Read the book: «Развод с мужем. После»

Глава 1. Это не то, что ты подумала

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Час ночи. Мужа нет. Злость на него сменяется паникой.

А вдруг с Матвеем что-то случилось!? Может, мне нужно не ему телефон обрывать, а в больницы и морги звонить!?

У меня прихватывает сердце. Опускаю на него руку и сползаю на пол по стенке. Горло стянуло колючей проволокой, слезы жгут глаза, а сознание подбрасывает самые страшные картины: муж попал в аварию, на него напали бандиты, на голову с крыши упала сосулька, поскользнулся на нечищеном тротуаре и свернул шею…

Господи, мамочки, только не это! Только бы с Матвеем не случилось страшного! Надо звонить в больницы. А как туда звонить? Куда звонить? По какому номеру искать? А в морги как звонить?

При мысли о морге мне становится еще хуже. Голова начинает кружиться, тело прошибает испариной, а во рту появляется сладковатый привкус. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь.

Меня приводит в чувство громко хлопнувшая входная дверь.

— Юль, я дома!

Словно на адреналине, подскакиваю на ноги и мчусь в прихожую. Матвей. Живой и здоровый. Разувается, снимает куртку.

— Не спишь? — спрашивает буднично.

Срываюсь с точки и, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, висну на муже.

— Матвей, — скулю ему в шею.

— И я по тебе соскучился, — слегка смеется и обнимает меня в ответ.

Делаю вдох и… тело парализует. Потому что мой муж пахнет женскими духами. Сладкими, даже приторными. Я их знаю. Нюхала недавно в парфюмерном магазине, когда выбирала себе новый аромат. У меня тогда от них голова разболелась. А сейчас не просто разболелась, меня натурально затошнило.

Отстраняюсь от Матвея, заглядываю в лицо. Присматриваюсь. Глаза блестят озорным блеском. Опускаю взгляд ниже и вижу на воротнике белой рубашки розовый мазок.

— Что это? — оттягиваю воротник и приглядываюсь внимательнее.

— Ты о чем?

Внутри все обрывается.

— Это след от помады! — восклицаю и поднимаю на мужа глаза. — Ты где был!?

— В баре. Я же тебе говорил, что в пятницу встречусь с друзьями.

Отшатываюсь назад.

— Когда говорил? Я не помню такого.

— В понедельник.

Ах да, говорил.

— Я же тогда сказала, что не хочу, чтобы ты с ними встречался! Ты и так постоянно на работе, а еще вечер пятницы тратишь не на меня, а на друзей!

— А я тебе ответил, что давно не видел друзей и хочу с ними встретиться.

— Давно!? Ты постоянно с ними в бары ходишь!

— Не постоянно, — отмахивается и проходит в ванную мыть руки.

У меня внутри все клокочет от гнева. Значит, в то время, как я терзалась переживаниями о состоянии Матвея, он развлекался с друзьями. С этими абсолютно аморальными типами. Я их знаю. Все не женаты. Даже в отношениях ни с кем не состоят. Только и делают, что снимают девушек на одну ночь.

— Почему у тебя выключен телефон?

— Разрядился, наверное.

Матвей спокоен как слон. Это распаляет меня еще сильнее. Он выходит из ванной и безмятежно шагает в сторону кухни. Я поспеваю за ним.

— А почему от тебя пахнет женскими духами и почему на рубашке след от помады!?

Нажав кнопку на чайнике, удивленно на меня смотрит.

— Понятия не имею. Ты уверена?

— Более чем! От тебя несёт тошнотворно-приторными духами, а на воротнике розовый след!

— Юль, успокойся. Я был в пивном баре. Там чем только не воняет.

— В пивном баре воняет женскими духами!?

— Там много посетителей. Женщины тоже были.

Меня трясёт. В прямом смысле трясёт от ярости и негодования. Сколько я ни бьюсь — все без толку. Матвей продолжает шляться по барам со своими дебильными дружками. Это далеко не первый раз. Матвей регулярно так делает: уходит в загул на полночи, не отвечая на мои звонки. Это сейчас у него телефон сел. А в предыдущие разы он попросту не поднимал трубку, когда я звонила. И я прекрасно знаю, что в этих барах происходит. Друзья Матвея снимают себе девушек на одну ночь. А с ними и Матвей. Не на всю ночь, конечно, ему же нужно вернуться ко мне домой. А на час-другой.

— Ты считаешь это нормальным? — спрашиваю не своим голосом, привалившись к стене. — Уходишь в загулы с друзьями, когда я прошу этого не делать, не отвечаешь на звонки, приходишь домой в час ночи со шлейфом женских духов. И ведь это не в первый раз, Матвей. Далеко не в первый.

Спокойствию моего мужа позавидовали бы даже монахи в Тибете. Не глядя в мою сторону, Матвей бросает в кружку пакетик чая и заливает его кипятком.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, Юль. Я предупреждал тебя, что в пятницу встречусь с друзьями.

— Но я же просила тебя не делать этого, а провести вечер со мной. Мы и так почти не видимся.

— Это с друзьями я почти не вижусь, а с тобой мы видимся каждый день.

Слова Матвея больно бьют меня словно пощечины. В понедельник муж и правда предупредил меня, что в пятницу после работы хочет провести время с друзьями. Я попросила его не делать этого. На мою просьбу Матвей тупо ничего не ответил. Ну я и подумала, что он меня послушал. Поэтому когда долго не приходил сегодня, надумала всяких ужасов. А оказалось… он просто веселился со своими дебильными друзьями, которых я терпеть не могу.

— Нет, это просто уму непостижимо. Я жду тебя, обрываю тебе телефон, который выключен, а ты даже не удосужился меня предупредить!

— Так я предупредил тебя в понедельник! Я же не виноват, что ты забыла.

— Это просто ни в какие ворота, Матвей! — выкрикиваю. — Мне надоело это терпеть! Ты постоянно где-то пропадаешь, тебя вечно не дождёшься! Тебе звонят какие-то бабы! В том числе по ночам! Ты поставил код на телефоне, чтобы я не смогла зайти! Ты проводишь вечера в барах с аморальными друзьями! Ты…

— Так, стоп! — громко гаркает, перебив меня. — Хватит вести себя как истеричка. Выпей успокоительного. Я не «где-то пропадаю», а работаю, деньги зарабатываю для нас вообще-то. И мне звонят не «какие-то бабы», а контрагенты по бизнесу. Представь себе, контрагентами могут быть не только мужчины, но и женщины тоже. А то что мне одна из них как-то раз позвонила ночью, так она находилась за границей и забыла о разнице часовых поясов.

— А зачем ты поставил код на телефоне?

— Чтобы ты в нем не ковырялась.

— Значит, тебе есть, что скрывать, да? — мой голос дрожит. Уже не понимаю, то ли от обиды, то ли от злости.

— Мне нечего скрывать, но залезать в чужой телефон, как минимум, неприлично. Я же в твой телефон не залезаю.

— Залезь! Я ничего от тебя не скрываю.

— Не залезу. Воспитание не позволяет.

От такого заявления я теряюсь на несколько секунд.

— Хочешь сказать, я невоспитанная!?

Матвей закатывает глаза.

— Юль, устройся на работу, а? От круглосуточного ничегонеделания у тебя поехала крыша.

— Ах ты уже хочешь, чтобы я устроилась на работу? — упираю руки в бока. — А не ты ли просил меня не работать, потому что хотел, чтобы я встречала тебя с работы с борщом и в сексуальном белье?

— Я передумал. Не хочу ни борщ, ни сексуальное белье. Хочу, чтобы ты работала и не парила мне мозги. Тем более я уже не помню, когда последний раз ты встречала меня с борщом и в белье. Последний год ты встречаешь меня только с истериками.

Матвей берет кружку чая и равнодушно шагает мимо меня в свой кабинет. Сейчас он засядет там работать часа так на два. Придёт в постель не раньше трех ночи, когда я буду спать. Нервы сдают окончательно. Скулю себе в ладонь.

Я не могу больше это терпеть! Не хочу! Сколько можно!? У него на первом месте работа, на втором друзья, на третьем я. Чем я это заслужила? Да, я немного психовала и перегибала палку из-за того, что долго не получается забеременеть. Но и Матвей не святой!

Решительно направляюсь в его кабинет. Распахиваю дверь без стука.

— С меня хватит, Матвей. Я ухожу.

Муж отрывает от компьютера уставшие глаза и смотрит на меня.

— Юль, можно не пилить мне мозг? Я устал. Ложись в кровать и жди меня. Я сейчас закончу дела и приду к тебе.

— Ты вернулся в час ночи, от тебя пахнет женскими духами, а на рубашке след от помады!

— Это не то, что ты подумала.

Не то, что я подумала! Видите ли, это не то, что я подумала! А что тогда? Муж, вернувшийся ночью из бара со следом помады на воротнике и шлейфом женских духов, — что это, если не то, что я подумала?

Спорить бессмысленно, понимаю. Лучше уйти. Просто взять и уйти. Наконец-то решиться на этот шаг.

Молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета Матвея. В спальне достаю из шкафа чемодан и принимаюсь бросать в него свои вещи. Действую механически. Но вдруг резко останавливаюсь с платьем в руках, почувствовав, как к горлу подкатила тошнота. Стараюсь сглотнуть ее. Воздух становится вязким, комната плывет перед глазами. Хватаюсь рукой за шкаф.

— Далеко собралась? — приводит меня в чувство злой голос мужа.

Глава 2. Долгожданное событие

Матвей за пару шагов преодолевает расстояние между нами. Выхватывает из рук платье, потом выгребает одежду из чемодана и с силой швыряет ее обратно в шкаф.

— Что за спектакль ты устроила? — рычит.

— Это не спектакль. Я ухожу.

— Успокойся, истеричка.

— Ах, я истеричка!? — разозлившись, топаю ногой. — Меня достало это, Матвей! Просто достало уже! Ты ни во что меня не ставишь и не уважаешь!

