Read the book: «Шрамы миров. Петля для летописца и трикстера»

Пролог

Я скучаю по ней. Эта лгунья даже не сказала своего настоящего имени. Да что имя! За те сотни лет, что мы путешествовали вместе, она меняла тела как перчатки. И угадать, кем она предстанет передо мной в следующий раз, мужчиной или женщиной, было невозможно. В нашу первую встречу это был молодой парень. В ту последнюю ночь, перед тем как меня выбросило из чужого мира, она была изящной девушкой.

Она бросила свои последние слова: «Я приду к тебе позже». Сказала так мягко и легко, словно подарила мне алую розу, а в следующий миг безжалостно толкнула в ревущую червоточину пространственного окна, вернувшую меня в Москву.

Боги, как я мечтал вернуться в Москву! Как я был счастлив снова оказаться дома. По меркам Москвы мое исчезновение длилось всего два года. Почти всё осталось прежним, но я врастал в эту некогда родную жизнь так же мучительно медленно, как когда-то обживался в чужом мире, где мне приходилось отчаянно выживать. Вернувшись, я был оглушен. Оказалось, что к нормальности тоже нужно привыкать. И неизвестно, где адаптация давалась труднее.

Сначала меня распирал энтузиазм. Восторг от неожиданного спасения выплескивался на окружающих, эйфория не отпускала месяцами. На этой бешеной энергии я занялся писательством, издал несколько успешных романов о червоточинах и параллельных мирах. Но постепенно счастье «возвращенца» стало перечеркивать смутное, липкое чувство одиночества.

Проходили недели, а она не появлялась. Шли месяцы, её не было. «Роза обещания» в моей душе теряла лепестки с каждым разочарованным вздохом. Я ждал её как сумасшедший. Прошло уже несколько лет, но ее все не было. Что с ней произошло? Сам я вернуться не мог, и похоже умереть тоже. Не знаю как, но я оказался из тех долгожителей, кто оставив на теле тысячи шрамов, ни один из них не способен был стать смертельным. Я просто застрял в Москве в вечном ожидании, прижимая к груди увядающий «цветок надежды». Я подсознательно заглядывал в глаза каждому прохожему в толпе, надеясь наткнуться на взгляд, поглощающий свет.

Она была моим единственным близким существом. Единственным, кто помнил меня настоящим с самого начала, ведь её проклятием и даром было сохранять память жизней, которых она коснулась. Она была моим зеркалом, моим отражением. Без неё я рисковал потеряться в море лиц, мелькающих вокруг, как бабочки-однодневки. Она была тем единственным вековым деревом, на которое я, словно плющ, навешал свои чувства и воспоминания. Этот стержень не давал мне сгинуть в хаосе, направлял меня. И я его потерял.

Время в Москве шло своим чередом. Года складывались в десятилетия. На моем «цветке надежды» остался всего один засохший лепесток. Мои друзья старели, заводили семьи, уходили. Мой мир без неё, без этой связующей нити, превратился в вакуум. И к какому из этих миров я вообще принадлежал полностью? Или я стал циничным уродцем, не нужным ни одной из вселенных? Мне было плевать на древние мифические расы и тот мир. Я просто хотел, чтобы в моей реальности существовала она. Я всегда знал, что так правильно. Оказалось, что это несбыточная мечта.

Всё изменилось в тот день, когда моя младшая сестра передала мне странный сверток. Самого гостя я не застал, тогда я был на писательской конференции. Сестра лишь рассказала, что посыльную с трясло, она торопилась и твердила про «окно закрытия через двадцать восемь минут». Курьер передала всего несколько фраз: «Она не сможет прийти. Если решишь вернуться, то выбирайся сам. Надейся только на себя».

Внутри меня всё похолодело. Окно закрывается?! Что это значит? Неужели был проход, связывающий наши миры? И она позволила его запечатать? А меня она спросила?! Как она вообще посмела?!

В свертке лежали старые солнцезащитные очки. Я мгновенно узнал крошечный скол на левом стекле. Столетия назад я отдал их ей, чтобы прикрыть ее пугающие зрачки, преломляющие свет, похожие на черные дыры. И вот они вернулись ко мне. Временная петля длиною в века замкнулась. Отношения, длившиеся вечность, завершились парой банальных строк: «Живи хорошо в своем мире, как должен был, как мечтал. Обратного пути больше нет».

Ей трудно было передать мне хотя бы еще несколько слов?! У меня перехватило дыхание, желудок скрутило от лютой, ослепляющей ярости. Чёртова лгунья! Как же мне надоели твои фокусы и вечные недомолвки!

В тот вечер меня рвало, поднялась температура. Несколько недель я провалялся в бреду. Сестра выхаживала меня, не отходя от кровати, слушала мой безумный лепет и вытирала холодный пот.

«Живи хорошо? Как должен был?» Как по-издевательски звучит. Я прожил триста лет в параллельной вселенной. Я изменился до костей, как я мог жить как прежде в этой благополучной Москве? Да, я писал статьи, читал лекции, встречался с друзьями, моя покалеченная когда-то рука зажила. Это помогало коротать годы ожидания. Но время безжалостно. Последняя связь с родной землей оборвалась, когда моя сестра умерла от старости на больничной койке.

— Я вижу, как ты скучаешь по ней, — тихо, хрипло сказала она мне перед самым концом. — Просто найди её сам. Вот и всё.

— Не скучаю. Всё прошло, забудь, — хотел ответить я, но онемел.

Я просто молчал, впитывая её последние слова как священное писание. Я понимал, что с её уходом я остаюсь абсолютно один. У меня больше нет никого родного. Вся моя безнадежная уверенность в том, что мой дорогой друг придет, рассыпалась. А ведь это казалось таким же незыблемым законом, как то, что горы стоят на местах, а реки текут к океану. Ты же всегда находила меня! Даже если бы тебя убили или заперли в плену, ты бы переродилась, сменив тело, как птица Феникс, и нашла меня. Что случилось у тебя в этот раз?

Если ты передала записку, значит ты действительно не забыла меня после очередного перерождения, и твоя ошеломляющая память не обнулилась, как у обычных людей. Так ты просто не хочешь меня видеть? Но если у тебя появились причины не возвращаться ко мне, я, мать твою, хочу знать их! Тебе придется сказать мне это в лицо.

Но как искать песчинку на бесконечном пляже? Как найти каплю в бушующем океане вселенных? Я не знал, кто еще может подсказать мне дальнейший путь.

Последний засохший лепесток с моей «розы надежды» упал и превратился в пыль. Я сам ощущал себя этим прахом. Мой внутренний стержень сломался вместе с идеей о её возвращении. Разум заволокло туманом, связные воспоминания стерлись. Дни переплелись между собой, и я просто побрел в никуда сквозь бесконечные, пустые года.

После смерти сестры и насыщенной земной жизни, после кругов ада из гнева, разочарования и токсичной, ненормальной зависимости и пассивного ожидания, сквозь серые будни, я наконец принял решение. Я пройду по той же дороге, что и сотни лет назад. У меня появился свой маленький, безумный план, ставший моим новым смыслом. Если существует хотя бы ничтожный, пусть один на миллион, шанс узнать ответы на мои вопросы, я не имею права его упустить.

ГЛАВА 1

Я нашел его там же, в полузаброшенном переулке. Седовласый старик сидел на деревянной скамейке, блаженно щурясь на скупое городское солнце. На мне были те самые черные очки-авиаторы.

Все эти годы я послушно играл роль того, кто ждет на месте. Но эта плутовка нарушила правила. Моё время ожидания истекло.

Я должен хотя бы знать, что с ней произошло после того, как мы расстались. Это все, о чем я в тот момент думал. Тогда у меня не осталось бы больше сожалений и сомнений. У меня уже не было острых чувств, но как заброшенная и недочитанная наполовину книга не давала покоя, так и не решенная задачка требовала ответов, крутясь в голове и мягко жужжа неуемной пчелой. Я пришел на кладбище попрощаться, и пообещал сестре исполнить ее последнюю волю. Я найду ее, вот и все.

Все что было у меня и связывало с тем миром, это очки, да еще книга с моими воспоминаниями. Единственное,что мне оставалось, чтобы не сойти с ума в этой одинокой долгой жизни, искать ту самую песчинку в пустыне.

