Read the book: «Сортиция 1»

© Н. Н. Ракшин, 2026

ISBN 978-5-0070-8896-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0070-8898-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление,

В КОТОРОМ РАССКАЗЫВАЕТСЯ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ДАННОЙ КНИГИ

Ввиду появления актов, активирующих активные акции, имена и фамилии реальных политиков и прочих деятелей были заменены придуманными именами и фамилиями, что было сделано не от хорошей жизни, а во имя хорошей жизни, ибо кто не прогибается, тот ломается. И это, как говорил реальный политик, давший нам Гласность, нормально, то есть терпимо, потому что данный недостаток данной книги уравновешивается её достоинством — продвинутой Гласностью, которая является «одной из черт ПОДЛИННОЙ демократии».

Так уж получилось, что слово «Гласность» превратилось в ругательное слово, — как мне кажется, из-за того, что Гласность так и не дошла до уровня правды, остановившись на уровне полуправды.

А правда ужасающая: В МИРЕ НЕТ НИ ОДНОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ СТРАНЫ. И это было бы нормально, то есть терпимо, если бы к нам с космической скоростью не приближались полчища человекоподобных, но бесчеловечных роботов, которые, несомненно, отберут работу у всех живых работников, что приведёт к исчезновению рода людского.

Бог создал человека по своему образу и подобию, а человек создал робота по образу и подобию Бога. Бог обиделся на человека за использование Его технологии без разрешения и решил, что Ему будет достаточно иметь похожих на Него роботов.

Размышляя о наступлении «роботизма» не в отдалённом будущем, а в очень близком 2050-м году, я вывел единственную формулу нашего выживания: только подлинная, то есть настоящая демократия сможет дать нам еду при роботизме.

Глава первая

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О РОБОТАХ И НЕЙРОСЕТЯХ

Так что же такое «роботизм»?

Роботизм — это отнюдь не привычная всем роботизация, а нечто большее: это разновидность рыночной экономической системы, при которой почти все трудоспособные люди будут заменены антропоморфными роботами, «нейросетями» и прочими автоматами. Роботизм — это почти полное отсутствие рабочих мест для людей.

Чтобы ответить на вопрос: «Когда наступит роботизм?» — нужно кое-что посчитать.

Не придираясь к мелочам, признаем, что робот в отличие от человека может работать круглые сутки, а именно 24 часа. То есть один человекоподобный робот может лишить работы сразу трёх работников, работающих по 8 часов. Ни для кого не секрет, что сейчас на Земле проживает 8 миллиардов человек, а трудоспособное население оценивается в 3 миллиарда. Остальные 5 миллиардов человек — это несовершеннолетние или старики. Насчёт всего лишь трёх миллиардов «трудящихся» я сомневаюсь, потому что мне, лёжа на любимом диване, кажется, что трудиться в состоянии 4 миллиарда человек, однако спорить с Международной Организацией Труда я не стану.

Дальше — простая арифметика: делим три миллиарда на три и получаем один миллиард. Вот и ответ: как только будет произведён один миллиард роботов, так сразу же наступит роботизм.

Чтобы понять, сколько времени потребуется, чтобы произвести миллиард роботов, нужно сравнить производство роботов и автомобилей. В 2018 году, данные для которого мне почему-то подсунула поисковая машина, в мире было произведено почти 97 миллионов машин, а это значит, что современный мировой «автопром» может собрать миллиард автомобилей за 10 лет.

При этом нужно понимать, что автомобиль сложнее робота и дороже. Кроме того, автомобиль дольше делать, да и не всем он нужен. А робот нужен всем: хозяевам магазинов, гостиниц, заводов, ресторанов и даже тем простым людям, которым некогда делать домашнюю уборку и у которых нет сил стоять на кухне у плиты.

