Read the book: «Лили Мак Конхогрей»
© Вадим Никифоров, 2026
ISBN 978-5-0071-1614-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
— Ну чтоб не болеть…
— А еще что?
— Не знаю… Выключи музыку! Брайан!
— Ну мама!
— Не мамакай! Простите, мисс Стивенс, он такой непослушный…
— Может — послушного сына? — мисс Стивенс вязала или делала вид. Не разберешь ее, эту соседку.
— Может, послушного сына… Я забыла, а с чего началось?
***
Мисс Стивенс зашла в неподходящий момент. Только вернулась с работы, устала, прилечь бы, но Брайан наверняка не сделал уроки, и посуды гора, и на завтра что-то надо готовить. А тут эта Стивенс:
— Здравствуйте, миссис Мак Конхогрей. Чем занимаетесь?
А не видно. Сумка с продуктами, туфли только сняла, пальцы красные, тоже, взяла на распродаже, не посмотрела размер.
— Да ничем, мисс Стивенс, входите.
Соседка. Надо быть вежливой. Нельзя быть невежливой, если вдова, сын-подросток, работа с восьми до пяти уборщицей в офисе и нет никого, на кого можно переложить груз забот хоть на время.
— Войду. Я с вязанием. Вы не вяжете?
— Нет. Чаю?
К чаю и нет ничего. Брайан толстеет, это возраст такой, и да и самой за фигурой пора последить, а то вечно веселая и молодая, а тут хлоп — 35. Смотришь в зеркало и не понимаешь, где ты, а где 35.
— Спасибо, спасибо. А я не с пустыми руками! — и достает из пакета печенье, варенье, конфеты, все, что нельзя, если тебе 35 и подросток в прыщах с лишним весом. И он слышит сквозь дверь.
— О, конфеты! Здравствуйте, миссис…
— Я — миссис Стивенс. Забыл? Дети такие…
— Угу, — две конфеты за щеку, три в кармин и четыре в руке.
— Брайан, хватит!
— Ну мама!
С конфетой во рту вышло:
— Му мама…
— Конфеты отдай. Мисс Стивенс, садитесь. Я сейчас…
***
Переодеться. У каждого взрослого есть своя комната. Ты сначала мечтаешь о ней, выживая с другими детьми, которые вроде бы братья и сестры, а на деле — те еще сволочи. Потом ты заводишь себе мужика, тащишь его в свою комнату. Потом заводится третий, который пищит, и не спит, и не дает, а еще мама, мама, как будто другие слова не существуют, потом вам становится лучше, вы переезжаете в дом, где много комнат, потом твой мужик исчезает надолго, а тебе говорят, что он умер, потом ты смиряешься и привыкаешь к Своей комнате. Без никого. Только женское. С возрастом там появляются мази и кремы, таблетки, стыдные мысли об одиночестве, шкаф, где висит, что уже не налезет, но вдруг похудеешь, комод с бижутерией, нижним бельем, флаконами из-под духов, фотоальбомами, глупой запиской от Джима из пятого класса, который теперь черти где, а когда-то так нравился, в общем, со всем, что, по-хорошему, лучше бы сжечь перед смертью, чтоб не позорится.
Запах. Да, еще этот запах. Когда человек перестает развиваться, расти, запах тоже перестает изменяться. И не выветришь.
Каким-то специальным чутьем узнаю́т тебя, те, кто еще не отчаялся:
— А, 35 и вдова. Есть ребенок. Давно одинока. Следит за собой, но что толку.
Это как в гору тележку толкать. Чуть зазевалась — и все, лишние пять килограмм, складка на подбородке и волосы грязные. Что же такого сделали люди в райском саду? За что так жестоко? Лучше сразу бы смерть в цвете лет, а не это вот.
Старость со стороны кажется милой. Вот взять мисс Стивенс…
***
— Ау? Где вы там?!
— Я иду!
Так и не переоделась. Плевать. Все равно это лучшая кофточка, юбка, чулки и прическа.
— Сейчас!
***
Макияж чуть поправить. Уборщица в офисе. Шанс кому-то понравится. Хотя этим странным в костюмах, изнемогающим сидя с восьми до пяти, ничего не понравится, если не выпьют. А как выпьют — держись. В канун Рождества вечернику устроили. Были все. Даже курьер, что вообще из другой организации. Нарядилась как дура. Думала — праздник же. А они нахватались бесплатного виски, и давай очаровывать. Бледные лица, испарина, запах плохих сигарет и язык заплетается. Господи, это мужчины? Да Джим в пятом классе выглядел лучше!
***
— Лили!..
— Да, иду!
Ну, пошла. До свидания душная комната, зеркало с женщиной в ее 35, здравствуй, Лили Мак Конхогрей, белокурая бестия, талия 40, бедра, ну 60, грудь — четвертый размер между прочим.
— Та-да!
— Вы обворожительны. Я в ваши годы такой не была, — мисс Стивенс сидит на диване, рядом клубки, что-то вяжет или делает вид.
— В мои годы? Ну да… — неприятная пауза.
До какого-то возраста время ползет, хочется все и быстрей, а потом хочется все остановить, но не выходит.
— Я поставила чайник. Вы извините, командую…
— Нет, ничего… О, как раз закипел!
Иногда за тебя вся вселенная. Или свиток закипевшего чайника.
***
Пили, молчали. О чем говорить одинокой старушке и одинокой вдове? О мужиках?
— Может, о мужиках поговорим?
Расхохотались. Минуту неплохо и снова неловкая пауза. Сын включил свою музыку, как он ее называет. Шум и крики.
— Ваш сын любит музыку?
— А это она?
Еще посмеялись. Так, ложка за ложкой, и исчерпаем все темы, вернемся в свои отдельные комнаты и умрем там одни.
— Вы тоже жалеете, что живете бессмысленно?
— Ну как же? А сын?
— Он же вырастет. Женится. Может, будет звонить. Иногда…
Больно, больно, не надо, пожалуйста. Молитва не помогала, и здесь не поможет. Молчи, улыбайся и проклинай эту суку.
— Ну иногда хочется нового…
— А чего?
***
И вот — разговор. Оказалось, что не готова к желаниям. Ну не болеть, ну что б Брайан учился нормально… И все? Лили Мак Конхогрей, ты же мечтала. Забыла? Забыла…