— Ты всё-таки пришел?! — старик резко подобрался, его живые глаза изумленно округлились.

— Я пришел, маленький ублюдок, — спокойно ответил я, присаживаясь рядом.

Он был тем, кто умеет прорезать пространственно-временные червоточины. Но даже тот, кто их создает, не знает куда они приведут. Это может быть абсолютно любое место во вселенной или параллельных мирах. Довериться ему, все равно, что сыграть в лотерею и попасть в западню. Он каким-то образом узнал запрещенную во всех мирах технологию разрезать пространство и теперь за ним гоняются все страшные силы. Похоже никто пока не знает, что он прячется именно здесь, раз мерзавец прожил здесь так долго и сейчас беспечно греется на солнце.

Тогда именно с него началась моя история. Я ненавидел его всей душой сотни лет, находясь в ужасающем параллельном мире. Я грезил о возвращении и детально представлял, как придушу этого мелкого гада голыми руками. Но когда я наконец вырвался в Москву, я был так пьян от счастья, что мне стало жаль тратить на него драгоценное время. К тому же подсознательно я берег его как последний, ничтожный шанс связи с тем миром. И вот этот шанс настал.

— Ты же помнишь о том, что можешь потеряться среди миров? — зашелестел старик, в его голосе прорезался страх. — Ты можешь выйти вообще не туда! И кто знает в каких ужасных обстоятельствах ты там окажешься?

— Как же я мог забыть, — я лишь зло саркастически усмехнулся в ответ, не снимая очков. — И ты смеешь напоминать мне об этом?! Вставай и делай, что должен!

Старик послушно вскочил с лавки и сделал манипуляции дрожащими руками. Воздух в переулке затрещал и нагрелся, подернулся маревом, и пространство перед скамейкой с мерзким звуком лопнуло, обнажая бурлящую и вспыхивающую искрами тьму.

В ту же секунду я стальным захватом стиснул его запястье.

— Эй! Ты что творишь?! — взвизгнул он.

Я не ответил и силой увлек его за собой, шагая прямо в бездну.

Итак, у меня появился шанс потеряться в пространственных дырах. Быть вечным скитальцем и одна лишь вера, что рано или поздно я окажусь в том мире, где мы расстались. Единственное, что не знал этот мелкий гаденыш, так это то, что я насильно прихвачу его с собой.

— Считай это расплатой за тот случай много лет назад, который изменил всю мою жизнь. — Пусть мы будем слепыми кротами, бесконечно роющими эти пространственные норы, но я собирался докопаться до внятных ответов на все свои вопросы.

— А-а-а-а! Моя рука! Ты сломаешь её, отпусти сейчас же! Мои кости слишком старые для этого! — истошно орал проводник.

Его крик тонул в гуле межпространственного коридора. Нас несло в полной невесомости, кружило в яростном вихре слепящего света и абсолютной темноты. Сознание плавилось. Наконец коридор выплюнул нас. Сила тяжести вернулась мгновенно и мы с размаху грохнулись на жесткую, сухую землю. Только тогда я разжал пальцы и отпустил его руку.

— Ты... Как ты посмел?! — бушевал старик, на удивление ловко вскакивая на ноги, несмотря на свои «старые кости». Он тяжело дышал, лицо его пылало от гнева. — С возрастом ты стал вести себя еще хуже! Каким же ты был раньше скромным, славным пареньком. Двух слов связать не мог, краснел от каждого взгляда, а сейчас издеваешься над стариками! Убить меня вздумал?! Это всё влияние твоей подружки, как я посмотрю! Спелись, два сапога пара!

Я не слушал его дребезжащий визг. Я медленно поднялся на ноги, снял очки и огляделся по сторонам. Окружающий пейзаж повергнул меня в шок.

Я определенно знал это место. Эту разбитую дорогу, этот крутой склон и эти древние каменные стены, въевшиеся в серую землю. Я бывал здесь не один раз. Мы попали ровно туда, откуда меня выбросило. Но кто мог знать, что мы с первого же раза, вопреки всему, угодим в нужную цель?! Один шанс на миллион и стопроцентное попадание! Так не бывает.

Я резко обернулся и мертвой хваткой вцепился старику прямо в горло. Под моими пальцами дряблая кожа ощущалась странно, слишком податливой, что мне еще сильнее захотелось сжать свою руку.

— Ты всё знал? — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает бешеная, слепая ярость. Я готов был скрутить эту дряхлую куриную шею здесь и сейчас. — Ты знал, как сюда добраться, и молчал все эти годы в Москве?!

— Осторожнее! — захрипел старик, пытаясь разжать мои пальцы. — Я ничего тебе не скажу, пока не отпустишь меня! Быстрее! Отпусти сейчас же!..

Я медленно разжал руку. Старик судорожно глотнул воздух и тут же принялся за свою древнюю, привычную ругань:

— Как ты можешь издеваться над старшими? Не стыдно тебе?..

В конце концов моё терпение лопнуло. Я не выдержал этого бесконечного, фальшивого дребезжания, рванулся вперед, грубо схватил его за ухо и... оторвал эту жуткую, дряхлую кожу. Старик мгновенно замолк.

Как и ожидалось, он не закричал от боли. Наоборот, очень медленно, почти аккуратно, он сам принялся стягивать с себя остатки маски, освобождая лицо и шею. Его тон мгновенно изменился, став заинтересованным и звонким:

— О чем ты? Ты знаешь это место? Ты бывал здесь раньше?

Теперь на меня с искренним любопытством смотрело юное, усыпанное веснушками лицо с глубокими черными глазами. Голос мальчишки больше не дрожал от старости.

— Я здесь торчал по твоей милости триста лет, — уже тише и спокойнее сказал я. Улавливая его искренние интонации, я понял, что паренек не врал. Он действительно не умел управлять пространственными червями и не понимал, как мы здесь очутились.

Но все таки как мы оказались в нужном месте с первого раза?

— Брат... — мальчишка испуганно сглотнул, глядя на меня снизу вверх. — Как ты узнал, что на мне маска?

— Я не знал, — сделав как можно более честное лицо ответил я.

— Ты... Ты хотел оторвать мне ухо?! — веснушчатое лицо побледнело. Мальцу определенно стало очень страшно находиться рядом с таким тираном.

— Я просто хотел, чтобы ты заткнулся, — холодно отрезал я.

Микки сжался в комок. Ему было страшно находиться рядом с настоящим психопатом. А я снова повернулся к каменным стенам до боли знакомого города, понимая, что эта игра только что стала в сто раз опаснее.

ГЛАВА 2

Каменные стены города дышали тяжелым зноем. Прямо у моих ног сидел веснушчатый парень. Он явно побаивался меня после фокуса с маской, но отчаянно пытался не показывать вида, только шмыгал носом и косился на мои руки.

Меня тошнило. Но далеко не так сильно, как в самый первый раз, когда меня выбросило в этот безумный мир.

Тогда, в далеком 2022 году, я был всего лишь испуганным двадцатилетним московским пареньком. Червоточина пережевала меня и выплюнула в неизвестность, где мне пришлось отчаянно бороться за право на жизнь.

Всё началось с той странной встречи в тишине бесконечного зала Летописей…

2022 год. Москва.

Раньше я никогда не видел снов. Закрывал глаза, проваливался в темноту, а утром вставал ровно за минуту до будильника. Ночь была для меня чистым листом. Так продолжалось всю жизнь, буквально до вчерашнего дня.

Неделю назад Карина попала в автомобильную аварию. Она так и не пришла в сознание, и я точно знаю, что через несколько часов её не станет.

Я всегда заранее знаю, когда человеку предстоит умереть. Нет, я не гадалка и не ясновидящий. Просто за несколько часов до чужого исхода я начинаю физически ощущать пустоту там, где раньше был человек. Вчера как обычно я пришел в реанимацию, а меня наотмашь протрезвил этот внутренний вакуум. Карина уходила.

Это знание жуткое. Оно похоже на абсолютную уверенность в том, что ты больше никогда не встретишь человека. Она словно стирается из реальности, превращаясь в ничто. Ещё совсем недавно между нами было столько всего: смех, дурацкие игры, яркие эмоции. А потом — раз! И пустое место. Без малейшей физической плотности. Ни тумана, ни знойного марева, вообще ничего. Когда я стоял у стекла реанимации и не нащупал ментального присутствия Карины, мне впервые стало по-настоящему страшно от собственной сверхчувствительности. Тогда я ещё не подозревал, что в мире существуют куда более пугающие вещи.

