Read the book: «Щенок дознаватель»

© Сергей Красов, 2026

ISBN 978-5-0071-1423-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЩЕНОК ДОЗНАВАТЕЛЬ

1

Впервые в жизни Максим Захаров столкнулся с чудом в двадцать два года. Он как раз закончил школу МВД в одном из областных центров Беларуси и приехал в отпуск к родителям.

Мать с отцом не могли нарадоваться, что их младший сын стал офицером — лейтенант милиции. Старший сын — Егор особой радости не вызывал. Работал трактористом, часто выпивал и пьяным скандалил с женой своей Валюхой.

Особый восторг у родителей вызывал тот факт, что Максим, закончивший обучение с красным дипломом, имея право выбора дальнейшего места службы, выбрал их райцентр, и по распределению был направлен в уголовный розыск местного РОВД. Родная деревня Зароновка от районного центра Красногорска находилась в десяти километрах. То есть, работать он будет недалеко от дома. Ну как работать — заполнять документы, сидеть на совещаниях и получать ценные указания от начальства он будет в городе в здании РОВД, а работать по всем населённым пунктам Красногорского района. Или по каким-то конкретным, как начальство решит.

Первые два дня семья отмечала прибытие Максима и получение им диплома и звания. На третий день Максим сходил в местный дом культуры на танцы, где, хорошо разогревшись с друзьями детства, демонстрировал им приёмы боевого самбо, освоенные во время учёбы. Местные девчонки, прознавшие, что Максим стал офицером, всячески демонстрировали ему знаки внимания. Так что он натанцевался от души, но провожать никого не пошёл, чтобы не подавать надежды девушкам. Жениться пока в его планы не входило.

На следующий день Максим отправился в лес за грибами. Не мог спокойно смотреть, как мимо их дома местные деревенские жители возвращаются из леса с полными вёдрами молоденьких опят.

Грибы Максим любил собирать с детства и прилегающий к деревне лес знал досконально.

Домой он возвращался довольным с двумя вёдрами опят. Одно ведро нёс в руке, другое — в рюкзаке за плечами.

Максим уверенно шёл по тропинке вдоль берега речки Виляйки. Речка была прекрасным ориентиром. Протекая по краю Зароновки она убегала в лес, где навилявшись от души, через много километров впадала в другую более полноводную реку. Речка полностью оправдывала своё название, её русло изгибалось чуть ли не под прямыми углами. Хорошо натоптанная тропинка, которой пользовались все местные грибники и ягодники, наоборот, была прямой, насколько позволяла местность, и соприкасалась с берегом реки только в некоторых местах и то не на долго.

До полотна автодороги, проходившей по опушке леса, и моста через речку оставалось метров триста, когда Максим услышал тонкий детский голос:

— Если ты мне не поможешь, я умру!

Максим удивлённо остановился и внимательно огляделся. В голосе слышалось такое отчаяние, что ему стало жутко. Но никакого ребёнка поблизости он не видел.

— Я здесь, возле воды, — раздался тот же голос.

Только сейчас до Максима дошло, что голос звучал прямо в голове. Это было до того непривычно, что у него мурашки побежали по спине.

Берег реки в этом месте был пологий. В разрыве между кустами виднелся небольшой песчаный пляж. С тропинки, проходившей по краю этого пляжа, хорошо было видно, что людей поблизости нет. Возле кромки воды виднелся какой-то грязный комочек.

Максим медленно сделал несколько шагов к воде, растерянно выискивая глазами ребёнка, но ничего похожего по-прежнему не видел. Комочек зашевелился, оттуда послышался тонкий жалобный писк.

— Что это? — удивлённо произнёс Максим, наклоняясь. Он с трудом различил в комке грязи маленькую головку с острыми ушками и бусинками глаз, жалобно смотревших на него.

«Это я», — раздался в голове тот же голос.

