Read the book: «Сезон охоты на Катю»

Глава 1

Катя

— Че, у тебя опять беспредел?

— И не говори, — в который раз с тоской и надеждой я выглянула в окно, но нет, все по прежнему. Дом через дорогу весь мигал, блескал разноцветными огнями, оттуда на всю улицу орала музыка, слышались визги, свист, плеск воды и еще чего-то непонятного. Очень хотелось вдохнуть свежего воздуха, почувствовать запах ночи, но с этой какофонией нереально. Даже через тройные стеклопакеты все слышно.

— Как же задолбал этот Чернышев! И нет, Марин, ладно бы хоть раз в месяц гулянки свои устраивал, но нет, скучно нашему избалованному мажору, каждый день ему тусовать надо! Вот честно, достало.

— А родители че твои? А соседи?

— Так он всех поголовно тут очаровал. Кому улыбнется, кому подарочек сунет, маме помог навоз конский для сада достать, так она теперь его всегда защищает! Бесит.

— И полиция не помогает?

— Ему помогает. Нам нет. С моего телефона они уже трубку не берут. Да еще мой полубратец взялся туда таскаться. Приходит под утро, счастливый, пьяный и без денег. Еще меня прикрывать его просит. Че смеешься?

— Да нет, я не над тобой. У меня здесь просто идейка кое-какая наклевывается.

— И какая? Поджечь их? Думала. Даже сено со спичками подготовила, но потом представила последствия, ну нафиг.

— Да нет, — смеется в трубку подруга, — Просто я думаю, если нельзя победить зло, надо к нему присоединиться!

— Ты о чем? И вроде как в исходнике было возглавить, а не присоединиться.

— Ну не важно. Да ты взгляни на ситуацию под другим углом. У тебя под носом проходят самые крутые вечеринки района. Да у тебя, мать, через дорогу собрались все топовые парни нашего и не только нашего института! Мы будем дурами, если не воспользуемся ситуацией.

— Ты предлагаешь туда пойти!?

— Дошло, наконец, ну слава богу.

— Ты че, Маришь, там же блядство полное. Этот Чернышев со своей бандой настоящие отморозки. Может тебе он в институте кажется красавчиком и милашкой, но я то вижу, кто он и его свита на самом деле.

— Ой, Кать, перестань, ты все время себя накручиваешь. Нормальные они пацаны. Симпотные и при деньгах. Пойдем!

— Нет, Марин, не вариант.

— Ну, Катюшенька, когда еще появится такая возможность! Плюс за братцем своим присмотришь.

— Это самое меньшее, что я хочу. Артур такой же конченный, и все это видят, кроме мамы и его бати.

— Ну мы ж ненадолго.

— Да иди сама!

— Не, одной стремно, а ты рядом живешь, если что свинтим по быстрому. Кать, пожалуйста.

— Ой, ну все, не стони. Ладно . Жду тебя в течение 30 минут. Не успеешь, пихаю в себя наушники, включаю что-нибудь потяжелее и спать. И, ты мне теперь должна.

— Да без проблем! Я раньше буду. Жди.

Сбросила трубку. Опять подруга меня втягивает во что-то непотребное. Подошла к окну, в который раз за этот день. Дом напротив сверкал, будто новогодняя елка, но меня не манил ни капли. Ладно уж, схожу ради Маринки, ну и Артура посмотрю. А то пока родители на отдыхе, он совсем с катушек слетел. Черт, еще ведь переодеваться надо. Будь ты проклят, мажор Чернышев!

Маринка обычно собирается по два часа, а здесь за 25 минут с другого района прискакала. Вот это мотивация у нее — богатеньких и избалованных пацанов поснимать. По мне это ерунда полная, у них своя компания, у нас своя, пусть и с выходцами из пролетариата, зато все равны. Хотя что кривить душой, глянуть одним глазом можно, а то что я все на их забор смотрю? Разведка так разведка.

— Блин, Кать, ты поинтереснее не могла вырядиться!? Джинсы и майка? Это ж вечеринка, там вся богема!

— Ну ты даешь. Вообще-то я свой нарядный пирсинг нацепила — поднимаю топ повыше и демонстративно трясу новым украшением на пупке — цепочкой с кошачьей мордой на конце. Украшение криповое, уродливое и дешевое, но в этом и есть его прелесть, особенно для такого случая.

Маринка недовольно ухает и закатывает глаза. Она то оделась в свой супермодный летний мини-костюм, который по совместительству является единственной реально дорогой вещью в ее гардеробе. Юбка до трусов, блузка с вырезом по нехочу. Ну с ее фигурой может и поймает кого из мажорчиков, только зачем?

Подходим ближе к забору, радостно скалюсь, так я и думала.

— Ворота закрыты — растерянно шепчет Маринка.

— Я вижу.

— И чё делать?

— Поехали в наш клуб. Там сегодня какой-то диджей с Мытищ выступает, ребята с потока будут.

Марина на меня так зыркнула, что я проглотила ехидную улыбку.

— Ну нет, я так просто не сдамся!

А она готова идти до конца, поняла я, когда Маринка затарабанила в забор сначала руками, потом ногами, еще чуть чуть и головой. Смешно, конечно, но подругу пора тормозить.

— Марин, — давлю я смех, — Да хватит ты, не пускают они с улицы.

— Я так просто не уйду! — огрызается подружка, есть у нее одна плохая черта, избалованность, всегда хочет получить то, что хочет. Ладно, черт с ней, помогу.

— Пошли, здесь не пройдем. Я знаю другое место.

Маринка сразу перестала стучать и обернулась.

— Серьезно? Так чё молчишь!?

— Думала разум в тебе восторжествует, но видно не судьба. Пошли.

Хватаю ее за руку и тащу в сторону.

До того, как в наш тихий поселок переехала семья бизнесмена Чернышева, на месте их пафосного дома стояла чудесная старая, хоть и разрушенная церквушка. Точнее там оставался только один свод и кирпичи, но все равно место атмосферное. Мы здесь в детстве такие побоища с ребятами из соседней улицы устраивали, что до сих пор удивительно, как целыми остались, а потом с ними здесь же и бухали и под гитару горланили.

И тут пять лет назад неожиданно для всех жителей нашего скромного Павлюково вокруг развалин вдруг вырос огромный бетонный забор под 4 метра. Новоявленные поселенцы даже захватили части ближайшего леса, где, кстати, всегда хорошо грибы росли. Это сейчас мы уже смирились с таким соседством, а поначалу возмущались, конечно. Но денег к Чернышевых было достаточно, чтобы заткнуть всех недовольных.

Правда, не все так уже плохо, Чернышев-старший даже дорогу с трассы нам сделал, которую с царя Гороха не могли проложить, нормальный колодец поставил с гидромотором, освещение и так по мелочи. Вообщем, оказался неплохим мужиком, в отличии от своего сынка. Пока мы с Маринкой крались вдоль бескрайнего забора, я вспоминала первую свою встречу с наследником этой фазенды, Александром Чернышевым.

Мне 16, иду такая счастливая из школы, впереди лето, экзамены сданы, и еще год в школе, лафа. Еще годик есть, чтобы понять, кем же я стать хочу по жизни, потому что пока вообще непонятно. В ушах наушники, играет Король и Шут, иду по тротуару, никого не трогаю, людей в частном секторе всегда немного, а в пятницу днем, так и подавно никого нет.

И тут совсем рядом слышу громкое ботанье музыки, которую не заглушает даже Кукла Колдуна, дальше визг тормозов и прямо перед моим носом вырастает капот огромной черной машины. Испугалась, это мало сказано, я оцепенела и застыла, не понимая, что делать. Но думать надо было быстрее, потому что скоро стало совсем поздно.

Поднимаю глаза, а дверцы машины уже открылись и из них вываливаются три пьяных верзилы. Им лет по 18–20 или больше, от страха почти ничего не вижу, только силуэты и их оскал вместо улыбки.

Инстинкт толкает назад, к стене забора, и это зря, теперь я в ловушке. Один из парней встает слева и буквально нависает над макушкой моей головы. Не вижу его глаз, но чувствую тяжелое алкогольное дыхание у себя над ухом

— Ух ты, Санек, а оказывается в твоем гетто есть неплохие цветочки, — чувствую, как парень дёргает пучок у меня на голове, стягивает резинку, отчего волосы потоком рассыпаются по плечам, закрывая и глаза тоже. А я даже руку поднять не могу, все тело окоченело, уткнулась в землю и молчу. Да даже если бы хотела, язык все равно к небу прилип.

— Ты посмотри, какая сладенькая целочка, — цокает тот противный, что стоит около меня, — И волосы рыжие, люблю таких. Все, забираю себе.

Тут он наклоняется ниже и кусает меня за ухо. Дергаюсь от отвращения и боли, рвусь вперёд, но меня останавливают руки другого парня. Этот ниже ростом, но все равно здоровый, в его руках бутылка пива, во рту сигарета. Он прижимает меня к забору всем телом, выпуская дым прямо в лицо. Кашель, страх, непонимание что делать, все смешивается в одно.

— Иди на хер, Татарский, моя деваха, я ее первым заметил. Может потом и поделюсь, но раза после третьего.

И хохочет. Как же противен этот хохот! Я извиваюсь, толкаюсь, почти кусаюсь, но не ору, голоса нет.

— Ну как отошли, уебки. Я что сказал?

Неожиданно меня резко отпускают и я по инерции падаю на асфальт. Почти у земли меня ловят руки третьего парня. Поднимаю глаза, в них слезы, не хотела плакать, но все это слишком для меня. Этот высокий, с правильными чертами лица, черными волосами и без ужасного оскала, как у его приятелей, но не менее опасный. Он ставит меня на ноги, отряхивает колени и облокачивает на забор. По другому я бы не устояла. Эти два парня стоят в сторонке, не уходят, пьют, курят и ржут, смешны им мои слезы, сволочи.

— Тебя как зовут? — мой «спаситель» стоит близко, но не прикасается, только уперся рукой в стену прямо над моей головой, от чего не менее тревожно. Чувствую себя, как в ловушке.

— Катя, — хриплю я еле слышно.

— Ты с Павлюково?

Киваю и опять пытаюсь уйти.

— Подожди, где живешь?

— Там, — почти трясущейся рукой указываю на наш старенький, но еще довольно добротный дом через дорогу. Парень оборачивается, прищуривается и вновь поворачивается ко мне. Опять он слишком близко, очень близко. Я даже в его черных глазах точки могу рассмотреть. От него тоже пахло алкоголем, но при этом его я почему-то боялась не так сильно, как тех двоих.

— Так ты дочка Ангелины Валерьевны?

— Да, я Катя.