Не помню как я вернулся из больницы домой. Кое-как скинул одежду и рухнул на кровать. Не умываясь, задыхаясь от беззвучных всхлипов, я раз за разом стирал с лица злые слезы. Перед глазами намертво застыло её лицо в страшных следах ушибов и багровых кровоподтеков. Мы дружили с самого детства. Окружающие пророчили нам совместное будущее, но мы настолько сроднились, что переводить эти отношения в плоскость банальной романтики нам было попросту скучно. Она была моим лучшим другом. И теперь она трагически умирала.

Когда я окончательно измотал себя и закрыл глаза, готовый провалиться в привычное беспамятство, тьма за закрытыми веками вдруг пошла серебристыми трещинами. И прямо в моей голове раздался незнакомый мелодичный голос.

— Открой глаза и посмотри на меня.

Я с удивлением распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. Я успел заметить, что вместо тесной московской комнаты, нахожусь посреди бесконечного, залитого светом зала. Это что сон?! Когда я снова открыл глаза, то увидел бледного молодого мужчину с чалмой на голове, который сидел в зале, чем-то напоминавшую библиотеку. В руках мужчина держал свитки и старые книги. Пока я щурился, он аккуратно расставил книги и заведя одну руку за спину, сохраняя величественную осанку, повернулся ко мне.

В этот момент я увидел, как меняется его лицо, контуры смазывались, а лицо покрылось словно рябью на воде. Я замер, хлопая глазами, чтобы смахнуть наваждение. Теперь передо мной стояла молодая девушка со светлыми волосами. Мое сердце на секунду больно сжалось.

— Я ждала тебя много лет, а ты являешься ко мне в один и тот же день второй раз подряд — она широко улыбнулась, а ее глаза были похожи на два черных водоворота.

— Кто ты вообще такая? — я неловко и грубо прервал ее, пристально изучая эти необычные глаза.

— Надо же, а ты мне нравился больше утренним, чем сейчас. Правда с утра ты был совсем еще мальчишкой, но зато такой веселый и любознательный, — мелодично посмеивалась странная девушка.

— Чему ты радуешься? Я что сейчас сплю?! — оглядывался я.

— Нет, ты не спишь. Это иллюзия и меня зовут Арлис.

— Как я попал сюда? И как мне вернуться домой?

— Ты сможешь уйти в любой момент, когда пожелаешь. Но не спеши — растягивая слова говорила она, снова меняя облик уже на молодую женщину с длинными черными косами и ниспадающей вуалью, прикрывающей ее лицо.

— Что это за место? — нахмурился я.

— Это летописи из мира Немелар, здесь хранятся их особые знания. — Лицо женщины снова плавно изменилось. Сейчас на меня смотрел старик с жесткими чертами лица и такими же водоворотами вместо глаз. Мои волосы на затылке зашевелились.

— Я до смерти устал, и мне не интересно вообще ничего из этого бреда. Лучше скажи как выбраться отсюда? — скривился я.

— Просто закрой глаза и пожелай оказаться дома. Но разве тебе не интересно знать, что твоя подруга детства еще не умерла?

— Откуда ты знаешь!? Не смей бросаться такими словами! — я сделал предупреждающий шаг к нему навстречу. Я чувствовал за собой силу. Он был старше меня, но я был мощнее и хотя ни разу не дрался, но мог запросто сломать ему руку или даже задушить. Неожиданно лицо изменилось и на меня смотрела Карина. Я замер не в силах сделать шаг.

— Ты бормотал ее имя в слезах и шептал, чтобы она не умирала, пока я не попросила тебя открыть глаза. Я знаю о твоей особой чувствительности. Но в этот раз, с твоей подругой все будет по-другому. Просто поверь мне.

— Да пошла ты!!! Я закрыл глаза и пожелал оказаться дома, представив для лучшего эффекта свою кровать и подушку в деталях.

— Подожди! — она аккуратно и настойчиво сжала меня за руку. — Мы еще долго не увидимся, задержись немного.

Я открыл глаза, с сожалением обнаружив, что ничего не вышло. На меня уже смотрела не Карина, а высокая гордая женщина с рогами на голове и роскошных одеждах. Она держала меня за руку.

— Да как ты смеешь?! — Я отбросил ее руку. — Держись от меня подальше!

Женщина не реагировала на угрозы, но оставила между нами дистанцию.

— Разве ты не чувствуешь, что я оказалась права? — тихо сказала она, вздохнув.

Я нахмурился и подумал о Карине, когда ощутил жизненное присутствие! Больше не было пустоты! Как такое произошло?!

— Это ты сделала? Как?!

— Это не совсем я, но в тоже время я. Ты сам поймешь завтра. Просто доверься.

— С чего я должен доверять тебе? Почему ты помогаешь мне?

— Разве ты чувствуешь опасность рядом со мной?

После того, как я осознал, что Карина не умрет и душившая меня боль отступила, я действительно осознал, что не ощущаю от этой странной женщины никакой угрозы, наоборот. Я чувствовал даже больше, чем дружелюбие, как будто мы были одной семьей.

Я поддался любопытству и огляделся. Библиотека была довольно обширной, тысячи книг и свитков лежали на своих местах, а часть была разбросана в страшном беспорядке. Некоторые предметы висели в воздухе, как будто время здесь застыло. Арлис все еще держала несколько свитков в одной руке. Кем бы ни притворялась эта странная сущность, две вещи оставались неизменными: ее движения были текучими, словно ртуть, а глаза — абсолютно черные, бездонные дыры, которые поглощали свет и лишали меня любого отражения.

— Почему ты сказала, что видела меня утром? Я вижу тебя и это место впервые.

— Забудь, ты все равно не поверишь. К тому же это не совсем был ты. — Она ласково улыбнулась. — Натворил же беспорядок с утра и смотался, мелкий мышонок!

Меня раздражала ее недосказанность: «не совсем я» и «не совсем ты». Что за чушь!

— Так выходит мне тебя благодарить за спасение Карины? — все же осторожно спросил я, усмиряя раздражение и гневный тон.

— О, нет, не стоит. Ты еще возненавидишь меня за это — печально сказала она и на ее макушке появились длинные уши. И она снова, переливаясь и мигая, поменяла свой облик на маленького рыжего лисенка. Только безумные черные глаза остались прежними.

Я прищурился. Беседа не клеилась и я понял, что мне здесь делать нечего.

— Я ухожу.

— Хорошо, береги себя. Возьми этот свиток с собой. Лисенок прыгнул и вытащил небольшой свиток со странными словами и символами.

— Я не умею такое читать и вряд ли мне удастся взять что-то из иллюзии — усмехнулся я.

— Это все принадлежит тебе и ты вспомнишь язык рано или поздно, просто возьми его в руки и закрывай глаза.

— Какого чёрта! — Теперь я смотрел в собственное отражение. — Эй ты! Не копируй меня!

После небольшой заминки от шока, увидев себя со стороны, я все таки пожал плечами и взял свиток, закрыл глаза, тщательно представляя сейчас не только свою кровать и подушку, но еще и всю комнату со столом и книжной полкой.

Когда я открыл глаза я оказался в своей комнате, в руках у меня ничего не было.

— Наврала — без всяких сожалений хмыкнул я.

Обнаружив, что уже начало светать, я не стал закрывать глаза, снова опасаясь иллюзии. Но самое главное я опасался, что внутри меня исчезнет ощущение жизни, яркая бурлящая энергия в пространстве Карины. Она была жива!

Пытаясь прийти в себя и унять дрожь в руках, я побрел на кухню. На автомате достал турку, насыпал две ложки зерен и включил плиту. По квартире поплыл горьковатый аромат кофе.

Резкий, требовательный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, я едва не пролил кофе. На пороге стояла Карина, а я пялился на нее не в силах сделать даже вдох. Та же куртка, те же растрепанные волосы, но на лице не осталось ни единого следа от тех жутких кровоподтеков и ушибов, которые я видел в больнице всего несколько часов назад. Она улыбалась, изломано и как-то дико, а глаза сияли черной бездной.

— Ну, привет, — произнесла она. — Кофе подождет, нам пора.

