Read the book: «Ржавый пояс»

Пролог

«Я сам внутри отравы хуже…

И ,что мне эта боль из вне...

Когда снаружи я спокоен...

Но разрушаясь в глубине».

Вставай - Запретный импульс

Существует ли искренняя дружба?

Что значит быть собой?

Вы жертва обстоятельств или их причина?

Какова цена ваших поступков?

Кто ваш злейший враг?

Ваше самое большое разочарование?

Чтобы вы сказали юному себе?

Мишпоха

Городок Стьюбенвилль встретил меня сыростью и хмурым небом, хотя обычно в это время в штате Огайо довольно жарко. Обстановка здесь вообще угнетающая. Он как старое железо Конрада Цузе: когда-то было полезным, а сейчас лишь история. Так и сам когда-то большой металлургический завод «Стьюбенвилль Стил Воркс» раньше принимал в свои ряды потных мужчин из рабочего класса, а теперь принимает тинейджеров, насмотревшихся историй про призраков покойных работяг в доменных печах.

Что-то я начал не с того.

Позвольте представиться. Я Гурий Башмет. Мне восемнадцать лет. С внешностью мне не повезло, но я и не считаю это важной частью своего программного обеспечения. Для меня самое главное – это наличие интеллекта в сером веществе, именуемом мозгом. Да, кто не знает, это штучка внутри черепной коробки. Как процессор ПК, где вы предпочитаете играть в Call of Duty или во что играют люди, не относящиеся к касте фриковатых или помешанных на кодах айтишников, вроде меня?

На самом деле я пока не особо знаком с городком: я со своими предками сюда только переехал и единственное, что успел сделать, – так это посмотреть на дорогу и на чемодан, который всё наше небольшое путешествие грозился свалиться с привязи на крыше нашего семейного минивэна.

– Зун, – окликнула меня Има, разминая спину после долгой поездки, – хватит сидеть в планшете и помоги Абе спустить чемоданы.

Этот приказной тон. Ох, как Има любит проговаривать и без того понятные вещи. Нет, я, конечно, не помогу Абе и брошу его! А что, пускай сам разгружает багаж. Я же мелех! Куда мне самому тягать чемоданы и коробки. Ох, Има. Вечно она думает, что я какой-то нар.

– Има, конечно, я помогу Абе. Ну ты чего? Разве было такое, что я отлынивал от работы? – спросил я, скрестив руки и качая головой из стороны в сторону. Конечно, такое было. Но после такого вопроса Има обычно расплывается в улыбке, гладя меня по голове и спине, хваля за мою ответственность.

Домик у нас небогатый. Ну а разве много нужно людям, которые в доме будут исключительно ужинать и спать? Вот и мне кажется, что нет. Да и вообще, я был бы рад спать и в конуре с блохастым хунтом, лишь бы была розетка для ноута и бесплатный Wi-Fi.

Но не все в нашей мишпохе разделяют мою позицию. Има мечтает разбогатеть и приобрести солидное жилище, может, с джакузи или двумя ванными комнатами, а в идеале – и то и другое сразу.

– Зун, хватит подключаться к сети, чем быстрее разгрузим коробки, тем быстрее Има перестанет причитать из-за нищей обстановки на кухне. – Аба уже нещадно разрезал скотч на коробках с любимыми кружками и коллекционными слониками. Има обожает их покупать в местах с сомнительными отзывами.

– Я не причитаю!

Вот и началось. Стоит ли мне снова высказать своё мнение и получить в ответ угрозу поездкой к бабэ? Думаю, нет. Пускай Аба сам разбирается с Мордекайзером. У меня для этого недостаточно ХП.

Под ногами скрипела старая деревянная лестница. О, повезло, что она не сломалась под таким тяжеловесом. С нетерпением жду встречи с пауками и крысами своей новой комнаты. Чудно! Открыв дверь, я почувствовал запах сырости и подвала. Пожал плечами. Такое не ново. Где я только не успел побывать за свою жизнь. У моего друга Эзры в лачуге пахло гораздо хуже, чем здесь. А он, между прочим, тот ещё нар. Убирается в комнате от силы раз в год, и то, когда его Има грозится нагрянуть с проверкой. Нар он и в Африке нар.

А что касаемо комнаты, тут и описывать нечего. Пока она абсолютно пуста. Старые стены, похоже, давно обжиты плесенью. О, постойте!

Я присмотрелся. На подоконнике лежала выцветшая визитка.

«Зак Даффи. Компания Mold Mentor. Обращайтесь по телефону…»

А Зак Даффи не зря ест свой хлеб. Он явно знает толк в рекламе. Передам визитку предкам. Хотя навряд ли в ближайшее время нам будет по карману избавление от плесени. Как жаль, придётся закупиться масками.

Ближе к вечеру я залипал на форуме по программированию. В эпоху ИИ я должен знать все подводные камни. Как-никак конкурировать с ней довольно сложно.

– Дорогой, я подогрела бобы. Будешь кушать? – Има приоткрыла скрипучую дверь. По её виду я понял, что ей не нравится мой спальный мешок, брошенный посреди комнаты.

Точно, я же даже полы не подмёл. Только уголок для работы на ноуте чист и невинен. Ну что поделать? Такой я хазер.

– Да, буду, – коротко отвечаю, потянувшись и закрыв вкладку в Google. – Кстати, у меня тут плесени больше, чем дерева в стенах. Может, свяжемся с компанией Зака? У меня как раз совершенно случайно оказалась его визитка.

Знаю, что вопрос глупый, но всё же.

– Зака? Это тот самый, что участвует в подкастах у риелторов? – Има призадумалась, вспоминая.

– Именно. Работал в округе Франклин, – напомнил ей я. – Настоящий гигант в деле по охоте за плесенью.

– Да-да. Точно. Я поговорю с Аби, у нас были сбережения до первой зарплаты, – она постучала по стенам. – Да, дела неважно. Ну ничего, два года потерпим. Пойдём кушать, пока прожорливый кэцл не съел весь ужин.

После ужина я ещё несколько часов провёл в интернете. Хотел найти форум студентов колледжа Eastern Gateway Community College (EGCC). Кроме закрытых чатов, куда можно попасть по приглашению, я так ничего и не нашёл. Неужели они не сёрфят по открытым форумам? Хотя неудивительно. В Стьюбенвилле, городе ржавых гвоздей и заклёпок, люди вряд ли слышали о всемирной паутине.

Что-то я прям пессимистично настроен. Похоже, так на меня влияет усталость от дороги и разгрузки вещей. На самом деле на колледж у меня большие надежды.

Да, конечно, колледж Восточных Ворот – не совсем то, о чём я мечтал. А мечтал я о многом. Например, об университете Карнеги – Меллона. Место для настоящих монстров моей сферы, таких как Отакн или Нудлз.

Аби говорит, что неважно, куда ты поступил. Важно то, чему ты готов научиться и как много готов для этого работать.

Порой мне кажется, он бы мог сойти за Декарда Каина или дядюшку Айро. Я уже слышу, как он говорит своим уставшим голосом: «Посиди и послушай».

Глаза устали. Шея затекла. Сидеть в позе креветки – так себе затея.

За окном уже светает. Сколько вообще времени?

На часах шесть утра. Фигово. Через несколько часов идти в колледж. Ну! Я растянулся на полу, вытягиваясь, как морская звезда. Поспать я уже не успею, но погулять и подышать воздухом, ещё незагаженным выхлопом авто… Заманчиво. Эх. Ну ладно, полетели. Наушники в уши. Linkin Park на повтор и полный покой.

Натянув толстовку – утром ещё прохладно – я отправился на открытие новых локаций, пока структуры не прогрузились, скрывая за речным туманом заброшенные заводы.

Хэвра

С болью в спине и шее я вошёл в место, где мне придется постоянно прокачивать свой скилл не только в программировании, но и, как бы мне этого ни хотелось, в социуме. За время прогулки я уже накидал некие зарисовки своей студенческой жизни. К чёрту беспробудные пьянки! Долой гулянки до утра. Нет, я не хочу сказать, что я этим промышлял в старшей школе Толидо, но на всякий случай решил всё-таки обозначить.

Чёрт. На самом деле я немного волнуюсь. Главное, чтобы не коротнуло от стресса.

На входе в кампус одна девчонка в светло-оранжевом худи и с улыбкой до ушей вручила мне буклет с кружками.

Почему нельзя отправить письмо на почту? Разве цены на бумагу не космические? Разве Грета Тунберг не против уничтожения деревьев ради выгоды капиталистической системы? Эх, похоже, Грета осталась на задворках экологических организаций.

Что касаемо энтузиастов в худи, будто их стошнило «Скитлс», я слышал, что таким ребятам нельзя верить. Если хочешь узнать, как на самом деле обстоят дела, то в этом тебе помогут уставшие старшекурсники, курящие сигареты за кампусом.

Возвращаю взгляд к буклету. Так, так, так. Вроде со всем уже знаком.

Гуманитарное сообщество, представленное книжным клубом. Окей. Интересно, как они относятся к работам Чака Паланика? Я бы подискуссировал с ними на эту тему. Уже представляю, какие леди и джентльмены в костюмчиках читают классическую литературу и оттопыривают мизинец, отпивая «Колу» из жестяной банки.

Пробегаю глазами дальше. Ага. Студенческое самоуправление. Мне туда точно путь заказан. Разве я похож на того, кто интересуется властью? Нет? Вот и я так думаю.

А вот на обороте буклета именно то, что нужно – клуб информационных технологий. Мм. Как же классно оказаться в кругу единомышленников. Надеюсь, там есть люди, у которых я смогу чему-то научиться.

Из мыслей меня вырвал женский голос.

– Для всех, кто любит заниматься спортом, но скучает на площадке в одиночку, у нас есть неофициальный клуб. Держи буклет, – девушка сунула мне очередную макулатуру, я даже не успел отказаться.