— Что за чертовщина?! — Максим растерянно оглянулся и присел на корточки. Теперь ему стало понятно, что перед ним небольшой, мокрый и грязный щенок, — «это я его что ли слышу?» — подумал он.

«Да, меня», — ответил тот же голос. Щенок смотрел на него взглядом, в котором читалось отчаяние.

«По ходу у меня крыша поехала», — подумал Максим, — «с собакой разговариваю».

«Про крышу мне непонятно, но разговариваешь ты со мной», — подтвердил тот же голос.

— Надо же! — вслух сказал Максим и, подняв щенка, прижал его к своей куртке. Потом, подумав, расстегнул верхние пуговицы и осторожно поместил его за пазуху между курткой и рубашкой.

«Как здесь тепло! Спасибо! Не бросай меня», — щенок довольно засопел.

«Да уж, теперь точно не брошу. И кто же выбросил такое чудо?»

Тут же перед его мысленным взором возникла картинка: четыре щенка в коробке на мягкой подстилке лежат, прижавшись друг к другу. Крепкие мужские руки берут коробку за края и вытряхивают щенков из неё через перила моста в реку. На безымянном пальце одной руки красуется массивный золотой перстень с вензелем, состоящим из переплетённых букв «В» и «Т». Потом — удар, погружение в холодную воду с головой и отчаянная работа всеми лапами, чтобы выплыть сначала вверх к свету, затем к далёкому зелёному берегу.

— Так у тебя же где-то там должны быть братья и сёстры, — вслух сказал Максим, останавливаясь и оглядываясь.

«Нет. Я их сначала слышал, а потом они по одному пропали. Когда я оказался на твёрдом, их уже не было слышно», — голос был каким-то полусонным. Видимо, щенок пригрелся и задремал.

«Досталось бедолаге», — подумал Максим и добавил специально для щенка, — «если выплыл, значит, жить будешь долго и счастливо. Лишь бы не заболел».

Щенок не ответил, заснул, наверное.

2

— Максим пришёл! — Радостно воскликнула мать, — отец, иди посмотри, Максик целое ведро опят набрал!

— Два ведра, мама, — поправил её довольный Максим, поставил ведро на крыльцо, аккуратно снял рюкзак и поставил его рядом.

— Точно два! Одних шляпок нарезал! — мать заглянула в рюкзак, — а это что у тебя? — Она увидела щенка, которого Максим осторожно достал из-за пазухи.

— Кто-то хотел щенка утопить, сбросили с моста, а он выплыл. Мама, надо тёплой воды, хочу вымыть его.

Подошедший отец одобрительно посмотрел на грибы и поморщился, увидев щенка:

— Всякую грязь подбираешь. Зачем он тебе?

— Это не грязь, а живое существо, — возмутился Максим, — имеет такое же право на жизнь, как и все, раз родился.

— Ладно-ладно, — мать примирительно замахала руками, — баня топится, вода, поди, уже согрелась. Можешь помыть его в тазике, только не в бане, а рядом. Не хватало потом ещё блох из бани выгонять.

— Дай ещё какую-нибудь чистую тряпку, которой не жалко — вытереть его после купания.

Попробовав воду, чтобы не была слишком горячей, Максим опустил в тазик щенка.

«Как хорошо! Тепло!» — услышал он довольный голос в голове.

«Закрой глаза, чтобы не щипало. Я буду голову намыливать», — мысленно скомандовал Максим.

Отмывая грязь, Максим подумал, может ли щенок слышать других людей и разговаривать также, как с ним.

«Я слышал, как твоя мама подумала, кто же будет грибы перебирать, ей самой некогда», — тут же прилетел ответ на его мысли.

— Отлично! Вслух она это не говорила. Попробуй у неё что-нибудь спросить. Интересно, услышит она тебя или нет?

Вытирая щенка старой отцовской рубахой с протёртым до дыр воротником, Максим задумался, чем же кормить найдёныша.

«Ты мясо уже ел?» — спросил он мысленно.

«Не знаю, что это. Я ел молоко».