Если вспомнить о том, что автомобильные заводы строились в течение сотни лет, а «роботоделательные» заводы ещё не построены, то упадочное настроение уступает место здоровому оптимизму. Однако если вслед за этим в голову придёт понимание, что на роботоделательных заводах будут работать не люди, а роботы по 24 часа в сутки, не требуя зарплат, то здоровый оптимизм быстро улетучивается.

В доказательство торжества пессимизма, я напомню, что недавно наш любимый Илон Маск сделал объявление о своих антропоморфных роботах. Мол, план «неплановой экономики» — амбициозный, но реальный: делать миллион «Оптимусов» в год.

Миллион роботов в год — это далеко не миллиард. Но что будет, если у Маска появится сто конкурентов в Америке, Европе и Китае? То и будет: в 2050 году мы стопроцентно будем иметь миллиард бесчеловечных роботов.

И не нужно вспоминать Неда Лудда, который в 1779 году сломал станок, отобравший у него работу. Современные луддиты нам не помогут, потому что, как говорил один наш известный политик, экономика обожает экономию. А как раз человекоподобные роботы дадут мировой экономике фантастическую, баснословную, сногсшибательную экономию.

Нужны примеры? За примерами недалеко ходить: они у меня в кармане.

Давайте представим, что я хозяин небольшой гостиницы, в которой работает 9 человек. В этой гостинице имеется 100 маленьких номеров, сдаваемых мной по 1000 рублей в сутки каждый. За месяц эта гостиница приносит мне 3 миллиона рублей. Это не прибыль, это доход. А прибыль — это доход минус расходы. Каждому работнику я плачу по 30 тысяч рублей в месяц. То есть помимо прочих расходов, я выбрасываю 270 тысяч на заработки людям.

Теперь представим, что у меня есть всего один местный конкурент, имеющий идентичную гостиницу.

И представим, что в магазин «1000 мелочей» из Китая привезли трёх роботов по цене 1 миллион рублей каждый.

Я, забыв о том, что экономика должна быть экономной, китайских роботов не заметил, а мой экономичный конкурент взял свои 3 миллиона и приобрёл трёх роботов, умеющих работать 24 часа в сутки. А девятерых работников, работающих по 8 часов в сутки, он уволил.

Как видим, по рабочим часам получилось равенство. То есть три робота полностью заменили девятерых работников.

И поскольку мой конкурент перестал выбрасывать 270 тысяч на заработки людям, постольку он без колебаний снизил стоимость одного номера до 900 рублей. Вроде немного, но заметно, заметно, заметно.

И чтобы не попасть в колею, ведущую к разорению, я плюну на всех луддитов, включая Неда Лудда, и тоже куплю китайских роботов, умеющих делать то же, что и люди, да ещё и без зарплаты, без зарплаты, без зарплаты.

Такова гнусная современная действительность: достаточно появиться первому заводу по производству антропоморфных роботов, чтобы через год их появилась тысяча. И это будет лавина, не сравнимая с появлением автомобильных заводов.

А это значит, что буквально через четверть века нашу любимую планету будет «осваивать» миллиард человекоподобных, но бесчеловечных роботов.

К чему это приведёт? К безработице! Роботы вытеснят с работы строителей и дворников, врачей и полицейских, инженеров и пилотов.

А если наши любимые деятели кинематографа полагают, что их жизнь не изменится, то они — просто жертвы ЕГЭ. С ними, нашими любимыми актёрами и режиссёрами расправятся не человекоподобные роботы, а мозгоподобные нейросети. И не через четверть века, а через 5—7 лет!

Все фильмы в 2030-х годах будут генерироваться «нейронками» за 5 секунд и за 5 копеек. С любыми декорациями, с любыми чудовищами, с любыми актёрами — живыми, усопшими и придуманными. На любом языке, с любыми — самыми огромными — массовками.

За киношниками в Лету канут юмористы и певцы. Мощные нейросети займутся генерацией новых выступлений Райкина, Евдокимова, Задорнова. И новых концертов Виктора Цоя, Элвиса Пресли и Демиса Руссоса. Шутки и песни будут новые, а лица будут сгенерированы молодые. К 2050-му году безмозглые мозгоподобные ИИ вытеснят на биржу труда всех писателей, поэтов, композиторов и художников.

