Read the book: «Курс - твоё сердце»

Глава 1. Марк

Мюнхен

– Марк! – Том вихрем ворвался в мой дом, едва я успел открыть дверь. – Ты знаешь, что сделала твоя дочь?

– Нет, – честно признался я. – А что она сделала?

– Она украла моего сына! – выпалил он, а я едва сдержал смех после этой прекрасной фразы.

– Какого из двух?

– Что?..

– Какого из двух сыновей она украла? – спокойно уточнил я.

– Роберта!

– Неожиданно, – удивился я. – Но у тебя есть второй сын, не о чем переживать, – похлопал я его по плечу и направился на кухню. Разговаривать с Томом и ничего не пить – это слишком трудно. Нужен хотя бы чай.

– Марк!

Я расхохотался.

– Я сменю имя на то, которое невозможно выговорить, чтобы тебе надоело его произносить. Что значит – украла сына, Том?

– Леон внезапно исчез, а Роберт поехал с Каролиной, и они

– Добровольно?

– В смысле? – нахмурился друг.

– Ну когда ты сказал «украла» я решил, что она держит его в заложниках, не кормит и всячески пытает. А теперь ты говоришь «поехал», значит, сам?

– Марк, ты издеваешься?

– Немного. Том, я тебя знаю уже столько лет А общение с тобой в те моменты, когда тебя что-то тревожит, кажется, лишь удваивает эти годы. Я в курсе, что Каролина уехала с Робертом на поиски твоего старшего сына. Больше тебе скажу – это я посоветовал ей обратиться к Роберту. А теперь сядь и расскажи мне о том, что произошло с Леоном.

– Я не знаю.

– С каждым днём ты меня поражаешь всё больше и больше. Чай или кофе?

– Виски.

– Тебе через несколько часов на работу.

– Ну не за штурвал же в отличие от тебя.

– Когда-нибудь я свожу тебя на экскурсию в кабину пилота, чтобы ты убедился – в аэробусе нет штурвала. Но ради тебя – могу его приделать.

– Марк, мне не до шуток.

– Да мне тоже. Моя дочь с твоим младшим сыном улетела чёрт знает куда в поисках твоего старшего сына. Но всё это мелочи по сравнению с тем, что Леон солгал мне. И я не знаю – покрывал ты его в этой лжи или находишься в таком же неведении, как и я.

– Ты о чём?

– Я о его диагнозе, – серьёзно проговорил я. – Заключение, которое отдал мне твой сын, липовое. И подделал он его сам. И я уверен – он сделал это не просто так. Он что-то скрывает.

– Не может быть, – отрезал Том. – Леон не стал бы врать. Мы с ним говорили по поводу его зрения. Я был с ним у врача. Если бы что-то серьёзное Марк, у него что-то серьёзное?

– Том, я не врач. Я пилот, – напомнил я ему. – Но ещё я человек с глазами. И ушами. Я проанализировал то, что произошло, и понял, что Леон убежал не просто так. Потому что

– Потому что Что? – тихо уточнил друг.

– Потому что я бы сделал точно так же. И делал. Убегал от того, что меня пугало. Хотел бы я ошибаться, но что-то мне подсказывает – я прав.

– Рейс был в Барселону, да? Тот, после которого он пропал?

– Да.

– Мне нужно лететь за ним.

– Подбросить? – улыбнулся я. – Том, не нужно никуда лететь. Твой сын и моя дочь уже отправились за ним. И если в этом мире и есть те, кто может убедить Леона встать на путь истинный – то только они. Не ты и не я. Леон – взрослый мальчик. Упёртый, самоуверенный, но со своими взглядами и установками. Твоя настойчивость может спугнуть его.

– И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать?

– Можешь стоять, – улыбнулся я. – Но советую не наводить суету и панику до тех пор, пока они вернутся.

– Знаешь, что меня беспокоит?

– То, что твой сын скоро сделает нас дедами?

– Это не смешно, Марк!

– Ещё бы! Это очень серьёзно. Но мы справимся.

