Read the book: «Та, что сведёт меня с ума»

Глава 1

Агата

— Он сделал ей предложение!Господи, ОН СДЕЛАЛ ЕЙ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! И почему я узнаю об этом последняя?! Вот гад! Он украл у меня лучшую подругу!

Эти слова пульсировали в моей голове , словно набат, не давая ни на секунду отвлечься от жгучей смеси чувств — радости за подругу и острой, почти физической боли за себя. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Я стояла напротив здания суда, сжав в руках телефон, экран которого всё ещё светился сообщением от подруги: «ОН СДЕЛАЛ МНЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!!!» Пальцы невольно сжались сильнее, чуть ли не до хруста корпуса телефона.

Невольно огляделась. Вокруг кипела жизнь: люди спешили по своим делам, машины шуршали по мокрому асфальту после недавнего дождя, а над головой нависали тяжёлые серые тучи, будто разделяя моё внутреннее состояние — мрачное, грозовое, готовое разразиться бурей.

Опустив взгляд на своё отражение в витрине соседнего магазина. Чёрное короткое платье-пиджак, чёрные лодочки — мой образ девушки-адвоката — всё это казалось сейчас неуместным, как маска, скрывающая настоящую боль. Мои тёмно-каштановые волосы, обычно аккуратно уложенные, слегка растрепались от ветра, но я даже не попыталась их поправить. Взгляд в отражении был потухшим, чужим.

Слёзы катились по щекам, и я не знала, что именно их вызывает. С одной стороны — искренняя радость за Николь. Моя подруга столько лет ждала этого момента, столько раз рассказывала, как мечтает о белом платье, о свадьбе, о семье. И вот это случилось. Но с другой — глухое отчаяние, которое сжимало сердце.

Год назад моя собственная жизнь рухнула. Год назад Андрей — человек, с которым я провела семь лет, — меня предал. Казалось бы, достаточно времени, чтобы пережить это, но каждый день приносил новые напоминания. Фотографии в телефоне, запах его любимого одеколона, случайно услышанная песня — всё возвращало меня в прошлое, где мы были счастливы.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Я знала, что должна быть сильной. Должна двигаться дальше. Но как? Как начать всё заново, когда каждый шаг кажется предательством по отношению к тем чувствам, которые всё ещё живут внутри?

Снова посмотрела на здание суда. Высокие колонны, строгие линии — всё это символизировало для многих конец одной главы и начало другой. Но готова ли я к этому началу? Готова ли отпустить прошлое и открыть сердце для нового?

В этот момент телефон в моей руке завибрировал. Новое сообщение от Николь: «Агата, ты где? Я так хочу поделиться с тобой! Приезжай скорее, мы будем праздновать!»

С одной стороны, мне хотелось быть рядом с подругой, поддержать её, разделить этот счастливый момент. С другой — боялась, что не смогу скрыть свою боль, что мои слёзы выдадут истинные чувства. В груди всё сжалось, дыхание перехватило.

Медленно убрала телефон в карман и подняв голову к небу. Дождь начал накрапывать, капли падали на лицо, смешиваясь со слезами. Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в хаос эмоций — радость, боль, страх, надежду. Всё смешалось в один тугой клубок, который невозможно распутать.

«Я должна это сделать, — подумала я. — Должна быть рядом с Николь. Должна научиться жить дальше».

Сделав глубокий вдох, я развернулась и направилась к стоянке с мыслью: «Впереди нас ждёт лучшее — иначе быть не может».

***

Я сижу в машине возле дома Николь и в сотый раз поправляю макияж и причёску. Зеркало заднего вида безжалостно отражает мои попытки скрыть следы слёз. В таком виде идти категорически нельзя.

«Могу, конечно, сказать, что безумно счастлива за их союз, — размышляю, нанося очередной слой туши. — Но она-то знает мои проблемы. Не поверит. Да и вообще ей невозможно врать — раскусит в два счёта».

Мы с Николь дружим ещё со школы. Она ненамного выше меня: мой рост — 154 см, её — 160 см. Но она всё равно называет меня «малявкой». Вспоминаю, как в старших классах мы вместе выбирали платья на выпускной, как мечтали о будущем. Тогда всё казалось таким простым и понятным.

Николь — безумно красивая, милая девушка. Белокурые волосы, небесно-голубые глаза и шикарная фигура. После школы я пошла учиться на юриста, а она — на воспитателя. И это действительно её призвание: дети её обожают, а она светится, когда с ними общается.

Забежав в магазин за бутылкой шампанского, я поднимаюсь на лифте на 17-й этаж. Сердце колотится, как сумасшедшее, — то ли от предвкушения, то ли от волнения. В голове мелькают мысли: «А вдруг я испорчу праздник? Вдруг не смогу сдержать эмоции?»

Распахнулась входная дверь. На пороге стоял Марк. Зайдя в квартиру, я с порога кричу:

— Всем привет! Ну спасибо, Марк! Теперь я одна останусь старой одинокой кошатницей!

Подхожу к Николь и громко, с наигранной обидой, добавляю:

— И всё это из-за твоей сногсшибательной красоты, сучка!

Мы одновременно начинаем смеяться и визжать, как десятилетние девочки, на которых обратил внимание мальчик из старшего класса, который им нравится. Хотя сложно это назвать настоящим вниманием — он просто посмотрел в их сторону. Но тогда это казалось таким важным!

Николь обнимает меня, и я чувствую, как напряжение последних часов уходит. В её объятиях всегда так спокойно.

— Ты как всегда вовремя со своими драматическими появлениями, — смеётся она, отстраняясь и разглядывая меня. — И, как всегда, выглядишь потрясающе. Даже если пытаешься что-то скрыть.

Я улыбаюсь. С ней невозможно притворяться. Она видит меня насквозь — и это, наверное, самое ценное в нашей дружбе.

— Ладно, признаюсь, — говорю я, доставая шампанское из пакета. — Я просто не могла пропустить такой день. И да, я действительно счастлива за вас. Честно.

Её глаза светятся от радости, и в этот момент я понимаю: всё правильно. Именно здесь моё место — рядом с лучшей подругой, в самый важный для неё день. И пусть в душе ещё остались шрамы, пусть прошлое не отпускает до конца — сегодня я выбираю будущее. Будущее, в котором есть место и дружбе, и надежде, и, может быть, новой любви.

Глава 2

Эрик

Жим лёжа — дело серьёзное. Штанга давит, мышцы горят, а в кармане спортивных штанов не унимается вибрация телефона. Я мысленно чертыхаюсь: зачем взял его с собой? Надо было оставить в шкафчике. Наконецто выдался выходной, а меня опять дёргают с работы — звонки, сообщения

Кирюха, мой тренер, который страхует меня, ловит мой взгляд. Он сразу понимает, что нужно забрать штангу и поставить на стойку. Я безмерно ему благодарен — надоело постоянно отвлекаться из-за рабочих дел.

Достаю телефон и с удивлением обнаруживаю, что дело не в работе. В нашем мужском чате «Без баб!» появилось фото от Марка: рука его девушки с кольцом и надпись: «Мужики, она сказала ДА!»

Просматриваю поток поздравлений, набираю сообщение:— Так как ты теперь у нас не просто с бабой, а скоро будешь с женой, тебе нечего тут делать!

И исключаю его из чата. Мысленно радуюсь за ребят, делаю глоток воды из бутылки — и тут телефон снова вибрирует. На этот раз Марк звонит.

— Какого чёрта, братан?! — орёт он в трубку.

Я не могу сдержать смеха:— А ты что, думал, сможешь на двух фронтах быть? Ни хрена! И каблуки мне не братаны!

— Не, ну раз я каблук и не братан, придётся искать другого свидетеля. Но я думаю, согласится любой. Ведь свидетельницей будет лучшая подружка Николь — та, что маленькая, с карими глазами. Ты тогда на пьянке только о них и говорил. И да, сразу отвечу на твой вопрос: это будет Агата. И со своим упырём она разошлась уже год как.

— Эй! Стоп. Я ещё тот каблук и твой братан.

Мы смеёмся, ещё немного «побыкуем», и я искренне поздравляю Марка. Он приглашает меня в гости — отметить в небольшом кругу. Уточняет, что Агата тоже будет.

С Агатой я познакомился благодаря Марку — точнее, его будущей жене. Мы с пацанами играли в приставку у него дома, когда пришли Николь с подружками. Я не заметил никого, кроме Агаты.

Она невероятно красивая. Как я потом узнал, она адвокат — старается выглядеть серьёзно, но при этом очень милая. Карие глаза — почти чёрные, длинные каштановые волосы, фигура словно из мечты. В тот вечер она смеялась над какой-то шуткой, и я поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех вечно.

Но было одно «но»: она была в отношениях и без умолку говорила о своём Андрюше. С ним лично я не был знаком, но мы его все так и продолжали звать Андрюшей. Я тогда налегал на пиво, а мужики потом рассказывали, что я сидел и бредил её глазами.

Так что я с нетерпением жду этой посиделки. Прощаюсь с Кирюхой и бегу в душ.

Я правда очень рад за ребят. Они — потрясающая пара, давно вместе и безусловно заслужили это счастье. Марк — крутой мужик. Мы познакомились на вечеринке в универе, когда оба были пьяны и решили, что крутые пацаны и можем набить друг другу морды. Правда, ни он, ни я не помним, из-за чего. Зато потом проснулись в одной комнате с похмелья и начали ржать над собой. С тех пор и дружим.

***

Спортзал находился недалеко от квартиры ребят, поэтому меньше чем через час я уже стоял у их порога с тремя коробками пиццы.

Дверь распахнулась — на пороге возник Марк.— Ну, здравствуй, каблучок! — не удержался я от колкости.

Он окинул коробки недоумённым взглядом:— Нафига ты пиццу принёс? Мы взрослые мужики! Я вон на какой поступок решился, а ты припёр пиццу! — в его голосе звучала насмешка, но глаза светились.

— Вот именно, что ты теперь под каблуком! — расхохотался я и крикнул вглубь квартиры:— Николь, ему же нельзя больше пить ничего крепче кваса и всегда нужно спрашивать твоего разрешения?

Из соседней комнаты долетел её звонкий голос:— Конечно, нельзя! Теперь мы почти семья и должны учитывать мнение друг друга.

Я залился ещё более громким смехом.

Марк одарил меня недовольным, но наигранным взглядом и, прихватив коробки, направился на кухню. — Дорогая, ну сегодня же праздник в наших отношениях! Такое обязательно надо отметить, — все с той же наигранностью произнёс он. Николь, как истинная женщина, ответила с лёгкой улыбкой:— Я подумаю над твоим предложением.

Я прошёл в гостиную. Там уже расположились остальные: Макс — старший брат Николь, и наш общий друг Глеб. Мы подружились ещё в университете. В углу устроилась Алина — подруга Николь. Я видел её пару раз, но толком не общался.

А вот моей любимицы всё ещё не было. Я невольно поглядывал на дверь, с нетерпением ожидая её появления.

Мы пересекались лишь мельком — пару раз на посиделках у Марка и Николь. Потом она перестала приходить, ссылаясь на работу. В свои 25 лет Агата успела стать успешным адвокатом в уголовном судопроизводстве, с внушительным списком выигранных дел.

Она запала мне в сердце. На каждой встрече я невольно искал её взглядом, но так и не находил. Пару раз я спрашивал о ней у Николь. Та отвечала, что Агата переживает расставание и с головой ушла в работу. Я просил у Николь номер телефона подруги, но она отказывалась давать его без согласия самой девушки. А Агата, в свою очередь, избегала любого общения с противоположным полом.

В гостиной царила непринуждённая атмосфера. Макс и Глеб оживлённо беседовали, время от времени подкидывая шутки в мою сторону. Алина листала журнал, изредка вставляя короткие реплики. Я присел на диван, пытаясь включиться в разговор, но мысли мои витали далеко.

