Read the book: «Лучший друг моего сына»

Пролог

Солнце уже клонится к горизонту, но воздух всё еще теплый от летней жары, которая никак не хочет отпускать этот день. Я стою у кухонного окна и смотрю на задний двор — он у нас большой, оборудован баскетбольной площадкой, где мой Кайл часто любит проводить время с другими ребятами.

Мои мальчишки — сын и его лучший друг — устроили импровизированную игру. Они играют один на один, без правил, гоняют мяч от кольца к кольцу. Слышны удары мяча об асфальт, скрип кроссовок, резкие выкрики и смех.

Я беру поднос со стаканами лимонада, бросаю туда пару кубиков льда и выхожу на крыльцо.

— Пить не хотите? — кричу я, привлекая их внимание.

Кайл первым замечает меня, машет рукой, подбегает и хватает стакан. Он делает жадный глоток, вытирает губы тыльной стороной ладони.

— Мам, ты лучшая, — бросает он и тут же уносится обратно, не дожидаясь ответа.

Я перевожу взгляд на другого. Он стоит у линии штрафного, крутит мяч в руках и смотрит на меня с лёгкой, чуть виноватой улыбкой.

— Мне тоже можно, миссис Дэвис? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И зови меня просто Клэр. Мы же не в школе.

Он кивает, но в его глазах мелькает что-то, чего я не могу прочитать. Он идёт ко мне лёгкой, пружинистой походкой — уверенной, почти хищной. Плечи широкие, загорелые, покрыты каплями пота, который блестит на солнце. Футболка прилипла к груди, и я замечаю, как под тканью угадываются твёрдые мышцы. Он подходит ближе, забирает стакан и пьёт медленно, не отрывая от меня взгляда.

Я отвожу глаза в сторону, стараясь не смотреть на него, и дается это тяжело.

— Жарко, — произносит Тайлер, ставя пустой стакан на поднос. И после этих слов одним плавным движением стягивает футболку через голову.

Я не успеваю отвернуться. Я вижу его торс — поджарый, с чёткими линиями мышц, темные волосы на груди, тонкая полоска, уходящая вниз, за пояс свободных шорт...

Я сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и тревожное.

— Клэр? — он смотрит на меня, чуть склонив голову.

— Что? — я поднимаю глаза, стараясь не выдать себя.

— Я спросил, как у вас прошла неделя.

— Нормально, — отвечаю я, хотя голос звучит чуть хриплее, чем хотелось бы. — Работа, домашние дела, всё как обычно.

Тайлер кивает. Сын зовёт его обратно. Он улыбается мне — той лёгкой, чуть виноватой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени, — разворачивается и бежит к кольцу.

Я смотрю ему вслед: на его спину, на лопатки, на то, как двигаются мышцы под гладкой кожей, на то, как низко сидят шорты на его бёдрах, открывая поясницу. Я замечаю всё это и тут же ругаю себя за то, что заметила.

— Клэр, — шепчу я себе под нос так тихо, чтобы никто не услышал. — Опомнись. Он друг твоего сына. Ему девятнадцать.

Я захожу в дом, плотно закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, будто пытаюсь отгородиться от всего, что только что произошло. Поднос с опустевшим стаканом я оставляю на прихожей тумбе. Руки слегка дрожат.

Я закрываю глаза, и передо мной снова возникает картина: он снимает футболку, неспешно, будто специально для меня, будто знает, что я смотрю. Я представляю, как его руки — сильные, умелые — могли бы обнимать меня, как его губы шептали бы моё имя в тишине спальни.

— Что со мной происходит? — говорю я в пустоту коридора, но ответа не нахожу.

Я иду на кухню, наливаю себе стакан холодной воды и пью, глядя в окно. Он всё ещё без футболки. Сын подаёт ему мяч, он ловит его и бросает в кольцо. Еще одно забитое очко.

Я отворачиваюсь. Это неправильно, — говорю я себе, в который раз за эти минуты. — Он гораздо младше тебя, ты для него всего лишь мать друга.

Глава 1

Я просыпаюсь от того, что за окном уже светло, и несколько секунд просто лежу, глядя в потолок, пока в голове медленно проступают обрывки вчерашнего вечера — его ловкие руки, бросающие баскетбольный мяч в кольцо, его улыбка и то, как он снимал футболку на заднем дворе. Я пытаюсь отогнать от себя мысли о Тайлере. Он слишком молод, я же всего лишь женщина, чей муж погиб год назад в Ираке. Мне не стоит вообще забивать свою голову каким-то Тайлером.

“Что со мной происходит? — думаю я, пытаясь унять дрожь. — Это был просто взгляд, ничего не значит, я всё выдумала”.

