Read the book: «Развод в 45 Хозяйка заброшенного имения »

Тот день, когда привычный мир рухнул

Развод в 45 Хозяйка заброшенного имения

Дверь бесшумно открылась, и в комнату без стука вошла главная горничная.

— Его Светлость приказал вам спуститься к гостям, — холодно сообщила она.

Её слова неприятно резанули мой слух.

Приказал...

Словно бы я не жена, а прислуга какая.

Шейн, конечно, был человеком властным, и его слово имело существенный вес, но он всегда проявлял учтивость ко мне. За двадцать лет брака я привыкла к деликатности мужа даже в тех ситуациях, когда наши мнения расходились.

Наш брак был построен на уважении. На понимании. На любви.

По крайней мере, я так считала.

И чтобы Шейн приказывал мне...

Никогда.

Мелькнула мысль, что я, возможно, ослышалась. Но выражение лица горничной не оставляло сомнений. Она знала, что говорит.

— Что-то случилось? — спросила с тревогой. — Почему Его Светлость сам не поднялся ко мне?

Так повелось, что мой супруг часто отсутствовал дома. И в этом не было вины самого Шейна, скорее его драконья ипостась требовала свободы. Требовала войн и сражений. Захвата новых земель.

Бывало, он покидал меня на целые месяца, но всякий раз, возвращаясь, Шейн первым делом поднимался в наши покои, а уж после мы вместе спускались к гостям.

Сегодня был тот самый день, когда он вернулся с победой из очередного похода. С самого утра в доме шли приготовления: слуги сновали по коридорам, вычищая каждый угол до блеска, повара, взмокшие от жара печей, колдовали над изысканными блюдами, способными удовлетворить даже самые взыскательные вкусы, а садовники украшали террасы цветами, собранными в нашем саду.

От меня же лишь требовалось довести свой образ до идеала, чем я, впрочем, и занималась последние несколько часов.

Шейн хотел, чтобы внешностью я ни чем не уступала высокорожденным драконессам. Но куда там. Как бы я не старалась, не умасливала кожу маслами, не втирала в неё травяные отвары, чтобы придать ей тот самый благородный отлив, которым так гордились драконицы, я так и осталась жалкой стареющей человечкой, которой вскоре исполнится сорок пять.

"Ты — украшение этого дома, — любил повторять муж, даря мне при этом очередное сапфировое ожерелье... или баночку с омолаживающим кремом. — Твой образ должен соответствовать статусу..."

Иногда я сравнивала себя с новогодней ёлкой, увешанной дорогими игрушками. Не скажу, что мне это нравилось, но таковы были правила этого мира. В Райнерии не ценился ум, духовное развитие или умение поддержать разговор, здесь ценилась твоя внешняя оболочка и каким резервом магии ты обладала. И чем дороже ты выглядела, чем большим даром владела, тем больше привилегий у тебя было.

Но, не смотря на все эти человеческие мелочи в виде морщин и прочих несовершенств, я ни разу не услышала упрёков от Шейна.

Он любил меня. По-своему, конечно. Но любил.

— А вы спуститесь, как было велено господином, — неожиданно нахально ответила горничная. — И сами всё увидите.

Я удивлённо вскинула брови и смерила горничную непонимающим взглядом.

Её дерзкий тон перенёс меня на много-много лет назад, в те времена, когда Шейн только объявил о нашей помолвке. Тогда прислуга ни в какую не хотела признавать меня — иномирянку, обычную человечку с ничтожным даром, своей госпожой. Да что там говорить... Не только прислуга, но и семья Шейна, его друзья и вся знать в округе, все они смотрели на меня с брезгливым пренебрежением.

Всё изменилось, когда я подарила Шейну наследника.

Наш сын был истинным потомком древнего рода. В его жилах текла кровь драконорожденных, что существенно укрепило моё положение в Райнерии. Теперь уже не только Шейна, а нас обоих стали приглашать на званые вечера, где драконессы уже не так рьяно воротили носами при виде меня, а их мужья больше не смотрели на меня, как на мерзкого дождевого червя.

Я думала, что те времена, когда я была для них простой смертной, далеко позади. Верила, что за прошедшие годы мне удалось добиться не только признания, но и их уважения.

Выходит, я ошибалась?

1

В груди неприятно кольнуло. Что-то явно было не так. Шейн никогда бы не позволил, чтобы кто-то из слуг разговаривал со мной в подобном тоне. Обычно, он на корню пресекал любые попытки неуважения ко мне, да так, что потом месяц икалось.

А тут… горничная, выказывающая неприкрытое пренебрежение, да еще, судя по её дерзкому тону, с согласия своего господина?

Горничная, заметив моё замешательство, самодовольно усмехнулась, развернулась и пошла к выходу. Подавив в себе желание окликнуть её, вернуть и напомнить кто перед ней, я дождалась, когда она закроет дверь, после поднялась и подошла к большому ростовому зеркалу, висевшему на стене.

Из отражения на меня смотрела шатенка с тонкими чертами лица. Не смотря свой на возраст я могла смело заявить, что всё ещё оставалась очень красивой: выразительные глаза, острые скулы, аккуратный носик и чувственные губы. Да, годы оставили свой отпечаток в виде едва заметных морщинок в уголках глаз, но они лишь добавляли моему облику зрелости, шарма. Изящная шея, лебединой грацией переходящая в покатые плечи, тонкая талия и широкие бёдра завершали картину. Можно было сказать, что я осталась довольна увиденным, но что-то в собственном облике смущало меня.

Присмотревшись, я поняла — взгляд.

Потухший. Усталый. Наполненный равнодушием.

Шейн постоянно твердил, что главное в драконах — уверенность и огонь в глазах.

Огонь, который говорит о той властной породе, что струится в их крови. Но где ее взять, эту породу, если ты всего лишь смертная человечка по воле судьбы оказавшаяся в магическом мире?

По прошествии стольких лет я и сейчас ясно помнила тот самый день, когда очнулась в Райнерии посреди багрянного леса.

Полностью обнажённая и дрожащая от холода.

Я не помнила, как там оказалась. Но помнила из-за кого...

Но даже сейчас, когда, казалось бы пол жизни уже миновало, я заставляла себя не думать о них.

Не вспоминать.

Испуганно вздрагивая от каждого шороха, я несколько дней пробиралась сквозь чащу в поисках выхода. Но... так и не выбралась из неё. Вконец, обессилев от жажды и голода, я просто сдалась. Упав на холодную землю, я взмолилась о смерти, но Шейн нашёл меня раньше костлявой.

И не только нашёл, но и забрал с собой.

Так началась моя новая жизнь — жизнь в мире драконов.

Шейн много рассказывал мне о Райнерии, о ее законах и обитателях. Но больше всего он говорил о драконах – о их величии, их силе, их предназначении. Он уверял меня, что в будущем я сумею пробудить в себе драконью ипостась, но время шло, а я так и оставалась простой человечкой.

Да я даже магией практически не обладала!

Я видела, как его семья, друзья, смотрят на меня — надменно, с высока, словно на ничтожную букашку, и только Шейн верил в меня и продолжал возиться с пустышкой-иномирянкой.

Вскоре наша дружба переросла в отношения, а после того, как Шейн узнал, что я в положении, он, не смотря на осуждения окружающих, женился на мне.

Так я и стала матерью наследника, женой драконьего лорда и, наконец, хозяйкой этого дома.

Поправив сверкающее ожерелье на шее и бросив последний оценивающий взгляд на своё отражение, я направилась к выходу.

2

Терзаемая дурными предчувствиями я спустилась по лестнице, миновала холл и свернула в коридор, ведущий к главной зале. Именно там сегодня, по случаю возвращения Шейна, было устроено пышное торжество.

Торжество, которое, судя по звукам доносящейся музыки, началось без меня.

Возможно раньше такое открытое пренебрежение, задело бы моё самолюбие, но сейчас, одна только мысль, что Шейн сейчас там, ждёт меня, заставляла позабыть обо всём.

Не стану скрывать, за то время, что Шейн отсутствовал дома, я дико соскучилась по супругу. Каждая минута, проведённая в этом доме без него казалась мне вечностью. И дело было не только в том, что я безумно любила мужа, а в том, что в его отсутствие мне элементарно не было с кем даже поговорить. За прошедшии двадцать лет у меня так и не появилось в этом мире подруг, а слуги попросту были не настроены вести разговоры со своей госпожой.

Единственной отрадой для меня был сын Дарок, но мальчик вырос и задушевные беседы с матерью стали ему не нужны.

И если бы не моё небольшое хобби, в которое я с головой погружалась когда Шейна не было дома, то я бы просто рехнулась от одиночества.

Огромный приусадебный сад стал моим спасением. Там я пропадала с утра до вечера, занимаясь совсем не тем, чем соответствовало бы заниматься супруге дракона. Знатные драконессы проводили свободное время за вышиванием шелком, плетением интриг и обсуждением модных нарядов. Я же предпочитала копаться в земле, высаживая диковинные сорта роз, которые, благодаря моему дару, благоухали на всю округу.

О, мой дар - это отдельная история.

