Read the book: «Свёкор и его друг. Я верну долг… »

Глава 1

Анна вышла из кабинета заведующего онкологией и остановилась у лифта. В руке она сжимала бумажку с цифрами: 2 870 000. Именно столько стоила операция по удалению опухоли поджелудочной у её отца. В муниципальной больнице не брались — слишком сложный случай. Частная клиника «Медикор» давала шанс, но требовала предоплату. А у Анны на карте лежало восемь тысяч — зарплата за половину месяца.

Отец лежал в палате на четвёртом этаже. Он не знал, что рак метастазировал. Анна врала ему, говоря, что это просто воспаление. Она врала уже две недели, каждое утро натягивая улыбку, а по ночам гуглила «как быстро заработать три миллиона» и находила только объявления о кредитах под бешеные проценты.

Муж, Денис, узнал о проблеме вчера. Анна сказала ему за ужином. Денис помолчал, потом спросил: «А твой отец квартиру нам перепишет?» Она ответила, что квартира муниципальная. Денис пожал плечами и ушёл в спальню. Через десять минут оттуда донёсся храп.

Денис был сыном Вячеслава Константиновича — владельца сети заправок и трёх автопарков. Брак с Анной год назад был жестом отца: «Женись, остепенись». Денис женился, но остепениться не получилось. Он работал номинальным директором одной из контор отца, пил пиво с утра и изменял Анне с секретаршами. В постели он был либо грубым, либо импотентом. Ни разу за год он не довёл её до оргазма. Слова «клитор» он вообще не выговаривал, называл это место «там».

Анна терпела. Потому что свёкор платил за их двухкомнатную квартиру и давал Денису деньги на жизнь. Если бы она ушла, то осталась бы без жилья и без работы — свекор пристроил её администратором в свою стоматологию.

В лифте она набрала номер свёкра. Не Дениса — бесполезно. А самого Вячеслава Константиновича.

— Слушаю, — голос низкий, спокойный.

— Вячеслав Константинович, это Аня. У моего отца рак. Операция нужна срочно, три миллиона. Я не прошу подарить, я прошу в долг. Я буду работать у вас хоть десять лет, вычитать из зарплаты. Пожалуйста.

Пауза. Слышно, как он перекладывает трубку.

— Приезжай ко мне в офис через час. Поговорим.

Офис свёкра находился в бизнес-центре на набережной. Анна приехала на метро, потому что Денис забрал машину. На ресепшене её уже ждали — секретарша проводила в кабинет. Вячеслав Константинович сидел в кожаном кресле. Рядом, в кресле поменьше, расположился другой мужчина — коренастый, лет сорока пяти, с умными серыми глазами и короткой стрижкой. Анна узнала его. Это был Илья Аркадьевич, старый друг свёкра, хирург-онколог, тот самый, который работает в «Медикоре».

— Здравствуй, Аня, — свёкор кивнул на свободный стул. — Садись. Илья, расскажи.

Хирург посмотрел на Анну спокойно, без эмоций.

— Я видел МРТ твоего отца. Опухоль операбельна, но нужна высокая точность. Я могу это сделать. Вопрос только в деньгах и в сроках. Если не прооперировать в течение месяца — пойдут метастазы в печень.

— Я заплачу, — выдохнула Анна. — Вячеслав Константинович, дайте в долг. Я отработаю.

Свёкор откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё долгим взглядом. Потом сказал:

— Денис вчера мне позвонил. Сказал, что ты просишь деньги. И сказал, что он не собирается помогать. Сказал: «Папа, она мне надоела, пусть сама выкручивается».

Анна побледнела.

— Я знаю, — продолжил свёкор, — что мой сын никуда не годный муж. Я знаю, что он не прикасается к тебе нормально. Я знаю, что ты не кончала ни разу с ним. Ты даже мастурбируешь в душе, когда он засыпает. Не красней, уборщица в вашей квартире работает от меня, она всё видит.

Анна хотела встать и уйти, но ноги не слушались.

— Я предлагаю тебе сделку, — свёкор говорил ровно, как бизнес-план. — Илья одинок. Я вдовец. Мы оба хотим женщину. Молодую, красивую, с хорошим телом. Ты будешь приходить к нам на ночь. Восемь ночей. Каждый раз ты делаешь всё, что мы скажем. Мы не будем тебя насиловать — если ты скажешь чёткое «нет» и не передумаешь через минуту, мы остановимся. Но ты должна понимать: отказ в любой из ночей аннулирует сделку. Твой отец остаётся без операции.

— Вы с ума сошли, — прошептала Анна.

— Нет. Я расчётливый человек. Ты получишь: операцию, реабилитацию отца в лучшей клинике, а после — развод с моим сыном и отдельную квартиру в центре. Я оплачу адвоката. Всё чисто, без уголовщины. Ты просто проведешь с нами восемь ночей. Мы хотим видеть, как ты кончаешь на член Ильи, как стонешь, когда я ласкаю твой клитор. Восемь ночей — и ты свободна, а твой отец жив.

Илья молчал, но его взгляд скользнул по её груди, потом по бёдрам. Не грубо, а деловито.

— Думай до завтра, — закончил свёкор. — В семь вечера мой водитель будет у твоей больницы. Скажешь «да» — поедем ко мне. Скажешь «нет» — ищи другие три миллиона. И помни: Денис подпишет любые бумаги, я его попрошу.