Раздавала она их без разбора, ибо как объяснить, почему она сунула его парню с загипсованной ногой? Хотя... Секунду.

Я присмотрелся. Парень с гипсом оказался не так прост. Он тащил под мышкой потёртый скейтборд. Тогда выбор очередной активистки оправдан.

Она сказала, клуб неофициальный? Если я правильно услышал, то да. Да и в буклете так написано. Здесь даже есть расписание занятий. Игры распределены по дням недели. Даже время чётко указано. Похвально. Заполнять таблицы в Excel спортсмены умеют. Жаль, что ребятам приходится платить колледжу за спортивный зал.

За время каникул я, по правде говоря, отвык находиться в активном потоке. Мне кажется, в толпе дышится тяжеловато. Не говорите, что кажется. Здесь так сладко пахнет. Это потому, что утро и студенты не вспотели, или моё чутьё очистилось от запаха плесени?

Как же вкусно пахнет. Это яблоко и карамель? Определенно. Как цифровая подпись вируса, только подпись девушки со вкусом.

Запах был настолько насыщенным, что я позабыл о страхе, который преследует каждого, кто ступает в новый этап своей жизни.

– Я же просил не брызгать духами со вкусом яблочного штруделя! Выпечку и так слышно за мили.

Заинтересовавшись возгласами из аудитории с открытой дверью, я, недолго думая, заглянул. Парень в фартуке ругал свою напарницу. Та, закатив глаза, молча слушала. Так продолжалось, пока меня не заметили.

– Ой, привет! Ты, видимо, первокурсник. Вижу это по твоему взгляду и буклету с кружками, – парень переключился с гнева на милость.

Меня заметили? Нет, мне придётся с ними разговаривать? Может, он не ко мне обращается? Я огляделся, убедившись, что нахожусь в аудитории, а не в Кремниевой долине, и совершенно один, и решился подойти ближе.

– Да, я первокурсник. Осматриваюсь перед занятиями, – пояснил я, дружелюбно протянув руку для рукопожатия. Всё так, как учил Аба: «Зашёл, протянул руку и улыбнулся». Вроде отлично справляюсь.

– Здорово! Я Бадди, и нет, не Валастро, но стремлюсь к его уровню! А это наша великая – он наклонился ниже и прошептал, подмигивая, – и ужасная…

– Я Арлет, – девушка пожала мне руку, перебив Бадди. – Приятно познакомиться.

Парень довольно странный. Он думает, что я знаю, кто такой Валастро? В ходе простых математических вычислений – шучу, просто предположил, что это какой-то локальный персонаж, связанный с кулинарией.

– Ну а я Гурий. Мне тоже приятно познакомиться!

– Замечательное имя, – Бадди был слишком разговорчив. Насколько заряжена его батарея экстраверта? – Угощайся. Это кобблер. Традиционный яблочный кобблер.

Бадди протянул мне пластиковую тарелку и вилку.

– А ты болтливый, мне нравится! Держи ещё! – радостно воскликнул он, кладя ещё кусочек. Разное у нас с ним представление о болтливости.

– А вы это из кулинарного кружка? Не видел его в буклете, – закинув в рот кусочек пирога, я растаял. Кислые яблоки смешались со сладкой карамелью. Мм. Просто мёд. Как же это вкусно.

– Мы от студенческого самоуправления. Уже не знаем, как привлечь активных студентов в наши ряды. Хорошо, что Бадди хотя бы одно блюдо готовить научился, – посмеялась Арлет.

Студенческое самоуправление? Теперь нужно придумать, как сбежать от, вероятно, самых приставучих людей колледжа. Угораздило же вляпаться. Вот я лопух. Повёлся на запах яблочного штруделя. Как бы сказал аба: «На бесплатный пирог всегда находится подвох». А я считал, что это просто смешная фраза из его молодости.

Ребята мне показались весёлыми. Составил в голове список их качеств – привычка, оставшаяся после дружбы с Эзрой. Итак, Бадди: болтливый, излишне эмоциональный, гиперактивный. Арлет: вкусно пахнет, довольно милая и не напрягает многословием.

– Уже выбрал себе кружок? Если нет, то вот тебе ещё один буклет. Тут уже без других объединений, только информация о студенческом самоуправлении. И ещё обязательно подпишись на мой YouTube-канал.

– Он там ведёт подкаст «Слон в комнате», – пояснила Арлет. Глаза её забегали по комнате и остановились на графине с лимонадом.

– Всё очевидное, невероятное! – говорили они в унисон. Бадди весело, а Арлет устало. – Всё, что вы пытались не замечать, всё, на что вы привыкли закрывать глаза, вываливается здесь и сейчас.

Арлет набрала стакан лимонада, а Бадди продолжил тираду:

– Слово «не обсуждать» я заранее спрятал в коробочку, а ключик съел, – Бадди сунул кусок кобблера в рот и замахал головой. – Ам, ам, ам. Присоединяйся к нам и тут, и там.

Бадди смотал буклет трубочкой и засунул его мне под мышку, руки-то заняты. Я поведал о желании присоединиться к клубу информационных технологий.

Мой новый знакомый расстроился, но, натянув улыбку, сообщил, что я могу быть везде и сразу. Конечно, три дня буду везде и сразу – месяц буду ловить отходняки.

Арлет в этом плане мне понравилась. Она спокойно приняла мой отказ и щёлкнула Бадди по лбу пальцем за навязчивость.

– Вы давно знакомы? – решил я поинтересоваться. Их общение настолько близкое, что готов сделать ставку: они играли в одной песочнице. Почему? Всё просто. Такой парень, как он, не тусовался бы в компании с холодной девушкой. Он активный, и мне кажется, что с подобными ему было бы комфортнее. А ещё главный аргумент в мою теорию: Арлет как-то терпит этого энтузиаста.

– Мы всю жизнь вместе. Если ты не заметил, то мы брат и сестра! – радостно воскликнул Бадди.

Я почесал затылок, неловко улыбаясь.

– Как бы это сказать… да, я не заметил.

– Конечно, Бадди, он не заметил. Мы же с тобой разных цветов. Я чёрная, а ты белый, – усмехнулась Арлет.

От этого разговора мне было очень неловко, ну, вы это и так заметили. Но! Я всё-таки угадал! В песочнице они вместе играли – сто процентов!

Попрощавшись с местной властью и доев кобблер, я скользнул к двери, но не успел выйти, как в аудиторию зашла девушка. Она шла с такой уверенностью, что мне показалось: она занимает гораздо больше места, чем нужно. Каждый шаг выверен. Каждый взгляд направлен в цель.

– Динь-дон, яблочные засранцы! – воскликнула она, махая рукой Арлет и Бадди. – Хочу вступить в ваш клуб студенческого самоуправления.

Незнакомка говорила чётко. Если бы я был на её месте, то обязательно бы мялся, краснел и подбирал слова, а она… Да, её приветствие не блещет доброжелательностью, но человек, имеющий цель, меня вдохновляет.

Я решил ненадолго задержаться. Что-то меня в этом хаосе заинтересовало. А ещё этот шлейф, вошедший следом, напоминал конфеты «Бакайс». Похоже, моя система дала сбой, ибо я искренне заинтересован.

– Привет, привет! Ты, наверное, Харпер Гарсия? – Бадди радостно стал трясти её руку. – Так приятно, что в наши ряды хочет вступить столь перспективный студент. Декан по работе со студентами уже успел познакомить нас с твоими школьными рекомендациями!

Школьные рекомендации? Похоже, эта девчонка планирует брать высоты. Неужели это новая Кэролайн Левитт в нашем ржавом поясе?

– Да, именно, я Харпер. Мне нужно заполнить какую-нибудь форму? – юный падаван взяла кобблер и откусила, не заморачиваясь о падающих на пол крошках.

– Заполни тут, тут и тут, – Арлет протянула форму, указывая на места с пробелами.

Харпер окинула меня взглядом с ног до головы, вероятно, оценивая. Усмехнувшись, она прикусила губу. Я натянуто улыбнулся, избегая зрительного контакта. Нечасто на меня так смотрят девушки.

Начинающий политик отвернулась, заполняя форму.

На этапе бюрократических проволочек я технично слинял. Плутая по коридорам в толпе студентов, осознал, что нахожусь не в том блоке. Я в Гатор-центре, а мне нужен…

Я вернул внимание на буклет. Точно, мне нужен Главный корпус, аудитория М-012. Снизу приписка: «Подвал для ваших мам». Окей. Значит, мне на цокольный этаж главного корпуса. Логично.

Выйдя во двор, я оставил за спиной блок Гатор-центра с надувным зелёным крокодилом и зашагал в логово кодов и программ.

Меня ещё несколько минут преследовал запах шоколадной пасты с примесью яблочного штруделя. Избавился я от него, как только спустился по бетонной лестнице и открыл тяжёлую дверь подвала. Простите, ребята, но, похоже, здесь меня и похоронят.

Никаких ярких вывесок и указателей. Шёл по следу из крекеров. Первая реформа, которую стоит провести, – так это приклеить табличку на дверь.

В подвале были кучи старых системных блоков. Осмотрел их: начинки давно уже нет, осталась исключительно обёртка. Чего я ожидал в месте, где каждый гик хочет скорость повыше и мощность оперативки побольше?

– Чёрт! Клэр! На «А», я говорю тебе, на «А»!

– Хэдшот, мать вашу! Сосите!

Звук клацанья клавиш, вопли парней и крик девушки были ярким указателем направления через кладбище железа. Протиснувшись через узкую арку, я оказался в ядре империи, именуемом «Клуб-IT». Свет здесь был исключительно от мониторов. Воняло пердежом и чипсами. В очередной раз убедился, что я ещё не полностью сформировавшийся хазер.