— Хватит, Юля! Ты себе придумала невесть что и бесишься. Я не изменяю тебе. Я люблю тебя. Ну сходил я в бар с друзьями. Что в этом такого? Ты же ходишь в кафе с подругами.

— Мои подруги не снимают себе парней на одну ночь, когда мы сидим в кафе, — шиплю. — Я твоих друзей не знаю, что ли? Я прекрасно знаю этих аморальных дегенератов. У них одно на уме: прийти в бар, чтобы склеить там на одну ночь девушку.

— Да какая разница, что у них на уме!? Пускай делают, что хотят. Это их дело. Или ты думаешь, что если мои друзья выпрыгнут в окно, то и я выпрыгну в окно? По-твоему, у меня нет своих мозгов?

— Они ходят в бары, чтобы клеить баб, а ты там с ними…

— Но я же не клею никого! — взрывается криком на всю квартиру. — Я пришел домой, к тебе. Да, мои друзья еще остались сидеть, когда я ушел. Возможно, они подцепят каких-нибудь девушек. Но это их дело! Я тут при чем?

— От тебя несёт женскими духами, а на воротнике след от помады, — я уже не кричу, потому что мой голос дрожит, а к глазам подступили слезы. Делаю к Матвею шаг. — Вот. Розовый след.

Резким движением Матвей срывает с себя галстук и принимается быстро расстёгивать рубашку. Снимает ее и смотрит на воротник.

— Какая-то розовая краска. Почему ты думаешь, что это помада?

— А что тогда?

— Да мало ли что это может быть? Испачкался где-то.

Стараюсь нормализовать дыхание. Справедливости ради, это не розовый след от губ, а просто мазок. Он с внешней стороны воротника, так что и правда можно было где-то испачкаться. Но другое дело, что это уже не первый раз. Далеко не первый. Матвей и раньше приходил с такими мазками на рубашке. То на воротнике, то на манжетах. И почему-то эти мазки всегда «женских» цветов: розовые и красные.

Совпадение? Не думаю.

— Юль, ну хватит, — Матвей произносит примирительным тоном. Осторожно кладёт руки мне на талию и притягивает к себе. — Ты же знаешь, что я тебя люблю.

Молчу. Мне хочется расплакаться. Может, Матвей прав, и я правда истерю на пустом месте?

Губы мужа касаются моих волос, затем виска, затем скулы, доходят до рта, на секунду останавливаются, а затем целуют. Я замираю, не шевелюсь. Не хочу отвечать на поцелуй мужа, но Матвей усиливает его, и я сдаюсь. Обвиваю шею супруга, льну к его обнаженному торсу. Матвей так страстно меня целует, как будто и правда любит. Хотя почему «как будто»? Муж совершенно точно меня любит. Иначе зачем терпит мои закидоны? Нет, ну правда. Разве бы он жил со мной, если бы хотел изменять? Давно бы развёлся и гулял по бабам, как его друзья.

Эти мысли успокаивают меня. Я отдаюсь страсти, целую мужа так же жадно и неистово, как он меня. Мы падаем на кровать. Не отрываемся друг от друга ни на секунду, а засыпаем совсем поздно и в обнимку.

Утром нас поднимает будильник Матвея. Муж вылезает из кровати и направляется в душ, а я плетусь на кухню готовить ему завтрак. Иногда Матвей работает по выходным. А если точнее, то не иногда, а регулярно. Я бы даже сказала, что часто. Сегодня — не исключение. Матвею надо в офис.

Мне это не нравится. Я неоднократно говорила мужу, что хочу проводить с ним хотя бы выходные, но Матвей только отмахивался. Он трудоголик до мозга костей. Вот и сейчас я злюсь. Вчера он провёл вечер с друзьями, сегодня уходит на работу.

— Во сколько ты вернешься? — спрашиваю без настроения.

Матвей поднимает на меня глаза, считывает по моему лицу недовольство, тихо вздыхает и возвращается к тарелке с омлетом.

— Вечером, но не поздно.

— Это во сколько?

— Часов в пять. Хочешь, сходим в кино?

Про кино — это такая затравка, чтоб меня подмаслить.

Пожимаю плечами.

— Мне все равно.

— Юль, пожалуйста, хватит, — устало просит. — У меня контракт с немцами. Как только подпишу его, стану свободнее. Можем даже съездить куда-нибудь отдохнуть.

— У тебя все время контракты.

— Да, потому что я занимаюсь бизнесом. Хочешь, чтобы я закрыл компанию и засел дома на диване перед футболом? А на что мы тогда будем жить?

— Я не говорю, чтобы ты закрывал бизнес и сидел дома. Но можно же работать хотя бы по трудовому кодексу. Суббота и воскресенье — выходные.

— По трудовому кодексу работают наемные сотрудники, а я владелец.

— Понятно.

Спор бессмысленен. Только снова поругаемся. Подбираю под себя ноги на стуле и смотрю, как из кружки кофе поднимается пар. Матвей звенит столовыми приборами по тарелке, я принципиально не поднимаю на него глаз. Муж доедает, ставит посуду в раковину, склоняется надо мной и целует в макушку.

— Все, я поехал. Забронируй места в кинотеатре часов на шесть.

— На какой фильм?

— На любой, какой хочешь.

— Я хочу посмотреть романтическую комедию или мелодраму.

— Хорошо.

Матвей соглашается абсолютно безразлично. Как будто ему все равно, что смотреть. А впрочем, так оно и есть. Если бы Матвей искренне хотел провести вечер в кинотеатре, то ни за что бы не согласился на романтическую комедию или мелодраму. Муж любит триллеры и боевики. Так что про кино он сказал, чтобы задобрить меня. А сам наверняка тупо уснёт и откроет глаза только к концу фильма. Так уже было не раз.

Я не иду провожать Матвея в прихожую, хотя обычно делаю это. Как только за мужем закрывается дверь, не выдерживаю и начинаю плакать. Слезинки стекают по лицу и падают в кружку с кофе.

Я реву на кухне, пока меня не приводит в чувство звук уведомления моего мобильного телефона. Это пуш от календаря менструального цикла. Вытерев щеки, открываю.

«У тебя задержка 7 дней! Самое время сделать тест на беременность».

Меня словно молнией прошибает. В страхе откидываю телефон в сторону. О том, что у меня задержка, я знаю и без календаря менструации. Но за тестом не иду. Зачем, если он все равно покажет отрицательный результат? Я это уже проходила. Задержка аж десять дней была, мы с Матвеем уже обрадовались, что я беременна, но потом тест показал одну полоску. А на следующий день пошли месячные. Поэтому на нынешнюю задержку я не обращаю внимания.

Матвей очень хочет ребенка, а у меня не получается забеременеть. И у врачей мы были, не помогло. Ума не приложу, в чем может быть дело. Эта проблема сильно давит на меня. Я боюсь, что Матвей уйдет от меня к другой девушке, которая ему родит, раз у меня не получается.

Вздохнув, встаю со стула и собираюсь в аптеку. Так уж и быть, сделаю тест. Если будет отрицательный, не скажу Матвею. Только лишний раз расстраивать его и нагнетать между нами обстановку.

Но когда через полчаса я прихожу домой, и тест показывает жирный плюс, я не верю своим глазам. Таращусь в шоке, моргаю быстро-быстро, думая, что сейчас плюс изменится на минус. Но он не меняется. Тест на беременность совершенно точно показывает плюс. А в инструкции написано, что плюс — это беременна.

Когда до меня доходит осознание, что я жду ребенка, кажется, земля под ногами плыть начинает. Я хватаюсь рукой за стиральную машину, иначе упаду. По лицу снова бегут слезы. Только это уже не слезы грусти, а слезы счастья. Искреннего, огромного, необъятного счастья.

Господи, неужели у нас с Матвеем получилось?

Набираю в грудь побольше воздуха, успокаиваюсь. Опускаю руки на животик и глажу его. Я беременна. У нас с мужем будет долгожданный малыш. Надо сказать Матвею.

Хватаю в руки телефон и звоню супругу. Гудки идут долго, Матвей не отвечает. Потом сбрасывает. В другой ситуации я бы разозлилась и накатала мужу претензию по смс. Но сейчас в моем сердце нет места злости и обидам. А зачем звонить, вдруг думаю? Съезжу к нему на работу и расскажу лично. Можно было бы вечером, когда пойдём в кино, но мне слишком не терпится.

Бросаю тест в сумочку и выбегаю на улицу. Такси приезжает через несколько минут. Окрылённая счастьем, я улыбаюсь всю дорогу и поглаживаю животик через куртку. Таксист, наверное, думает, что я дурочка какая-то, улыбаюсь сама с собой. Да ну и пусть думает. Мне все равно.

Через полчаса по небольшим пробкам машина тормозит у офиса Матвея. Я выскакиваю из салона и бегу в здание. Мне не терпится поделиться счастливой новостью с мужем. Уже представляю, как Матвей обрадуется. Может, и с работы сегодня уйдет раньше? И вообще перестанет работать по выходным? И в будние будет возвращаться домой в нормальное время? И перестанет ходить в бары с друзьями?

Вот это я раскатала губу…

— Юлия Викторовна? — охранник на проходной удивляется при виде меня. — Здравствуйте.

— Добрый день. Матвей у себя?

— Да, Матвей Алексеевич сегодня в офисе.

— Тогда пропустите меня к мужу.

Охранник послушно нажимает кнопку, и на турникете загорается зелёная стрелочка. Пробежав по лестнице два пролета и несколько метров по коридору, забегаю в приемную мужа. У секретарши включён компьютер, но ее самой за столом нет. Ее Матвей тоже вызвал на работу в субботу? Признаться честно, секретарша мужа мне никогда не нравилась. Слишком молодая и слишком красивая.

Прохожу через приемную и без стука распахиваю дверь в кабинет мужа.

— Матвей… — слова застревают в горле. Больше ничего не могу вымолвить.

Потому что мой муж стоит без рубашки, а перед ним секретарша. Она лапает его тело.

Глава 3. Я похожа на дуру?

— Юля!? — Матвей, сконфузившись, резко отходит от секретарши на шаг.