— Блять. Только этого не хватало. Кать. Ты извини нас, мы не хотели тебя напугать. Давай забудем, ладно?

Тут он тянется в карман джинс, достает оттуда свернутые купюры и сует мне их в боковой карман рюкзака.

— Это небольшая компенсация за недоразумение. Только никто не должен об этом знать. Хорошо? Катя? Ты меня слышишь?

Опять киваю. Страх никуда не делся, да тут еще эти глаза, неотрывно держащие меня под присмотром. Не могла от них оторваться.

— Вот и хорошо, — парень отталкивается от стены и отходит на шаг назад, — Только, Катя, никому не слова, поняла? Не надо со мной ссориться, поверь, ничего хорошего из этого не выйдет.

Отворачивается и идет к своим друзьям. Нет бы бежать, а я все стою, дура, пялюсь на них, слушаю обрывки их разговора:

— Идиоты вообще, ей лет 16, девчонка ещё.

— И чё? Будто это проблема.

— Иди на хуй, Татарский, мне здесь еще жить, только проблем с соседями не хватало.

— Ну да, — ржет один из них, — А то папочка разозлиться и денежку давать перестанет. Понимаем.

— Кто бы говорил. Эй, ты че еще здесь? — обернулся и увидел меня тот самый «спаситель», — Ну ка брысь!

Наконец, отмерла и галопом бросилась к дому. С этого дня я записалась в спортивную секцию, а через год подала заявку на факультет физической культуры. И пусть после третьего семестра я ушла оттуда, но больше в обиду себя не давала и не дам. Никогда.

Мы зашли за дом со стороны леса и сейчас шли вдоль забора. Неприятные воспоминания немного покоробили мою уверенность, все таки пробираться, да еще тайком в дом этого упыря было мега опасно, но отступать поздно. Вот наконец и то дерево.

— Пришли, — встаю я и хлопаю по стволу старого развесистого дуба. Вот с ним у меня связаны классные воспоминания, какой у нас здесь домик на дереве был, до сих пор ностальгия захлёстывает. Маринка переминается с ноги н ногу, это я в кедах, а она то в туфлях, все ноги исколола. Ну, сама хотела.

— И что дальше? Здесь такой же забор. Или здесь потайной ход есть?

— Неа, лезем на дуб, видишь ту ветку? Она за забор уходит и наклоняется там почти до земли. По ней ползком и там прыг, метр высоты, не больше. Кто первый?

— Ты рехнулась?! — почти орет подруга. И если бы не громкая музыка за стеной, нас бы точно услышали в доме.

— Ни капли. Ты же хотела на закрытую вечеринку, так давай, дерзай. Или пошли обратно, я уже предлагала, как можно провести сегодняшний вечер.

Думала, ну вот сейчас то разум у Гошиной сработает, ага, сейчас. Маринка растерялась, но не сдалась. Поплевала на руки и первой полезла на дерево. Вот это целеустремленность. Ладно, не бросать же ее здесь.

— Ого, ты те розовые трусики надела из секона.

— Заткнись, Орловская, иначе спущусь и придушу тебя, — шипит Маринка. А я ржу и тоже закидываю ногу на нижний сучок. Эх, чувствую, ничем хорошим этот вечер не закончится.

Глава 2

Катя

Спустились мы почти благополучно. Я не просто так предполагала про ветку. Прошлым летом чинили с отчимом крышу дома, пришлось и мне лезть помогать, ведь у Артура же типа температура. А сверху оттуда открывается хороший вид на соседний участок. Еще Серго все удивлялся, как это такие крутые соседи заборы понастроили, охранников понасадили, а ветку, что шла почти до земли, не спилили. Ну вот теперь нам их оплошность пригодилась.

Хотя нет, что это я поторопилась с выводами, жертвы все таки были. Одна моя коленка окрасилась в «приятный» зеленый оттенок от травы, а ладонь распорол острый сучок. Но это мелочи по сравнению с Маринкой. Одежда то ее пережила нашу тайную миссию, а вот прическа поизносилась. Пришлось помогать восстанавливать более или менее нормальный вид подруге под ее непрекращающееся шипение вперемешку с матом. Наконец, локоны были усмирены и мы смогли нормально оглянуться.

Вроде находились в дальней стороне участка, вокруг только ровный газон, неподалеку какой-то сруб, баня, наверное, непонятно. Здесь была только одна лампа и та то включалась, то выключалась. А тусовка, где нас никто не ждал, происходила в метрах ста, оттуда лилась музыка и яркий свет.

— Не забывай, надо вести себя, как ни в чем не бывало, будто бы мы давно здесь, — шепчет мне подруга на ухо, пока мы, спотыкаясь о невидимые в темноте бордюры, неровно идем на свет.

— Мне кажется этого не понадобится.

— Почему?

— Да они уже все пьяные в гавно, — ухмыляюсь и тыкаю пальцем в блюющего паренька в пяти шагах от нас.

— Фу, ну и мерзость, пошли лучше к бассейну.

— Пошли.

Мне в принципе было все равно, побуду Маринкиным хвостиком, пока она себе жертву не найдет. Надеюсь, пиво то у них есть.

Через час я еще раз удостоверилась, что идея попасть сюда была, ой какой плохой. Народа, действительно, много, и да, большинство, были пьяными, но далеко не все. Сначала мы уселись на шезлонги, но там на нас никто не обращал внимание, кто-то купался, кто-то торчал в своей компании. Это взбесило подругу, пришлось под ее недовольное бормотание переместиться ближе к дому. Здесь стояли уютные диванчики из ротанга с цветными подушками, а еще были пуфики, на которых лобзались совершенно безморальные парочки. Вообще публика удивительная и разнообразная. Пока Маринка ловила взглядом свою будущую жертву, я смотрела вокруг с искренним любопытством.

Вот приятная девушка, вроде даже трезвая, без силикона на губах и в других местах, сидит тихо, с компанией не общается. Но взгляд уже минуты три не отводит от одной точки. Ого, да здесь без допинга не обошлось. А вот и типичная представительница средних слоев богемы — хорошо сделанные сиськи, идеальный макияж, хоть лицо одно на всех, зато ухоженная. Парни тоже какие-то одинаковые, уже третьего с бородой вижу. Брр, усы, борода, это точно не для меня.

Ого, а рядом с одним из таких бородачей замечаю Маринку, и тот вроде ее даже за талию держит. Когда она успела от меня убежать?? Увлеклась я. Ну, все, значит подруга поймала своего мажора, теперь можно и поискать Артура, а потом сматываться по тихому.

Вообще странно, что я до сих пор его не увидела. Или его здесь не было сегодня, или где-то идет игра, и он там.

Артур Аделян, мой сводный брат, полная мразь и беспринципный тип. Когда 4 года назад наши родители поженились, я честно была рада маминому счастью. Серго Аделян настоящий мужик, крепкий, сильный, добрый, с собственным небольшим бизнесом, мне он сразу понравился. Всего за два года он нам весь дом восстановил, построил навес, беседку, забор нормальный.

Но была у него одна слабость — сынуля Артур. Его мать умерла очень давно и Серго сильно жалел из-за этого сынка, старался дать ему все хорошее, да по максимуму, и прогадал. Артурка вырос очень скользким и лживым. Но потрясающе умел скрывать свое настоящее лицо от других. Мама приняла его с теплом, даже пыталась приласкать, но парню было уже 18 и материнские чувства ему были на фиг не нужны. Так что у них с моей мамой установились просто нормальные, нейтральные отношения. А вот со мной нет.

Его подлую душенку я поняла еще в первую неделю после переезда семьи Аделян в наш дом. Тогда этот упырь принялся лапать меня в разных углах, зажимал, сладкие комплименты пел. Конечно, я терпеть не собиралась, получал он от меня неплохие такие щипки и оплеухи. Но оказывается все это были еще цветочки.

Однажды ночью я проснулась от того, что по моему телу шарились чьи-то руки, и не сложно было понять чьи. Да и стойкий запах алкоголя вперемешку с приторно сладким парфюмом не оставлял вопросов.

Я не стала кричать. Максимально сосредоточилась и напряглась. Плохо, что параллельно еще приходилось сдерживать приступы тошноты, подкатывающие к горлу.

Я дождалась момента, когда Артур приподнялся надо мной и видимо стал снимать с себя футболку. Вот тогда я и применила один коронный прием, который оттачивала последние полгода. Коленка высоко взметнулась вверх, ударила точно в пах. Стон, сопли. Попала! Злорадно улыбнулась. Но это ещё и не все. Пока наглый ублбдок извиваясь, катался по кровати и изрыгал на меня мат на двух языках, я спокойно встала, схватила парня за волосы, и также быстро выбросила колено ему в лицо. Ну что ж, побитый пах и кривой нос, неплохой итог его пьяной вылазки.

После этой ночи Артурка от меня отстал, но и возненавидел тоже. Постоянно следил за мной, ждал, когда я совершу какой-нибудь косяк. Бывало подставлял меня по мелочи перед родителями, но ничего серьезного. Сейчас более или менее все устаканилось, но думаю, все же злость на меня он затаил.

Еще бесило мое положение няньки. Как только мама с Серго куда-то уезжали, следить за великовозрастным бугаем наказывали кому? Кате. Будто мне заняться нечем было.

«Ну ты же собраннее и ответственее, сможешь остановить его от безрассудства». Это слова мамы. И ведь знает, как подловить меня, на моей врожденной ответственности.

Вот из этого проклятого чувства я сейчас и рыскаю по участку в поисках своего сводного братца. На переднем дворе его точно не было, здесь вообще какая-то толпа разношерстная, да и самого хозяина не видно. Они где-то в другом месте, но где? Зашла в дом, здесь тоже каждое свободное место занято, кто пил или спал, а кто целовался и даже больше. Поскорее обошла самые страстные парочки. Наверно, должен быть выход на задний двор. Ага, точно. Вот и дверь. Аккуратно выглядываю наружу через стеклянные раздвижные двери.

Здесь уже совершенно другая обстановка. Уютная и просторная лужайка, по периметру много невысоких светильников, светят блекло, не ярко, но все хорошо видно. Посередине стоит стол, вокруг него кресла, в них люди, точнее мужчины, а рядом с ними на траве и подушках уже все остальные. Чернышева узнала сразу, хоть вблизи не видела его года два, только из окна иногда. А он такой же большой и уверенный в себе. Сидит, одну руку закинул на спинку, другой держит карты, у его ног две женские головы. Кто бы сомневался. Ага, вон там слева другой мажорчик, Егор вроде, тот самый, что так сильно напугал меня в тот день 5 лет назад. А вот третьего из их банды давно не видно, может сел или скопытился, таких не жалко. Других парней не знаю, ну кроме Артура.

