Read the book: «Цена справедливого решения»

Глава

Саша Троценко

ЦЕНА СПРАВЕДЛИВОГО РЕШЕНИЯ

Рядовая экскурсия в горы Абхазии превращается в борьбу за выживание. Попутчики пытаются спастись от вооруженного преследования и неведомой опасности. Их страшное путешествие наполнено борьбой со стихией, обстоятельствами и собственными убеждениями и экзистенциальными страхами. Главная угроза таится внутри самой группы, ведь все они оказались здесь не совсем случайно. Может ли жажда справедливости стать дорогой к глобальной катастрофе? Психологический триллер о внутренних страхах и решениях, которые ведут к гибели.

Посвящается близким, разделенным враждой, всем, кто ждет встречи, и тем, кто не дождался...

Пролог

Щелк! Темное помещение наполняется мутным светом. Красный ковер на полу скрадывает шаги и шорохи. Вздох. Возбужденный шепот:

-Сейчас, сейчас…

На выкрашенной в серый цвет стене – ряд механических часов. Железные стрелки четко отсчитывают секунды в Пекине, Токио, Оттаве, Сан-Франциско и Москве. Когда наступает полная тишина, можно даже услышать этот ритмичный, неустанный, неотвратимый ход времени: цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок... Или это только механика устаревшего механизма, в котором маятник ударяясь о зубчики шестеренок, создает равномерные импульсы?

- Начинается…

-Тише, тише!

Снова вздохи и звуки двигающихся тел. Нестройная группа людей нервно переминается в центре зала. Еще двое сидят у пульта управления и выжидательно смотрят на человека в форме – самую важную сейчас здесь фигуру.

И вновь тревожная тишина нарушается внешним звуком: нарастающий гул говорит о том, что где-то вдалеке, ближе поверхности, проходит ветка метро. Внезапно по периметру помещения оживают красные огни, и завывание сирены перекрывает все слышимые до этого шумы.

- Да, это случилось. – безучастно констатирует человек в форме, и сверяясь с наручными часами, смотрит на включившийся над пультом большой экран. Теперь все внимание будет приковано к нему.

- Товарищи! По всей стране объявлена боевая тревога! Зафиксирован пуск межконтинентальной баллистической ракеты с территории противника! У нас осталось четыре минуты на ответный удар!

На экране мелькают кадры: поднятые по тревоге части, повседневная жизнь мирных городов, суетливая столица противника… Внезапно звук сирены прерывается протяжным, скрипучим звонком. Казалось бы, давно устаревший телефонный аппарат – это единственная связь с надземным миром здесь, в этом странном, механическом месте. Человек в форме снимает трубку и внимательно слушает. На его бесстрастное лицо ложится тень.

- Ключ на старт! – командует он, и двое у пульта управления одновременно вставляют ключи, запуская самый чудовищный на Земле механизм.

- Остается шанс ложного срабатывания систем предупреждения! Мы ждем подтверждение…

Снова вздохи, окруженные красными вспышками и меняющимися на экране картинками. Кто-то нервно кашляет. И вновь трескучий звук телефонного звонка.

- Внимание! Зафиксирован вход баллистической ракеты в околоземное пространство! Ввод кода подтверждения! Четыре! Семь!...

У парня, одного из тех, кто сидит за пультом, дрожат пальцы – он боится ошибиться.

- Готово! Коды введены! – рапортует человек в форме на ту сторону телефонного кабеля. И тут же обращаясь к присутствующим здесь, поясняет: - Только сейчас, в эти несколько секунд мы еще можем все отменить. Потом пути назад не будет... – и снова возвращаясь к телефону, - понял! Повернуть ключи!

Наступает плотная, вязкая тишина. Слышно, как сосед пытается сдержать ставшее вдруг слишком шумным дыхание. Цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок….

- Смотрите на экран! – гулким шепотом командует человек в форме. Там начинается обратный отсчет. - Десять, девять, восемь! – уже громко, в полный голос он озвучивает чередующиеся цифры. - Семь! Шесть!

