Read the book: «Нечто часть 3: Домой»

Глава 1 Миръ

МИРЪ

Это все таки случилось , что и следовало ожидать. Люди на Земле возомнили себя всемогущими на столько, что перестали считаться друг с другом, назначив себя центром вселенной. Причем, чем выше был ранг человека, тем больше он корчил из себя бога и переставал считаться с тем, что и кто его окружает. Какая же ответственность лежит на тех, кто добрался до высшей ступени власти, как много от них зависит. Как важно не сорваться, не поддаться соблазнам. Как важно сохранить в себе честь, совесть, желание заботиться о других, охранять и преумножать наследство, доверенное тебе предками. Но натура людская такова, что власть их портит. Тьма, пробираясь незаметно, сладким туманом окутывает сильных мира сего, заставляя повиноваться, своим слабостям, желанию власти, наживы. И скоро уже не понимаешь, как так случилось, что попал в эту паутину, из которой не выбраться, …да и надо ли? Такой образ жизни становится постулатом, все так, как и должно быть. А те, кто этого не достиг, кто так не поступает, чернь, которую вообще не стоит принимать в расчет. Брать, брать, брать это все, что умели те, кто стоял у руля, это все, чему они учили своих детей. Если кто-то из элиты выходил из под контроля, начинал своевольничать ( учить чести других, помогать нуждающимся словом, и делом), то он попадал в немилость, ссылку и забвение. Что уж говорить о простом гражданине, его просто стирали из жизни, как будто и не было его.

Такое отношение передалось и к миру окружающему. Природа стонала от потребительского отношения, уничтожались леса, загрязнялась почва, водоемы, животные в панике искали укромные места и пищу, но все равно неумолимо вымирали.

Агрессия, беспринципность, боль, жажда наживы, вот что поселилось в мире, вот что управляло всем, и Земля не выдержала, ответила людям катастрофами, не жалея ничего и никого. Забеспокоились «сильные мира», нашли в просторах космоса планету, новенькую, еще не тронутую. Соорудили шаттлы и бегом к ней, но вот задача, на всех шаттлов не напасешься. Тут то и выступил главный козырь человечества – оружие. Началась резня за лучшее место в жизни, кровь пропитала некогда зеленую планету. Те, кто не смог достичь взлетных полос, укрылись в подземных или подводных укрытиях, которые заблаговременно были построены «провидцами», конечно выходцами не из последних сословий, имеющих и связи, и деньги, и доступ к великим умам гениев науки. Так возникли целые поселения под землей и водой, сообщающиеся между собой специальными коридорами. Строения и техника их оснащающая могли работать тысячелетия, не выходя из строя, обеспечивая жизнедеятельность обитателей, пусть и не на все сто, но достаточно, чтобы сохранить род людской до лучших времен. И все бы хорошо, но не предвидели, оставшиеся на земле, подлости в виде остатков ядерного арсенала, взорванного улетающими. Миру пришел конец…..

Конец ли?...

Глава 2 Встреча

«На улице N ароматно пахло сыром. Хотя вряд ли то место, где располагалась лучшая сыроварня подводного мира можно назвать улицей. Да, под ногами была булыжная мостовая, как на многих улицах в городах там, на поверхности. Так же по обеим сторонам горели фонари, освещая парадные жилых домов, магазинов и различных лавок, в которых ремесленники продавали свой товар. На окнах каждого дома обязательным атрибутом были горшки с цветами. Это заслоняло и без того тусклое уличное освещение, но растения помогали вырабатывать кислород, к тому же без них было тоскливо. В жилых помещениях электричество было запрещено, даже свечи, доступны далеко не каждому. Только в магазинах, лавках и других значимых общественных местах горел свет. И чем богаче владелец, тем ярче освещалось фойе. Так зачем же окна закрывали многочисленные представители фауны, раз свет был привилегией? Да все потому, что воздух был большей редкостью. Только воды было вдоволь, хоть отбавляй.