Да, братец здесь же, сидит с угла, весь сгорбился, пялится в карты. Судя по нервной позе уже много чего проиграл. Вот гад. Больной полностью на игре, зимой ноутбук мой увел, а родители как всегда даже не подумали, что он это специально, поверили, что потерял. Конечно, Артурчик же такой хороший.

И бросить его здесь сейчас было бы самым правильным решением, но не могу, блин. Ненавижу это чувство, когда тебе что-то поручили, и теперь ты отказаться не можешь. Это моя слабость. Ладно, попытаюсь. Но быстро. Подхожу, говорю наставление и валю на передний двор искать Маринку.

Одергиваю топ, ну и зачем надела такой короткий? Ткань постоянно задирается и демонстрирует мой пупок с криповым пирсингом. Неуютно от этого. Ладно, надо вести себя естественно. Еще бы знать, как.

Выдохнула и, наконец, вышла из темноты на свет. Меня заметили, чувствую, что пялятся, но глаза не поднимаю, ну нафиг, еще растеряю всю смелость. Подхожу ближе к Артуру. Тот уперся в карты и меня пока не видит. Плюхаюсь на сиденье его кресла, выставляю руку над его головой, как бы чуть приобнимая. Пусть думают, что я просто его телка. Так всем лучше будет.

Наклоняюсь к самому уху Артура и шепчу:

— Если сейчас же не уйдешь отсюда, покажу Серго весь процесс игры. Я сняла.

Блефую, но по другому его не задеть. Тот дергается от неожиданности, сначала смотрит с удивлением, не узнает, весь в игре, потом глаза наливаются злостью. Артур хватает мое лицо своей лапищей, приближает почти к своим губам и также шепчет, но с мерзкой улыбкой:

— Не знаю, как ты сюда попала, но уйдешь также. А попробуешь вякунть что отцу, я тебе такой треш устрою, что мало не покажется.

— Испугалась бы, Артурчик, если бы не знала, какое ты сыкло, — спихиваю его руку с моего подбородка, наклоняюсь опять к уху — Это у меня на тебя компромат, а не наоборот. И не забывай про Новый год, то видео тоже в зашифрованной папке хранится. Не уйдешь сейчас же, останешься без машины и денег. И в этот раз Серго мне поверит.

— Сука, — шепчет тот и опрокидывается на спинку кресла, — Убирайся, сейчас приду.

Торжествую. Все таки даже такие бессовестные люди управляемы, если найти болезненную точку. Ловлю себя на мысли, что идти на рожон кайфово, и наказывать гада тоже.

С улыбкой победителя поднимаю глаза и натыкаюсь на жёсткий взгляд в упор. Это Чернышев. Смотрит сильно, глубоко, так, что даже во рту пересыхает. И надо бы отвести глаза, но не могу, как будто сковали. Так и смотрим друг в друга уже несколько секунд. Слава богу, какая-то девка взвизгнула на фоне и я, наконец, отмерла.

Вот дура. Гордо вздергиваю подбородок и делаю взгляд максимально пренебрежительным. Не на ту напал. Еще раз для напоминания щипаю Артура за бок, вскакиваю с кресла и ухожу в дом. Только когда зашла в темноту, смогла вздохнуть с облегчением. Всю дорогу, пока шла, я всеми нервами ощущала на себе тот самый тяжелый взгляд. Не очень приятное ощущение.

Александр

Игра шла ровно, хоть и скучно. Крест сдался еще на второй раздаче, Матвеев пока держался, Аделян полный ноль, больной какой-то. Получатся только Тимур и Марат представляли опасность, но и то младенческую.

— Ты че, Черный, спишь что ли? — наклоняется и шепчет мне Егор на ухо. Хотя мы далеко от других сидим, вряд ли кто слышат.

— Еще немного и усну, блять. Давно такой мути не было.

— Давай банк поднимим.

— А толку? Тимур никогда не пойдет на риск, Матвеев сам видел, уже сотки на стол кидает, опять, наверно, брат карты перекрыл.

— Давай Артурчика разведем, его можно до нитки и не жалко.

— Чё с него брать?

— Машину.

— Хонду пятилетнюю? Не мотивирует. Ладно, давай последнюю раскладку и пойдем бухать.

Друг кивнул и отвернулся в свои карты. С Егором буквально с пеленок, огонь и воду прошли, от медных труб, хорошо, вовремя отвратило. Он еще тот упырь, но как никто меня знает и умеет считывать эмоции. За это и держу при себе, за понимание.

Скучно мне. Последние два года всегда скучно. Когда пью, дерусь, даже секс стал просто погоней за оргазмом. Все по кругу, все одно и тоже. Типовые сценарии, ноль эмоций. Серость. Как-то Егор ляпнул, это потому мол, что все у меня есть, бороться не за что. Может и так. Хотя я своей жизнью доволен. Свой бизнес с 17, деньги всегда при мне, есть уважение, страх. Нет, начинать с нуля я точно не хочу, а вот от какой-нибудь встряски не отказался. Чтобы по настоящему, с болью, не по детски. Может в горячую точку завербоваться? Не, ну это совсем трэш.

Тьфу, задумался, чуть карту не пропустил. Да и хрен бы, все равно игра сегодня детская, один Аделян кипишует. Ого, а Артурчик то оказывается уж не один. Откуда ни возьмись материализовалась девчонка. Лица пока не видно, уткнулась Артуру в волосы, шепчет чего-то. Кто такая? Почему не знаю? Стройняха, ноги длинные, в джинсах, почему-то грязных, в траве. Даже улыбнуться захотелось. Обычно девки ко мне на вечеринки от иголочки приходят, а этой видимо наплевать.

Заинтересовала. Э! Дергаюсь, когда этот хрен хватает девчонку за лицо и тоже что-то шипит ей. Не понравился мне этот жест, чё за хрень вообще происходит? Девочка поднимает глаза и утыкается в мои. Узнаю ее. Катя, соседка, сводная сестра Артура. А может и не сестра уже судя по хозяйскому жесту этого упыря.

Долго смотрит на меня, буравит. А потом вдруг задирает нос, глаза прищуривает, и смотрит будто я тварь последняя. Вот стерва! Вскочила, ушла, бедрами вильнула. Специально что ли. А ничего такая выросла, хоть и с характером. Поусмирить бы тебя девочка. А что? Может так и сделать? В душе нарастает жгучее предвкушение игры, чего-то запретного. Давно такого не чувствовал, упускать нельзя. Бросаю карты на стол.

— Все, ребят, баста. Хорош сидеть, как пенсионеры, играем в покер.

Как я и думал, все радостно подхватили идею улюлюканьем и визгами. У Артурчика аж глазки заблестели. Это хорошо. Ты то мне и нужен, играем, Аделян, по крупному.

Глава 3

Александр

Мои пацаны уже на третьем кону поняли, что к чему, театрально и почти синхронно вздохнули, сбросили карты на стол, и теперь откинувшись на диване с любопытством следили за моей игрой с Артуром. Уже почти все в нашем небольшом кругу догадывались, что «мальчик» стал моей маленькой жертвой, агнцем на заклание, но предусмотрительно молчали. И правильно. Так и должно быть. Люблю, когда все по моему.

Аккуратно слежу за парнем. Нервничает. Почти съехал с кресла, уткнулся коленями в стол, из-за чего тот немного дрожит. Игру знает, и интуиция есть, а вот выдержки не хватает. Да и глуп, считать не умеет, в комбинациях путается. В прошлый ход пропустил у меня короля, а я то все его карты знаю. В обычный день мне был бы скучен такой полуигрок, но не сегодня.

— Флэш! — радостно изрекает Артурчик, бросая карты на стол. Потирает руки, волосатые пальцы так и тянуться в сторону стола, не терпится добраться до приличной такой кучки фишек. Да, банк собрался неплохой, около 800 тысяч наликом, кое-что в виртуальном банке, но, главное, здесь было другое — ключи от машины Артура. Их удалось выманить у пацанчика еще на прошлом ходу. После третьего проигрыша он стал ныть и просить кредит у всех подряд, но, конечно, каждый за столом ему отказал. Неудивительно, мой многозначный взгляд обо многом им рассказал. И теперь мальчик совершенно в безвыходной ситуации. Он поставил на кон машину и последние деньги с карты. Про кольцо и цепочку молчу, мелочь. А вот за машину его ой как накажут. В этом я был уверен.

— Неплохо, — лениво киваю, отодвигая любопытную головку безымянной девушки, что сидит на пуфике у моих ног и пытается заглянуть мне в карты. Шутя грожу ей пальцем, та мурчит, как кошка и прижимается у коленке. Хорошенькая, но извини, малышка, сегодня у меня добыча поинтереснее. — К пятому кону ты разыгрался, поздравляю, — Артурчик улыбается во все щеки, и прям кайфую, когда уже через секунду его улыбка сменяется гримасой, — Но пока, увы, недостаточно. Каре.

И кидаю нераскрытые карты на стол. Артур цепенеет, кидается к столу, словно псих разрабасывая карты вокруг себя. А потом возвращается на место и впиваются пальцами в голову. Правильно, все по плану. Отчаяние. Мне нужно еще больше твоего отчаяния, мой недалекий друг.

Все вокруг улюлюкают и галдят. Для них такая постановка, как маслом на хлебушек, любители посмотреть на чужие страдания.

Ну все, пора переводить шоу в приватный формат. Пришла пора удалить лишних зрителей. Киваю Егору, тот сразу все понял. Вскакивает, хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Так, друзья и не только. Приглашаю всех в дом. Там имеется один закрытый бар, ключи от которого есть только у меня. Саня передал мне их на хранение и сделал это очень даже зря. Ну чего сидим? Живее, живее, встаем! Девочки, а вы особенные что ли!?

Пацаны быстро поняли, что это была моя команда, бурча под нос, но дружно встали и направились к стеклянным дверям. А вот девчонки решили немного покапризничать, пригрелись. Но Егорка у меня парень простой, схватил под локоточки особо упрямых и мигом выпроводил с поляны. Артур продолжал сидеть в той же позе. Только теперь еще раскачивался и постанывал.

— Мне пиздец. Отец убьет меня. Мне пиздец…

— Да хорош стонать, — еле сдерживаю в себе желание уебать этого чмошника об стол. Такие типы, которые погрязают в игре, как в болоте, всегда бесили и вызвали чувство гадливости, не гнушаются ничем. Вот это я сейчас и проверю. Хотя я редко ошибаюсь в людях. Но вдруг.

Пока докуривал сигарету, вернулся Егор и сел рядом. Выразительно качнул головой в сторону Аделяна, мол, вывести? Я улыбнулся. Ну нет. Игра еще не окончена.