Ребята сидели в куче упаковок от снеков, мусорный бак был полон, но это никого не остановило. Мусор бросали рядом.

Сколько они уже тут сидят? Это первый учебный день, и на часах десять. Или старшекурсники уже успели забить на занятия? Почему я скитаюсь как бездомный щенок? В колледже EGCC есть маленькая и очень приятная традиция. В рамках приветственной недели «Welcome Week» занятия для первокурсников сдвигают до половины двенадцатого. Идеально, чтобы пройтись по кампусу в поисках аудитории и заглянуть в интересующий тебя кружок.

Не зная, с чего начать, я постучал по стене, имитируя стук в дверь. Никакой реакции. Конечно, они же в наушниках. Заглянул через плечо одного из игроков. На экране 5:12. Да, один хэдшот ситуацию не исправил.

– Чёрт! – психанула девчонка, вероятнее всего, Клэр. Других девчонок я здесь больше не вижу. Она сняла наушник, откинувшись на спинку стула. Для неё игра была окончена.

– Литературный клуб в другом блоке, ты ошибся! – едко сказала она, высыпая в рот крошки, оставшиеся в пакете из-под чипсов.

Я опешил. Никогда бы не подумал, что похож на лор-мастера, ведь я не искал скрытый смысл в книгах.

– Твою мать, такую катку слили! – тяжело дыша, юноша, за спиной которого я стоял, швырнул клавиатуру в сторону.

Не вовремя я зашёл. Надеюсь, они не сорвутся на меня за проигрыш. Итак, раз игра окончена, значит, я могу парировать вброс Клэр про литературный клуб.

– Привет! Я не в литературный кружок, – ладони предательски потели. Эти ребята смотрели на меня как на говорящий кусок хазера. Чёрт, с Бадди было проще. – Я в кружок информационных технологий!

Угрюмый парень со сломанным носом поднялся со стула, нависая над моим тощим телом. Честно говоря, в этот момент я подумал, что он спутал реальность с игрой. Уже готовился к удару в лицо или по печени, а Кожевник оскалился.

– К нам? Я Эдвард. Босс нашего логова. Мы берём сюда ребят с навыками. Сам понимаешь, слишком муторно учить нормисов с нуля.

Ну конечно! Снова тесты. Куда же без них.

– Готов выполнить задание, – ответил я. В голове пролетело перекати-поле. Моё сознание тут же переместилось в Техас. Хотя для Техаса в моей голове полный штиль. Вроде и знания имеются, но флешка обнуляется, когда это не нужно.

– Эд, серьёзно? Сейчас? Давай ещё одну катку, а потом решишь вопрос с нубом. Нам нужно отыграться, – на Кожевника щенячьими глазками уставился парень с выбритой головой. Ну, пусть будет Монах, пока я не узнаю его имя. Какая чудная компания: Клэр, Кожевник, он же Эдвард, и Монах.

– Дэниел, сначала с нубом разберёмся.

Кожевник положил свою тяжёлую руку на моё плечо и посадил на стул. Не очень удобный, ну ладно, упустим этот момент.

– Закрой глаза! – приказал начальник колонии.

Я послушался. На голову мне нацепили наушники с какой-то попсой по типу популярной песни Билли, которая разорвала чарты в мае этого года. Не разбираюсь, но Има слушала её на репите.

Сдержав себя от превращения в депрессивную нетакусю подросткового возраста, я стал ждать следующего приказа. Пока сидел, чувствовал, как перед моим носом что-то происходит. Чья-то рука в соусе случайно щёлкнула меня по лбу, отчего я сморщился.

Просидев так около трёх минут, я дождался момента, когда мне позволили открыть глаза.

На столе вместо современного компа стояло старое железо грязно-белого цвета. На дисководе висела пыль со времён динозавров. Не говорите, что теперь мне придётся запустить эту малышку.

– Ну что, новичок? Как тебе? Эта крошка – настоящий танк. Мои предки использовали её не только для учёбы, – усмехнулся Кожевник и указал на тёмное пятно. – Кровь! – пояснил он, заметив моё непонимание.

– Кровь? – решил уточнить я, опасаясь того, что всё услышал верно.

– А что? Наложил в штанишки, маленький нубик? Не дрейфь. Она старая, – Монах, а простите, Дэниел, показушно потёр пятно рукой.

Да, меня это безусловно успокоило. Всего-то старая кровь. Каждый день с таким сталкиваюсь.

Клэр со всей любезностью, что только могла в ней поместиться – примерно нисколько – рассказала мне о данном шедевре инженерной мысли. IBM PC / XT (модель 5160), выпущенная в 1983 году. В то время меня и в проекте не было. Я много сёрфил по интернету, поэтому название для меня оказалось не новым. Но даже имея в голове имя жестянки, я понятия не имел, что с ней делать.

Я поднялся со стула, оглядывая модель 5160. Назову её Миса. Будет проще запомнить. Миса, Миса, что-то ты совсем себя запустила.

Первым делом я обратил внимание на отсутствие кнопок включения, что типично для таких старых моделей.

Ребята за мной не следят, из их разговора ясно, что они запустили очередную катку. На меня много надежд не возлагают, ведь я, как оказалось, похож на книжного червя. Не согласен, ну ладно. Визуал всегда обманчив.

Несмотря на отсутствие плана действий, я был спокоен. Работа с компьютером, да ещё и таким старым, для меня что-то вроде квеста – интересное и азартное действо.

На правой боковой панели располагался красный тумблер. Навряд ли и он испачкан кровью. Поднял, опустил. Тишина. А я уж подумал, что всё будет настолько просто. Неа.

Опустился под стол. Дэниел отодвинулся, явно смущаясь. Расслабься, парень, я не из любителей чупачупсов.

От ног смущённого Монаха не веяло ни альпийскими лугами, ни карибскими морями.

Раскидав подозрительно наваленные в кучу бумаги, среди которых планы пожарной эвакуации и журналы садовода, я увидел розетку. Ага. А вот и решение проблемы. Чёрный толстый шнур старушки Мисы был зажат между столом и стеной. Изломы на шнуре – как свидетельство её долгой и тяжёлой жизни. Похвалю этих гениев за скрытность и розетки, и шнура. Бурные аплодисменты.

Включив шнур, я выбрался из-под стола и снова щёлкнул тумблер.

– Нет, – резко ответила Клэр, – не всё. У нас, как ты видишь, много желающих, поэтому отбор жёсткий.

Вокруг никого не было, кроме кучки старшекурсников и меня.

– Я угораю, червяк. Добро пожаловать! – вместо рукопожатия она бросила в меня пачку влажных салфеток. – Вытри лоб. А то лысый его тебе загадил.

Точно, а я уже привык к этому на своём лице. В клубе гиков, я так понимаю, традиция такая: прикидываться злым, чтобы выявить самых целеустремлённых. Даже Клэр перестала хмуриться, сменив недовольство более дружелюбной улыбкой. Эдвард тоже расслабился и стал попроще. Мысль о том, что мне прилетит по печени от угрюмого Кожевника, спряталась в углу моей памяти.

Дэниэль, он же Монах, вручил мне форму для заполнения. Большая часть информации, по типу названия колледжа и кампуса, прописана. От меня требовалось написать своё имя, фамилию, направление обучения и контактный номер телефона.

– Рядом с номером напиши свой никнейм и ID в Discord. Мы по нему добавим тебя в общий чат.

– Хорошо, – кивнул я и с головой окунулся в мир бюрократии. Я Гурий Башмет. Направление обучения – кибербезопасность. Ага. Остался никнейм – Gury_Lev2006.

Готово. Аккуратным почерком, чтобы какому-нибудь другому несчастному не прилетело «письмо счастья», я заполнил форму.

До первого занятия по ораторскому мастерству у меня осталось десять минут. Достаточно, чтобы найти нужную аудиторию. В расписании первокурсника написано, что занятие проходит в Гатор-Центре, комната G-110. Одна из самых больших аудиторий кампуса, похоже, народу будет больше, чем нулей в коде.

– Вот, – я протянул заполненную портянку Монаху. Тот пробежался глазами и ткнул пальцем в пустую строчку с датой. – Забыл? Какое сегодня число? – спросил он, повернув голову к Кожевнику.

– Девятнадцатое, – ответил Эдвард, указав на экран Мисы.

Упустил такую деталь. Ладно. Черканув дату, я со спокойной душой направился к выходу, но Клэр попросила ещё ненадолго задержаться, чтобы провести мини-лекцию, или, лучше сказать, дисклеймер.

– Мы добавим тебя в групповой чат. Вся актуальная инфа о собраниях будет там. По четвергам мы залипаем в «Террарию». В пятницу я помогаю в больнице «Тринити», и этот день без игр. Если кто-то, мать вашу, зайдёт и кинет мне приглашение в лобби, я порву ему очко. Мне не в кайф, подтирая зад больным старухам, ещё и отвечать на приглашение задротов. – Клэр ткнула пальцем в мой лоб, будто вбивая в мозг свои слова.

– По понедельникам традиционные собрания о планах на неделю, – прервал Эдвард заведенную девчонку. – Твоё домашнее задание на эту неделю: собрать данные о первокурсниках, их тебе подкинет тот тип горластый из студенческого самоуправления. Помни: всё нужно перенести на новый сайт. Этот нормис уже успел поскулить. Так что теперь это твоя головная боль. По средам вместе кодим.

Много информации было вывалено на меня, как ненужные файлы в мусорную корзину. Зафиксировав особо важные моменты, вернее, только помощь Бадди, я откланялся.

– Я пойду на занятие, если вы не против?

– Да. Нуб. До связи. Если что, ключ от подвала под старым носком у лестницы. Заглядывай поработать с железом! – помахал мне Монах.

Ребята вернулись к игре, забивая на учёбу, а я отправился на свою первую и, наверное, самую сложную пару. Пару по ораторскому мастерству! Добро пожаловать в ад для интроверта.