Эту картинку сменяют виды улиц городов противника – еще ничего не подозревающие жители живут своей повседневной жизнью. Пять! Четыре! На лицах присутствующих написан ужас. Три! Два! Женщина за пультом кусает губу, чтобы не заплакать. Один! Пуск!

На экране в бескрайних степях под бездонной лазурью летнего неба медленно и неумолимо открывается многотонный люк пусковой шахты межконтинентальной баллистической ракеты. Еще несколько секунд и все вокруг заволакивает дымом – ракета с ревом покидает пусковую установку и устремляется к самой кромке атмосферы.

- Здесь, в подземном бункере мы в безопасности! – тон человека в форме мягкий, успокаивающий. - Но там все обречено…

Экран безжалостно показывает сначала последние минуты спокойной, мирной жизни, потом - нарастающую панику, и, наконец, полнейший хаос, воцаряющийся на улицах чужого, вражеского города. В это время ракета входит в атмосферу. Еще двадцать секунд и она прямо на глазах у присутствующих взрывается над городом. Ударная волна сносит все на своем пути – красные вагончики трамваев, машины, дома, людей. Крупным планом – коридор больницы, наполненный пациентами и врачами. Доля секунды – и привычный ход жизни разрывается на куски, превращаясь в кошмар. По эту сторону экрана – оцепенение. Кто-то из присутствующих закрывает рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Кто-то отворачивается. А кто-то, наоборот, не в силах отвести глаз, всматривается в бездну, разворачивающуюся на экране.

Еще немного, и вот уже все кончено. Последние кадры разрушенного города и экран гаснет.

- Итак, – победно объявляет человек в форме – боевая задача выполнена! Товарищи, я вас поздравляю!

Раздаются жидкие аплодисменты – несколько человек, будто подчиняясь неозвученной команде, хлопают сами себе. Яркие сполохи тревожных фонарей гаснут, а где-то под потолком зажигается несколько ламп, и помещение наполняется теплым, мирным светом. Сгрудившиеся в центре зала люди все еще не могут отойти от потрясения.

- Мама, мама! Ты видела, как я повернул ключ? Почему ты плачешь? Это же не по-настоящему! Это как в игре!

Человек в форме поправляет бейджик экскурсовода на лацкане кителя и, улыбаясь, подходит к группе ближе.

- Так могло бы быть, если бы противник действительно применил ядерное оружие против нашей страны. Возможность выжить после атаки и нанести ответный разрушительный удар гарантирует нам ядерную безопасность. Военная доктрина времен холодной войны о взаимном гарантированном уничтожении по-прежнему актуальна! Потому что применение ядерного оружия одной стороной приведет к полному уничтожению обеих сторон. А значит наше лидерство в «ядерном клубе» обеспечивает нашу сегодняшнюю безопасность! И заметьте - в этой учебной ситуации не мы нанесли первый удар, а лишь ответили на нападение!

В группе снова царит оживление. Все, казавшееся кошмаром, было понарошку. Жизнь продолжается.

Глава 1

В какой-то момент солнце выглянуло из-за плюшевого облака и все вокруг заполнилось волшебным, золотым свечением. Густой и влажный субтропический воздух как-то сразу стал легче, прозрачнее. Казалось, каждая его молекула внезапно окуталась светящимся нимбом, отчего все огромное пространство центрального зала преобразилось. Еще минуту назад, в сумраке пасмурного дня, это полуразрушенное здание было унылыми руинами со следами варварских визитов современных искателей приключений. Однако сейчас, под напором солнечного света бесконечные анфилады процедурных, огромные залы и балюстрады, мозаичные панно и гигантские зеркала – все это будто бы снова становилось таким, каким было до войны – полным жизни и целительной силы. Казалось, стоит подойти к громадному зеркалу над лестницей, увитому диким виноградом, и заглянуть в него, как оно покажет и императора Николая II, окруженного суетливой свитой, и пышные балы, и советских курортниц в устаревших нарядах, и грузинских солдат, и всех тех, кто когда бы то ни было посещал это место. А может быть пройдут годы, и их измученную группу отразит эта испещрённая трещинами и ржавчиной призрачная гладь?

