Read the book: «Листорез»
Глава 1. Дежурство
ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗ
Запись #1
Если убрать из колонии ключевую особь, система продолжит работать, но вскоре маршруты собьются, ресурсы будут потеряны и возникнет хаос: со стороны это кажется внезапным, но на самом деле критический слом начался гораздо раньше.
__________
— О, черт… Нет-нет-нет… Я катастрофически опаздываю… — хрипло выдыхаю, накрыв лицо руками.
Отличное начало отличного дня!
Первое, что я вижу, приоткрыв глаза — это солнце, и оно нагло светит мне прямо в лицо сквозь полуоткрытые шторы, игриво насмехаясь надо мной: «Мол, доброе утро, Никки, ты снова все проспала».
Черт.
Оглядываюсь по сторонам. Голова трещит. Моя комната выглядит как после мини-апокалипсиса, и нет, тут не было вечеринки всю ночь — она так выглядит всегда. Ребята с плакатов старых рок-групп — The Runaways, Arctic Monkeys, Nirvana, Sex Pistols — и какой-то наполовину оторванный гитарист, которого я вечно обещаю переклеить, смотрят на меня с немым пониманием. Уверена, они тоже ненавидели школу.
Недовольно простонав, принимаю вертикальное положение и оглядываю пол в поисках нужных вещей. Где-то под рисунками нахожу джинсы, носки (один под кроватью, второй в одеяле) и любимую зеленую рубашку в клетку. Там же валяются тетради и скетчбук с недорисованным профилем. Поморщившись, толкаю рисунок ногой под кровать. Некоторые лица лучше не вспоминать по утрам.
Хлопаю себя по щекам в надежде быстрее прийти в чувства и сфокусировать взгляд.
— Проснись, Тернер. Это уже не смешно, — шепчу, зачесывая длинные красные волосы назад.
Чертов старый будильник снова сработал на два часа позже. Я честно хочу отнести его в ремонт вот уже третью неделю, но вечно что-то мешает. Лиз советует купить новый и выкинуть эту «часть прошлой жизни», но я не могу. Это единственная вещь, напоминающая мне об отце. Маленький розовый будильник-котенок. Максимально чужеродно смотрится в моей комнате.
Когда мне было пять, папа говорил, что этот кот выглядит точь-в-точь как я по утрам: злой, лохматый и готовый убить любого, кто разбудит раньше времени.
Прибор давно сломался.
Папа тоже давно исчез.
Осознав, что первый урок я уже пропустила, начинаю метаться по комнате, будто участвую в квесте «собери себя, пока горит спичка».
— Черт, черт, черт…
Нужно успеть хотя бы на биологию, иначе маме снова позвонят из школы. А я не хочу доставлять ей проблемы. Опять.
Впопыхах натягиваю футболку задом наперед. Отлично. Переодеваю, и это заставляет нервничать еще сильнее.
Рюкзак с нашивками любимых групп висит на ручке двери. К счастью, хотя бы его искать не приходится. Резким движением перехватываю плотную лямку и сгребаю со стола первые попавшиеся тетради.
Спешу к выходу, спотыкаюсь о скомканное одеяло и впечатываюсь плечом в стену. Я уже говорила, что день обещает быть отличным?!
Начинаю думать, что это знаки Вселенной и лучше остаться сегодня дома, затем вспоминаю прошлый звонок из школы и мамины наставления, делаю глубокий вдох носом и заставляю себя двигаться дальше.
Запах кленового сиропа и выпечки, доносящийся из кухни, на секунду заставляет желудок сжаться от голода. Мама, конечно, уже ушла на работу, но оставила стопку панкейков на столе. Хватаю один, запихиваю в рот почти целиком и, пока жую, пытаюсь одновременно собрать свои алые волосы в хвост и пропихнуть стопу в кед. В зеркало не смотрюсь принципиально: чем меньше знаю о своем лице в 9:40 утра, тем лучше для психики.
Наконец-то! Старые, любимые «конверсы» на ногах, рюкзак за спиной, дверь захлопывается, и я выскакиваю на улицу… Чтобы увидеть, как голубой хвост городского автобуса медленно, почти театрально, скрывается за поворотом.
— Ну за что-о-о?!
Следующий будет только через полчаса. Закидываю голову назад, безнадежно простонав в небо. Мой единственный шанс добраться до школы быстрее только что безвозвратно исчез.