Аройстрет

Поток студентов уже двигался в сторону Гатор-Центра. Некоторые сбились в группы, обсуждая расписание, кто-то рассуждал о том, где найти деньги для оплаты членского взноса в спортивном клубе, а кто-то держался обособленно.

Нахождение в толпе меня душит. Я любитель пространства. Мимо меня прошла девушка; в Толидо таких называли серыми мышками. Ничем не примечательная внешность, никаких ярких аксессуаров. Максимально серо и уныло. Своим писклявым голоском она спросила меня про комнату G-110.

– Понятия не имею, – ускорился я, сбегая от града вопросов. – Просто иди за толпой или за тем, кто быстро бежит: он, скорее всего, боится опоздать, – поделился я лайфхаком.

– А если они идут не туда? – задала она разумный вопрос.

Я пожал плечами.

– Тогда приключение обещает быть гораздо дольше.

– А вы куда идёте? – не отставала Мышка.

Она восприняла мои слова слишком буквально. Только вот я торопливо шагаю не от страха опоздать, а от нежелания отвечать на вопросы.

– Туда же, куда и ты! – бросил я ей через плечо, натянув на голову капюшон.

На своей руке я почувствовал робкое прикосновение. Мышка пыталась сдержать меня и цеплялась, как за спасательный круг.

– Здорово, тогда я пойду с вами. Вы, я вижу, тоже не хотите опоздать!

Чёрт! Вот же угораздило. Ладно. Доведу Мышонка. Надеюсь, она отвяжется и сядет к кому-то другому.

Слившись с толпой, ваш раб – Гурий, и, пусть будет, рабыня – Мышка, достигли цели. Двери комнаты были открыты настежь. До звонка оставалось несколько минут. Ровно столько, сколько потребуется на поиск свободного места где-то на задворках.

В комнате были мягкие, приятные на ощупь сиденья, расставленные десятью рядами по пятнадцать мест. Чем дальше ряд от сцены, тем выше нужно подняться по ступеням.

Круглая деревянная сцена напротив зрительного зала. На ней такого же материала кафедра; она стояла в стороне и была на колёсиках. Стойка для микрофона и включённые колонки. Да, это необходимо при работе с таким большим количеством студентов.

Оглядев зрительный зал, я выбрал себе место на самом верхнем ряду. Так никто не будет смотреть мне в спину.

На первом ряду разместились студенты в костюмчиках – любители учиться.

Мышка суетилась рядом.

– Может, сядем здесь? – я не сразу отреагировал, не думая, что она обращается ко мне.

– Ты мне?

– Да, – кивнула она.

Она такая навязчивая! Вроде и не со зла, а всё равно раздражает.

Переведя дыхание, я натянуто улыбнулся, глядя на неё.

– Нет, – сказал я без угрызений совести.

– Хорошо, сядем, где ты захочешь, – скромно улыбнулась Мышка.

Я занял место, где и планировал, в том окружении, на которое не рассчитывал.

Преподаватель – женщина средних лет с сочно-красной помадой и в таком же брючном костюме – вышла на сцену. Зал гудел, не обращая на неё внимания, пока она не взяла со стойки микрофон. Зал затих. Зрители устремили взгляды на выступающую.

– Приветствую первокурсников Eastern Gateway Community College. Я профессор Циммерман.

Студенты засвистели, хлопая в ладоши. Один особо гениальный парень с третьего ряда хлопал, пока ему не щёлкнули по лбу. Бедняга так возбудился от начала взрослой жизни.

Пара по ораторскому мастерству для меня не самый желанный предмет. Что уж там говорить, он мне вообще не нужен, но так уж регулируется нагрузка. В письме от колледжа вместе с радостной новостью о принятии меня в ряды студенческой касты была приписка: «Для всех первокурсников обязательно к посещению – пары по ораторскому мастерству».

Видели бы вы моё счастливое лицо. Има даже подумала, что у меня зависла система, а Аба предположил, что защемило лицевой нерв. Настолько я был «рад».

Монолог профессора проходил мимо меня. Я заинтересовался настенными портретами, которые как раз висели за моей спиной. Единственный, кого я узнал, – это Мартин Лютер Кинг. Точно такой же портрет висел в классе школьного кружка радиовещания в Толидо.

Студенты по очереди выходили на сцену, но я, потеряв и без того маленький интерес, залип в телефоне, листая новостную ленту. Фотография Эзры с пиццей заставила улыбнуться. Этот засранец постоянно хвастается тем, что его поперли два года назад из колледжа и теперь он проедает деньги своей матери.

– Последний ряд, место номер три, – прозвучал холодный голос профессора Циммерман, и студенты начали переглядываться. Я, не отставая, тоже огляделся, пока она не продолжила: – Да-да, вы. Выходите на сцену.

Вот и доигрался Гурий Башмет. Призвали его на сцену для публичного унижения. Не веря своим ушам, я переспросил и получил подтверждение. По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Либо это мой страх сцены, либо сейчас ударит молния.

Поднявшись с кресла, я направился к сцене. Коленки дрожали больше, чем в день, когда мой первый ПК сгорел от пролитого чая.

Все уставились на меня. Или нет? Я не знаю.

– Не бойтесь, – подбадривала профессор.

Ух, лучше бы она молчала. Её слова никак не мотивировали, а, наоборот, сбивали настрой.

Спустившись по ступеням, я почувствовал знакомый запах шоколадной пасты. Сытость от кобблера уже прошла. Чёрт. О чём я вообще думаю? Ещё и люминесцентные лампы мигают.

Профессор Циммерман стояла на сцене и держала в руке плюшевого крокодила. Это какой-то розыгрыш?

– Вы, как самый внимательный студент, – улыбнулась она, студенты зааплодировали.

– Простите, профессор Циммерман, я прослушал задание, – тихо сказал я, перебирая рукава толстовки. Угол моего обзора мгновенно сократился. Перед собой я видел исключительно кроссовки. Почему Аба и Има не пофиксили во мне этот дурацкий баг в виде страха сцены?

– Кто хочет объяснить правила? – обратилась она к залу. Я поднял взгляд на зал. – Да, мисс Гарсия?

Девушка с запахом «Бакайс» поднялась с места.

– Мы играем в игру «Ледокол». Каждый, у кого в руках Гатор, представляется и называет интересный факт о себе. Например, я Харпер Гарсия. Первый курс, направление обучения – политология и государственное управление. Интересный факт: в двенадцатом году я была в кафетерии средней школы в Чардоне, мой старший брат угощал меня картошкой фри.

Зал застыл. Каждый житель Огайо знал Чардон из-за стрельбы. А она подала это под сырным соусом к картошке. Студенты посмеялись и снова похлопали.

Минутка спича Левитт закончилась бурной реакцией зала, а она, как ни в чём не бывало, приземлилась на своё место.

Профессор Циммерман бросила мне Гатора, он чуть не упал из моих корявых рук.

– Напоминаю: несколько важных пунктов при выступлении. Чем увереннее вы, тем приятнее вас слушать. Мы не зажимаемся и не суетимся, – профессор активно ходила из одного угла сцены в другой; было прекрасно слышно, ведь только открыв свой рот, она заставляет других замолчать. – Вы уже видели много примеров сегодня не только от мисс Гарсии, но и от других студентов. Уверенность – это столпы хорошего впечатления. Второй столп – это жестикуляция и артикуляция. Поехали!

Да куда поехали-то? Я с места сдвинуться не могу, а она тут подгоняет. Ещё и разговаривает со мной как с отсталым. Какие столпы? Мне бы два слова связать.

Зал застыл в ожидании. На заднем ряду ребята хихикали и тыкали пальцем. Девчонка-политик следила за мной как хищник, а я стоял и придумывал интересный факт о себе.

– Всем привет, – неуверенно начал я с дрожью в голосе. – Меня зовут Гурий Башмет. Первый курс, направление обучения – кибербезопасность, – замолчал, чувствуя, как мне становится тесно в большом зале. – Интересный факт. Я не знаю, какой.

– Еврей! – выкрикнул кто-то из толпы.

Голова закружилась. Раньше никогда не слышал такой факт о себе с едким смешком.

– Можно я не буду продолжать? – спросил я, убрав микрофон подальше.

Циммерман покачала головой, но сжалилась. Пытка закончилась. Вместо аплодисментов в знак поддержки я услышал бурные обсуждения моей национальности.

Не разбирая дороги, я вернулся на своё место. Мышка похлопала меня по ладони, но я её грубо одёрнул. Может, она пыталась меня так успокоить, но вышло наоборот: я только больше завёлся. Сжавшись, чтобы занимать как можно меньше места, я ушёл в себя, стараясь не смотреть на людей вокруг.

Следующей на сцену вышла Мышка. Нехотя я обратил на неё внимание. Хотел посмотреть на того, кто будет держаться на сцене хуже меня. Так я пытался себя утешить, пока она не заговорила.

– Меня зовут Молли. Молли Обонсавин. Первый курс, направление обучения – сестринское дело. Интересный факт – я из резервации Оденак в Канаде, мы переехали по работе отца.

Её выступление встретили тепло. Зал хлопал громче, чем на представлении Харпер. Мышка от такого внимания покраснела, нахмурилась, сдерживаясь, чтобы не заплакать. А зрители продолжали её поддерживать, только уже чуть тише, чтобы не пугать сильнее.

В каком поганом мире мы живём? Евреев осуждают и гнобят, индейцев восхваляют и любят. Почему нельзя ко всем относиться одинаково? Я ведь тоже человек.

Серая Мышка, а теперь и достопочтенная госпожа колледжа, вернулась на место, сев рядом.

– Ты в порядке? – заботливо спросила она, заглядывая в моё лицо, которое я так пытался скрыть под капюшоном.

– В полном, – оскалил я зубы, грубо ответив.