— Ну что, герой дня, как ты на это решился? — подмигнул я, хлопнув по плечу зашедшего в комнату Марка.Марк рассмеялся, провёл рукой по волосам и слегка покраснел.— Да я и сам до конца не верю — он на секунду замолчал, взгляд потеплел. — А как не быть готовым, когда она такая — голос его смягчился, а на лице расплылась мечтательная улыбка.— Когда планируете свадьбу играть? — осторожно поинтересовался я, стараясь скрыть восторг.— Через месяц, — бодро ответил Марк, расправив плечи. — Смысл тянуть? — Месяц?! — вырвалось у меня. Я невольно присвистнул. — Вот это скорость!— Николь что, беременная? — вмешалась Алина, резко оторвавшись от телефона. Её глаза расширились, брови взлетели вверх, а чашка с кофе замерла на полпути к столу.Марк громко расхохотался, запрокинув голову.— Нет-нет-нет! — отсмеявшись, он махнул рукой. — Я ещё не готов стать папочкой. Просто — он помолчал, улыбка стала тёплой и серьёзной, — Просто решили не оттягивать. И так уже пять лет вместе. Чего ждать?Алина медленно поставила чашку, задумчиво кивнула и вдруг расплылась в улыбке.Я хлопнул друга по плечу.— Ну, тогда поздравляю! От всей души. Марк обнял меня, на его лице читалась искренняя радость и облегчение.— Спасибо. Это много для меня значит.

Мы немного поговорили, потом у меня зазвонил телефон. Я вышел на лоджию, чтобы ответить. Спустя некоторое время ко мне присоединился Марк. Мы стояли у окна, глядя на вечерний город — огни, машины, спешащие люди внизу.

— Я очень рад за вас, — искренне сказал я. — Вы огромные молодцы, что решились на такой шаг. Надеюсь, обо мне не забудешь и наши вечера с приставкой и пивком не останутся без твоего присутствия.— Не дождёшься, — рассмеялся он. — Может, тебе стоит самому сделать шаг?Я хмыкнул, засунув руки в карманы джинс.— Какой шаг? Я один, и отношения не для меня. Работы море, и не нашлась ещё та, что будет меня терпеть, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко, но в груди неприятно кольнуло.— А как же Агаточка? Твоя любимица. Я заметил, как твой взгляд метался по квартире в поисках неё. Не притворяйся, дружище, всё видно.— Не так всё просто, — тихо произнёс я. — Она явно не готова к общению. — Иногда нужно просто подождать, — мудро заметил друг. — Люди приходят в нашу жизнь, когда для этого наступает правильное время. А в её жизни уже наступил момент начать новые отношения. Уже год прошёл с момента расставания с Андрюшей, а она всё ещё не может пережить предательство и начать заново жить. Он уже женился, а она мужикам не доверяет.Я нервно усмехнулся и попытался отшутиться:— Как много ты о ней знаешь... Николь не начнёт ревновать?— Ты чего? — он махнул рукой. — Лучше моего белокурого ангела нет никого. Просто она переживает за подругу и вечно о ней говорит. Вчера за ужином опять: «Марк, а как думаешь, Агате уже можно?..» — он передразнил заботливый тон Николь, но тут же стал серьёзным. — Знаешь, она права. Агата хорошая. И ты хороший. Может, стоит рискнуть?Его слова заставили меня задуматься. Может, действительно стоит начать действовать? Но хочу ли я отношений? Нужно ли мне это? Одно дело — заняться сексом, другое — вместе проводить время, которого и так не слишком много.

В этот момент в дверь позвонили, Марк пошел открывать. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Может, это она?

***

Зайдя в гостиную, я видел ее. Она направилась к Николь и с наигранной обидой добавила:— И всё это из-за твоей сногсшибательной красоты, сучка!

Они залились смехом, а я не мог отвести от неё взгляда. Агата была невероятно эффектна: короткое платье или пиджак идеально облегало фигуру, миниатюрные ножки в изящных туфлях казались кукольными. Её волосы слегка блестели в свете ламп, а глаза — эти глубокие карие глаза — моя слабость.

«Интересно, если это пиджак, под ним что-то есть или только бельё? И какое она предпочитает — кружевное или спортивное хлопковое?» — пронеслось у меня в голове.

Так, стоп. Надо притормозить с мыслями. Я уже чувствовал, как напрягается тело, а кровь приливает к нижней части. Так дело не пойдёт — особенно сейчас.

Пока я размышлял о её белье, Агата уже перекинулась парой слов с Марком и направилась на кухню помогать Николь. Я решил не терять времени и последовал за ней.

На кухне Николь раскладывала на тарелки пиццу и роллы, доставленные курьером. Агата на цыпочках пыталась дотянуться до бокалов для шампанского. Я подошёл к ней сбоку.— Привет! Превосходно выглядишь. Куда пропала? Давно тебя не видел, — сказал я.— Привет! Большое спасибо! — улыбнулась она. — Работы много, не успевала отдохнуть.

Её улыбка была тёплой, но в глазах читалась какая-то затаённая грусть — будто за внешней лёгкостью пряталась тяжесть, которую она не хотела показывать.

— Давай я тебе помогу, — предложил я, доставая с верхней полки бокалы и передавая их ей.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, и я почувствовал, как по коже пробежал лёгкий электрический разряд. Агата слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Извини, что я тебе так и не позвонила. Некрасиво как-то вышло, а теперь ещё и неловко, — натянуто улыбнулась она, избегая моего взгляда.

— А чего ты извиняешься? Могла бы просто дать номер, и он бы сам позвонил тебе. Тем более сколько раз он просил его у меня! А ты всё из-за того урода не можешь прийти в себя. А он того не стоит! Он ничего не стоит, тем более такой, как ты! — выпалила Николь, забрала бокалы у Агаты, чмокнула её в щёку и выскочила из кухни, оставив нас наедине.

Повисла пауза. Я видел, как краска прилила к щекам Агаты — она явно была смущена и раздосадована тем, что подруга так бесцеремонно вмешалась.

— Ну теперь сказать, что просто неловко, — не сказать ничего, — пробормотала Агата, нервно поправив прядь волос.

Я улыбнулся, стараясь разрядить обстановку:— Ничего страшного. Но мы обязаны это исправить. Ведь наши лучшие друзья собрались пожениться, и мы должны взять все хлопоты по организации на себя.

Я внимательно посмотрел на Агату. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли смущение, то ли интерес. Она слегка поправила прядь волос, и я заметил, как дрогнули её пальцы.

— Организация свадьбы? — переспросила она, слегка приподняв бровь. — Ты серьёзно?— Абсолютно, — кивнул я. — Представь: мы вдвоём, куча дел, бесконечные обсуждения, споры о цветах, меню, месте проведения Идеальный способ узнать друг друга получше или возненавидеть, — рассмеялся я.

Агата на мгновение замерла, будто обдумывая мои слова. Затем её губы тронула лёгкая улыбка — на этот раз более искренняя, без натянутости.

Глава 3

Агата

Я смотрю на Эрика — и мир словно замирает. В груди теснится странное, почти пугающее чувство: смесь волнения, растерянности и чего-то ещё. Чего-то, от чего по спине пробегает лёгкая дрожь, а в горле першит, будто я только что вдохнула морозный воздух.

Он невероятно привлекательный. Высокий — наверное, около 180 см, но из-за мощной мускулатуры кажется ещё крупнее, внушительнее. Его серые глаза будто пронизывают насквозь, чёрные волосы чуть взъерошены, а длинные густые ресницы отбрасывают тень на скулы. Пухлые губы контрастируют с неизменно строгим взглядом — таким, словно я снова не сделала домашку по математике, а он — суровый преподаватель, готовый вынести приговор. И, что самое странное, эта строгость заводит.

«Если я сейчас соглашусь — к чему это приведёт? Нужно ли мне это?»

Мысли крутятся в голове, словно листья в осеннем вихре. Эрик давно пытается сблизиться, но готова ли я? Готова ли открыть дверь в мир, где придётся доверять, рисковать, чувствовать?

Секунды растягиваются в вечность. Неловкость между нами становится почти осязаемой — как плотный туман, сквозь который трудно пробиться. Я ловлю его взгляд и на мгновение тону в глубине серых глаз. В них читается ожидание, надежда и что-то ещё, неуловимое, но такое притягательное.

Но вдруг внутри вспыхивает решимость: «Хватит бояться. Пора начать жить полной жизнью — и ради себя, и ради подруги».

Опускаю взгляд, машинально проверяю карманы — телефона нет. И тогда, почти не осознавая, что делаю, шаг вперёд, объятия, прикосновение к его тёплой груди. Пальцы нащупывают телефон в заднем кармане его джинсов. «Удача!» — мысленно восклицаю я, отстраняюсь.

Эрик смотрит на меня с недоумением, словно пытается разгадать загадку. Его брови слегка приподняты, а губы чуть дрогнули в недосказанной улыбке.

— Какой код? — спрашиваю, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Ээм Что? — его брови ползут вверх, а в глазах мелькает искреннее недоумение.

— Код от телефона, — повторяю, чуть повышая голос.

— 4682.

Ввожу цифры, экран загорается, и я быстро заношу свой номер. В графе «имя» пишу: «Та, что сведёт меня с ума». Возвращаю телефон на место, в задний карман его джинсов, и в этот момент на кухню вплывает Николь с бутылкой шампанского.

— О, я смотрю, вы тут уже всё обсудили и даже обжимаетесь? — она подмигивает, и её смех звенит, как хрустальные колокольчики. — Отлично! Значит, с организацией свадьбы за месяц точно справимся.

Мы с Эриком переглядываемся — и оба взрываемся хохотом. Смех вырывается наружу, словно долго сдерживаемый пар, и напряжение тает, как снег под весенним солнцем. В этот момент я чувствую, как тяжесть, давившая на плечи последние месяцы, наконец отпускает.

Эрик достаёт телефон, видит имя, которое я ему оставила, и на его лице расцветает широкая улыбка.

— Ты меня уже свела с ума, — говорит он, и в его голосе звучит неподдельная радость.

Я невольно улыбаюсь — и это удивляет меня саму. Потому что ещё день назад любая подобная фраза вызвала бы в моей голове едкий комментарий: «Всем они так говорят! Считают нас дурами, а мы ведёмся». Но сейчас всё иначе. В его глазах нет фальши, только искренность и тепло. Как мне кажется.

В этот момент Эрик подхватывает Николь на руки и начинает кружить. Она визжит от восторга, а он кричит:

— Николь, я обожаю тебя! Агата наконец дала мне свой номер. И теперь она точно не останется одинокой кошатницей — я этого не допущу! — И опускает Николь.

На визг будущей жены в кухню врывается Марк.

— Кому морду бить?! Эрик, ты охренел? Руки от моей жены убери!

Мы с Николь заливаемся смехом.

— Я дала тебе номер для удобства в организации свадьбы, а не для того, чтобы ты лишил меня моих будущих кошечек! — смеюсь я.

Эрик подхватывает меня на руки, и его дыхание щекочет мою щёку.

— Дадада, я так и понял. Только организация, больше ничего! — Он целует меня в щёку, и я теряюсь.

Что сказать? Как себя чувствовать? Внутри — трепет, влечение, тепло и страх. Страх довериться, открыть душу, позволить кому-то стать частью моей жизни.

Остаток дня мы проводим в гостиной: настольные игры, пицца, роллы и бокал шампанского. Обычно я избегаю алкоголя — быстро пьянею, веду себя нелепо, а потом мучаюсь от стыда. Но сегодня Николь настаивает:

— Расслабься, это важный день!

И я не могу ей отказать. Лёгкая искрящаяся волна тепла разливается по телу, напряжение уходит, а на смену ему приходит ощущение лёгкости и свободы.

Домой еду на такси, оставив машину у дома ребят. Перед сном долго лежу, уставившись в потолок, и перебираю в памяти события дня. Удивительно, но они не раздражают — напротив, будоражат, заставляют сердце биться чаще.