У Максима в голове возникла картинка, как щенки сосут молоко у своей матери, упираясь лапами в её мягкий живот. Потом, как они лакают молоко из большой плоской миски.

— Понятно.

Вымытый пёсик оказался светло-коричневого цвета с длинной шерстью, длинными острыми ушами, белыми кончиками лап и забавной мордочкой.

«Интересно, что за порода», — подумал Максим, занося собаку на руках в дом.

«Я беспородный», — неожиданно услышал он ответ, — «наша мама -чистокровная йоркширский терьер — однажды убежала во время прогулки и спуталась с каким-то дворнягой. В результате родились мы. Хозяева из-за этого долго ругались. Я так понял, что они зарабатывали большие деньги продавая щенков. А нас решили утопить, потому что нас таких никто не купит».

— То есть, ты уже маленьким слышал и понимал все разговоры людей?

«Сначала я видел только картинки, образы, чувствовал злость или радость, потом стал понимать слова. С братьями мы хорошо друг друга понимали, только разговаривать было не о чём. Так — поели, поспали, тепло холодно. Мама очень за нас переживала, когда поняла, что нас хотят утопить. Убивалась из-за собственной беспомощности, что никак не может помешать».

— Максим, ты чего там застрял на крыльце? — послышался голос матери, — проходи в дом. Я тут твоему волкодаву постелила в углу на кухне и молока налила. Интересно, сможет он есть из миски или только мамку до этого сосал?

— Сможет, — уверенно сказал Максим, а потом, спохватившись, что проговорился, добавил, — я думаю.

Он посадил щенка возле миски, тот сразу стал лакать молоко, урча от удовольствия.

— Какая у него забавная мордочка, — Вера Сергеевна умильно смотрела на щенка, — интересно, какой он будет, когда вырастет?

— Я думаю, что он большой не вырастет. Это какая-то мелкая, комнатная порода, — Максим чуть было не сказал «йоркширский терьер», но сдержался.

— Ну и зачем нам тогда такой пёс? — сказал подошедший отец, — Трезор у нас хоть дом охранял. И в лес с ним можно было ходить уверенно. Никто неожиданно к тебе не подойдёт. А это что? Лучше уж кота в доме держать, тот хоть мышей ловит.

Трезор героически погиб в прошлом году, схватив зубами гадюку, заползшую во двор. Та его успела укусить. Дома никого не было. Вернувшиеся хозяева застали разорванную змею и умирающего пса. Спасать его уже было поздно.

— Кот у нас есть, Федя, — Вера Сергеевна укоризненно посмотрела на мужа, — пусть и пёсик живёт, раз Максиму так хочется.

— Я его к себе заберу. Мне всё равно в городе какое-нибудь жильё выделят.

— Да пусть живёт, — махнул рукой Фёдор, — поди не объест нас такая кроха. С грибами-то что будем делать, а, мать? Определилась уже?

— Я сейчас переберу, — спохватился Максим.

— Вот и хорошо, займись, сынок. Мелкие отдельно — мариновать будем. Которые побольше — отдельно. Поджарим, суп завтра сварю, икры грибной несколько баночек на зиму закатаю.

Опята перебираются быстрее, чем другие грибы. Максим просто перебрасывал горстями круглые шляпки из одной ёмкости в другие, сортируя по размеру, отсеивая мусор и следя, чтобы не было точек от червей на срезе.

Когда он закончил с грибами, щенок, наевшись, спал на животе, вытянув передние и задние лапы.

3

Оставшиеся до конца отпуска дни Максим ежедневно занимался со своим найдёнышем. Родители его работой особо не загружали. Перепилил и наколол вместе с отцом дрова, сложил их в поленницу, чтобы высохли к зиме, перекрыли прохудившуюся крышу в сарае, да поменяли пару звеньев в заборе.

Как только выпадала свободная минута, Максим общался с пёсиком. Со стороны это выглядело, как будто он играет со щенком. Мать даже как-то укоризненно сказала:

— Ну, как маленький, ей богу.