Понимаю, что она не виновата в этой ситуации, но всё равно не могу сдержать бурлящий во мне гнев. Для меня она антизлодей, а я для студентов первого курса – вражеский моб с красной меткой.

Благо пара с минуты на минуту закончится, и я смогу сбежать отсюда на улицу. Сейчас нет ресурсов на работу с Бадди из студенческого самоуправления, займусь им позже.

Я ненавижу лицемерие. Знаю, для Америки это вообще базовые настройки, но всё же. Очнитесь, ребят, на дворе двадцать первый век. Я сплю в спальном мешке в плесневой комнате, так что я точно не спонсирую Голливуд. Я не убивал Иисуса, мне ведь всего восемнадцать. Я не строил тайные заговоры против Белого Дома и уж тем более не завозил мигрантов. Да я даже ещё ни разу в жизни не голосовал!

Со звонком я, как самый быстрый спортсмен, выскочил из проклятой комнаты. На выходе я столкнулся с Арлет. Она качала насосом огромного надувного Гатора, у которого была заплатка на заднице. Его явно кто-то пытался проткнуть. Чувствую себя этим несчастным крокодилом, ужаленным в жопу.

Это единственное занятие на сегодня. Повезло, что из-за Welcome Week расписание не нагружено. Сбежав из кампуса, я решил поскитаться по Стьюбенвиллю. Моя Има – эмпат и сразу почувствует мою перемену в настроении. Поэтому, чтобы она не переживала, мне лучше проветриться. У них с Абой есть дела поважнее. В отличие от их зуна-нара, они зарабатывают деньги.

Аба планировал устроиться в охранную службу газовой станции в Урихсвилле. Да, ту, что в получасе езды от Стьюбенвилля.

Красные факелы над холмом, на них я смотрю прямо сейчас, горят сутки напролёт. Станция сжигает газ, чтобы в Ржавом поясе была энергия. Спасибо, благодаря им я могу залипать в монитор и ночью, и днём.

Има с утра торопливо собиралась на свой первый рабочий день. Она у нас гордо носит бейдж консультанта в супермаркете «Крогер»! Надеюсь, нам перепадёт пара пачек «Bar‑B‑Q». Обожаю эти чипсы.

На телефон пришло уведомление. На всплывающем окне сообщение от Эзры. Снова писал, как прекрасно жить на чужой шее.

– Чувак, сейчас я не в ресурсе залипать на твою жизнь без забот, – прошептал я под нос, свайпнув в сторону.

Приглашение в групповой чат от Эдварда до сих пор не пришло. Наверное, они очень заняты делами.

Нацепив наушники, которые таскаю с двенадцати лет, я направился к реке Огайо. Я уже был здесь сегодня утром перед парой. Отныне провозглашаю это местом силы Мелиха Гурия Башмета!

Шпрингбрэт

Река оказалась приветливее. «Хей, река, не суетись!» – так бы я крикнул ей в другой день, но сегодня я столкнулся с тем, о чём старался и не думать.

Нацепил наушники, включив классику панк-рока Ramones – «Blitzkrieg Bop».

Перебирая ногами под гитарные аккорды, я представляю самые страшные картины: как мне дышат в спину те ребята, выкрикивающие «Еврей!»; как Харпер Гарсия наставляет на меня оружие, а я повинуюсь ей, как королеве, перед лицом самых страшных фактов о её жизни; как дрожащая Мышка-Молли принимает дары природы к своим ногам, смущаясь от внимания.

Ладно, выдохни, Гурий. Я сделал несколько дыхательных упражнений, окончательно придя в себя. Это первый день в колледже. У каждого бывает неудача и встреча с тупоголовым доктором Мундо.

«Эээ, я видеть в сети: евреи – зло. Смешно я шутить про еврея».

Перезагрузив систему, я вернулся в колледж. По расписанию у меня пара по работе с Linux. Недолго бродя по коридорам Главного корпуса, я добрался до заветной комнаты 112.

В аудитории было тихо. Шесть ребят сидели по одному, не глядя друг на друга. По двум из них я понял, что они гики. Осанка креветки и привычка сосредоточенно пялиться в монитор – самый яркий ярлык. Остальные – либо нормисы, либо те, кто не смог пробиться на практические направления.

Моё самое желанное место было занято типичным задротом, поэтому я припарковался на месте у окна. Единственная зона, куда никто не сел. Так что теперь это моя территория.

Профессор – старичок в больших очках – вошёл в аудиторию, тихо хрипя. В отличие от профессора Циммерман, он не устраивал перформанс и был более приземлённым. И нет, дело не в том, что его рост был около пяти футов, нет.

Представился он без пафоса, написав на доске, как к нему обращаться: профессор Митник.

Я почувствовал, что в такой среде я не перегреваюсь. Мои одногруппники оказались довольно адекватными. Пока профессор готовил оборудование, несколько нормисов поболтали со мной. Один из них – беженец из Мексики по имени Матео. Его отчим толкал дурь, поэтому Матео и попал в Стьюбенвилль – город «возможностей». Он не гик. Из навыков работы с техникой – умеет пользоваться поисковиком и заходить на тёмную сторону интернета. На удивление, человек, бежавший от картеля, выложил мне всю свою подноготную. Наверное, считает, что мне не с кем поделиться его историей.

Матео не знает, что я уже пообещал рассказать Эзре про своих новых знакомых.

Также со мной познакомился Хадсон. Он узнал меня после пары ораторского мастерства.

– Моя прабабушка – еврейка, – улыбнулся Хадсон. – Её сожгли в Освенциме.

Если он так хотел меня подбодрить, то у него не вышло.

– Эм, спасибо, наверное, – ответил я, не глядя на Хадсона. Он с довольным лицом вернулся на своё место.

Профессор Митник вывел на экран схему строения Linux. Базовое устройство операционных систем с открытым кодом. Один из парней, тот самый, который занял моё место, оживился. Он вступил в открытый диалог с профессором, обсуждая ядро и пространство аппаратных средств.

Для меня это было довольно скучно, ведь в Толидо Эзра рассказывал мне то же самое, только за шоколадный батончик. А тут мне ещё и платить за обучение тому, что мне и так известно.

– У вас прекрасные познания, – профессор пробежал глазами по списку, – мистер Харрис. Кто может дополнить ответ и назвать функции ядра данного семейства?

Я посмотрел на группу: «нормисы» задумчиво гуглили, пытаясь как можно быстрее ответить, чтобы получить похвалу от профессора. Харрис с надменным выражением лица с нетерпением ждал момента, чтобы блеснуть знаниями.

Вот и пришло моё время. Нельзя же отмалчиваться и давать возможность кому-то другому отвечать на вопросы. Я поднял руку.

– Да, мистер… – профессор снова уткнулся в список студентов.

– Башмет. Фамилия в начале списка, – учтиво подсказал я.

– Ага, начинайте. Какие функции ядра вам известны? – повторил он вопрос. Он думает: раз он стар, то у всех проблемы с памятью.

Я начал перечислять на максимально простом и понятном языке. Начал с самого начала.

– Ядро занимается планированием процессов, а также выделением квантов времени процессора и межпроцессным взаимодействием, – я остановился, чтобы перевести дыхание.

– Замечательно, мистер Башмет.

Это была самая лёгкая задача из всех, что только можно было представить. После знакомства с теорией профессор вывел на экран лабораторную работу. Нужно было создать разные файлы и перенести их из одной директории в другую. На выполнение у меня ушло около пяти минут, из которых я придумывал смешные названия. Один файл я назвал «Робин Харрис – дети бебебе». Второй – «зоопарк».

Хадсон и Матео обращались ко мне за советом. Я люблю чувствовать себя нужным, но незнание очевидных вещей меня триггерит. Пока я помогал Матео, Хадсон пошёл к Харрису, но тот фыркнул, буркнув что-то под нос, и отвернулся от своего менее знающего сверстника.

Мда. Второй парень был ещё более нелюдим. Он молчал всю пару, лишь изредка громко вздыхая, в основном, когда слышал тупой вопрос от Матео.

Остальные «нормисы» тоже особо не маячили. Сидели, выполняли задание. Теория для них была пустым звуком, а вот с практической задачей они справились на ура. Я подглядывал в своё свободное время.

Расстроенный Хадсон склонился передо мной, моля о помощи. Я приукрасил: он просто спросил, что делать, если комп не грузит.

Подойдя к его столу, я использовал приём, которому меня тоже научил мой друг Эзра. Приём, именуемый «аппаратная кнопка бога». Комп ожил. Хадсон радостно пожал мне руку.

– Что у вас там за веселье? – профессор Митник подал признаки жизни.

– Рабочий компьютер номер три, за которым сидел Хадсон, завис во время лабораторной работы и нуждался в перезагрузке. Я использовал «Волшебный ключ SysRq». Теперь всё работает исправно.

Митник одобрительно кивнул и записал что-то в блокноте. Не могу утверждать, но, похоже, теперь я любимчик в этой группе.

Со звонком ребята быстро разошлись по домам, время было ближе к вечеру, никто не собирался задерживаться здесь дольше положенного.

– Башмет? Верно? – я отвлёкся от телефона, как раз подключал наушники.

– Да, но можно просто Гурий, – кивнул я собеседнику. Кто бы мог подумать, что сноб Харрис решит обратиться к плебею.

– Ты это хорошо придумал. Я-то им не помогаю, в мою политику не входит тянуть за собой слабых, всем в мире не поможешь. Просто хотел дать совет.

– Совет? И какой же?

– Не корми того, кто будет просить есть постоянно. На добряках любят ездить. Ну, это так, чтобы ты знал. А использование фичи – просто класс для того, чтобы произвести впечатление на «нормиса».

На его лице сияла надменная улыбка. После его слов я нахмурился. Он поступил на кибербезопасность, а теперь говорит о личной политике не помогать. Похоже, у него сбоит программа. Логика явно нарушена. Харрис забросил свой пустой рюкзак на плечо и, попрощавшись с профессором, технично ретировался.