Когда-то множество столетий назад инженера-проектировщики вместе с учеными, академиками и передовыми строителями построили этот подводный комплекс СПАС 3-жилой комплекс на дне моря, защищающий своих жителей от внешней стихии стеклобиоэнергетическим куполом, достаточной толщины, чтобы не пропустить ни воду, ни какую другую угрозу, приходящую из-вне. Объект насчитывал порядка десяти секций, соединяющихся между собой коридорами, оснащенными камерами первой необходимости для переходов и системой вентиляции. Воздух вырабатывался здесь же, из воды, но был и основной источник, самая важная сокровищница СПАС-оранжерея, расположенная в самом центре комплекса в шаге от военного штаба и администрации. Именно оранжерея доставляла необходимый кислород в каждый уголок этого чудо-города. Там жили люди, рождались, росли, влюблялись, приносили пользу обществу и умирали. Все, как и раньше, на поверхности. Как и раньше, по мостовой ходили люди, по вечерам можно увидеть влюбленные парочки, нарочно избегающих желтых пятен от фонарей, выявляющих все на своем пути. Таких же круглых как вывеска над сыроварней, на которой написано «мисс Сьюзи»…»

За толстыми стеклами сыроварни звучала музыка, мерный желтый свет наполнял пространство, создавая иллюзию полной безопасности и достатка. Здесь, среди ароматов зреющей «качотты», команда отдыхала. Вернувшись из опасной экспедиции, особо трепетно начинаешь относиться ко всему, особенно к дружбе. Воспоминания путешествия, конечно же, приукрашивались. И каждый, естественно, ставил на первый план свои способности, без которых задание было бы провалено. И не только! Они могли бы вообще не вернуться живыми! Трубоносы так и сидели на хвосте, не давая вернуться в колонию. Воздуха едва хватило на обратный путь.

— Владлен, красавчик! Если бы не он, мы бы не вернулись.

— Да бросьте, разве я мог позволить хоть кому-то из вас пострадать. К тому же рядом была моя милая Авдотьюшка, — Власов нежно поцеловал тонкое запястье медор, в знак благодарности и глубокого уважения… А может любви?

— Я сейчас решу, что вы флиртуете. — Главный медор смущенно опустила взгляд.

— Вы ошибаетесь, — довольно откинулся на спинку кресла профессор, — я не флиртую, а прямо, при всех, хочу просить вашей руки. — Уже не молодой, хорошо располневший,

но статный, аккуратный и всегда галантный профессор протянул избраннице ракушку, завернутую в нежнейший шелк. Шелк был большой редкостью. Чтобы его найти, надо было «душу продать» образно выражаясь. В колонии его не производили. Это было одно из чудес прошлого мира.

Много лет тому назад Владлен и Авдотья учились на одном курсе ИТМ - института тонких материй. Эта хрупкая, но сильная женщина пленила Власова. С первого курса он полюбил ее, но не мог переступить черту дружбы, боясь потерять.

— Ты в праве мне отказать. Как инвалид, я мало что могу предложить. Как мануатор… многое, но не буду, мне важны твои настоящие чувства. Как человек — положу к твоим ногам все, весь свой мир. Я не говорил тебе раньше об этом, балван. Но буду вечность жалеть, если не попытаюсь сказать сейчас.

Полный мужчина, одетый с иголочки, лихо развернулся в инвалидном кресле.

— Я бы мог встать на колено, если бы у меня были ноги, — усмехнулся он, — но ты можешь представить это сама, без моего участия.

Нежный ласковый взгляд медор соприкоснулся с мечущимся взволнованным взглядом профессора. В этот короткий миг комната для Авдотьи исчезла, поплыла и растворилась. Жёлтый свет свечей превратился в багровые вспышки аварийных сирен тридцатилетней давности. Не взгляд профессора возвращал её туда, откуда всё началось. Она сама, ее воспоминания нырнули в тот проклятый день поломки купола на окраине пятой секции СПАС-3, куда их отправило правительство для анализа ситуации.

***

— Обшивка цела! — Владлен, перекрывая гул. — Клапан вентиляционной магистрали заклинило! Автоматика сдохла, труба открыта настежь, и весь наш воздух уходит наружу! Без техников не обойтись. — Подытожил он, спрыгивая с влажного металлического парапета вниз, к основанию грохочущей магистрали. Но подобраться к ручному управлению он не успел. От бешеного напора воздуха огромные стальные болты на стыке труб завыли и начали лопаться один за другим со звуком пистолетных выстрелов.

— Уходи! — истошно закричал Власов, надеясь, что Авдотья услышит его сквозь оглушительный треск массивного стального фланца, разлетевшегося пополам.

