Read the book: «Потом»

Часть первая. Ночь

Глава 1. Последняя дорожка

22:07. В тишине слышны холодильник, капающий кран и равномерный щелчок виниловой иглы. На проигрывателе вращается пластинка. Музыка давно закончилась. Игла ходит по последней дорожке: шорох — щелчок — шорох — щелчок. На стене висит фотография в простой рамке, повёрнутая лицом к стене. Видны только картонная тыльная сторона, металлические усики и потемневшая верёвка.

Рядом — акустическая гитара. Одной струны нет. Пустой колок на головке выделяется среди остальных. На столе — три конверта, банковская карта, стакан воды, телефон экраном вниз и кнопочная авторучка. Возле авторучки — маленький искусственный цветок в дешёвом пластиковом горшке. Его листья неестественно зелёные и покрыты тонким слоем пыли. Чуть дальше — стеклянная ваза с засохшим букетом. Цветы превратились почти в гербарий. Один лепесток еле держится.

Илье Рудневу тридцать восемь. Он протирает стол, хотя тот уже чистый, и проводит ладонью ещё раз, будто проверяет, не осталось ли после него следов. На нём выцветшая красная футболка, коричневые брюки; он босиком. Красное пятно резко отделяет его от почти бесцветной квартиры. Из кармана Илья достаёт старую записку. На бумаге: «Красное тебе не идёт. Поэтому бери. Саша. Дакка, 2012».

Илья складывает записку и возвращает в карман. Машинально щёлкает авторучкой: выдвигает стержень, прячет и снова выдвигает. На холодильнике висит кривой детский магнит — небрежно раскрашенный силуэт человека. Илья снимает его и убирает в шкафчик. В комнате становится ещё пустее. Телефон вибрирует. Сообщение от Олеси, 18:42: «Ключ оставила. Я больше не могу быть дежурной по твоей жизни».

Рядом со стаканом лежит связка из двух ключей. Илья переворачивает телефон экраном вниз. Открывает кухонный шкаф. Под сложенным полотенцем — пистолет. Он берёт его, кладёт на стол, убирая полотенце, чтобы металл был виден. Садится. На первом конверте пишет: «МАМЕ И ПАПЕ». На втором: «РОМАНУ». Перед третьим щелчки становятся чаще. Наконец пишет: «ОЛЕСЕ». На чистом листе: «Простите меня за то, что...» — зачёркивает.

Ниже он выводит: «Я не хочу, чтобы вы искали виноватых». Сминает лист. Сухой лепесток срывается с букета и падает на пол. На новом листе пишет: «Это решение я принял сам». Авторучка щёлкает всё быстрее. Илья прижимает большой палец к кнопке, заставляя себя остановиться, и ставит точку. Стержень задерживается, точка расплывается тёмным пятном. Он открывает банковское приложение. Перевод: 43 000 рублей. Получатель: Роман К. Нажимает «ПЕРЕВЕСТИ».

На экране: «Перевод выполнен». Кладёт телефон возле пистолета. Между ними — авторучка. Телефон показывает 38% заряда. Илья подключает кабель. На экране снова высвечивается сообщение Олеси. Он резко выдёргивает провод. Оболочка у штекера лопается. Вторым движением Илья почти разрывает кабель и швыряет его под диван. Несколько секунд смотрит на свою руку, словно это сделал кто-то другой. Пластинка продолжает вращаться в пустой дорожке.

Илья смотрит на часы: 22:11. Включает диктофон.

— Мам. Пап.

Слушает собственный голос. Удаляет запись. Снова включает.

— Вы ни в чём не виноваты.

Удаляет быстрее. В третий раз не нажимает запись. Щёлкает авторучкой и открывает контакты. На экране: «Мама». Илья звонит. Первый гудок. Второй. Третий.

— Алло? Илюша?

— Разбудил?

— Нет. Телевизор смотрю. Папа уснул. Что случилось?

— Ничего.

Щёлк.

— Не щёлкай ручкой.

— Ты слышишь?

— С детства слышу. Когда врёшь — щёлкаешь. Когда сильно врёшь — быстро.

Илья кладёт авторучку. Через две секунды снова берёт.

— И пластинку сними. Она уже закончилась.

— Знаю.

— Ты сегодня к Саше ездил?

Илья касается футболки на груди.

— Нет.

— Семь лет сегодня. Папа хотел позвонить, но решил, что ты опять скажешь: «Не надо меня проверять».

— Как он?

— Днём давление было. Результаты анализов пришли, завтра к врачу. Ты обещал узнать.

— Помню.

— Он весь день телефон проверяет, будто ты президент.

— Завтра заедем. Помидоры привезём. Банки из-под варенья заберём, если мешают.

Илья смотрит на конверт «МАМЕ И ПАПЕ».

— Не мешают.

— А сухие цветы всё стоят?