Когда я впервые оживила сломанный увядший цветок своей магией, едва ли не расплакалась от счастья. Для меня, обычного человека, который и магии-то никогда не видел, это стало грандиозным событием. С тех пор я не боялась браться даже за самые безнадежные растения, зная, что смогу вдохнуть в них новую жизнь. Наш сад разрастался, превращаясь в настоящий рай. Он стал моим "детищем", моей гордостью. И даже драконы, обычно равнодушные к подобным проявлениям красоты, невольно замедляли шаг, проходя мимо чарующих клумб.

В моей памяти до сих пор свежи воспоминания тех дней, когда я впервые открыла магический дар у себя. Я радовалась, словно ребёнок, и взахлёб рассказывала Шейну о тех растениях, что мне удалось оживить. Мужчина слушал и снисходительно улыбался. В тот момент я ещё не понимала, как глупо выгляжу со стороны, ведь только по прошествии нескольких месяцев, я стала невольной свидетельницей одного очень даже неприятного разговора, который шёл обо мне. Тогда-то я и узнала, какой ничтожный дар, по меркам драконов, достался иномирянке. То есть мне.

Я не стала обижаться на мужа за то, что он не сказал мне этого сразу, а просто перестала делиться с супругом своими "победами" и посещала сад лишь тогда, когда Шейн уезжал.

Но сегодня он здесь. Дома. А значит, я вскоре увижу его.

Желая, как можно скорее оказаться рядом с супругом, я ускорила шаг.

И чем ближе я подходила, тем отчетливее слышала смех и оживленные голоса.

Получается, я не ошиблась. Веселье давно уже началось. Только вот почему Шейн не пришёл в наши покои, так и оставалось для меня загадкой.

Загадкой, которую я готова была разгадать. Прямо сейчас. В эту минуту.

На пару секунд останавливаюсь у высоких двустворчатых дверей и глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, напускаю на губы фальшивую улыбку, предназначенную гостям, и только после вхожу в залу.

Стоило мне это сделать, как в тот же момент я ощутила на себе множество взглядов.

Цепких. Оценивающих. Пробирающих до мурашек.

Подавив в себе желание передернуться от омерзения, я, продолжая притворно улыбаться, медленно пошла через гостей в поисках мужа.

И вскоре я увидела его.

Шэйн, как всегда, был великолепен. Высокий, широкоплечий, с гордой улыбкой победителя, он стоял в центре залы, а взгляд его серых пронзительных глаз лениво скользил по толпе.

Рядом с Шейном стоял Дарок. Сын уже увидел меня и теперь неотрывно смотрел в мою сторону. Его взгляд был наполнен смятением, страхом и… мольбой, словно бы он не хотел, чтобы я вообще здесь находилась.

В груди похолодело.

Теперь я уже была точно уверена, что в нашем доме или в нашей семье что-то произошло.

Что-то, от чего Дарок хочет меня отгородить.

Обогнув очередную стайку разряженных драконесс, я увидела, что с другой стороны от Шейна стоит незнакомая мне девица. Молодая и очень красивая. Фарфоровая кожа, золотые вьющиеся волосы, пухлые губы и огромные голубые глаза, наполненные огнём. Тем самым, который говорит о породе.

В тот момент я ещё могла придумать объяснение тому, с какой целью высокорожденная драконица стоит рядом с Шейном. Но вот почему она держит моего мужа за руку?

Этому у меня объяснения не было...

От автора

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю)

Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте звёздочки и не забывайте про комментарии.

Всё это очень мотивирует автора на скорейшее написание новых глав :)

А здесь можно подписаться на автора:

https://litnet.com/shrt/lody

Так же хочу сообщить вам, что история пишется в рамках литмоба

Хозяйки гиблых мест

Вас ждут 12 книг о сильных духом девушках, способных возродить то, что уже казалось погибшим. И это я не про либидо красавчиков, тут само собой, это я про гиблые земли, чёрные пустоши, болота, пустыни и разрушенные замки.

3

Увиденное настолько поразило меня, что я сбилась с шагу и едва не врубилась в проходящего мимо лорда.

— Осторожнее, леди Валерия, — произнёс он и смерил меня взглядом, в котором читалось не то удивление, не то презрение.

— Простите, милорд, — останавливаясь, с трудом выдавила из себя, не в силах отвести взгляда от руки супруга, в которой по-хозяйски устроилась изящная ладонь драконицы.

Мужчина хмыкнул и отступил в сторону, освобождая мне путь.

— Ох уж эти неуклюжие человечки, — раздалось насмешливое за спиной, но я даже не обернулась и продолжила идти в сторону мужа.

В голове пульсировала лишь одна мысль: "Что происходит?"

Где-то в глубине души я уже знала ответ. Просто не хотела признавать этого. Не хотела верить в то, что Шейн предал меня. Променял на другую. Но то, что я видела перед собой, говорило об обратном.

Когда до парочки оставалось рукою подать, Шейн, наконец, увидел меня. В его глазах промелькнула та нежность, с которой он всегда смотрел на меня. Губы его дрогнули, и он тепло улыбнулся.

На мгновенье я даже поверила, что всё хорошо, что ничего не изменилось и Шейн верен мне, но стоило мне опустить взгляд и увидеть их переплетённые пальцы, как иллюзия самообмана с треском разбилась о чудовищную реальность. От осознания, что тот, кого ты долгие годы так сильно любила, предал тебя, в голове зашумело, в глазах потемнело, а к горлу подкатил ком тошноты.

Мне потребовалось приложить неимоверное усилие, чтобы не поддаться эмоциям и не разрыдаться прямо посреди залы. Только не сейчас. Не на глазах этой своры, которая только и ждёт, что слабая человечка сломается.

Несмотря на дикую боль в душе, я явственно осознавала, что не могу, да и не хочу показывать им свою слабость. Позже, когда останусь одна, я могу хоть сколько реветь, а сейчас мне нужно держаться. Сохранять лицо, так бы назвал это Шейн.

Глубоко вздохнув, я выпрямила плечи, подняла подбородок и, с осанкой королевы, подошла к мужу и его спутнице.

— Валерия, дорогая, — Шейн, наконец, выпустил из своей руки ладонь драконицы. Он подошёл ко мне, обнял и, коснувшись губами виска, прошептал: — Я так рад видеть тебя.

Его слова прозвучали как насмешка, как удар под дых. Рад видеть? После того, как он выставил меня на посмешище перед всем высшим обществом, после того, как продемонстрировал свою связь с этой… драконицей? О боже, какой абсурд!

Застыв изваянием в объятиях мужа, я больше не чувствовала ничего.

Внутри была пустота.

Невыносимая. Отчаянная. Леденящая пустота.

Но Шейн, словно бы не замечал моей холодности. Он отстранился и, взяв меня за руку, потянул за собой.

— Я уже представил Мелиссу гостям, но ты тоже должна познакомиться с ней... — Шейн с обожанием посмотрел на златовласую девушку. Посмотрел так, как когда-то смотрел на меня. — Это Мелисса Браун. Дочь лорда Северных земель. И она... моя истинная пара.

В голосе Шейна звучала неподдельная радость, словно бы он наконец добрался до той желанной игрушки, в которую ему запрещали играть.

"Истинная пара…" — эхом отдалось в голове.

Слова Шейна, будто осколки стекла, вонзились в самое сердце.

И каждый из них резал безжалостно, оставляя за собой кровоточащие следы.

Я затуманенным взглядом посмотрела на мужа. Неужели он не понимает, какую боль причиняет мне своими словами? Глаза Шейна сияли от счастья. Нда... Похоже, действительно не понимает.

— Я рада за тебя, муж мой, — это всё, что в тот момент я могла произнести.

Но Шейн остался доволен. Коротко кивнув мне, он выпустил мою руку и, взяв под локоток свою новую пассию, громко, да так, что звуки музыки померкли на фоне его голоса, произнёс:

— А теперь давайте отпразднуем это! Воздадим дань нашей победе!

Я смотрела, как они проходят мимо меня, как Шейн, склонив голову, что-то шепчет своей истинной, видела, как она игриво улыбается ему в ответ и чувствовала, как привычная жизнь распадается на осколки.

4

Я настолько была разбита, что не сразу услышала, как Дарок зовёт меня.

— Мама? — повторил он и коснулся моего плеча.

Я вздрогнула и повернулась к сыну. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на его лице.

Дарок. Наш сын. Высокорожденный. Он был, как две капли воды похож на отца. Только вот характером пошёл в меня. Слишком мягкий нрав. Слишком доброе сердце. Вообщем, слишком человечным он был. В свои двадцать лет Дарок уже сумел пробудить вторую ипостась и научился в совершенстве владеть своей магией. Шейн пророчил ему великое будущее и то, что случилось сегодня, не должно было разрушить его.

— Как ты? — с беспокойством спросил он.

— Всё хорошо. — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень.

Дарок нахмурился, внимательно изучая моё лицо.

— Как-то не похоже, — пробормотал он.

Я попыталась напустить на губы улыбку, но получилось лишь болезненное подобие.

Но, несмотря на это, я, с настойчивостью утопающего, повторила:

— Нет, правда, всё хорошо.

— Пойдём отсюда, мам? — неожиданно предложил Дарок. — Я провожу тебя в комнату и побуду с тобой пока... пока всё это не закончится.