Огромные витражи в центральном зале, зияющие сколами и пустыми проемами, в солнечном свете отбрасывали неровные цветные блики. Они ложились разномастными пятнами на щербатый пол, облупившиеся колонны, стены и украшенный причудливой лепниной потолок. Их можно было рассматривать бесконечно - до тех пор, пока этот странный калейдоскоп не сливался в одно громадное лиловое пятно, которое, проникая в сознание, вызывало головокружение и тошноту.

Где-то на отдалении мерно капала вода, и это был единственный звук, который постоянно примешивался к их тяжелому коллективному дыханию. Иногда под напором ветра в глубине коридоров скрипели расшатанные фрамуги или трескались, истлевая, деревянные поверхности. Но все это быстро стихало, и снова в гулкой тишине они слышали ритмичное: «кап-кап-кап-кап». Будто бы какой-то странный механизм отсчитывал отведенные им минуты. Этот чарующий звук будоражил воображение, и вот уже легко себе представить как к нему примешиваются царапанье, фырканье, шорохи и мягкие, поглощаемые истертым паркетом, шаги.

С высокого балкона в центральном зале открывался вид на сад. Контражур солнечного света окутывал остролистые цикусы, колючие агавы, пальмы и южные акации мягким ореолом, выделяя их сочные силуэты на фоне пышных белоснежных облаков, лазурного неба и почти что невидимого глазу ультрамаринового моря. Это ли не искомый человечеством эдем?

В такие моменты принято любоваться и думать о жизни: о ее красоте и величии, о бесконечности в глобальном масштабе и конечности в локальном, человеческом измерении. Но когда будущее все дальше, а по пятам крадется смерть – разве можно думать о вечном?

Когда все это началось? Неделю назад? Или меньше? Они еще на полпути потеряли счет времени. Ведь день за днем, шаг за шагом, медленно, неумолимо ужас вползал в их жизнь. И даже сейчас он отравлял своим присутствием этот солнечный, полный надежды, эпизод. Но все же там, в прошлом, был шумный Сухум, веселый, полный жизни, и вместе с тем скрывающий за этой бурлящей суетой горечь недавних утрат.

Праздный курортный город… Если постараться, то и сейчас можно было ясно представить себе то утро. Вот характерное здание железнодорожного вокзала с колоннами и беленными стенами скрывается за мельтешением людей и машин. Сталинский ампир! Руины ушедшей цивилизации… А вокруг шумит беспокойная толпа: здесь и горластые старухи с надписью «жилье» на истрепанных картонках, и снующие туда-сюда потные туристы с чемоданами и пляжной утварью, и крикливые зазывалы за оживленными стойками с экскурсионными предложениями. Все это наполненно запахами жаренного мяса, горелого масла, сигарет, духов, и только отдаленные нотки соленого бриза едва-едва напоминают о том, что где-то здесь есть море. И да, Тимур. Был еще Тимур - полный невысокий таксист, с выступающим вперед орлиным носом и пышной бородой. «Эй, молодежь! Хотитэ увидэть нэчто удывытэльное?! Только Тимур вам такое покажэт!» - покрикивал он в сторону проходящих мимо него туристов всех возрастов. «Молодежь», особенно далеко уже не молодая, кокетливо хихикала и чаще всего отказывалась. Кто-то останавливался, и тогда Тимур демонстрировал все свои навыки убеждения и работы с возражениями. «Таинственная пэщера! Нэт у конкурентов! Что вам уже показывали? Рица? С дэгустациями? Это ску-у-учно! Я вас провэзу по самым красывым каньонам, глубоким ущельям и да, пэщера! Волшэбная! С чудодэйствэнным источныком! Самая красивая во всэй Абхазии! Обэд? Конечно же будэт, и чача будэт, и шашлык! Я вам покажу самое лучшее мэсто, все как для себя!».