– Мистер Башмет, – ко мне подошёл профессор Митник, держа в руках ключ от аудитории и папку с бумагами. – Вы и мистер Харрис сегодня действительно были на высоте. Похоже, у вас есть все шансы получить автоматический зачёт по моей дисциплине и стать ассистентами на моих парах.

– Профессор, это замечательная новость. Спасибо. – Сказать, что я был рад, – это ничего не сказать. После моего позора на прошлой паре мне прилетела такая похвала. Теперь мне не придётся переживать, что Има почувствует моё плохое настроение, потому что его нет.

– Где вы получили такую базу? – Профессор Митник вышел из аудитории и, закрыв дверь, направился вместе со мной к выходу.

– Мой друг Эзра научил меня основным понятиям. А практические навыки я получил в IT-лагере в Толидо.

– В Публичной библиотеке на Южной Четвертой я с коллегами читаю лекции. Вход бесплатный. Там я рассказываю о разных лайфхаках или, как говорят студенты, фичах. К тому же лекции посещают местные айтишники. Вам будет полезно обменяться опытом.

– Вы приглашаете только меня?

– Ещё и мистера Харриса, но он посещает мои лекции уже несколько месяцев. Довольно перспективный студент. Знаком с ним ещё со старшей школы.

Профессор Митник протянул мне руку для рукопожатия. Это значило многое. Я вытер ладонь о джинсы и пожал её с благодарной улыбкой.

Этот семестр должен стать важным трамплином в моей специальности, и эту возможность я упускать не намерен!

Онхейб

Сегодня вторник. Нужно выполнить задание Кожевника, а то он точно ударит меня по печени. Вчера вечером Има купила небольшой тортик. Теперь мои предки оба официально трудоустроены. Может, и мне стоит найти подработку? Что-то вроде онлайн-работы в какой-нибудь затхлой компании.

Открыв рюкзак, я достал скрученный трубочкой буклет от Бадди. Белый шрифт на зелёном фоне давал чёткое представление о том, где я нахожусь. Моя цель – аудитория 102, место базирования студенческого самоуправления, рядом с аудиторией Митника. Надеюсь, успею поймать этого гиперактивного парня или его сестру Арлет. Два персонажа из одной локации, с максимально разным «скином». Пары уже закончились, и людей в кампусе было немного, только слышны голоса из аудитории студенческого самоуправления.

Из приоткрытой двери я видел, как Бадди активно жестикулировал, стоя у маркерной доски. Корявым почерком он писал расписание мероприятий в колледже.

– Самое крупное мероприятие в период первой сессии – это Ежегодный осенний яблочный фестиваль! – Бадди нарисовал огромные восклицательные знаки. – Нам необходимо подготовить далее по списку… Арлет, раздай новичкам, да и старичкам тоже, памятку.

– А нам нафига? – лениво спросил парень в изумрудном пиджаке.

Помимо Костюмчика в аудитории было ещё несколько человек, среди них Харпер Гарсия, Мышка-Молли и парень, который как нар хлопал на паре ораторского мастерства.

– А потому что в прошлом году ты приготовил крафтовое пиво вместо безалкогольного яблочного сидра, – Арлет сунула ему памятку в грудь.

– Справедливо, – пожал плечами Костюмчик.

– Если будут вопросы, то не стесняемся их задавать в наш чат в X. Кого ещё не добавили – останетесь после собрания. Молли, ты перепутала кабинет, тебе нужен был класс в Гатор-Центре.

Перестав рассматривать собрание через щель в двери, я вошёл в класс.

– Бадди, не занят? Нужно обсудить вопрос по поводу сайта, – заявил я, не глядя на собравшихся здесь людей. Хотя запах яблочного штруделя от Арлет и запах «Бакайс» от Харпер смешивались в моём носу. Ещё и этот нар пялится на меня как на экспонат в музее или актрису порно, только во взгляде не вожделение, а желание обоссать.

– А, Гурий. Конечно, давай Харпер передаст тебе всё, что нужно, а я пока с остальными обсужу план мероприятия. Хорошо?

Я посмотрел на Харпер: она мило хлопала глазками, глядя на Бадди, но, когда тот отвернулся, я увидел в её глазах огонь, и это точно была не страсть к работе.

– Да, не проблема, – кивнул я. Мне просто нужно взять информацию о студентах и разместить её на сайте. Это не перед публикой выступать. Это – плавать в своей стихии. Тем более после такой подзарядки, как похвала профессора, я готов грызть клаву.

– Ну, здорово. – Бадди вернулся к обсуждению фестиваля. Арлет разложила на парте примеры оформления холла главного корпуса прошлых лет. Костюмчик предложил новую игру, где нужно есть яблоки наперегонки. Нар поддержал идею, и они обменялись рукопожатиями.

А я и Харпер отошли к рабочему столу с компьютером и делами студентов.

Бакайс уселась на стул, открывая папку со сканами документов. Я, взяв стул, уселся рядом.

Перед тем как перенести все данные на флешку, для моего удобства Харпер настояла на сравнении данных с бумажного носителя и электронного.

Давненько я не листал что-то в печатном варианте.

В Word галочкой отмечал то, что уже просмотрел. Её рука случайно коснулась моей. Подняв глаза, я встретился с ней взглядом.

– Как тебе живётся в Америке? – тихо прошептала она, вдавливая мою ладонь. Компьютерная мышь хрустнула, начиная беспорядочно кликать по экрану. Такого наглого нарушения личного пространства я давно не видел.

– Хорошо живётся, – ответил я, напрягаясь. – Почему ты спрашиваешь?

– У нас здесь, в Огайо, нет алмазов, а у вас в Израиле есть самая большая алмазная биржа, – усмехнулась она, переплетая свои пальцы с моими и заламывая их. Глупая девушка использует стереотипы, не зная, что я родом из Толидо.

По коже пробежали мурашки. Это не форма «подката» с прикусыванием губы! Это, чёрт возьми, грубое физическое вмешательство? Броня, восстановившаяся на паре Митника, дала трещину, но трещина – не разлом, я всё ещё могу соображать.

– Да, это классная идея. А призом за победу будет ещё яблоко! Арлет, зафиксируй эту идею! – смех Бадди на другом конце аудитории – как спасательный круг. Не знал, что его присутствие будет радовать.

Я силой вытащил руку из засады и убрал в карман толстовки.

– Не отвлекайся, пожалуйста, – пытаюсь я вернуть внимание Харпер к поставленной задаче.

– Не могу. Как, такой, как у вас, говорится на иврите? Когда такой нар рядом… – она прикусила губу и опустила руку на моё колено. Да что эта девчонка вообще себе позволяет? Она ещё и загуглила перевод слова «дурак» на идиш, чтобы запустить свой код с душком глубже в моё сознание? Она опасна. Почему меня это и пугает, и интригует одновременно?

– Харпер, вернись к задаче, – продолжаю настаивать я, но она наклоняется ближе и шепчет мне на ухо. Её дыхание холодит, заставляя застыть на месте.

– Гурий, расскажу тебе о том, как обстоят наши с тобой дела. Твоя жизнь в колледже полностью под моим контролем. Всё твоё внимание будет обращено на меня, все твои мысли будут обо мне.

– Знаешь, пожалуй, не стоит сверять данные. Я скину на флешку всё, что есть, а если будет нужно, уточню у Бадди, – не обращая внимания на её недовольное хмыканье, я решительно потребовал флешку, пропустив этап сверки. Ей ничего не оставалось, как отдать её мне. В противном случае могли возникнуть проблемы с Арлет и Бадди. А она явно была готова на конфронтацию только со мной.

– Используем хлопушки в конце фестиваля! Вот такую, – Костюмчик поставил коробку с праздничными украшениями, из которой достал одну хлопушку. С громким звуком он активировал её. Харпер вскрикнула от страха, прикрыв голову руками. Остальная компания зафиксировала идею и посмотрела в нашу сторону.

– Харпер, это просто хлопушка, прости, в следующий раз буду открывать с предупреждением, – Костюмчик подошёл к нам, присев у колен дрожащей девушки.

Пользуясь моментом, я перехватил со стола флешку с улыбающимся Гатором (Харпер бросила её на стол, когда испугалась) и покинул зараженный вирусом кабинет. Иронично держать в кармане счастливого крокодила, когда сам находишься в непонятном состоянии возбуждения.

Два дня подряд меня кидает из одной полярности в другую. Сегодня Харпер перешла к активным действиям, а я увидел то, чего не ожидал. Мой мозг выдал мне изображение дрожащей девочки под столом в кафетерии в Чардоне. И на секунду, чёрт возьми, на гораздо большее, я почувствовал к ней жалость.

После этого столкновения с начинающим политиком я решил наконец разобраться с задачами. Выход на сайт колледжа есть только со здешних ПК, поэтому, недолго думая, я укрылся на базе задротов. Ключ, как и говорил Дэниэль, был под носком.

Быстрыми движениями я протиснулся через кладбище железа, запнулся о мусор, который гики так и не убрали, и сел за рабочий стол.

Меня душило осознание того, что я испытываю жалость к той, кто так бесцеремонно пробил мою защиту. Она запустила вирус в моё сознание, и я не знаю, как с ним бороться. Мне нужно выдохнуть, прийти в себя, и нет ничего лучше, чем оказаться в спокойной гавани. Чёрт, что вообще происходит в этом колледже?

Проведя рукой по волосам, я почувствовал, что вспотел. А флешка с наглой усмешкой зелёного Гатора издевается надо мной.

– Чёрт! – вскрикнул я, швырнув флешку на стол. Гатор скрылся под клавиатурой.

– Что кричишь, нуб?