Мышцы напрягаются, вспоминая твёрдое тело Эрика в тот момент, когда я обнимала его, чтобы достать телефон. «Полгода без мужской ласки дают о себе знать», — мысленно усмехаюсь я. Даже мимолётное прикосновение теперь вызывает во мне вихрь желаний, словно тело наконец-то проснулось от долгого сна.

Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова возникает образ Эрика: его улыбка, серые глаза, сильные руки. С этими мыслями, с ощущением его тепла на своей коже, я погружаюсь в сон — лёгкий и тёплый, наполненный новыми надеждами.

Глава 4

Агата

Проснувшись от пронзительного звона будильника, я резко села в постели, тут же вспомнив, что сегодня без машины — придётся рассчитывать на такси. Времени в обрез: быстрый душ, лёгкий завтрак — и в путь.

Сегодня я выбрала чёрное облегающее кожаное платье без рукавов — дерзкое, с глубоким декольте и выразительным вырезом на правом бедре. К нему —чёрные босоножки, сумочку в тон и очки с металлической оправой. Макияж минимальный: тушь и блеск для губ. Волосы от природы идеально прямые — достаточно расчесаться, чтобы выглядеть эффектно. Может, чуть вульгарно, может, немного стервозно... Но почему бы не позволить себе быть шикарной?

Включила телефон — и тут же хлынул поток сообщений. В основном от Николь. Решила: разберусь уже в офисе. Вызвала такси и направилась к выходу.

Ожидая лифт мне пришло сообщение с незнакомого номера: «Такси ожидает, чёрная Toyota». Удивилась — как-то слишком быстро. Спустилась на лифте, вышла — и увидела RAV4 без опознавательных знаков такси. Засомневалась: в приложении значился другой автомобиль. Наверное, ошибка... Остановилась у подъезда, мысленно ругая себя за то, что не надела пиджак — хоть немного прикрыла бы декольте.

Не прошло и минуты — из машины вышел мужчина и знакомым голосом крикнул:

— Доброе утро! Такси подано, а вот пассажирка и не намерена идти в мою ловушку! — радостно произнёс Эрик.

— Эрик? Ты что тут делаешь? — удивилась я.

— Жду тебя. Отменяй своё такси и садись — я тебя довезу до работы.

Заглянула в приложение: таксист писал, что опаздывает. Недолго думая, отменила заказ и направилась к машине Эрика.

— Привет! Прости, просто не ожидала тебя увидеть тут, — смущённо улыбнулась я.

— Но, как видишь, я тут и готов отвезти тебя на работу. А ещё для моей жертвы я приобрёл кое-что вкусное — то, что, по словам её лучшей подруги, она обожает, — с гордостью заявил Эрик, протягивая стакан с молочным коктейлем.

Я невольно вскрикнула от радости и захлопала в ладоши:

— Это мне? Спасибо! Спасибо! Спасибо! Обожаю молочные коктейли! Если ты будешь так каждый день возить меня на работу, я готова общаться не только на организационные темы, — рассмеялась я.

— Эх, к сожалению, мою работу никто не отменял. Это мой последний выходной на ближайшие, наверное, дней десять. Но при первой же возможности готов ждать тебя у подъезда, как Хатико, — с тёплой улыбкой ответил Эрик, заводя машину.

Я продиктовала ему адрес офиса. Ехать недалеко — всего двадцать минут.

— И что же ты хотел обсудить по поводу свадьбы? — начала я разговор.

— Когда она будет?

— Не знаю. Ребята ещё не озвучили дату, но я сегодня обязательно узнаю.

— Причём тут ребята? Они уже выбрали дату — 20 июня. Вчера ночью подали заявление через портал. Марк скинул мне, я думал, ты уже в курсе. Видимо, ты отключаешь интернет на ночь, раз удивилась, увидев меня утром, — усмехнулся Эрик.

— Да, всегда отключаю. А утром ещё не успела проверить. Видела много сообщений от Николь... Так, подожди. Если ты знаешь, когда свадьба, зачем тогда у меня спрашиваешь?

— Она вчера очень хорошо отдохнула, так что, если что, не обижайся на неё — это она дала мне твой адрес. У неё не было выбора. А про свадьбу я спрашиваю нашу — когда она будет?

Я открыла рот, не понимая, что происходит. Я вроде не была настолько пьяна, чтобы уже замуж выходить...

Эрик рассмеялся:

— Шучу, шучу! Но всё может быть впереди, — и игриво приподнял брови.

Пошутить он надо мной вздумал? Зря... Не думая ни секунды, я выпалила первое, что пришло в голову:

— Я готова хоть завтра. И с детьми тянуть не надо — правильно говоришь. Я давно хочу ребёнка. Ты готов стать папочкой?

— Всегда готов! Запрыгивай назад, презервативы нам не нужны. Выглядишь ты сегодня как учительница из самых плохих фантазий любого подростка. Так что я, как только тебя увидел, был уже готов заделать тебе ребёнка, — серьёзно произнёс Эрик.

Я замерла. Его слова, откровенные и дерзкие, обрушились на меня волной жара. В голове мгновенно помутилось — не от оскорбления, нет. От того, как он это сказал. Без тени насмешки, без игривой лёгкости предыдущей фразы. Это было... искренне.

Растерянность сковала язык, но тело отреагировало раньше разума: по спине пробежал трепет, а в животе завязался тугой узел желания. Я попыталась собраться с мыслями, но взгляд невольно скользнул по его фигуре.

Сильные руки, напряжённые под тканью футболки. Линия плеч, выдающая тренированные мышцы. А ниже — явный признак его возбуждения, проступающий сквозь спортивные штаны. Бордовая футболка облегала торс так плотно, что я могла разглядеть каждый контур его тела.

И тут я во второй раз за утро пожалела, что не надела пиджак. Тонкая кожа платья не скрывала ничего: мои соски напряглись, выдавая моё состояние. Я инстинктивно скрестила руки на груди, но это лишь подчеркнуло очертания тела.

Эрик заметил мой жест. Его глаза на мгновение опустились, затем снова встретились с моими. В них не было насмешки — только чистый, неприкрытый голод.

— Ты — я наконец нашла голос, но он дрогнул. — Ты всегда так ведешь себя с девушками?

— Только когда это правда, — он чуть наклонил голову. — И только с теми, кто вызывает такую реакцию.

Его откровенность выбивала из колеи. Я привыкла к флирту, к лёгким подколкам, к играм в недосказанность. Но это... Это было как удар током.

— Знаешь, — я попыталась вернуть себе контроль, — обычно я не веду такие разговоры в машине по пути на работу.

— А я обычно не подвожу девушек, с которыми не планирую продолжить знакомство, — парировал он. — Так что, кажется, мы оба сегодня нарушаем свои правила.

Я рассмеялась — нервно, чуть истерично.

— И к чему это нас приведёт?

— К чему-то интересному, — его голос опустился до шёпота. — Если ты позволишь.

Мы остановились на светофоре и молчание повисло, между нами, густое, насыщенное невысказанными желаниями. Я смотрела на него и понимала: он не шутит. Не играет. Он действительно хочет меня. И, что страшнее, я хочу его.

— Нам... нам нужно ехать, — пробормотала я, отводя взгляд и благодарная зеленому цвету светофора — Я и так уже опаздываю.

— Конечно, —но прежде, чем тронуться, мягко коснулся моей руки. — Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Обещаю.

Машина плавно тронулась с места, а я всё ещё чувствовала тепло его пальцев на своей коже.

Что я делаю? — билась мысль в голове. — Это же безумие. Я не готова к отношениям, я не готова доверять, но почему рядом с ним я забываю обо всем. Это просто химия. Гормоны. Не больше.

Но тело не слушалось рассудка. Каждый раз, когда я бросала взгляд на его руки на руле, воображение рисовало, как эти пальцы скользят по моей коже. Когда он поворачивал голову, чтобы что-то сказать, я ловила себя на том, что смотрю на его губы и представляю их на своих.

— Приехали, — его голос прорвался сквозь вихрь моих мыслей.

Я подняла глаза: мы стояли у входа в мой офис. Время словно сжалось в один миг.

— Спасибо за... — я запнулась, не зная, как закончить фразу.

— За коктейль? За подвоз? За откровенный разговор? — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что сердце сжалось.

— За всё, — выдохнула я.

— Тогда до встречи, Агата. И не прячь себя. Ты прекрасна.

Я вышла из машины, чувствуя, как дрожат колени. Прежде чем закрыть дверь, обернулась:

— Эрик...

Он поднял взгляд, ожидая.

— Я подумаю над твоим предложением выйти за тебя замуж и выбрать дату свадьбы — с усмешкой сказала я.

— С нетерпением жду, но не забывай про детей. — отправляю воздушный поцелуй сказал он.

И меня снова накрыло волной тепла и желания. Я направилась к дверям офиса, но каждый шаг отдавался в теле странным, новым ощущением. Это было не просто влечение. Это было начало.

И, кажется, я была готова его принять.

Зайдя в свой кабинет и рухнув в кресло, я машинально потянулась к телефону — хотелось поскорее узнать, что написала Николь. Сегодня в суде затишье: лишь рутина, с которой я справлюсь до обеда.

Экран ожил, высветив россыпь уведомлений. Аудиосообщения и видео от Николь.

Первое аудио пришло в 00:13. Я нажала «play» и тут же уловила нотку хмеля в голосе подруги. Она говорила сбивчиво, с паузами, будто удерживала смех:

— Он меня доконал... Всё твердит, что хочет завтра отвезти тебя на работу. Ты ведь машину здесь оставила и не согласилась, чтобы он тебя сегодня проводил.

Я невольно улыбнулась. Эрик был таким же — напористым, упрямым, когда просил мой номер телефона, мне это тогда не понравилось, но в этом было что-то трогательное. В его настойчивости читалась не просто прихоть, а искренний интерес.

Второе аудио (00:40) прозвучало резче. В голосе Николь сквозила усталость, почти отчаяние:

— Агата, прости... Я так больше не могу!

На фоне раздался крик — это Эрик, менее пьяный, чем она, орал с азартом:

— Я не отстану! Либо она сама скажет, либо я её напою, и она всё выложит! Марк уже «в ноль», так что либо он либо она расколется. И я до тебя доберусь! — И залился хохотом.

На лице сама собой расцвела улыбка — тёплая, умилённая. Эрик... Такой неугомонный. Даже в пьяном угаре он умудрялся быть забавным, почти детским в своём упорстве. В этот момент он казался мне не просто привлекательным мужчиной, а кем-то близким — словно мы уже давно знакомы, словно он часть моей жизни.

Третьим шло видео (01:00). На экране — хаос и веселье. Николь едва удерживала телефон, а Эрик, размахивая руками, посылал мне воздушные поцелуи. Он то и дело вырывал гаджет, но она отбивалась, хохоча до слёз. Я пересмотрела ролик трижды, каждый раз задерживая взгляд на его лице. В этих глупых, бесшабашных моментах было что-то настоящее. Что-то, от чего внутри становилось тепло.

Следующее аудио (02:19) выдало Николь с головой. Голос её звучал совсем невнятно, слова сливались в поток извинений:

— Агаточка, подружка моя лучшая Прости меня, дуру. Он меня обманул, запутал мой язык, и я разболтала ему твой адрес. Прости, пожалуйста!

На заднем плане Марк бубнил что-то про сон, уговаривая её лечь, но Николь не унималась, повторяя «прости» как заклинание. Я не выдержала и рассмеялась вслух. Последний раз мы так напивались полгода назад — и тогда тоже всё закончилось всеобщим стыдом. Особенно моим.

Я набрала ответ:

Доброе утро! Дорогая, если оно для тебя доброе Всё хорошо, не переживай. Эрик действительно приехал и привёз меня на работу. А потом случилось то, что меня и напугало, и приятно порадовало. Позже наберу.

