Read the book: «Страшилки на один укус. Звонок на урок»

Предисловие

Эта книга — не решебник. Здесь не будет правильных ответов. Будет только страх. И десять причин не оставаться в школе после уроков.

P.S. У кого-нибудь есть замазка?

Убери ТЕЛЕФОН!!!

5 «Б» был самым шумным классом в параллели. На переменах рядом с ними педагоги переходили на ор, просто чтобы услышать друг друга. На литре они доводили училку до белого каления. Физрук на их уроках просто садился на лавку, крутил свисток на пальце и отрешенно смотрел в потолок.

Но в кабинете математички они сидели тихо. Всегда.

Странно как-то... Наталья Васильевна не походила на чудовище. Она не орала, не раздавала подзатыльники, не угрожала вызовом родителей. Но когда заходила в класс, даже самые борзые пацаны инстинктивно втягивали головы в плечи. Как будто мимо прошло что-то не то. Что-то, чему не место в обычной школе...

Рома этого не знал. Он перевёлся в Школу номер 8 всего два дня назад — в ту самую, у которой цифра на фасаде давно лежала на боку.

До конца перемены оставалось от силы минуты три. Ромка торчал за учительским столом, сгорбившись над раскрытой методичкой, и фоткал на раскладушку ответы для предстоящей контрольной работы.

Щёлк... Щёлк... Щёлк...

Экран подсвечивал корявые строчки.

А класс, тем временем, молчал.

Это была не та тишина, когда все заняты своим делом. Это была тягучая... Нет. Гробовая тишина. Ромка чувствовал её кожей, но гнал от себя это чувство. Ему нужна была эта контрольная. Позарез.

Еще одна двойка в этом месяце и отец не купит игровую приставку «Сонибой 1», о которой Рома так мечтал.

Краем глаза он заметил движение. С первой парты на него смотрел рыжий паренёк, кажется, Славка. Смотрел странно — не зло, не насмешливо. А с ужасом.

Перелистнул страницу. И тут... Звонок.

Ромка вздрогнул, захлопнул тетрадь, сунул раскладушку в карман и бросился за свою парту. Сел. Почувствовал, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Странно. В старой школе он проделывал такое не раз. И ничего. А тут...

— Ты что творишь?!

Вдруг, послышался голос Гриши, соседа по парте. Он наклонился к Ромке и начал быстро шептать. Сбивчиво, постоянно озираясь на дверь.

— Ты зачем к столу подходил?

— Как зачем? - начал отвечать ему Рома, — Ща контроха будет а я к ней вообще не готов. Вот и сфоткал ответы.

— Ты не понимаешь... — сосед сглатывает. — Наталья Васильевна... Она... она не любит когда нарушают правила.

— Да что с тобой такое? Значит, рисовать писюны на деревяшках у трудовика — это можно... А просто сфотать ответы — нет?

— Она... Она другая... Не такая как все... Ты новенький, ты не в курсе. Просто сиди тихо и не доставай телефон. Умоляю. Не при ней.

Сосед отворачивается и замирает, как статуя. Ромка замечает, что у него дрожат пальцы, которыми он сжимает ручку.

И тут дверь со скрипом отворилась. В класс вошла Наталья Васильевна — сухая, плоская, с седым пучком на затылке и огромными квадратными очками на пол-лица.

— Добрый день класс. — произнесла она тихим голосом, почти без интонации.

— Добрый день Наталья Васильевна — ответил дружно весь класс кроме новенького.

«Училка как училка», — крутилось у него в голове. — «Ничего такого».

Но что-то в том, как она двигается, заставляет волосы на его руках вставать дыбом.

Наталья Васильевна садится за стол. Ровно на то место, где минуту назад стоял Рома. И медленно, очень медленно вдыхает воздух. Принюхивается. Ему показалось, что её голова на мгновение поворачивается в его сторону под неестественным углом, а потом так же плавно возвращается обратно.

— Достаем двойные листочки. Сегодня у нас контрольная работа.

С начала урока прошло минут десять. Новенький, вроде, расслабился.

«Ну училка, ну стрёмная. Подумаешь».

Он поёрзал, дождался, пока Наталья Васильевна уткнётся в журнал, и тихонько вытащил раскладушку из кармана. Экран засветился. Вот они — ответы. Мальчишка прикрыл телефон рукавом и начал переписывать.

— Роман, убери телефон, пожалуйста.

Тот вскинул голову. Наталья Васильевна сидела за своим столом, перелистывая журнал. Даже головы не подняла. Ромка выругался про себя и пихнул раскладушку в карман.

«Ладно...»

Выждал пару минут.

«Она вроде успокоилась, закопалась в свои бумажки. Можно ещё разок».

— Рома, я же попросила. — Наталья Васильевна повысила голос. Теперь в нём звякнул металл.

Новенький вскинул голову — она смотрела прямо на него. Поверх квадратных очков. Взгляд тяжёлый, неприятный.

— Ещё раз замечу — вылетишь в коридор, дописывать будешь, стоя перед подоконником. Уяснил?

— Уяснил, — выдавил Ромка и снова убрал телефон в карман.

Гриша сидел рядом — неестественно прямой и, кажется, вообще забыл, как дышать. Рома скосил глаза. Губы соседа слиплись в нитку, лоб заблестел бисеринками пота, а кожа приобрела оттенок прокисшего молока.

— Вот же мымра, — прошелестел новенький. — А?

Гриша не шелохнулся. Даже веки не дрогнули.

Ромка выждал, пока училка уткнётся в свои бумажки, и снова нырнул рукой в карман. Ради приставки он был готов на всё. Сжал телефон в потной ладони и снова опустил глаза к экрану.

Тишина в классе внезапно загустела. Стала вязкой, как кисель в сталовке.

И тут он ощутил это. Выдох. Тёплый, влажный — струйкой по затылку. Ромкина ручка застопорилась прямо на брюшке цифры шесть. Выдох повторился. Неторопливый, ровный. Кто-то стоял впритирку к его плечу.

Рядом раздался тихий, гаденький хруст. Это Гриша — всё так же не моргая, не отдирая взгляда от тетради, — переломил пальцами шариковую ручку. Пластик брызнул крошкой на парту, а синяя паста поползла по дрожащим пальцам густыми чернильными соплями, мешаясь с потом.

Ромка медленно, очень медленно поднял голову. Наталья Васильевна сидела за столом. Руки сложены на журнале. Плечи опущены. Но шея... Шея тянулась от воротника блузки через весь класс. Длинная, бледная, влажно поблёскивающая в свете ламп. Она изгибалась над партами, как садовый шланг, и оканчивалась головой — аккурат за Ромкиным плечом.

Лицо чуть наклонилась. Их взгляды встретились. А рот разошёлся в улыбке — широкой, до самых ушей.

— Я кому сказала убрать ТЕЛЕФОН!!!