Илья переводит взгляд на вазу.

— Стоят.

— Олеся ещё весной говорила выбросить.

— Она много чего говорила.

Большой палец снова начинает щёлкать авторучкой.

— Илья.

— Что?

— Ты опять этим голосом говоришь. Будто уже ушёл, а трубку забыл положить.

— Всё нормально. Завтра поговорим.

— Давай сейчас.

— Потом.

Он завершает вызов раньше, чем мать отвечает. Через секунду она перезванивает. Илья отклоняет. Щелчки авторучки и пустая дорожка винила на мгновение совпадают, словно два сбившихся метронома. На часах 22:16. На экране контакт «Роман». Илья звонит. Авторучка ходит в его пальцах: щёлк — пауза — щёлк.

— Ты время видел?

— Деньги пришли?

— Какие деньги?

— Посмотри.

На линии шорох. Роман что-то нажимает.

— Ты охренел? Откуда сорок три?

— Продал камеру.

— Ту, которую Саша тебе выбирал?

— Это просто камера.

— А деньги были не долгом. Я дал их, когда ты после Олеси из дома не выходил.

— Теперь вернул.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Убери ручку, Илюх.

— Какую ручку?

— Ту, которой ты сейчас дыру в пальце сделаешь. После Саши ты неделю так щёлкал.

Илья сжимает авторучку в кулаке. Щелчки прекращаются.

— Олеся мне звонила. Сказала, вернула ключ. Теперь ты ночью продаёшь вещи и возвращаешь деньги. Что происходит?

— Ничего.

— Скажи ещё раз. Без ручки.

— Я просто не хочу больше быть должен.

— Мне или вообще?

Илья завершает вызов и выключает звук. Роман тут же перезванивает; телефон вибрирует под ладонью. Авторучка выскальзывает из пальцев, подпрыгивает на столе и откатывается к искусственному цветку. Не отвечая на звонок, Илья подходит к фотографии, повёрнутой к стене. Кладёт ладонь на рамку. Металлические усики впиваются в кожу. Он приподнимает её с гвоздя, но так и не поворачивает. Возвращает на место. Рядом висит гитара.

Илья снимает гитару и проводит пальцем по струнам. Отвечают пять; шестой нет. Простой аккорд выходит тонким, с пустотой внутри. Он возвращает гитару на стену и открывает контакт «Олеся». На фотографии Олеся смеётся, прикрывая лицо ладонью. Илья звонит. Гудки. Автоответчик.

— Оставьте сообщение после сигнала.

Сигнал.

— Олесь...

Он смотрит на сухой букет.

— Твои цветы всё ещё...

Сбрасывает, не закончив. Берёт её ключ. Зажимает в кулаке. Вторая попытка. Снова автоответчик.

— Я не буду тебя больше беспокоить. Это не для того, чтобы ты перезвонила. Просто...

Авторучка зажата в другой руке. Он подходит к фотографии, повёрнутой к стене.

— Ты была права. Я всё время думал, что успею сказать нормально. Не успел.

— Я тебя любил. Наверное, неправильно. Будто ты должна была всё время доказывать, что я ещё здесь.

Ещё один сухой лист падает на пол.

— Прости.

Илья завершает сообщение и возвращается к столу. Ключ Олеси убирает в ящик. Зачёркивает имя «ОЛЕСЯ» на конверте так сильно, что авторучка царапает бумагу. Ниже снова пишет: «ОЛЕСЕ». Поднимает искусственный цветок, на секунду ставит его перед вазой, пряча сухие стебли за пластиковыми листьями, — и возвращает обратно. Фотография на стене по-прежнему отвёрнута. На часах 22:20. Илья листает контакты и останавливается на имени: «Саша».

У контакта нет фотографии. Последний исходящий вызов — семь лет назад. Он вынимает из кармана брюк записку и кладёт рядом с телефоном. Большой палец зависает над вызовом.

Щёлк.

Пластинка делает очередной пустой круг. Илья нажимает вызов. Первый гудок. Он ждёт механического голоса: «Номер не существует». Второй гудок. Третий.

— Да.

Илья перестаёт дышать.

— Алло.

— Саша?

— Нет.

Илья проверяет номер.

— Извините. Ошибся.

Он собирается завершить вызов.

— Не кладите.

— Что?

— Трубку. Не кладите пока.

— Мы не знакомы.

— Поэтому и прошу.

В телефоне слышен ветер. Далёкий металлический скрежет. Короткий электронный сигнал. Авторучка щёлкает сама собой в руке Ильи — слишком быстро.

— Вам плохо?

— Мне холодно.

— Зайдите куда-нибудь.

— Хороший совет.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы побыли на линии.

Илья смотрит на пистолет. Потом на красную футболку на себе. Щелчки замедляются.

— Только недолго.

— Хорошо.