Гигантский маятник-противовес заслонки протяжно застонал. Многопудовая чугунная гиря, созданная для аварийного захлопывания системы, сорвалась со своей петли и, вместе с обломком сорванной трубы рухнула сверху прямо на упавшего Владлена. Глухой удар и дикий, полный боли крик, тут же потонули в свисте уходящего воздуха. Владлен оказался намертво прижат к бетонному полу технического отсека. Металл буквально раздробил и вдавил его ноги в землю, не оставляя ни единого шанса вытащить их самостоятельно.

Авдотья не сдвинулась с места. Смертоносный вой лопающихся болтов и истошный крик Владлена, заставляющий бежать, не напугали. Напротив, её сердце забилось в безумном ритме. Бросить его здесь? Оставить умирать в задыхающемся отсеке? Никогда.

Она рванулась вперёд, почти падая на скользкий от ледяной конденсационной влаги бетон. Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие жгло, но она упрямо вцепилась пальцами за огромный, намертво заклинивший чугунный маятник.

— Владлен! Держись, слышишь, держись! — закричала она, сдирая ногти в кровь о холодную сталь.

Она попыталась потянуть многотонный обломок трубы вверх, вложив в это движение всю свою ярость, но металл даже не качнулся.

— Уходи, я приказываю, — прохрипел Владлен, отвернувшись от девушки.

Он не хотел, чтобы она видела перекошенное болью лицо. Приборы на стене пищали, наперегонки объявляя критический уровень атмосферы. Оставались считанные минуты.

Авдотья поняла: вытащить его из этой ловушки целиком невозможно. Силы медора не могли двигать горы чугуна, но её дар мог удерживать жизнь в теле.

— Живи! — Она прижала руки к груди мужчины.

— Милая Авдотьюшка, — Власов пытался улыбнуться, но только глаза повиновались чувствам, — не успеем, обещай сохранить себя.

Взгляд медор упал на аварийную сумку, где лежал лазерный хирургический резак. Владлен почувствовал ее мысли.

— Режь… — тихо, сквозь сжатые болью зубы прошептал он.

Пальцы Авдотьи мелко задрожали от ужаса осознания. Чтобы спасти Владлена, придётся сделать то, чего она боялась больше всего на свете. Прямо здесь. Сейчас… Решиться... Решиться забрать у него ноги, чтобы оставить ему жизнь. А дальше?

Она активировала резак. Инструмент в её руках загудел, выбрасывая тонкое, зловещее фиолетовое лезвие луча.

— Режь же скорее, не тяни…

— Прости меня... наркоза не будет, — прошептала она, сквозь слезы глядя в бледное лицо Владлена.

***

Удерживая его душу, она спасала его, лишая возможности ходить по булыжным мостовым колонии. И вот сейчас, тридцать лет спустя, этот человек сидел перед ней в инвалидном кресле. Он улыбался своей горькой усмешкой, протягивая ей бесценный шёлк и ракушку, в которой красовалось помолвочное кольцо.

— Ты согласна?

Авдотья Никитична медленно протянула дрожащую руку и коснулась ткани, возвращаясь из глубин памяти назад, в уютный полумрак сыроварни. И тихо выдохнула.

— Да…. да какой ты инвалид! Я так долго молчала, что я люблю… Я до смерти боялась твоей реакции... Ты посвятил себя науке, институту и напрочь гнал серьезные отношения.

— Я так понимаю, твой ответ нет? — Власов совсем помрачнел.

Друзья, сидящие за общим столом,замерли в ожидании развязки. Громов, как никто другой понимал, о чем речь. Он сам был причастен к этой драме, будучи сыном профессора, который признал свое отцовство слишком поздно. Да, Святослав простил отца, но ему так не хватало тепла. Капитан не понаслышке знал эту боль и понимал каждое слово, которое сейчас говорила тетушка.

— Ну, почему же? — тетушка кокетливо улыбнулась, —Каждому можно дать шанс. – И добавила, видя засиявшее лицо Владлена. — Но только один!

Дружный облегченный вздох наполнил атмосферу сыроварни внезапным весельем и бурными поздравлениями. Напряжение, державшее всех последние минуты, растаяло без следа. Капитан первым поднял свой бокал, тепло улыбаясь новоиспеченной паре.

— За молодых! — Его взгляд говорил яснее любых слов: они заслужили это выстраданное счастье.