"Это никогда теперь не закончится," — хотела ответить я, но вместо этого произнесла:

— Ты же знаешь, мы не можем уйти. Отцу это не понравится. Особенно, если уйдёшь ты. И в этом Шейн будет прав. В такой значимый для него день, он бы точно хотел, чтобы ты, Дарок, был рядом с ним.

— Но, мам… — начал он, но я прервала сына, положив руку ему на запястье.

— Тшшш... — покачала головой. — Я всё решила.

Дарок вздохнул и бросил короткий взгляд на усаживающихся за стол гостей, затем вновь посмотрел на меня. В его глазах было столько сочувствия, что на мгновение я почувствовала, как рушится возведенная мной стена безразличия. Захотелось прижаться к сыну, уткнуться в его плечо и выплакать всю ту боль, что разрывала меня изнутри. Но я не могла. Не сейчас. Не здесь. Нужно было держаться ради него, ради себя, ради приличий, в конце концов.

Я слегка сжала его запястье, стараясь передать сыну всю свою любовь и благодарность без слов.

Дарок всё понял, кивнул и, взяв меня под руку, повел к гостям.

Когда мы подошли к нашим местам, я на мгновенье оторопела и в замешательстве остановилась.

Во главе стола сидел Шейн, а по правую руку от него расположилась его драконица-златовласка. Девушка сидела на том самом месте, которое по праву принадлежало мне. Его жене.

Холодная волна прокатилась по телу, замораживая остатки чувств. Не знаю, чтобы было со мной не будь Дарока рядом. Возможно, я бы так и стояла, смотря на соперницу.

Но голос сына вырвал меня из оцепенения.

— Садись сюда, мам, — он отодвинул для меня стул, по левую руку от Шейна.

Благодарно кивнув ему, я заняла предложенное мне место и уставилась затуманенным взглядом в пустую тарелку.

Тогда, я уже пожалела, что не поддалась уговорам Дарока и не ушла в свою комнату. Так глупо и омерзительно я не чувствовала себя очень и очень давно.

Но отступать было поздно. Уж раз я села за стол, то должна была просидеть за ним хотя бы до того момента, пока гости не покончат с едой.

В какой-то момент я ощутила себя самозванкой, случайно попавшей на этот торжественный пир. Каждый звук за столом казался мне громом. Голос Шейна, лёгкий смех Мелиссы, звон столовых приборов и даже приглушенные голоса наших гостей — всё это резало слух и подчеркивало мою отчужденность.

Я чувствовала, как на меня смотрят. Не только Шейн и его новая пассия, но и все остальные присутствующие. Видимо, драконицы и их высокородные лорды с нетерпением ждали моей реакции. Что я скажу? Что сделаю? Разобью тарелку? Вылью вино на голову разлучнице? Устрою скандал?

Но я не собиралась давать им этого зрелища. Я была слишком разбитой и не видела смысла распыляться на бессмысленные выяснения отношений.

Я просто хотела, чтобы этот вечер поскорее закончился.

И, наконец, это случилось.

Когда слуги начали убирать пустые тарелки, я встрепенулась и подняла взгляд на супруга.

— Извини меня, Шейн, но мне что-то не хорошо. Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала, дождалась одобрительного кивка, и только после поднялась из-за стола со словами: — Желаю вам приятного вечера, господа.

Затем, едва заметным движением руки остановила Дарока, собирающегося последовать вместе со мной, и, с трудом передвигая ногами, направилась к выходу.

Я плохо помнила, как вышла из залы. Не помнила, как добралась до покоев. И совсем не помнила, как провела несколько часов в своей комнате, сидя на кровати и смотря в одну точку перед собой.

В себя пришла лишь тогда, когда дверь распахнулась и в комнату вошёл Шейн.

Маски сняты

Мазнув отстранённым взглядом по лицу Шейна, я вновь уставилась перед собой. Я не хотела смотреть на него. Не могла.

Шейн подошёл и остановился напротив.

— Ты в порядке? — спросил так, словно бы действительно переживал за меня.

Я медленно покачала головой, не в силах произнести ни звука. Тогда он сел рядом и взял меня за руку, но я быстро отдернула её. Его прикосновения вызвали у меня дрожь отвращения. Перед глазами навязчиво маячило воспоминание, как в его ладони лежит чужая рука. Тонкая, холёная, с изящными пальчиками, увенчанными аккуратными ноготками.

Шейн раздраженно выдохнул.

— Что случилось, Валерия? К чему эта драматичная сцена?

Я едва не задохнулась от возмущения. Он ещё спрашивает?

Пересилив себя, я наконец, повернулась к супругу.

— Ты действительно не понимаешь? — увидев, как он в ответ едва заметно покачал головой, я не выдержала и сорвалась: — Ты привёл в дом другую, Шейн! И не просто привёл, а сделал это на глазах у всех, словно хотел показать всем им, что я ничто для тебя. Своим поступком ты унизил меня! Растоптал... Предал...

Голос сорвался, превратившись в болезненный хрип.

Шейн нахмурился, а в его глазах я увидела полное непонимание.

— Я думал ты будешь рада за меня, — Шейн встал и начал нервно расхаживать по комнате. Он выглядел растерянным и виноватым, но в его глазах горел огонь непонятного мне восторга. — Ты просто не понимаешь, Валерия, каково это найти свою истинную...

Ну да... Разве мне понять, ведь моя ипостась так и осталась равнодушна к моим призывам.

— ... Это как обрести недостающую часть себя! — между тем с горячностью продолжал говорить он. — Это как вдохнуть полной грудью, когда несколько часов не дышал. Это как увидеть насколько прекрасен мир после долгих лет слепоты...

Я застыла, не веря своим ушам. Недостающую часть себя?

— Значит, все двадцать лет я была для тебя лишь временным заполнением пустоты?

Шейн остановился и с укором посмотрел на меня.

— Не говори так, Валерия. Я любил тебя... И сейчас люблю. А она... она это другое. Мой дракон звереет рядом с Меллисой. Он тянется к ней. И я не могу, да и не хочу противиться этому. А ты, как любящая жена, должна была меня понять... К тому же, ты всегда знала, что это может произойти. Ты должна была подготовиться, а не устраивать на пустом месте скандал.

Что ж... В последнем Шейн не соврал. Он рассказывал мне истории, как его предки, уже отчаявшись встретить истинную, на пике лет всё же обретали свою пару. Тогда им словно срывало крышу. Они отказывались от всего, что связывало их с прошлым. И не важно, что это было: семья, жена или дети. Но тогда я не воспринимала слова мужа всерьёз. Я не думала, что это произойдёт с нами. С кем угодно, но только не с нашей семьёй! Да даже если б я знала, что это случится, разве можно вообще подготовиться к предательству любимого человека? Невозможно конечно. Ты или любишь, или всю жизнь трясешься от страха, боясь его потерять.

Но я понимала, что спорить с Шейном бессмысленно.

Его дракон уже сделал свой выбор, и ничто не может этого изменить.

— И что теперь? — я вскинула взгляд на него. — Как ты намерен действовать дальше? Что будет со мной? С Дароком? Ты изгонишь нас? Поступишь так, как когда-то поступали твои предки?

Шейн смерил меня обжигающим взглядом, который, судя по сузившимся зрачкам, не сулил мне ничего хорошего...

5

Но вместо ожидаемой бури, Шейн наградил меня долгим молчанием.

Я не могла не заметить, что мужчину одолевают сомнения. С одной стороны — долг перед семьей, годы, проведенные вместе, а с другой — неумолимая сила, тянущая его ипостась к новому, неизведанному и такому желанному.

Я смотрела на Шейна и видела, что он сам растерян не меньше меня.

— Что дальше, Шейн? — шёпотом повторила.

— Я не знаю... — он покачал головой, после отошёл и буквально рухнул в рядом стоящее кресло. Мужчина опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. Пару минут он молчал, затем вскинул взгляд и глухо сказал: — О боги, Валерия. Я... я не знаю, как мне поступить. Но знаю одно — я не смогу просто взять и вычеркнуть вас из своей жизни. Дарок — мой сын, мой наследник, ты — жена, та, с которой я прожил больше двадцати лет. Но и противиться зову дракона я не могу. Не могу отказаться от истинной. Это… это как если бы я отказался от части своей души.

Я судорожно сглотнула ком, подступивший к горлу.

Слова Шейна звучали как приговор. Не прямой конечно, но от этого не менее болезненный. Я понимала, что он разрывается между нами, но разве от этого мне делалось легче? Разве это хоть как-то уменьшало ту боль, которая терзала меня.

— И всё же тебе нужно принять решение, Шейн, — сухо потребовала.

Мужчина поднялся с кресла и стал медленно приближаться.

— Мы могли бы всё оставить как есть, — наконец произнёс он, останавливаясь в паре шагов от меня. — Ты... Я... Мелисса... Дарок... Мы все могли бы жить в нашем доме.

Я вскинула брови, не веря своим ушам.

"Оставить как есть"?

То есть, я должна буду делить его с другой и всю оставшуюся жизнь мне придётся жить в тени его истинной пары, зная, что я всегда буду лишь "женой", а не той, кого он любит всем сердцем?

От возмущения у меня перехватило дыхание.

