Read the book: «Трижды живой»

«Трижды живой»

Пролог. Воздух войны

Война пахла не так, как писалось в газетах. Она пахла машинным маслом, смешанным с прелой землей, и почему-то всегда — ржаным хлебом, даже если вокруг была выжженная степь. Этот запах въедался в шинель, в пот, в память. Для лейтенанта Алексея Громова война началась не в сорок первом под Брестом, а в сорок третьем под Курском, но он знал: то, что случится с ним и его взводом сейчас, — это и есть главная проверка. Проверка на человечность.

Глава 1. Знакомство под обстрелом

Их свела судьба в воронке от пятисоткилограммовой бомбы. Точнее, свела их обоих страх, глупость и желание выжить.

Младший сержант Петр Ковалев, двадцати двух лет, родом из-под Вологды, с детства умевший ладить с лошадьми и собаками, бежал через поле, когда начался артналет. Он споткнулся о чей-то сапог и кубарем скатился вниз. Внизу, прижимая к груди рацию, сидел бледный связист. Он был старше, лет тридцати, с уставшими, но цепкими глазами.

— А ты чего сюда? — прохрипел связист. Звали его Семен Зайцев. — Это ж мой окоп.

— Ваш? — Петр оглянулся, прислушиваясь к вою снарядов. — Да сейчас он общий. Давай рацию, у меня руки свободнее.

С этого момента они стали неразлучны. Семен был расчетливым, молчаливым, он читал карты как книги и мог предсказать, где немцы поставят миномет через полчаса. Петр был порывистым, шумным, обожал рассказывать о своей деревне, о том, как каждое утро бегал к реке с дворнягой Рексом.

Их рота держала оборону на высоте 207,4. Место называли «Костяной гребень» — здесь погибло так много народу, что земля была перемешана с осколками и костями. Петр и Семен жили в одной землянке, спали на одних нарах, делили последний сухарь.