Она в свою очередь тоже выглядит так, будто ее поймали с поличным на горяченьком.

— Что здесь происходит? — цежу.

Матвей растерян. Оно и понятно. Не ожидал, что я застукаю его. Молчит, пытаясь сочинить отмазку. А у меня земля из-под ног уходит, кровь стучит в ушах. Бам-бам-бам. В висках пульсирует: «Матвей изменяет, Матвей изменяет».

— Анна делала мне массаж. Лечебный. У меня болит спина. И мышцы грудного отдела.

Что?

— Да, Юлия Викторовна, — робко подает голос секретарша. — Я училась на курсах лечебного массажа. Могу показать сертификат. Правда, не работала никогда. Матвей Алексеевич пожаловался на боли в спине, попросил записать его к массажисту, а у того плотная запись на две недели вперед. Поэтому я предложила Матвею Алексеевичу свои услуги. В смысле услуги массажистки. Мне не сложно, я ведь умею. Сейчас я как раз прорабатывала грудную зону…

Секретарша замолкает. Я стою ни жива ни мертва с четким ощущением, что наступил конец света. Мой личный конец света. Чувствую, как у меня дергается бровь. Нервный тик.

— Анна, спасибо, можете идти, — говорит Матвей.

Кивнув и потупив взгляд, секретарша быстро семенит на выход. Звук закрывшейся двери отрезает нас с мужем от всего мира.

— Юль, это не то, что ты подумала, — Матвей повторяет омерзительную мне фразу и делает шаг в мою сторону. — Это правда был лечебный массаж. Немного странный. Ну, видимо, потому что Анна давно училась на этих курсах, а потом не стала работать массажисткой. Я пойду к нормальному профессиональному массажисту. К мужчине.

Какой-то сюр. Глупые оправдания Матвея вызывают во мне только смех. Я начинаю истерично хохотать.

— Юль, ну ты чего? — Матвей подходит ко мне вплотную и кладёт руки на плечи. Дергаюсь от его прикосновения, как будто током ударил. — Это правда был лечебный массаж.

— Впервые слышу, что у тебя болит спина.

— Да где-то неделю назад разболелась. Я не говорил?

Злость, словно лава, медленно закипает во мне.

— Я похожа на дуру?

— Нет.

— Тогда почему я слышу такую дебильную отговорку?

— Потому что это не отговорка, а правда. Анна делала мне лечебный массаж без какого-либо подтекста.

Мне плохо. Отшатываюсь назад и упираюсь спиной в дверь. Перед глазами пляшут мурашки. Стараюсь их сморгнуть. Не хотелось бы потерять сознание.

— Знаешь, я даже не могу понять, что больше меня оскорбляет: что ты мне нагло изменяешь или что считаешь дурой, которая проглотит такую абсурдную отмазку.

Матвей шумно вздыхает.

— Юля, я тебе не изменяю. Я говорил это миллион раз. Я. Тебе. Не. Изменяю. — произносит отдельно по словам. — И никогда не изменял. Пожалуйста, хватит подозревать меня в изменах. Это уже смахивает на паранойю и на проблемы с головой. Иначе я не знаю, как назвать твои маниакальные подозрения в изменах.

— Ах у меня еще и проблемы с головой!? — взвизгиваю.

— А можно потише?

— Не затыкай мне рот!

— Я не затыкаю тебе рот, — шипит, — но не надо позорить меня перед моими же сотрудниками. Анне через стенку все слышно.

— Ах тебя беспокоит, что она подумает?

— Конечно, меня беспокоит, что мои подчинённые обо мне думают. И я бы не хотел, чтобы они думали, будто я женат на ревнивой истеричке. Будь добра: не позорь меня и не позорься сама.

Матвей отходит к столу и надевает рубашку. Быстро застегивает пуговицы и заправляет ее в брюки. Мне хочется сползти на пол и побиться об него головой. Потому что, во-первых, мой муж мне изменяет, а во-вторых, считает меня умственно отсталой идиоткой, которой можно наплести какую угодно чушь, ведь она все равно поверит.

— Зачем ты приехала? Что-то срочное? Видел, ты звонила. Извини, не мог ответить. У меня был видеозвонок.

У меня такое внутреннее состояние, когда абсолютно все потеряло смысл и больше ничего не хочется. Все смешалось в одну сплошную серую массу.

— Я приехала сказать, что хочу развестись, — произношу севшим голосом.

Как ни странно, мне не хочется плакать. В душе настолько все выжжено, что не осталось ни слезинки.

— Опять двадцать пять. Юль, ну хватит, правда. Лучше устройся на работу. Тогда твоя нереализованная энергия пойдет в нужное русло.

Киваю.

— Обязательно устроюсь. У меня хорошее образование и есть опыт. Не пропаду без тебя, не переживай. К тому же я могу сдавать в аренду бабушкину квартиру. Да, точно не пропаду.

Проговариваю это скорее для самой себя, чем для Матвея. У меня нет сильной финансовой зависимости от мужа. Да, сейчас я полностью живу за счет Матвея, но он ведь не нищенкой меня подобрал. Я из нормальной семьи. Мои родители не олигархи, но вполне себе крепкий средний класс по московским меркам. На совершеннолетие подарили мне квартиру. Небольшую, однокомнатную в спальном районе, но все же. Я жила в ней до встречи с Матвеем. А после смерти бабушки мне еще досталась ее двушка. Ну и на работу я, конечно, устроюсь. Это ведь из-за Матвея я в свое время стала домохозяйкой.

— Я не хочу это слышать, — муж категорично отрезает. — Все, Юля, мне надо работать. Встретимся в шесть часов в кинотеатре. Ты забронировала места?

— Да, забронировала, — отвечаю на автомате.

— Тогда до встречи вечером.

Злой Матвей садится в большое кожаное кресло и принимается бить по клавиатуре. Меня он больше не замечает. А я еще продолжаю стоять некоторое время. Гляжу на мужа с грустью. Вот так разбилась наша большая любовь. О его измены и ложь. Кто бы мог подумать.

Поняв, что Матвей больше не удостоит меня взглядом, молча выхожу из его кабинета. Секретарша при виде меня сразу подскакивает на ноги.

— Юлия Викторовна, — тараторит нервно. — Вот мой сертификат, посмотрите. Я правда училась на курсах массажа, — поворачивает ко мне монитор компьютера. — А еще у меня есть жених, он сделал мне предложение, — демонстрирует кольцо с камнем на безымянном пальце. — У нас летом свадьба. Я приглашу Матвея Алексеевича и вас.

— Я правда похожа на такую дуру? — спрашиваю с грустью. — Я ведь в МГУ училась. На экономическом.

— Вы не дура.

— Тогда почему вы все держите меня за нее?

— Я не держу вас за дуру, — быстро-быстро хлопает длинными накрашенными ресницами.

Сглатываю ком в горле. Зачем я вообще разговариваю с ней? С этой потаскухой. Но напоследок все же хочу задать один вопрос.

— И давно ты спишь с моим мужем?

Мне интересно, Матвей начал изменять после того, как у нас стали проваливаться все попытки забеременеть или раньше?

— Я не сплю с Матвеем Алексеевичем, вы что! Я же сказала, у меня есть жених! Как вы могли такое обо мне подумать?

— Действительно, как я могла такое о тебе подумать? — задаю риторический вопрос, глядя на ее выпирающую из декольте грудь.

Выйдя из офиса Матвея, еду домой. Собирать свои вещи и подавать на развод.

Глава 4. Доказательства

Я не вызываю такси, а ловлю попутку. Останавливается какая-то старая машина. Водитель вопросительно на меня смотрит, опустив окно.

— До дома довезете меня? В пределах Третьего кольца.

Согласно кивает.

Запрыгиваю на заднее сиденье и называю адрес. Водитель едет размеренно, не торопясь, и это раздражает меня еще больше. Мое лицо полыхает огнём, по венам вместо крови циркулируют злость, обида, ярость. В голове только одна мысль на повторе: «Муж изменяет мне, муж изменяет мне». Душа в клочья разорвана, выжжена. Сознанию сложно поверить и принять, что жизнь разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ». Но так и есть.

Мы женаты почти четыре года. Познакомились, когда нам обоим было 20 лет. Я была отличницей и в основном сидела дома. А на третьем курсе впервые в жизни согласилась сходить с однокурсниками в ночной клуб. Там ко мне подошёл симпатичный парень. Пытаясь перекричать музыку, представился Матвеем и пригласил на танец. Я засмущалась, но согласилась. Мы протанцевали несколько песен, а потом он без малейшего стеснения положил руки мне на попу и сказал на ухо:

— Хочу тебя. Поехали ко мне?

Меня сначала парализовало от шока, а потом в груди закипело возмущение. Я со всей силы дала наглецу пощёчину, развернулась и побежала в сторону гардероба. Не попрощавшись с друзьями, взяла пальто и выскочила из клуба. Не успела пробежать и двадцати метров, как услышала громкий голос за спиной:

— Да куда же ты? Подожди!

Матвей догнал меня и остановил за руку.

— Ты за кого меня принимаешь!? — набросилась на него. — Я похожа на проститутку?

— Нет.

— Тогда на каком основании ты мне такое говоришь? Это оскорбительно. Это… — я аж не могла подобрать слов. Чувствовала себя униженной.

— Извини, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, — выпалил, пока я подбирала слова.

— Не хотел обидеть!? Но именно это и сделал!

— Прости. Просто ты очень понравилась мне.

— Когда девушка нравится, ее сначала приглашают на свидание, а не сразу в постель!

— Тогда я приглашаю тебя на свидание.

Фыркнув, я развернулась и быстро зашагала по тротуару, стуча каблуками ботильонов. Матвей поспевал за мной.

— Ты даже не дашь мне шанса?

— Ты его уже упустил.

— Ну пожалуйста, — опять схватил меня за руку и остановил. — Одно свидание. Вот увидишь, я тебя не разочарую.

Я смотрела на него и сомневалась. В темных глазах Матвея читалась мольба. И я решила дать ему шанс. Только один.