Встаю и пораженно застываю напротив супруга.

— Что ты сейчас сказал?

Шейн недовольно скривился, но повторил:

— Я предложил тебе остаться и…

Не выдерживаю и перебиваю его:

— В качестве кого, Шейн? Любовницы? — с нескрываемой болью смотрю на него.

— Не называй это так.

— А как, Шейн? Как? Рано или поздно, но Мелисса станет твоей законной супругой, а я… — замолкаю, не в силах вновь произнести это гадкое слово. — Как ты вообще мог подумать, что я соглашусь на такое? Это так мерзко, Шейн! Мерзко и подло!

— Валерия, — он делает ещё один шаг и останавливается почти вплотную рядом со мной. — Дорогая, ты, как обычно, всё преувеличиваешь. Мелисса — моя истинная, а ты жена, которая подарила мне наследника. Ты же знаешь, я не могу отказаться от Мелиссы, но и не хочу терять тебя.

От его слов сердце разбивается на миллион осколков.

"Жена, которая подарила наследника". Вот и все, что я значу для него. Функция. Инкубатор. Вся любовь, все обещания, все клятвы, произнесенные им когда-то мне, рассыпались в прах, оставив после себя лишь горечь и разочарование.

Собираю волю в кулак, и как можно увереннее произношу:

— Никогда… Слышишь, Шейн? Я никогда не стану делить тебя с ней! — качаю головой и отступаю в сторону со словами: — Уж лучше я разведусь с тобой.

Шейн одним большим шагом догоняет меня, хватает за руку и рывком дёргает на себя.

— Ты не посмеешь, — шипит прямо в губы. — А если решишься, то я сошлю тебя в своё старое родовое имение и стану навещать тебя там только тогда, когда сам того захочу. Запомни, Валерия, я не дам тебе свободы... И уж тем более не позволю запятнать разводом наш род...

6

Я впервые видела Шейна таким: злым, раздраженным, чужим.

Но это меня совсем не пугало, скорее удивляло.

Я пребывала в диком недоумении, почему супруг так резко отреагировал на моё заявление о разводе. Почему мои слова так задели его? Разве он не понимает, что наш брак и так уже обречён на провал?

Неужели Шейн всё ещё надеется сохранить наш союз?

Но это глупо! А главное, зачем?

Да, разводы в Райнерии случались крайне редко и лишь в исключительных случаях...

Но разве наш случай не исключительный?

По мне, так встреча истинной пары — это очень даже уважительная причина для расставания.

Тогда в чём же дело? Почему Шейн так противится? Почему не хочет отпускать меня?

Он сказал, что не хочет запятнать разводом свой род...

Но это полная чушь! Разве бы Шейн женился на мне, если бы его заботило, что скажут о нём высокородные лорды? Нет, конечно. Мой муж никогда не был подвержен чужому мнению. Особенно, когда дело касалось его личного счастья.

Значит, дело в другом... Но в чём? Я была уверена, что хорошо знаю супруга, но сейчас я словно бы пыталась изучить его заново. Его реакции, слова и даже угрозы казались мне странными и непонятными.

Но что особенно удивило меня, так это его слова, что он сошлёт меня в своё старое родовое имение.

Я была наслышана об этом месте и прекрасно понимала, что ничего хорошего меня там не ждёт.

Окружающие, да и сам Шейн, говорили об этом имении с каким-то непонятным для меня суеверным ужасом. Поговаривали, что в местных лесах живут перевёртыши, а люди, живущие там, бесследно пропадают, стоит им покинуть деревню. Я всегда с сарказмом относилась ко всем этим байкам, не верила в них и считала всё это сказками, придуманными для запугивания непослушных детей. Но теперь, когда перспектива оказаться там стала реальностью, по спине пробежал холодок.

— Ты не поступишь так со мной, — с ужасом смотрю в потемневшие от гнева глаза мужа. — Это жестоко... Даже для тебя.

Шейн отстраняется и, не без сожаления, отвечает:

— Но ты не оставляешь мне выбора, дорогая жена. Ты не хочешь оставаться здесь, значит, будешь доживать свой человеческий век в том захолустье.

— Но я не выживу там... — голос дрогнул, выдавая мой страх. — Там, где даже твой брат не выжил...

И это уже была не легенда, а чистая правда. Вскоре после замужества я узнала, что Шейн не единственный ребёнок в семье. И что странно, узнала я это не от любимого мужа, а из сплетен окружающих меня драконесс. Спросив, Шейна правдивы ли все эти слухи, я столкнулась с такой волной гнева, что больше никогда не решалась заговорить с ним на эту тему. Но то, что у моего мужа был старший брат Риан, как две капли воды похожий на него, и то, что он умер в том самом имении, стало для меня горьким открытием. Кто-то говорил, что брат Шейна сошел с ума от одиночества, а кто-то, что мужчина не пережил той трагедии, что произошла с ним в скалистых ущельях.

В тот роковой день братья решили посоперничать и прыгнули с высокой скалы, но, по каким-то неизвестным доселе причинам, дракон Риана не смог раскрыть свои крылья и камнем рухнул в обрыв. Был бы он человеком, разбился бы на смерть. Но то, что в его жилах текла кровь драконов, стало его спасением. Изуродованный, с переломанными костями и лишившийся возможности к последующим оборотам, он стал изгоем среди своих. Не выдержав, Риан отказался от своих прав наследования и самолично изгнал себя в ссылку.

Вскоре, его нашли мертвым в лесу. Мужчина был до неузнаваемости изуродован перевертышами, но его родители подтвердили, что погибший — их сын. Их Риан. С тех пор имение стояло заброшенным и никто из семьи мужа не решался даже близко к нему подходить.

И то, что Шейн собирается отправить меня в это страшное место, которое кроме боли и отчаяния не видело ничего, стало для меня настоящим ударом.

— Но ты же мнишь себя сильной, — ответил Шейн, усмехаясь. — Хочешь развода... Ты думаешь, что выживешь в этом мире одна? Так проверим, сколько ты сможешь прожить в том имении без меня. Без моих денег, связей. Без тех благ, что ты имеешь здесь. А я буду ждать... Ждать, когда ты сломаешься и поймёшь, где твоё место.

— Но Дарок... Он...

Но Шейн не дал мне договорить.

— Даже не смей думать об этом! — мужчина так сильно сжал моё запястье, что я едва не взвыла от боли. — Дарок останется здесь! Я не позволю тебе, Валерия, разрушить будущее нашего сына.

В глазах Шейна плескалась неприкрытая ярость, и я поняла, что спорить с ним бесполезно. Любые мои слова сейчас только бы подливали масла в огонь.

— Ты делаешь мне больно, Шейн! Отпусти...

— Ты всё равно никуда не денешься от меня, жена, — процедил он, отпуская мою руку. — И будет лучше, если ты примешь моё первое предложение.

Пару секунд я, словно не веря, что Шейн смог позволить себе такое, смотрела на красные следы от его пальцев на своей коже, затем покачала головой и, опасливо отступив, произнесла:

— Но я не понимаю... Какую цель ты преследуешь, заставляя меня остаться рядом с тобой? Зачем тебе я, если у тебя есть она?

Но Шейн молчал. Он лишь продолжал сверлить меня затуманенным злобой взглядом.

В этот момент невероятное предположение посетило мою голову и я, стремительно приблизившись к нему, схватила за руку и задрала рукав его камзола.

От увиденного я на мгновение оторопела, затем ошеломленно посмотрела на мужа... и рассмеялась.

— Так вот в чём дело... — сквозь смех с трудом выдавила из себя.

Теперь мне стало понятно отчего мой пока ещё муж ведёт себя словно умалишенный, пытаясь удержать меня рядом с собой...

7

И нет, дело было вовсе не в великой любви Шейна ко мне, а скорее в привычке... или, если быть совсем честной, в банальном удобстве. Я всегда была тихой покорной женой. До боли предсказуемой и надежной. Я не требовала от супруга практически ничего из того, что требовали от своих мужей драконессы,. Я не закатывала скандалов из-за его постоянных отсутствий, и всегда знала, как угодить ему после тяжёлого дня.

В какой-то момент я потеряла саму себя и стала идеальной человечкой для (не)идеального дракона.

И ещё я поняла, что это я, а не Мелисса, та самая игрушка, от которой Шейн, словно капризный ребёнок, не хочет отказываться.

Но сам Шейн упорно не хотел этого признавать.

Мужчина грубо выдернул руку из моих пальцев, бросил на меня уничтожающий взгляд и резко одёрнул рукав.

Но, слишком поздно.

Я уже увидела достаточно, чтобы пазлы наконец-то сложились в уродливую, но до жути логичную картину.

Метка истинности... Два переплетённых дракона, что украшали руку супруга, говорили о том, что Мелисса и впрямь его истинная. Но... метка не проявилась до конца. А это значило лишь одно:

— Так ты ещё не спал с ней? — подавив смех, спросила супруга.

Мужчина изменился в лице и развернулся, чтобы уйти, но я остановила его.

— Ты не посмеешь уйти вот так! — голос сорвался на крик. — Не сбежишь, как трусливый мальчишка!

Шейн замер, спина его напряглась, а кулаки сжались до белых костяшек.