– Твоё чувство юмора с каждым годом становится всё невыносимее, – закатил он глаза. – Я о другом. Если Леон соврал о своём диагнозе и даже подделал документы То что будет дальше?

– Ну про документы знаю только я. Ну теперь и ты. По крайней мере, пока. Если бы об этом узнал кто-то ещё, то не видать твоему сыну самолётов до конца жизни. Но я не сделаю так. И не из-за нашей с тобой дружбы, а из-за того, что мне известен его страх. Что же касается диагноза Мы разберёмся с этим, когда он вернётся.

– Но ведь Леон подписал документы на рейс Чёрт, как он вообще сидел за этим штурвалом?

– Сайдстиком! – громко крикнул я.

– Неважно.

– Я промолчу из уважения к тебе, Том. Да, он подписал документы. И да, он взлетел. Но я не пущу его ни на один рейс, пока мы не поймём, что происходит. Если зрение подведёт его в критический момент

Я не стал продолжать – Том и сам знал, что это значит. Небо не прощает ошибок – но оно ещё и не терпит лжи. А Леон соврал. И это пугало намного больше, потому что на этот раз им руководила не дерзость.

– А ведь я чувствовал, что с ним что-то не так. Он как-то слишком спокойно выходил из кабинета врача, слишком покорно отнёсся к расписанию полётов, не стал спорить Я-то решил, что мы с ним нашли общий язык, и он окончательно перестал прятаться. А вместо игры в прятки, он просто сбежал.

– Выключай панику, – я сел напротив Тома. – Каролина и Роберт уже там. Я хорошо знаю свою дочь – она не сдаётся. Особенно тогда, когда речь идёт о человеке, которого она любит. А Роберт Что ж, твой сын наконец-то обрёл стержень, которого раньше никто не замечал. Все лавры доставались Леону.

– Да, я частенько бывал слеп. А теперь боюсь, что стало слишком поздно.

– Поздно – это когда самолёт врезался в землю и взорвался. И то – чудеса случаются. А пока у нас есть время, нужно действовать. Только не так, как ты привык. На этот раз без командного голоса и без отцовского штурма.

– Да я и не собирался

– Знаю я твоё «не собирался», – буркнул я, – поэтому и предупреждаю. Свяжись с врачом, запроси копию заключения.

– Это нечестно, – слабо возразил Том. – Если Леон

– Том, я не собираюсь терять время. Я понимаю, что ты в шоке и не можешь сейчас думать и анализировать, но когда к тебе вернётся эта способность – ты меня поблагодаришь.

– А если там что-то серьёзное?

– Да что ты заладил! – взорвался я. – Мы теряем время, которого у Леона может не быть. Нужно знать, с чем мы имеем дело. Это твой сын и моя дочь. Леон любит небо, я уверен. Даже если он боится в этом признаться. Иногда, чтобы не сорваться в штопор, нужно просто подставить крыло. А не тянуть за ручку управления. И сейчас это крыло – ты.

Том усмехнулся:

– Точно я? А не твоя дочь?

– Боюсь, что чувства могут помешать Каролине действовать рационально, и она свалится в штопор вместе с Леоном. Вспомни себя в их годы В общем, действуй, друг.

– Знаешь, что самое странное? Я столько лет мучил Леона своими разговорами о том, что он должен быть сильным, а в итоге сделал его одиноким – тем, кто боится признаться в своих слабостях.

– Быть сильным – не значит быть каменным. Сильный человек – тот, кто умеет сказать себе и окружающим: «мне страшно» и не развалиться после этого. Леон учится. И учится он на своих ошибках.

– А мы? – Том горько усмехнулся. – Тоже учимся вместе с ним?

– Боюсь, мы уже давно с дипломами, вот только они не помогают. А наши главные экзамены ещё впереди.

– А ты не боишься за Каролину?

– Каждый день, – признался я. – Потому что она выбрала чувства вместо инструкции, а это всегда рискованно. Но она знает, какой ценой даётся счастье не понаслышке. И знает, что не всегда всё бывает идеально. И если ей будет очень страшно, она не замкнётся – она придёт ко мне или к Кейт. Всё будет хорошо, Том. Завтра у меня рейс в другом направлении, а послезавтра – в Испанию. Если к тому времени они не вернутся, я найду их и привезу сюда.