Роботизм уравняет всех людей: умных и глупых, работящих и ленивых, красивых и некрасивых. Мы все станем одинаково безработными. Потом, спустя год — безденежными. А затем — в течение полугода — мёртвыми.

И если роботизм — не апокалипсис, то что же это?

И если кто-то думает, что конец света придёт лет через триста, а не через 25 лет, то кто же он?

Глава вторая

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ СКАЗКА О «СВОБОДНЫХ И ЧЕСТНЫХ ВЫБОРАХ»

Как художественные фильмы отличаются от документальных фильмов гораздо большим количеством просмотров, так и придуманные книги отличаются от «Капитала» большей потрёпанностью. Не отказываясь от выбранной темы, я собираюсь из документальной шляпы вытащить художественного кролика, чья косоглазая мордуленция, надеюсь, понравится как любителям энциклопедий, так и поклонникам детской литературы.

Едва ли не в каждую главу я буду вставлять придуманные мной сказки и сновидения, позволяющие в лёгкой форме преподносить тяжёлые для понимания идеи, формулы, явления.

Взять, к примеру, демократию. На первый взгляд это очень простая вещь, у которой есть всего одно толкование: народная власть. И даже на прямой вопрос: «Чем отличается народная власть от царской власти?» — находится всего один простой ответ: «Выборами».

А на деле? А на деле демократия — сложная штука, и научное её объяснение — ещё та скука. И чтоб от скуки не задремать, нужно сказку почитать.

Итак! В тридевятом царстве, в тридесятом государстве — примерно в середине этой сказочной страны — неподалёку от так называемого Волчьего леса на большом травообильном лугу жили и ни о чём не тужили простодушные овцы в количестве трёх тысяч разномастных особей.

Три тысячи голов — этого вполне достаточно, чтобы назвать этот луг и это стадо Овечьей Страной, которой по сложившейся традиции управляли и управляют не сами овцы, а люди — пастухи, вооружённые кнутами и овчарками.

Вон они — поглядите! Три беспечальных пастуха сидят на солнечной стороне «капитолийского» пригорка возле потухшего костра, едят бараньи шашлыки и запивают их так называемым чифирём. А рядом с ними лежат овчарки, три беспечальных пса, грызущих бараньи маслаки. Шашлыки да маслаки — символ сытой страны. Овцы же мирно пасутся и одновременно отращивают шерсть — основу процветания данной страны.

Как вдруг из-под земли появляется главный герой этой сказки — слепой крот. Каким-то образом почувствовав свет, этот несчастный житель подземелья радостно и громко как закричит: «Ура! Это свет, это демократия!»

Услышав слово «демократия», овцы, не прекращая жевать сочную траву, спросили у крота, что это такое?

А слепой крот ответил им так: «Демократия — это легко подстраивающаяся штука. Если вы кроты, то для вас демократия — это то же, что „кротократия“, если вы овчарки, то для вас демократия — это то же, что „овчаркократия“. Но вы же не овчарки, нет?»

«Мы овцы», — признались овцы. А крот сказал им: «Значит, для вас демократия — это то же, что „овцекратия“», — после чего нырнул обратно в свою нору.

А простодушные овцы, повторив несколько раз новое слово «овцекратия», поблеяли, чтобы изобразить бурное обсуждение данного вопроса, и наконец отправились всей толпой к беспечальным пастухам.

— Эй вы, пастухи! — закричали овцы овчарам, — мы хотим, чтобы в нашей стране была овцекратия.

А пастухи в этой сказке имеют американские имена: Джон, Джек и Джим. Да и у овчарок американские имена. Самого хитрого пса зовут Премьер, самого ленивого пса зовут Президент, а самого быстрого пса зовут Спикер.