Что же тогда заставило каждого из них выбрать именно эту экскурсию? Таинственная природная красота? Личные проблемы? Стремление к необычному или попытка убежать от привычного? У каждого была своя история и ее продолжение. Полненькая стеснительная Алевтина, не умеющая отказывать, первой заняла место в экскурсионном минивэне у окна. Аля, Алечка – так ласково ее называли мама с бабушкой – впервые в жизни оказалась на море сама, без родителей. Ее одногруппницы уже вовсю строили семейную жизнь и воспитывали детей, но Алевтина - пухлая домашняя девочка, жила с мамой и ужасно стеснялась своего тела, искренне считая его источником всех личных неудач. Пышную копну рыжих кучерявых волос и обилие веснушек Аля тоже расценивала как недостаток и пыталась его всячески исправлять – красить, стричь, выводить, высветлять. Все без толку. Толстая некрасивая девушка была никому не нужна. В честь двадцатипятилетия месяц назад мама купила ей путевку на море. Алевтину тогда очень напугал и расстроил этот жест, ведь мама явно выпроваживала взрослую дочь в свободное плавание, а она к нему была совсем не готова. И еще, похоже, мать ожидала того, что Аля, как это часто бывает, найдет себе здесь, в приморском раю, ухажера, и ее личная жизнь, наконец, наладится. Но увы, Алевтина с каждым днем, проведенным в санатории тут, в Сухуме, все больше утверждалась в мысли о том, что в очередной раз не оправдает надежды матери и вернется домой неудачницей. И, возможно, вообще так и останется старой девой. Мама же не сдавалась. «Сходи куда-нибудь вечером! Только будь осторожна и сразу не знакомься, особенно с абхазами!». «Пойди в кафе на набережную, съешь мороженого». Советы мамы Алевтина слушала в пол-уха. Вечером она сидела в номере, боясь и абхазов, и темноты, и грабителей. На набережную приходили мужчины с женами и отпрысками, а мороженое девушка решила не есть.

На пляже ее часто называли «женщиной». «Женщина, рядом с вами лежак свободен?». «Женщина, не загораживайте мне свет!». «Женщина, выбирайте сувенирчики!». «Женщина-женщина-женщина-женщина…». Алевтину это ввергало в отчаяние. Женщина – это когда тебе за сорок, седые волосы и морщины, когда наступает климакс, а вместе с ним испаряется вся жизненная романтика. Женщина – это груз прожитых лет, потухший взгляд и товары по акции. Такое грубоватое обращение – «женщина» - оно воровало у Алевтины молодость и надежду на возможное семейное счастье.

«Дэвушка! Красавыца! Поехали на экскурсию!» - Аля не сразу поняла, что Тимур обращается к ней, подсовывая под нос зернистые фотографии абхазской природы. «Я?» - смущенно переспросила она. «Ты! Я тэбэ скидку сдэлаю, хочешь? Такая красавыца! Богыня! А я тэбя взамэн на фоне каньона Любви сфотографирую, и вот так напэчатаю, чтобы потом рэкламировать экскурсию?». Алевтина, смущенно отнекиваясь, сама не заметила, как в итоге согласилась и оплатила тур. И только в минивэне ее начали одолевать сомнения и желание отказаться от поездки.