Отправив сообщение, я погрузилась в рабочие чаты: проверила диалоги с клиентами, обновила планер. Только собралась углубиться в работу, как экран вспыхнул новым уведомлением. Николь:

Ты что, издеваешься?! Что значит «позже наберу»?! Мне плохо, но интерес сожрёт меня быстрее похмелья! Что у вас произошло?!

Я уставилась на экран телефона, где застыло последнее сообщение от Николь. Её нетерпение было почти осязаемым — словно я держала в руках пульсирующий сгусток энергии, требующий немедленного ответа. Но как описать то, что произошло за эти полчаса в машине Эрика? Как уложить в слова вихрь чувств, который до сих пор кружил в моей голове?

«Позже», — снова мысленно повторила я, откладывая телефон. Экран тут же погас, словно соглашаясь с моим решением. Сейчас действительно нужно сосредоточиться на работе.

Я открыла папку с текущими делами, но буквы расплывались перед глазами. В памяти вновь всплыл его взгляд — тот самый, от которого по спине пробежал электрический разряд. «Только когда это правда. Только с теми, кто вызывает такую реакцию». Эти слова звучали в голове, как мантра, и каждое повторение заставляло сердце биться чаще.

— Это просто флирт, — убеждала себя я, перебирая документы на столе. — Он мастерски играет словами, а ты ведёшься, как подросток.

— Но он не шутил, — возражал внутренний голос. — Ты же видела его глаза и не только. Это было искренне.

— И что с того? Ты не готова к отношениям. Ты даже не знаешь, чего хочешь.

— А может, именно это и есть ответ? Может, ты хочешь его?

Я резко отодвинула клавиатуру. Разговоры с самой собой никогда не приводили ни к чему хорошему. Нужно отвлечься.

Следующие несколько часов я погрузилась в рутину: отвечала клиентам, составляла документы, согласовывала встречи. Но даже в самых скучных задачах я ловила себя на том, что мысленно возвращаюсь к утреннему разговору. Его голос, его взгляд— всё это будто отпечаталось во мне, не давая покоя.

В обеденный перерыв я всётаки позвонила Николь.

— Ну наконец-то! — её голос звучал хрипло, но энергично.

— Привет. Как самочувствие?

— Как будто меня пропустили через мясорубку. Но это неважно. Рассказывай!

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Он приехал ко мне домой. Привёз молочный коктейль — угадай кто ему рассказал.

— О боже, — Николь издала сдавленный стон. — Простиииии...

— Все хорошо. — перебила я. — Но это ещё не всё.

Я рассказала ей о разговоре в машине — о его откровенности, о моих противоречивых чувствах, о том, как его слова заставили меня забыть обо всём на свете.

— Ты в него вляпалась, — констатировала Николь после паузы.

— Не говори глупостей.

— Агата, я тебя знаю. Ты никогда так не реагировала ни на одного мужчину. Даже на упыря своего бывшего.

— Это не одно и то же.

— Конечно, не одно и то же. Потому что Эрик он другой. Он не боится говорить то, что думает. И это цепляет.

Я замолчала, обдумывая её слова. В глубине души я понимала, что она права. Эрик действительно был другим. В нём не было той фальши, того расчёта, которые я видела у других. Он был открыт, честен — и это пугало, но одновременно притягивало с невероятной силой.

— А что насчёт свадьбы? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— Свадьба? А, Марк и я... Да мы ещё сами не решили. Но Эрик прав — 20 июня звучит неплохо. Только вот...

— Что?

— Я боюсь. Вдруг это слишком быстро? Вдруг мы не справимся?

Я улыбнулась.

— Николь, ты всегда сомневаешься. Но ты же любишь Марка?

— Люблю. Но...

— Никаких «но». Если любишь — действуй. А остальное приложится. Вы уже пять лет вместе, какое «НО»?

— Звучит как совет от человека, который сам боится действовать, — парировала она.

Я не нашлась, что ответить. В её словах была доля правды. Я действительно боялась. Боялась довериться, боялась ошибиться, боялась снова испытать боль. Но в то же время внутри меня росло что-то новое — робкое, но настойчивое желание попробовать.

Из-за того, что я сегодня не собранная, а работать надо к обеду освободиться не получилось и день тянулся бесконечно. Каждый раз, когда телефон издавал звук уведомления, я вздрагивала, надеясь увидеть сообщение от Эрика. Но его не было.

Когда все запланированные на сегодня дела наконец закончился время было уже 15:20, я медленно шла к выходу, обдумывая, что сказать ему при следующей встрече. Или не говорить ничего? Может, лучше сделать вид, что утренний разговор был просто игрой?

У дверей офиса я остановилась. Ветер играл с прядями волос, а в голове снова и снова звучали его слова: «Мы ещё вернёмся к этому разговору. Обещаю».

Глава 5

Эрик

С утра я сижу в машине, неотрывно глядя на вход в здание. Внутри — тяжёлый комок тревоги. Вчера я выяснил у Николь: Агата может освободиться в любое время. У нее нет строгого графика, никакой привязки к часам. И вот я здесь — не решаюсь отойти даже на минуту, боюсь отвести взгляд, пропустить её.

Написать ей? Нет, не решился. Интуиция шептала: после того утреннего разговора она найдёт сотню причин, чтобы избегать меня.

«Надо же быть таким болваном, чтобы такое наговорить...»— мысленно корил я себя.

Да, она мне нравится. Больше, чем нравится. Да, я её хочу — и это естественно. Её сложно не хотеть. А сегодняшний наряд... Он просто сразил меня наповал.

Помню, как замер у подъезда, увидев её. На секунду потерял дар речи. Именно поэтому не вышел сразу — собирал слюни.

Жаль? О, как же я жалею о том разговоре! Только-только удалось найти повод пообщаться по ближе — и вдруг эта глупая фраза: «Только когда это правда. Только с теми, кто вызывает такую реакцию».

Конечно, она подумала, что я бабник. Что это очередной подкат, отработанный до автоматизма. Но всё не так! В последний раз у меня был секс два месяца назад. Два долгих месяца, тоскливых месяца...

***

Стрелки часов ползут медленно, будто издеваются. 15:40.

И вот — она.

Агата выходит из здания, и моё сердце делает резкий скачок. Воздух будто сгущается, становится тяжелее, наполняется каким-то неведомым электричеством.

— Агата! — зову её, не сдерживая улыбки.

На ней то же кожаное платье, что и утром. Но сейчас оно кажется ещё более облегающим, подчёркивает каждый изгиб её фигуры. Моё тело мгновенно реагирует: напряжение нарастает, особенно внизу.

Подхожу ближе. Голос звучит ровнее, чем я ожидал:

— Решил встретить тебя. Надеюсь, ты не против?

Она замирает. В её глазах — смесь удивления и растерянности.

— Против? Нет. Просто... неожиданно. И откуда ты знал, что я уйду именно в это время? Или ты не уезжал?

Улыбаюсь. В её вопросе — лёгкий упрёк, но и любопытство.

— Какая ты догадливая. Давай отвезу тебя домой?

Она молчит. Лишь кивает — тихо, почти незаметно.

Мы садимся в машину. Дверь закрывается, и нас окутывает тишина. Тяжёлая, густая, наполненная невысказанными словами. Я чувствую, как между нами витает напряжение — то ли неловкости, то ли чего-то большего.

Взгляд невольно скользит по её профилю. Она смотрит в окно, но я вижу, как её пальцы слегка сжимают край платья.

«Скажи что-нибудь, — мысленно умоляю себя. — Хоть что-нибудь».

Но слова застревают в горле. Тишина давит, но в ней — странная, почти болезненная красота.

Тишина в машине давила, словно плотный туман, окутывая нас с головой. Я чувствовал, как воздух между нами наэлектризован — каждый вдох отдавался лёгким покалыванием на коже. Агата сидела рядом, глядя в окно, но я знал: она ощущает то же самое.

— Прости за утро, — наконец произнёс я, не отрывая взгляда от дороги. — Я переборщил с откровенностью. Не хотел тебя смущать.

Она медленно повернула голову. В её глазах читалась борьба — любопытство и настороженность, желание и страх.

— Ты всегда такой прямолинейный? — тихо спросила она.

Я усмехнулся, стараясь снять напряжение:

— Только когда это важно. Когда слова не могут ждать.

Агата вздохнула, провела рукой по волосам, будто собираясь с мыслями.

— Знаешь, я никогда не встречала таких, как ты. Ты не играешь в эти бесконечные игры, не намекаешь, не тянешь время. Ты просто берёшь и говоришь то, что думаешь. И это пугает.

— Почему?

— Потому что так проще поверить. Потому что, когда человек честен, ему невольно начинаешь доверять. А я... я не готова доверять. Не сейчас.

Её голос дрогнул, и я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она была ранима, несмотря на всю свою внешнюю уверенность.

— Я не прошу тебя доверять мне прямо сейчас, — мягко сказал я. — Просто позволь нам быть честными друг с другом. Это уже много.

Она помолчала, потом тихо произнесла:

— Хорошо. Я постараюсь... Наверное, давно пора что-то менять, — тяжело дыша, сказала она.

Чтобы сменить грустную обстановку, я решил разбавить её лёгкостью:

— Я пока готов стать твоим другом. У тебя же есть друзья, и всё хорошо с ними? Но предупреждаю сразу — ненадолго. От нашей цели в виде свадьбы я не отказываюсь, — с улыбкой сказал я и погладил её по руке.

Агата замерла. Её губы слегка приоткрылись, будто она хотела, что-то сказать, но слова застряли в горле. Я видел, как её сердце бьётся в такт моим словам — она чувствовала то же, что и я.

— Ты опасный человек, Эрик, — наконец прошептала она.

— Только для тех, кто боится перемен, — улыбнулся я. — А ты боишься?

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а когда открыла их снова, в них горел вызов.

— Да. Боюсь. Но это не значит, что я отступлю. Я не просто так записала себя в твоём телефоне под именем «Та, что сведёт меня с ума». И поверь, я добьюсь своей цели. Я не привыкла слова на ветер бросать, — смеясь, сказала она.

— Я принимаю твой вызов! — с полной серьёзностью ответил я.

Я чувствовал, что между нами — что-то хрупкое, но сильное. Что-то, ради чего стоило рискнуть.

Оставшуюся часть дороги мы ехали, обсуждая наши интересы, хобби и прочее. Мы же теперь ненадолго друзья, а друзья должны знать многое друг о друге. Когда мы доехали до её дома, я остановился возле подъезда, и наступила тишина.

— Не хочешь зайти? Ведь ты, наверное, голодный — весь день просидел в машине. У меня, правда, нет ничего готового, но мы можем заказать еду и обсудить свадьбу ребят. Николь подтвердила, что свадьба будет 20го числа. У нас чуть больше месяца, но этого времени всё равно мало, поскольку у всех работа. Плюс сегодня ты отвёз меня на работу и с работы — за что я тебе безумно благодарна и не могу не отблагодарить. Ну и мы же теперь друзья, — предложила она с улыбкой на лице, но в глазах отчётливо был виден страх.

Я посмотрел на неё, пытаясь разгадать, что скрывается за этой улыбкой. В её взгляде читалась неуверенность — будто она сама не знала, хочет ли, чтобы я согласился. Но в то же время в ней чувствовалась искренняя надежда.

— Хорошо, — кивнул я, заглушая двигатель. — Давай зайдём.

Она заметно расслабилась, хотя её пальцы всё ещё нервно теребили край платья. Мы вышли из машины, и я последовал за ней к подъезду. Каждый шаг отдавался в груди странным, волнующим ритмом. Я понимал: это не просто дружеский визит. Это — начало чего-то нового, неизведанного.

В квартире пахло чем-то тёплым, домашним — возможно, свечами или лавандовым ароматизатором. Агата торопливо разулась и прошла на кухню, явно пытаясь скрыть лёгкое волнение.

— Чай? Кофе? Или, может, сразу закажем что-нибудь? — спросила она, не глядя на меня.