Бежать через сквер — паршивая идея, но единственная. Я вообще считаю, что бег по утрам — это какое-то изощренное насилие над собой.
Пока я задыхаюсь на ходу, кто-то из соседей попивает утренний кофе на крыльце, кто-то просто читает газету и никуда не спешит, а кто-то получает милый поцелуй от жены, уходя на работу.
Здесь, в Редлендс, жизнь течет неспешно, даже магазинчики открываются чуть позже девяти.
Кажется, я — единственный хаос этого городка.
— Нет, точно надо купить новый будильник. Или велосипед, — недовольно бурчу, пробегая мимо аккуратных домиков. — Точно, велосипед. Это же так романтично.
Представляю, как я в наушниках плавно лавирую между улочками, будто бабочка, ветер развевает мои волосы, и никаких больше опозданий… Ага, конечно.
— Хорошего дня, Никки! — крикнул мистер Льюис, подстригающий свой идеальный сочный газон.
— И вам, мистер Льюис! — машу рукой и несусь дальше.
Каждое движение отзывается тяжестью в ногах, а в легких начинает неприятно жечь, напоминая о моей нулевой выносливости. К горлу подступает тошнотворный привкус наспех проглоченного теста.
Не выдержав такой тренировки, останавливаюсь на секунду, упираюсь ладонями в колени и делаю пару глубоких вдохов.
— Так. Спокойно. Дыши. Тебе еще нужно дожить до выпускного, — пытаюсь подбодрить себя, слыша, как сердце бешено стучит в ушах.
Кажется, пора брать пример с Рика и все-таки заниматься спортом. Когда-нибудь. Позже.
Кое-как заставив ноги двигаться, я преодолеваю последние сотни футов до школьного крыльца, взлетаю по лестнице и на автопилоте несусь по пустому коридору второго этажа.
Дверь класса я распахиваю с эффектом, достойным театральной сцены. Задыхающаяся, с красным лицом и волосами, которые решили жить своей жизнью и залезть мне прямо в рот.
Нужно было посмотреть расписание перед выходом, потому что если бы я знала, что биология, будет вторым уроком, а не третьим, то никогда бы не пришла. Тем более посреди занятия. Я вообще не хотела выбирать этот предмет, но послушала Лизу и поверила в сказку, что это будет легко и даже забавно.
В классе воцарилась гробовая тишина, и все уставились на меня. О, просто «обожаю» этот момент.
— Провал… — шепчу, поправляя волосы — Здрасьте. Простите, я могу…?
— Ты что, возомнила, будто можешь являться на мой урок, когда заблагорассудится?! — мистер Питт вскочил так резко, будто его укусил один из его любимых муравьев.
Третье опоздание за неделю. Мне точно не сдать этот предмет. Опаздывать к мистеру Питту — это как добровольно записаться в отряд «чистим клетки крыс до конца своих счастливых школьных дней».
— А-а-а… я… не… мой будильник… — пытаюсь одновременно отдышаться и оправдаться, но не получается ни то, ни другое.
Ужасная комбинация.
Кто-то в классе хихикнул. Кажется, это был голос Терезы. У нее всегда этот писклявый смех, будто кто-то водит вилкой по тарелке.
— Тернер! — учитель сделал паузу, придумывая наказание. — После уроков останешься убирать кабинет. Заодно поможешь Кристоферу почистить крысиные клетки.
Хихиканье стало громче.
— Что?? Почему…?!
Мистер Питт прищурился, поправляя очки.
— Потому что это твое третье опоздание за неделю, Тернер. Кристофер сегодня как раз работает в лаборатории, так что он проследит, чтобы ты вычистила все до последнего угла и ничего там не разгромила. Может, под его присмотром ты научишься ответственности и дисциплине.
— Но, мистер Питт…
— Хватит срывать урок! Займи свое место, юная леди!
Спорить с ним было все равно что спорить с бетонной стеной. Хотя стена, возможно, была бы мягче.
Недовольно падаю на стул и машинально кидаю взгляд на Криса. Вот уж с кем я точно не планировала проводить время после уроков, так это с ходячей энциклопедией.
Он поймал мой взгляд и тут же отвернулся, уткнувшись в учебник.
Черная футболка с логотипом школьного научного клуба — ну, конечно. Наверное, он не расстанется с этой эмблемой даже на выпускном. Поверх накинута оливковая рубашка, которая немного разбавляет его неприметный образ.