Ну и вот. Поглядели пастухи на овец с удивлением и говорят: «А разве у нас не овцекратия? Нас, овчаров, трое, овчарок три штуки, а вас, овец, три тысячи голов. Конечно, у нас овцекратия».

Тут из стада выходит, прихрамывая, нестриженая седовласая овца, облепленная репейниками, и говорит твёрдым демократическим голосом: «Мы хотим, чтобы нами управлял кто-то, избранный нами».

— Прекрасно, — сказал усатый пастух Джим. — Вот пёс Президент, голосуйте за него.

Пошушукались овцы, поблеяли, чтобы изобразить бурное обсуждение данного вопроса, и та же нестриженая овца объявила пастухам волю овечьего стада: «Мы хотим альтернативные выборы».

Тогда бородатый пастух Джон предложил в качестве альтернативы пса Спикера.

И опять пошушукались овцы, поблеяли, чтобы изобразить бурное обсуждение данного вопроса, и та же нестриженая овца объявила пастухам окончательную волю овечьего стада: «Мы хотим, чтобы среди кандидатов была овца».

— А мы не против, — сказал лысый пастух Джек. — Давай ты будешь кандидатом из числа овец. Как тебя зовут, хромая и нестриженая овца?

— Я Бяшка, — смущаясь, ответила хромая и нестриженая овца.

— Да здравствуют честные и альтернативные выборы! — прокричали хором беспечальные пастухи любимый лозунг наших «оппозиционеров».

И началось голосование. Спикер — пёс быстрый, он многих овец кусал за ляжки, поэтому за него никто не проголосовал. Овцу Бяшку знали только те овцы, которые рядом с ней щипали травку, поэтому за неё проголосовало меньше сотни овец. А пса Президента знали все, и все избиратели знали, что он ленивый, поэтому не кусачий. За Президента проголосовало большинство. И ну же радоваться: «Мы избрали себе Президента! У нас овцекратия! Бе-э! Бе-э! Бе-э!»

Вот и сказочке конец — сказочке о демократии в США.

Такова гнусная антидемократическая действительность: в нашей любимой Америке никогда не было овцекратии. Там изначально была установлена власть рабовладельцев — ПАСТУХОКРАТИЯ. Обе нынешние партии США — это две своры овчарок, которых содержат две конкурирующие группы американских богачей-пастухов. Если в число кандидатов попадает какая-то бедная Бяшка, которую никто не знает, то получается то, что я описал.

И что же получается? Получается, что утверждение «свободные и честные (и альтернативные) выборы порождают демократию», то есть народовластие, — это сказка, придуманная то ли богачами, то ли шарлатанами.

Глава третья

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ТОМ, КАК МНЕ ПРИСНИЛСЯ ДЕКАБРИСТ «ПЕСТОВ», РАССПРАШИВАВШИЙ МЕНЯ ОБ АРИЙЦАХ

В ряду моих личных кошмаров на первом месте по частоте издевательств надо мной находятся сны о переездах, потому что в этих снах я забываю взять с собой какие-то дорогие мне вещи, дорогие мне деньги или дорогие мне документы. Второе место в ряду моих личных кошмаров держат дачные погромщики (будь они неладны!). А на третьем месте расположились кошмары, связанные с увольнением или поиском работы.

Специально для книги о приближающемся роботизме я придумал приятный сон, совмещённый с кошмаром.

Как будто я искал работу и, исходив свой город вдоль и поперёк, заявился в городской зоопарк, где, отстояв три часа в очереди, оказался наконец в кабинете вождя декабристов «Пестова», работающего директором этого небольшого парка для зверей.

Кабинет директора зоопарка представлял собой сумрачное помещение с давно не мытым окном справа от входной двери, с покосившимся книжным шкафом слева от входа и с новеньким директорским столом, обращённым к двери, за которым на стене висел цветной портрет нашего лидера тридцатилетней давности.