— Давай чай, — ответил я, присаживаясь за стол. — И расскажи, какие у тебя идеи насчёт свадьбы.

Она обернулась, и в её глазах вспыхнул огонёк. Видимо, эта тема действительно увлекала её.

— Ну, во-первых, я думаю, что нужно сделать акцент на природных тонах — зелёный, бежевый, золото. Это будет элегантно и не слишком вычурно, Николь это любит. Во-вторых, я уже знаю пару мест, где можно провести церемонию на открытом воздухе. Потому что Николь их выбрала уже очень давно — рассмеялась она.

Она говорила увлечённо, жестикулировала, и постепенно её напряжение уходило. Я слушал, кивал, иногда вставлял замечания, но больше всего меня занимало не содержание её слов, а то, как она оживала, когда говорила о том, что ей действительно нравилось.

Вдруг она замолчала, словно осознав, что слишком разошлась.

— Прости, я, наверное, слишком много говорю, — смущённо улыбнулась она.

— Нет, мне нравится, как ты загораешься, когда говоришь об этом, — искренне ответил я. — Ты действительно умеешь вдохновить.

Её щёки слегка порозовели, и она опустила взгляд.

— Спасибо Это важно для меня. Я хочу, чтобы всё было идеально. Ведь это свадьба Николь — мы столько лет дружим, и она много для меня значит.

— Она будет идеальной, я в этом уверен. Мы сделаем всё для этого, — я постарался вложить в эти слова всю свою уверенность. — Плюс, я так понимаю, свадьбу полностью повесили на нас, — добавил я, и осознание этого вдруг ударило с новой силой.

Внутри всё сжалось от страха. Во-первых, я никогда не организовывал свадьбы. Сроки поджимали так, что казалось, будто время ускорилось, а мы остались на месте. К тому же не было понимания, что именно понравится молодожёнам и как вообще должно выглядеть идеальное торжество.

Я обсуждал с ребятами, что готов оплатить организатора — чтобы он сделал всё, как они хотят, и идеально вписался в бюджет. Но они отказались. Николь твёрдо решила, что этим должна заняться Агата, а я — помочь ей.

Можно сказать, это была своего рода спасательная операция, организованная Николь. Она очень переживала за подругу. С её слов, когда Агата заподозрила Андрея, своего бывшего, в измене, он божился и молился, что на такое не способен. Потом сделал ей предложение, и они уже выбрали дату свадьбы — правда, не так скоро, как у наших ребят, а через год.

Прошло три месяца. Агата уехала в командировку — у неё они бывали редко. Но когда она вернулась, то обнаружила его с другой девушкой, целующихся в душевой кабине.

В общем, все за неё переживали, но сделать ничего не получалось. Боль, предательство, разбитые надежды — всё это читалось в её глазах, даже когда она улыбалась.

— Кстати, а как же девичник и мальчишник? — уверенно заявил я, пытаясь сменить тему. — Наши молодожёны сказали, что не хотят всего этого, но без этого никуда!

— Я, кажется, даже знаю почему, — рассмеялась Агата. — Были мы на одном девичнике полгода назад — никому так стыдно не было никогда из нас.

Она сделала паузу, словно заново переживая тот день, а потом продолжила:

— Так как принято, что девичник и мальчишник проходят в день перед свадьбой, невеста сильно упала, когда выходила из бара. На свадьбе она была отёкшая, со сломанными ногтями и расцарапанным лицом. Визажист несколько часов колдовала у неё на лице, но, если присмотреться, на фото всё равно видно. Жених подрался, поэтому у алтаря он стоял с синяком под глазом — тут даже визажист не помог — и со сломанной правой рукой. Поэтому кольцо ему надеть было невозможно. Мы с Николь были с дичайшим похмельем, в очках. Дресс-код был чёрный, поэтому мы все стояли как люди в чёрном. Сколько бы мы ни смотрели фотографии с той свадьбы, ни разу не смогли сдержать смех. Поэтому Николь ещё тогда сказала, что у неё не будет девичника, а у жениха — мальчишника, — заливаясь смехом, говорила она.

— Что же ты там такого делала, что тебе было стыдно? — улыбнулся я.

— Тебе лучше не знать. Лучше никому не знать, — её лицо вдруг стало серьёзным, почти жёстким. — Всё, что тебе надо знать — употреблять алкоголь мне категорически нельзя, — изменившись в лице, сказала она.

Тишина повисла между нами, и я почувствовал, как лёгкость момента сменилась чем-то более глубоким, почти осязаемым. Агата отвернулась к окну, её пальцы нервно теребили край скатерти. Я видел, как в её глазах промелькнула тень — тень воспоминаний, которые она явно не хотела воскрешать.

— Прости, — тихо сказал я. — Я не хотел...

— Всё в порядке, — перебила она, слегка улыбнувшись, но улыбка вышла вымученной. — Просто это было тяжело, а потом я... лучше не вспоминать. Но сейчас я стараюсь смотреть вперёд. Свадьба Николь — это шанс начать что-то новое. Для всех нас.

Её слова повисли в воздухе, и я вдруг осознал, насколько она сильна. Несмотря на боль, на страх, на неуверенность — она всё равно шла вперёд. И это восхищало меня до глубины души.

— Знаешь, — я наклонился чуть ближе, стараясь поймать её взгляд, — я думаю, мы справимся.

— Очень надеюсь, — она наконец посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Так, ну что, может, всё-таки уже закажем что-нибудь покушать? А то заболтались. И, с твоего позволения, я переоденусь, — тихо добавила она.

— Да, конечно. Иди переодевайся, а я закажу еду. Ты что бы предпочла?

— Кажется, хочу грибной крем-суп, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

— Ну раз кажется — надо его заказывать. Что ещё будешь есть? — заходя в приложение и выбирая ресторан, спросил я.

— Честно, даже не знаю. Возьми что-нибудь на своё усмотрение. Я почти всеядная. — улыбнувшись, сказала она и направилась в другую комнату — судя по всему, в спальню.

Проводив её взглядом, я оформил заказ, надеясь, что еда ей понравится. Потом решил осмотреть квартиру: до этого я не мог отвести от Агаты взгляда, а сейчас наконец смог разглядеть пространство вокруг.

Квартира оказалась небольшой, но уютной: кухня-гостиная с большим окном, небольшая ванная комната с раздельным санузлом (это я узнал сразу, как зашёл — Агата показала, где уборная), спальня (её я, к сожалению, пока не видел, хотя очень хотелось) и ещё одна комната. Я решил, что это кабинет: дверь была открыта, и через гостиную я увидел рабочий стол с открытым ноутбуком и множество стеллажей с книгами.

Я успел осмотреть всю квартиру, бегло перебрать взглядом книги на полках, но Агата всё ещё не выходила. Я забеспокоился и решил уточнить, всё ли у неё в порядке.

— Агата, у тебя всё хорошо?

— У меня проблема, и, кажется, нужна твоя помощь, — серьёзно ответила она.

Я зашёл в спальню и сразу обратил внимание только на неё. Она стояла, смущённая, пытаясь дотянуться до молнии на платье и вытащить застрявшие в ней волосы.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё напряглось.

— Первое — не смеяться. Второе — помочь мне снять это дурацкое платье. Вечно, как его надеваю, какие-то проблемы. Когда расстёгивала, молния зажевала кружево бюстгальтера, а пока пыталась вытащить, двигая молнию, ещё и волосы застряли, — в её голосе прозвучала лёгкая досада, но и какая-то детская беспомощность.

Я подошёл ближе, внимательно изучил место «аварии» и осторожно начал разбираться с этой головоломкой. Каждое движение требовало предельной аккуратности — я старался не сделать ей больно и не порвать ткань.

— Ай! — тихо застонала она.

— Прости! Я стараюсь не сделать тебе больно и оставить всё в целости, — прошептал я, чувствуя, как нарастает напряжение — не только в пальцах, но и во всём теле.

Её дыхание стало чуть чаще, а мои руки дрожали от близости. Я старался сосредоточиться на задаче, но каждый раз, когда мои пальцы касались её спины, по коже пробегала волна жара.

Наконец, после нескольких мучительных мгновений, молния поддалась. Я осторожно вытащил застрявшие волосы и кружево, но остался стояться на месте не сводя глаз с ее спины, с нее бархатной кожи.

— Получилось, — выдохнул я, стараясь скрыть волнение.

Агата так же осталась стоять на месте. Я поднял глаза и увидел, что мы стоим перед зеркалом — она рассматривает меня, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — смесь облегчения и смущения. Она слегка улыбнулась:

— Спасибо. Ты настоящий спасатель.

Её голос звучал тихо, почти шёпотом, и это только усиливало странное, тягучее ощущение в груди. Я хотел сказать, что-то шутливое, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли в горле.

— Я ещё не спас тебя. Твоя просьба звучала чётко: помочь снять с тебя это платье, —с улыбкой произнёс я, глядя в её глаза через отражение в зеркале.

Она молчала. Мой взгляд блуждал по её телу, пожирая каждую линию, каждый изгиб. Я еле сдерживался, чтобы не наброситься на неё, не сорвать это платье, не начать страстно целовать каждый миллиметр её кожи. В какой-то момент мне показалось, что и она не против.

Я решил рискнуть. Руки сами потянулись к её расстёгнутому платью. Обхватив её за талию, я прижал её к себе, большими пальцами нежно поглаживая кожу. Её тело напряглось, по коже побежали маленькие мурашки. Какая же она нежная...

Она медленно сняла платье, оставшись в лёгком полупрозрачном кружевном белье. Движения были плавными, почти гипнотическими — будто каждое мгновение она дарила мне как драгоценность. Я невольно задержал дыхание, чувствуя, как сердце бьётся чаще, почти болезненно. Белье безумно ей шло, подчёркивая линии тела, но в тот момент оно казалось мне лишним — так сильно хотелось увидеть её всю, без остатка, ощутить тепло её кожи без всяких преград.

Я прижал её ещё ближе, чтобы она почувствовала, как я напряжён, как сильно она на меня действует. Рука скользнула вдоль её тела к шее, коснулась груди и набухшего соска. Она издала тихий стон, и я, приподняв её голову, нагнувшись, начал осыпать мелкими поцелуями её шею. Её кожа была горячей, чуть солоноватой на вкус, и этот вкус сводил меня с ума.

В этот момент зазвонил телефон. Я не обратил на него внимания, продолжая ласкать её тело левой рукой. Она отвечала нежными стонами, разжигая во мне ещё большее желание — оно накатывало волнами, заполняя каждую клеточку тела. Телефон не унимался — пришлось вытащить его из кармана и отключить вибрацию, с досадой бросив взгляд на экран.

Вернувшись к ней, я поцеловал её шею уже страстно, с жадностью, словно пытался впитать в себя каждый миг этого мгновения, запечатлеть его в памяти навсегда. Губы скользили по коже, пальцы вплетались в волосы, дыхание смешивалось в едином ритме.

И тут раздался дверной звонок. Агата вздрогнула от страха, её тело напряглось в моих руках. Я замер, осознавая, что продолжению, увы, не суждено состояться. В голове мелькнуло: «Курьер...»

Поцеловав её в последний раз в плечо, я отстранился.

— Я встречу курьера. Буду ждать тебя в гостиной — столько, сколько понадобится, — тихо произнёс я, стараясь вложить в эти слова всё невысказанное.

Выйдя в прихожую, я на мгновение прислонился к стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Воздух казался густым, насыщенным её ароматом — тонким, едва уловимым шлейфом шоколада.

Звонок повторился — настойчивый, безжалостный, разрывающий хрупкую атмосферу, которую мы создали. Глубоко вдохнув, я распахнул дверь.

На пороге стоял курьер с бумажным пакетом в руках. Лицо нейтральное, взгляд равнодушный — он явно не подозревал, какое сражение разворачивается в моей душе, какие бури бушуют за этой обычной дверью.