Он медленно повернулся, и я увидела в его глазах настоящий шторм ярости.

— Замолчи, Валерия... Ещё немного и ты переступишь черту, — прорычал он. — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь...

— О, поверь, теперь я всё понимаю, — усмехнулась я. — Но странно, что ты это игнорируешь! Неужели ты не понимаешь, что будет с тобой... со мной, с Дароком, когда ты переспишь с ней?

Но Шейн не спешил отвечать, он лишь продолжал сверлить меня убийственным взглядом.

Тогда я ответила за него:

— Тебя захлестнёт необузданной страстью и всё то, что ты сейчас ещё испытываешь ко мне и нашему сыну в миг пропадёт! Ты растворишься в Мелиссе, станешь исполнять все её прихоти, а мы... мы станем лишь тенью... тенью нашего прошлого.

Слова срывались с губ, словно проклятья, отравляя в комнате воздух. Я видела, как они ранят Шейна, как разъедают остатки привязанности, которые он, вероятно, еще питал ко мне и Дароку. Но я не могла остановиться. Меня переполняла смесь обиды, злости и… страха.

Страха лишиться всего... Но я не собиралась превращаться в тень в его избранной пары.

— Но я не хочу так жить! — тихо добавила и опустила взгляд в пол. — Не хочу... Да и не смогу... Я не смогу смотреть на то, как ты милуешься с ней, как целуешь её, как шепчешь ей те самые слова, которые когда-то говорил мне... Не смогу... Уж лучше я погибну от когтей перевёртышей, чем стану заживо умирать каждый день рядом с тобой.

— Валерия... — начал он, но я остановила его жестом.

— Не стоит... — я посмотрела в глаза мужа и с поражающей холодностью произнесла: — Я принимаю твои условия, Шейн. Я согласна уехать в твоё родовое имение.

Глаза Шейна потемнели от гнева. По видимому, он не ожидал, что я приму такое решение. За двадцать лет брака он привык к тому, что я всегда уступала, что всегда ставила его желания выше своих. Но сегодня всё изменилось.

Я изменилась! Поняла, что слишком долго жила в угоду ему. В угоду им всем.

И сейчас, самое время вернуть себе свою жизнь.

— Ты уверена в этом, Валерия? — делая шаг ко мне, вкрадчиво спросил он. — Ты понимаешь, что это значит?

Я кивнула, хотя все внутри меня кричало об обратном. Я понимала, что это конец. Конец нашей любви, конец нашей семьи, конец всему, что было дорого мне. Но я не видела другого выхода.

Я не могла остаться и наблюдать за тем, как он отдает свое сердце другой.

Это было бы слишком мучительно...

8

Шейн остановился напротив, бережно коснулся моей щеки, ласково провёл по ней пальцами, затем болезненно схватил за подбородок и заставил поднять лицо так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза.

А после, мужчина наконец-то показал своё истинную натуру.

— Ты глупая, самоуверенная идиотка, — сквозь зубы процедил он. — Ты не понимаешь, на что соглашаешься. В особняке давно никто не живёт, а земли кишат перевёртышами. Думаешь, ты сможешь там выжить? Нет, дорогая, — зло усмехнулся. — Ты сдохнешь там без меня... Сдохнешь так же, как сделал это Риан.

На секунду я оторопела, затем горько произнесла:

— Ты всегда видел во мне лишь слабого человека... Но ты ошибаешься, Шейн! Я сильнее, чем ты считаешь. И я выживу, даже если мне придется столкнуться с целой армией перевертышей.

Он отпустил мой подбородок и презрительно оглядел с ног до головы.

— Но ведь это так и есть, — насмешливо пожал плечами. — Ты лишь слабая человечка. Все эти годы ты только и делала, что задирала нос перед высшими, да грела мою постель. Хм... Признаю, в последнем ты переплюнешь даже некоторых драконесс.

Шейн издевательски рассмеялся.

Не выдержав очередной порции унижения, я замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но Шейн успел перехватить мою руку.

— Ты слишком эмоциональна, Валерия, — осуждающе покачал головой. — Вы, жалкие представители человеческой расы, не умеете контролировать своих чувств, и именно поэтой причине вы никогда не сможете стать равными нам, драконам. У вас нет силы, нет воли, нет мудрости, нет ничего, что связывало бы вас с первородными. Все вы слишком тупы, чтобы понять нас.

— А что понимать? — зло воскликнула я. — Ваше высокомерие? Вашу жестокость и жажду власти? Но мне это не нужно. Я не хочу этого понимать! Уж лучше быть человеком, чем стать таким чудовищем, как ты! — не подумав о последствиях, выпаливаю я.

Шейн меняется в лице: зрачок его хищно сужается, а на щеке проявляется несколько изумрудных чешуек. Он хватает меня за плечи и с силой встряхивает.

— Что ты сказала? Чудовищем? — приближает своё лицо к моему так близко, что я чувствую его обжигающее дыхание у себя на щеке. — Что ж... Раз ты такого мнения обо мне, то запомни, Валерия... Ты можешь говорить, что хочешь. Можешь ненавидеть меня, презирать и требовать развода... Но ты никогда не сможешь отрицать, что ты не просто моя жена, ты — моя собственность. Моя добыча. А я никогда не отказываюсь от своего.

Мне было больно это слышать. А ещё больнее признавать, что все его слова — это чистая правда.

Драконы по природе жуткие собственники. И уж если ты попал в их сети, то выбраться из них невозможно.

Шейн резко разжал руки и отвернулся.

— Собирайся, — бросил через плечо. — Ты отправляешься в имение завтра на рассвете. С собой возьми только самое необходимое. Посмотрим, сколько ты протянешь там, вдали от роскоши и комфорта, без слуг и защиты... — он сделал выжидательную паузу, словно думая, что я испугаюсь и передумаю, но не дождавшись от меня никакой реакции, он глухо добавил: — И не рассчитывай на мою помощь, Валерия... Ты сама сделала выбор.

Выплюнув последнюю фразу, Шейн неспешно направился к выходу…

Последняя ночь в семейном гнёздышке

И, уже собираясь коснуться дверной ручки, он вдруг замер и, не оборачиваясь, тихо произнес:

— Я скажу Дароку, чтобы он пришёл попрощаться с тобой. Но в дальнейшем я не хочу, чтобы ты общалась с сыном. Ты со своей человечностью можешь дурно на него повлиять...

А после, не дожидаясь ответа, Шейн вышел, с глухим стуком закрывая дверь за собой.

Ещё какое-то время я ошеломленно смотрела на закрытую дверь, затем медленно осела на пол.

Я могла смириться с изменой, предательством и даже изгнанием, но потерять Дарока я не могла.

Мой сын. Моя душа. Мой лучик света в кромешной тьме.

Я чувствовала, как отчаяние заполняет меня. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули потоком, обжигая лицо. Умом я понимала, что Шейн прав, и будет лучше если Дарок останется с ним, ведь в этом доме он в безопасности. Знала, что рядом с отцом нашего сына ждёт великое будущее, а со мной... Что ждёт меня в родовом имении Шейна? Заброшенный особняк? Мёртвая пустующая деревня? Непроходимые леса, которые кишат перевёртышами?

Нет. Я не могла обречь своего, пусть уже и взрослого, ребёнка на такую несчастную жизнь.

Я всё это понимала... но сердце разрывалось на части. Материнский инстинкт вопил, требовал защитить и уберечь своё дитя. Я ясно осозновала, что как только связь Шейна и Мелиссы войдёт в полную силу, над будущим Дарока нависнет угроза в виде отпрысков истинной пары. А мой сын, рождённый от человечки, станет лишь пешкой в их грязной игре.

Нет. Я не могла этого допустить. Необходимо было тщательно продумать план, который бы помог мне укрепить положение Дарока в этом доме. И идея, как это сделать, уже зрела в моей голове.

Успокоившись, я вытерла слёзы, поднялась с пола и окинула взглядом покои.

Шейн сказал, что я могу взять с собой только самое необходимое.

Что ж... Прекрасно.

Для начала нужно собрать, как можно больше тёплых вещей. Я не знала, в каком состоянии сейчас пребывает родовое гнездо, но то, что особняк давно не отапливали было ясно, как день, и перспектива замёрзнуть там в первый же день, меня совсем не прельщала. Ещё свечей... Нужно взять с собой как можно больше свечей. У меня, конечно же, был небольшой запас магических артефактов, но смогу ли я со своим скудным потенциалом к магии заряжать их, в этом я сомневалась. Значит, остаётся одно: брать только то, что не зависит от моей магии. Коробка свечей, несколько одеял, набор для письма, сменная обувь, тёплый плащ и платья, но только те, что я бы смогла сама, без помощи слуг, надевать на себя. Таких в моём гардеробе было немного, от силы штук пять. Но этого было вполне достаточно. Подумав, вытащила из шкафа стопку сорочек и несколько комплектов белья.

Сложив всё на кровать и обведя оценивающим взглядом заметно разросшуюся кучу вещей, я поняла, что едва не позабыла о главном — о еде. Необходимо взять с собой как можно больше провизии. Исходя из рассказов Шейна в имении давно никто не живёт, а значит рассчитывать на наличии там съестных припасов мне не приходится.