— Ладно, — нехотя согласилась. Все-таки Матвей тоже мне понравился. Высокий брюнет с карими глазами, хорошо и со вкусом одет.

— Вон круглосуточное кафе, — кивнул головой чуть в сторону. — Пойдем?

— Сейчас?

— Ну да. Зачем откладывать?

Я немного иначе представляла себе свидания, но все же согласилась. Мы зашли в круглосуточное кафе. Зал был практически пустым, мы сели на диваны в самом конце и заказали по кофе. Матвей моментально увлёк меня разговором. Он спрашивал про меня, рассказывал про себя, шутил. Я много смеялась и сама не заметила, как потеряла счет времени. Когда в шесть утра мы вышли из кафе, я была полностью и бесповоротно влюблена в Матвея.

Мы начали встречаться. Он студент медицинского, а я экономического. Виделись каждый день после пар в институтах. Матвей стал у меня первым. Наша любовь становилась сильнее и глубже, нам совсем не хотелось расставаться даже на несколько часов, поэтому через три месяца отношений Матвей предложил мне переехать к нему. У него тоже была своя квартира.

Матвей — сын очень богатых родителей, но не относился к категории мажоров, которые прожигают жизнь. С таким я бы не стала встречаться. Я согласилась жить вместе с Матвеем и переехала из своей однушки в спальном районе в его трехкомнатные апартаменты в модной новостройке возле Третьего транспортного кольца. Через два месяца совместной жизни Матвей сделал мне предложение.

Все было хорошо, но мне категорически не нравились друзья Матвея. У них одна радость — пойти в клуб и снять кого-нибудь на ночь. До встречи со мной Матвей занимался тем же самым. А когда мы решили пожениться, дружки Матвея и вовсе стали над ним смеяться и обзывать подкаблучником.

На четвёртом курсе отец Матвея подарил ему бизнес — компанию по поставкам в Россию медицинского оборудования. Это быстро переросло в серьёзное прибыльное дело, поэтому в ординатуру Матвей не пошел, оставшись врачом общей практики. Я после окончания экономического устроилась работать бухгалтером, но мне категорически не повезло с начальницей. Старая неудовлетворенная жизнью грымза тиранила весь коллектив. Сотрудники с кредитами и детьми были вынуждены терпеть к себе скотское отношение, а кто был более независим, увольнялся.

Я поначалу мужественно терпела. Мне нравился принцип работы сам по себе, плюс было приятно получать зарплату, хоть и небольшую. Но каждый вечер я была настолько замученной и выжатой, что однажды Матвей потребовал: «Увольняйся». Сначала я сопротивлялась, мы даже ругались, но когда начальница довела меня до нервного истощения, я поняла: свое здоровье дороже. Я уволилась и стала искать новую работу. Мне попалась хорошая вакансия, я прошла собеседование и уже готовилась выйти в новое место, как Матвей заявил, что не хочет, чтобы я работала.

— Я хочу ребенка, — ошарашил меня.

О детях мы тогда совсем не думали. Ну я так точно не думала. А Матвей, оказывается, думал.

— И хочу, чтобы ты встречала меня с борщом и в сексуальном белье, — добавил, обжигая ухо горячим шепотом. — Зачем тебе эта работа? Опять будет дура-начальница, опять нервотрёпка.

— Там начальник, и он хороший, — поправила Матвея.

— Начальник? — выгнул бровь. — Мужчина?

— Да.

Матвей нахмурился.

— Я не хочу, чтобы ты работала с мужчиной.

Я закатила глаза.

— Он старый.

— Ну и что.

Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда Матвей меня приревновал. Мне стало до ужаса приятно. До этого со стороны Матвея ревности не было совершенно. Он знал, что до него я даже на свидания ни с кем не ходила, поэтому чувствовал себя абсолютно уверенно: я никуда от него не денусь. Иногда меня это даже обижало. Особенно когда я слушала рассказы подруг про ревность их парней. Мне казалось, что ревность — это доказательство любви.

И вот Матвей приревновал меня к будущему начальнику. Старому и женатому. Но это не важно. Главным было — Матвей ревнует. Я моментально растаяла и согласилась на просьбу мужа встречать его с работы в белье и с борщом.

Первое время мне даже нравилось. Я была счастлива заглядывать Матвею в рот, когда он после работы ел мою еду. А потом мне стало не хватать внимания мужа. Я жила от встречи до встречи с ним, а он жил работой. Я стала для Матвея удобным приложением к дому. Только ребенок не получался. Я сначала не придавала этому значения, а потом поняла: Матвей сильно переживает. Он очень хотел ребенка, а у меня не получалось забеременеть. Появился страх, что Матвей уйдет от меня к другой.

Я стала замечать, что Матвей теряет ко мне интерес. Он снова начал видеться с университетскими друзьями, хотя долгое время после свадьбы не общался с ними. Они тогда смеялись над ним, мол, идиот и подкаблучник, женишься в двадцать лет на девушке, которую знаешь всего пять месяцев. Матвей воспринимал это просто как подколы друзей и в ответ, смеясь, показывал им фак. А меня задело до глубины души. Я потребовала от Матвея, чтобы он больше не общался с этими аморальными типами, у которых на уме только одно. И он действительно перестал с ними общаться. А потом снова начал.

И пошло-поехало. Его бесконечная работа сутками, посиделки с друзьями, другие женщины. Они, типа, контрагенты и партнеры по бизнесу. Но почему-то все красивые как на подбор. И не замужние. По крайней мере без колец на пальцах. А еще в фирме Матвея почему-то был преимущественно женский коллектив. Мне стало казаться, что Матвей специально берет на работу только девушек. Я начала внимательно рассматривать рубашки мужа. Иногда находила на них розовые или красные пятна. Первое, что приходило на ум, — это женские помады.

Я стала проверять телефон Матвея, читать его смски и электронную почту. Однажды он застал меня за этим занятием, и у нас разразился скандал. Матвей утверждал, что не изменяет мне, а я не верила. Мы стали постоянно ругаться. Минимум несколько раз в неделю. Потом, конечно, мирились в постели, но проблемы сексом не решались. Я упорно искала доказательства того, что Матвей мне изменяет, снова и снова залезала в его телефон, пока он не поставил пароль. И вот, наконец-то, я нашла эти доказательства…

Глава 5. Руины

Домой я влетаю как разъяренная фурия. Меня не просто штормит, меня адски колбасит. Каждая вещь Матвея, которая попадается на глаза, вызывает бурю гнева и ярости.

— Предатель! Предатель! Ненавижу! — кричу, бросая в стену его дорогие часы, что лежат в прихожей на тумбе с зеркалом.

Забегаю в спальню, достаю из шкафа чемодан и принимаюсь кидать в него свои вещи. Слезы душат меня, дерут горло. Я задыхаюсь от всхлипываний. Вещи Матвея как бельмо в глазу. Его рубашки, брюки, пиджаки. Я их так старательно настирывала и наглаживала, а он… А он…

Со злостью срываю с вешалки одну его рубашку и разрываю по шву. Не знаю, откуда во мне берётся столько силы. Обычно я даже банку с маринованными огурцами открыть не могу. А тут с легкостью порвала рубашку. Потом вторую, третью.

— Ненавижу! Ненавижу! Предатель! Ненавижу!

Я рву и топчу его вещи. Когда рубашки заканчиваются, в ход идут брюки и пиджаки. Последние разорвать руками не получается, поэтому хватаюсь за ножницы.

— Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? Ненавижу! Ненавижу!

После одежды Матвея я принимаюсь за мебель. Колочу светильники, посуду, зеркала. Меня невозможно остановить. Я вымещаю ярость от предательства мужа на всем, что попадается на глаза. Даже какие-то свои вещи бью. Они мне больше не нужны. Я не буду здесь жить.

Не знаю, сколько проходит времени. Много, наверное. Я потеряла счет. Прихожу в себя, только когда без сил падаю на пол в руины, которые сама же устроила. Слезы закончились, а дышать по-прежнему тяжело.

«Надо разводиться, надо разводиться», звучит в голове.

Но мысль о разводе приводит меня в животный ужас. В еще более сильный, чем измены Матвея. Когда я думаю, что вот он конец нашей семьи, мозг отказывается это принимать.

«Нет, нет, нет», вопит сознание.

Перед глазами проносятся наши четыре года вместе. Первое свидание, первое признание в любви, первая ночь, первый отпуск, свадьба. Мы были такими счастливыми, мы так любили друг друга. Что же произошло потом? Почему все сломалось? Где мы оступились?

И неужели нельзя все исправить? Неужели стало совсем поздно?

Я тянусь рукой к разорванной рубашке Матвея и утыкаюсь в нее носом. Легкие моментально заполняет любимый запах мужа. Тихо скулю от боли и безысходности.

Ну неужели нет никакого решения!?

Надо пробовать, надо бороться. Мы ведь можем обратиться к семейному психологу? Говорят, это помогает. У меня подруга с мужем ходила, когда у них наступил кризис в отношениях. Психолог помог им преодолеть его. Может, и нам с Матвеем сходить?

Просто Матвей слишком погряз в работе, а я слишком засиделась дома. Мы перестали нормально разговаривать. Потому что мне неинтересно слушать про бизнес, а Матвею неинтересно слушать про сериалы. У нас банально нет тем для разговора. Но ведь все в наших руках. Мы справимся, мы все наладим…

— Юля! — вырывает меня из мыслей злой голос мужа.

Я подскакиваю на ноги, растерянно оглядываюсь. Матвей влетает в спальню, но тут же резко тормозит. Осматривает ее. Затем меня. Его глаза расширяются до размера пятирублевых монет. Лицо искажается гримасой ярости.

— Какого хрена ты тут устроила? — цедит.

Снова перемещает взгляд с меня на руины вокруг. Чем дольше смотрит, тем злее становится. Казалось бы, злее уже некуда. Боже мой, я никогда не видела Матвея таким! Его буквально перекосило от ярости.

— Матвей… — только и могу виновато вымолвить.

