Read the book: «Семь книг до встречи»

Семь книг до встречи

Когда компанию закрывают, первыми исчезают растения.

Семён Салмин заметил это лет десять назад и с тех пор считал одним из немногих надёжных законов корпоративной жизни. Люди могли неделями спорить о компенсациях, отпусках, неиспользованных бонусах и о том, кто покупал кофемашину — компания или сотрудники в складчину. Но фикус обычно уезжал домой ещё до первого приказа о сокращении. Чаще всего его забирала женщина из бухгалтерии. Иногда секретарь. Как правило, человек, который последние три года забывал его поливать.

В новосибирском офисе «Техноресурса» растений было четыре. К половине десятого утра осталось одно — высокий пыльный фикус возле окна переговорной. Нижние ветки облысели, листья смотрели в разные стороны, а горшок был явно мал. Фикус выглядел единственным существом в здании, которого закрытие филиала не застало врасплох.

Семён сидел напротив директора и листал таблицу.

— И всё-таки я не понимаю, — сказал Виктор Павлович.

Эту фразу Семён слышал на работе чаще собственного имени.

Виктору Павловичу было пятьдесят восемь. Двадцать один год он руководил филиалом, пережил трёх генеральных директоров, две смены собственников, четыре логотипа и ребрендинг, после которого компании пришлось полгода объяснять клиентам, что она всё ещё занимается тем же самым. Перед ним лежали два телефона, очки, папка с документами и дорогая ручка с названием фирмы, которой через шесть часов официально перестанет существовать в этом городе.

— Как можно закрыть прибыльное подразделение?

— Оно не прибыльное.

— В июне вышли в плюс.

— На четыреста семьдесят тысяч.

— Вот.

Семён поднял глаза.

— А в мае потеряли три миллиона двести.

Виктор Павлович откинулся на стуле с выражением человека, которому несправедливо припомнили один неудачный вечер пятилетней давности.

— Июнь показывает динамику.

— Июнь показывает июнь.

— Вы всё сводите к цифрам.

— Меня для этого и прислали.

За стеклянной стеной переговорной сотрудники разбирали рабочие места. Мужчина из отдела снабжения пытался снять со стены огромную карту области. Карта была прикручена на совесть и сопротивлялась с достоинством структуры, которую никто не собирался закрывать. Рядом девушка держала коробку и давала советы, хотя очевидно не понимала, как крепится карта. Так выглядела большая часть корпоративного управления, только обычно сотрудники были одеты дороже.

Виктор Павлович снял очки.

— Вы понимаете, что здесь люди?

— Понимаю.

— У многих ипотека.

— Знаю.

— Семьи.

— Да.

— Дети.

— Виктор Павлович, у меня есть данные по сотрудникам.

Директор посмотрел на него так, будто Семён только что признался, что собирает дома насекомых и протыкает их булавками.

— Данные по сотрудникам, — повторил он.

Семён промолчал.

Он давно научился не мешать людям злиться. В первые годы работы ему казалось необходимым объяснить, что он не получает удовольствия от сокращений, что решение принимает не он, что экономика устроена неприятным образом и что лично он желает каждому скорейшего трудоустройства. Потом понял: человеку, который сегодня теряет работу, совершенно безразлично, хороший перед ним человек или плохой. Ему нужен виноватый. Если Семён временно подходил на эту роль, сопротивляться было непрофессионально.

— Здесь восемьдесят четыре человека, — сказал Виктор Павлович. — Не цифры.

— Восемьдесят четыре человека получат компенсацию выше установленной законом, медицинскую страховку до конца года и помощь с трудоустройством. Это как раз то, что мы можем сейчас обсуждать.

— А закрывать филиал можем не обсуждать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что решение приняли месяц назад.

Директор усмехнулся.

— Красиво.

— Что именно?

— «Решение приняли». Как будто оно само пришло, село за стол и принялось.

Семён закрыл ноутбук.

— Хорошо. Совет директоров принял решение месяц назад. Теперь точнее.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Будто любую вещь можно разложить по папкам.

Вопрос прозвучал почти без злости, и поэтому Семён не сразу понял, что ответить.

— В работе помогает.

— А вне работы?

Семён снова открыл ноутбук.

— Давайте вернёмся к компенсациям.

Виктор Павлович некоторое время смотрел на него, затем тоже опустил глаза к документам.

Разговор продолжался ещё сорок минут. К концу директор согласился почти со всеми предложениями, но сделал это таким образом, чтобы сохранить право считать себя несогласным. Семён уважал этот навык. Иногда человеку важно не победить, а хотя бы не участвовать в церемонии собственного поражения.