— Подожди, — хрипло выдавил я. - Надень это. - Я рванул к тумбочке в прихожей, схватил свои очки-авиаторы и нацепил их ей на переносицу. Она лишь издевательски хмыкнула, поправляя дужку. Черные дыры скрылись за темными стеклами, и передо мной снова оказалась Карина, пусть и ведущая себя как безумный пришелец.

— Не обязательно было, но так выглядит даже симпатично, — А теперь шевелись! Окно закроется через двадцать минут.

Она мертвой хваткой вцепилась в мое запястье и с силой потянула меня вон из квартиры, вниз по лестнице, прямо на серую дождливую улицу. Мы почти бежали, петляя между спящими хрущевками, пока не свернули в глухой, полузаброшенный тупиковый переулок.

Там, прямо посреди разбитого асфальта, воздух трещал и искрился, словно от пожара. Пространство было грубо, уродливо разрезано, обнажая ревущую пустоту, как страшную рану на теле нашего мира.

Рядом с разрезом, сжавшись в комок от страха, на корточках сидел испуганный ребенок.

— Феникс, это ты? — позвал мальчик. Карина ухмыльнулась ему в ответ.

— Это еще что такое? Нам нужно уходить отсюда! — Я потянул Карину в другую сторону, но она была необычайно сильна и дернула меня обратно.

— Подожди, — и она неожиданно и смело сунула в гудящую тьму свою руку. И тут же ее отбросило на два метра.

Я подбежал и стал трясти бессознательное тело, не помня себя от страха и что делать дальше. Но, слава богу, ничего не пришлось делать, она слабо издала звук и открыла глаза.

— Да что с тобой! Скажи же что-нибудь, умоляю. — От испуга я заикался и шептал, хотя хотелось кричать.

Она криво ухмыльнулась, не отводя от меня глаз.

— Что-то плохое сейчас случится.

— Что же?

— Помоги мне встать, пожалуйста.

Я помог ей подняться на ноги и она потянула меня обратно.

— Ты с ума сошла?

— Я не буду ничего трогать в этой дыре, обещаю. Но мне нужно подойти туда поближе.

Я подвел ее осторожно к безобразному и одновременно завораживающему пространству.

— Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит?

Она смотрела на меня этими невыносимыми глазами.

— Странно. Я теперь столько всего знаю. Знаю, что очень скоро умру.

— Замолчи, ты меня здорово пугаешь. Давай выбираться отсюда.

Я повернулся к ней лицом, держа ее обеими руками за плечи, стараясь не трясти ее и молиться чтобы поскорее прошло помутнение от падения и «соприкосновения» с дырой.

Она все смотрела на меня взглядом, в котором мелькала глубокая привязанность, разочарование и боль, и решимость. Все это странным образом полыхало и извивалось чернотой. Это было равно и завораживающе и невыносимо.

Воздух разорвали громкие хлопки, похожие на выстрелы и крики людей. Ребенок громко завыл.

— Микки, быстрее поднимайся! Где мои очки? — закричала Карина.

— Нам нужно убираться отсюда — испуганным голосом в который раз промямлил я.

Мальчишка не мог бежать от ужаса. Его ноги подкосились, он снова рухнул на колени, задерживая нас. Карина рванулась назад, на лету подобрала очки, рывком подняла ребенка на ноги и потащила его к небольшому зазору между двумя зданиями, предварительно сорвав защитную железную сетку. Зазор был настолько маленький, что взрослый человек не поместился бы. Втиснув гибкое детское тело в спасительную темноту между кирпичными кладками она приказала: «Замри и не дыши!» В следующий миг она вернула искореженное железо на место, полностью скрывая мальчишку от чужих глаз.

— Эй вы, ублюдки! Сюда, я здесь! — яростно крикнула она в сторону бежавших людей в тяжелых масках.

В следующий миг, Карина резко развернулась ко мне. Она быстро и крепко обняла меня руками за шею, прижавшись своей щекой к моей, а затем, поворачивая голову скользнула губами по моим. — Прости, — выдохнула она и вдруг резко, со всей силы толкнула меня в грудь прямо в темный поток зияющей межпространственной дыры.

Я падал спиной вперед, проваливаясь в невесомость. Время словно замедлилось. Последнее, что я запомнил, как она скинула вслед за мной очки, провожая меня грустным полным любви и сожаления взглядом. А потом последовал взрыв, который ее поглотил.

— Не-е-ет! — кричал я падая в пустоту. В конце концов я потерял сознание.

Кто же знал тогда, что через триста лет, я точно так же отправлюсь в путешествие по червоточине во второй раз, уже обратно. Только другие любящие женские руки толкнут меня туда, а глаза будут такими же пугающими своей чернотой.

ГЛАВА 3

Когда я наконец очнулся, сознание возвращалось ко мне сквозь удушающую тошноту. Голова раскалывалась и как-будто стала больше в два раза.

Я с трудом разлепил веки и уставился на незнакомые белые каменные стены, уходящие высоко в неестественно яркое небо. Шок от осознания того, куда меня занесло, сковал легкие. Вокруг расстилался пугающий мир, от которого веяло тяжелым сухим зноем.

Я резко сел и быстро оглянулся. Вокруг не было ни души, я был один, заброшенный в чужую вселенную. Маленький незнакомый мальчик остался там, в Москве, спрятанный между двумя домами. Карина... Карина погибла в огне прямо у меня на глазах. Осознание этого факта ударило под дых, из глаз брызнули слезы. Я снова ее потерял.

«Не плачь, твоей подружке уже не больно», — внезапно раздалось прямо у меня в голове.

Я вздрогнул и снова огляделся по сторонам. Никого не было.

— Кто здесь?! Выходи! — закричал я в пустоту, хватаясь за виски. Стены ответили глухим эхо. — Я сошел с ума... У меня галлюцинации...

«Какая грубость. Никаких галлюцинаций», — насмешливо отозвался голос, и я физически почувствовал, как чужая ментальная энергия скользит по моим извилинам жидкой ртутью. — Я здесь, в твоей черепушке. Подожди пока тихонько, отдохни и освободи мне побольше места».

От ужаса у меня перехватило дыхание.

— Убирайся! Вон из моих мыслей! — взвизгнул я, колотя себя ладонями по голове, словно пытался выбить оттуда паразита.

В ту же секунду я почувствовал, как сущность в моей голове пошла на таран. Нагло, бесцеремонно, словно спрут, она попыталась перехватить контроль над моими нервными окончаниями. Мои пальцы против воли скрючились, правая нога неестественно дернулась. Она намеревалась подчинить себе мое тело!

Вспыхнувшая внутри меня ярость активировала мои инстинкты. Я не знал, как это сработало, но моё сознание мгновенно выстроило внутри черепной коробки глухую, бездонную ментальную стену. Я буквально схватил чужеродную сущность за шиворот и с размаху швырнул её вниз — в самый темный, изолированный колодец на дне своего подсознания, запечатав сверху тяжелой плитой собственной воли.

Голос захлебнулся на полуслове, превратившись в далекий, едва слышный писк:

«Эй!.. Отпусти! Освободи меня сейчас же, ублюдок!..»

Я облегченно выдохнул. Теперь она могла только комментировать мои мысли, но не имела власти даже над моим мизинцем.

«Ладно-ладно, ты слишком силен, и я не могу тобой управлять, — вкрадчиво начал вещать голос. — Так что нам придется договариваться».

— Никаких договоров, — процедил я сквозь зубы. — Пошла вон.

«Хватит истерик, мальчик, — раздраженно цыкнул голос. Ей явно не нравилось быть запертой в чужом разуме без возможности пошевелить хотя бы пальцем. — Нам обоим нужно выбраться из этой ловушки. Где-то здесь, в этом мире, спрятано моё истинное тело. Ты пойдешь и найдешь его для меня. Это твой единственный шанс вернуть долг и получить свои ответы».

— С чего бы мне верить голосу в собственной голове?! Ты всего лишь временная галлюцинация, вызванная сильным стрессом! — крикнул я, задыхаясь от паники.

Кое-как справившись с дрожью в коленях, я поднялся на ноги. Чужой мир встретил меня звенящей тишиной. Белая каменная стена уходила в бесконечность, и я, ведомый человеческим инстинктом, упрямо побрел вдоль неё, надеясь отыскать ворота или хотя бы пролом.

«Куда тебя прет, дурачина?» — раздался в голове недовольный, глухой голос.