Павел Иванович Пестов, сравнительно молодой для полковника мужчина, одетый почему-то в гусарский мундир, сидел за директорским столом, разглядывая дорогие мне документы, а я переминался с ноги на ногу у двери, поглядывая с большой симпатией на массивное — явно китайское — кресло возле директорского стола.

— И это все твои документы, мирянин? Кошмар! Ты хочешь устроиться дворником, не имея филологического образования? — спросил вождь декабристов, доставая сигарету из пачки «Бородино», и пояснил для меня, непонятливого. — В твоём сне я курю, потому что тебе захотелось увидеть исчезнувшие сигареты «Бородино», с которых ты начинал покуривать в первом классе.

— В таком случае, Павел Иванович, ты должен показать мне ещё и пачку папирос «Герцеговина Флор».

Пестов в ответ улыбнулся, прикурил сигарету от спички и указал мне на толстую книгу, лежавшую на его столе.

— В словаре Брокгауза и Ефрона утверждается, что индоевропейские языки и арийские языки — это то же, что бегемот и гиппопотам, то есть одно и то же. Что ты можешь об этом сказать?

— Ничего. Я ищу работу дворника, а не филолога.

— Но ты же отстоял три часа в очереди, верно? Вакансия одна, а претендентов тысячи. Так получилось, что наш беспечальный город охватила повальная безработица по причине того, что вагоны с бесчеловечными роботами из Китая, направлявшиеся в нашу любимую Москву, прибыли не по назначению. И теперь я, директор городского зоопарка, имею возможность и наглость искать дворника, который разбирается в филологии, истории, экономике и политологии. Если ты ничего не знаешь об арийских языках, то… не задерживай очередь, мирянин!

Припёртый к стенке, я тоже обнаглел: не спрашивая разрешения, я сел в массивное кресло и закинул ногу на ногу, показывая этим, что я отсюда никуда не уйду.

— Действительно, Павел Иванович, в словаре Брокгауза и Ефрона «Россiя» на 142-й странице арийскими языками названы языки индоевропейские. И данное утверждение нельзя назвать ошибочным, но можно назвать не вполне точным, ибо индоевропейские языки были порождены древним арийским языком. То есть в филологическом смысле индоевропейцы — это потомки арийцев.

— Кто такие арийцы? — спросил окруживший себя облаком сигаретного дыма Пестов. — Стой, не отвечай. Я сам отвечу. Если китаец — это житель Китая, а алтаец — это житель Алтая, то ариец — это житель Арии. Верно? Если скажешь, где находилась страна арийцев, то я приму тебя на работу.

— Ария — это нынешний Алтай.

— Метла твоя! — громко объявил вождь декабристов. — А если ты объяснишь мне, что значит слово «Ария», то я разрешу тебе в свободное от работы время сидеть в моём кабинете в это самом кресле и забавлять меня своей болтовнёй.

После слов Пестова в моих руках чудесным образом появилась старенькая китайская метла. Я бы удивился этому чуду, если бы не вспомнил о том, что это всего лишь полукошмарный сон. Поэтому, приподняв метлу и порадовавшись её лёгкому весу, я начал забавлять директора зоопарка кратким рассказом об арийском языке и арийцах.

— Ни для кого не секрет, что иранцы называют себя арийцами, а у индийцев в санскрите есть слово «арья», которым санскритцы называют почтенных людей, то есть богачей или дворян. И это, конечно, интересный вопрос: почему иранцы называют себя арийцами? А ответ простой: да просто потому, что они живут на том самом месте, куда десять тысяч лет назад переселились арийцы с Алтая. В течение последующих тысячелетий арийское племя расчленилось на группы, и те группы, которые покинули современный Иран, придумали себе новые названия. А иранской группе придумывать себе название не потребовалось. И получилось здорово: благодаря иранцам, сохранившим данное древнее название, мы знаем самоназвание предков индоевропейцев. И раз мы об этом заговорили, скажу, что Иран — это искажение слова «Арьянам», которое переводится как «Арийская Собственность».