Муж простреливает меня свирепым взглядом. Мне кажется, ему стоит больших усилий не сорваться на ор. Я прямо вижу, как Матвей стискивает челюсть.

— Я прождал тебя в кинотеатре гребанный час, — голос супруга звучит едва слышно. Только мне от этого становится еще страшнее. По телу прокатывается волна ужаса. Потому что я понимаю: это нарочитое спокойствие — предвестник настоящий беды. — Ты не брала трубку, не отвечала на сообщения. А когда я зашёл домой, увидел настоящий погром. Какого хрена ты устроила, Юля?

От плохого предчувствия у меня пропал голос. Я не могу вымолвить ни слова. Только смотрю на Матвея и одно понимаю: люблю его безмерно.

А может, он и правда не изменяет мне? Ну зачем ему? Если бы хотел других девушек, то давно бы развёлся. Нас ведь ничего не связывает, если так подумать.

Я продолжаю молчать. Матвей тоже. Ярость в его взгляде сменяется болью. От такой перемены у меня тут же сжимается сердце.

— Я сейчас скажу две вещи, — у меня ощущение, что каждое слово даётся Матвею с большим трудом. Он будто выдавливает их из себя. — Скажу их один раз и больше повторять не буду. Слушай внимательно.

Мне хватает сил только на то, чтобы кивнуть.

— Первое — я тебе не изменяю и никогда не изменял. С того дня, когда я впервые увидел тебя, у меня не было других девушек. Я никогда, никогда не изменял тебе, Юля, — делает акцент на слове «никогда».

Я верю. Смотрю мужу в глаза и верю каждому слову. Он не лжет. Сейчас я точно это понимаю. Матвей искренен.

В груди загорается огонек радости. Не изменяет! Матвей мне не изменяе и никогда не изменял! Ну как я могла быть такой дурой?!

— А второе? — спрашиваю с придыханием.

— А второе — я решил с тобой развестись.

Глава 6. Бездушный

Слова Матвея оглушают меня. Поначалу мне даже кажется, что я ослышалась.

— Развестись? — переспрашиваю, чувствуя, как задрожали колени.

— Да, я принял решение развестись с тобой.

Сказал — как отрезал. Матвей выглядит уверенным в своих словах и непоколебимым. Как бизнесмен, который принял решение, которое не подлежит изменению.

— Подожди, — лепечу. — Но только сегодня днем ты говорил, что не хочешь разводиться. И вчера говорил…

— Не хочу, но не вижу в нашей ситуации иного выхода. У нас не получается нормальной семьи, Юля. Мы только мучаемся. Причём оба. Лучше отпустить друг друга.

Каждое слово мужа прилетает мне словно кирпич по голове. Я отказываюсь принимать это.

— Нет, Матвей, ну ты же не серьезно? — делаю к нему шаг, но спотыкаюсь о колючий взгляд, поэтому торможу. — Да, у нас есть некоторые проблемы в отношениях, но неужели мы не можем их исправить?

— Не можем.

— Давай пойдём к семейному психологу? — мой голос дрожит. Я думала, выплакала все слезы, но оказалось, что нет. Глаза наливаются новыми.

— Мне некогда ходить к психологу. Я много работаю, Юля.

— Матвей, ну что ты такое говоришь!? — я срываюсь на плач. Муж безразлично смотрит, как по моему лицу заструились слезы. Не подходит успокоить меня, хотя обычно делает это. — Ну какой развод? Мы же любим друг друга. Или… — запинаюсь в страхе от своей догадки. — Или ты разлюбил меня? Но еще вчера ты говорил, что любишь…

— Я люблю тебя, Юля. Но я больше не могу с тобой жить. Ты меня высосала. Дошло до того, что я просто не хочу приходить домой, потому что здесь меня ждут только истерики и претензии. Это, — он обводит рукой погром в спальне, — последняя капля. Так невозможно дальше жить.

Матвей как робот. Бездушно чеканит каждое слово. Разве он не понимает, что убивает меня этим? Меня бросает в озноб. Обхватываю себя руками, начинаю дрожать. Что же он такое говорит? Высосала… Я ведь люблю его. Люблю.

Матвей безразлично выходит из спальни, оставляя меня одну. Выбегаю за ним в коридор. Хочу что-то крикнуть вслед, но слов не нахожу. Спина мужа скрывается в кабинете. Дверь плотно закрывается, а в ней поворачивается замок. Неужели Матвей просто сядет работать? Вот так бесчувственно? После того, как принял решение развестись.

Приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней на пол. Опускаюсь лицом в колени и тихо подвываю. Матвей не выходит, хотя не может не слышать моего плача. Каждой клеточкой своего тела я ощущаю наступивший в моей жизни Армагеддон. Жизни больше нет. Ее просто больше нет…

В нос проникает тошнотворно-сладкий запах. Как те духи, которыми пах Матвей, когда вернулся из бара. Откуда он в квартире? Отрываю заплаканное лицо от коленей и осматриваюсь. Запах становится сильнее. Меня начинает тошнить. Быстро подскакиваю на ноги и мчусь в ванную. Там меня моментально выворачивает над унитазом.

Открываю кран с холодной водой и умываюсь. Это немного приводит меня в себя, освежает мысли. Чищу зубы, промокаю лицо полотенцем. И тут мой взгляд падает на стиральную машину. На ней лежит упаковка от теста на беременность. Рука автоматически опускается на живот.

Я же беременна. Я беременна! Господи, как я могла об этом забыть? Картина с секретаршей в кабинете Матвея выбила у меня из головы, зачем я вообще поехала к мужу. Я же собиралась сказать ему про беременность, что у нас будет малыш.

У нас будет малыш! Долгожданный! Матвей ведь так хотел!

Выбегаю из ванной и тороплюсь к кабинету мужа. По дороге отмечаю, что тошнотворно-сладкий запах уже испарился.

— Матвей! — громко стучу в дверь. — Матвей, открой, пожалуйста!

До меня доносится звук шагов. Дверь открывается. Муж все такой же сухой и бездушный смотрит на меня с непроницаемым лицом.

— Я подал на развод через госуслуги. Зайди в свой аккаунт и подтверди, пожалуйста.

Заявление супруга про развод снова больно бьет меня по щекам. Он все-таки решил… Проглатываю обиду.

— Я беременна, Матвей, — тихо говорю. — У нас будет ребенок.

Глава 7. Принятое решение

Лицо Матвея застывает, ни один мускул не дергается. Глаза становятся стеклянными, отрешенными.

— Я беременна, — повторяю чуть громче. — Поэтому я поехала сегодня к тебе на работу. Хотела сказать. У меня задержка неделю, я сделала тест. Он положительный.

Матвей все еще стоит как истукан, и это уже начинает меня пугать. Он не рад? О Господи, Матвей не рад! Он больше не хочет со мной детей.

Осознание жестокой действительности вонзается мне в сердце острым клинком. Инстинктивно отхожу на шаг назад. Мир рушится. Прямо на моих глазах рассыпается по кирпичикам. Сжимаю руки в кулаки. Боль пронзает меня с головы до ног. Это самый сильный удар, который Матвей мог мне нанести.

Когда я думаю, что уже все кончено, уголки губ мужа медленно ползут вверх. Он улыбается. Первые несколько секунд даже не верю. Вокруг темно-карих глаз Матвея собрались маленькие мимические морщинки от улыбки: она стала еще шире.

— Это прекрасная новость, Юля. Я рад.

С души падает тяжёлый камень. Отхожу еще на пару шагов назад и приваливаюсь к стене. Облегченно выдыхаю. От нервного перенапряжения у меня взмокла спина. Матвей продолжает стоять в дверях своего кабинета. Улыбается, но не подходит ко мне, чтобы обнять, порадоваться вместе.

В сердце закрадывается неприятное предчувствие. Страх ползёт под кожей и обволакивает внутренности. Интуиция не обманывает меня, потому что в следующую секунду Матвей выносит мне смертный приговор:

— Ребенок ни в чем не будет нуждаться. За это не переживай. Я всем его обеспечу. Эту квартиру оставлю вам, твоя ведь совсем маленькая, тебе там будет тесно с ребенком. Я бы хотел видеться с малышом в любое время. Мы же не будем доходить до абсурда и устанавливать дни моих встреч с ребенком через суд?

Я аж теряю дар речи на мучительно долгие несколько секунд. Глотаю ртом кислород, отказываясь верить в услышанное.

— Что!? Ты все равно собираешься развестись со мной!?

Счастливая улыбка на лице мужа от известия о беременности медленно меркнет. Матвей снова становится сухим и бескомпромиссным.

— Я принял решение, Юля. Да ты и сама хочешь развестись, ведь уже целый год почти каждый день мне об этом кричишь. Так будет лучше для всех, особенно для ребенка. Я не хочу, чтобы наш малыш рос в токсичной атмосфере и каждый день видел скандалы родителей. Он не будет от этого счастлив. Никто не будет. В итоге мы все равно разведемся, но перед этим изрядно пошатнём психику ребенка.

Мне дурно.

— А от того, что ребенок будет расти в неполной семье с воскресным папой, его психика не пошатнётся?

— Если ребенок будет так жить с рождения, то не думаю. А вот если мы решим сохранить брак ради ребенка, а потом все равно разведемся, то ребенку будет плохо.

Я отказываюсь верить в услышанное. Мне это снится. Мой любимый муж, мой Матвей, которого я знаю четыре года, не может говорить такие вещи. Это просто невозможно! Я скоро проснусь, расскажу обожаемому супругу, какой ужасный сон мне приснился, и мы вместе посмеемся.

Вот только время идет, а я не просыпаюсь. Матвей стоит в паре метров, не уходит. Сейчас смотрит на меня не то с грустью, не то с тоской. А я с ужасом понимаю, что это не сон. Матвей всерьёз намерен развестись со мной. Несмотря на ребенка.

— Юля, я повторяю: вы ни в чем не будете нуждаться. Ни ты, ни ребенок. Если будет тяжело, я найму тебе в помощь няню.