Я проигнорировал её, продолжая шагать по сухой пыли.

«Остановись! — прикрикнула она, и в её интонациях проскользнул неподдельный страх перед этим миром.

— Посмотри вокруг, это похоже на Москву? Как ты одет? Думаешь в этом мире носят джинсы? Подожди хотя бы пока солнце садят. Неужели ты и правда думаешь, что в городе тебе будет безопаснее? Ты понятия не имеешь, кто охотится на тебя. Или ты думаешь, что те люди в масках пришли за мной?

— Что ты сказала? — я подчинился и спрятался за валуны на всякий случай. — Зачем им охотиться за мной?

— Они думают, что это ты разрезал пространство. Эта технология запрещена во всех мирах, охотники сразу придут за виновником. — Они знают, что кто-то прошел сквозь миры и будут искать тебя.

— Почему ты мне помогаешь?

— А разве не понятно? Сейчас у нас на двоих одно тело! Ты должен пообещать помочь мне найти мое.

— Вот еще. Тебе деваться некуда! Если у меня будут проблемы, ты тоже попадешь в ловушку. — И для проверки я ущипнул себя.

— Ай, больно! Идиот! — вскрикнула она так, что в голове зазвенело.

— Получается, ты пришла со мной из моего мира? — я удобно расположился между камней в ожидании вечера и намеревался получить все ответы. — Ты Арлис? Та, что была в иллюзии? Все это время ты тихо пряталась в моей голове?

— У меня нет имени, некоторые друзья зовут меня Феникс. Ты знаешь Арлис? Что она тебе сказала?

— Значит, это ты была в теле Карины, — Я вспомнил, как тот мальчик Микки из переулка звал ее Феникс, — твои глаза были похожи на Арлис, поэтому я подумал о ней. — Кто вы обе такие?

— Она тебе что-то сказала? Это важно! Говори скорее!

— Отвечай на мой вопрос — я снова ущипнул себя.

— Не знаю, кто она такая, — Феникс зашипела от боли, — Микки с ней встречался сегодня утром в иллюзии. Это она научила его разрезать пространство. Она сказала, что ты поможешь мне найти мое тело и дала инструкции как найти твою подругу и тебя. Не гневайся так, Карина уже умерла, когда я позаимствовала ее тело.

Значит Арлис обманула меня и я тогда почувствовал чужую жизнь в Карине. То есть, меня использовали. Но зачем? Чтобы я нашел чье-то тело? А еще сейчас за мной охотится группа людей в масках. Я сосредоточенно вспоминал про что же еще говорила мне Арлис.

— Точно свиток! Читай его, упрямец! Там должно быть что-то важное!

Эта курица в моей голове читает мысли!

— Эй, повежливее! Я — Феникс. Свиток, кстати, в твоём кармане. Достань и прочитай уже!

Огрызнувшись на голос в моей голове, я трясущимися руками достал из кармана джинс потрепанный пергамент. В наступающих сумерках я развернул его. Странные буквы начали складываться сами собой в осмысленные слова.

Я сжался между массивными валунами у подножия стены, прячась от палящего чужого солнца и принялся читать. Я надеялся найти больше информации, чтобы выжить в этом мире и если повезет, то вернуться назад.

Хроники трех великих стран: Война и Обмен.

Две величайшие страны, Яргор и Немелары издавна воевали друг с другом. На самом деле, ранее между ними была еще одна страна, имени которой не нашлось даже в летописях. Ее народ был подобен Богам, а товары той страны были непознаваемы и диковинны. Если сейчас что-то и осталось, то те вещи ценятся как настоящие сокровища.

Так давно, что сейчас уже никто и не помнит, вся земля чудесной страны вдруг заполыхала огнем и сгорела в одночасье. Кто-то говорил, что те Люди-Боги ушли в другой мир и сами сожгли свою страну и технологии. Кто-то говорил, что Люди-Боги создали Титанов, которые и погубили их на месте. Кто-то говорил, что их кровь смешалась с древними мифическими животными, они потеряли контроль и сами сожгли свою землю во время священной войны.

Теперь на том месте бескрайняя пустыня, называемая Бесплодные Земли. Словно дикий шрам она образует естественную границу между воинственными соседями.

Но настало особое время и воюющие страны наконец-то познали зыбкий мир. Устав от бесконечных истощающих войн, правители установили перемирие. И подтверждая свои слова отправили на десять лет в гости друг к другу своих благородных родственников.

Со стороны Яргора на чужбину отправился младший брат Царя Менсента в возрасте семнадцати лет по имени Дамокус, а со стороны Немелар — шестилетний второй сын Великого вождя и волхва Велигора по имени Микаэль. Обмен ребенка на юношу мог показаться и неравным, но стороны смотрели на значимость благородной мужской крови в жилах, а не на возраст.

Правители обещали обращаться с гостями как со своими высокопоставленными родственниками и даже принять в свою семью. После десяти мирных лет по договору должен был состояться обратный обмен. Многие даже смели надеяться на то, что эти отпрыски заведут семьи, детей или хотя бы дружеские связи в чужой стране. Простые жители вздохнули с облегчением и с надеждой стали планировать свои мирные годы.

Прошло десять лет. Страны не докучали друг другу. Наоборот, потеряли всякую связь. Во время перемирия войска ушли с земель друг друга. Ворота обоих государств сначала были открыты для торговли и обмена. Но потом стало понятно, что вражда укоренилась на уровне поколений. Стороны продолжали тихо ненавидеть друг друга. Поэтому торговля и любая другая совместная деятельность прекратилась, так толком и не начавшись. Болели старые шрамы, не забывались потери родных и друзей, слишком велика и опасна пустыня, разделявшая их.

По какой именно причине не произошел обмен через десять лет, так никто и не помнит. Оба гостя чувствовали себя превосходно на чужбине и сами возвращаться не стремились. Прошло еще пять лет и Немелары неожиданно запросили обмен. По этому случаю было решено устроить пир в столице Яргора. И делегация около сотни человек вошла во дворец Царя Менсента.

Несколько месяцев был праздник. Каждый день устраивались представления, раздавалась вкусная еда, лепестки цветов падали с неба, яркие аэростаты летали в синеве. Но в один из праздничных дней произошла кровавая трагедия. Царь был убит, а его наследный двадцатишестилетний сын Арлисент был ранен и стал ни живым, ни мертвым. Кто-то говорил, что он потерял душу. Кто-то говорил, что его душа раскололась на две части. Кто-то говорил, что он спит древним сном и настанет время, когда проснется.

Надежду терять было нельзя. Молодого царевича нарядили в лучшие одежды и запечатали в саркофаг из прозрачного драгоценного камня, который поставили в самой роскошной комнате дворца.

Родной брат Царя — Дамокус, бывший в многолетнем отчуждении, взошел на престол и приказал убить всех знатных гостей на пиру с которыми жил на чужбине пятнадцать лет. Зная язык, обычаи людей и местность он успешно провел несколько битв в ходе которых подчинил Немелары.

Великого Вождя Велигора и его старшего сына Владича убили на месте, а младший сын Микаэль, бывший в то время на чужбине, сгинул с этого света в возрасте двадцати одного года. Кто-то видел, как он умирал от страшных ран. Кто-то сказал, что его душевные раны намного превосходили телесные и он сошел с ума от горя. Кто-то видел, как он использовал свои колдовские чары и просто исчез из дворца. Кто-то думал, что он заблудился в Бесплодных Землях и погиб. Кто же сейчас знает наверняка? В любом случае, он так никогда и не появился — ни в стране Яргор, ни в Немеларах.

Закончив читать свиток, я лежал и смотрел в сумеречное небо, чувствуя странное опустошение. Феникс затихла и никак не реагировала даже на мои легкие пощипывания. Пока я размышлял, как мне может помочь эта информация и посчитав все это бесполезным старьем, я сам не заметил как уснул.

Мне снилась девушка со светлыми волосами, которые мягкими волнами ложились на плечи. Она была одета в тонкое голубое шёлковое платье, плавно обтекающее ее тело при каждом движении, а поверх была накинута тяжёлая, богато расшитая жемчугом и рубиновыми драгоценными камнями мантия. Девушка стояла посреди залитого солнцем луга. Она смотрела прямо на меня и счастливо, открыто улыбалась так тепло, будто мы знали друг друга целую вечность. От этой улыбки внутри меня, вечно тревожного и скованного, разливалось первобытное спокойствие.