Анна вылетела из офиса, как ошпаренная. Спустилась в метро, села в вагон и проехала свою станцию два раза. Мысли разрывались: «Это унизительно. Это подло. Я не шлюха». Но тут же: «Папа умрёт. А Денису плевать. А свёкор... он не страшный. Он даже нравится мне. И этот хирург... у него сильные руки. Он спасёт папу».

Дома она закрылась в ванной, разделась и встала перед зеркалом. Красивое тело: упругая грудь, тонкая талия, бёдра, которые год не знали нормальной ласки. Она представила, как эти двое — свёкор и его друг — раздевают её. Один целует шею, второй проводит пальцами по животу ниже, к влагалищу. Представила, как её клитор становится твёрдым от их прикосновений. Как член свёкра входит в неё, пока Илья ласкает её грудь.

Она мастурбировала стоя, прислонившись к стене. Кончила быстро, с тихим стоном, прикусив губу, чтобы не услышал Денис. Потом заплакала. Потому что поняла: она согласится. Не только ради отца.

Она хотела, чтобы её наконец-то взяли по-настоящему. Даже если это будет стоить восьми ночей стыда.

На следующее утро она позвонила свёкру.

— Я согласна.

— Хорошо. Сегодня в семь. Возьми с собой только сменное бельё. Остальное мы дадим.

— Денис...

— Денис вечером улетает в командировку на десять дней. Я позаботился. Не волнуйся.

Анна положила трубку, посмотрела на фото отца на тумбочке и прошептала:

— Прости меня. Но я спасу тебя. Даже такой ценой.

Глава 2

Ровно в семь вечера чёрный внедорожник остановился у крыльца больницы. Анна вышла с маленькой сумкой — сменное бельё, зубная щётка, больше ничего. Отец спал после обезболивающего, она оставила записку медсестре.

Водитель, молчаливый мужчина в пиджаке, открыл дверь. Анна села на заднее сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. Она сжимала ремень сумки и повторяла про себя: «Я делаю это ради папы. Ради папы».

Машина ехала минут двадцать, за окном мелькали огни. Они остановились у частного дома в элитном посёлке. Кованые ворота, высокий забор, камеры на столбах. Водитель провёл её к крыльцу, нажал звонок.

Дверь открыл Илья Аркадьевич — хирург. Он был в тёмных брюках и светлой рубашке с закатанными рукавами. Предплечья сильные, пальцы длинные, ухоженные. Анна невольно подумала: эти пальцы будут резать её отца. И эти же пальцы, возможно, сейчас будут ласкать её.

— Проходи, — сказал он коротко. — Вячеслав Константинович в гостиной.

Она вошла. Дом был огромным: мраморный пол, хрустальная люстра, картины на стенах. В гостиной на диване сидел свёкор, Вячеслав Константинович. Он пил коньяк и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Разденься, — сказал он без приветствия.

Анна замерла.

— Прямо здесь? Сейчас?

— Да. Мы хотим видеть твоё тело. Не стесняйся, всё равно нам его покажешь. Или ты передумала? Дверь открыта, можешь уйти. Но операция завтра не начнётся.

Анна сглотнула. Дрожащими руками она сняла пальто, потом джемпер. Осталась в лифчике и джинсах.

— Дальше.

Она расстегнула джинсы, стянула их. На ней были простые белые трусики и бюстгальтер без поролона. Илья подошёл ближе, встал сбоку. Свёкор сидел и смотрел.

— Лифчик тоже сними.

Анна отвела руки за спину, щёлкнула застёжкой. Грудь упала — полная, с розовыми сосками, которые сразу затвердели от холода и волнения. Она прикрылась руками.

— Убери руки. — Голос свёкора был спокойным, как у врача на осмотре.

Анна убрала. Её соски торчали, грудь подрагивала от частого дыхания. Илья смотрел на них открыто, не отводя глаз. Она почувствовала, как между ног становится влажно — от стыда и от странного, запретного возбуждения.

— А теперь трусы, — сказал свёкор. — Иди сюда, к дивану. Встань передо мной.

Она подошла, чувствуя, как пол холодный под босыми ступнями. Трусики были уже мокрыми от смазки. Она не хотела, чтобы они это видели, но выбора не было. Медленно, сжимая ткань, она стянула их вниз. Тёмные волосы на лобке, влажные складки половых губ — всё это оказалось на виду у двух взрослых мужчин.

— Повернись, — велел Илья.

Она повернулась, подставив им ягодицы. Потом снова лицом.

— Видишь, Илья? — сказал свёкор. — Клитор уже набух. Она хочет. Не ври, Аня, ты хочешь.

Анна молчала, опустив глаза. Но она знала, что он прав. Её клитор действительно стал твёрдым, пульсировал, и влагалище сокращалось в пустоте, требуя наполнения.

— Ложись на ковёр, — приказал свёкор. — На спину.

Она легла. Ковёр был мягким, пушистым. Илья опустился рядом на колени, свёкор остался сидеть на диване, сверху вниз.

— Разведи ноги.

Анна развела. Широко, как на гинекологическом кресле. Ей было страшно и стыдно, но тело слушалось беспрекословно. Илья положил руку ей на живот, провёл вниз, коснулся влажных губ.

— Такая мокрая, — сказал он тихо. — А говорила, что не хочешь.

— Я... я не говорила, — выдохнула Анна.

Пальцы Ильи скользнули между половыми губами, нашли клитор. Осторожно, но уверенно начали круговые движения. Анна застонала — не от боли, от неожиданного удовольствия. Год без нормальной ласки сделал своё: её тело откликалось на каждое прикосновение.