Голос вырвал меня из моих мыслей. Тяжёлая рука схватила меня за щиколотку под столом. Я испуганно подскочил со стула и упал на пол, пятясь назад.

– Кричишь, как девчонка, – незнакомец не торопился выбираться из-под стола.

Как девчонка? Меня только что обоссала одна такая, а теперь я кричу, как она? Да такая язва как Харпер, только и может, что усмехаться, пуская слюни на таких ребят, как я. Сравнение с девчонкой, особенно с такой, как Харпер, было оскорблением моего достоинства.

– Кто, кто ты? – голос мой звучал так высоко, будто я выступаю в церковном хоре.

– Да не кричи ты так, я тут вообще-то сплю, – зевая, ответил незнакомец. Было слышно, как он укладывается поудобнее.

Я взял со стола телефон, включил фонарик и посветил под стол на зеваку. Им оказался Дэниэль, тот самый гик Монах. Непонятно, нафига он закрыл дверь логова изнутри.

– Не свети в лицо, нуб! Да что с тобой, чёрт возьми?! – прикрывая глаза пустой пачкой из-под начос, проскулил лысый.

– Прости, прости, – я отключил фонарь и упёрся спиной в стену, выдохнув.

Монах захрапел, но, как только я поднялся, он возмущённо зафыркал, бурча что-то похожее на «нигде покоя нет, кругом одни идиоты».

Поняв, что поспать ему не удастся из-за моего бешеного клацанья по клаве, он наконец выбрался из-под стола, презрительно посмотрев на меня своими заспанными глазами.

– Прости, – неуверенно повторил я, стараясь печатать как можно тише, но из-за возраста железа это не получилось.

– А всё, поздно, я уже проснулся. Чё делаешь? – Монах отодвинул мою голову в сторону, заглядывая в монитор. – А, дедлайны горят? – усмехнулся он.

Я кивнул, не отвлекаясь от работы с сайтом.

– В прошлом году я этой фигнёй страдал. Та ещё хрень, – ответил он, самодовольно задрав нос.

– Раз ты уже этим занимался, то может, и в этот раз сделаешь? У тебя уже и опыт есть. Выполнишь задачу быстрее меня, – решил я не упускать возможность. В обществе Монаха мне было некогда думать о событиях последних двух дней.

– Зависит от того, что ты можешь мне предложить, – Монах снова опустился под стол и закопошился в мусоре. Для него это может и не мусор вовсе, но со стороны – самый настоящий хлам. – Нашёл.

– Что нашёл?

– Свои записи. Профессор Митник завалил задачами. Задал сделать реферат по какой-то лабуде, – Монах протянул мне листок, помятую туалетку. Почерк был нечитабельный. – Вот тут написано, что за реферат.

– Ты же понимаешь, что я ничего не понимаю? – Я отодвинул лист в сторону, возвращаясь к задаче Эдварда.

– Э, хочешь сказать, я фигово пишу? Чёрт возьми, да это каллиграфический почерк!

Монах недовольно забрал свою «писульку» со стола и сел на соседний стул со скрипом то ли костей, то ли подъёмного механизма.

– Окей, раз ты такой сноб, то я не буду тебе помогать.

Дэниэль сказал это так, будто я потерял золото в виде его помощи. Ну и пусть так думает, я лучше сайт оформлю, чем буду делать реферат. Я, кстати, смог прочитать первые два слова, если не брать в расчёт «старый задрот», но за правильность не ручаюсь, так как интуитивно дополнял пробелы. Темой реферата этого лысого Монаха были инструменты корпоративной защиты.

Я молча работал, а Дэниэль сверлил меня взглядом и постоянно тяжело вздыхал, напоминая, что он всё ещё здесь, а его задача от старого задрота всё ещё актуальна.

– Чувааак, – заговорил Монах уже не как сноб, а как попрошайка. – Быть может, ты хочешь мне помочь?

Вот оно. Теперь уже не с надменным снобизмом «что ты можешь мне предложить?», а унылым «может, хочешь помочь?».

– Чувааак, мне в падлу делать реферат для старого задрота, – качая головой с наигранным разочарованием, ответил я. – Мне проще выполнить задачу Эдварда, чем тупиться с теорией.

– Ну, чувак, я больше не буду называть тебя нубом. Может, договоримся?

Бам. Теперь он не спрашивает, хочу ли я ему помочь, и не спрашивает цену за выполнение задачи Эдварда, теперь моё время диктовать условия. Я прищурился и уже с милой улыбкой повернулся к опечаленному Монаху.

– Я готов помочь, но вопрос в цене. Ты выполнишь задачу Эдварда и…

– Это что, ещё не всё? – Монах нахмурился, перебивая меня на половине предложения.

Пожав плечами, я отвернулся.

– Ну, раз тебе это не интересно…

Выжидающая позиция. Именно так и ведутся переговоры. Соси, Харпер Гарсия, пока я торгую алмазами на бирже.

– Окей, какие твои условия? – не выдержал Монах и начал свои скверные попытки в чтении темы реферата.

– Пачка Pringles, упаковка «Бакайс», кола с сахаром и, может, начос? Да, так и запиши. Пока будешь выполнять условия сделки, я со всей возможной ответственностью напишу реферат старого задрота.

– Купишь топливо для моего движка и сядешь за задачу Эдварда.

– Окей, хитрый нуб, – монах посмеялся, и мы скрепили договор рукопожатием. – Тогда я в «Крогер», а потом дуплиться с файлами и сайтом. Жди и никуда не уходи!

Дэниэль оставил мне туалетку с темой и вприпрыжку убежал в магазин, ведомый чувством удачно заключённой сделки.

Я же остался наедине с Мисой, жужжащей на фоне, и пнем с Win98. А! Ещё с улыбающимся Гатором. И наконец подключил наушник со Skillet.

– Ну что, гадкое создание? – достав из-под клавиатуры флешку, я вставил её в USB-порт. Пень подмигнул экраном. Право, я польщён.

Дав все нужные разрешения на распаковку файлов, я открыл тот, с которым Дэниэлю предстоит работать. Файл с названием «Списки». Я ожидал увидеть список студентов и их проходные баллы при поступлении, но увидел гораздо больше.

Таблицы в Excel содержали информацию не только о баллах и рекомендациях: в папке я обнаружил скрытый файл, именуемый как «Потенциальная проблема». Что за? Чтобы Дэниэль не увидел и не стал доставать меня вопросами, я перекинул этот файл на свою персональную флешку, чтобы проанализировать инфу уже дома, без лишних глаз.

Нэсие

Со вторника до субботы я пробыл в ступоре. Поиграл с ребятами из подвала и написал реферат для профессора Митника. Харпер ко мне не прикасалась, но я заметил, что в колледже на меня открыто пялятся нормисы.

В кабинете во время поточных пар психологии мне в спину прилетела бумажка. Понимая, что там какая-то гадость, я всё-таки развернул её, чтобы убедиться. На листке был нарисован Иисус с нимбом на голове, а в углу был человек с головой какашки и припиской «Гурий Башмет».

Прилетела ещё одна бумажка, и на ней было продолжение истории с прошлого художества. Человек-какашка лежал на полу, а Иисус топтал его ногой, держа в руках бокал с красной жидкостью. Похоже, у художника был разбит нос: иначе никак не объяснить, почему в бокале была ещё и козявка. Только тупые нары рисуют такую гадость и считают это крутой идеей.

Но теперь настал день перезагрузки. Я на заднем сиденье минивэна, спереди Има в своём платье на выход и Аба в костюме обсуждают работу. За окном – утренний туман реки Огайо.

Чувствую себя пингвином. Има постоянно настаивает, чтобы хоть раз в неделю, а именно на Шаббат, я выглядел как настоящий мужчина. Без этого мешковатого худи и широких штанов с джорданами из секонда.

Оставив ржавые заброшенные предприятия и факелы заводов, мы выехали на междугороднюю дорогу.

Увы, в Стьюбенвилле нет синагоги. После закрытия «Бней Исраэль» действующих общин не осталось, а мы, как верующая семья, вынуждены ехать в другой город. В такой день запрещено ездить в автомобиле, но Аба поздно вернулся с работы и единственный вариант успеть на молитву – это выехать утром, как мы и сделали.

Ближайшая синагога, бейт-кнесет Шалом, в сорока минутах езды находится на противоположном берегу реки Огайо, в городе Уилинг. Община там небольшая, но доброжелательная.

– А фаер зухт дих! – воскликнул Аба, резко затормозив у обочины. До начала молитвы оставалось около получаса.

– Аба, что такое? – спросил я, убрав наушники на шею. Аба не ответил, бубня что-то на идише. Мы в семье часто на нём говорим, но из-за ассимиляции в Америке моя мишпоха не учила меня ругательствам.

Я выбрался из авто и сразу увидел проблему. Колесо было пробито, шина спустилась настолько, что её куски висели, как мясо.

– Доставай домкрат, зун, и ключ! – пыхтел Аба, цокая языком.

Может, это знак, и нам не стоит ехать в синагогу?

Пиджак сковывал движения, и его пришлось бросить на заднее сиденье. Аба руководил процессом, иногда поторапливая. Има высовывала голову из окна с вопросами: «Долго ещё?» и «Уже закончили?».

Из-за отсутствия навыков я делал всё очень медленно, боясь ошибиться. Аба это заметил и взял всё в свои руки. Мне же пришлось мельтешить рядом в пыльных туфлях и испачканных брюках.

– Чем-нибудь помочь? – спрашиваю я с такой же периодичностью, что и Има, высовываясь в окно. В ответ нам обоим сначала прилетело спокойное и невозмутимое «нет». Затем «нет» было чуть строже. И спустя пять наших вопросов Аба вскрикнул и, психанув, прищемил палец скобой.

Има закрыла окно, сев смирно на месте, будто нашкодивший школьник за партой. Я встал в сторонке, не загораживая утреннее солнце.