— Ваш заказ. — сухо произнёс он, протягивая мне пакет.

Я взял пакет. Пальцы дрожали, но я постарался скрыть это, коротко бросив:

— Спасибо.

Закрыв дверь, я прислонился к ней и замер, прислушиваясь. Из гостиной не доносилось ни звука. Представилось, как она стоит там, всё ещё в этом кружевном белье, ждёт... Сердце снова сжалось от смеси желания и тревоги.

Медленно пройдя в гостиную, я поставил пакет на столик и обернулся. Её не было. На мгновение паника сжала горло, но тут дверь спальни приоткрылась, и она вышла — уже в шортах и футболке нежно-розового цвета, с волосами, небрежно собранными заколкой. В этом простом образе она была ещё прекраснее — домашняя, настоящая.

— Прости, — тихо сказала она, опуская глаза. В её голосе звучала растерянность, будто она сама не знала, как теперь себя вести.

Я шагнул к ней, но остановился, не решаясь приблизиться. Между нами вдруг возникла невидимая пропасть — неловкость, страх сказать лишнее, боязнь разрушить то, что только начало зарождаться.

— Это просто курьер, — произнёс я, сам удивляясь, насколько чужим звучит мой голос. — Можем начинать трапезу.

Она кивнула, но взгляд оставался отстранённым. В воздухе повисло невысказанное: «Что теперь?»

Я сделал ещё один шаг, на этот раз решительнее.

— Агата, — я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — То, что было... это не просто момент. Для меня — точно не просто.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то — надежда? Страх? Нежность? Всё сразу, в одном взгляде, таком уязвимом и откровенном.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что это слишком.... слишком для меня, Боюсь, что это сломает меня.

Я притянул её к себе, осторожно, словно она могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Её дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовал, как внутри всё переворачивается от желания и нежности.

— Тогда будем бояться вместе, — прошептал я, уткнувшись в её волосы. Их запах — лёгкий, шоколадный — окутывал меня, дарил странное ощущение дома. — Но не убегай. Пожалуйста.

Она вздохнула, прижимаясь ко мне, и я почувствовал, как её тело постепенно расслабляется.

— Хорошо, — едва слышно ответила она.

— Мы же друзья, я всё понимаю, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Но, возможно, я не отказался бы стать другом с привилегиями... Потому что, по-моему, нам обоим это нужно. Но сейчас мы всё это забудем и не будем обсуждать, — поспешно добавил я, чувствуя, как неловкость заполняет пространство между нами. — Будем делать вид, что ничего не было. А то это неловкое молчание меня убивает. А ещё я бы не отказался от чая, — с улыбкой заявил я, пытаясь разрядить обстановку.

Она захихикала, и этот звук, лёгкий и искренний, словно смыл часть напряжения. Подойдя ближе, она крепко обняла меня, и на секунду мир остановился.

— Спасибо, друг! — прошептала она, и в этом «друг» было столько невысказанного, что сердце сжалось.

Мы отпустили друг друга, старательно изображая, что всё как прежде. Она направилась делать чай, а я остался стоять, чувствуя, как внутри бушует ураган эмоций. Она рассказала, что не пьёт чай и кофе — не потому, что не любит, а потому, что ей не нравится, как они желтят зубы. Это казалось таким мелочным, но в то же время таким настоящим. Она призналась, что и сама порой «грешит» чаем, и это вызвало у меня улыбку. В этих маленьких противоречиях была вся она — живая, настоящая, неповторимая.

Я достал из пакета еду и разложил её на столе. Мы решили не пачкать тарелки и поесть из контейнеров — просто, без церемоний. И в этой простоте было чтото удивительно уютное.

Остаток дня мы провели в болтовне и дурачествах. Она рассказывала смешные истории, я поддразнивал её, и на какое-то время мне удалось забыть о том, что между нами произошло... и о том, что так и не произошло. Я старался не подавать вида, но внутри всё кипело.

В какой-то момент мы заговорили о свадьбе. Не о нашей — о свадьбе наших друзей. Решили, что устроим им девичник и мальчишник, но не накануне торжества, а числа 8го. Так, чтобы у всех было время прийти в форму за 12 дней до главного события. И чтобы у каждого был выходной в этот день.

Весь вечер мы подбирали приглашения, отправляли ребятам на выбор, обсуждали детали. Они утвердили один вариант, и теперь оставалось только заказать, подписать и разослать. Гостей на свадьбе будет не так много — примерно 40 человек, но от этого легче не становилось. Каждая мелочь казалась важной, каждая деталь — судьбоносной.

Перед уходом она снова обняла меня. — Спасибо за всё, — тихо сказала она, и я почувствовал, как её голос дрогнул. В этом «спасибо» было больше, чем просто слова благодарности.

Мы попрощались, и я вышел на улицу, погружённый в сумрак вечера. Как я ехал домой, не помню. Мои мысли были только о ней. О том, что произошло. О том, что могло бы произойти. О том, что делать дальше.

Ответа у меня не было. Но я точно знал одно: я хочу, чтобы это продолжалось. Хочу, чтобы эти мгновения, эти взгляды, эти объятия — всё это было не просто случайностью, а началом чего-то большего.

И пока машина неслась по ночным улицам, я понимал: всё только начинается, потому что я больше не отступлю.

Глава 6

Агата

Проснулась я только в 13:40. Полночи не могла уснуть, прокручивая в голове то, что произошло между мной и Эриком. Эмоции раздирали на части: где-то внутри я себя ругала, где-то — упивалась мыслью, что могу быть кому-то по-настоящему интересна.

Не то чтобы я страдала от дефицита мужского внимания. Комплименты, заинтересованные взгляды, лёгкие знаки симпатии — всё это сопровождало меня всегда. Но последние семь лет я провела с бывшим. Семь лет — почти вся моя осознанная взрослая жизнь. Кажется, целая жизнь.

Мысли о нём не отпускали. Я вспоминала его тело, его прикосновения, и волна возбуждения накатывала снова и снова. Даже сейчас, лёжа в постели, я ощущала, как каждое нервное окончание пульсирует в ожидании.

Когда он сказал, что обещал снять с меня платье, я растерялась. Я совсем не была готова к этому. Но потом увидела наше отражение в зеркале: он выше меня на голову, его мужественное, мощное тело словно в два раза больше моего. Рядом с ним я почувствовала себя крошечной... и одновременно — защищённой. Как будто за моей спиной стоял тот, кто никогда не даст меня в обиду.

Я изо всех сил пыталась держать себя в руках. Убеждала себя, что это ничего не значит, что впереди снова боль, снова предательство. Разум кричал: «Остановись!» Но тело... Тело жило своей жизнью. Оно жаждало любви, ласки, тепла, страсти.

Я держалась — до того мгновения, когда его руки скользнули по моей коже. И тогда всё рухнуло. Я испытала такое удовольствие, такие пронзительные эмоции, что мир на секунду перестал существовать. Моё тело кричало: «Возьми меня! Делай со мной всё, что хочешь. Только не отпускай!»

Я сняла платье, даже не задумываясь. Его тёплые губы оставляли на моей коже огненные следы, его руки исследовали моё тело. Я не могла перестать думать об этом всю ночь. Моё тело помнило его прикосновения, его запах, его силу.

Уснула я лишь около четырёх утра — и то ненадолго.

Меня разбудил невероятно реалистичный сон. Мы были в моей спальне, перед зеркалом. Его руки обнимали меня, губы касались шеи, и я чувствовала всё так ясно, будто это происходило на самом деле.

Проснулась вся в испарине, с гулко бьющимся сердцем, с напряжением, сковавшим каждое волокно тела. Я уткнулась лицом в подушку, надеясь, что это безумие отпустит меня. Но нет. Желание пульсировало, не желая угасать.

Через десять минут мучений я решительно откинув одеяло, села на кровати и потянулась к тумбочке. Внутри, на самом дне, лежал он — мой верный спутник в одинокие ночи. Гладкий, холодный на ощупь, он словно ждал этого момента.

Включив его на минимальную мощность, я замерла, прислушиваясь к новому ощущению. Вибрация, сначала едва уловимая, постепенно нарастала, проникая в каждую клеточку тела. Это было не то же самое, что его прикосновения, — но достаточно, чтобы приглушить боль неутолённого желания, чтобы дать выход накопившемуся напряжению.

Мысли об Эрике не уходили. Напротив, они становились ярче, острее. Я представляла, что это его руки скользят по моей коже, его губы касаются шеи, его дыхание смешивается с моим. Вибрация усиливалась, отзываясь в теле сладкой дрожью. Мир сузился до ощущений, до биения сердца, до шёпота в темноте.

Когда всё закончилось, я лежала, глядя в потолок, и дышала глубоко, пытаясь вернуть себе ясность мыслей.

После бурного оргазма меня наконец накрыла усталость. Я уснула — и проснулась лишь в 13:40. К счастью, сегодня был выходной, и никуда не нужно было спешить.

Но даже теперь, лёжа в постели, я чувствовала, как внутри всё ещё трепещет от воспоминаний. Эрик... Он словно проник в каждую клеточку моего тела, в каждый уголок души. И я не знала, радоваться этому или бояться.

***

Через пару часов я наконец собралась с силами и поехала к Николь — забрать свою машину. Подруга жила в соседнем районе, и дорога на такси заняла чуть больше получаса. Всё это время я без устали прокручивала в голове события прошлой ночи. Что это было? Мимолётное увлечение — или нечто большее? Вопросы роились в голове, цеплялись друг за друга, не давая покоя.

Николь встретила меня на пороге. Едва взглянув на моё лицо, она моментально изменилась в выражении — в глазах вспыхнуло беспокойство.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. Марк дома? — начала я, стараясь говорить ровно.

— Что случилось? Нет, он сегодня на работе, — ответила она, шагнув ближе. — Говори уже!

Я вздохнула и выпалила:

— Вчера меня с работы забрал Эрик. И я пригласила его к себе.

Николь вскинула брови, а потом расплылась в улыбке:

— Вы что, переспали? А чего такая хмурая? Всё было так плохо? — воскликнула она, не скрывая игривого любопытства.

Я рассказала ей всё. Без утайки. У нас никогда не было тем, которые мы не могли бы обсудить. Когда я закончила, Николь помолчала пару секунд, а потом решительно произнесла:

— Агата, тебе нужно с ним заняться сексом.

Я удивлённо подняла на неё глаза:

— Что?

— То, что ты слышала. Ты явно к нему неравнодушна. Он к тебе — тоже. Вы оба этого хотите. Почему ты себя сдерживаешь? У тебя давно не было секса, он готов стать «другом с привилегиями»... Так почему нет?

Я запнулась, пытаясь сформулировать свои страхи. Слова будто застревали в горле.

— Потому что... боюсь, что это закончится так же, как с Андреем. Что я снова буду страдать. Ты же знаешь: я быстро привязываюсь к людям. А потом они мне делают больно. И так было не только с бывшим.

Николь кивнула, её взгляд стал мягче, но в нём по-прежнему читалась твёрдость.

— Помню всё. Но, возможно, после бурного секса ты и он не захотите отпускать друг друга, — ухмыльнулась она. — Ты вообще получала такое же удовольствие с... своим упырём, как сегодня ночью от вибратора? Потому что я не припоминаю, чтобы за семь лет тебя так потряхивало и расслабляло при рассказе о сношениях с ним, как сейчас — о вибраторе и волшебных руках и губах Эрика.

— Не начинай. И у него есть имя, если ты забыла. Оно начинается на «А», — растерянно пробормотала я, хотя в глубине души понимала: подруга действительно права.

Мне было хорошо в постели с Андреем. Но не так, как об этом пишут в книгах, рассказывают в интернете или показывают в фильмах. Это был просто просто... секс. Был оргазм, были стоны — но сказать, что я получала от этого наслаждение, я не могла. Порой я даже просила его взять вибратор, потому что мне не хватало его внимания, а он, казалось, уже был готов закончить. Андрей заботился лишь о своём удовольствии. А я его любила. Поэтому иногда оставалась без оргазма — или доводила себя до него сама.