Потом привыкла и не обращала внимания.

В процессе общения выяснилось, что щенок слышит мысли всех людей на том же расстоянии, что и голос. Его же, кроме Максима, никто не слышит.

Долго вместе думали, какое имя ему дать. С предложенным Максимом именем «Малыш», пёс сначала согласился, потом, подумав, заявил:

«Пока я маленький, имя подходит, а стану взрослым, будет выглядеть как-то унизительно».

— Но ты же ростом всё равно будешь маленьким.

«Нет, не то».

— Понимаешь, такие собачьи имена, как Рекс, Мухтар, Джульбарс, — они для больших, грозных собак, а маленьких зовут Тотошка, Тяпа, Кузя и так далее.

«Нет, это совсем какие-то детские».

В конце концов остановились на имени Ластик.

Потом возник вопрос, как Ластик должен обращаться к Максиму. Слово «хозяин» не нравилось обоим. У щенка это слово ассоциировалось с человеком, который пытался его утопить, поэтому вызывало яркую неприязнь. А Максим считал, что хозяином он может быть по отношению к какой-то вещи, неодушевлённой, но не к существу, с которым может разговаривать на равных и успел привязаться как к другу. Остановились на коротком слове «Шеф», то есть начальник.

Многие вопросы Ластик не понимал в силу возраста. Например: почему людям обязательно нужно где-то работать? Для чего нужны дрова в таком количестве? Почему ночью все должны спать? И тому подобное.

Максим посмеивался про себя, вспоминая обычные детские вопросы: почему трава зелёная? Кто делает облака? И так далее. Но терпеливо объяснял своему другу всё, что тот спрашивал.

Когда Ластик пересказывал чужие мысли, то Максим слышал в голове тонкий детский голосок. Но иногда пёсик не понимал смысла, тогда в голове у него звучала как бы магнитофонная запись мыслей человека с оригинальным голосом.

К концу отпуска Ластик немного подрос, заметно окреп, стал есть другую, более серьёзную пищу: сначала кашу на молоке, затем мясное пюре, а потом даже косточки после супа стал обгладывать.

Половину первого рабочего дня Максим потратил на решение организационных вопросов. Начальник отделения подполковник Белобородов Анатолий Николаевич, которому Максим доложил о прибытии и готовности приступить к несению службы, сначала поинтересовался, где он остановился. Узнав, что у родителей в деревне, сказал, что это не дело и распорядился, чтобы Максиму выделили комнату в общежитии.

— Это общежитие женское, — подмигнул Максиму Анатолий Николаевич, — наших парней туда специально подселяют, чтобы присматривали за порядком, четыре комнаты наши. Парни живут как коты в сметане, скоро сам убедишься. Один недавно женился и съехал, будешь жить в освободившейся комнате. Долго холостяковать там ни у кого не получается, слишком большой выбор невест.

Потом начальник РОВД лично завёл Максима в кабинет с надписью «Уголовный розыск».

— Знакомьтесь: ваш новый сотрудник — лейтенант Захаров Максим Фёдорович.

— Майор Пескарёв Владимир Кузьмич, — представился высокий плотный мужчина с седыми висками в синей ветровке, — начальник отдела уголовного розыска. Ты, лейтенант, на службу в форме больше не приходи, в уголовном розыске так не принято.

Максим смутился, он прекрасно это знал.

— Мне нужно было представиться, а в гражданке, я думаю, это было бы неправильно. К тому же на служебное удостоверение сфотографироваться нужно было в форме.

— Ладно. Первый день, понятно. Это на будущее, вдруг ты не в курсе.

Белобородов вышел, а Пескарёв представил других сотрудников:

— Капитан Мошкин Вениамин Петрович, — он указал на худощавого мужчину с залысинами, что-то быстро писавшего на листке бумаги. Тот на секунду оторвался от писанины, взглянул на Максима и коротко кивнул головой.