– Как твоя спина? – сменил тему Том слишком резко.

– На месте и пока гнётся, – хмыкнул я. – Спасибо, что ты вспомнил.

– А я и не забывал. Просто знаю, как ты любишь геройствовать особенно тогда, когда эти геройства совсем ни к чему.

– А куда деваться? Небо не отпускает, даже если ты бросил. Оно всегда ждёт твоего возвращения. И Леон – я сделал паузу. – Он тоже не бросает, а ищет свой эшелон. И, судя по всему, какое-то время ему придётся искать его вслепую.

Глава 2. Леон

Барселона

Номер, который я снял в Барселоне, предназначался мне одному. Но нужно было догадаться, что девушка с фамилией Вольфманн не остановится на полпути, и одной лишь запиской мне не обойтись. Поэтому в тот самый момент, когда дверь в номер за нами закрылась, я на всякий случай отошёл подальше – буря была близко. Каролина сдерживала себя от гнева в тот момент, когда мы встретились. Когда присутствовали на праздничном ужине. И даже в такси вела себя тихо. Но я чувствовал, как воздух рядом с нами вибрирует от напряжения.

– Сколько? – прозвучал короткий вопрос, но в голосе Каролины было столько стали, что я невольно выпрямился.

– Сколько – чего? – я хотел съязвить, но предполагал, что ещё не время.

– Сколько дней ты обдумывал побег? Не предупредив и ничего не объяснив. Записка не в счёт! – остановила она мой вопрос жестом.

Я провёл рукой по волосам и задержал пальцы на затылке. Сейчас не было смысла отрицать очевидное. Если Каролина и Роберт здесь, значит, правда у кого-то из них уже в кармане. Или у обоих.

– С того момента, как прочитал слово «операция» в заключении врача, – признался я. – Возможно, мысли появились чуть раньше. Я решил, что если я просто исчезну, то избавлю тебя от выбора и от жалости. От роли сиделки возле человека, который не уверен, увидит ли он завтра рассвет.

– И ты решил, что идеальный способ решить вопрос – убежать? Притвориться здоровым? – она сделала шаг вперёд. – Леон, ты вообще понимаешь, что ты сделал? Я вела твой рейс, когда ты сказал мне «прощай»! Я думала, что ты бросил меня! Наигрался и ушёл! Что я для тебя – ошибка и способ отвлечься от чертежей и полётов.

– Это не ошибка, – выдохнул я, подходя ближе. – Это попытка защитить тебя.

– От чего, Леон? – её голос сорвался. – От себя? От болезни? Ты думал, что я испугаюсь, когда узнаю правду?

– Да я вообще не думал! – повысил я голос. – Ты сказала, что не знаешь, как твоя мама справилась, и я решил

– Что как только я узнаю о твоих проблемах, я помашу тебе ручкой и начну новую счастливую жизнь с кем-то другим?

– Нет, но хотя бы не будешь привязана к человеку, который создаст тебе проблем, – покорно отозвался я.

– А ты не пробовал спросить у меня? Ну хотя бы попытаться узнать, что я думаю? Леон, давай, без прикрас и фальшивых справок – диагноз.

Я нахмурился и посмотрел осторожно на неё:

– А ты не знаешь?

– Неважно, что я знаю. Я хочу услышать это от тебя.

– Роберт

– Оставь своего брата в покое, – отрезала он жёстко. – Сейчас речь не о нём.

– Вы же с ним

– Леон!

– Компрессионная оптическая нейропатия, – сдался я. – Доброкачественное образование в области зрительного нерва. Оно давит на нерв, отсюда все проблемы – вспышки, туман, потеря чёткости. Особенно в кабине пилотов – там давление выше, мозг перегружен, сосуды сужаются. В общем, нужна операция. Без неё – зрение будет медленно падать. А после – вероятность благополучного исхода весьма высока. Восстановление – пара месяцев, и я снова буду в строю.