— Боже мой, Матвей! — взрываюсь криком. Эмоции снова берут надо мной верх. — Ты себя слышишь!? Ты хоть понимаешь, какой бред ты несёшь!? У нас будет ребенок! Между прочим, ты хотел его больше меня! А теперь ты бросаешь меня беременной!?

— Я не бросаю тебя, Юля, — отвечает спокойно. После моего ора на всю квартиру контраст в интонациях сильно режет слух. — Я буду все для вас делать.

— Да подавись ты своими деньгами! Они мне не нужны!

— Юль, успокойся. Тебе нельзя нервничать.

Последняя фраза звучит как издевательство. Бросает меня беременной и говорит, чтобы не нервничала. Меня трясёт. В голове не укладывается, как он так может. Это просто уму непостижимо. Содержать он нас будет. Ни в чем не будем нуждаться. Как вообще язык поворачивается говорить о разводе после того, как я забеременела?

— Как ты можешь, Матвей? — мой голос осип от крика и слез. — Как ты так можешь?

— Я не вижу другого выхода, Юля. Наши отношения зашли в тупик. Ребенок не исправит ситуацию, а только усугубит ее. Ты будешь злой и уставшей, истерик и скандалов станет больше.

— Но еще ночью ты говорил, что любишь меня.

— Я не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя, но своего будущего с тобой не вижу.

Обхватываю себя руками. Меня зазнобило. Это какой-то фильм ужасов, а я в нем главная героиня. Как Матвей может быть таким бездушным? У него камень вместо сердца, что ли?

— Да что я тебе такого сделала? — мой вопрос звучит совсем жалко.

— Ты задушила меня, Юля. Это стала не жизнь, а каторга.

— Я обещаю тебе, что больше не буду скандалить.

Матвей с грустью качает головой.

— Ты уже обещала раньше. Ничего не изменится.

— Хочешь сказать, мои скандалы были совсем беспочвенны? Ты пропадал с друзьями, сутками работал, летал в командировки. А сегодняшняя сцена в твоем кабинете? Даже если секретарша и правда делала тебе массаж, ты считаешь это уместным? А если мне будет делать массаж грудной зоны мужчина, ты нормально к этому отнесёшься?

— Если у этого мужчины будет сертификат массажиста, то да. Я ничего не имею против того, чтобы ты ходила к врачам-мужчинам. Даже к гинекологам. Это, помнится, ты устроила скандал, когда узнала, что я иду к урологу-женщине. Кстати, она была сильно пожилой, но тебя это не остановило.

Да, было такое. Это когда не получалось забеременеть, и мы пошли к врачам. Но зачем идти к урологу-женщине, если можно пойти к урологу-мужчине? Из этих же соображений я не хожу к гинекологам-мужчинам.

— А что касается моих друзей, — спокойно продолжает дальше, — то вижусь я с ними, хорошо если раз в месяц. Но, по-твоему, я должен прекратить с ними общение вообще только лишь потому, что они не женаты.

— Не поэтому. А потому что они сторонники свободных отношений и подбивают на это тебя.

— Если бы мои друзья могли меня на что-нибудь подбить, то я бы вообще на тебе не женился. Знаешь, мне даже обидно, что ты считаешь меня настолько тупым и неспособным принимать самостоятельные решения. Ну серьезно, Юль, разве у меня нет своей головы на плечах?

— Я не считаю тебя тупым, просто… Просто я знаю, какой образ жизни ты вёл до встречи со мной. А твои друзья продолжают вести такой образ жизни до сих пор. У них ни у кого даже девушек нет!

— Я завязал со свободными отношениями и сексом без обязательств сразу, как встретил тебя.

— А теперь хочешь вернуться к этому, да? — прищуриваюсь. — Разведешься со мной и снова будешь по клубам ходить?

Матвей невесело ухмыляется и качает головой.

— Если тебе так интересно знать, то отвечу: я давно перерос ночные клубы и одноразовых девушек. Мне это неинтересно.

— Тогда что тебя связывает с такими друзьями? — не успокаиваюсь.

Муж тяжело вздыхает.

— Ты неисправима, Юля, — поворачивает голову в свой кабинет, оглядывает его. — Я вывезу отсюда свои вещи в течение недели, наверное. Моя одежда не сохранилась, я верно понимаю?

Молчу. Ноги задрожали.

— Видимо, не сохранилась, — делает вывод по моему долгому молчанию.

Заходит в свой кабинет, дверь не закрывает, так что я остаюсь стоять в коридоре и наблюдать за Матвеем. Он выключает ноутбук, кладёт его в сумку и безразлично шагает мимо меня в сторону прихожей. Надевает куртку, ботинки.

— Ты куда? — растерянно спрашиваю.

— Пока поживу в гостинице, потом куплю себе новую квартиру. Не забудь зайти на госуслуги и подтвердить мое заявление на развод.

И на этом Матвей безразлично выходит из квартиры, оставляя меня в звенящей тишине.

Глава 8. От любви до ненависти

Я не верю, что Матвей ушел навсегда. Этого не может быть. Просто он на взводе из-за погрома в квартире, который я устроила. Я, безусловно, не права, что порвала и порезала все его вещи. Матвей остынет и вернётся домой. Мы ведь семья. А теперь у нас будет ребенок. О каком разводе может идти речь? Глупости это.

Чтобы не утонуть в самокопании и депрессии, я принимаюсь убирать квартиру. Запрещаю себе думать о скандале с мужем и его заявлении на развод. Мы с Матвеем обязательно помиримся, а пустая нервотрёпка только навредит ребенку.

У меня получается абстрагироваться от плохого. Я полностью ухожу в домашние дела. Собираю испорченные вещи Матвея, подметаю осколки. Выходит несколько больших пакетов мусора. После я захожу на сайт магазина, в котором Матвей обычно покупает вещи, и заказываю ему новую одежду: костюмы, галстуки, джинсы, футболки. Курьер привезёт их через несколько дней.

Уже поздно, перевалило за двенадцать ночи, но я все равно иду готовить ужин. Запекаю мясо в духовке, как любит Матвей и делаю его любимые овощи на гриле. Половина второго. Матвея нет. Ладно. Не буду звонить, пусть переночует в гостинице. Завтра придёт домой.

Но на следующий день Матвей не приходит. Я отгоняю панику подальше, продолжаю ждать мужа. Чтобы как-то себя занять, достаю фотоальбомы, пересматриваю наши свадебные фотографии. Мы тут такие счастливые и влюблённые. У нас была очень красивая свадьба. Именно такая, о какой я мечтала. Потом мы поехали в свадебное путешествие на жаркие острова. Две недели ни на минуту не отрывались друг от друга. Я думала, наше счастье бесконечно.

Когда поздним вечером Матвея все еще нет, отгонять панику становится сложнее. При каждой мысли, что развод реален, волосы на затылке шевелятся. Это не укладывается в голове, в это невозможно поверить. Мой мозг попросту отказывается принимать мысль о разводе. Нет, этого не может быть.

В понедельник я понимаю, что мне нужно максимально отвлечь себя, иначе сойду с ума от томительного ожидания. Готовлю Матвею новую еду. Он сегодня работает, вернётся, наверное, около девяти. Варю борщ и делаю несколько любимых салатов мужа. Постоянно бросаю взгляд на экран телефона, нет ли от Матвея сообщений. Обычно муж пишет мне в течение дня. Но уже второй день тишина.

Выключив плиту, чтобы не поддаться панике, иду в салон красоты на всевозможные процедуры. После салона устраиваю себе поход по магазинам. Что угодно — лишь бы не думать о долгом отсутствии Матвея и его заявлении на развод. Экран мобильного по-прежнему пуст. От Матвея нет ни смс, ни пропущенных вызовов.

Сердце сжимается в страхе. Я не придумываю ничего лучше, чем позвонить подругам и предложить им встретиться. Они у меня все незамужние, поэтому после работы у них много свободного времени. Из нашей университетской компании одна я вышла замуж в двадцать лет. Остальные девочки, с которыми я дружила, сосредоточились на карьере.

Несколько подруг откликаются на предложение выпить кофе. Они свободны, и у них нет планов на вечер после работы. Полина, Рита и Маша приезжают почти одновременно. Все немного уставшие после трудового дня, но все равно полны энергии и энтузиазма. Взахлёб рассказывают свои последние новости. Полина получила повышение, Рита съездила в отпуск в Аргентину, а Маша купила квартиру.

— А у тебя что нового, Юль? — спрашивает Рита. — Только не говори, что ты все так же квочка-наседка.

— Я квочка-наседка.

Подруги иногда подтрунивают надо мной за то, что я стала домохозяйкой и посвятила себя мужу. Мол, ты зачем в МГУ училась? Чтоб мужика обслуживать? Просто у них ни у кого нет серьёзного мужчины, и они не понимают, как это — по-настоящему любить и быть любимой. Маша жила с каким-то парнем полгода, но они разбежались. У Риты было много романов во время студенчества, но они ничем не закончилось. А сейчас подруга с головой ушла в работу, и ей не до свиданий. Ну а у Полины огромные запросы. Там аж целый список критериев, которым должен соответствовать мужчина, чтобы ей понравиться. Не уверена, что такой мужчина вообще существует в природе.

Про свою беременность и перспективу развода с Матвеем я подругам не говорю. Не хочу лишних вопросов, жалости и сочувствия. К тому же, может, мы и не разведемся вовсе. Не всерьёз же Матвей собрался бросать меня беременной.

— Ладно, девочки, мне пора домой. Поздно уже.

— Только одиннадцать часов! — возмущается Полина.

— Это очень поздно для замужней девушки.

— Ой, ну что, твой Матвей без тебя не уснёт? — язвит Рита.

— Надеюсь, что не уснёт.

Девочки одновременно закатывают глаза.

— Ты сама нас вытащила в кафе и первой сливаешься, — говорит Маша.

— Потому что мне надо к мужу.

— А нам завтра рано на работу, но ничего, еще сидим.