— А этот белобрысый, что всё время улыбается, старший лейтенант Телегин Сергей Иванович. Чё ты, Серёга, кстати, всё время лыбишься?

— Так это, Кузьмич, — Телегин, улыбаясь, подошёл к Максиму и пожал ему руку, — я так понимаю, новенькому полагается поляну накрыть, раз в наш коллектив вливается?

— Сначала разберёмся с делами, а потом посмотрим. Ты как э-э-э… Максим, не против?

— Нет, конечно, только… — Максим растерянно достал кошелёк и заглянул в него.

— Тебе подъёмные положены, — Телегин, не переставая улыбаться, хлопнул Максима по плечу, — в кадрах не сказали, что ли? Пойдём, сходим к ним, я покажу, где что.

— Так. Стоп! Разогнались! — Пескарёв повысил голос, — деньги пусть получит, но до вечера — ни-ни! Тебя, Максим, в общагу заселили?

— Да. Только я там ещё не был.

— Вот и отлично. Вечером мы тебя туда проводим, заодно и новоселье отметим. А сейчас отработаем заявления, что поступили на сегодняшнее утро. Веня, ты акт дописал?

— Да, Кузьмич, осталось подписи собрать.

— Значит, поедешь в Большие Самовары, там мужик жену избил, скорую ночью вызывали. Заявления от неё не было, соседи позвонили. Выясни, что там за побои, может, она мужа боится или не хочет сажать. Участковый местный в отпуске, придётся нам работать. Если серьёзные травмы, вызывай наряд, его в камеру, её в травматологию. Я еду в Сосновку, там хату обворовали, выясню, что почём. А ты, Серёга с Максимом в агрокомплекс Бодино. Там, в теплицах рулон плёнки исчез, заведующая звонила. Разберитесь.

— Машина дежурная свободна? — Сергей накинул ветровку и, кивнув Максиму, направился к выходу.

— Занята, — Пескарёв на секунду задумался, — туда автобус городской ходит «автовокзал — Бодино» каждые полчаса. Доедете. Всё, разбегаемся.

— У нас тут Кузьмич и Веня на личных машинах передвигаются, — пояснял на ходу Телегин, пока они шли на автобусную остановку, — им за бензин поэтому доплачивают. Я обычно с кем-нибудь из них езжу. Но иногда бывает… как сегодня — все в разные стороны, тогда или на дежурке, или на общественном транспорте. Хорошо, что у нас проезд бесплатный в городском и пригородном транспорте.

4

— Анна Степановна, заведующая тепличным комплексом, — представилась женщина неопределённого возраста, когда парни предъявили ей служебные удостоверения, — пойдёмте, я вам на месте всё объясню.

Пока они проходили вдоль выстроившихся в несколько рядов длинных теплиц, Анна Степановна рассказывала:

— Видите, у нас большинство теплиц стеклянные и только три пока накрываем по старинке плёнкой. Поэтому у нас несколько рулонов всегда лежат про запас. Вчера мы с завхозом прикидывали, хватит ли нам весной для ремонта оставшейся плёнки. Там было пять рулонов. Сегодня утром проходила мимо, случайно глянула — четыре. Вот, мы как раз подошли. Видите — четыре.

Рулоны лежали под навесом на открытом воздухе. Рядом стояли какие-то бочки и ящики.

— А что же вы так плёнку храните? — поинтересовался Сергей, — закрытого склада нет, что ли?

— Есть склад, — заведующая показала на кирпичное здание рядом с административным, — но там сейчас одно половина ремонтируется, а другая битком забита. Да отсюда они, по идее, никуда не должны были пропасть. Через проходную незаметно такое не вынесешь, весь периметр под охраной. Через забор рулон не перекинуть — тяжеловат. Никакой транспорт вчера вечером и сегодня не выезжал, я проверяла.

— Забор тут как раз недалеко, — задумчиво произнёс Сергей. Переглянувшись с Максимом, они, не сговариваясь, направились к забору.