Я встаю с кровати, натягиваю халат и иду на кухню, чтобы налить себе кофе. Пью стоя у окна, глядя на пустой задний двор, где трава ещё примята там, где они бегали, а баскетбольное кольцо над гаражом пустует в утреннем свете. Тишина и глупые мысли, от которых мне следует отмахиваться, пока они не вылетят из головы.

— Ты ведёшь себя как девчонка, — говорю я себе вслух, чтобы услышать собственный голос и прийти в чувство. — Ему девятнадцать, он друг твоего сына, опомнись, Клэр.

Вскоре на лестнице раздаются шаги, и на кухню заходит Кайл — сонный, взлохмаченный, с опухшими после сна глазами. Он — мой любимый единственный ребенок, смысл моего существования. В юные года я делала много глупостей, даже шантажировала и спала с тренером по боксу, но теперь я совсем другая, и мне хочется, чтобы мой мальчик совершил меньше глупостей по жизни.

— Мам, привет, — Кайл тянется к чайнику и зевает, даже не поздоровавшись как следует. — Ты чего так рано?

— Не спалось, — пожимаю я плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты уже собрался? Готов к сборам?

— Ага, — он открывает шкаф, достаёт кружку, и его голос звучит буднично, спокойно, пока мои нервы натянуты как струны. — Тайлер подбросит меня до вокзала, у него же есть машина.

Я замираю на полуслове, чувствуя, как сердце снова пропускает удар от одного только упоминания этого имени.

— Он… заедет? — спрашиваю я, стараясь не выдать своего волнения.

— Да, сказал, заскочит с минуты на минуту, — Кайл пьёт свой растворимый кофе с молоком и смотрит на меня с лёгким недоумением. — А что?

— А твой друг разве сам не поедет на сборы? — я отвожу взгляд, делая вид, что поправляю полотенце на сушилке, чтобы ему не казалось, что мне интересен Тайлер. — Он же тоже отличный спортсмен. Ну, регби же спорт…

— Ты как-то странно разговариваешь, мам, — замечает он, прищурившись.

— Просто рано встала, — отмахиваюсь я. — Ты лучше скажи, всё собрал? Зарядку взял? Наушники?

— Всё взял, мам, — он закатывает глаза, как делают все взрослые парни, когда матери начинают их опекать. Совсем скоро он съедет от меня, и уже не смогу столько уделять ему времени... — Я не маленький.

— Знаю, знаю, — я поднимаю руки в примирительном жесте. — Просто волнуюсь.

— Зря волнуешься, — он допивает кофе и ставит кружку в мойку. — Кстати, если возникнут проблемы с техникой или чем-то в доме, то Тайлер поможет тебе.

— Тайлер? — переспрашиваю я, и голос предательски дрожит.

— Ну да, — Кайл пожимает плечами. — Он же рядом живёт, ему не сложно.

— Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Конечно, позвоню ему, вышлешь мне его номер. Так… почему твой лучший друг не поедет на сборы?

— Ну вот и отлично, вышлю номер,— он чмокает меня в щёку и идёт в прихожую за сумкой. — А Тайлер в этом году не поедет на сборы, говорит, что работать надо. У отца его зарплату урезали, а мать с младшими сидит. Сказал: «Сборы подождут, а родителям помогать надо сейчас».

— Он так сказал? — я смотрю на сына с удивлением, переваривая услышанное.

— Ну да, — Кайл кивает. — Тайлер вообще молодец, серьёзный парень, не то что некоторые. Не хвастается, не жалуется, просто делает, что надо. Мы с ним же с детства дружим, он всегда был таким — ответственным.

— Я и не знала, что он такой, — тихо говорю я, чувствуя, что этот парень начинает мне открываться с новой, неожиданной стороны.

— Да он хороший парень, — Кайл закидывает сумку на плечо. — Всё, мам, я побежал, он уже ждёт. Позвоню, как доеду.

— Хорошо, будь осторожен, — я обнимаю его, вдыхая знакомый запах сына, который так быстро вырос.

— Пока, мам, — открывается дверь, и Кайл выходит. Тайлер на поддержанной машине уже ждет моего мальчика.

Он не поехал на сборы не потому, что ленивый или травмированный, а потому что помогает семье... Я задумываюсь, сколько ему пришлось переработать моральных барьеров, чтобы сделать такой выбор.

Вскоре приходит сообщение на мой телефон:

«Ма, я на вокзале уже. Кстати, Тайлер вечером заедет за своей бейсболкой. Запиши его номер…»

День тянется медленно, как жвачка, и я пытаюсь занять себя делами — мою посуду, вытираю пыль в гостиной, перебираю бельё, — но мысли всё время возвращаются к вечеру, к тому, что Тайлер приедет и мы будем вдвоём в этом доме.

Я несколько раз подхожу к зеркалу, поправляю волосы, переодеваюсь — сначала в домашнюю одежду, потом в уличную. Нахожу себя за этим занятием уже более получаса и мысленно ругаю себя за это.