– Может, тебе всё-таки помочь? – сдаюсь я спустя минуту молчания.

Аба посмотрел на меня с жуткой улыбкой маньяка.

– Нееет, твоя лучшая помощь – это не отвлекать меня вопросами, зун. Достань бутылку воды из багажника и загрузи спущенное колесо.

Я кивнул и, ударив каблуками туфель, отдал честь, как солдат, получивший очень важное задание. Моя помощь просто неоценима.

Умывая руки, Аба пообещал дать возможность поменять колесо, когда мы не будем опаздывать. Я согласился. Хотя мне больше нравилось играть с новыми тиммейтами, но что поделать? Нужно учиться выполнять настоящие мужские обязанности. В нашем Ржавом поясе без рук из плеч, а не из зада, будет тяжело.

Оставшийся путь до синагоги проехали без происшествий и успели как раз вовремя.

– Зун, ты же взял наш тревожный чемоданчик? – вовремя поинтересовалась Има, когда Аба припарковал автомобиль у каменной стены храма.

В панике я обернулся, осматривая заваленный хламом багажник, затем вспомнил, что чемоданчик при торможении свалился на пол, и успокоился.

– Да, Има, конечно, взял. Разве я мог такое забыть?

Има одобрительно посмотрела на меня и вышла из минивэна.

Я открыл наш тревожный чемоданчик. У людей неверующих там обычно вещи первой необходимости на случай ядерной войны, а у нас, мишпохи Башметов, людей верующих, и оборудование соответствующее.

Мне кажется, в этом чемоданчике лежат вещи ценнее, чем мой ПК.

Две небольшие кипы для меня и Абы, дорогой шёлковый платок Имы на смену того, в котором она ходит каждый день, и два белых талита с синими полосами и кисточками – опять же для меня и Абы. Вся эта экипировка важна для нашей семьи.

Надел плащ и покрасовался перед Имой. Она посмотрела, чтобы не было видно грязи на брюках, и стала прихорашиваться перед входом в храм «Шалом».

Чувствую себя ситхом под прикрытием: чистый снаружи и грязный внутри. И я не только о неопрятном виде, но ещё и о параноидально возникающем в голове образе дрожащей Харпер и о том, что увидел на флешке.

Има, как это свойственно женщинам, оставшимся в душе молодыми девочками, разглядывала себя в маленькое боковое зеркало авто, пока Аба не похлопал в ладоши:

– Будешь долго собираться – пропустишь Барху. Ты и так прекрасна. Идеальней только Бог.

– Засмущал меня, кэцл. Идём.

Има и Аба вошли в храм. В этом храме два ряда, разделенные мехицей. На левом ряду сидели женщины в шляпках и платках. На правом – мужчины, среди которых и я, настоящий мелих.

На старт.

Шаббат начинается по классике с разогрева. Бейт-кнесет наполнился монотонным пением псалмов Царя Давида. Мужчины накинули на голову талит и начали раскачиваться взад и вперёд.

Я не знаю перевод с иврита, просто разделяю пение на звуки, вырывая из контекста знакомые слова. Покачивания выглядят смешно, как будто мы – молоко, стоящее на солнце. Я знаю, о чём говорю: проводил эксперимент с Эзрой в Толидо. Мне потом пришлось отмывать его комнату. Он забыл вовремя выкинуть наш эксперимент.

Стих воспевания – одна из моих нелюбимых частей, хотя, если встать вот так и наклонить голову чуть ниже, будто пребывая в размышлениях о жизни, то вполне неплохо. Я прикрыл глаза, не прерывая покачивания.

Открыл, когда разогрев зрителей закончился. Удивительно, что я не упал. Ведь пока все стояли и размышляли о бытии, я уснул стоя. Во сне ко мне пришёл декан по работе со студентами. Он кричал и бил меня по щеке, обвиняя в любопытстве.

Чёрт! Я потёр переносицу, приходя в себя. Чёрт, я подумал о плохом в храме! Чёрт, я сделал это дважды.

После чтения псалмов начинается самое интересное – вынос свитка Торы.

Важный мужчина открыл расшитые золотом шторы ковчега и извлёк свиток. Всё заворожённо уставились на него. Старики тянулись к нему, как железо к магниту. Аба прикрыл глаза, бережно коснувшись свитка кистями талита; он не был так бережен даже с Имой. Почему мне нравится часть, где все мужчины синагоги оставляют свои биологические следы на святыне? Потому что здесь и я принимаю активное участие, становлюсь частью чего-то большего, при этом не болтая.

Пройдя через всю синагогу, важный мужчина положил свиток на биму и принялся читать вслух.

– Шаббат шалом, – тихонько обратился ко мне старичок в очках и с козлиной бородкой.

– Гут шабэс, – отвечаю ему я, слегка наклонив голову в знак приветствия. Проведение каждой субботы в синагоге в Толидо сделала меня более открытым к старикам, ищущим компанию.

– О, ваша мишпоха из старой волны иммигрантов?

– Да, прадеды перебрались в Толидо из Израиля.

– Так вы приехали в нашу общину из Толидо? Путь неблизкий.

– Нет-нет, что вы? Мы из Стьюбенвилля. Недавно перебрались туда, там, к сожалению, нет синагоги.

Я пожал плечами после пересказа маршрута путешествий нашей мишпохи.

– Прекрасный городок, моя внучка в прошлом году поступила в колледж Восточных Ворот. Вы случайно не студент?

Внучка? Быть может, я её знаю? Я тут же решил поинтересоваться у него именем внучки. Не скажу, что я знаю многих, но всё же.

– Моя внучка проходит практику в поликлинике Тринити. Она представитель иных взглядов и не поддерживает вероисповедание. Таких в наше время называют атеистами. Её зовут Клэр Ландау.

– Я знаю одну девушку по имени Клэр, она занимается в клубе IT.

Шестеренки в моей голове закрутились. Клэр, которую я знаю, она тоже практикант в поликлинике.

– Да, это моя любимая внучка, – улыбнулся старик.

Теперь всё встало на свои места. Но в голове не укладывается: как этот монстр, раздающий хедшоты и ругающийся хуже йордл-кавалериста Клэда, может быть внучкой этого милого дедушки-еврея?

Я сопроводил дедушку Ландау в банкетный зал на Киддуш, где он стал хвалить меня перед мишпохой. Има принимала похвалу на свой счёт: кто, как не она, родил такого Мелиха? Я же, пользуясь моментом, налегал на бесплатный кошерный алкоголь и десерты.

Старички Уилинг выпивали с Абой по маленькой рюмке водки «на лехаим» за жизнь. Он тут же сыскал уважение, ведь был довольно эрудирован в псалмах и религии, к тому же прекрасно говорил на идише.

Има затесалась в толпу прихожанок, попивая чай с традиционным медовым пирогом – лекахом, и обсуждала особенности развития детей. Я подслушивал их женские разговоры. Всё то же самое, что в её любимом сериале про отчаянных домохозяек. Скукота, одним словом.

Наслаждаясь вкусным вином, я думал о себе, о вере и о жизни. В Бога верят, когда в жизни настал блэкаут. Когда нет того, кто может помочь и поддержать. В тот самый переломный момент отчаяния и безнадёги человек приходит к Богу. Не знаю, может, Бог всё-таки существует, но пока в моей жизни не было переломного момента, нужды в поддержке Создателя.

Антисемитизм в колледже, депрессивный Ржавый пояс – это не то, что заставляет меня молиться. Я молюсь, ибо привык. Я молюсь, ибо так моя мишпоха не ржавеет. Я молюсь потому, что это ещё один пункт из моего списка, где я чувствую себя кому-то нужным.

На парковке у синагоги мы сняли наши ценные доспехи и укрыли их от лишних глаз в чемоданчике.

Аба, переживая, что и эти колёса могут спуститься в пути, на всякий случай попинал каждое.

– Ваш штурман Гурий Башмет со всей ответственностью заявляет, что колёса накачаны! – я снова отдал честь, как морпех, и уселся в машину.

Знаю, что во время Шаббата нельзя пользоваться техникой, но я же гик, фрик и задрот. Я не я, если не залезу в выдуманный мир игр. Вжавшись в сиденье так чтобы ни Има, ни Аба не заметили, как я улыбаюсь тупым мемам, я включил телефон.

Сообщения из общего чата задротов колледжа ливнем обрушились на меня. Столько флуда и пуш-уведомлений я видел однажды, когда мы с Эзрой устраивали марафон переписки о пипиське.

Среди всего объёма коротких сообщений с ругательствами были обрывки фраз Клэр: «Нуб», «Что за хрень?» и «Нахрена?».

Я ничего не понимаю вообще. Читать не успеваю, как приходят новые. Что происходит?

Этот непрекращающийся гул прервал звонок Эзры. Я же просил его не звонить во время Шаббата!

– Аба, останови машину. Я очень хочу в туалет, боюсь, не смогу потерпеть тридцать минут. Останови, пожалуйста. Да. Здесь. Спасибо.

Я выпрыгнул из машины и спрятался за деревом, отвечая на звонок.

– Чувак, тебя взломали?! Ты только что опубликовал такую хрень, что я не могу поверить, что это не хакерская атака! – кричал в трубку Эзра. Я совсем остолбенел. Если Эзра звонит мне в субботу… Если задроты из клуба строчат сообщения… Что происходит?

– Что ты молчишь? У тебя система слетела напрочь. Скажи, ты сам это сделал или какой-то хакер реально пробил твой файрвол? – он посмеялся, нервно.

Я сбросил трубку, сжав телефон до хруста. Выйдя из-за дерева, я с судорожными руками и натянутой беззаботной улыбкой сделал вид, что застегиваю ширинку. Внутри меня разрывало от непонимания происходящего. Догадки были, и теперь я мысленно молился, мечтая, чтобы они оказались ложью.