— Артур. Успокойся. Игра еще не окончена, — повторяю я уже вслух. Тот словно в тумане. Мои слова доходят только через несколько секунд. Он поднимает зареванные глаза. Ну это уже пиздец. Так, Саня, держаться, держаться. Еще несколько минут потерпи этого ублюдка, зато потом тебя ждет «сладкий» приз. Внутри даже теплее стало.

— У меня больше ничего нет. Я все спустил.

— Ну, можно же ставить не только деньги. Подумай, ты же умный малый. Что ещё есть такого, что ты можешь мне отдать?

Тот немного очухался. Глаза забегали, вена на шее забурлила, видимо, думал он так.

— Дом есть, но он не мой. У отца машина, блин, они на ней на юг уехали. А, у нас только в Адлере квартира у бабушки. Может её? Бабушка меня любит, она все равно мне ее оставлять хотела.

Сижу и еще больше офигеваю. Ну и упырь, однако. Аж глазки загорелись. Интересно, что же их связывает с «сестрой». Не верится, что эта девушка может иметь что-то общее с такой мразью. Хотя. Сколько я таких встречал на пути. Все может быть.

— На хрен мне не сдалась твоя квартира, да еще в Адлере, — все устал ходить вокруг да около, скажу прямо, — Мне Катя нужна, сестра твоя сводная.

— Чего?! — рожа вытянулась, так что уши еще больше стали.

— Того. Ставь на кон девчонку. Я оставляю банк, что есть, и добавляю миллион, — небрежно достаю карту из кармана рубашки и кидаю в кучу к фишкам, ключам и побрякушкам. — Если выигрываешь ты, забирает все. Если я, банк мой и девочка тоже. Сам мне ее приведешь и сделаешь так, чтобы никто не узнал, где она.

Забавно наблюдать, как глаза Артура перебегают от моего лица на стол и обратно, как на его губах расцветает премерзкая, счастливая улыбка.

— По рукам! — радостно тянет мне он свою ладошку. Жму.

— Сань, Черный, — это Егор тычет меня локтем под бок, — Ты че творишь??! Это уже по беспределу.

— Захлопнись. Сам разберусь. — зыркаю на него строго, — И, Егор, не мешай, пожалуйста. Лучше отсядь.

Друг в шоке, но все же послушно отваживается чуть дальше. На лице недовольство. Тоже мне правильный нашелся. Это ж просто игра. Ничего я ей не сделаю, так позабавлюсь, проучу за дерзость. Я ж не маньяк.

— Нет!!!! Нет!!

Это уже минуту верещал Артур, увидев стрит-флэш в моих руках. Что удивительно, даже не пришлось фокусничать, само вышло. Видимо судьба. Парень поплыл, чуть не рвал на себе волосы. Вот только сумасшедших мне здесь мне не хватало.

— Ну ка сядь! — рявкнул я и тот тут же подчинился, — Слушай сюда, упырь. Выиграл я честно. Но чтобы подсластить тебе совесть, на вот, — кидаю ему его же ключи и несколько пятитысячных банкнот из кучи. Тот от радости только что из штанов не выпрыгнул. Распихал себе все по карманам и смотрит преданным щенком. Вот. Так уже лучше.

— А теперь твоя очередь выполнять обязательства, Артурчик, — улыбаюсь сладко, но смотрю такая чтобы не осталось сомнений в моей правоте, — Сейчас идешь в толпу, берешь сестру и ведешь в гостевой домик. Где он, ты знаешь, вот ключи. Легенду придумай сам. Но чтобы через 20 минут она была там. Не будет, тебе конец. Лично прослежу.

— Все понял. Будет. Спасибо, — и тянет руку, ага, конечно, все мое ласковое отношение к тебе, Аделян, закончилось. Демонстративно отворачиваюсь к Егору, давая понять, что разговор окончен. Через минуту слышу хлопок двери. Ушел. Пока все супер.

— Ты с ума сошел? Нахрена тебе девка? Да еще таким способом. Тебе баб что ли мало? — это Егорка все волнуется.

— А ты в заступники хочешь записаться? — смотрю на друга, потягивая пиво, тот чуть смущается от моего взгляда, но не тушуется, молодец.

— Да не то чтобы. Просто не похоже на тебя. Что ты за игры устроил? Неужели пойдешь до конца?

— Бля, Егор. Ну ты че нудишь? Я что на насильника похож? Поиграю с девочкой, познакомлюсь.

— Тогда зачем нужен был весь этот цирк с игрой?

— Эх, ничего ты не понимаешь. Чтобы интереснее было, интереснее, понимаешь? — поднимаю пиво вверх, будто салютую и тем самым указываю, что разговор окончен. Егору не нравится. Да и насрать. Он не азартен. И не скучает как я. Ну когда у меня ещё выпадет такая возможность стать единственным, единоличным «хозяином» для дерзкой и своевольной девчонки?! Видимо, феодальные корни дают о себе знать.

Глава 4

Катя

— Да отстань! Я никуда не пойду! Я с Ромой остаюсь, — я уже минут 20 пыталась оттащить Маринку от толпы полуголых мажоров, столпившихся у бассейна. Но пока безрезультатно. Приходилось невидимой кучкой сидеть рядом, изредка дергать ее за край юбки в надежде, что она все таки поддастся моим стонаниям.

Все бы ничего, но чем дальше ночь, тем страсти вокруг накалялись все сильнее. Я терпела, когда часть девушек вдруг, как по команде, сняли с себя лифчики и с воодушевлением трясли своими мячиками чуть ли не над моей скучающей головой. Но когда мальчики вдруг решили побыстрее догнать девчулей и, чтоб не отставать, тоже посрывали с себя штанишки, мой предел дискомфорта был преодолен.

О боги. Ну за что такие наказания двадцатилетней девственнице! Нет, члены я видела, конечно, на фото и в порно, но чтобы они болтались вокруг меня вот так, кто червячками, кто сморщенной гармошкой, было неожиданно. Маринку и других это не смущало ни капельки, а вот я не выдержала, вскочила и метнулась в сторону от этой гоморры. Хотелось уйти хоть куда-то. Конечно, самым правильным было бы плюнуть на все и свалить домой. Мне здесь делать нечего. Не та компания, не тот уровень. Но опять эта моя идиотская гиперответственность. Казалось, что буду предательницей по отношению к Маринке, если брошу ее здесь. Натворит делов, потом сама жалеть буду. Почему я такая дура?! Видно же, что ей то здесь норм.

Отошла как можно дальше от толпы. Да, уединиться здесь есть где. Вокруг дома огромная территория, много темных закоулков, вон даже виднеется силуэт чего-то вроде лабиринта из идеально подстриженных кустов. А вот от музыки никуда не уйдешь. Стучит по ушам и волосам.

Я поднимаю голову к небу, луна огромуднейшая, желтая, как я люблю. Звезд почти не видно, но это из-за фонарей вокруг. Если уйти на километр вглубь леса, там есть чудесная поляна, где ночью идеально темно, там млечный путь нависает куполом, и можно даже в уме проводить линии между звезд и рисовать созвездия. В школе часто зависала там. И ведь не страшно было, одной, в лесу, ночью.

Сейчас бы не решилась.

Закрыла глаза.

Я не ханжа. В подростках мы тоже зажигали. Была и бутылочка, и поцелуи с неизвестными парнями, и обижмания с мальчишками по углам, да и ночные купания в одном нижнем белье в речке, что за поселком, были. Но сейчас все это казалось детской забавой. В этом доме все мне дико. Как он может так жить?? Чернышов. Ведь не глупый. Если верить слухам в институт поступил сам, и вроде как даже считается одним из лучших на потоке, гордость вуза. Бизнес свой. Но зачем держать вокруг себя такой разврат? Получается и сам он наверняка в таких делах участвует. Брр. Хотя что это я. Можно подумать, до сегодняшнего дня я была хорошего мнения о своем соседе. Да нафиг я о нем вообще думаю!?

Не пойму, зовет что ли кто-то меня? Ну да. Оборачиваюсь к свету. Со стороны дома в мою сторону полубежит фигура, мужская, почти сразу узнаю своего братца и морщусь. Ключи что ли от дома забыл?

— Наконец-то, еле нашел тебя.

— А нафиг искал? — скрещиваю руки на груди. Здесь темно, но за спиной парня пробивается свет от вечеринки, так что смутно, но все же я вижу его лицо. Ох, что-то не нравится мне бегающий глаз Артурчика, неспроста это.

— Там Маринка тебя звала. Беда с ней.

— Не поняла? — нарастает паника, кидаю руки вдоль туловища, — Что случилось?

— Ее два пацана куда-то поволокли, пьяную вдрабадын, а она твое имя орала, просила забрать.

— А ты чего стоял то?? Помочь не мог?

— Да я издалека увидел, сразу тебя пошел искать. Никто не захотел помочь, — глазки у братца бегают, улыбка какая-то идиотская на лице, но не успеваю все это переварить, за подругу переживаю.

— Куда? Куда они ее повели? Быстрее.

— Пошли, покажу.

Схватил меня за руку и потащил вдаль от дома. В голове была каша. Маринка дура, конечно, но бросать ее нельзя. Тем более это я помогла ей сюда попасть. Вот, блин, теперь и отвечать за свои ошибки. Погоди. А когда она сильно напиться успела? Минут 10 назад стояла вроде чуть косая, но не пьяная. Что-то не сходится в истории Артура.

Но мы уже подбегаем к тому самому зданию, что мы видели с Маринкой, когда перелезли через забор. Тогда мне это показалось баней, но сейчас, когда мы ближе, вижу, нет, полноценный дом, просто не такой огромный, как основной, из бревен вроде.

Света здесь почти нет, только на перилах крыльца висит гирлянда с белыми фонариками, да большой амбарный фонарь под крышей. Внутри темно и тишина.

— Артур, ты уверен, что они здесь? Походу там нет никого.

— Они там, там! — братец продолжает крепко сжимать мою руку и тянет к крыльцу. Я уже явно чувствую подвох. Не просто так он меня сюда привел. Господи, Катя, ну ты и дура! Ты же его сегодня шантажировала, пугала, явно мальчик хочет мести. Блин, так легко купилась. Но сдаваться не собираюсь. Что задумал этот ублюдок?!

Начинаю тормозить пятками. Тапочки уходят в газон, но помогает это мало.

— Отпусти, дебил! — ору я во всю мощь легких, — Никуда я не пойду! Тебе это дорого обойдется.

Артуру пришлось немного притормозить из-за моего упорства, он оборачивается и резко дергает мою руку на себя, лечу вперед и уже второй раз за день падаю коленками на траву. Сейчас больнее.