Кристофер Эванс.
Самый тихий парень школы «Ист-Вэлли». Непопулярный и умный до невозможности. Он из тех, кто знает ответ еще до того, как учитель закончит задавать вопрос.
Но если честно… он совсем не похож на классического «ботаника». Высокий, стройный, с темно-каштановыми вьющимися волосами, которые вечно лезут ему на лоб, пряча изумрудные глаза.
А когда он улыбается…
Да, он определенно стал чертовски привлекательным. Удивительно, что у него до сих пор нет девушки. Хотя, учитывая его график, наверное, нет времени даже на нормальный сон.
В средней школе ходили слухи, что он играл в баскетбол и у него даже были друзья, но потом случилась одна «C» (кстати, именно по биологии), и его отец подумал, что сын скатится по наклонной, если продолжит в таком духе. Мистер Эванс решил, что Крис станет гением науки, даже если придется выжечь из него все остальное. И с тех пор Кристофер спрятался за стопками книг.
Боковым зрением замечаю, что его взгляд снова скользнул по мне. В голове проносится паническая мысль: «Да что не так?!»
Машинально тянусь к волосам, пытаясь пригладить их. А может, у меня лицо в кленовом сиропе?
Резко отворачиваюсь к окну, уткнувшись взглядом в раскидистый дуб.
Мы учимся вместе с первого класса. В начальной школе получали одинаковые дурацкие грамоты за «активное участие в проектах». Да-да, я тоже была немного другой раньше.
Иногда мне кажется, что он до сих пор смотрит на меня так, будто ждет, что я что-то скажу, но после той дурацкой записки мы ни разу больше не разговаривали. А в старших классах вообще перестали даже здороваться.
Внутри неприятно кольнуло.
Тот год в средней школе был худшим в моей жизни. В двенадцать лет ты отчаянно пытаешься казаться крутой, но на деле жутко трусишь. Особенно когда твой собственный дом перестает быть безопасным местом, а привычный мир трещит по швам.
· · · · ·
Крис стоит у края школьного двора, крепко сжимает в руках сложенный вчетверо листок бумаги, будто он может убежать.
— Никки… — окликнул он неуверенным голосом. — Это тебе.
Я спешила домой, но эта ситуация была настолько неожиданной, что заставила меня остановиться.
Нахмурившись, беру и разворачиваю записку прямо при нем.
Там красуется всего одна фраза, написанная кривым почерком.
Прочитав это, я просто… рассмеялась.
Так, что услышали все остальные.
— Ты серьезно? Прогулять? С тобой?
Кто-то из проходящих мимо кинул смешок. Но я даже не увидела, кто это был.
Крис стоит и не двигается. Как вкопанный. Он не пытается меня перебить или как-то объясниться. Просто смотрит и ждет, когда я остановлюсь.
Но я не останавливаюсь.
— Это… мило, конечно, — мягко говорю, все еще улыбаясь, — но тебе не кажется, что ты немного… не в теме?
Растерявшись, он быстро опускает глаза, забирает записку обратно, и, небрежно поправив свои очки, поспешно уходит под смешки других ребят.
· · · · ·
Перевожу взгляд на Криса и замечаю, что он не пишет. Смотрит в тетрадь, будто читает, держит ручку, но не пишет ни слова.
Спустя несколько секунд он медленно проводит ладонью по волосам и снова начинает писать.
— Муравьи-листорезы распространены в тропических лесах Центральной и Южной Америки… — монотонно бубнит мистер Питт, навевая сон.
Я продолжаю машинально чиркать что-то в тетради, прогоняя мысли о прошлом. Конспектирую основные тезисы, иногда отвлекаясь на рисование маленьких язычков пламени на полях и выводя слово «хаос». Почти весь март посвящен изучению этих муравьев. Скука смертная.
Звонок прозвенел как спасительный гимн свободы, класс одновременно выдохнул и засуетился к выходу.
Кафетерий встретил нас запахом картошки фри и шумом сотни разговоров.
— Ох, и сочувствую я тебе! — рассмеялась Лиза, пока мы занимали наш столик у окна. — Уборка с Крисом. Это так романтично! — она театрально приложила руку к груди.
— Хватит тебе. И так день не задался, — бурчу, толкнув ее локтем в бок.