Подойдя к колокольчику, висевшему у двери, я дернула за шнурок. Через пару минут в комнату, запыхавшись, вбежала молоденькая горничная.

— Передайте кухарке, чтобы собрала мне в дорогу провизию, — стараясь придать голосу уверенности, отчеканила я. — Сухари, вяленое мясо, твердый сыр... Пусть соберёт то, что долго хранится. И пусть поторопится, всё должно быть готово к утру.

Горничная, кивнув, тут же скрылась за дверью.

Я же вернулась к сборам.

Я долго сомневалась стоит ли брать с собой книги. С одной стороны, будет чем развлечь себя в долгие, наполненные одиночеством вечера, с другой — тащить с собой целую библиотеку было не лучшей идеей. К тому же, Шейн сказал, что я могу взять только самое необходимое... В итоге, мой выбор пал лишь на потрепанный учебник по травологии. Я почему-то была уверена, что без него мне уж точно не обойтись.

Окинув критическим взглядом собранные вещи, я вдруг поняла, что чего-то не хватает.

Чего-то очень и очень важного.

Подумав, я поняла, что мне жизненно необходимо взять с собой оружие. Любое, лишь было чем защищаться от перевёртышей.

Тогда я вспомнила про изящный кинжал, который Шейн когда-то подарил мне на день рождения. Осмотрев все ящики и шкафы, я наконец нашла его, спрятанным в самом дальнем углу.

Взяв кинжал в руки, я удовлетворённо кивнула. Это именно то, что мне нужно. Оставалось дело за малым, сходить к тайнику и забрать из него то, что мне принадлежало по праву.

То, без чего мне точно не выжить.

Главное, не попасться, иначе мне придётся раскрыть свою тайну, которую я так старательно храню от мужа уже несколько лет...

9

В финансовом плане Райнерия ничем не отличалась от мира, из которого я попала сюда. Здесь так же, как и на Земле царило негласное правило — если у тебя нет звонкой монеты в кармане, то ты просто никто. Ничтожество. Грязь под ногтями. А учитывая, что отныне оставшуюся жизнь мне придётся выживать в одиночку, без привычной поддержки и защиты супруга, то наличие денег становилось для меня жизненно необходимыми.

Я практически не сомневалась, что Шейн воплотит свои угрозы в реальность. Я отчётливо помнила, как он сказал, что лишит меня всего... И денег в том числе... А значит, в самое ближайшее время супруг позаботится о закрытии тех счетов, что когда-то были открыты на моё имя.

Что ж... Унижаться перед ним и просить его не делать этого, я не собиралась.

Хорошо, что у меня были свои собственные сбережения. Немного. Но всё же за последнии несколько лет мне удалось скопить небольшую сумму, которую я предусмотрительно хранила в тайне от мужа.

Зачем хранила это в секрете? Если честно, не знаю.

Возможно, человеческая чуйка взыграла...

А может, я, подсознательно, всё же готовилась к этому страшному дню.

Дню, когда муж найдёт свою истинную и объявит о нашем разводе.

И сейчас эти крохотные сбережения были моим единственным шансом на выживание.

Как мне удалось скопить эти деньги?

Всё просто.

До того, как я попала в Райнерию, я работала в своём мире флористом. Коллеги говорили, что у меня талант к этому делу. Мои букеты приводили в восторг покупателей. Но в ещё больший восторг приходил мой работадатель, когда узнавал сколько денег за день я для него заработала. А я... я просто любила цветы. Любила их тонкий аромат, бархатистость лепестков, разнообразие форм и оттенков. Мне нравилось наблюдать, как из отдельных бутонов рождаются гармоничные композиции. Коллеги с завистью спрашивали: в чём мой секрет? Почему мои композиции так притягивают народ? В ответ я лишь пожимала плечами, ведь секрета никакого и не было. Просто в каждый из этих букетов я вкладывала частичку души, и цветы отвечали мне тем же.

Наверное, именно по этой причине, попав в этот мир, я стала не артефактором, не портальщиком, и даже не магом огня, а обычным магом земли.

И если для окружающих моё увлечение садом было позорным занятием, то для меня это стало любимым хобби, которое вскоре стало приносить мне доход.

А всё началось казалось бы с обычного разговора...

В тот день, я собрала несколько букетов в нашем саду и попросила одну из служанок отнести их в мою комнату.

— Ваши букеты волшебны, леди Валерия! — не удержавшись, с восхищением воскликнула Лия. — Они бы пользовались большим спросом... — не договорив, девушка умолкла и виновато опустила взгляд себе под ноги.

Но её слова заинтересовали меня и я не могла не спросить:

— Пользовались спросом... Где? — я пытливо на неё посмотрела.

Лия помялась, но всё же тихо ответила:

— На городском рынке, госпожа... — она бросила взгляд на меня из под опущенных ресниц и робко добавила: — Эти цветы... Они могли бы украшать не только ваш дом... но и дома горожан...

Я была бы полной дурой, если бы не признала, что служанка права. Наш сад был огромен и в нём цвело море различных цветов. И если бы я даже каждый день заменяла в доме цветы, то часть из них всё равно бы пропала. Тогда-то мы и договорились с Лией, что в те дни, когда Шейн будет отсутствовать дома, я стану собирать для неё букеты, а она будет относить их на рынок и продавать.

Я не хотела, чтобы Шейн узнал о моём маленьком деле, поэтому платила Лие за молчание. И хорошо, между прочим, платила. Практически половина выручки оседала в кармане служанки. Но меня всё устраивало, и я была уверена, что Лия тоже довольна.

И прежде чем уехать, я должна была забрать те самые деньги, что мне удалось скопить.

Я боялась, что Шейн отдал приказ слугам караулить меня, поэтому к выходу практически подкралась. Бесшумно. На цыпочках. Приложив ухо к двери, я замерла. В коридоре стояла полная тишина. Это уже хорошо. Медленно повернув ручку, я выглянула наружу, убедилась, что там нет никого и только после покинула комнату. Я понимала, что в любую секунду мне могут попасться слуги, поэтому старалась идти максимально быстро, но при этом тихо.

Благо идти было недалеко.

Тайник находился в самом конце коридора внутри старых, напольных часов, которые уже давно никто не заводил.

Остановившись напротив часов, я огляделась и, затаив дыхание, прислушалась.

Как бы глупо это не звучало, но в тот момент я чувствовала себя воровкой в собственном доме. Из-за страха быть пойманной, сердце бешено колотилось в груди и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Убедившись, что в коридоре нет никого, я медленно открыла дверцу часов. Внутри, за сложным механизмом с шестеренками, находилась небольшая полость, в которой я, все эти годы, хранила свои сбережения. Засунув руку внутрь часов, я сразу же нащупала эту полость... и похолодела.

Она была пуста.

Паника захлестнула меня. Этого не может быть! Я точно помнила, что ещё вчера, когда утром проверяла тайник, все было на месте!

Может, я ошибаюсь? Может, мешочек просто закатился куда-нибудь?

Лихорадочно ощупывая все закоулки тайника, я не находила ничего, кроме пыли и паутины.

Неожиданно, за спиной раздались шаги.

Испуганно обернувшись, я увидела перед собой Шейна, а за его спиной стояла смущённая Лия.

— Ты это ищешь? — он мерзко усмехнулся, выставляя перед собой ладонь, на которой лежал пропавший мешочек.

Я перевела взгляд с мужа, на Лию. Было не похоже, что девушка напугана, значит, она по собственной воле сдала меня?

Или...

— Ты знал... — скорее не спросила, а констатировала факт. — Ты с самого начала всё знал. Она докладывала тебе?

Шейн рассмеялся.

И этот его смех был словно плевок в лицо. Он звучал громко, надменно и абсолютно бесчувственно. В нем не было ни капли раскаяния, лишь триумф.

— О боги, Валерия, до чего ты наивна! — сквозь смех выдавил он. — Неужели ты думала, что я не узнаю?

Мне нечего было ответить ему. Ведь я действительно так думала...

Думала, что тех денег, что я плачу Лии достаточно для оплаты её молчания.

Сжав кулаки от бессилия, я метнула в их сторону ненавидящий взгляд.

— Какая же ты дрянь... — прошептала служанке.

Шейн хмыкнул, слегка обернулся и, бросив служанке мои деньги, холодно произнёс:

— Держи, заслужила. А сейчас убирайся!

Схватив мешочек, Лия поклонилась и убежала, а Шейн повернулся ко мне.

— А ты... ступай в свою комнату, там тебя уже ждёт наказание за обман.

10

Наказание?

Нервный смешок непроизвольно сорвался с губ.

Да после всего того, что мне пришлось пережить за сегодняшний день, меня уже трудно было чем напугать.

— Ты не смеешь так поступать со мной, — выдохнув, сухо произнесла. — Эти деньги... Они... Я...

Замолкаю, не в силах договорить.

Да и что говорить? Он всё равно не поймёт.

Но глаза мои, в этот момент, должно быть, метали молнии, а взгляд прожигал мужа насквозь. Впрочем, вряд ли Шейн обратил на это внимание. Он вообще, кажется, перестал видеть во мне ту, ради которой когда-то пошёл против всех.

Губы Шейна скривились, а взгляд скользнул по моей фигуре, словно оценивая.