— Ну уж нет, «любимая сестренка», сегодня ты все получишь сполна.

Он хватает меня за волосы и тянет вперед, визжу от неожиданной боли. Становится страшно. Аделян сейчас как помешанный, ему на все плевать, и это пугает. Чтобы хоть как-то уменьшить боль на голове мне приходится вставать и идти за Артуром. Он затаскивает меня на крыльцо и словно мешок швыряет на доски. Но волосы не отпускает, еще и своей ногой придавил грудь, никогда раньше я не чувствовал себя такой беспомощной.

Слышу, как поворачивается ключ в замке, как открывается дверь, вижу темноту, густо плывущую из дома. Туда пинками меня и заталкивает Артур. Напоследок он дёргает мои волосы вниз, запрокидывая лицо. Проводит пальцами с грязными ногтями по моей шее, потом щеке, с силой сжимает лицо и шипит прямо в мои безумные от шока глаза.

— Тебе давно пора преподать урок, дерзкая сучка. Кто-кто, а уж он сможет тебя присмирить. Привыкай к ошейнику и плеткам, тварь.

После этих слов он еще раз пинает меня кроссовком в плечо, я падаю и с ужасом слышу поворот ключа в замке. Я в ловушке.

Паника накатывает, как тогда, пять лет назад, когда три урода напугали меня, почти ребенка. Но сейчас я не ребенок. И не беспомощное создание. Кряхтя, я опираюсь на невидимую в темноте стену и встаю. Да, дом бревенчатый, дверь крепкая, подергала ее, даже щелки не появилось.

Коленка болит сильно, наверно разодрала, плечо тоже ноет от толчка этого упыря. Голова горит от этих тасканий. Боже, во что я влипла.

Пытаюсь разумно разобраться в ситуации. Но когда ты в темноте, одна, в неизвестном месте, это ой как непросто. То, что Артур меня ненавидит, меня не удивляет, но что бы так!? В него будто зверь вселился. И кто такой «он»? Ох не понравились мне слова про ошейник и плетку. Ничего хорошего это не сулит.

Продолжаю двигаться в темное, ощупывая пространство, словно слепая. Очень трудно понять, что попадается мне на пути. Это вроде комод, а это? Стул. Надо запомнить. Сейчас цель окна. Они смутно блестят в темноте, выдавая свое нахождение чуть более светлой темнотой. Пока насчитала два. Мне и одного хватит.

Осторожно крадусь, делаю маленькие шаги. Не хватало еще ударится обо что-то острое или большое и получить травму. Тогда точно не выберусь.

И неизвестно еще, что это вообще за место. Может вокруг капканы или что похуже. Что похуже очень пугает. Вот и окно.

Забираюсь на подоконник. А где ручки? Не поняла. Ощупываю раму, стекло, все вокруг, нет ничего! Второе точно такое же. Пытаюсь отодвинуть створку ногтями, но не реально. В бессилии опускаюсь на пол. Черт, черт! Не случаен это дом, будто клетка. А внутри сейчас я. О боги.

Неожиданно слышу мягкие шаги возле дома. Замираю. Вряд ли можно было надеяться, что у Артура внезапно проснулась совесть и он пришел меня освобождать. В чудеса я не верю. Значит этот тот ОН. Смутно, но я начинаю догадываться кто может быть моим мучителем. Это же его дом, его территория. Но зачем я Чернышеву!? Понять не могу.

Дверь открывается без скрипа, включается свет. От неожиданного контраста я морщусь, инстинктивно закрывая глаза. В следующий момент меня поднимают чьи-то руки и бросают на кровать. Оказывается я не дошла до нее несколько сантиметров.

Когда зрачки немного привыкают к яркому свету, открываю глаза и вижу перед собой парня, того самого друга Чернышева, Егора.

Он не смотрит на меня, молчит, сосредоточен, стоит, расставив ноги, и как ни в чем не бывало что-то делает руками. Когда я увидела, ЧТО, у меня сдают нервы. Я пячусь назад, пытаюсь спрыгнуть с кровати с другой стороны, но не успеваю — путь к отступлению мне перекрывает мощная, накаченная нога в шлепанцах, которую парень ставит на матрас. Пялюсь на татуировку китайского дракона, вьющегося от икры до колена.

— Сиди смирно, — и спокойно продолжает регулировать ошейник. Тот черный, с мелкими шипами и явно не собачий. Нет. Это аксессуар для меня. В горле сухо, но я все таки нахожу в себе силы заговорить.

— Егор. Ты же Егор. Отпусти меня. Отпусти, пожалуйста. Я ничего не сделала, — парень поднимает на меня взгляд. Глаза синие, серьезные и нет, я не ошиблась, в них промелькнуло сочувствие. Да, этот был один из тех трех упырей, что напугали меня в детстве, но сейчас он не казался пугающим. Ну за исключением ошейника в его руках и наручников, выпирающих из кармана его шорт. Может у меня есть шанс?

Егор молчит.

— Послушай, — подползаю я ближе, шелковое покрывало, что лежит на кровати, сгребается вместе со мной, и я скольжу по нему, как по волнам, — Я не понимаю, что происходит. Но то, что ты делаешь, преступление. Подумай. Зачем? Что я сделала плохого?

— Тебе все скоро скажут, — Егор подходит вплотную к кровати, легким движением толкает меня на спину, не без труда, но хватает запястья, надевает наручники и крепит их в металлическим прутьям у изголовья. Теперь запястья соединяет тонкая, но прочная цепочка из металлических звеньев.

Конечно, я не даюсь так просто. Визжу, извиваюсь всем телом, стараюсь укусить верзилу, один раз даже удается.

Тот психует, садится на меня сверху и несмотря на мои мотания головой довольно легко защелкивает на шее ошейник. У меня кончаются силы. Сквозь слезы смотрю в глаза этому ублюдку. Он все еще сидит у меня на животе.

— Дура. Смирись. Ничего плохого тебе не будет. Санек не извращенец и не маньяк. Поиграет и отпустит, — парень наклоняется ближе, и почти вдруг нежно заводит прядь волос за ухо. Чувствую какой-то сюр от всей этой ситуации. — Мне правда жаль. Но я ничего не могу сделать.

Слезает и быстро идет к двери, оставляя меня прикованной к кровати. Почти на пороге оборачивается.

— Не дерзи Черному, не надо. Будь покладистой и это быстро закончиться.

— Подожди, — хриплю я, мне нужно знать, просто необходимо, — За что? Что я сделала?

Егор ухмыляется.

— Твой братец поставил тебя на кон, а Чернышев выиграл.

С этими словами оборачивается и уходит, оставляя меня в полном шоке. Игра? Я ставка? Это точно не бредовый сон? Судя по холоду от металла наручников и давящему ошейнику, нихрена не сон. И от этого страшно.

Глава 5

Саша

— Сделал. Иди. — Егор грузно садится на диван, широко расставляя ноги и бросая руку на изголовье. Смотрит жестко, сердито, пафоса наогняет. Оценил, но не прокатит.

Значит, выполнил мою просьбу. А сначала уперся рогом, не хотел помогать, бесился, но пара строчек из его биографии мигом погасили приступ внезапной совести. Он и не такие вещи творил. И с моей помощью. А здесь заднюю решил дать. Защитник, хренов. Что-то подбешивает от его симпатии к моему выигрышу. Ладно, это потом.

— Трепыхалась?

— А ты как думаешь, — огрызается Тамаев, — Сука ты, Чернышев. Девчонка она совсем. Испугалась.

— Такую не напугаешь, — ухмыляюсь я. Трясу рукой, отстегиваю часы и бросаю на стол. Чтобы не царапали.

Пора идти, уж заждалась, наверное, добыча моя.

Киваю головой хмурому Тамаеву и выхожу с террасы. Иду сквозь шум и толпу. Одни с радостью цепляется, другие пытаются что-то сказать, кто-то даже попробовал ползком догнать. Но мне все равно. И в обычные дни насрать на них всех, а сегодня особенно. Давно пора разогнать от себя эту толпу. Надоели.

Катя. К ней хочу. Удивительно, видел ее всего лишь раз, а тянет. Нет, это не любовь с первого взгляда. И то, и другое мне неведомо. А вот мысль, что эта куколка сейчас прикована к кровати и ждет меня, будоражила похлеще виски. Иду широкими шагами по невидимой в темноте траве, роса холодит пальцы ног, кожа покрывается мурашками, зато внутри я словно горю. В голове кадр за кадром сменяются картинки того, что хочу сделать сегодня. Почему-то живо представляю, как сейчас задрался ее дешевый топ почти под грудь, и как из под ткани выскальзывает уродливая побрякушка на пупке. Первый раз меня так заводит обычный пирсинг.

У двери настигает какое-то странное чувство. Я что боюсь? Бред. Она девочка взрослая, страстная, бойкая, быстро вытянется в игру, уверен, я в людях неплохо разбираюсь. Поворачиваю ключ, делаю шаг внутрь и захлопываю дверь.

— Мразь! Подонок! Убью! Яйца отрежу, потом убью!

Довольно ухмыляюсь. Я же говорю, что не ошибаюсь. Та еще стервочка. Такую наручники и ошейники не сломают. Иду ближе к кровати, предвкушение становится еще слаще.

Катя

Когда этот ублюдок привязал меня и ушел, первую секунду накатила паника. На глаза давили слезы, обида. Что за бредовые игры богатеньких мальчиков? Они что всегда так развлекаются!? Ну зачем, зачем я послушала эту Марину. Она ведь даже не близкая подруга, так потусоваться и посплетничать. Сама виновата. Нельзя соваться туда, куда не надо.

Прям капитан очевидность. Я потрясла руками. Вона как. Наручники то не обычные, металлические, но с вставками из мягкой кожи. Вероятно, чтобы не царапать кожу рабыни. Суки!

Да еще этот ошейник. Удивительно, но именно он вернул более или менее трезвое состояние. Пусть он не давил, но одно его присутствие бесило до невозможности. Хер тебе, Чернышов, не напугаешь, не сдамся, буду бороться до последнего. Ломай девок из своей свиты. Я сильнее.

Так, надо закрыть глаза, выдохнуть и ждать. Ждать подходящего момента. А он будет. Я уверена. И уж тогда тебе все вернется. Я выдохнула и стала представлять сцены мести мажору. И Артуру, конечно. Все, эта мразь перешагнула черту и пощады ему больше не будет.

Вот так, уже лучше. Злость дает силы. Сердце немного затихает и уже не так стучит по ребрам. Сладкое предвкушение, как я обломаю планы Чернышева успокаивают душу. Так погрузилась в фантазию, как я перетягиваю шею подонка вот этой же цепочкой от наручников, что лишь на фоне замечаю, как тихо открылась и хлопнула дверь, и в комнату ворвался прохладный воздух с улицы. Он и заставил меня открыть глаза.

