Read the book: «Русалочья парАллель»
Глава 1: Ночной разговор
Рейтинг World Aquatics ко мне благоволил – я была одной из немногих шестнадцатилетних спортсменок, еще не окончивших школу, с достаточно большим количеством очков. Вода была моей второй стихией – после воздуха. Полеты на дельтаплане, надо признать, красивое развлечение, придуманное человечеством... Так я и живу – между небом и морем, в городке Пейнтон, притаившемся в изрезанном британском берегу Английской Ривьеры, в Торбее.
Меня зовут Аллель Родос, я ученица старших классов в Пейнтонской академии. Нет, до академиков нам далеко, просто наша школа удостоилась высокого звания в 2012 году. И, на мой взгляд, это самая лучшая школа со спортивным уклоном в Торбее. Здесь у меня есть шанс стать той, кем мне хочется быть – мировой чемпионкой по плаванию на короткой воде.
Пейнтон, город фестивалей и почитателей Агаты Кристи, до некоторых пор был моим единственным местом обитания, и я гордилась всем, что меня окружало: двухэтажным, немного причудливым домом под небольшой скалой, закрывающей наш дворик и сад от непрошеных гостей и любопытных взглядов, «лестницей в небо», прикрепленной к скале, по которой мы с братом взбирались каждый вечер любоваться закатом над морем, диким пляжем неподалеку от дома – для нас-то он диким не был, мы следили за его чистотой… В академии я на хорошем счету, что позволяет мне иметь надежных друзей среди сверстников и преподавателей. Словом, мы с Томом, живя в Пейнтоне, были счастливы, а вот наша мама, как выяснилось, нет.
Все началось в тот апрельский вечер, чудесный, как всегда. Том прибежал из школы намного раньше, чем я, задержавшаяся с подружками в местном кафе. Я нашла брата на берегу, задумчиво смотрящего вдаль и бросающего мелкие камешки в прозрачную воду.
- Ты знаешь, что мама приняла приглашение руководства Arocaria Florist?
Я покачала головой.
- Нет… а откуда ты это знаешь?
Брат помолчал, бросив один из камешков в море. Потом повернулся ко мне. В отличие от меня, синеглазой блондинки, Том был кареглазый и темноволосый – несколько озадачивающее обстоятельство, учитывая, что у нас общие родители. Сейчас в глубине его темно-медовых глаз ясно читалась грусть.
- Я увидел конверт на журнальном столике. Нет, я не вскрывал его – он уже был открыт, а письмо лежало рядом. Я не удержался и прочитал. Некая кипрская компания – частная, между прочим, - приглашает "известного флориста Афродиту Родос" на работу в их магазин в Айя-Напе. Жилье и гибкий рабочий график… ну, вот такая фигня.
- Не ругайся, - заметила я машинально.
Айя-Напа? Кипр? С чего вдруг маму заинтересовали южные моря? Она действительно была одним из известных флористов и ландшафтных дизайнеров на побережье – во всяком случае, ее постоянно приглашали знаменитые и крупные компании для украшения торжеств или озеленения территорий, и подумывать о смене места жительства у мамы, на мой взгляд, не было причин. Или все не так, как я себе представляю?
- Мама дома? – спросила я брата.
Он отрицательно помотал головой.
- Нет. Обед на плите, пирожные в вазочке на столе, чай, как всегда, горячий… И записка: "Вернусь поздно, не скучайте! Целую, мама". И еще…
- Не забудьте сделать уроки! – сказали мы хором. И засмеялись.
Потом мы еще посидели на берегу, любуясь закатом (чай остынет? Ну и ладно!). И, наконец, пошли домой.
После девяти часов, когда мой одиннадцатилетний брат отправился в свою комнату сражаться в очередном компьютерном космическом бою, я устроилась напротив эркерного окна в любимом кресле, когда-то купленном папой, и твердо решила дождаться маминого возвращения. Я, конечно, сомневалась, что она поговорит со мной о письме с Кипра, но надеяться стоило.
Море за окном мерно выплескивало темную воду на берег. Волна с пеной, волна – без пены, с пеной, без… "Вот так и наша жизнь, - вдруг подумалось мне, - то радость, то невзгоды". Когда папа ушел от нас, нам с братом не было и десяти на двоих. Причину, почему он это сделал, мы не знаем до сих пор. Наша мама, сильная и упрямая, сумела наладить быт после его ухода, но я часто замечала, как она с тоской смотрит в море – папа служил на торговом судне, его и так часто не было дома, но вряд ли Афродита Родос предполагала когда-нибудь, что останется одна с двумя маленькими детьми на руках.
Между тем закат окончательно укрылся темно-синим, с белой окантовкой, морским "одеялом", то есть волной, и небо украсилось звездами. Звезды над морем – это совсем не то, что мы видим где-то в городе. Здесь, на побережье, они крупные и сияют, как драгоценные камни. И часто бывает виден Млечный путь – пусть и размытый… Стук двери пробудил меня от полудремы. Я посмотрела на часы. Двенадцать! Мама редко задерживалась так надолго.
Она вошла в комнату стремительно, как всегда, будто не и провела несколько часов на ногах, облагораживая чей-то участок или украшая торжественный зал. Улыбнулась мне:
- Еще не в кровати!? Завтра же в школу!
Я ответила ей словами ее же записки:
- Ужин на плите, пирожные в вазочке на столе… И, знаешь, я не против ночного чаепития! Поставлю чайник!
Мама согласно кивнула и отправилась в душ. Через некоторое время она, словно ожившая после теплой воды, появилась в кухне в белоснежном пушистом халате с рассыпанными по плечам мокрыми рыжевато-золотистыми кудрями. Я разлила чай по чашкам. Мама благодарно кивнула и уселась за стол.