Перед основным деревянным забором, высотой в два с половиной метра, внутри территории в трёх метрах от него проходил ещё один забор из колючей проволоки, который в настоящий момент ремонтировала небольшая бригада из трёх человек.

— А они давно здесь работают? — поинтересовался Сергей, кивнув на ремонтников.

— Да уже с неделю, — Анна Степановна наморщила лоб, припоминая, — вчера они не работали, весь день дождь поливал.

Вся земля между двумя заборами была затоптана ногами работяг.

— Надо посмотреть забор, нет ли там дырок, — проговорил Максим и, не дожидаясь согласия Сергея, подошёл к рабочим, натягивавшим проволоку, пролез через имеющуюся дыру и пошёл вдоль деревянного забора, присматриваясь к доскам. Заведующая и Телегин переговаривались между собой, посматривая в его сторону.

Когда Максим поравнялся с ними, его взгляд зацепился за какую-то неправильность. Так и есть: две доски были оторваны и немного отступали от остальных. Максим развёл их руками в стороны и продемонстрировал образовавшуюся дыру.

Заведующая охнула.

— Суду и следствию всё ясно, — Сергей картинно развёл руками.

Максим покосился на работяг. Те дружно закурили, с интересом поглядывая на дыру. Но испуга в их глазах видно не было.

Максим заглянул за забор:

— Здесь следы волочения и довольно чёткие отпечатки чьих-то сапог. Надо пройтись по следам, вдруг что-то прояснится?

— Согласен, — Сергей кивнул, — только в дыру человек не пролезет, нужно обойти, не расширять же дыру.

— Зачем обходить? — вмешалась заведующая и повернулась к работягам, -ну-ка, мужики, оторвите ещё одну доску. Какая разница, две доски обратно прибивать или три.

Один из рабочих, пожал плечами, подошёл и несколькими ударами молотка расширил проход.

Сергей с Максимом выбрались наружу и огляделись. За деревянным забором был снаружи такой же забор из колючей проволоки, как и внутри. И напротив дыры в деревянном заборе была и дыра в колючей проволоке.

— Кусачками проволоку перекусили, — заметил Сергей.

— А рулон тащил один человек, — показал Максим пальцем на хорошо отпечатавшиеся в мокром грунте следы резиновых сапог, — смотри, какой чёткий след, — Максим присел на корточки, — даже размер видно — сорок второй. А рядом с цифрами какая-то чёрточка, вроде разреза. Такая же отпечаталась и на следующем следе. Запомни — на правом сапоге.

Максим достал из кармана телефон и сфотографировал след.

— Хороший из тебя следопыт! — рассмеялся Сергей, — давай пройдём по следам, сколько сможем. Может, далеко не утащили. Эх, нам бы собаку сейчас!

Максим сразу подумал про Ластика. Интересно, смог бы он идти по следу, как служебно-розыскная собака?

Цепочка следов привела сначала на опушку прилегающего к теплицам леса. Здесь же просматривалась и тропинка, протоптанная в лесу то ли людьми, толи зверями.

Цепкий взгляд Максима — заядлого грибника — замечал продолжающиеся в лесу следы: примятая трава, нарушенная целостность грунта, сломанные сухие веточки. Он уверенно шёл по следам. Сергей, посмеиваясь, шёл сзади. Он никак не мог понять, как тут можно видеть какие-то следы.

Вдруг Максим остановился и присел на корточки, вглядываясь в тропинку.

— Здесь он свернул, — Максим посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, потом встал и уверенно указал вправо, — сюда, вот след.

Тут даже Сергей увидел ямки следов на прелых листьях. Они прошли метров десять и наткнулись на кучу сухого хвороста и зелёных веток.

— Здесь, скорее всего то, что мы ищем, — Максим стал раскидывать ветки, — точно!