— Арийцы — это, во-первых, иранцы, а во-вторых, предки всех индоевропейцев? — с задумчивым видом спросил Павел Иванович и закурил очередную сигарету.

Его страсть к курению меня позабавила: видимо, нынешнее закручивание гаек — от запрета Интернета и шашлыков на даче до гонений на попивателей пива и курильщиков — заставило мой мозг сделать вождя декабристов в моём сне заядлым курильщиком.

— Да, господин полковник, арийцы — это самоназвание древних людей, живших в горах Алтая. И раз об этом зашла речь, я вкратце расскажу всю историю человечества. На нашей голубой планете есть довольно жаркий континент, который мы называем арийским словом «Африка». На этом континенте по утверждению очень умных учёных в незапамятные времена появился человек, то есть разновидность шимпанзе, потерявшая, видимо, от радиации шерсть и получившая, видимо, от радиации прямохождение. Поскольку первые люди жили в лесах, у них изначально была белая кожа, а затем, когда наши предки покинули леса, наш любимый Боженька дал людям спасительный меланин, сделавший их кожу чёрной. Позже, когда часть людей покинула солнечную Африку, наш любимый Боженька забрал у этих людей меланин, в результате чего появились разные расы. И как раз те люди, у которых Боженька забрал меланин, разбрелись по Евразии. Ну а конкретно наши далёкие предки, гоняясь за вкусненькими травоядными животными, сначала дошли до нашей Степи, а затем по нашей Степи они добрались до нашего Алтая.

— Ты сказал, что Африка — это арийское слово, — недоверчиво покачал головой полковник Пестов.

— Ой, я не так выразился. Африка — это латинское слово, которое можно перевести с помощью арийского языка, который наш любимый Николай Дмитриевич Андреев назвал раннеиндоевропейским праязыком.

— И что значит слово «Африка»? Переведи, если можешь.

— Африка — значит «люди (»’»), носящие (BR) копья (K)».

— Что это значит?

— Это значит, что для римлян, вооружённых луками, африканцы казались забавными людьми. Даже не вооружёнными копьями, а носящими копья.

Пестов удовлетворённо кивнул и вернулся к вопросу об Арии.

— Как перевести при помощи арийского языка слово «Ария»?

— «Ар» (’r) — это стреляющая (»’») дуга (R) или тот, кто стреляет дугой, а Ария (’r’) — это «стреляющих (»’») дугой (R) страна (»’»)».

— Стреляющая дуга — это лук? Тот, кто стреляет из лука, — это тот, кто его изобрёл? Что же получается? Арийцы назвали себя в честь того, что они изобрели? И эти изобретатели десять тысяч лет назад переселились с Алтая в те места, где сейчас находится Иран?

Я взял метлу так, как берут копьё, и помахал ей над головой.

— Копьё — хорошее оружие, но устаревшее. Лук в сравнении с копьём — как ружьё в сравнении с луком. Лук превратил арийцев в самое продвинутое племя на земле.

Опустив метлу, я ответил и на вопрос о местах, где сейчас находится Иран.

— Чтобы не путать места десятитысячелетней давности с современным Ираном или древней Арменией, я решил называть эти места Арийстанью. Именно арийцы, переселившиеся из Арии в Арийстань, принесли в Переднюю Азию луки. А что приятно, так это то, что именно переселение арийцев в Арийстань породило сельское хозяйство, то есть цивилизацию. А почему? А потому что в Арийстани имелись всякие злаки, включая пивной злак — ячмень, а у арийцев, кроме луков, имелись ещё и собаки. Злаки, луки и собаки — это три вещи, без которых не могло появиться земледелие. Такая вот петрушка получилась: Арийстань — родина цивилизации, а арийцы — родители цивилизации.

— Арийстань? Дождик, дождик, перестань, я уеду в Арийстань! — пропел Пестов и громко рассмеялся.

От этого смеха я и проснулся, чтобы закончить текущую главу и перейти к следующей.