Каролина медленно выдохнула.

– И ты не сказал мне, потому что

– Потому что я боялся, что ты останешься со мной из жалости. Что начну тянуть тебя вниз, а должен – наверх.

– Ты дурак, Леон Нойманн.

– Я знаю, – усмехнулся я, раскрывая руки, принимая её в объятия.

– Ты серьёзно думал, что я брошу тебя, потому что тебе нужна операция? – она упёрлась ладонями в мою грудь. – Или потому что тебе нужна реабилитация? Или капли в глаза? Леон, я каждый день сижу в вышке, держа в своих руках сотни жизней. Если бы я боялась ответственности, я бы выбрала другое направление.

– Но ты сама говорила, что не знаешь, справишься или нет, если случится что-то такое Ну как с твоим отцом.

– Ты прав. Я не знаю, – произнесла она, немного подумав. – И никто не знает, справится он или нет. Но это не значит, что я сдамся, даже не попробовав. Но я боюсь только одного

– Чего именно?

– Что ты снова всё решишь один. И не спросив меня, замкнёшься или убежишь.

– Не убегу, – прошептал я. – На крайний случай – улечу.

– Леон!

– Шучу, – смиренно пробормотал я.

– Если ты решишь снова сбежать, я снова тебя найду.

– Это угроза? – прищурился я с лёгкой улыбкой.

– Пока лишь предупреждение, – хмыкнула она. – Я диспетчер, Леон. И не отпускаю самолёты, пока не буду уверена в том, что они долетят. А ты – она посмотрела мне в глаза. – Ты – мой самый сложный рейс. С отказом двигателей, турбулентностью и пилотом, который грозится уйти с намеченного курса.

– Я же вернулся

– Это я вернула тебя. Но не дала команду на посадку.

– Тогда командуй, диспетчер, – я притянул её за талию. – Разрешаешь заход?

Каролина рассмеялась, закидывая голову назад и открывая доступ к шее, на которой тут же хотелось оставить поцелуй.

– Борт семьсот двадцать, – в её голосе уже звучала нежность. – Полоса свободна. Посадку разрешаю.

Этого было достаточно для того, чтобы я притянул её за затылок и накрыл её губы своими, мягко нажимая на них. Каролина не сопротивлялась – её язык уже начал игру с моим языком, а руки проникли под футболку, касаясь обнажённой и раскалённой кожи на спине. Я сказал ей «прощай» с самолёта не так давно, но только сейчас понял, что даже тех часов разлуки мне хватило, чтобы соскучиться.

– А теперь, – она убрала свои руки и отстранилась, лукаво смотря на меня. – Ты расскажешь мне, когда операция, что нужно делать, что с твоим проектом И только тогда, когда я услышу ответы на все свои вопросы – ты получишь это, – она показала на себя.

Что «это» уточнять не требовалось.

– А если я буду молчать несколько дней?

– То будешь ждать.

– Ты сдашься раньше, Вольфманн, – с улыбкой сказал я.

– Я не сдаюсь. Особенно пилотам. Особенно не в форме.

– То есть если я надену форму, то шансы есть?

– Леон!

– А если я начну медленно её снимать?..

– Я серьёзно, – рассмеялась она. – Рассказывай.

– Кофе? Чай?

– Шампанское есть? У меня был длительный перелёт, бессонная ночь и тысяча убитых нервных клеток.

Я кивнул и разлил по бокалам шипящий напиток. Пузырьки лопались на поверхности с лёгким звенящим звуком, нарушающим тишину в номере.

За окнами – ночная Барселона, уже погрузившаяся в огни фонарей. Я распахнул окно, разбавляя цветочный запах духов Каролины летним свежим воздухом. Чертежи, лежавшие на столе, тут же всколыхнулись, норовя разлететься в разные стороны. Сейчас всё казалось каким-то нереальным, неважным и далёким. Потому что рядом была она. И она ждала ответов.

– Я не знаю, когда будет операция, – проговорил я, поставив бокал на столик у окна. – Потому что я ещё не дал добро. Но врач сказал – чем скорее, тем лучше.