Когда парни вдвоём несли рулон на плечах обратно к забору, на ходу, по очереди стали прикидывать версии, кто мог это провернуть.

В первую очередь под подозрение попали бригадники, ремонтировавшие колючую проволоку. Высмотрели рулоны с плёнкой и решили прихватить. Или один из них. Они же могли незаметно сделать дыру в заборе.

Однако, в дыру человек не пролазил. То есть подойти ночью и пробраться незамеченным никто из них не мог.

Днём выкинуть рулон на глазах у охранника на вышке не получится. Разве что, если охранник тоже будет в доле.

Да и похищать один рулон организованной группой слишком мелочно. Тогда бы уже все рулоны утащили.

Нет, тут, скорее всего, кто-то за одну ночь сумел выкинуть рулон с одной стороны и забрать его с другой. Но как? Ночью здесь светло, как днём. Свет горит в теплицах, да и по всему периметру фонари на столбах.

— Надо узнать, не отключался ли ночью свет на какое-то время, — пришёл к выводу Сергей, когда они перетаскивали рулон через дыру обратно на территорию.

Оказалось, что действительно, в два часа ночи погас свет. Дежурный электрик Валерий Пинчук больше часа провозился, пока не наладил.

Эту информацию парням рассказала Анна Степановна, страшно довольная тем фактом, что похищенная плёнка нашлась.

— А причину отключения электричества Пинчук как объяснил?

— Короткое замыкание из-за ливня.

— А как бы нам с ним побеседовать? Где у вас электрики базируются?

— Где кирпичный склад. Рядом с большими воротами чёрная дверь. Там у них каморка. Там они и дрыхнут ночью, если работы нет. Только Пинчук утром сменился, вечером придёт по графику.

Сергей переглянулся с Максимом и задумчиво произнёс:

— До вечера ждать долго. Адрес его не подскажите? Надо бы опросить.

— В кадрах узнайте.

Выйдя на улицу, Сергей хитро взглянул на Максима:

— Ну, ты как считаешь, начинающий опер, кто у нас сейчас главный подозреваемый?

— У электрика была идеальная возможность всё провернуть. Он мог отключить свет, потом, делая вид, что ищет причину короткого замыкания, оторвать доски, выбросить рулон за деревянный забор, обойти вокруг, утащить рулон в кусты, потом включить рубильник.

— Молодец, молодой! Тоже так думаю. Или сам, или в сговоре с кем-то. К тому же, судя по адресу, что нам дали — Ломоносова, 64 — это частный дом, раз номера квартиры нет. И где-то рядом с домом на огороде может быть теплица.

— Не обязательно. Рулон можно толкнуть кому-нибудь, у кого есть теплица возле дома или на даче.

— Логично. Ладно, давай заглянем в каморку к электрикам.

Молодой парень-электрик отложил в сторону паяльник, которым пытался отремонтировать какую-то плату.

— Да, Валера сменился сегодня утром, — ответил он на вопрос о напарнике, — ночью тут были проблемы, побегал под дождём, сейчас поехал отсыпаться.

— Он что, на машине?

— Валерка-то? Откуда! На велосипеде. Он живёт тут недалеко. На Ломоносова.

— А не помнишь, в чём он обут был? — спросил Максим, — не в сапогах резиновых?

— Не, он в ботинках уехал. А сапоги его вон в углу стоят.

Максим взял правый сапог и взглянул на подошву. Уловив настороженный взгляд Сергея, кивнул ему и поставил сапог на место,

— Ну, ладно, мы пошли, — Сергей, прощаясь, подал электрику руку.

— А что? Что-то случилось?

— Ничего особенного, так… рутина, — Сергей пожал плечами и вышел вслед за Максимом.

— Он это, — азартно зашептал Максим на улице, — сорок второй размер и трещина возле цифры.

— Значит, будем брать, — буднично произнёс Сергей и достал из кармана телефон, — алло, дежурный? Это Телегин. Нам для задержания преступника и доставки его в райотдел срочно нужен транспорт. Нет, сами справимся. Отлично! Пусть подъедет в Бодино к теплицам. Будем ждать у главного входа.