Он был моей первой любовью. Я не представляла, как можно быть с кем-то другим.

— Я не могу его называть по имени, потому что он его не достоин, — резко сказала Николь. — Ты долгие годы занималась таким себе сексом с вурдалаком. Так вот, дай теперь могучему Эрику со своей «палочкой-выручалочкой» довести тебя до экстаза, — заигрывающее приподняла она брови.

Мы рассмеялись. До слёз. Я обнимала подругу и чувствовала, как внутри разливается тёплая волна благодарности. За её поддержку, за понимание, за то, что она просто есть в моей жизни.

— Агата, подумай над моими словами. Больше ничего не скажу, но ты девочка умная и сделаешь правильный выбор, — успокоившись, произнесла Николь с улыбкой.

— Хорошо, мамочка, — обняла я её крепче.

Мы сидели в обнимку минут пять. Потом я отстранилась и сообщила:

— У нас с Эриком для вас есть сюрприз.

— Только не девишник и мальчишник! — вскрикнула Николь, вскинув руки.

— С чего ты взяла? Разве мы можем пойти против вашей просьбы? — усмехнулась я.

— Агата!! Я тебя пришибу! Я не хочу потом, как Алла на своей свадьбе, плакать! — воскликнула она.

— Зато теперь она вспоминает и смеётся, — насмешливо попыталась убедить её я.

— Агата! — истерично завопила подруга.

— Расслабься. Ваш предбрачный день будет обязательно. Но 8го числа. Даже если что-то произойдёт, к свадьбе всё придёт в норму, — уверенно сказала я.

— Хммм... — задумалась Николь, а потом вдруг заулыбалась. — А ведь это вариант!

— Ну так что, по рукам? Тебе надо решать скорее, потому что 1го числа откроется новый бар. Говорят, он будет очень крутым. Нам надо поспешить его забронировать, пока Эрик не добрался до Марка. Марк согласится быстро, а Эрик уже положил глаз на тот самый бар.

— Ааааа... Ладно! Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. А мы там точно напьёмся! — рассмеялась Николь.

— Надеюсь, не так, как в тот раз! — воскликнула я, тоже заливаясь смехом.

— Надеюсь, что всё пройдёт гладко. И не только для меня, — внезапно серьёзно и чуть поникши добавила она.

Я заметила, как напряглось её лицо, и поспешила её ободрить:

— Иначе быть не может!

Хоть сама я не была в этом уверена до конца.

Раз мы определились с девишником, я решила написать Эрику: «Привет! Только что поговорили с Николь. Новенький бар 8го числа занимаем мы!»

Сердце затрепетало. Секунды в ожидании ответа казались вечностью. Я поймала себя на мысли, что хочу с ним переписываться, общаться — хотя бы как друзья. Может, подруга действительно права?

Эрик: «НЕТ! НЕТ! НЕТ! Он наш!»

Я: «Поздно, дорогой. Он наш, и это не обсуждается!»

Эрик: «Если я для тебя уже дорогой, то я готов освободить вам любой бар. Хотя нет! С нас — свободный бар, с тебя — выполнение любого моего желания».

Экран смартфона погас, оставив меня наедине с бешеным стуком сердца. «Если я для тебя уже дорогой...выполнение любого моего желания» — эти слова эхом отдавались в голове, разжигая странное, пока ещё робкое волнение.

— Ну что, он согласился? — спросила Николь, заглядывая мне в лицо.

Я показала ей переписку. Подруга хмыкнула, скрестила руки на груди и произнесла с напускной серьёзностью:

— Вижу, битва только начинается. И, кажется, ты уже делаешь первые ходы.

— Это не ходы, — возразила я, чувствуя, как теплеют щёки. — Просто шутка.

— Просто шутка? Агата, ты давно так не переписывалась ни с одним мужчиной.

Я не нашла, что ответить. Вместо этого поднялась, прошлась по комнате, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Что теперь? — спросила я скорее себя, чем Николь.

Николь взяла мой телефон и начала что-то набирать с улыбкой на лице. Закончив, она вернула мне телефон и, откинувшись на диван, сказала:

— Теперь — ждать, что он хочет.

Я быстро разблокировала смартфон — и меня накрыли страх и шок, когда я увидела отправленное сообщение Эрику. А он уже печатал ответ.

«Бар наш, так и быть, я выполню любое твоё желание. Надеюсь, ты будешь с толком подходить к нему — как взрослый одинокий мужчина».

Не успела я отойти от шока после этого сообщения, как пришёл новый ответ:

«Оххх... Ты очень смелая, раз соглашаешься — ещё и с таким намёком. Поверь, моя фантазия очень изощрённая».

Я опустила взгляд на подругу. Николь встала, заглянула в экран телефона и залилась звонким смехом.

— Николь, я тебя когда-нибудь прибью! — сквозь смех произнесла я, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

— И я тебя люблю, дорогая, — подмигнула она. — Но, кажется, нам надо готовиться. Девичник не за горами, а у нас ни плана, ни списка гостей, ни даже приблизительной концепции. Её голос звучал бодро, но в глазах читалась тень тревоги. Я подошла, обняла её за плечи.

— Всё будет хорошо. Мы сделаем этот день незабываемым. Для тебя. Для Марка. Для всех.

Николь улыбнулась, но улыбка вышла чуть натянутой.

— Знаю. Просто... страшно. Вдруг что-то пойдёт не так?

— А если пойдёт? — я приподняла её подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Мы справимся. Вместе.

Она вздохнула, потом рассмеялась:

— Ты всегда знаешь, что сказать. Ладно, хватит лирики. Доставай блокнот. Будем составлять список.

В список гостей на девичник вошли я, Алина, Алла и одна коллега Николь. Мы решили, что нам будет очень весело.

Николь выбрала в качестве дресс-кода не какой-то определённый цвет, а целый образ. Как сказала сама Николь: «Так сексуально, что у любого мужика челюсть отвиснет! Чтобы наши мужчины, отпуская нас в бар, молили, чтобы мы переоделись!»

Меня, конечно, это позабавило, а вот Марк был в бешенстве — но оно и понятно.

Мы с Николь определились с датой, когда сможем поехать выбирать платье для церемонии. К счастью, на лето я стараюсь не загружать себя работой, и у меня достаточно много свободного времени. А Николь вообще в отпуске.

Мы поискали в интернете локации для свадьбы. Подруга хотела шатёр на природе, поэтому мы выбрали несколько вариантов и договорились о просмотре.

Оставшееся время мы просто болтали, что-то вспоминали. И когда мы услышали, как закрылась входная дверь, мы осознали: время уже семь вечера — пришёл Марк.

Я передала подругу в его руки и поехала домой. По пути заехала в кафе, взяла себе на ужин пасту с креветками и направилась дальше.

Заходя в квартиру, я почувствовала, как завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Эрика: «Как дела с организацией свадьбы и девичника? Марк был в бешенстве, писал в чат, что вы придумали что-то ужасное, с его слов».

Увидев его сообщение, я улыбнулась. Но потом вспомнила нашу раннюю переписку — и всё тело напряглось от страха: к чему всё это может привести?

Переодеваясь, я отправила ему голосовое сообщение со всеми подробностями и села ужинать.

Эрик ответил сразу — тоже прислал голосовое:

— Ха-ха-ха-ха! А я думаю, почему Марк орал в своём голосовом, что вас украдут, что он останется без жены, что ему на фиг это всё не надо — никакие девичники и мальчишники. Поэтому, скорее всего, наш отдых без баб под угрозой, — смеясь, говорил он.

А у меня в этот момент было так тепло на душе. Его голос, его тембр безумно мне нравятся.

Следующее сообщение снова повергло меня в шок:

— Ну а если быть серьёзным, я бы тоже не очень хотел, чтобы какие-то мужики на тебя слюни пускали, — серьёзно сказал Эрик.

Я чувствовала себя девочкой подростком, которой пишет парень, что она ему нравится. А она и хочет этого, и боится. Её мучают эти дурацкие качели в голове и теле — она устала от всего и просто хочет быть счастливой. Но боится быть уничтоженной.

Я замерла с вилкой в руке, глядя на экран телефона. Слова Эрика эхом отдавались в голове, вызывая странную смесь волнения и тревоги.

«Я бы тоже не очень хотел, чтобы какие-то мужики на тебя слюни пускали...»

Что это было — просто дружеская забота или нечто большее?

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Эрика:

«Слушай, может, встретимся завтра? Есть пара идей по поводу свадьбы. Хочу обсудить, а то время поджимает».

Я нервно усмехнулась. «пара идей по поводу свадьбы» — звучит как предлог, ведь мы можем обсудить все по телефону. Но сердце уже забилось чаще.

Глава 7

Эрик

Утро началось сумбурно. Я проспал, поэтому собирался в спешке — едва успел выпить кофе, схватил ключи и помчался на работу. Уже в пути понимал: расслабиться сегодня не получится.

У меня небольшой автосервис. Порой я сам берусь за работу — без этого не выжить. Жильё в городе Тула не дешёвое, а я ведь приехал из маленького посёлка. Чтобы обзавестись крышей над головой, приходится трудиться в два, а то и в три раза больше остальных. Сейчас у меня не хватает одного сотрудника, а заказов — выше крыши. Вот и кручусь в цеху наравне с ребятами.

Сегодня должно было состояться собеседование. Я отчаянно надеялся: человек придёт, всё сложится, он выйдет на работу — и я наконец смогу перевести дух. Восемь лет без отпуска, работа без выходных, подготовка к свадьбе друзей... Я устал. Честно говоря, уже мечтал просто упасть и уснуть.

Но была и светлая сторона: вчера Агата согласилась встретиться сегодня. Мы договорились, что она заберёт пригласительные из типографии, а потом мы вместе поедем ко мне — подпишем их, подготовим к отправке. Ещё нужно выбрать ведущего: сами мы вряд ли справимся, хоть ребята и настаивали. Но мы решили, что это будет наш подарок им.

Во время обеда я написал Агате: «Всё в силе?» Она ответила, что да. У неё закончились два заседания, осталось заехать в офис, подготовить документы — и она свободна. Потом — в типографию.

После обеда подошло время собеседования. Я быстро перекусил, привёл себя в порядок и стал ждать соискателя. Но он не появился — и даже не вышел на связь.

Сказать, что я был разочарован, — ничего не сказать. Вернувшись в цех, спросил у ребят, чем могу помочь. Мы все примерно одного возраста, общаемся запросто, по-дружески.

— Передохни пока, вроде справляемся. Парень так и не пришёл? — спросил старший механик Артём. Ему 30, он работает у меня уже шесть лет. В машинах разбирается отлично — я всегда могу оставить сервис на него.

— Нет. Это какой-то кошмар. Никогда не думал, что найти сотрудника будет так сложно. Уже два месяца ищу. Я выдохся, — признался я.

— Босс, я хотел поговорить. У меня младший брательник есть, ему 19. В этом году колледж закончил, ищет работу. Опыта, конечно, нет, но парень толковый. Может, возьмёшь его? Хоть на полставки. Нам помощь, ему — опыт. Под мою ответственность, — крикнул Илюха из другого конца цеха, меняя масло у машины. Ему 24, он молод, но уже показал себя с лучшей стороны.

— Илюх, серьёзно?! Какого хрена ты молчал, что у тебя брат учится на механика? — удивился я.

— Бля, Эрик, он ведь совсем молодой. Ты искал людей с хоть каким-то опытом. Да и я сам тут всего полгода работаю, — смущённо ответил Илья.

— Звони ему! Пусть приезжает сюда. Поговорю с ним. Если сегодня до шести успеет — будет отлично. И полгода — это уже срок! — твёрдо сказал я.