– Тогда почему ты здесь? А если упустить момент?

– Тогда я рискую лишиться зрения.

– Чёрт, Леон! – разозлилась она. – Ты издеваешься?

– Нет. Риск лишиться зрения был не так страшен, как риск упустить шанс презентовать свой проект.

– Твой проект сейчас волнует меня меньше всего остального, но всё же Что с ним?

– Принят на предварительном этапе. Комиссия заинтересована, но окончательный ответ через месяц. Или раньше – зависит от того, примут они его или нет. И если всё получится, то нужно будет уехать на полгода – и, возможно, эти полгода я не смогу летать. Хотя я пока вообще не знаю, что я смогу делать. Если зрение не вернётся

– Давай начнём с того, что ты сходишь ещё раз к врачу? И определишься с датой операции. Ты говорил с мамой?

– Нет, а должен?

– Не знаю, – удивилась она. – Она же известный нейрохирург. Мне кажется, если к кому и стоит обратиться за помощью – то к ней.

– Точно, – на выдохе произнёс я. – Мама Точно! Почему я не подумал

– Потому что ты вообще не думал, – усмехнулась она. – Леон, когда ты уже поймёшь, что в одиночку всегда труднее?

– Когда перестану тянуть на дно своих близких.

Каролина сделала глоток шампанского и поставила бокал рядом с моим, приятно звякнув хрусталём. И подошла ближе. Настолько ближе, что я почувствовал тепло её дыхания и услышал, как быстро бьётся её сердце.

– Леон, ты не тянешь вниз никого. И уж особенно – меня. Я держусь за тебя, за нас. За то, что между нами началось. И я, как и ты, не знаю, что ждёт нас впереди, но если тебе однажды придётся выбрать между небом и землёй Я помогу найти тебе взлётную полосу, которая не сможет разрушить ни одно, ни другое.

Я прикрыл глаза. Внутри что-то дрогнуло и рассыпалось на мелкие частицы и осколки. Воздух в лёгких кончился, а выдохнуть я так и не смог.

Как бы настойчиво я не убегал – она всё равно рядом. И не отпустит меня одного.

– Я не хочу выбирать. Я хочу летать, хочу строить А ещё я хочу тебя.

Она притворно вздохнула, а потом бросила на меня хитрый взгляд.

– Ты рассказал лишь половину из того, что меня интересовало

– Значит, мне доступна лишь половина тебя, – ухмыльнулся я, подхватывая её и вынуждая обхватить меня ногами. – И выбор за мной, Каролина.

Она провела пальцем по моей нижней губе.

– Я вся твоя, Леон Нойманн.

Других слов не требовалось. Её губы были податливыми, а руки настойчивыми. Я скользнул ладонями под её футболку, находя её тёплую кожу и дразня её легкими прикосновениями.

Опустил её на кровать, стянув осторожно её футболку и рывком – свою. Каролина застонала в мои открытые губы, а я опустил руки ниже, стягивая с неё джинсы. Её бедра дёрнулись мне навстречу, а руки притянули меня ближе. Мои губы скользнули по её шее, спускаясь вниз – туда, где было спрятано её дыхание. Её сердце. Я завёл свою руку ей за спину, расстегивая бюстгальтер и, услышав её судорожный вдох, накрыл её грудь ладонями, позволяя ей расслабиться. Она выгибалась мне навстречу, открывая своё тело поцелуям.

Каждый миллиметр её тела.

Каждый её стон.

Каждая минута.

Я провёл ладонью по её спине, считая родинки, которые до сих пор не замечал. Они всегда были там, но я просто не смотрел, потому что был слеп внутри. Каролина дёрнула пряжку ремня на моих брюках, и мир сузился лишь до одного этого звука.

Никакой спешки, только наслаждение. Её тело. Её пальцы, скользящие по моему прессу, спускающиеся ниже и неуверенно дергающие резинку белья.

Мои поцелуи, оставляющие след на каждом участке её кожи, источающей жар.

Каролина открыла глаза и на выдохе произнесла:

– Я люблю тебя, Леон.