На крыльце дома номер шестьдесят четыре по улице Ломоносова стояла женщина в потрёпанном домашнем халате с ведром в руке и с удивлением наблюдала, как из остановившегося УАЗа-«буханки» с надписью «милиция» вышли двое молодых парней, один из которых был в милицейской форме, и уверенно направились к калитке.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Сергей, открывая калитку, — Пинчук здесь проживает?

— Я — Пинчук, — растерянно ответила женщина.

— А Валерий Пинчук — это ваш муж? — Сергей уверенно подошёл вплотную к женщине.

— Да. Ой! А что он натворил?

— Ничего необычного. Он дома?

— Да.

— Мы пройдём? — не дожидаясь ответа, Сергей потянул на себя входную дверь и вошёл в дом. Максим жестом пропустил вперёд женщину и вошёл следом.

Большую часть комнаты, в которой они оказались, занимала русская печь. В другой половине комнаты за столом сидел мужчина лет сорока в майке с кружкой в руке. Судя по стоявшим на столе пустым тарелкам, он заканчивал обедать.

Мужчина удивлённо посмотрел на вошедшего в дом молодого парня. Перевёл взгляд на жену, а потом — на человека в милицейской форме. Его лицо резко побледнело.

— Валерий Пинчук? — уточнил Сергей и, после того как мужчина кивнул, продолжил, — вы задерживаетесь за хищение рулона плёнки с места работы, то есть с теплиц.

Раздался грохот упавшего на пол ведра.

— О господи! — Женщина прижала руки к груди и села на стоявший у входа табурет.

— Ничего я не хищ… не похищал… какой рулон? — голос Валерия предательски сорвался. Он закашлялся, поставил кружку на стол и поднялся.

— Ой, только не надо, Валера, играть в партизана, — Сергей отодвинул стул, сел на него и скрестил руки на груди, — доказательств твоей причастности у нас выше крыши. Рулон мы уже нашли в лесочке и вернули на место. Сейчас ещё снимем с него отпечатки пальцев, сравним с твоими и всё станет яснее некуда. Кроме того…

— Какие пальцы! Я в рукавицах был… — Валерий тут же прикусил губу, но было поздно.

Сергей рассмеялся, развёл руками и, обернувшись, победно посмотрел на Максима, потом, опять обернувшись к Пинчуку, спросил:

— Это можно расценивать как признание?

Пинчук сел за стол, наклонил голову и обхватил её двумя руками. Помолчав с минуту, он резко поднял голову и бросил злобный взгляд на жену:

— Это всё тёща, мать её, — последнее прозвучало как ругательство, — «работаешь на теплицах, а плёнку достать не можешь!» — передразнил он кого-то.

— Мама имела в виду, что плёнку, наверное, можно как-то выписать, чтобы подешевле было, — зарыдала женщина, — но не воровать же!

— Так! Успокоились все! — Сергей посмотрел на женщину, та, всхлипывая, рукавом вытирала слёзы, потом перевёл взгляд на Валерия, — собирайся, поедем в отделение, оформим явку с повинной.

Валерий пошёл одеваться в соседнюю комнату. Максим стал в дверях, поглядывая одновременно на Валерия и на его жену.

— Его что, в тюрьму посадят? — всхлипывая, спросила женщина.

Сергей на несколько секунд задумался, потом громко спросил:

— Валерий, у тебя судимости есть?

— Нет, откуда? — Пинчук вышел из комнаты, на ходу затягивая ремень на брюках, — как с армии пришёл так без перерыва на теплицах и работаю. Уже лет двадцать.

— Ну, тогда… учитывая малозначительность ущерба, его полное возмещение, явку с повинной, положительную характеристику с места работы, полное раскаяние… ты ведь раскаиваешься?

— Раскаивается, раскаивается, — закивала головой жена.