— Нет, девочки, мне пора домой, — быстро достаю из кошелька деньги и оставляю на столе за свой заказ. — Спасибо, что согласились встретиться.

— Ну лааадно, — грустно тянет Рита. — А мы еще посидим.

— Да, вы еще посидите.

Во избежание новых попыток удержать меня тороплюсь на выход из кафе. На улице вызываю такси и долго жду машину. Мне страшно ехать домой. Мне страшно зайти в квартиру и не увидеть там Матвея.

Он же вернулся? Ну не будет же он в самом деле так долго жить в гостинице!

«А что если он не в гостинице, а у какой-нибудь девушки?», закрадывается в голову ядовитая мысль. Быстро прогоняю ее. Нет, это исключено. Матвей не изменяет мне. Он сам сказал, и я верю.

Но когда я переступаю порог квартиры, а меня встречает гробовая тишина, пальцы рук начинают дрожать, а к горлу подкатывают слезы. Я медленно начинаю понимаю, что развод — это не что-то эфемерное. Развод — вот он, почти перед глазами.

Слезы струятся по лицу, я не могу их остановить. Приваливаюсь лбом к стене в спальне и тихо всхлипываю. Я отказываюсь принимать эту реальность, она невозможна. Однако чем дольше я плачу, тем сильнее ощущаю свое одиночество. Я наполняюсь им, пропитываюсь насквозь.

Матвей ушел. Матвей оставил меня одну.

Несколько раз бьюсь головой о стену. Затем сползаю на пол и поджимаю под себя ноги. Завываю в слезах, раскачиваясь из стороны в сторону. Мечтаю, чтобы дверь квартиры хлопнула, и вошёл Матвей. Но слышу только тишину. Она будто насмехается надо мной, издевается.

Кое-как нахожу в себе силы доползти до компьютера. Захожу в свой аккаунт на сайте госуслуг и вижу уведомление о том, что Полетаев Матвей Алексеевич подал со мной на развод. Я должна подтвердить.

Я дрожу как осиновый лист. Меня охватили боль, паника, страх, ужас. По позвоночнику сползает горячая капелька пота. В висках пульсирует: «Матвей ушел навсегда, Матвей ушел навсегда». Зажимаю ладонью рот, чтобы подавить рвущийся наружу истошный крик.

Это конец. Это настоящий конец.

Дрожащим пальцем подтверждаю развод. И в этот момент у меня в голове словно выключатель срабатывает. От любви до ненависти.

Глава 9. Конец навсегда

Я не жду, что Матвей, увидев от меня подтверждение развода, напишет или позвонит. Через три дня, когда в квартиру приезжают присланные им грузчики, чтобы вывезти все вещи из его кабинета, я окончательно убеждаюсь: встретимся через тридцать дней в загсе, когда будем забирать свои свидетельства о разводе.

Где-то еще неделю я нахожусь в растерянности. Из рук все валится, мысли в голове путаются, то и дело одолевает страх за дальнейшую жизнь. Стараюсь настраивать себя на позитивные лад, убеждаю себя, что у меня есть главное — ребенок. Но слабо получается.

Тяжело находиться в квартире мужа. Бывшего мужа. Да, теперь надо называть Матвея именно так — бывший муж. Здесь все напоминает о нем и о наших счастливых днях. Его вещи, его запах. Я кожей ощущаю присутствие Матвея. От того находиться здесь еще невыносимее.

Я решаю уехать из его квартиры. Не понимаю, зачем он вообще собрался оставлять мне ее. Но в одном Матвей был прав: в моей маленькой однушке с ребенком будет тесно. Поэтому я решаю переехать в двухкомнатную, которая досталась мне от бабушки.

Переезд отвлекает меня. Это достаточно долгий и трудоемкий процесс, вещей у меня много, так что я рада, что могу переключиться с развода на что-то другое. Параллельно составляю резюме и публикую его на сайте по поиску работы. Образование у меня хорошее, небольшой опыт тоже есть, надеюсь, возьмут хоть куда-нибудь. Я не указываю в резюме, что беременна. Знаю: плохо обманывать будущего работодателя. Но беременной меня точно никуда не примут, а работа мне нужна кровь из носа. У меня есть время устроиться, только пока не видно живота.

Так пролетает месяц. В течение дня мне удаётся занимать себя делами, а вот по ночам на меня накатывает. Боль и слезы душат. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», твержу без устали в подушку. Я не представляю, как после развода видеться и общаться с Матвеем. Он же будет приезжать к ребенку, проводить с ним время. Нам неминуемо придется коммуницировать.

А если Матвей снова женится? Он будет приезжать к нашему ребенку со своей новой женой? От этой мысли мне становится дурно. Я уже точно знаю, что не потерплю рядом со своим малышом никакой другой женщины Матвея. Мне придется биться с Матвеем не на жизнь, а на смерть, потому что он будет хотеть, чтобы наш ребенок проводил время с его новой семьей, а я буду категорически против.

Не получится у нас с Матвеем сохранить нормальные отношения ради ребенка. Слишком все болезненно для меня. Я не буду отпускать малыша в новую семью Матвея, он будет качать права. Наверное, в суд на меня подаст, чтобы назначили дни свиданий.

Меня мучает токсикоз. Каждое утро, неиуспевтоткрыть глаза, подскакиваю с кровати и мчусь в туалет, где меня выворачивает. А еще постоянно чувствую тот самый тошнотворно-приторный запах духов, который исходил от Матвея, когда он вернулся со встречи с друзьями. Жалуюсь гинекологу в женской консультации, а она говорит, что это нормально: из-за беременности у меня искажение запахов.

— Пройдет вместе с токсикозом, — обещает.

А еще на меня периодически накатывают приступы неконтролируемой агрессии. Ненависть к Матвею так захлестывает, что появляется желание отомстить. Особенно когда представляю, как он снова женится и будет счастлив с новой женой и семьей. У него будет прекрасная беззаботная жизнь, а я навсегда останусь одна на руках с ребенком. Другого мужчину рядом с собой даже вообразить не могу. Упорно пытаюсь — и не получается.

В назначенный день и назначенное время я иду в загс. Очень надеюсь, что Матвей не придет. Нам ведь не обязательно забирать свидетельства о разводе одновременно. Тем более сегодня рабочий день, наверняка Матвей слишком занят на своей любимой работе. Но бывший муж приходит. Мы сталкиваемся в коридоре загса, когда оба ищем нужную дверь.

— Привет, — здоровается первым.

Он выглядит идеально. Гладко выбрит, в отпаренном костюме. На лице ни следа тоски или грусти. Элементарно даже кругов под глазами нет. А у меня есть. Пришлось утром старательно замазывать тональным кремом и пудрой.

— Привет, — отвечаю с комом в горле.

Он совсем не расстроен? Ему совсем не жаль? А кто ему костюм отпарил до идеального состояния? Ни единой складочки. Он уже нашел себе новую девушку? Так быстро?

Слезы жгут глаза, но я не хочу плакать при Матвее. Это так унизительно — рыдать перед бывшим мужем в день развода. Побыстрее бы пройти все формальности. Наконец-то находим нужную дверь, немного ждём, когда освободится сотрудница загса, даём ей паспорта… Для меня мучительна каждая секунда рядом с Матвеем. Я дышать свободно не могу рядом с ним. Потому что еще месяц назад он был самым родным, а теперь самый чужой.

Матвей не предлагает еще подумать, повременить с разводом. Я и не надеялась, но пару раз на задворки сознания закрадывалась шальная мысль: а вдруг передумал? Нет, твердо решил развестись. Принял очередное бизнес-решение.

Выйдя из загса, останавливаемся на ступеньках. Впервые с начала встречи замечаю в глазах Матвея что-то отдаленно похожее на сожаление. А у меня словно по щелчку пальцев гнев просыпается.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

— В течение трёх дней на твой счёт будет переведена половина денег, которые накопились за время нашего брака.

— Зачем? — не понимаю его слова.

— Это совместно нажитое имущество. Оно должно делиться пополам.

Ах вот оно что.

— Я же не работала. Это твои деньги, — меня аж брезгливость охватывает.

— Ну и что. Эти деньги накопились в браке, значит, совместно нажитое имущество.

— Мне не нужны твои деньги, — шиплю. — Квартира твоя, кстати, тоже не нужна. Я съехала из неё, а ключи оставила консьержке.

Я захлёбываюсь злостью. Откуда ее столько? Даже когда я подозревала Матвея в изменах, не было ярости в таком количестве.

— Тебе не нужны, а ребенку нужны, — спокойно парирует. — Не выдумывай, возвращайся обратно в квартиру.

Упоминание о ребёнке распаляет меня ещё сильнее. Матвей такой беззаботный и красивый, сейчас отправится в свой любимый офис заниматься любимым бизнесом. В пятницу увидится с любимыми друзьями. Потом встретит новую любимую девушку, которая станет ему любимой женой и родит любимых детей. Все у Матвея будет хорошо и замечательно, а его прекрасная жизнь с новой женой будет каждый день мельтешить у меня перед глазами.

Я хочу, чтобы Матвею было так же больно, как мне. Хочу, чтобы страдал так же, как я.

— Ребенка больше нет.

Я говорю это быстрее, чем успеваю осмыслить. Глаза Матвея расширяются в шоке, а у меня от сумасшедшей лжи происходит выброс адреналина. Сердце начинает качать кровь с удвоенной силой.

— В смысле нет?

Меня уже не остановить. В голове картины счастливой жизни Матвея с новой женой. Нутро наизнанку выворачивается. Не хочу, чтобы его новая жена приближалась к нашему малышу. К МОЕМУ малышу. Она будет заискивать перед ребенком, пытаться подружиться, показывать Матвею, какая она хорошая мачеха. И Матвей будет весь такой счастливый с новой женой, которая его не пилит и не ревнует к каждому столбу. Еще и сравнивать будет, как было плохо со мной и как стало хорошо с новой женой.

У меня аж в висках пульсирует, когда представляю это. Дышать не могу.

— Юля, что значит «ребенка больше нет»!? — строго спрашивает. — Ты сделала аборт??