А потом реальность во сне резко и уродливо треснула. Солнечный свет померк, превращаясь в склеповую темноту. В следующую секунду я увидел её снова. Девушка лежала безжизненная и бледная, как восковая кукла. Её золотые локоны застыли на ледяном ложе, а губы, которые только что дарили мне улыбку, посинели и навеки сомкнулись. Богато украшенный склеп дышал могильным холодом, покрытый изнутри тонкой синеватой изморозью.

В этот миг моё сердце в груди словно сжали раскаленными тисками, а горло сковал спазм. Воздух кончился, я отчаянно пытался сделать вдох, но лёгкие превратились в сухой камень. Я колотил ладонями по непробиваемому, толстому льду, кричал без звука, захлебываясь собственным бессилием и ужасом от того, что опоздал...

Наконец, я распахнул глаза и сел на кровати, шумно и хрипло хватая ртом воздух. Это был мой первый сон за всю мою жизнь, не считая той иллюзии.

Вся футболка была мокрой от ледяного пота, сердце колотилось как бешеное, а пальцы судорожно сжимали простыню. Оказывается сны — это жуткая вещь, лучше бы их не видеть вовсе. Точно, это даже не мой сон. Наверное та полумертвая девушка — это то самое тело, которое ищет Феникс. Этот сон ее и неприятные чувства, которые я испытал тоже не мои! Точно! Я видел ранее эту девушку в одной из личин Арлис. Это связано с ними двумя, ко мне это не имеет никакого отношения.

Когда я опомнился, я обнаружил, что сижу на кровати в просторной спальне. А за столом, спиной ко мне сидит незнакомая женщина с длинными черными косами и читает книгу. В моей голове не было больше никого постороннего. Феникс исчезла без следа.

ГЛАВА 4

Холод каменного пола пробирал до костей. Я резко вздохнул, и легкие тут же заполнил застоявшийся воздух из смеси вековой пыли и сухих трав. Голова раскалывалась.

Тусклый свет освещал помещение, похожее на храм. Вокруг возвышались массивные колонны из темного, испещренного трещинами камня. Они уходили высоко вверх, теряясь в густой тени сводчатого потолка. Стены храма фонили глубокой древностью: полустертые барельефы изображали невиданных зверей и созвездия, которых не встретишь ни на одной земной карте. Время не пощадило это место, плиты под ногами пошли волнами, а в углах скопился мусор. Единственным источником света были редкие масляные лампы, расставленные на полу, и тонкий луч, пробивавшийся сквозь пролом в куполе.

Прямо напротив меня у подножия великолепного алтаря девушка сосредоточенно перелистывала пожелтевшие страницы. Ее фигуру скрывали тяжелые темные одежды, а по плечам спускались длинные, черные косы, перевязанные тусклыми серебряными нитями. Она была полностью поглощена чтением. Незнакомка едва слышно шелестела пальцами.

— Где я?.. — хрипло вырвалось у меня из горла. Звук собственного голоса показался чужим и слишком громким в этой звенящей тишине.

Шелест страниц прекратился. Девушка медленно, с царственной неторопливостью повернула голову в мою сторону.

Я невольно отшатнулся. Ожидая увидеть испуганное или удивленное лицо, я наткнулся на стену тайны. Ее лицо наполовину скрывала плотная черная вуаль, ниспадающая из-под капюшона, а глаза скрывали черные очки. Этот аксессуар выглядел пугающе чужеродно в древнем храме.

Девушка лишь слегка наклонила голову набок, будто изучая меня сквозь свою непроницаемую броню, а затем закрыла книгу.

— Кто ты? Как я здесь оказался? — я резко встал с каменного ложа, заменяющего здесь кровать. Тело затекло, в висках стучало.

Она двигалась плавно, но в этой плавности сквозила странная, кошачья готовность к прыжку, совершенно не вяжущаяся с мрачной атмосферой храма.

— Ты проснулся, Михаил? — её голос прозвучал тихо, но в нём проскользнула едва заметная, лукавая усмешка. — Я Тайша, пророчица. Не бойся, здесь охотники тебя не найдут. Здесь безопасно, поэтому Феникс привела тебя ко мне.

Внутри у меня всё похолодело.

— Значит, она воспользовалась моментом, пока я сплю овладела моим телом, и пришла сюда... — процедил я сквозь зубы. Нахлынувшая злость вытеснила страх. — Её подругам тоже не стоит верить. Ладно, я пошёл отсюда.

Я развернулся, намереваясь найти выход из этого склепа.

— Не торопись, — Тайша легко, почти невесомо поднялась на ноги. В её фигуре должна была читаться скорбная меланхолия затворницы, но то, как она перетекла из сидячего положения в стоячее, выдавало опасную, гибкую грацию. — Феникс сказала, у тебя были вопросы. Я могу ответить тебе.

Я замер и обернулся:

— Феникс ушла?

— Да, — коротко кивнула Тайша, и край её вуали качнулся.

— Ты знаешь, что я из другого мира?

Она опустила голову, выразительно покосилась на мои джинсы и помятую футболку, а затем снова кивнула.

— Тогда как мне выбраться отсюда? — прямо спросил я.

— Надо найти Феникс.

— Что?! — я опешил. — Издеваешься?

— Только она сможет помочь тебе, — вкрадчиво, будто заманивая в ловушку, произнесла пророчица.

— Почему? Откуда ты это вообще взяла? — я сделал шаг к ней. — Мне нужно найти червоточину, а не эту ненормальную птицу!

— Червоточины запрещены во всех мирах, — Тайша развела руками, разыгрывая деланное сочувствие. — Все входы и выходы запечатаны уже давным-давно. Но в книге написано, что именно Феникс поможет тебе попасть в твой мир.

Я опустил взгляд на массивный том, который она всё ещё держала в руках. До этого я видел лишь старый переплёт, но сейчас присмотрелся. Мозг моментально зацепился за несостыковку. Белая плотная бумага. Ровный, явно типографский шрифт. Это не манускрипт, написанный от руки чернилами! Эта вещь была создана на печатном станке. Я прищурился и прочитал название на обложке: «Летописи из Червоточины».

«Похоже на обычный роман...» — пронеслось в голове.

— Отдай, — не выдержал я.

Я резко протянул руку и схватился за верхний край обложки. Но Тайша, вопреки своему хрупкому виду, среагировала мгновенно. С неестественной, пугающей проворностью она намертво ухватилась за нижнюю часть книги.

— Пусти! — рявкнул я, потянув фолиант на себя.

— Нет! — в её голосе на миг прорезались совершенно не девичьи, жесткие нотки.

Мы начали яростно перетягивать книгу друг у друга. Я навалился всем весом, она тянула с гибкостью змеи. Бумага трещала. Раздался оглушительный в тишине сухой хруст и переплёт лопнул. Книга разорвалась примерно посередине. В моих руках осталась одна половина, а у Тайши — вторая.

— Её нужно сохранить! — выкрикнул я, тяжело дыша и прижимая обрывок к груди.

Но договорить не успел. Пальцы вдруг ощутили пустоту. Страницы в моих руках начали бледнеть, превращаясь в призрачное марево. Огрызок книги в руках Тайши тоже подернулся дымкой. Прямо на наших глазах обе половины растаяли в воздухе.

Я остался стоять посреди храма с пустыми руками, глядя на Тайшу, чьи черные очки-авиаторы по-прежнему отражали лишь пустоту.

Я растерянно посмотрел на свои пустые ладони, а потом перевёл яростный взгляд на девушку.

— И что это сейчас было?! — вскипел я. — Куда делась книга?! Она же не могла просто испариться!

Тайша лишь развела руками, ничуть не удивлённая фокусом с исчезновением. Напротив, в её позе читалось лёгкое, едва скрываемое торжество.

— Не злись, Михаил, — её голос снова стал мягким, почти убаюкивающим, но в нём сквозила фальшь. — Книга сама выбирает, кому принадлежать. Не уходи, здесь безопасно. По крайней мере, переоденься. В своей одежде ты слишком бросаешься в глаза.

Она кивнула на аккуратно сложенную стопку простых местных вещей, лежащую на каменном уступе неподалёку. Я окинул взглядом свои испачканные джинсы и футболку. Она права — в этом наряде я здесь как рождественская ёлка.