— Мразь! Подонок! Убью! Яйца отрежу, потом убью!

Прокричала это невольно, по инерции. Чернышев лишь приподнял бровь. Он переоделся. Теперь стоял в синих джинсах и черной футболке. Вот почему таким гадам раздают такое соблазнительное мужское тело!? Почему моему сокурснику Виталику не дано производить такое впечатление? А ведь умный и добрый парень. Не то что этот.

Чернышов не был качком, но из-под коротких рукавов футболки явно просматривались плотные, бугристые мышцы, да и широкие плечи и шея выдавали хорошую физическую форму.

А еще эта ухмылочка. На фоне черных, как июньская ночь глаз, она смотрелась еще зловеще. Емое, откуда такие сравнения то!?

Пока какие-то странные мысли и образы пронзали мозг, Чернышов медленно подошел к кровати и присел рядом с моими бедрами. Его взгляд жег. Нет, не так, выжигал. Он смотрел, как хозяин. И это бесило особенно.

— Насмотрелся!?

— Пока нет, смотрю.

— Надеюсь ты понимаешь, что это последний раз, когда ты так ясно смотришь.

— Почему? — казалось он удивлен моим мягким голосом.

— Да потому что в ближайшее недели твои глаза будут заплывшими от гематом.

Парень улыбнулся одним уголком губ.

— Я в тебе не ошибся, Катя, — мне показалось, или мое имя он произнес особенно томно?

— И я в тебе тоже. Какого хрена ты делаешь!? — и для наглядности потрясла наручниками, — Сейчас же освободи.

Последние слова произнесла твердо, почти по слогам. И не открывала глаз от его. Наверно, пыталась разглядеть в них хоть проблески раскаяния. Зря.

— Не сейчас. Пока ты мне нравишься в таком положении.

— Что ты хочешь от меня? — сказала я почти устало.

— Пока не знаю, — тот пожал плечами, будто бы я задала глупый вопрос. Гад. Внезапно пришлось дернуться. Чернышев неожиданно наклонился надо мной, оперевшись на кулаки, что оказались по обе стороны от моей головы. Стало тяжело дышать. Мужчина нависал надо мной. Опасный мужчина. В его глазах горело такое… Даже не могла объяснить словами. Но раньше на меня точно так никто не смотрел.

Мы смотрели друг другу в глаза наверное секунд 30, пока он не перебросил через меня ноги и спокойно улегся по другую сторону, подставив под голову одну руку. А вот вторая рука… Я даже не сразу заметила, что она оказалась у меня на животе. Чужая ладонь будто зажгла кожу, особенно в месте, где висел этот треклятый пирсинг.

— Знаешь, Катя, — его рука стала медленно двигаться по животу, оставляя непонятные мурашки на своем пути. — Обычно мои дни очень похожи, — кончики пальцев дошли до пояса джинс и нырнули под ткань, пришлось резко выдохнуть, почему, блять, мне это приятно!?? — Они скучные, однообразные. Я предугадываю каждое следующее событие в своей жизни, — опять эти пальцы зашевелились, теперь они тихо-тихо углублялись под джинсы, превращая мурашки в МУРАШКИ. Я отвернулась. — А тебя не смог предугадать. Увидел тебя и будто вспышка. Сам удивлен.

В горле стало суше, чем в пустыне, хотелось сглотнуть, но не получалось. Так, теперь стало еще хуже. Пальцы Чернышева вылезли из-под джинс и теперь поползли вверх. Прекрасно. Он меня загипнотизировал что ли своим бархатным голосом? Иначе я вообще не могу объяснить, почему я замерла и жду, что эти длинные пальцы будут делать дальше. Надо отвлечься.

— И поэтому ты заковал меня в наручники и нацепил ошейник!? — не могу на него смотреть, отворачиваюсь, иначе он все прочтет по лицу и губам, что я закусила до боли, — Это твой способ ухаживания?

— Ухаживания? — пальцы проникли под футболку. А здесь у меня даже барьера нет. Лифчик то я не надела. Поэтому уже через секунду я почувствовала тепло рук на правом соске. Сначала он прикоснулся к нему нежно, почти невесомо. Я вздрогнула. Чертово тело! Живет своей жизнью, блин.

— Я не из тех, кто ухаживает, Катя. Я просто беру то, что хочу. Всегда беру. А сейчас я хочу тебя.

Тут мужчина сильно сжал мне грудь и одновременно слегка укусил шею, чуть выше ошейника. Не удержалась, вскрикнула.

— Вот так, умница. Ты страстная девушка, люблю угадывать.

В следующую секунду футболка задирается мне до подбородка, Чернышев нагло берет ее края и заводит за ошейник. Странные ощущения. С одной стороны мне страшно. Я абсолютно беспомощна перед этим сильным и опасным мужчиной, но с другой стороны….

Его руки, гладящие мою правую грудь не вызывали отвращения, его губы, что терзали левый сосок, заставляли выгибаться и постанывать, а мощное тело, прижатое сбоку, волновало. Сквозь помутненное сознание я вижу его темную макушку на своей груди и мне … приятно это.

Все. Пора заканчивать. Неправильно все это. Катя, тебя привязали к кровати, трогают не по твоей воли, а ты ведешь себя, как перевозбужденная девственница. Хотя в целом так и есть.

Все, надо призвать все потусторонние силы и что-то придумывать. И лучше поскорее.

Потому что теперь я вижу, как Чернышев отодвигается, встает на колени на кровати и, не отрывая от меня бешеного взгляда, одним движением стягивает через голову футболку. Однозначно, это самое сексуальное, что я видела в своей жизни. Рельефное, красивое тело и взгляд, что разрывает душу.

— Нет, — смогла я выдать из себя через силу. До этого момента я и не подозревала, что сексуальное напряжение может быть таким мучительным что ли.

— Что нет, мышка? — Чернышев отбрасывает футболку опять возвращается ко мне. Теперь его голая грудь почти соприкасается с моей такой же голой. Ого, не знала, что мои соски могут быть такими острыми. Вечер открытий.

— Я не могу так. На привязи. Отстегни меня. Пожалуйста.

Я и так достаточно выжидала. Будем надеяться, что он полностью убедился в своей власти надо мной. Потому что больше надеяться мне не на что.

Его взгляд с трудом отрывается от торчащих сосков и переходит на мое лицо.

— Ты права. В игрушки мы сможем поиграть и в другой раз.

Мое сердце ликует, когда парень тянется в карман джинс и достает маленький ключик. Он повелся, поверил! Теперь не расслабляться. Жди подходящего момента, Катя, жди.

— Хотя в таком виде ты выглядела куда соблазнительнее, — Чернышев снимает наручники и кидает их в сторону, — Но ошейник оставим, потом я тебе покажу, его настоящее предназначение.

Ура! Руки свободны. Но торопиться нельзя. Я закидываю их на плечи склонившегося над собой мужчины, тяну его к себе. Его грудь плющит мою, заставляя зацелованные соски ныть еще больше. Нам придется поцеловаться, поцелуй неизбежен и от этого сердце стучит еще сильнее. Почему-то это кажется более интимным по сравнению с тем, что было до.

Мужчину надо отвлечь и поцелуй лучший способ. Его губы впиваются сильно, даже больно, на фоне мне почудился то ли стон, то ли вздох. Я или он? Не поняла. Его язык врывается и тут же сталкивается с моим, это соприкосновение взрывает бомбу в голове. Нет, нет, только не сейчас! И почему я так мало целовалась в своей жизни? Вот теперь схожу с ума. А была бы практика, могла бы действовать с холодным разумом.

Поцелуй длится и длится. От сильных ощущений я даже не сразу понимаю, что пальцы Чернышева давно расстегнули мою джинсы и теперь находятся во мне, прямо там. Это сон какой-то. Что-то нереальное.

Как раз это и отрезвляет. Я разрываю поцелуй и прижимаю его голову к шее. Тот сразу понимает команду и начинает целовать, кусать самые чувствительные места. У него карта что ли в голове? Иначе откуда он знает об этих зонах?

Я судорожно перебегаю глазами вокруг себя. Обзор небольшой, положение не то. Но ведь должно быть что-то, что мне поможет. Почти накатывает отчаяние, пока я, наконец, не вижу на тумбочке возле кровати лампу. Обычная лампа, пузатая, с абажуром, но, главное, она стеклянная и не включена, а, значит, не горячая. Стараясь не возбудить подозрение, тянусь у лампе. В это время голова мужчины уже опять сползла ниже. Он взял обе мои груди в ладони, придвинул их друг к другу и перебегал языком от одного соска до другого. Но теперь, когда у есть цель, это волнует не так сильно. Я выберусь отсюда любой ценой!

Ура! Пальцы схватили провод, что вел к лампе, я дернула его на себя, а дальше, как в слоумо.

Я хватаю верхушку лампы, бью ей по углу тумбы, раздается тонкий звон, секунда и у меня в руках опасное оружие. Лампа разбилась почти полностью, но оставшихся осколков все равно достаточно, чтобы нанести увечье.

На выбросе адреналина я издаю крик, сбрасываю с себя мужчину и в бешенстве рассекаю воздух остатками лампы и выставляю ее перед собой.

— Только попробуй подойти! Клянусь, я тебя порежу.

Чернышев от неожиданности немеет. Я не смогла сбросить его с кровати, только слегка отбросила. И теперь он стоит на матрасе на коленях, с голым торсом и в недоумении пялится на меня.

— Ты чего?

Надо же какой непонятливый. Я медленно встаю с кровати, выправляю топ из-под ошейника и начинаю пятиться к двери.

— Не подходи, — шиплю я, — Я сейчас на все способна.

Мужчина не испуган. Скорее удивлен. Он с интересом смотрит на мое импровизированное оружие, чуть наклоняет голову, видно оценивая, насколько я серьезна. Очень серьезна, парень. Ты даже не представляешь насколько.

— Ты делаешь глупость. Опусти лампу и иди ко мне.

— Ага, — делаю я гримасу, — Побежала.

— Неужели ты думаешь меня это остановит?

— А ты давай попробуй. Тебе пойдут шрамы.

Чернышев ухмыляется, медленно встает и идет ко мне. Я уже у двери, но, как и стоило ожидать, она закрыта. Об этом я тоже подумала. Ключи наверняка у него в кармане. И я их достану.

— Может я и перегнул палку, но я не обидел тебя. — делает еще два шага ко мне

— Не обидел!? Ты привязал меня! Нацепил ошейник, лапал!

— Вот только не ври, что не понравилось. Я был совсем рядом и все слышал. И видел.