Но спустя минут десять Тимур поймал еще одну экскурсантку. Алевтина не без любопытства наблюдала через окно, как он воодушевленно показывал рекламные проспекты женщине средних лет, и как та, равнодушно разглядывая их, неожиданно кивнула и направилась к месту рядом с водителем. «Пэрэводом! Можно пэрэводом!» - донеслась до Али короткая реплика, и тут подошли еще пять человек. Тимур балагуристо их приветствовал, сверял телефоны с помятым списком и отправлял в салон микроавтобуса. Щеголеватый молодой человек, вероятно, ровесник Алевтины, в белых брюках и льняной рубашке, с короткой аккуратной стрижкой, занимая свое место, даже не глянул на девушку. За ним сразу зашел мужчина постарше. Он равнодушно кивнул Алевтине и сел в самый дальний угол машины. Потом, охая и кряхтя, в салон залезла женщина лет пятидесяти в просторном сарафане и соломенной шляпе с широкими полями, которую она тут же кокетливо сняла, обнажив типовой дешевый пергидролевый боб с коротко выстриженным затылком и висками. Пока она выбирала куда бы сесть, в машину запрыгнул еще один мужчина: «Всем привет! Я Вадим!» - тут же представился он и, обаятельно улыбнувшись Алевтине, сел рядом с ней. На вид ему было больше сорока, наверное, ближе к пятидесяти, но моложавость движений и аккуратность в одежде добавляли ему шарма. Последней в салон зашла пожилая женщина. После продолжительного и, очевидно, безуспешного спора с Тимуром, она, уже заходя в машину, украдкой вытерла слезы, и, усаживаясь рядом с Алевтиной и Вадимом, выглядела подавленной и расстроенной. Два места в салоне оставались пустыми. «Командир, - крикнул Тимуру Вадим, - еще кого-то ждем?». «Нэт-нэт! Сэйчас поедем!». Дверь минивэна мягко захлопнулась, и все привокзальные шумы разом стихли. А потом Тимур плюхнулся на кресло водителя, завел мотор, и перекрикивая его гул, начал «экскурсию». Машина, с трудом покинув загруженную стоянку, вывернула на узкую улочку, увозя их от суетливого течения жизни к вечной красоте горных пейзажей. Сейчас казалось, и шумный вокзал, и Тимур с его несмешными шутками, и оживленные улицы – все осталось в прошлой жизни, сменившись безмолвным чередованием заснеженных пиков и горных долин.

Солнце скрылось между облаков, и волшебство померкло. В темных углах заброшенного здания залегли мрачные тени. Скоро и вовсе наступит ночь, и тьма окутает пустые залы и коридоры. Но спасет ли их рукотворная конструкция от вездесущих духов гор и зла, присущего человеческой натуре?

***

Горный серпантин, петляя, уходил вверх, и за окном то и дело мелькали самшитовые заросли и остроконечные кипарисы, каменные склоны и изумрудные горные долины, сливающиеся на горизонте с лазурным, подернутым белой дымкой, морем. За закрытым окном все это напоминало фильм – цветные кадры без звуков и запахов сменяли друг друга, и, находясь здесь, в прохладной полутьме, можно было представить себе щебетание птиц, отдаленный гул городов и утреннюю жару абхазского солнца. Тимур уже успел им рассказать о стране, ее истории и гостеприимстве, и теперь, утомленный акустической борьбой с мотором, молчал, прерываясь только на пояснения или ответы на вопросы. «Видэтэ, слэва город у моря, в бухтэ – это Гагра! А там всэго тридцать киломэтров – и будэт Сочи!». И снова тишина, наполненная мерным гудением.

«Как странно, - думала Алевтина, - все молчат». Обычно девушке нравились окружающие ее разговоры - в поездах, кафе, метро и других общественных местах она прислушивалась то к одним, то к другим, не без зависти поражаясь умению людей непринужденно находить общие темы и подолгу обсуждать бестолковые пустяки. И даже на периферии чужих бесед ей казалось, что она - часть этого большого, живого, гомонящего людского организма. На пути в Сухум в самолете перед ней сидела супружеская пара, и Алевтина то и дело отвлекаясь от скучного детектива с утомительными подробностями литературного убийства, прислушивалась к тому, как муж ругал коллегу по работе, а жена, явно не знакомая с тем лично, с видимым удовольствием поддакивала, как они обсуждали недавно просмотренный фильм, поведение соседского кота, очередные поправки в законы, прогноз погоды, жару в салоне, планы на вечер и многое-многое другое. Их разговор создавал приятный фон, под который время летело незаметно. Здесь же, в этой поездке, почему-то все было по-другому. Алевтина стеснялась смотреть назад, на молодых людей и их соседку, но она слышала, как та поначалу пыталась заводить разговор, но, наткнувшись на однозначные недружелюбные ответы, замолчала.