Матвей испуган и зол одновременно. А я хочу причинить ему боль. Не могу контролировать это дикое желание. Хочу, чтобы страдал. Хочу, чтобы чувствовал себя виноватым. Ведь Матвей так мечтал о ребёнке. Намного больше, чем я.

— Я его потеряла. У меня произошёл выкидыш на нервной почве. Ты ушел от меня, подал на развод, даже не подумав о том, что я буду нервничать, а это очень опасно на раннем сроке. Это ты виноват! — выкрикиваю. — Из-за тебя я потеряла ребёнка! У меня произошёл нервный срыв. Ты же врач по образованию, как ты мог не предусмотреть такое? Неужели нельзя было попытаться все исправить? Ради ребенка, ради семьи. А ты просто безразлично ушел! Это сказалось на ребенке, он не перенёс такой стресс.

Я начинаю плакать, как будто все это правда. Матвей ошарашен, молчит. Побледнел на глазах, губы посинели. Пытается что-то сказать, а не может. Я хочу вселить ему чувство вины. Чтобы страдал каждый день так же, как я.

И чтобы со своей новой женой, которая у него обязательно однажды будет, на пушечный выстрел не приближался к МОЕМУ ребёнку. Не потерплю рядом с ребенком ни его, ни ее.

— Так что не нужны мне ни твои деньги, ни твоя квартира! Потому что нет больше никакого ребенка! По твоей вине нет! Это ты его убил! Ты!

Тело пронизывает дрожью. Слезы крупными градинами скатываются по лицу вниз к шее. Матвей тоже дрожит, дышит надрывно.

— Почему… Почему ты не сказала? — выдавливает из себя.

В таком состоянии, как сейчас, я видела Матвея только один раз: когда полтора года назад умерла от рака его мама. Страх, растерянность, чувство безысходности — все на его лице. А взгляд такой, будто сам умер.

— А почему ты ни разу за месяц не поинтересовался, как я? Ушел и забыл. Прощай, Матвей. Ты убил нашего ребенка.

Я наслаждаюсь тем, в каком Матвей состоянии. Еле на ногах стоит. Теперь мы на равных. Теперь мы оба будем несчастны.

— Я потеряла ребёнка по твоей вине. Живи теперь с этим, — пускаю ему контрольный в голову.

Быстро разворачиваюсь и убегаю вниз по ступенькам. Матвей не догоняет меня. Вот теперь все. Вот теперь конец навсегда.

Глава 10. Работа

На следующий день я начинаю сомневаться в правильности своего решения обмануть Матвея. Но что сделано, то сделано. Звонить Матвею и говорить «Я пошутила», не буду. Это выльется в выяснение отношений, а я не хочу. Может, когда-нибудь потом в будущем скажу ему правду. Но это не точно. Потому что я снова начинаю представлять счастливого Матвея с новой семьей, и кровь в жилах закипает.

Через три дня после развода мне приходят деньги от Матвея. Очень много. Я даже не знала, что у нашей семьи было столько денег. А ведь он перевёл мне только половину. Но не понимаю, зачем Матвей это сделал, если я сказала, что ребенка больше нет. Я не придумываю ничего лучше, чем вернуть ему деньги обратно.

Но Матвей снова мне их переводит. Я опять возвращаю ему. Так мы больше недели футболим друг другу деньги, уменьшая их сумму из-за банковской комиссии. В итоге я сдаюсь. Когда Матвей снова пересылает мне половину совместно нажитого имущества, я оставляю деньги. Пускай будут ребенку. Я намеренно лишила малыша отца, так пусть хоть что-то достанется ему от Матвея. Вырастет и решит, что делать с деньгами.

На этом наши с Матвеем контакты заканчиваются. Я удаляю его отовсюду из друзей, отписываюсь от его страниц в соцсетях и блокирую номер телефона в записной книжке. Не хочу ничего знать о бывшем муже. Не хочу, чтобы даже на глаза попадался. Несколько дней трачу на то, чтобы почистить телефон, удалив из него все совместные фото. Их накопилось больше двух тысяч за четыре года, что мы провели вместе. А альбом со свадебными фотографиями летит в помойку.

Вот только удаление из жизни бывшего мужа не помогает удалить его из головы и из сердца. Как ни заставляю себя не думать о Матвее, а не получается. Особенно по ночам, когда дневные заботы заканчиваются, и я ложусь в постель. Матвей закрадывается в мысли и рвёт душу. В такие моменты я убеждаюсь, что правильно поступила, солгав о выкидыше. Я страдаю, и он пускай тоже страдает.

Найти работу оказалось сложнее, чем я предполагала. Очередь из работодателей за мной не выстроилась, несмотря на то, что я окончила МГУ. Некоторые компании приглашают меня на собеседования, но в конце я лишь слышу: «Мы вам позвоним». Естественно, никто не звонит.

А время поджимает. Подходит к концу первый триместр, скоро живот будет заметен даже в свободной одежде. Мне срочно нужно устроиться хоть куда-нибудь. Дело даже не в деньгах. Мне с лихвой хватает того, что я получаю от сдачи в аренду своей квартиры. Плюс родители помогают. Мне просто нужен официальный декрет. Правда, не знаю, зачем. Но вроде так положено. Ну и хоть какая-то соцзащита от государства. Опять же не знаю, зачем она мне нужна, но пусть будет. Так спокойнее. Ну и мне нужен опыт. Работать-то все равно придётся, когда ребенок вырастет. Чем больше опыт, тем проще устроиться.

После еще одной недели затишья, когда я массово рассылаю по организациям резюме, а мне никто не отвечает, я получаю приглашение на собеседование от фирмы по поставкам в Россию медицинского оборудования. Это конкуренты Матвея. Я видела, что у них вакансия бухгалтера, но не отправляла резюме. Не хотела находиться в одной сфере с бывшим мужем. А они сами приглашают меня на собеседование. Подумав, соглашаюсь. Мне не выбирать.

Я мало слушала рассказы Матвея про работу, но, кажется, про эту компанию бывший муж рассказывал, что она в очень плохом финансовом состоянии и неконкурентоспособна. Даже обмолвился один раз, что если будет банкротиться, то купит ее. Или Матвей говорил это про каких-то других конкурентов? Не помню. Да и не важно. Я не в том положении, чтобы перебирать работу.

Я иду на собеседование к конкурентам Матвея и — о чудо! — получаю работу. Сначала аж поверить не могу, что меня берут. Но уже через несколько дней после выхода в компанию я понимаю, что это те самые конкуренты Матвея, которые на ладан дышат. Бухгалтерия просто в ужасном состоянии. Зарплаты задерживаются, командировки оплачиваются с большим опозданием. Есть проблемы с уплатой налогов.

Мамочки, куда я попала и побыстрее бы декрет.

На шестом месяце я больше не могу скрывать живот. Он виден даже в балахонах.

— Ты уйдёшь в декрет!? — в ужасе восклицает начальница, главный бухгалтер. Хорошая женщина, я с ней сработалась и даже немного жалко подводить ее своим уходом в долгий отпуск.

— Да…

Хватается за сердце. Причём не картинно, а в прямом смысле.

— Вам плохо, Лариса Юрьевна? — подскакиваю к ней.

— Все! Я увольняюсь! — рычит. — Нет моих сил больше это терпеть!

Мне не на шутку становится страшно.

— Только возьмёшь на работу нормального сотрудника, как он уходит! — продолжает возмущаться. — Я задолбалась. Где мне это нужно? Работа превратилась в помойку, людей нет, все увольняются. Ты не увольняешься, но в декрет. Это почти то же самое. Опять кого-то искать на твоё место. Я устала…

Она выпивает залпом валерьянку и продолжает причитать. Я чувствую себя немного виноватой. Начальница и правда хорошая. На ее хрупких женских плечах огромная ответственность. Компания не смогла пережить последний финансовый кризис, рассыпается на глазах, гендиректор злой, постоянно на всех орет.

А по-моему, он еще заставляет ее вести двойную бухгалтерию, чтобы скрыть часть доходов. Но это только мое подозрение. Просто однажды проходя мимо кабинета гендиректора, я слышала возмущённый голос Ларисы Юрьевны о том, что на ней как на главбухе уголовная ответственность, поэтому она не будет что-то там делать. Что именно, я не расслышала. Да и не было у меня цели подслушивать под дверью.

К моему декрету обстановка совсем накаляется. Так что жалость к Ларисе Юрьевне сменяется желанием побыстрее уйти с этой работы. Не знаю, сохранится ли компания к концу моего декрета и будет ли мне куда возвращаться. Думаю, нет. Но вроде у нас по закону декретницы хорошо защищены.

В декрете я делаю глоток свежего воздуха и начинаю готовиться к ребенку. У меня будет девочка. Дочка. Я очень рада и с нетерпением жду малышку.

Матвей никуда не ушел из мыслей и из сердца. Во время работы мне удавалось отвлекаться, но в декрете с большим количеством свободного времени на меня обрушилась целая лавина воспоминаний о бывшем муже. Я снова плачу по ночам в подушку и представляю счастливого Матвея с новой женой.

Теперь мне хочется рассказать ему о ребёнке. Чтобы сломать счастье его новой семьи. Ведь наверняка вторая жена Матвея не обрадуется, узнав, что у ее возлюбленного есть ребенок от другой женщины. Пускай страдает. Я хочу, чтобы его новая жена страдала. Хочу, чтобы Матвей общался с нашим ребенком, брал его в свою новую семью, а вторая жена бесилась из-за этого.

Может, она уйдет от Матвея, узнав, что у него есть ребенок от другой?

Конечно, я не знаю, состоит ли Матвей в новых отношениях. Может, он один, как я. Но мое воображение упорно рисует рядом с ним новую жену. Умную, красивую, работающую и не ревнивую. Мое воображение рисует, как Матвей с ней счастлив и сравнивает со мной. Не в мою пользу, конечно же, сравнивает.

Когда я уже близка к тому, чтобы позвонить Матвею и рассказать про ребенка, у меня отходят воды. На месяц раньше срока.