– И я люблю тебя, Каролина, – я прижался к ней, соединяя наши тела и начиная двигаться медленно, позволяя ей расслабиться и привыкнуть. К тому, что я здесь. Что это не сон.

Не было ни неба, ни диагнозов, ни проектов. Только её частое дыхание, стоны и учащённое сердцебиение.

Её тело задрожало, инстинктивно прижимаясь ко мне и шепча моё имя.

– Я больше никуда не уйду, – прошептал я ей, целуя её губы. – Я буду с тобой.

До самого конца. И неважно, какое небо будет над нами – полное туч и турбулентности. Или спокойное и безоблачное.

Главное, что мы вместе.

Глава 3. Роберт

Несколькими часами ранее, Барселона

– Куда мы идём? – спросил я невзначай Элис.

Её рука крепко сжимала мою, а высвобождаться мне почему-то совсем не хотелось.

– Подальше от твоих переживаний.

От каких переживаний – не уточнила, но руку так и не убрала. В принципе, я был совершенно свободен – судя по тому, что Каролина нашла Леона, обратный рейс состоится позже. Так почему бы не поужинать в компании симпатичной девчонки? Тем более, знакомой.

На самом деле я её почти не помнил – мы встречались, когда были совсем маленькими, но её образ в памяти не сильно задержался.

– Ты пытаешься вспомнить, откуда меня знаешь? – нарушила она тишину. – Мы на месте, залетай. Столик номер четыре свободен. Он за мной. Я буду через пару минут.

Я даже слова не успел сказать – Элис куда-то убежала, а я попросил проводить меня за столик номер четыре. Официант тепло улыбнулся мне и проговорил:

– Вы пришли с мисс Керхольц? Очень приятно. Присаживайтесь, меню и винная карта уже ждут вас.

Мисс Керхольц? Она здесь местная звезда что ли? С виду девчонка как девчонка. Откуда столько чести?

Я открыл меню, пытаясь сосредоточиться на названиях блюд, но тщетно. Мозг упрямо отказывался воспринимать информацию. Я огляделся по сторонам – ресторан был небольшим, светлым и довольно уютным. Мягкие бирюзово-белые тона, высокие потолки, круглые столики.

– Соскучился? – Элис буквально плюхнулась на стул напротив меня.

– Не успел, – осторожно ответил я. – Тебя тут знают?

– Конечно, – она спокойно кивнула. – Это мой ресторан.

– В смысле – твой?

– В смысле я его владелец. Ты будешь виски или предпочитаешь что-то безалкогольное? Хотя вряд ли Ведь Каролина ушла с твоим братом, и, очевидно, тебе хочется расслабиться.

– Причём тут мой брат и Каролина? – нахмурился я.

– Тебе виднее, – пожала она плечами и улыбнулась. – Так ты выпьешь со мной?

– Ну допустим. Если ты объяснишь, что именно ты имеешь в виду.

– Всё очевидно. Я видела, как ты на неё смотрел. Она тебе нравится, а ей нравится твой брат.

– Ты провидец?

– Нет. Гены помогают мне анализировать то, что я вижу, быстрее, чем это подмечают другие.

– Ты ошибаешься, – повёл я плечами. – А что насчёт ресторана? Ты же вроде учишься на медика?

– И это не мешает мне владеть рестораном. Мой отец помог бывшему владельцу выбраться из одной неприятной ситуации, и тот отблагодарил его вот таким образом. Папа не хотел принимать такие подарки – сказал, мол, управлять рестораном ему не хочется. А я его уговорила, и теперь развлекаюсь.

– Хорошее развлечение, – заметил я. – Ты тут одна?

– Ты так тонко пытаешься узнать, свободна ли я? Свободна, не состою в отношениях, живу в шикарном пентхаусе с огромной кроватью и готова разделить её с тобой.

Виски, которые я только что отхлебнул, я едва не выплюнул.

– Что?