Девушке было тесно и неудобно. Ее укачивало, и противная тошнота усиливалась на каждом новом повороте. Сидящий рядом Вадим прижал ее к окну, отчего девушке было и жарко, и стыдно. К тому же он периодически обращался к подпирающим его соседкам с неопределенными, общими фразами, то восхищаясь видами, то делясь ожиданиями от поездки. Так как пожилая женщина рядом с ним не выпускала из рук телефон и была полностью сосредоточена на нем, то отвечать и улыбаться приходилось Алевтине. Общение, особенно с мужчинами, давалось девушке нелегко, и этот разговор, если его можно было так назвать, превратился в настоящую пытку.

- Посмотрите, какой вид! Как на картинке! – навалившись на Алю и тыча пальцем в окно, констатировал Вадим.

- Да, красиво… - отвечала та, не зная, как продолжить беседу.

- А Вы первый раз в Абхазии? А я вот второй уже. Никак не могу перестать восхищаться здешней природой.

Алевтина в ответ судорожно кивала и разговор на этом прекращался до тех пор, пока Вадим снова не говорил что-то вроде: «как нам повезло с погодой» или «хорошо бы еще побывать в Новом Афоне». И тогда Алевтина снова внутренне сжималась и думала о том, что ее незрелая коммуникабельность никогда не позволит ей найти друзей и построить семейное счастье.

Внезапно минивэн замедлил ход и остановился.

-Ай-яй-яй-яй-яй! – закричал Тимур и выскочил из машины. Вадим привстал и перегнулся через водительское кресло, стараясь понять, что же произошло, и тут же расхохотался.

- Что там такое? – с интересом спросила женщина, сидящая сзади.

- Не поверите! Наш Тимур телочек гоняет по дороге!

- Давайте выйдем и посмотрим! А то сил уже нет сидеть!

- А почему бы и да? Разомнём косточки!

Вадим, перегнувшись через соседку, распахнул дверь, и салон тут же заполнился знойным влажным воздухом. На улице было хорошо. С очередного виража открывался умопомрачительный вид на море. В роще у дороги стрекотали цикады, и к этому звуку примешивалось возмущённое мычание коров – Тимур, комично размахивая руками, безуспешно пытался прогнать нестройное стадо со своей полосы. И вот, упарившись в конец, он остановился прямо посреди дороги.

- Ну и что тэперь дэлать, а-а? - тяжело дыша и вытирая пот со лба, их неудачливый экскурсовод обращался то ли к коровам, то ли к экскурсантам, то ли к себе.

В этот момент откуда-то издалека донесся рев автомобиля.

- Сейчас будет пробка! – хохотнул Вадим.

Через минуту из-за поворота вынырнула белая тойота с синими полосками и отличительными знаками абхазской дорожной патрульной службы. Тимур встрепенулся и, оббежав машину, начал кричать и махать руками, привлекая внимание сотрудников ДПС.

Когда патрульная машина остановилась и из нее лениво выбрались два гаишника в форме, а Тимур взялся им что-то увлеченно рассказывать, женщина, которая в минивэне сидела позади Алевтины, снова попробовала установить контакт с попутчиками:

- А давайте знакомиться! Меня зовут Татьяна, я в прошлом году вышла на пенсию, молодая пенсионерка так сказать, и вот впервые в жизни выбралась дальше подмосковной дачи с огородом! А вы? – тут она явно обращалась к молодым людям.

- Я – Константин, - ответил тот, что был постарше, - живу в Екатеринбурге, менеджер в банке, ничего интересного.

- Женат? – бестактно уточнила Татьяна.

- Разведен.

- Ясно. А вы?

Ровесник Алевтины в белых брюках тяжело вздохнул и с неохотой процедил:

- Игорь.

- И все? – кокетливо переспросила Татьяна.

- И все.

- Понятно. – обижено протянула женщина, и демонстративно повернувшись к Игорю спиной, обратилась с тем же вопросом к Вадиму. Тот с удовольствием начал рассказывать о себе - о том, что он из Москвы, что в столице живет три года, и что тоже, как и Константин, разведен, и что в Абхазию приехал погостить у друга, но тот в последний момент уехал в Сочи, а потому здесь пришлось искать и жилье, и развлечения.