Лиза — моя противоположность. Она — спокойствие и ходячий синоним слова «правила». Живет будто согласно инструкции: домашние задания всегда выполнены вовремя, ланч-бокс собран с вечера, а репутация чище, чем у новорожденного.
Ее русые кудри игриво касаются плеч, хоть как-то отвлекая внимание от скучного наряда — белая футболка и синие джинсы. Почти всегда.
С раздражением сдергиваю прозрачную пленку со своего сэндвича, мысленно продолжая злиться на несправедливость мистера Питта.
Лиза лишь понимающе хмыкает на мой агрессивный выпад.
— Да ладно, — улыбнулась она, потягивая диетическую колу через трубочку. — Ты его даже не заметишь. Он как те букашки, которых разводит.
— Точно… Как те муравьи… Как же они называются? — хмурюсь, пытаясь вспомнить.
— Листорезы, — с довольным видом отвечает подруга.
— Точно!
— Слышала… — Лиза придвинулась ко мне почти вплотную, будто собиралась выдать секреты Пентагона. — Наш листорез в тебя влюблен.
— О, нет! Где ты набралась этой глупости? — демонстративно закатываю глаза, а сама невольно вспоминаю ту дурацкую записку. В горле начинает пересыхать.
— Алекс на днях заходил в лабораторию к мистеру Питту, чтобы умолять о пересдаче теста, иначе тренер отстранит его от матча. Говорит, Эванс сидел там один и выводил твое имя на полях своего драгоценного научного блокнота, так увлеченно, что даже не заметил, как вошел посторонний.
— Уверена, Алексу просто показалось, — фыркаю, пытаясь придать голосу как можно больше безразличия. — И вообще, Алекс и сплетни? Как-то не вяжется.
— О-о-о, Ник, ты даже представить себе не можешь, какими парни бывают сплетниками. Хуже девчонок.
Улыбаясь, откидываюсь на спинку стула, и вот уже открываю рот возразить, как именно в этот момент к нашему столику подходят они. Рик и Алекс.
Рик — мой парень и капитан футбольной команды, и мечта почти всех девчонок школы. Красная футболка, как всегда, плотно обтягивает его мышцы, которыми он поигрывает по пути к нам. Он всегда выглядит так, будто только что сошел с обложки журнала «Идеальный парень года».
Алекс — его лучший друг и, по сути, его тень. Такой же спортивный, но менее дерзкий. В любых вопросах он прислушивается к Рику и вечно ему поддакивает. А еще он встречается с Лизой.
Собственно, именно так она и появилась в моей жизни. Когда Рик взял меня «под крыло» своей популярности, нам с ней просто пришлось подружиться, ведь мы оказались в одной компании. Забавно: то, что начиналось как вынужденное общение с девушкой лучшего друга моего парня, в итоге переросло в единственную дружбу, которой я сейчас дорожу.
— Что насчет пятницы, дамы? — оживился Рик, подбрасывая бутылку воды и ловко ловя ее.
— Никки, ты вроде говорила, что твоя мама снова уезжает, — Алекс оторвался от телефона. — Знаешь, что это значит?
— Опять у меня? Может, придумаем что-то другое? — скептически вскидываю бровь.
— А что тебе не нравится, детка? — Рик приобнял меня за плечи и попытался поцеловать в щеку, но я ловко увернулась.
— В прошлый раз вы все свалили, а я почти до утра оттирала полы от рвоты. Сама!
— В этом и есть суть тусовок! — издевательски усмехается Алекс.
— Ну, может, в таком случае эстафету по уборке возьмешь ты?!
— Не кипятись, детка, — снисходительно бросил Рик. — Просто не мужское это дело.
Вот это его «детка» иногда звучит мило, но чаще — как напоминание, что я просто часть его коллекции. До меня у него уже были отношения с пятью девушками. И вспоминать, что я шестая в списке, не очень-то приятно.
— Я помогу тебе, — мягко сказала Лиза, накрыв своей теплой ладонью мою руку.
— Ладно. Но это последний раз, — сдаюсь под общим напором.
— Конечно, последний, — ехидно поддакнул Алекс, подмигнув Рику.
— Да чтоб тебя!
— Привет, Рик, — протянула Тереза своим тонким, почти писклявым голоском, подходя к нашему столику. — Можно тебя на минутку?