– Да шучу я! – рассмеялась она. – Пытаюсь как-то тебя расслабить, а то ты выглядишь так, будто похоронил всех родственников. Моя сестра – не единственная девчонка. А рядом с Леоном у тебя всё равно нет шансов. Я имею в виду с Каролиной. Она с детства влюблена в него, а поняла только сейчас. А сам Леон

– Всё, остановись, – я выдавил из себя улыбку. – Ты пытаешься понизить мою самооценку или это твой способ заигрывать с мужчинами?

– А тебе какой вариант нравится?

– Ты невыносима, – закатил я глаза.

– Да, я часто это слышу в свой адрес.

Я прищурился и посмотрел на неё – девчонка не промах. Красивая, дерзкая и открытая. Абсолютно непохожая на Каролину.

– Ладно, предположим, мне нравится Каролина, – начал я. – И я привёз её сюда к своему брату, чтобы спасти их обоих от тоски. А теперь тоска накатила на меня и я хочу напиться. А с тобой то что?

– А со мной всё хорошо, – махнула она рукой. – Вчера меня бросил человек, с которым я состояла в отношениях больше года. Он сказал, что я для него слишком В общем, слишком не та. Ему нужна спокойная девушка, которая будет его опорой, а не взбалмошная девица, которая может проснуться утром, купить билет на другой конец мира, чтобы посмотреть закат.

– А ты можешь так сделать? – выдавил я из себя, понимая, что с таким ураганом, действительно, не просто ужиться.

– Могу, – кивнула она. – Я всё могу. Хотя и делаю редко. Но ведь жизнь одна! Какой смысл сидеть на месте, если есть возможность не сидеть?

– Не знаю. И мне жаль.

– Жаль, что не знаешь?

– Жаль, что тебя бросил человек, которого ты любила.

– Переживу, – повторила она, но голос уже не был таким уверенным. В нём появились нотки усталости – той, которую она скрывала за своей яркой улыбкой.

Я покрутил в руках стакан виски, слушая, как кубики льда бьются о стенки. Из головы никак не выходила Каролина и мой собственный поступок, который сейчас казался и глупым, и правильным одновременно.

– Сегодня можно не переживать, – внезапно сказал я. – Можно просто выпить, расслабиться и не думать о том, какие ошибки мы совершили. Или ещё совершим.

Элис закусила губу и внимательно посмотрела на меня, будто бы изучая. От такого пристального внимания мне стало немного некомфортно – как будто она была сканером, который рано или поздно найдёт во мне слабые стороны.

– Ты всегда такой ровный? – спросила она. – Или это маска?

– Это не маска. Это режим энергосбережения, – хмыкнул я. – Вокруг меня слишком много людей, которых постоянно штормит. Я предпочитаю вести себя тихо, чтобы меня не снесло вместе со всеми.

– А можно вопрос?

– Ты уже его задала, – улыбнулся я.

– Тогда ещё один, – не унималась она.

– Спрашивай.

– Я не знаю, что там у вас происходит, но если я правильно поняла, то Леон сбежал сюда из-за проблем со зрением, а ты привёз ему Каролину. Зачем? Ну то есть Если она тебе нравится, зачем ты сделал это?

– Потому что разбитое сердце намного лучше, чем сломанная жизнь. Я совершал ошибки, за которые пришлось расплачиваться. И это слишком неправильно. Каролина любит моего брата, а он любит её. Какой смысл вставать между ними? Разрушать свою жизнь и тянуть их за собой?

– Ты хороший парень, Роберт. Наверное, – добавила она, наливая себе виски. – Но ты же знаешь участь хороших парней?

– Они остаются в аэропорту, пока другие летят?

– Можно сказать и так, – согласилась она, делая большой глоток.

– А что насчёт тебя? – я посмотрел прямо на неё. – Ты куда летишь?

– Туда, куда дует ветер, – она улыбнулась, но на этот раз без дерзости, а вполне искренне. – Я часто слышала от своих близких, что я слишком сложная. И что мне будет трудно найти того, кто справится с моей скоростью.

– Возможно, ты пока не нашла того, кто поймёт, что скорость – это не дефект, а лишь характеристика? – тихо спросил я.

Она замерла, а потом осторожно поставила бокал на стол.