— Ты еще смеешь указывать мне? Забыла, кто ты? — голос его холоден и резок.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Нет, я не забыла.

Теперь уже никогда не забуду.

Не забуду, как он в одночасье сломал меня, растоптал мою гордость и превратил мою жизнь в ад.

— Я знаю, кто я, — прошептала я, стараясь придать голосу твердость. — И ты еще пожалеешь, что так со мной поступил.

Шейн расхохотался.

— Ты? Заставишь меня пожалеть? Не смеши, Валерия. Ты ничто. Пыль под моими ногами.

И тут во мне что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. Вся боль, весь страх, всё отчаяние превратились в ярость.

Ярость, которую я больше всего на свете хотела, прямо сейчас, выплеснуть на него.

Но даже находясь под влиянием гнева, я понимала: мне никогда не справиться с ним. Физически нет. А вот морально... Да. Я отомщу. И моя месть будет изощренной, продуманной до мелочей. Я заставлю Шейна страдать так же, как он заставил страдать меня.

Но для этого нужно время. А значит, сейчас мне и вправду лучше уйти.

— Какой же ты мерзавец, Шейн! — с горечью произнесла и, подхватив полы платья, стремительно прошла мимо него. Ответом мне служил смех. Злой и до боли циничный.

Этот смех преследовал меня до самых покоев, где, как оказалось, меня уже ждали.

Я была настолько шокирована произошедшим, что войдя в комнату, не сразу увидела небольшой сундук, стоящий прямо в проходе. Споткнувшись о него, я едва не упала, благо вовремя ухватилась за дверь.

— Что это? — спросила я, вскинув взгляд на служанку, изваянием застывшую передо мной.

— Дорожный сундук... — опустив взгляд в пол, тихо вымолвила она.

Я едва не закатила глаза, а рука сама потянулась к лицу.

— Это я и без тебя знаю! Но зачем? Кто приказал?

Лицо горничной побелело от страха.

— Господин Шейн велел доставить его в вашу комнату, — пролепетала она, затем, немного помедлив, быстро добавила: — Хозяин просил передать вам, что вы можете взять с собой в дорогу только то, что войдёт в этот сундук.

Я опешила... Но всего на секунду. А после расхохоталась.

О боже! Я даже подумать не смела, что Шейн может опуститься до такой низости!

В тот момент меня просто накрыло. Я смеялась до слёз, до колик в животе.

Это было так нелепо, так абсурдно, что я просто не могла остановиться.

Не знаю сколько бы продолжался этот истерический смех, если бы я не услышала настойчивый зов служанки.

— Госпожа!? — похоже, она уже не в первый раз звала меня.

Всё ещё всхлипывая от смеха, я перевела взгляд на неё, но... не выдержала и вновь покосилась в сторону своего "наказания".

Сундук был невелик, из тех, что обычно используют для хранения личных вещей. Я окинула взглядом гору вещей, что ждала меня на кровати... И все это должно поместиться в этот маленький ларь?

Нет, ну это просто смешно!

Я не удержалась и вновь прыснула со смеху.

Так. Стоп. Валерия, тебе нужно успокоиться. Иначе, так и до дурки недалеко.

— Что-то ещё? — спросила её, смахивая слёзы с ресниц.

— Да, госпожа, — прозвучал ответ со спины. — Хозяин распорядился, чтобы мы забрали у вас все украшения.

Резко повернувшись, я увидела ещё одну горничную. Она стояла возле туалетного столика и держала в руках шкатулку, покрытую золотом.

Мои брови взлетели вверх от удивления.

Нет, не от того, что Шейн решил забрать у меня драгоценности, ведь это было вполне предсказуемо.

Моё удивление было вызвано тем, что за спиной горничной находилась Мелисса, а на её шее сверкало фамильное украшение, которое ещё утром принадлежало мне...

11

Мелиссу, казалось бы, совсем не интересовало происходящее в комнате. Стоя возле зеркала, она самозабвенно любовалась собой и, время от времени, поправляла ожерелье на шее. Её пальцы нежно касались драгоценных камней, а с губ срывались восхищённые вздохи.

Почувствовав на себе мой испепеляющий взгляд, девушка обернулась и самодовольно улыбнулась.

— Как тебе? — спросила она, кокетливо приподняв бровь. — Мне кажется, эти камни подходят мне больше, чем тебе.

Я молчала, с трудом сдерживая себя, чтобы не сделать то, о чём позже буду жалеть.

Но мысленно я уже сжимала пальцы на её шее.

До хруста. До удушающей синевы под глазами. До тишины, звенящей в ушах.

Бррр... Мне стало жутко от собственных пугающих мыслей, и я поспешно отвела взгляд от неё.

Златовласка же, не дождавшись реакции на свои слова, разочарованно вздохнула и, бросив короткий взгляд на своё отражение, произнесла:

— Ну и ладно, не очень-то и хотелось знать мнения той, которая и в моде-то ничего не понимает.

Честно сказать, я немного прифигела от её тона. Хамского. Наглого. И бесцеремонного.

Если ещё днём я увидела рядом с Шейном милую и кроткую девушку, то сейчас передо мной стояла не просто опасная хищница, а настоящая дрянь, которая наглым образом пыталась вывести меня на конфликт.

Я вновь почувствовала непреодолимое желание придушить разлучницу прямо на месте, но, вместо этого, я смерила её насмешливым взглядом и, усмехнувшись, произнесла:

— Тебе идет, — я старалась говорить так, чтобы не выдать бушующей внутри себя ненависти. — Это ожерелье идеально подходит для стерв.

Мелисса слегка побледнела, но тут же взяла себя в руки.

— Ты права, — парировала она, вновь поворачиваясь к зеркалу. — И отныне всё в этом доме будет принадлежать мне. А ты… ты можешь довольствоваться своими воспоминаниями. В конце концов, это единственное, что у тебя останется после того, как ты покинешь... наш с Шейном дом.

Вот как? Значит, их дом? Быстро же она освоилась.

Улыбнувшись краешком губ, я я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

— О, я заберу с собой не только воспоминания, — улыбка превратилась в хищный оскал, когда я приблизилась к Мелиссе почти вплотную. — Я заберу с собой кое-что гораздо более ценное.

Наклонившись к её уху, я прошептала:

— Я заберу с собою твой страх.

Мелисса вздрогнула и отшатнулась от меня, как от огня.

— О чём ты? — нервно спросила она.

Я небрежно пожала плечами, отошла и, присев на кровать, беспечно ответила:

— А ты знаешь, что Шейн всё ещё любит меня? — пусть я сама больше так не считала, но мне хотелось уколоть соперницу побольнее. — Он любит меня... В противном случае, он бы не предложил мне остаться. К тому же, он отказался дать мне развод.

— Но он велел лишить тебя всего!

— Пффф, — я закатила глаза. — Всё это... лишь демонстрация его превосходства. Шейн просто хочет, сломать меня. Сделать так, чтобы я передумала. Чтобы осталась с ним.

— Ты ошиба... — начала Мелисса, но я не дала ей договорить.

— Но я не изменю своего решения! — зло отчеканила я. — Я сделаю так, как решила. Утром я уеду в имение. Но не одна... Твой страх... Твоё спокойствие... Я заберу с собой.

— Ты… сумасшедшая! — прошептала она.

— Возможно, — ответила я, продолжая улыбаться. — Но ты, по видимому, еще не знаешь, на что способна “сумасшедшая” женщина, которую лишили всего...

12

Пару минут Мелисса молчала, словно осмысливая мои слова, затем её глаза потемнели от злобы.

— А ну пошли вон! — приказала Мелисса служанкам.

Девушка дождалась, когда горничные закроют дверь за собой, и только после она прошла вглубь комнаты и остановилась у кресла. Брезгливо сморщив своё прекрасное личико, она смахнула с обивки несуществующую пыль, а после царственно присела в него.

Сложив руки у себя на коленях, какое-то время златовласка молчала, затем приглушённо заговорила:

— Ещё несколько лет назад моя семья ни в чём не нуждалась. У нас было всё: власть, деньги, положение в обществе. Наши земли процветали и приносили немыслимые богатства. Я была уверена в своем будущем, но... Наши кланы не смогли договориться и началась война. Шейн начал эту войну. Всё рухнуло в одночасье. Несколько лет отец пытался отвоевать всё то, что по праву принадлежало ему, но... безуспешно. И чтобы до конца не разрушить то, что наши предки создавали веками, отец решил признать своё поражение... И когда Шейн прибыл в наш замок... — голос девушки дрогнул, но она умело взяла себя в руки и продолжила: — Тогда-то и выяснилось, что всё это время он воевал с отцом своей истинной пары...

Златовласка замолчала, переводя дыхание и я воспользовалась этим.

— Но зачем ты мне рассказываешь всё это? Думаешь, я пожалею тебя?

Мелисса вскинула взгляд и выразительно на меня посмотрела.

— Мне не нужна твоя жалость, — ледяным тоном, ответила она. — Я рассказываю тебе об этом только затем, чтобы ты поняла, что я готова на всё ради своей семьи. Я не допущу, чтобы эта война повторилась. Если нужно будет... пролью кровь... неважно чью, главное, чтобы Шейн остался со мной.