— Ну вот, профессор в своем репертуаре! Умеет же все планы испортить, все коту под хвост! — со смехом воскликнул Йон. – Надо же! Весь день мы с Ликой репетировали речь, как объявим, что мы теперь пара. А вы с тетушкой Додей бесцеремонно обошли нас на повороте и украли наши аплодисменты! — Грандиозный план провалился, — Лика чуть покраснела, переглянувшись с Йоном. — Придется наше признание переносить на следующий ужин!

— Против такой конкуренции у нас просто нет шансов! — рассмеялся Йон и, подскочив с места, подхватил хрупкую тетушку в охапку, беспечно кружа от радости.

— Поставь, уронишь! — смеялась Авдотья.

— Он у нас сильный дохлик, — грубо пошутил Бахтияр, — а если что, я ему подзатыльников отвешу.

— Ой, не напускай на себя важности, — ласково промурлыкала подопечная Маргарита.

Девушка была счастлива за свою наставницу. За время, проведенное в обучении, медор сильно сдружились. Да, что там сдружились! Тетушка стала названной матерью. Матерью, у которой по ее особенности дара-проклятья, не могло быть собственных детей.

Бахтияр лишь притворно нахмурился в ответ на слова любимой, но в его глазах плясали веселые искорки. Он по-свойски приобнял девушку за плечи, безмолвно соглашаясь с её мягким упреком. На самом деле грозный с виду мужчина радовался не меньше остальных.

Осторожно опустив Авдотью на пол, запыхавшийся, но абсолютно счастливый Йон шутливо пригладил растрепавшиеся волосы и шумно выдохнул, демонстрируя, что ноша и впрямь была ему по плечу.

Тетушка, едва переводя дух от смеха, поправила съехавший кулон и ласково посмотрела на Риту и остальных. Да, природа лишила всех медор возможности продолжить свой род, но сейчас, глядя на эту шумную, преданную и любящую компанию Авдотья Никитична, как никогда остро чувствовала себя в семье, дома, где много детей. Вот они, сидят вместе за одним столом. Самая большая и лучшая семья на свете.

— Нет, ну вы чувствуете аромат? Кто не признает, что он божественен, станет моим заклятым врагом! – В зале появился Сан Саныч с огромным блюдом в руках, заполненным вкусностями: королевские креветки, кольца кальмаров, различные фрукты и зелень обрамляли высокую менажницу с различными сортами сыра. Там был и чеддер, манящий кисловато-ореховым вкусом, и крупнодырчатый эмменталь с божественным сладковато - пряным вкусом. Не обошлось без гауды, зернистого пармезана, тягучих шариков моцареллы, островатых рокфора и камамбера. И конечно, только что созревшая великолепная качотта, аромат которой наполнял всю округу. Милый толстячок лихо поставил угощение в центр стола под восхищенные вздохи, вернувшейся в реальный мир компании.

— Десерт для прекрасных леди! – провозгласил он и откуда ни возьмись, словно из воздуха перед дамами появились марципановые тарталетки с кремом маскарпоне в стиле «Тирамису».

— Саныч, ну ты и волшебник! — восхитилась Рита, осторожно вдыхая тонкий кофейный аромат. — Смотри, разбалуешь!

Авдотья Никитична тепло и благодарно улыбнулась, прекрасно понимая, сколько сил мануатора-физика ушло на создание безупречной, воздушной текстуры маскарпоне. Сыровар, заметив её взгляд, слегка покраснел и погрустнел. Медор была его музой, ангелом вдохновения, несбыточной мечтой и далекой платонической любовью.

Пока дамы смаковали десерты, Йон, копаясь вилкой в менажнице, перевел взгляд на чужие тарелки, а затем — на повара.

— Не понял! А где мой… этот… как его?! Который жарится…

— Халуми! — хором подхватили друзья, рассмеявшись ребячеству товарища.

— Ты же обещал устроить мне персональный сырный рай! — не унимался мальчишка.

Даже Бахтияр зычно расхохотался, глядя, как эксператор, обиженно надув губы, пытается руками визуализировать в воздухе полюбившийся сорт сыра.

— Да не кипишуй ты, егоза! Всё на месте. — Саныч, уперев пухлые руки в бока, хитро прищурился.

Алхимик лихо щелкнул пальцами, и прямо на тарелке Йона материализовались румяные, шкворчащие ломтики с поджаристой корочкой. — Налетай, пока горячее!