Я чуть не зажмуриваюсь от такого писклявого приветствия — как же я ее терпеть не могу. Терри выглядит так, будто только что вышла со страниц мужского журнала. Смуглая азиатка, с длинными каштановыми волосами. Всегда идеальный макияж, пышная грудь и декольте, которое было на грани школьного дресс-кода, не могли не привлекать внимание парней. Уверена, о ней мечтает буквально каждый.
— Да, конечно, — Рик сразу подскочил. — Девчата, скоро вернусь.
Пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно.
— Боже, эта девка слишком часто вокруг него крутится, — прищурилась Лиза.
— Да ладно тебе, — отмахиваюсь несчастным сэндвичем, который никак не могу доесть.
— Тернер, почему я слежу за твоим парнем больше, чем ты?
Снова пожимаю плечами. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло, напоминая о знакомом чувстве пустоты. Точно так же у меня перехватывает дыхание, когда мама случайно роняет фразу об отце, а потом резко замолкает, делая вид, что ничего не произошло. В такие моменты мне становится настолько некомфортно, что хочется поскорее сбежать на очередную вечеринку, раствориться в толпе и вообще ни о чем не думать.
Черт, и почему я просто не повернусь к нему и не скажу: «Пошел ты, Рикки»?
С другой стороны, часть меня упрямо тянется к его уверенности. К тому, что он — настоящий герой всех школьных тусовок и к тем редким моментам, когда кажется, что он может быть милым.
Или это только кажется?
Закрываю глаза и глубоко вздыхаю, пытаясь сбросить эти мысли.
· · · · ·
ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗЫ
Запись #2
В колонии отсутствует эгоизм. Если какому-то элементу плохо или он не справляется, система мгновенно перестраивается, чтобы помочь.
__________
Шестой урок закончился, и школа опустела за считанные минуты.
— Здравствуй, мой худший вечер… — бормочу, выжимая тряпку в ведре.
Крис молча поливает растения.
— Нет, ну правда! За что?! Я опоздала случайно! Будильник сломался! И вот тебе справедливость! — злюсь уже не столько на мистера Питта, сколько на саму себя.
Напряжение доходит до предела, и я с грохотом откидываю швабру. Не собираюсь заниматься этим рабством, я не уборщица в конце концов и не специально прогуливаю его уроки. Я этого не заслужила.
Крис вздрагивает. Грохот в пустом классе раздается слишком громко.
Он медленно оборачивается, смотрит на упавшую швабру, а затем — на меня. Не говоря ни слова, откладывает свои дела, подходит, поднимает инвентарь и начинает мыть пол.
Ну и ладно, не так уж я и против. Лучше предоставить дело тому, кто лучше с этим справляется. Запрыгнув на парту, я поудобнее устраиваюсь на деревянной поверхности и демонстративно утыкаюсь в телефон, всем видом показывая, что моя часть отработки на этом закончена.
Через десять минут полы уже блестят, а Крис перемещается к дальним стеллажам. Он возится там с такой поразительной бережностью, что мне становится жутко интересно. Не выдержав, сползаю с парты и подхожу ближе.
— Эй, а что это?
— Формикарий, — отвечает Крис, аккуратно снимая стекло.
— Фор… ми… что?
— Муравьиная ферма. Здесь живет колония муравьев.
— Иу, — морщусь, но все равно наклонилась ближе.
Маленькие муравьи тащат крошки, строят ходы, копошатся с личинками. Они кажутся такими спокойными и дисциплинированными — то, чего так не хватает мне.
— У них четкая иерархия, — тихо продолжает Крис. — Королева, рабочие, няньки…
Он говорит это так увлеченно, что я на мгновение забываю о том, что он замкнутый ботаник.
— Смотри, вот эти мелкие — это рабочие-няньки. Они никогда не выходят наружу. Видишь, как один из них аккуратно чистит усики другому? Это их способ общения и ухода. Они буквально заботятся о каждом члене колонии, проверяют, все ли в порядке, передают капли сиропа из уст в уста. У них нет эгоизма и, если кому-то плохо, система перестраивается, чтобы помочь.
Его голос оказывается такой... успокаивающий. Поймав себя на этой мысли, я замираю. И почему я не замечала этого раньше? Столько лет учиться в одном классе, слушать, как он отвечает у доски, и ни разу не расслышать, какой у него на самом деле теплый голос.
Ловлю его улыбку боковым зрением, и, черт, она заставляет меня задержать взгляд. Сердце почему-то ускоряет ритм, и мне это совсем не нравится.
