Read the book: «Тайна в маске»

Глава 1

Слуги во всю суетились, приглаживая наши с маменькой платья. Вилли накручивала мне бигуди. А я безразлично смотрела на своё отражение и думала: надо бы поправить маску.

На меня смотрела чужая девушка. С идеальной осанкой, с приторной улыбкой, с пустыми глазами.

Я поправила маску. Она сидела на месте. Как всегда.

— Не дёргайтесь, — тихо сказала Вилли, заметив моё движение.

— Я и не дёргаюсь.

— Дыши ровнее. А то маменька заметит.

Я выдохнула. Глубже. Но маска не давала дышать по-настоящему.

В дверь судорожно стучат, и я сразу понимаю, кто это, и поправляю маску. Из унылого лица становлюсь более расслабленной, а на губах красуется приторная улыбка. Делая глубокий выдох, я откликаюсь:

— Входите, маменька.

Мама заходит, по её лицу видно, что она совсем недовольна…

Все слуги быстрым шагом выходят из комнаты. А Вилли оставляет бигуди и испаряется. Даже часы, будто боясь познать мамин гнев, замолкают.

— Что-то случилось, маменька? — давлю из себя улыбку.

Мама шумно выдыхает и смотрит на меня с ног до головы.

— Безобразие. Ну, что это такое? — высказывает мама про себя, будто не слушая меня.

— Что случилось? Ты чем-то расстроена? Я могу тебе помочь?

Мама грозно смотрит мне в глаза, но быстро отводит взгляд.

— Ни фигуры, ни личика, ни изящества, — перечисляла она, будто не слышала меня. — В моём возрасте я была как наливное яблочко — румяная, аппетитная. А ты? Худая, опухшая, растяжки. Царевичу даже вкусить нечего

«Я не нектар, чтобы меня вкушать», — подумала про себя я, всё также виновато улыбаясь матери.

— Ладно, что с тебя взять? Ты ещё поправилась, на весах +2 кг.

— Я могу есть поменьше… И я…

— Нет, переходишь на ползёрнышка в день и стакан воды с лимоном, — говорит мама, показывая своим видом, что разговор окончен.

Она вышла. Слуги выдохнули и снова засуетились. Вилли подошла ближе и тихо сказала:

— Я принесу вам поесть позже. Не переживайте.

Я кивнула, но внутри было пусто.

Снова посмотрела в зеркало. Маска сидела плотно. Ни одной трещины. Ни одной щели.

Я отвернулась к окну. За ним — сады, мокрые от дождя. А дальше, за пределом королевства, темнел лес. Говорили, что там живут чудовища. Говорили, что каждый, кто входит, не возвращается. Тёмный лес семи зеркал. В нём спрятана вся правда, которую никто не хочет видеть

Он казался настоящим.

Не таким, как лица вокруг, не таким, как улыбки придворных и голоса, которые врут даже тогда, когда молчат. Маска на мне стала тяжелее. Я знала: кто-то когда-то давно решил, что правду нельзя смотреть в глаза. Именно поэтому все королевства отказались от волшебных зеркал. Именно туда отправили их все — в Тёмный лес.

Королевство Царевича находилось в сорока вёрстах от нашего. Королевство Вечных Иллюзий славилось утопающими в зелени искусными садами и фонтанами. Величественный дворец из белоснежного мрамора сверкал в лучах солнца, а золотые шпили храмов терялись в облаках.

Мы ехали из столицы нашего королевства Лестиграда в каретах. Мы были главными гостями на балу, поэтому обязаны были приехать.

Маменька всю дорогу диктовала мне правила этикета, рассказывала о правильной осанке и о том, как важно понравиться Царевичу.

— Он наш шанс на лучшую жизнь, — радостно говорила мама.

Я лишь кивала и улыбалась.

Мы подъехали к дворцу и прошли в большой зал с высокими потолками и хрустальными люстрами.

— Смотри, хорошо постараешься, и всё это будет твоим, — говорит маменька, зачарованно глядя на зал через бинокль.

Бал шёл полным ходом: все вокруг кружились, танцевали, беседовали, смеялись.

С нами поздоровались несколько аристократов и предложили присесть с ними, но тут музыка прерывается, и все гости замолкают.

В зал входит Царевич.

Он действительно был очень хорош собой: в мундире, с уложенными золотыми локонами, с зелёными глазами, светящимися ядовитым пламенем. Его мягкая улыбка могла вскружить голову любой девице. Но лишь бы он не открывал свой рот…

Он подошёл к нам с маменькой и широко улыбнулся.

— Как рад, что вы пришли! Мой отец погряз в делах, поэтому уехал. Я не был уверен в вашем приходе — не было бы кому меня повеселить, — приторно сказал Варис.

— Оу, ну как же мы могли не прийти, Ваша светлость! Для нас это такая честь. Правда ведь, Лира? — подхватила его речь маменька, стреляя глазами в меня.

— Разумеется, это огромная честь для нас, Ваша светлость, — сказала я, повторяя за мамой.