— Я притворялась, мачо, — ну не нужно же ему знать, что это только наполовину правда.

— Притворялась, значит, — ох, не нравится, как меняется его взгляд. На секунду отвлекаюсь на это и в ту же секунду оказываюсь прижата к двери, рука с лампой зажата его ладонью.

— Выброси эту дрянь, — пытается вырвать мое оружие. Нет, я так просто не сдаюсь, из последних сил делаю выпад вперед и в следующий момент тонкий осколок чертит по коже мужчины длинную кровавую полоску. Это немного отрезвляет мажора, он отодвигается от меня, с удивлением смотря, на руку, уже почти наполовину залитую кровью.

Такой момент терять нельзя. Я толкаю его в грудь и со всех сил, данных мне природной бью ему в причинное место. Удар явно неожиданный, потому что Чернышев ухает, сгибается и опускается на колени. Еще один мой коронный удар по затылку и вот парень уже лежит на боку, перекатывается и постанывает. Судорожно кидаюсь на колени, засовываю руку в карман его джинс. Мне везет. Ключ здесь!

Даже не помню, как открыла дверь. Пока бежала перед глазами только мелькал свет от искрящегося дома, в спину била музыка, а ужас происходят гнал вперед, через забор, на свободу.

Глава 6

Катя

Даже не помню, как перелезла через забор. Мне вообще показалось, что я взлетела и перенеслась через него на откуда ни возьмись взявшихся крыльях. Настолько сильно гнал страх и мания преследования.

Уже минут через 5 я влетаю в дом, судорожно запираю все три замка, хватаю массивный, деревянный стол, бабушкино наследство, и двигаю его впритык к двери. Вот теперь немного успокаиваюсь, выдыхаю и опускаюсь на пол. Ну и приключение, блин. Никогда еще со мной не было ничего подобного. Зато поняла, что я точно не адреналинщица, мутило и кружило во всех конечностях.

Немного отсидевшись и успокоив сердце, встаю, отодвигаю стол, открываю замки, крадусь по двору к огромному вальеру, где радостно поскуливает Кирюша, наша овчарка. Ну и пусть, что по уровню агрессии наша собака находится на уровне между земляным червяком и ленивцем, все равно как-то спокойнее.

Выпускаю Кирилла, тот радостно скачет и тыкается мокрым носом в ноги. Только сейчас понимаю, что джинсы-то у меня порваны в хлам, точно по внутреннему шву. А, вот, значит, как я через забор взлетела, неудивительно, что так легко стало.

Глажу Кирюху за голову и глаза невольно поворачиваются к дому напротив. Там по прежнему светло и все мерцает, но музыки не слышно, и если прислушаться, можно угадать, как хлопают дверцы машин, а в сторону города двигается толпа — отдаленно, но все таки слышны невнятные, полупьяные голоса. Видимо, вечеринка свернулась. Уж не я ли тому причина?

Опять стало немного страшно. Нет, не думаю, что Чернышев придет сюда. Во-первых, он-то не знает, что родителей нет и я одна, а во-вторых, я то знаю силу своего удара, сегодня ему еще долго будет больно ходить.

От последней мысли немного потеплело на душе, на лице расплылась довольная полуулыбка. Я смогла за себя постоять. И отомстила подонку. Одно только омрачало — на кой фиг я до сих пор в башке прокручиваю все то, что Чернышев делал со мной? И почему эти воспоминания так волнуют?? Уснула только через час.

Снился сон. Я лежу на воде лицом вверх, плыву вниз по речке, мне хорошо. С неба улыбается солнце, дружественно кивают листья деревьев, растущих вдоль берега, а бока и ступни приятно щекочет вода. Я чувствую, как улыбаюсь, как щурюсь и радуюсь прекрасному дню. В теле эйфория, приятная слабость, удивительная, почти фантастическая минута счастья.

Но вот солнце куда-то ушло, волны становятся жёстче, бурлят и поднимаются гребнями, нагло лезут мне на живот, ребра, грудь. Бог мой, да я же голая! Но сценаристу снов не объяснишь, как тебе стыдно, ему то надо, чтобы тебе было хорошо. А мне ведь и правда хорошо!

Вот самые смелые всплески долетают до моей груди, холодят и в то же время разжигают твердые вершины сосков. Но самые отчаянные волны уже там, между ног. Бьют и греют, бьют и греют… А нет, волны уже внутри, я сама превращаюсь в волну, мощную, огромную, цунами, вскрик…

И я проснулась. Пока отхожу от воображаемого экстаза, до сознания начинает доходить — я щас че, испытала оргазм во сне!? Или мне это приснилось? Когда последняя дрема уходит, ощущаю пульсацию у себя в том самом месте под трусами. Решаю проверить и даже слегка жму пальцем в ноющую точку. Ну да. Капец. Я кончила во сне.

Пока почти с яростью мылась в душе, а потом с не меньшей злостью чистила зубы, смачно отплевываясь, из головы не уходила мысль об этом сне. Ведь явно он связан с тем, что было вчера. Раньше мне такое не снилось. Ну только если Эдвард Каллен голышом. Но там скорее шок был, чем эротика. А здесь извращение какое-то. Волны. Тьфу.

Ладно. Это последнее, о чем можно думать сегодня. Лучше давай представим, как в институт пойдем. А может не ходить? Соблазнительно, конечно. Но сегодня темы рефератов по социалке раздают. А там такой принципиальный «кавалер», что потом придется месяцами бегать за ним и реверансы делать, чтобы разжалобить.

Ну все. Не трусить! Подумаешь, крутой парень. Мажор. Этот крутой парень вчера получил приличный такой удар в бубенцы, и от кого? От девочонки вдвое меньше его. Так что не так уж он и страшен. Натягиваю любимые широкие штаны-карго, черную футболку со смайлом, хватаю сумку и выбегаю на улицу. Ой ты. Жара какая. А ведь уже сентябрь. Не, я так не люблю. Лето для жары, осень для дождей и грустных песен в наушниках. Не представляю, как люди живут всю жизнь в одном сезоне?

Плечо все еще ноет от ударов Артура, и кожа на коленке жжёт. Но синяков вроде не заметила, и слава богу, объяснять никому ничего не нужно.

Аккуратно открываю калитку, быстро зыркаю глазами вокруг, но нет, все спокойно. В доме напротив мертвая тишина, ни одной машины рядом нет. Все равно обойду его с другой стороны. Так дольше до остановки, но как-то надежнее. Фух, вроде все спокойно. И только успокаиваюсь, звонок. Выругалась про себя. И чё я дергаюсь?? Мама.

— Да, мам, привет! Как вы там? — стараюсь держаться бодро. У мамы нюх на мои переживания, если почувствует что, вцепиться и не отстанет, пока не выведет. А мне это точно не надо.

— Почему Артур уехал в Анапу?! Что у вас там случилось?? — вот так вот, без «здрасьте», без «как ты там, дочка». А сразу Артур. Прелестно. А, вот значит, куда гаденыш свинтил. Ну пускай к своим едет, отсидеться. Я еще не придумала, как мстить буду.

— А вот я это откуда знаю, мам!? Этому лбу уже 24, может ты у него будешь спрашивать, а не у меня??

— Мы его оставили под твоим присмотром! Ты серьезная и ответственная, он твой брат…

— Он мне не брат!! И мама. Извини, я не хотела кричать. Но мне совершенно нас… наплевать, где сейчас Артур. Он меня терпеть не может, как и я его.

— Не говори ерунды. Просто он черствый, рос ведь без матери.

— У него бабушка хлеще всех матерей и тётушек 4 или 5 штук, я уж не помню. Слушай, я не хочу спорить. Ну уехал и уехал, может в родные края захотел.

— А тебе ничего не говорил? — мама успокаивалась потихоньку, но все равно в голосе чувствовалась раздраженность. В этом вся мама. Она всегда думает, что во всем виновата. Вот и за Артурчика постоянно переживает, себя корит, что у него ничего в жизни не получается. Бред.

— Не говорил. Я его даже не видела, — вру я, — Все, мам, автобус подъехал, я в институт опаздываю.

— Ну ладно, не обижайся. Я по тебе очень соскучилась, правда. Просто мы испугались, Артур в 5 утра звонит Серго и просит прислать ему деньги на билет до Анапы. И не объяснил ничего.

— Мам, я правда не знаю. Хватит его нянчить. Пусть сам крутится. Все, пока, вы там до конца недели?

— Теперь уже и не знаю… Может завтра или послезавтра приедем, как-то уже настроения нет.

— Не глупи, отдыхайте. Стоит из-за Артура портить себе отдых. Ну все, мы в лес въехали, сейчас связь пропадет. Пока!

Ответ мамы я уже не услышала, начались 2 километра нашей личной сумеречной зоны. Обычно бесят эти минуты без связи, а сейчас прям вовремя. Не до мамы и Артура. Своих проблем до края.

Я прислонись щекой к стеклу автобуса и уставилась на то, как внизу бежит белая полоса разметки по асфальту. Стекло горячее, но я этого не замечаю. В голове так много всего, что хочется все это скомкать и выбросить в окно. Жаль нереально. Что-то странное твориться с моей жизнью, со мной. И вот попой чувствую — это далеко не конец. И как я была права!

Маринки не было всю первую пару, еле еле приплелась ближе ко второй и даже каким-то чудом умудрилась вползти в аудиторию незаметно для Горыныча, нашего социолога. Серьезный дядя. Его опасно злить. Но Маринке везет. Тенью проскальзывает внутрь, садиться на самую дальнюю лавку и по-шпионски подзывает меня гримасами, коим бы и Гринч позавидовал. Яростно мотаю головой. Не хватало еще стать жертвой огнеизрыгающего рта Горыныча. Ничего, подождет со своей историей до перерыва. Свою то я точно рассказывать не собираюсь.

Не успел ещё вяло отзвенеть звонок, как меня беспардонно хватают и тащат из-за парты в коридор. Хорошо, Горыныч спорил с одним из ботаников, а то яростного взгляда не избежать. А он такой, что бррр.

Да уж, ночка у Маринка была та еще. Круги под глазами, зрачки расширены, на правой щеке царапина, наверное, получила от одной из веток того нашего дерева. Блин, зачем вспомнила!

Эх, если бы у меня были очки, они бы уже давно запотели напрочь. Но очков не было, поэтому перегар от подруги пришлось принимать на себя моему носу. То еще ощущение.

— Ты куда свалила вчера? — шипит Маринка, оттягивая меня к огромным колоннам. Я их люблю, стоишь, подпираешь и чувствуешь себя будто в греческом амфитеатре. Плюс холодные, нервы успокаивают. Вот и сейчас облокотилась и чуть легче даже стало.