Илья позвонил брату. Тот сразу ответил, что будет в течение часа. Я почувствовал, как внутри разливается облегчение. Мне отчаянно нужен был отдых. Понимаю, что парень совсем «зеленый», но всему можно научиться. Под руководством моих мастеров он быстро наберёт обороты.

Младшего брата Ильи зовут Денис. Он действительно был совсем «зелёный», но чем-то напоминал Илюху. Я решил не медлить — взял его на полный рабочий день, на полную ставку. Завтра он уже должен выйти.

Денис обрадовался, поблагодарил меня и ушёл, сияя от счастья. Я опустился в кресло и наконец позволил себе расслабиться. Конечно, поначалу будут ошибки, но это нормально. Всё решаемо.

Вернувшись в цех, я объявил:

— Взял паренька. Нужно будет его всему обучить. Жалеть не надо — пусть учится на ошибках. Но следите внимательно: от нас зависит безопасность людей.

Илья поблагодарил меня, а я отправился к новому клиенту.

Когда рабочий день подошёл к концу, я попрощался с ребятами и предупредил:

— Возможно, завтра опоздаю. Теперь у меня есть немного времени для себя. — заявил я с улыбкой.

И поехал на встречу с Агатой.

***

Подъезжая к дому, я заметил её машину на парковке — и губы сами растянулись в улыбке. Припарковался, вышел. Агата уже стояла у капота, держа в руках коробку. На ней были чёрные велосипедки, серая оверсайз футболка с персонажами из «Тома и Джерри» и белые кроссовки. Волосы собраны в высокий небрежный хвост.

Я привык видеть её в строгих деловых или ярких образах — они будили во мне возбуждение. Но сейчас её непринуждённый вид вызывал что-то другое: тёплую, почти домашнюю нежность, будто мир вдруг стал мягче и ближе.

— Привет, мелкая! Давно приехала? — подошёл я, забрал коробку и обнял её одной рукой.

По телу разлилось приятное тепло, напряжение потихоньку отпускало, словно с каждым вдохом я освобождался от груза последних недель.

— Привет! Нет, минут пять назад. Я заехала за пиццей. Надеюсь, ты не против, — ответила она, обнимая меня в ответ.

Её голос звучал так легко и знакомо, что на душе стало ещё светлее.

— Я такой голодный и счастливый, что не против ни на что, — с улыбкой сказал я.

— Не знала, что пицца может сделать кого-то настолько счастливым.

— Дело не в ней, — я усмехнулся. — Я наконец нашёл сотрудника! Теперь у меня появится свободное время. Не придётся каждый день мотаться на работу — смогу быть на удалёнке. Будут выходные... Эти два месяца без отдыха, вся эта организационная суета меня вымотали. В голове — каша, а тело шепчет: «Упади и усни».

Агата улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри словно зажглась маленькая лампочка. Всё напряжение дня будто растворилось в воздухе, оставив после себя лёгкость и покой.

— Пойдём наверх? — предложил я. — Голоден, как волк.

Она кивнула, и мы вместе направились к подъезду. По пути я невольно поглядывал на неё: в этом непринуждённом образе она казалась ещё более живой, настоящей. Ни строгого костюма, ни высоких каблуков — только лёгкость и уют. Будто она наконец сняла все маски и позволила себе быть просто собой.

В квартире я сразу отправился на кухню, чтобы разогреть пиццу. Агата тем временем с любопытством рассматривала фотографии на холодильнике.

Пока пицца разогревалась, я сел за стол. Я наконец смог расслабиться, откинуться на спинку стула и просто смотреть на неё. Её движения, мимика, взгляд — всё казалось таким родным и в то же время волнующим.

— А это кто с тобой? — спросила она, показывая на фотографию, где я стою с младшим братом Эльдаром. На фото мне 22 года, ему — 19. Мы играли в футбол, и он решил покрасоваться своим телом. Тогда он был чуть меньше меня, а сейчас — настоящий шкаф, почти не вылезает из зала.

— С младшим братом, фото шестилетней давности.

— Красавчик, — закусив губу, сказала Агата.

Внутри что-то кольнуло. Я вдруг почувствовал укол ревности — лёгкий, но ощутимый. Она мне нравилась. Очень. Но для ревности, казалось, ещё рано.

— А это, я так понимаю, ваша младшая сестра? Очень похожа на тебя, — показала она на фото с Эмилией.

— Да, её зовут Эмилия, ей 19 лет. Все фотографии, магнитики, цветные подушки, шторы и так далее — её рук дело.

— Очень милая, и вкус у неё прекрасный. Я сразу приметила твои шторы. А брата как зовут? Сколько ему лет? — с улыбкой спросила она.

— Эльдар, ему 25 лет, — ответил я. Очевидно, он её заинтересовал, и это задело меня.

— Мой ровесник. Вас трое в семье? — не унималась Агата с расспросами.

Она села за стол напротив меня и начала открывать коробку с пригласительными.

— Да. А ты, я так понимаю, только переехала в свою квартиру? Не обнаружил у тебя никаких девчачьих мелочей, — поинтересовался я.

— Нет, наоборот, переезжаю. Купила квартиру — не без помощи родителей, конечно. Вот потихоньку перевожу вещи, часть уже там. Надеюсь, последнюю комнату доделают, и я к концу месяца перееду окончательно.

— Поздравляю! Надеюсь, адрес ты мне дашь, — улыбнувшись, сказал я.

Достав пригласительные, она вдруг замерла. Глаза заблестели, по щеке потекла слеза. Я перепугался, думая, что типография напортачила, но она протянула мне карточку:

— Смотри, какие счастливые, — с гордостью сказала она. — Я так за них рада. Я только сейчас осознала, что у них свадьба.

Я взял карточку. Бело-кремовая бумага, тонкий золотой ободок, аккуратные буквы. Справа — фотография ребят: Николь положила руки Марку на шею, и они оба смотрят друг на друга влюблёнными, счастливыми глазами. На лицах сияют улыбки. Внизу — инициалы М и Н.

— Красиво, — искренне сказал я, даже с каплей светлой зависти.

Я положил карточку обратно в коробку и подошёл к Агате, чтобы обнять её. Она всхлипнула и прижалась ко мне. В этот момент на душе стало так спокойно и тепло, будто весь мир замер, оставив нас вдвоём. Спустя мгновение я поднял её голову, вытер слёзы и нежно поцеловал в губы. Мне хотелось большего, но я боялся её отпугнуть. Я устал от этой неловкости между нами, но сдержался — я сам ей это пообещал.

Она смотрела на меня своими тёмно-карими глазами — почти чёрными в мягком свете кухни. Я еле сдерживался, чтобы не поддаться порыву. Молча отстранился и пошёл доставать пиццу, спросив, как прошёл её день.

Агата осталась стоять на месте, молча. Спустя почти минуту она начала убирать коробку со стола и села за стол.

— У меня сегодня было два сложных заседания. Один истец никак не хотел идти на компромисс, пришлось долго его уговаривать, — наконец сказала она.

Пицца была готова, и мы наконец приступили к еде. Я ел с таким аппетитом, что Агата рассмеялась:

— Ты правда так голоден?

— Правда. За весь день только кофе и бутерброд.

Она покачала головой, но взгляд её был тёплым, почти заботливым.

После ужина мы вернулись к пригласительным. Нужно было подписать их, проверить адреса и упаковать в конверты. Работа была монотонной, но почему-то приятной. Мы болтали, иногда смеялись над какими-то пустяками, и время летело незаметно.

— Вот этот, — Агата протянула мне конверт, — для мамы Николь. Она очень ждёт свадьбу. Говорит, что это будет самое красивое событие года.

— Надеюсь, мы её не разочаруем, — усмехнулся я.

— Не разочаруем. Всё будет идеально.

Когда с пригласительными было покончено, Агата взглянула на часы:

— Ого, уже почти девять. Мне, наверное, пора домой.

— Маленькую девочку могут дома наказать за поздний приход? — с улыбкой пошутил я.

— Ха-ха-ха. Но уже поздно, и тебе завтра на работу, да и мне тоже.

— Может, ещё останешься, и что-нибудь посмотрим? Я потом отвезу тебя домой на твоей машине. Ну или, если хочешь, можешь остаться — у меня большая кровать, — игриво сказал я.

Агата замерла на секунду, будто взвешивая все «за» и «против». В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли сомнение, то ли скрытое желание.

— Знаешь... пожалуй, останусь, — тихо сказала она, опустив взгляд. — Только не на всю ночь. Мне правда завтра рано вставать.

Внутри у меня всё сжалось от радости, но я постарался сохранить спокойный тон:

— Отлично. Что хочешь посмотреть?

— Давай «что-то лёгкое», — улыбнулась она. — После такого дня голова отказывается воспринимать сложные сюжеты.

Я включил ненавязчивую романтическую комедию — не ту, что заставляет всхлипывать в финале, а ту, что дарит лёгкое тепло и улыбку. Мы устроились на диване: я — прислонившись к подлокотнику, она — свернувшись калачиком с другой стороны, оставив между нами небольшую, но ощутимую дистанцию.

Первые минут двадцать мы почти не разговаривали — просто смотрели фильм, изредка перебрасываясь короткими репликами. Атмосфера была такой уютной, что я почти забыл о всех тревогах дня.

Вдруг мой телефон резко зазвонил, разрывая это хрупкое спокойствие. Я потянулся за ним, извиняясь взглядом перед Агатой. Она поставила фильм на паузу.

На экране — незнакомый номер.

— Эрик, миленький... — раздался знакомый, захлёбывающийся в слезах голос. Я сразу узнал соседку, мать моего школьного друга, с которым мы провели всё детство.

Её рыдания были такими отчаянными, что у меня внутри всё оборвалось. Она пыталась что-то сказать, но слова тонули в плаче.

— Здравствуйте! Что у вас случилось? Чем я могу вам помочь? — я вскочил с дивана, чувствуя, как холодеет спина.

Но она продолжала плакать без остановки, а я стоял, сжимая телефон, не зная, что делать. На заднем фоне послышался голос мамы — она пыталась успокоить Марину Викторовну.

Через несколько секунд в трубке раздался мамин голос, дрожащий и надломленный:

— Привет, сыночек... У нас горе, мы не знаем, что делать. Может, у тебя есть знакомый хороший адвокат?

— Мам, что случилось? Скажите уже! Для чего вам адвокат? — сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди.

— Диму забрала полиция. Говорят, он убил человека, — мама начала плакать ещё сильнее, и я понимал, что она изо всех сил сдерживается. Для неё Димон всегда был почти как сын — она переживала за него не меньше, чем за меня. — Но он не виноват, он не мог, его оклеветали. Ты же знаешь — он хороший парень. Вы же вместе росли...

— Что говорит полиция? Когда его забрали?

— Только что, сыночек. Ничего не говорят. Говорят, сидели в компании, он набросился на парня, и тот умер. Я ничего не понимаю, родной... Но он не мог! Он только пить бросил, расстался со своей девушкой, на работу устроился. Буквально на той неделе приходил к нам с отцом в гости, — сквозь слёзы продолжала она.

Я закрыл глаза, пытаясь собраться. В голове крутилось: «Это не может быть правдой. Димон? Убийца? Нет, это какая-то ошибка».

— Мам, успокойтесь. Выпейте успокоительное. Где отец?

— Отец на работе, ещё не знает...

— Успокойтесь. Всё будет хорошо, мы со всем разберёмся. Обещаю.

Я положил трубку, но голос матери и рыдания Марины Викторовны продолжали звучать в ушах. В висках стучало. Я стоял, сжимая телефон, и вдруг осознал: я совершенно забыл, что рядом Агата. Что мы смотрели фильм. Что она — адвокат.

Поднял глаза — она смотрела на меня с тревогой, её лицо было бледным.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе:

— Моего друга детства арестовали. Говорят, он убил человека. Но это неправда. Он не мог...

Слова застряли в горле. Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, но мысли разбегались.

Агата молча встала, приблизилась, взяла мой телефон — и тут же набрала номер.