— Где я вообще нахожусь? — хмуро спросил я, подходя к вещам.

— В Яргоре. Это древний храм на окраине города, — охотно отозвалась она.

Я взял грубую холщовую рубаху и плотные штаны, но перед тем как начать переодеваться, в упор посмотрел на её лицо. Странная деталь не давала мне покоя.

— А почему ты в очках? — я прищурился. — это нелепая вещь посреди древнего храма?

Тайша на секунду остановилась, словно подбирая нужные слова, а затем повернула голову чуть вбок, принимая сиротливый, меланхоличный вид.

— Их подарила мне Феникс, — тихо, с притворной грустью выдохнула она. — Мои глаза... они туманные, как у всех истинных пророчиц. Люди пугаются, когда смотрят в них. Очки помогут мне скрывать этот изъян от мира.

Я ничего не ответил. Ложь была шита белыми нитками. Феникс явно оставила здесь свой след, и эта «пророчица» играла по её правилам. Но спорить сейчас не имело смысла. Я отвернулся и быстро натянул местную одежду, которая оказалась на удивление удобной, хоть и пахла сушёными травами.

Сборы прервал резкий, чужеродный звук.

Где-то в глубине каменных коридоров, у главного входа в храм, послышались глухие шаги и эхо чужих, грубых голосов. Они приближались.

Тайша мгновенно подобралась. Вся её напускная меланхолия слетела, уступив место настоящей, живой панике. Она занервничала, её пальцы судорожно впились в ткань платья.

— О нет... Это охотники! — прошептала она, резко оборачиваясь к источнику звука.. — Скорее, уйдём отсюда! Учитель должен вернуться со дня на день, он во всём разберётся. А пока... прогуляемся!

Она рванулась к стене, безошибочно нажала на незаметный выступ между камнями, и часть массивной плиты с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая тёмный, узкий зев потайного хода.

— Быстрее! — поторопила она, затягивая меня внутрь.

Я покорно шагнул в темноту, хотя внутри всё протестовало. Я не доверял этой девице. Каждое её слово казалось частью какой-то просчитанной игры, а её внезапная прыть и очки только подтверждали подозрения. Но деваться мне было некуда, встречаться с местными «охотниками» в первый же день в чужом мире хотелось меньше всего.

Мы быстро пошли по сырому коридору, уходящему круто вверх, к выходу на улицу. Голова кружилась от вопросов. Мне позарез нужно было расспросить о «Летописях из Червоточины» и о том, как обычный роман оказался в руках пророчицы. Я ждал удобного момента, чтобы прижать её к стене и вытрясти всю правду.

Я шёл следом за Тайшей по узкому, пахнущему сыростью коридору. Шаги пророчицы были бесшумными, в то время как мои сапоги то и дело гулко шлёпали по лужам. Вопросы жгли изнутри, и я не выдержал:

— Ты упомянула учителя. Кто он такой?

Тайша слегка замедлила шаг, но не обернулась. В полумраке хода её тёмный силуэт казался почти призрачным.

— Он поможет тебе гораздо больше, чем я, — тихо ответила она, и в её голосе снова зазвучала привычная, мягкая размеренность. — Он обладает великой властью и мудростью. С ним ты точно будешь в безопасности. Тебе просто нужно дождаться его возвращения.

Я нахмурился, переваривая её слова. Мудрый покровитель с огромной властью, звучит как неплохой шанс разобраться в этом безумии. Но додумать я не успел: впереди забрезжил яркий дневной свет, и Тайша толкнула незаметную деревянную створку, ведущую наружу.

Стоило нам перешагнуть порог, как навалившиеся яркие звуки и запахи оглушили меня.

Мы вышли на оживлённую городскую окраину. Мимо нас нескончаемым потоком шли люди. На них были странные и непривычные одежды: длинные многослойные туники из грубого льна, яркие расшитые плащи, подпоясанные кожаными поясами, и причудливые головные уборы. Все эти люди, судя по их дорожным сумкам и уставшим, но воодушевленным лицам, нескончаемым ручьем стекались в город.

— Какое благословение!.. — донёсся до меня восторженный шёпот проходящей мимо женщины в синем платке.

— Истинное благословение, — вторил ей старик, опирающийся на резной посох. — Мы успели вовремя.

Я завертел головой, пытаясь понять, что происходит. Чужой мир обрушился на меня лавиной красок, шума колёс и говора на незнакомом, но почему-то понятном мне наречии.

Тайша резко обернулась ко мне. Её черные очки-авиаторы, так нелепо смотревшиеся на фоне этого средневекового празднества, задорно блеснули на солнце. Напускная тревога из-за охотников испарилась без следа.

— Пойдём тоже в центр? — предложила она, и в её движениях снова мелькнула змеиная гибкость. — Поглядим на славу небес. Ты, наверно, голодный?

Я не успел даже кивнуть, как Тайша подхватила край своего тёмного плаща и скользнула вперёд. С поразительным изяществом и ловкостью она удачно влилась в бурлящую, разноцветную толпу, увлекая меня за собой в самую гущу незнакомого города. Деваться мне было некуда,толпа подхватила нас и понесла по широкой улице, ведущей к центру Яргора.

Вокруг бурлил настоящий восточный базар, смешанный со средневековой ярмаркой. Я то и дело крутил головой, поражаясь местным товарам. На деревянных прилавках лежали диковинные плоды, похожие на бугристые синие дыни, связки мерцающих в тени сушёных трав и отрезы тканей, которые меняли цвет в зависимости от того, как на них падал солнечный свет. Из кузниц доносился звон металла, а торговцы скобяными изделиями зазывали покупателей, демонстрируя невиданные замки с крутящимися дисками вместо ключей. Проходя мимо одной из кузниц, я краем глаза увидел несколько механических кукол в рост человека, которые двигались в странном танце.

Тайша, что вела себя сейчас совсем не как скромная затворница, чувствовала себя здесь как рыба в воде. Её меланхолия полностью уступила место бродячему задору путешественницы. Она со смешком порхала от одного лотка к другому, ловко перебирая безделушки.

У одного из прилавков пророчица вдруг цапнула расписную деревянную маску чудного зверя с клыками и приложила к своей вуали, уставившись на меня сквозь темные стекла очков. Продавцы лишь посмеивались, принимая её чудачества за праздничное веселье. Не успел я оценить этот перформанс, как она отбросила маску, подскочила к торговцу сладостями и уже через секунду бесцеремонно сунула мне прямо в рот что-то липкое и горячее. Это было похоже по вкусу на запечённый в меду орех со странным, покалывающим язык, вкусом мяты и перца. Необычно, но чертовски вкусно.

Чуть дальше она умудрилась стащить с лотка шпажку с зажаренными до хрустящей корочки мелкими птицами и захрустела ими прямо на ходу, делясь со мной половиной. Чем ближе мы подходили к центру, тем плотнее сжималось кольцо людей. Воздух стал горячим от дыхания тысяч коней и зевак. Торговцы кричали во всю глотку, повозки скрипели, а народная волна уже буквально прижимала нас друг к другу. Стало слишком тесно, шумно и душно.

— Сюда! — Тайша ловко ухватила меня за рукав новой холщовой рубахи и потянула в сторону от главного человеческого потока.

Мы юркнули под массивный каменный козырёк здания, которое резко выделялось на фоне остальных. Это была огромная таверна, выстроенная в форме узкой, сужающейся кверху башни, уходящей высоко в небо. Внутри пахло жареным мясом, элем и старым деревом.

С проворством юркого зверька, Тайша увлекла меня вверх по винтовой деревянной лестнице. Мы поднимались всё выше и выше, минуя шумные залы, пока не добрались до самого верха на пятом этаже. Здесь было гораздо тише, а вместо стен зияли широкие открытые арки, из которых открывался головокружительный вид.

Мы сели за грубый деревянный стол у самого края арочного проёма. Я перевёл дух и посмотрел вниз.

Отсюда, с высоты пятого этажа, весь центральный Яргор был как на ладони. Прямо под нами раскинулась колоссальная центральная площадь, упирающаяся в монументальные, неприступные дворцовые стены из белого камня. Вся площадь до самого горизонта была забита разноцветным морем людей. Тысячи горожан и паломников ликовали, махали флагами, смеялись и что-то скандировали, ожидая начала какого-то представления. Атмосфера праздника и грандиозного предвкушения витали в воздухе, поднимаясь к нам вместе с шумом бурлящей толпы.