— Интересно… Даже у муравьев есть порядок. А у нас сплошной хаос.
Он застенчиво улыбается, опустив взгляд. В этот момент между нами повисает неловкая тишина. Ненавижу такие моменты. Именно в них в голову начинают лезть различные паршивые мысли и старые ситуации. Мне вдруг становится так стыдно за тот день и за то, что я столько лет делала вид, будто Эванса не существует. А сейчас мы вдвоем, здесь, и он общается как ни в чем не бывало. Думаю, нужно как-то все исправить. Прямо сейчас.
— Кстати! — спохватываюсь я. — У меня завтра вечеринка. Приходи.
Он замирает, а мое тело обдает кипятком от того, что я выпалила не подумав. С чего вообще Кристоферу Эвансу идти на вечеринку? С чего вообще мне его звать?!
Черт, это выглядит нелепо.
— Звучит… классно. Но завтра у меня встреча в научном клубе.
Конечно. Я совсем не удивлена. Ходячая мировая энциклопедия имеет дела поважнее, чем тусить и отрываться в единственные школьные годы. Как я могла забыть.
— Ты же не всю ночь там будешь, — решаю настоять.
Это уже азарт под названием «уломай ботаника».
— Ну… мы один глобальный проект дорабатываем. Он важный…
— Так ты не придешь?
— Я постараюсь. Не обещаю. Но… если получится.
— Ладно. Как хочешь, — пожимаю плечами и, взяв рюкзак, направляюсь к выходу, даже не попрощавшись. Мне почему-то стало неприятно, будто меня обманули в глупом фокусе. Смесь неловкости, стыда и злости на себя.
Когда я подхожу к выходу из школы, мое настроение становится еще хуже.
— Да вы издеваетесь! — вскрикиваю, взмахнув руками.
На улице льет дождь.
Останавливаюсь в конце пустого коридора, достаю телефон и начинаю судорожно набирать текст.
За шумом капель я даже не слышу глухих шагов за спиной.
— Эй, Никки…
— И снова привет… — бурчу, не отрываясь от экрана.
— Все в порядке?
— Да. Просто мой парень — идиот! — резко выдыхаю, закатив глаза. — Он сказал, что уже выпил и не сможет приехать за мной.
Кристофер молча достает из рюкзака зонт и протягивает мне.
— Не уверена, что твой зонт исправит ситуацию… — выдавливаю, потирая лоб.
— Могу подвезти тебя домой… — вызывается Эванс, нервно сжимая лямку рюкзака.
— Подвезти?
— Да. Я езжу в школу на велосипеде… — выдыхает он.
Я не в силах удержаться, и из меня вырвался нервный смешок.
— О, да! Конечно! Всю жизнь мечтала прокатиться на велосипеде под дождем!
Крис пожимает плечами, совершенно не настаивая и, возможно, понимая всю нелепость ситуации.
— Ладно, тогда хорошей прогулки.
— Стой! Ладно-ладно! Я поеду, — останавливаю его, почти не веря, что сказала это вслух.
Он закусывает губу, стараясь не выдать улыбку, которую я все равно замечаю.
Он что, считает, что это весело? Я — нет.
Выйдя, Крис раскрывает зонт и протягивает мне.
Когда мы доходим до велосипеда, я снова выдаю нервный смешок:
— Это все похоже на какой-то огромный розыгрыш!
Крис молча наклоняется, чтобы отстегнуть замок. Уже через минуту он промокает насквозь, будто его накрыло цунами. Наконец оседлав свой Trek FX 3, он вешает рюкзак спереди, чтобы мне было удобно, и кивает, призывая сесть сзади.
— Корзинки на руле не хватает! — язвлю, усаживаясь на узкую железку багажника.
Чуть согнув колени, одной рукой держу зонт, а другой крепко обхватываю его талию. Вдруг становится необъяснимо спокойно, и я закрываю глаза.
Кажется, что я впервые испытываю что-то подобное. Не знаю, что в этот момент происходит в голове у Эванса, но он почему-то тоже застыл. Его тело слегка напряглось под моими руками, и эта пауза растянулась до неловкой вечности.
— Чего ждешь?! — подталкиваю его чуть громче, чем следовало.
— Думал, как лучше поехать! — выкрикивает он сквозь шум дождя, и мы трогаемся.
М-да, велосипед. Бойся своих желаний, Тернер.