Вот, значит, как?

— Убирайся... — прошипела я.

Мелисса усмехнулась, поднялась и, не сказав больше ни слова, пошла к дверям, но, неожиданно, остановилась у трюмо. Протянув руку, она сняла с зеркала серебряную цепочку с крестом.

— Похоже, служанки забрали не всё, — ехидно изрекла она.

— Не смей! — вскрикнула я и, подскочив с кровати, подлетела к ней.

Этот крестик был единственной памятью о моей прошлой жизни, и я не могла допустить, чтобы Мелисса забрала его.

Я попыталась выхватить из её пальцев цепочку, но девушка ловко увернулась и отступила.

— Какая безвкусица... — протянула она, бросая взгляд на украшение в своей руке. — Но вижу, она дорога тебе, — её глаза предвкушающе блеснули. — Тогда попроси... Вежливо! Может, я и отдам его тебе.

Унижаться перед ней? Низачто!

— Лучше отдай! По хорошему, отдай, — я начала угрожающе наступать.

— Ну-ну! — Мелисса вновь отступила и выставила руку вперёд, затем разжала пальцы и цепочка упала на пол, прямо возле её ног. — Упс! Какая я неуклюжая. Поднимешь?

Поднять, значило бы склониться перед ней...

Шейн

— Какой же ты мерзавец, Шейн! — с горечью произнесла Валерия и, подхватив полы платья, стремительно прошла мимо меня.

Я хотел остановить её. Хотел удержать. Хотел объясниться.

Но вместо этого рассмеялся. Зло и до боли цинично. Я понимал, что этим смехом ещё больше унижаю её, но остановиться не мог.

Я вёл себя как животное... О боги! Да кого я обманываю? Я и есть животное. Дикое и необузданное. Дракон в человечьей шкуре, который, в конечном счете, разрушил все, что любил.

И лишь когда Валерия скрылась из виду, мой смех постепенно стих, сменившись на тихий, животный стон. Хотелось выть от бессилия, но гордость, проклятая драконья гордость, не позволяла.

Сжав кулак, я со всей силы ударил им о стену, разбивая костяшки в кровь. Боль, вспыхнувшая в руке, лишь на мгновение отвлекла от той, что разрывала сердце.

Чертыхнувшись, взбешённо пронесся мимо покоев, в которых сейчас находилась она, и, едва не сорвав с петель дверь, влетел в комнату, которая предназначалась для моей истинной пары.

Одним резким рывком сорвал с себя роскошный камзол, швырнул его на пол и, рухнул в ближайшее кресло. Уронив голову себе на ладони, попытался унять пульсирующую боль в висках. Каждый вдох отдавался в груди ноющей пустотой.

Я не понимал, что со мной происходит. Почему я веду себя так? Я мог с уверенностью заявить, что всё ещё люблю Валерию, но стоило ей оказаться рядом, как мой дракон начинал бесноваться. Он противился ей, вырывался наружу, заставляя меня говорить и делать то, о чём после я сожалел. И если в первую встречу после долгой разлуки мне удалось ненадолго подавить в себе зверя, то после — нет.

Вернувшись с похода, я, как и было заведено, первым делом хотел сообщить супруге о своём возвращении, но Мелисса, сославшись на страх перед гостями, попросила меня остаться с ней. И я не смог ей отказать. Впрочем, я вообще ни в чём не могу ей отказать. Что, как ни менее странно... Я всегда был непреклонен, а тут...

Мне пришлось послать за Валерией одну из служанок. Я был вынужден представить жене свою истинную на глазах у всего высшего общества. Я видел, что вся эта ситуация неприятна Валерии, ощущал, какую боль испытывает она...

Но остановиться не мог.

В тот вечер, когда гости покинули особняк, я шёл в нашу комнату с намерением объясниться. Но стоило мне коснуться жены, как во мне снова проснулся зверь. И вместо слов раскаяния, с губ сорвалась какая-то колкость. В тот момент мне словно пелена застила глаза. Я смотрел на супругу, такую красивую и беззащитную, и что-то внутри требовало причинить ей нестерпимую боль.

Зачем? Я не знал.

Я видел, что каждое моё слово ранит её, и это лишь подливало масла в огонь. Мой дракон ликовал, наслаждаясь её страданиями. Я чувствовал себя отвратительно, но поделать ничего с этим не мог.

Последней каплей стали слова жены о разводе. Тогда я совсем взбесновался. Я не хотел отпускать её. Не хотел терять ту, с которой прожил столько лет. И как бы это унизительно не звучало, но я пригрозил ей, что отправлю её в своё родовое имение. Отправлю туда, где кроме перевёртышей уже много лет никто не живёт. Я думал, Валерия испугается, передумает и останется.

Но я даже представить не мог насколько сильна моя человечка.

Человечка, которую, судя по всему, я уже окончательно потерял...

13

С силой растерев лицо ладонями, откинулся на спинку кресла. Взгляд ненароком упал на лежащую на подлокотнике руку. Не понимая зачем, закатал рукав и впился глазами в двух переплетенных драконов.

Метка истинности ещё не проявилась до конца, но я был уверен, что это произойдет, как только мы проведём ночь с Мелиссой.

И, возможно, это произойдет даже сегодня...

Вот же... дархово пламя!

Ещё несколько недель назад я даже думать не смел, что стану заниматься любовью с кем-то ещё, кроме Валерии.

А затем встретил Мелиссу и моё мировоззрение полностью изменилось.

Рядом с избранной я забывал обо всём: о чести, о долге, о любимой жене.

И хотя разум отказывался верить в такую подмену понятий, дракон внутри ликовал.

Мелисса...

Моя истинная пара. Моё наваждение. Дочь моего врага.

Наши кланы не смогли договориться и началась война. Я начал эту войну. У лорда Северных земель изначально не было никаких шансов на победу, но старик не сдавался. Мы разорили большую часть их земель и когда до замка оставалось рукою подать, лорд, наконец, признал своё поражение. Старик призвал меня к себе в замок, преклонил колени и склонил голову передо мной. Но, несмотря на поражение, я видел, что в глазах лорда продолжает гореть огонь гордости и непокорности. Тогда я понял: он склонился передо мной, но не сломился... И тогда я решил разорвать соглашение о перемирии, но появилась она.

Молодая драконица.

Красивая, златовласая, с большими, словно омут, глазами.

Нет, я не был сражён её красотой. Разве мало привлекательных дракониц я за свою жизнь повидал? О нет, в моей памяти их было достаточно. Но я никогда не изменял Валерии, не предавал свою человечку.

Но в этот раз, всё изменилось.

Подойдя, девушка протянула мне золотую чарку с вином и предложила выпить за тех, кто погиб в этой войне.

Отказаться, значило предать память погибших.

Я осушил чарку до дна, а когда возвращал ей пустую посудину, девушка, словно бы невзначай, дотронулась до моих пальцев. И в тот момент, меня словно ударило молнией. Кровь обожгло лавой огня, и дракон пробудился. Возликовал, почуяв в ней свою пару.

Я же опешил, не веря, собственным чувствам.

Слишком подозрительно всё совпадало.

Дочь моего врага, которого я намеревался уничтожить, оказалась моей истинной парой?

Но я...

Я никогда не верил в такие совпадения.

Подверженный сомнениям, я в тот же день призвал к себе мага и приказал проверить меня на магические воздействия. Но тот не увидел на моей ауре приворота и не нашёл любовного зелья в крови.

И даже когда я приставил нож к его горлу, он, едва не обделавшись от страха, продолжал настаивать на своём.

У меня не было причин не верить ему.

Да и дракон, обычно остро реагирующий на любые магические воздействия, также не почуял опасности.

Передо мной не стояло выбора. Я знал, что встретив истинную, дракон уже не сможет жить без неё. Лишив его пары, я бы собственными руками уничтожил его.

Но моя сила, моя власть, да вся моя жизнь — все это держалось на нем.

И я не мог рисковать, ослабляя его.

Стиснув зубы, я принял свою судьбу.

Вернув лорду его земли и оставив хорошие откупные, я забрал его дочь с собой. Я представил Мелиссу высшему обществу и объявил, что отныне она станет жить в этом доме. Рядом со мной.

В качестве кого? Я пока не решил.

Но слуги слишком буквально восприняли мои слова.

Они сделали выводы и решили очернить в моих глазах ту, которая годами была мне верной женой.

И как только закончилось торжество, мне пришлось выслушать кучу доносов. И не на кого-то, а на свою собственную супругу. Моё терпение кончилось, когда ко мне пришла Лия и обвинила Валерию в воровстве. Служанка заявила, что моя жена вот уже несколько лет обворовывает меня, а награбленное хранит внутри старых, напольных часов.

Я знал, что Лия врёт.

Знал, что Валерия честно заработала эти деньги.

Я с самого начала был в курсе того, чем занимается моя жена.

И от этого пришёл в ярость от слов служанки.

Схватив Лию за шкирку, я приволок её к этим часам, и заставил показать мне тайник.

Я хотел отдать эти деньги Валерии, но, вместо этого, лишь вновь унизил её.

Меня разрывало от противоречий.

Я ненавидел её... И по прежнему любил.

Но разве можно любить и ненавидеть одновременно?