- Вы, наверное, тоже из Москвы? – заканчивая свою речь, обратился он к пожилой женщине, которая с тревогой включала и выключала экран телефона.

- А, что? Да… нет… не совсем. Из Балашихи, это в области.

- Что-то не получается? – участливо спросил Вадим.

- Да почему-то сообщение не отправляется, глючит что ли… Я совсем в этом не разбираюсь.

- Давайте я посмотрю, - предложил Константин, и, не дожидаясь ответа, взял у женщины из рук телефон. – Тут нет связи, поэтому и не отправляется ничего. Видимо покрытие слабое, горы все-таки.

- А она появится – связь - здесь? У меня внучка в больнице… Переживаю очень…

- Как вас зовут? Ирина? – Вадим взял женщину за руки. – Все будет хорошо. Вы сейчас отвлечетесь, отдохнете, внучка в надежных руках, вы вечером вернетесь и сразу поедете в больницу. А сейчас нужно просто все отпустить.

Женщина кивала, но было очевидно, что согласия в этом жесте мало.

Тут вернулся Тимур. Он был встревожен и разгорячен.

- Поэхали, поэхали скорэй! – Он начал загонять всех в минивэн примерно так же, как десять минут назад пытался прогнать коров с дороги.

- А животные? – Вадим показал рукой на препятствие, но Тимур только отмахнулся – сейчас решим.

Пока все грузились в минивэн, патрульная машина аккуратно выехала на встречную полосу и, включив сирены, оттеснила коров на обочину. Тимур высунулся в открытое окно кабины и помахал гайцам рукой:

- Итабуп сашьа!1¹

Те посигналили ему в ответ, и, сдав назад, развернулись и уехали в ту сторону, откуда приехали.

- Вы обратили внимание? – приглушенно спросил Вадим сидящих сзади соседей. – Патрульные приехали целенаправленно сюда, к Тимуру. И какой-то он теперь дерганный, будто торопится куда-то. Загнал нас всех в машину и рванул как от смерти.

- Ну и что? – Игорь нехотя оторвался от рассматривания фотографий в телефоне.

- Как что? Ну интересно же, о чем они говорили!

Но никто Вадима в его интересе не поддержал. Ведь никто даже представить себе не мог, чем это закончится, и что визит патрульных, и возбужденное после него состояние Тимура, и скорость, с которой за окном замелькали экзотические деревья – все это говорило о том, что их маленькая экскурсионная группа внезапно оказалась в большой опасности.

Минут через десять машина свернула с шоссе на узкую гравийную дорогу. Вынужденное снижение скорости разозлило Тимура – это было видно и по его грозным возгласам, и нервно сжатому рулю, и по растекающемуся по спине потному пятну на рубашке. Он то и дело посматривал в зеркало заднего вида, будто проверял, нет ли за ними погони.

- Тимур! – окликнул водителя-экскурсовода Вадим, - ты нас куда везешь? Уже не в Грузию ли?

Тот в ответ дал по тормозам, и машина резко остановилась. Тимур развернулся всем корпусом к Вадиму, и, разом потеряв свое радушие, прошипел:

- Не смэй, слэшишь, не смэй такое больше никогда говорить!

- Да я просто спросил, несемся, будто за нами кто-то гонится… - примирительно поднял руки Вадим.

- Просто спрасыл он, просто спрасыл… - повторяя одно и тоже, Тимур, завел мотор, и машина, дернувшись, рванулась вперед. Он вроде бы уже успокоился, но всем было понятно, что и добродушие, и напускное гостеприимство, и это спокойствие после резкой вспышки – только лишь видимость. А потому все притихли и ждали, чем же закончится этот отрезок пути.

Прошло совсем немного времени, и за очередным поворотом горы неожиданно надвинулись друг на друга, а дорога в глубоком ущелье вдруг уперлась в отвесную стену.

- Все, приэхали! – довольно объявил Тимур и заглушил мотор, выбираясь из кабины.

Полуденное солнце было в самом зените. После прохладного салона жара на улице казалась нестерпимой, и вся их группка устремилась в темное пятно тени, отбрасываемой одним из склонов.