— Ну что вы. Мы с вами так близки, вы можете не фамильярничать со мной. Просто Варис.

— Конечно, Дорогой Наш Варис. Я помню вас ещё совсем маленьким. Как жаль, что ваша матушка нас так быстро покинула, — сказала маменька с явным сожалением.

— Да, очень жаль… — замялся царевич.

— Но она может гордиться. У неё вырос такой замечательный мальчик, — сказала мама, держа Вариса за руку.

Варису такая похвала явно понравилась — он воспрянул духом и горделиво поднял голову.

Они продолжили мило общаться, а я наблюдала за толпой в зале, которая явно подслушивала.

Всем здесь ясно, что маменька хочет выдать меня за денежный мешок, но все только и говорят о каких-то высоких чувствах и благородных намерениях обеих сторон. Меня это всё утомляет, но я стараюсь держаться и незаметно поправляю маску.

— Лира, ты так прекрасна сегодня. Может, принесёшь мне выпить? Горло так и сохнет, — говорит Царевич, обнимая меня за талию так мерзко и нахально, прямо при маменьке и других гостях.

Но маменьке такое зрелище было по душе — она жестом показала мне быть учтивее и улыбаться шире.

Я собрала волю в кулак и мягко улыбнулась, направляясь на поиски выпивки. Взяв бокал самого дорогого вина, направилась обратно.

— Боже, Лира, ты решила, чтобы я умер от жажды? Что ты принесла? Я такое не пью. Попроси слуг сделать мне свежевыжатый апельсиновый сок и, пожалуйста, проследи, чтобы эти неумехи ничего не перепутали, — безразлично ответил он.

Я снова поправила маску. И направилась на кухню.

Глава 2

Я направилась на кухню, чтобы принести этому высокомерному господину его чертов свежевыжатый сок.

Повариха оказалась милой женщиной лет сорока-сорока пяти, добродушной и вежливой.

— Душенька, что тебе угодно?

— Ой, да я — замешкалась я от такого тёплого обращения.

— Прости, милая, я тебя напугала. Чего ты хотела? — взволнованно спросила она.

— Царевич Варис отправил меня за соком для него, и я — запнулась я на полуслове. Как-то неловко было здесь находиться — и всё же в этом не было ничего неприятного

Повариха лишь добродушно улыбнулась и подошла к столу.

— Так вот, надо было охладить — говорила она, готовя напиток.

— Душенька, садись пока. Хочешь перекусить? Я сегодня приготовила яблочный пирог из свежих яблок, — наконец сказала повариха.

— Ого! Откуда же такие чудесные яблоки? — спросила я, садясь за стол.

— Из моего сада. Мои детишки обожают их. Они сами собирали.

— Какие у вас славные дети, помогают вам, — сказала я, уже полностью расслабившись.

— Да, они чудо. Жалко, что из-за работы я не могу побольше быть с ними. Прихожу — старшенькие меня кормят, а младшенькие уже спят. А утром всех только на завтраке вижу и сразу убегаю на работу, — с грустью произнесла повариха, нарезая апельсины.

Между нами повисла тишина. Женщина молчала, а я чувствовала горечь в душе.

— Знаете, я бы позавидовала вашим детям... У них прекрасная, любящая мама.

Если так подумать, моя мама никогда не уделяла мне столько внимания. Именно мне, а не тому, что вокруг меня. Моё детство было суровым. Отец умер, когда мне было шесть лет. Он был единственным, кто понимал меня.

В своих размышлениях я неожиданно ощутила, как маска на мне начинает сжиматься. Взглянув в карманное зеркальце, я аккуратно поправила ее.

Я тяжело вздохнула и почувствовала тепло на своей голове.

— Ты совсем не похожа на них. Наверное, этот мир ещё не коснулся твоего сердца. Береги то, что внутри, — ласково сказала повариха, поглаживая меня по голове.

Ощущения были приятными и тёплыми. Я позволила себе улыбнуться... искренне... улыбнуться.

В этот момент в коридоре послышались спешные шаги и ворчание. Это были Царевич, маменька и несколько придворных дам.

— Ну, что это такое! Никакого уважения. Я долго буду ждать свой сок? — будто обессиленно произнёс царевич, недовольно глядя на меня.

— Я... просто — начала я, но меня перебили.

— Вот ваш сок, Ваша светлость. Я просто хотела достаточно охладить ваш напиток, чтобы вам было приятнее его пить, — вежливо сказала повариха, загораживая меня.

Варис выхватил сок из рук прислуги и, подозрительно обнюхав напиток, сделал глоток.

Все замерли, затаив дыхание, ожидая реакции царевича.

Варис скривился, будто от яда.

— Он горчит! — рявкнул он, хватая стакан двумя руками. — Как ты смеешь подавать мне такое?! Грязная нищебродка?!

Царевич яростно швырнул стакан к ногам поварихи. Стекло разлетелось вдребезги, сок растёкся по полу. Одно из стёклышек впилось в ногу женщины, она пошатнулась, но не издала ни звука.