“Ты ведёшь себя как подросток перед первым свиданием, — думаю я. — Это просто паренек, который заедет на пять минут, заберёт свою кепку и уйдёт.”.

Звонок в дверь раздаётся ровно в семь часов. Я смотрю на себя в зеркало в прихожей в последний раз, делаю глубокий вдох и открываю.

Тайлер стоит на пороге — в простых джинсах и светлой майке, волосы взъерошены. Улыбается той самой лёгкой улыбкой, от которой у меня каждый раз что-то переворачивается внутри.

— Добрый вечер, миссис Дэвис, — говорит он, чуть склонив голову.

— Я же просила — просто Клэр, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не звучал резко.

— Клэр, — повторяет он, чуть растягивая моё имя, и от этого простого звука по коже бегут мурашки. — Я вчера кепку здесь оставил, наверное. Можно забрать?

— Конечно, — я отступаю в сторону, пропуская его в дом. — Кайл писал мне о бейсболке, но честно, я не смогла найти ее. Проходи, поищем вместе.

Парень заходит, оглядывается, и я закрываю дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. Пахнет летом, свежестью и чем-то ещё — тем же запахом, что вчера на заднем дворе. Наверное, обычный мужской дезодорант, но моё тело реагирует на него так, словно это самый заманчивый парфюм в мире.

— Поищи в комнате Кайла… Иди, я пока чай поставлю.

Он уходит в комнату сына, а я иду на кухню, ставлю чайник, достаю две кружки. Где мои года? Почему время не может остановиться на молодости?

— Нашёл! — слышу я его голос позади. Оборачиваюсь и вижу, как он крутит кепку в руках, довольно улыбаясь.

— Под кровать закатилась, еле заметил.

— Бывает, — я киваю в сторону стола. — Чайник вскипел. Может, выпьешь чаю?

Он смотрит на меня секунду, и я уже жалею, что предложила, он наверняка спешит, и зачем я вообще…

— С удовольствием, — вдруг отвечает парень.

Мы садимся на кухне за маленький стол; я разливаю чай по кружкам, добавляю сахар — себе ложку, ему две.

— Вы запомнили, сколько я сахара кладу, — замечает он с лёгкой усмешкой, беря свою кружку.

— Это нетрудно запомнить, — отвожу я взгляд, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки. — Вы с Кайлом часто тут пили чай.

— Как ваши дела на работе? — спрашивает он.

— Нормально, — я пожимаю плечами. — Рутина.

— Скучно?

— Иногда, — я пью чай, не зная, куда деть глаза. — Кайл сказал мне, что ты не поехал на сборы. Из-за работы, да?

Он замирает на секунду, потом кивает.

— Да, — он ставит кружку на стол и чуть откидывается на стуле. — У отца зарплату урезали, а мама в очередном декрете. Я устроился разнорабочим на стройку, пока лето. Нормально, ничего сложного.

— И ты не жалеешь? — я смотрю на него чуть иначе, чем раньше.

— Жалеть? — он удивлённо поднимает брови и думает несколько секунд. — Нет. Они для меня всю жизнь старались, теперь мой черёд. Сборы подождут, не в последний раз.

— Это… похвально, — нахожу я нужное слово, чувствуя уважение к этому поступку взрослого парня.

— Не похвально, — он усмехается. — Просто надо. Я не маленький уже, Клэр.

Мы молчим несколько секунд, и я понимаю, что смотрю на него как на мужчину — ответственного, серьёзного, заботливого — а не как на мальчишку-друга моего сына. Этот парень вызывает во мне странную смесь уважения и желания.

—Кайл сказал, чтобы я присматривал за вами, приходил помогал в плане мелкого ремонта, — он смотрит на меня внимательно, и от этого взгляда мне хочется провалиться сквозь землю. Сердцебиение учащается, в голову лезут всякие пошлые мысли.

— С вами все с порядке? — он наклоняется корпусом ко мне.

— Голова немного заболела, — вру я, ненавидя себя за эту дрожь в голосе. — Мигрень иногда накатывает, лучше побыть одной.

— Может быть, воды вам налить? — спрашивает он, и в его голосе мне слышится искренняя забота.

Мы сидим так несколько минут, пьём чай, смотрим друг на друга. Он допивает первым, ставит кружку на стол, встаёт с кепкой в руках.

— Ладно, пойду я, — говорит лучший друг моего сына. — Хорошего вечера, Клэр.

— Хорошего вечера, Тайлер, — отвечаю я, провожая его до двери.

Я открываю дверь, но он не уходит сразу, останавливается и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать. В его глазах что-то такое, от чего внутри всё переворачивается.

— У других парней мамы все такие затасканные, не ухоженные… вы другая, — говорит он тихо и тут же выходит, не дожидаясь ответа неприятного или, наоборот, лестного.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь, в голове пульсирует одна единственная мысль.

“Что это сейчас было?”