- Тимур, постойте, – пожилая женщина ухватила экскурсовода за локоть. – Я видела у вас телефон. Вы по дороге разговаривали… Вы не подумайте, просто у меня нет связи, а у вас есть… У меня внучка в больнице, можно я позвоню? Всего один звонок…

- Это спутнык, вы номэр знаете? Кому звонить?

Стоя в тени, остальные равнодушно наблюдали за тем, как Тимур и его собеседница что-то обсуждали под палящим солнцем.

- Тревожница… - промычал Вадим, вцепившись зубами в край обертки леденцовой конфеты и пытаясь ее открыть. Вторую, точно такую же барбариску, он только что отдал Алевтине.

- Это нормально, переживать за близких. - тут же ответила Татьяна.

- Переживать нормально, а пытаться все контролировать - нет. – парировал Вадим.

Татьяна хотела что-то ответить в поддержку своей позиции, но тут Тимур замахал им руками, а потом развернулся и двинулся вперед по дороге, прямо к отвесной стене, и все последовали за ним. Пожилая женщина выглядела уже не такой расстроенной, и даже несколько раз улыбнулась. Видимо там, в Сухуме, в больнице дела обстояли не так плохо, как она себе представляла.

- Сэйчас мы пройдем чэрэз тунэль. Его прорыли еще в годы Второй мировой, когда дэлали коридор в горы. А за тунэлем будет красота. Там ущелье с озэром, а за ним та самая пэщера, которую я вам обэщал. Но нужно будэт около часа идти пэшком. Всэ готовы? А если нэт, то можно отдохнуть в машине.

- О таком нужно предупреждать! – сварливо заметила Татьяна, разглядывая свои легкие босоножки, совершенно не предназначенные для похода по горам. – И воду мы не взяли!

- А, воды там будэт достаточно! Там же цэлэбный источник! Так что, идем?

И они пошли. Между скалами действительно обнаружился ход. Тимур еще раз спросил, все ли готовы и первым зашел внутрь. За ним тут же последовали остальные члены группы. Только Алевтина, которая побаивалась темноты, замешкалась у входа. Она бы, наверное, так и не решилась войти, если бы не Вадим, который ухватив ее за руку, буквально затащил внутрь. Темнота резко сменила солнечный свет, но Тимур тут же зажег большой фонарь, и белое пятно выхватило и низкий потолок, и корявые стены, и стертые надписи на них.

- Что это? - громко спросила Татьяна, показывая на продолговатую выбоину в стене.

- Шшш! – оборвал ее Тимур и грозным шепотом продолжил, - тут нэльзя громко. Можно потрэвожить, – и, отвечая не еще не заданный вопрос, пояснил, - Духов трэвожить нэльзя. Пока этот тоннель строили, много людэй погибло. Вот то, на что вы, мадам, показали, это слэд кирки. Старыки рассказывали, что это послэдний удар первого рабочего, вот так – он ударил и умэр. Гора его не простила, забрала сэбе. И потом все, кто сюда заходил, писали горе просьбы и мольбы, каждый на своем языке. Всэго сто мэтров этот тунэль, а двэ тысячи чэловек тут лэгло. Может видэли, мы проэхали поворот, за ним кладбище, там они все и похоронены. А духи их здэсь.

- Вот так математика! По двадцать человек на метр! — жарко прошептал Вадим Алевтине на ухо. Та что-то выдавила из себя в ответ, что-то как всегда банальное и глупое, но, похоже, это было не важно. Мужчина приобнял ее за талию, и, пользуясь тем, что они шли позади всех, привлек к себе и поцеловал. Алевтина оцепенела. Она не знала, нужно ли ей сопротивляться и выворачиваться из крепких объятий, как приличной девушке, или наоборот, страстно ответить на поцелуй? Да она-то и целоваться толком не умела… Мужское внимание Вадима ей льстило, но все же он был почти вдвое старше ее, и, если откровенно, не о таком спутнике она мечтала. И как потом сказать маме об этом поцелуе с таким взрослым мужчиной?