать не могу.

Я распахнул дверь, и Эйвери подняла удивленный взгляд от столика, который протирала.

– Ривер?

Я не ответил, лишь посмотрел на Майка – тот, как обычно по вторникам, сидел у конца стойки.

– Майк, иди домой.

– Но двух еще нет, – возразил тот.

– Уже почти.

Мужик за сорок слез со стула, бросил деньги на стойку.

– Эйвери, спасибо за компанию.

– Не за что, – с улыбкой ответила она.

– Пока, Ривер.

– Пока, Майк. И спасибо.

Он кивнул и вышел, дверь за ним закрылась. Он не пьянчуга, просто сбегает сюда каждый вечер от жены, примерно в полдевятого опрокидывает бутылочку пива, а потом сидит и потягивает содовую.

Маленький городок, все про всех знают.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эйвери, нервно облизывая губы.

– Ты одна?

– Скоро будет, – сказала Мод, появляясь из-за стойки, где, очевидно, расставляла бутылки с алкоголем. – Так что ни в чем себе не отказывайте. – Она игриво просигналила Эйвери бровями. – А я выйду со служебного входа и запру.

– Мод! – взмолилась Эйвери.

– Нет-нет, я тебя не слышу! – Мод заткнула уши и принялась напевать, словно пятилетка. Не зря она мне всегда нравилась. Под собственный аккомпанемент она прошагала в сторону служебного входа, а затем я услышал, как захлопнулась дверь.

Эйвери оперлась о стол, ухватившись за край так, что побелели пальцы.

– И что же у тебя такого важного, что нельзя было отложить до утра?

Я оперся о другой стол напротив нее, теперь нас разделяло не больше метра.

– Я знаю, как решить нашу проблему.

– Да неужели? А то я что-то не вижу особых вариантов. Разве что ты никуда не поедешь, а потом возненавидишь меня за то, что лишила всех возможности собрать команду.

– Вариант номер один: я буду ездить посменно – лето проводить в Колорадо, а на зиму возвращаться сюда.

Она покачала головой, даже не дав мне закончить мысль.

– Не годится. Ты не найдешь здесь такую работу, которая позволит постоянно мотаться туда-сюда. Этот фокус не пройдет даже с местной пожарной командой. Следующая гениальная идея?

– Ну ладно. Тогда ты поедешь со мной.

Теперь уже я ухватился за край стола, а она вдруг побледнела.

– Что? Это шутка?

Боже, у меня будто огромный ком в горле встал… Или просто сердце пытается выпрыгнуть из груди?

– Я серьезен как никогда.

Между нами повисла тишина. Эйвери лишь моргала и, слегка приоткрыв рот, не спускала с меня непроницаемого взгляда.

– Эйвери, я серьезно, – тихо повторил я.

– Я поняла.

– Я все обдумал…

– Ну разумеется! С нашего последнего разговора прошло целых двенадцать часов, у тебя было время «все обдумать».

– Ты ведь всегда хотела уехать. – Я начал перечислять причины, как и планировал.

– И ты знаешь, почему так не выйдет! – закричала она. – Ривер, как ты себе это представляешь? Я не могу просто собраться и уехать. Я не ты. Меня здесь держит долг. Мне нужно заботиться об Эделин и отце.

– Знаю. Каждый день, что мы знакомы, я вижу, как тебе тяжело. И вижу, как это помогло тебе стать сильной, невероятной.

– Прекрати! – Она закрыла уши руками и плотно зажмурилась, между бровей собрались тоненькие морщинки.