Мир прошит наспех. За час до телеграммы он мыл полы — готовил стыковочную платформу. В день тридцатилетия, ровно в полдень, его сердце споткнулось по расписанию. «Я уже вымыл», — улыбнулся он пустоте вместо прощания. Другая мать ждала за швом бытия. Мы видели, как он растворился в холодной молочной плазме, пока тело еще дышало на соседнем балконе. Теперь я тоже тру линолеум в три ночи. Жду щелчка натянутой нити и сигнала с невидимого вокзала