ГЛАВА 5

К нам подошел коренастый трактирщик, и Тайша, не глядя в меню, уверенно заказала несколько местных блюд. Когда еду принесли, я принялся голодными глазами изучать содержимое глиняных тарелок, невольно сравнивая всё с земной кухней.

Вместо привычного мяса на блюде дышали жаром крупные запеченные куски, по вкусу напоминающие нежную говядину, но со странным сладковатым послевкусием. Рядом дымился густой белый напиток — что-то среднее между жирным козьим молоком и йогуртом с резким ароматом лесных ягод. Вино в хрустальном кувшине оказалось густым, почти черным, и кружило голову неизвестными сладкими запахами фруктов и пряностей. На десерт Тайша пододвинула мне тарелку с плодами похожими на восковые груши, но внутри скрывалась сочная, освежающая мякоть со вкусом спелого ананаса.

Пока я насыщался, Тайша лениво крутила в руках кубок. Очки поблескивали, отражая солнце. Пользуясь моментом, я откинулся на спинку стула и в упор спросил:

— Ладно, давай вернемся к делу. Во-первых, что это за фокус был в храме? Куда испарилась книга?

Девушка тихо хмыкнула, и в её позе снова проскользнуло что-то жизнеутверждающее и развязное одновременно, совершенно не вяжущееся со статусом святой девы.

— Эта книга пророческая, — ответила она с легкой усмешкой. — Как только её целостность нарушилась, она вернулась туда, где ей место. Испарилась в Зал Летописей.

В голове у меня пронеслись картинки вневременного Зала Летописей... Я тут же вспомнил про Арлис. Неужели это её рук дело?

— Раз уж книга улетела к твоей подруге, ответь на другой вопрос, — я подался вперед, заглядывая в темные стекла её очков. — Что ты успела прочитать в ней до того, как мы её порвали? Как я вернусь домой, если допустить, что книга пророческая?

Тайша вздохнула, принимая меланхоличный вид, но её пальцы продолжали дробно стучать по столу, выбивая неизвестный мне ритм.

— Я же тебе уже сказала: так или иначе, тебе нужно найти Феникс. Вы были связаны, ты же прибыл вместе с ней.

Я нахмурился, переваривая услышанное. «Значит, эта безумная птица мой единственный ключ к возвращению. Если она застряла в голове этой пророчицы, значит, будет настаивать и мне придется пойти на встречу, чтобы найти её настоящее, первоначальное тело», — обреченно подумал я.

— Допустим, — буркнул я. — Ну а дальше? Что там было написано? Когда и как именно я вернусь?

Лицо Тайши вдруг изменилось. Шутливая легкость мгновенно слетела с неё, уступив место пугающей, леденящей серьезности. Она выпрямилась, сложила руки на коленях и заговорила. Её голос изменился, стал глубже, объемнее, словно эхо покатилось под куполом таверны, заглушая праздничный шум с площади. Она начала зачитывать пророчество, чеканя каждое слово:

— Древние титаны вернутся на эту землю. В созданной им буре ты окажешься ни жив ни мертв, а заперт в пустом пространстве на бесчисленное время. Но тебя вызволит из небытия та, кто всегда была рядом с тобой. Великая львица сойдется в смертельной битве с великим драконом, и их ярость сотворит истинный хаос.

Она сделала короткую паузу, нервно и коротко вздохнув и давая мне осознать масштаб грядущего кошмара, а затем продолжила:

— Пытаясь удержать власть, титаны разорвут ткань пространства и откроют несколько врат в иные миры. Одни из этих врат поведут в твой родной дом. Но когда этот час настанет… Михаил... ты сам не захочешь возвращаться. И всё же судьба распорядится иначе и ты окажешься дома.

Я скептически усмехнулся и отодвинул тарелку с недоеденным, похожим на вкусный ананас, фруктом. Весь этот пафос начинал меня откровенно утомлять.

— Значит таково Пророчество? Из бульварного романа? — я покачал головой, в упор глядя в непроницаемые стекла её очков. — Послушай, Тайша, или как тебя там... Эта книга, скорее всего, свалилась в ваш мир через такую же червоточину, как и я. Какой-то фантазер на Земле придумал коммерческий сюжет, а вы здесь молитесь на него, как на священное писание. Как я могу верить дешевому фэнтези?

Девушка ничуть не обиделась. Напротив, она слегка наклонилась вперёд, и край её вуали жемчужного цвета едва заметно колыхнулся от затаённого смешка.

— Не веришь книге? — вкрадчиво протянула она. — Что ж, справедливый скептицизм для чужака. Может ты поверишь умирающей пророчице?

— Умирающей? — я прищурился, Феникс не терпится себя проявить и еще презентовать как жертву. Манипуляторша.

— Именно! Зачем же мне врать тебе перед смертью?

Мое нутро похолодело. Я опять останусь один в этом враждебном мире. Нужно вытянуть все из нее пока она не ушла.

— Ладно, ладно, вернемся к пророчеству. Как ты докажешь, что мне стоит хотя бы обратить на это внимание?

— Легко. Скажи мне тогда, ... откуда обычный земной писатель мог знать, что именно сейчас произойдёт там, на площади?

Я нахмурился и невольно перевёл взгляд на открытую арку, за которой гудело людское море.

— Ну и что же там должно произойти?

— Майя родилась, — просто ответила Тайша, и в её голосе на миг прорезалась холодная торжественность. — Та самая великая львица-титан. Сегодня её впервые явят народу Яргора.

Я издал короткий смешок, отказываясь поддаваться на эту уловку.

— Брось. Ты ведь сама сказала, что твой мудрый учитель является влиятельным человеком. Ты наверняка узнала об этом из обычных дворцовых сплетен. Для этого не нужно быть пророчицей, достаточно иметь уши на рынке.

Тайша выдержала паузу, словно смакуя мою самоуверенность. А затем медленно подняла тонкий палец и указала им ровно вверх, в открытое небо над таверной-башней.

— Хорошо. Сплетни можно подслушать, — согласилась она, и в её голосе скользнула вкрадчивая, пугающая мягкость. — А что ты скажешь про небесные знаки? Про кровавую луну, которая сейчас взойдет вопреки всем законам, и черную спираль, что закружится вокруг неё? Её тоже подстроил мой Учитель? Смотри.

Только сейчас, стоя у открытой арки на пятом этаже башни-таверны, я наконец-то по-настоящему осознал, что я в чужом мире. Земля осталась где-то бесконечно далеко.

Внизу, насколько хватало глаз, расстилалось живое, колышущееся людское море. Центральная площадь Яргора пестрела невероятным разнообразием красок. Одежды простых людей были непривычными и странными: мужчины носили длинные, до пят, многослойные туники из плотного льна, подпоясанные широкими кожаными поясами с медными бляхами, а женщины кутались в легкие, полупрозрачные накидки изумрудного, кораллового и других насыщенных цветов. Головные уборы паломников ослепляли своим разнообразием: причудливые, высокие тюрбаны, расшитые блестящей канителью, остроконечные суконные колпаки и тяжелые шелковые платки, закрепленные на лбу костяными обручами. Из этой многотысячной толпы поднимался гулкий рокот. Люди переговаривались на диковинном наречии. Их речь была быстрой, гортанной, наполненной странными свистящими и щелкающими звуками, которые, тем не менее, каким-то чудом переводились в моей голове.

Воздух был перенасыщен запахами. К аромату жареного на углях пряного мяса и хмельного эля подмешивался густой, сладковатый шлейф курящихся благовоний. Торговцы жгли на жаровнях маслянистые черные смолы.

В синем небе над площадью, плавно покачиваясь, парили десятки удивительных судов. Это были то ли деревянные корабли без мачт, то ли огромные расписные аэростаты в виде фантастических рыб и цветов. Не знаю как они удерживались в воздухе. С их бортов в толпу непрерывным, лавинным потоком сыпались миллионы нежно-розовых лепестков. Они кружились в восходящих потоках воздуха, ложились на плечи и головы и устилали мостовую толстым, мягким ковром. Казалось, весь Яргор стоит в настоящем цветочном море, и дети, смеясь, загребали эти лепестки пригоршнями, подбрасывая вверх.