— Отпусти, щипаешься. Куда-куда, домой, конечно, — глаза по привычке отвожу, ну не умею я врать. Но Маринка вся в своих мыслях и моих метаний не замечает, — А чё, мне на тебя в объятиях бородача смотреть?

— А так, ты видела!? — ликует подруга, рада, что я оценила ее кавалера, — Это Паша Смелов. И он мега крутой! Программы какие-то пишет, денег море. Мы вчера всю ночь зажигали. Даже в «Медее» были. Я первый раз в вип-зале сидела. Это что-то с чем-то! И ты не представляешь…

Я откинул голову на колонну и с тоской слушала, как тараторит подруга. Нет, она ничего, веселая, не унывает никогда, но иногда подбешивает. Но зато с ней не соскучишься. Киваю время от времени, чтобы не быть слишком грубой, и в какой-то момент мой взгляд упирается в другие глаза. Те самые, черные. Ой-еее…

Чернышев стоит напротив, но далеко. Почти у лестницы. Вокруг него кто-то есть, но я вижу только расплывчатые пятна. Весь фокус на парня. Такое ощущение, что между нами нет целого коридора. Мне кажется, что я даже вижу, как подрагивают его ресницы. Бред. Мотаю головой, но наваждение не проходит.

Чернышев тоже смотри на меня. Чем хочешь, поклянусь, что на меня. В его руках минералка в стеклянной бутылке, он отворачивает крышку, подносит горлышко к губам, а я словно в гипнозе наблюдаю этот простой процесс и мне… жарко?! Даже не жарко, больше, словно солнечный ожог одновременно на все тело.

Наверное, я уже брежу, но такое ощущение, что я вижу даже, как крупные капли минералки с пузырьками катятся по его губам, а потом падают на широкую ладонь. О, я помню эту ладонь…

— Жаль, что ты не видела, что там Чернышев потом творил, это было жестко — Маринка упомянула того, кого я буравила глазами уже минуту, и с трудом, но мне все же удалось перевести взгляд на нее

— Чего? — переспрашиваю подругу, стараясь больше не смотреть туда, куда не надо, — Что, чего творил?

— Чернышев. Мы спокойно сидели у бассейна, болтали, и тут он выбегает из темноты, орет, как резанный. Стульями начал кидать, всех распивает, матерится, кому-то в морду дал, как будто с ума сошел!

Не удержалась, посмотрела опять перед собой. Стоит там же. Бутылка висит в руке, и я зуб даю, вижу, как он большим пальцем налаживает горлышко. Туда, сюда, туда, сюда… Невольно сглатываю. Одно из двух. Или у меня развилось зрение ястреба, или это моя разбушевавшаяся фантазия подбрасывает реалистичные эротические картинки. Ставлю на второе.

С трудом заставляю себя оторваться от того, на кого мне смотреть вообще не стоит. Пытаюсь понять, что говорит Маринка.

— И что? Разогнал всех что ли?

— Ты чем слушаешь?!? Говорю же, брата твоего искал. Ревел, как медведь, типа приведите сюда Артура! Убью, гада!

— Фига, — может быть когда-нибудь меня и повеселит сцена разбушевавшегося Чернышева со взбитыми коками в штанах, но сейчас страшновато немного, — А что потом?

— Не знаю. Набежали охранники, нас прогнали. Хозяина увели домой вроде. Уж не знаю, как и чем его смог выбесить твой братец, но ему точно хана.

Ага. Хана. Только не Артуру. Не важно, зачем он его искал, но уверена, конечная цель его мести не Аделян. Третий и последний, надеюсь, раз поднимаю глаза в сторону лестницы. Но там уже никого нет. Не могу понять, что чувствую, разочарование или тревогу?

Глава 7

Еще две пары пролетели незаметно. Не потому что скучные, хотя и это немного тоже, а по другой причине. Все мои мысли, фантазии, образы были далеки от экономической социологии. В голове только Чернышев и события вчерашней ночи. Сто раз прокручиваю про себя эти картинки, каждый раз приписывая к ним что-то новое, еще более скандальное. Чудно.

И ведь хочется выбросить все это и забыть, а никак. Что врать, ничего подобного со мной даже рядом не происходило. Стоит признаться, будоражит. По идее должна осуждать этого типа, а почему-то вспоминается другое, его губы, руки, глаза, бешенные от страсти.…

Вот с такими мыслями я вышла из аудитории. Маринка, слава богу, сдулась домой уже после второй пары, так что некому было мешать моим внутренним стенаниям. Надо умыться. Может вода поможет вырваться из этого клубка идиотских и навязчивых дум.

Захожу в туалет. Здесь совсем недавно сделали ремонт, теперь, наконец, светло и чисто. Кафель, ровные стены с привычной розово-оранжевой краской, приличная сантехника, трубы без дыр. Подхожу к раковине, включаю воду на полную, жду, пока пойдет ледяная. Захватываю в две ладошки и щедро плескаю себе на лицо. Бодряк. Вот когда порадуюсь, что не крашусь, не нужно переживать за потекшие глаза. Беру еще одну горсть. Теперь вода брызжет на шею, футболку, оставляя мокрые, темные пятна. Плевать. Высохну.

Закрываю кран, упираюсь руками по обе стороны умывальника. Особо не полегчало. Все равно в башке не пойми что. Поднимаю глаза, чувствую, как с волос стекают капли воды и тихо бьются о белое тело умывальника. Сначала в зеркале вижу только себя, потом словно в расфокусе, позади, у двери, появляется фигура. Мужская. И лицо. Лицо того, о ком не переставала думать вот уже несколько часов.

От неожиданности чуть вскрикиваю и резко поворачиваюсь к нему. Чернышев ухмыляется. Подходить не торопится. Стоит, любуется. На нем черная футболка-поло, синие джинсы, модные кроссы. Волосы взъерошены, но как-то художественно. Наверняка, так и задумывалось. Засунул руки в карманы джинс и смотрит. А я как в ловушке. И не только потому что попой упираюсь в раковину и идти мне некуда. Куда опаснее его глаза, веревкой вьют, как-будто привязывает меня взглядом. Вот как так!?

— Боишься? Это хорошо, — наконец, Чернышев разрывает это громоздкое молчание. Но подходить не торопиться, стоит на том же месте, кайфует от моего страха. Ну уж нет, вампир ты чертов, не дождешься. Комкаю пальцы в кулаки, отталкиваюсь от раковины и складываю руки на груди. Кому, как не мне, знать, что это поза защиты. И он это прекрасно знает. Плевать, так хоть я чувствую себя увереннее.

Опять эта ухмылка на его губах. Гаденыш. Прекрасно знает, как действует этот его самоуверенный вид, прямой взгляд черных глаз, и широкий разворот плеч. Только не на меня. Других пугай.

— Наручники принес? Или друзей своих меня держать заставишь? А? По другому не дают. Так?

Знаю, что хожу по краю, но лучше начать с нападения. Это как с собаками, увидит страх в тебе, все, не убежишь.

— Смешная ты девка, Орловская. Но смелая. Мне нравится.

Парень отрывается от стены и быстро оказывается рядом. Невольно скольжу в сторону, попой чувствую, как сначала заканчивается раковина, потом стена. И вот, я в углу, боком упираюсь в узкий подоконник. Невольно бросаю взгляд через стекло на улицу. С пятого этажа люди кажутся маленькими, мельтешат, спешат куда-то. Везет вам. А вот я походу в ловушке. Блин, почему в туалете то мы одни? Перемена ведь.

Пока глазела в сторону, Чернышев оказался рядом. Он не трогал меня. Нет. Прямого контакта не было. Но даже не знаю, что хуже. Левая рука парня уперлась в стену ровно над моей макушкой, он даже пару волосинок зацепил, а правая уверенно легла на подоконник. Ну все, так мне закрыли последний путь к бегству. Такое ощущение, что я по-настоящему в его объятиях. Странное чувство.

Меня смущает эта сильная близость. От Чернышева исходит такая мужская сила и уверенность, которая точечно бьет в мое женское естество. И не только мое, утешаю себя. От такого самца и святая бы засмущалась. Но внешне я держусь. Руки замком и еще больше выпиваю их в тело, особенно когда парень начинает слегка опускать голову. Сердце разбегается, колотит в клетку пинками, когда чувствую на своей шее горячее мужское дыхание.

Усилено пялюсь в окно и вдруг чувствую, как Чернышев берет прядь моих волос и заводит за ухо. Чувственный, почти интимный жест заставляет кожу покрыться огромными мурашками, а внутри, в животе разгорается тот самый, запретный пожар.

— А ты знаешь, мышка, — почти шепчет он мне в ухо, — Почему охотники проходят километры по лесам, не боятся снега, ветра, дождя? Думаешь, чтобы похвастаться трофеем? Нет. Сам процесс кайф. Когда жертва убегает, а ты догоняешь и делаешь своей добычей.

Во рту становится сухо. Я все еще боюсь повернуть голову в его сторону, упорно пялюсь на стекло. Парень стоит так близко, что я чувствую его сердцебиение. Оно быстрое, да, но мое не догонит.

— Хотя, — продолжает Чернышев, — Заполучить трофей в руки тоже приятно.

— И что ты хотел сказать своей притчей? — чуть откашливаюсь и поворачиваюсь к парню. Он выше меня, приходиться задирать голову, и это я зря. Поднимаюсь на цыпочках и оказываюсь буквально в сантиметрах от его лица. Он даже не дернулся. Зрачки только расширились и это его беглый взгляд на мои губы… Нет, нельзя. Нельзя тебе, Катя, связываться с такими.

— Что разбудила в тебе инстинкт охотника?

— И это тоже, — голос звучит тихо, хрипло, с придыханием.

— А еще что?

— Мне любопытно. Ты любопытна.

— Интересно, чем?

— Пока не понял, но обязательно пойму.

Если в мире существовал прибор, измеряющий уровень напряжения, и сейчас случайно оказался между нами, его разорвало бы в клочья. И он, и я это я понимали. Но что с этим делать, походу не знал никто.

Чернышев первым разрывает эту связь, за что я ему безумно благодарна. Сама бы не смогла. Он отталкиваться кулаком от стены и бросив последний взгляд на мои губы, двигается к выходу.

Выдыхаю мощно, всеми легкими, сразу становится лучше. Даже не знала, что так долго не дышала почти.

Парень берется за ручку двери, поворачивается и, как ни в чем не бывало, говорит:

– Насколько я знаю, тебе осталось только зайти в библиотеку. Даю тебе полчаса. Жду внизу. До дома поедешь со мной. И без фокусов.

Дверь хлопает, а я остаюсь все в той же позе, с глазами на пол лица. Это чего сейчас было то??