– В медицине есть такой термин – компенсаторная адаптация. Когда одна система даёт сбой, нагрузку берёт на себя другая. Кажется, это про тебя. Ты пытаешься взять на себя то, что другим не под силу.

– Звучит как диагноз, – усмехнулся я.

– Скорее – как комплимент, – она взяла стакан и чокнулась с моим. – Давай выпьем за то, что на свете есть те, кто способен стоять на ногах и держать руками небо в то время, как другие падают.

– Звучит слишком сложно, – кивнул я и сделал несколько глотков.

Наконец-то жидкость не просто обожгла горло, но и начала согревать изнутри приятным покалывающим теплом. И впервые за последние несколько дней я позволил себе расслабиться и не думать о то, что я делаю что-то не так. Просто насладиться тем моментом, который у меня был сейчас.

Не знаю, сколько мы выпили, и сколько прошло времени, потому что, кажется, я уснул.

Но открыв глаза – не увидел вокруг себя стен ресторана. Первая мысль – ну, конечно, я добрался до номера и лёг спать. Но я абсолютно не помнил, что снимал номер. Я вообще смутно помнил то, что произошло вечером.

Каролина. Леон Встреча, ужин.

Элис.

Элис! Точно. Я был с Элис. Последнее, что я помню – это мои попытки оплатить счёт в её ресторане. Потом – запах её духов в такси, ключ-карта от номера в моей руке

Голова была тяжёлой – кажется, виски вчера было слишком много. Я попытался встать, но с ужасом обнаружил, что не могу.

Потому что чья-то рука обнимала меня, крепко прижимая к себе.

Твою мать!

Я осторожно повернул голову и с трудом сдержал стон разочарования. Рука принадлежала Элис. Я проснулся в одной постели с девчонкой, с которой едва ли был знаком.

И судя по тому, как нежно она обнимает меня, мы ночью не теряли времени зря.

Глава 4. Каролина

Барселона

Утро в Барселоне встретило меня ярким солнцем и тёплым морским бризом. Ночью я как-то не обратила внимания на то, что окна номера Леона выходят на море, а сейчас невольно залюбовалась, вглядываясь вдаль и вдыхая свежесть Средиземного моря.

– А мне нравится, как ты смотришься в моей футболке, – раздался над ухом голос Леона, и его руки легли на мою талию.

– Прости, – прошептала я, обернувшись. – Ты куда-то слишком далеко откинул мою одежду, и я

– И ты?.. – он смотрел на меня таким прожигающим взглядом, что мне казалось – ещё секунда, и футболка на мне испарится. Вместе с моим самообладанием.

– И мне нравится, что она пахнет твоим одеколоном, – тихо произнесла я, всё ещё пытаясь поймать его взгляд.

А уже через секунду охнула и приложила руку к губам:

– Леон? – позвала я его. – Снова плохо видишь?

– То, что надо, я вижу, – отмахнулся он. – С утра всегда так Мутно и расплывчато.

– Давай вернёмся домой? – быстро предложила я. – Леон, мы теряем время

– Согласен, – кивнул он, целуя меня в шею. – Погода шикарная, пойдём на пляж?

– Леон

– Каролина, пожалуйста, успокойся. Я не собираюсь умирать у тебя на руках или провести на пляже полгода, живя в палатке, – улыбнулся он. – Но – его голос стал совсем хриплым. – Я не знаю, когда я в следующий раз увижу море. И увижу ли его вообще.

– Не говори так, – попросила я, отворачиваясь. – Всё будет хорошо.

– Конечно. Особенно после того, как мы с тобой сходим на пляж.

– Ты как ребёнок, честное слово, – улыбнулась я. – Хорошо. Но после этого ты позвонишь домой, договоришься о приёме, а потом

– Всё, стоп! – он шутливо поднял руки вверх. – Ты сейчас распишешь всю мою жизнь по пунктам. Мне нужно будет увидеть брата. Поблагодарить его за то, что он вернул мне тебя.

– Точно! – я хлопнула себя по лбу. – Роберт! Чёрт, я совершенно про него забыла!

– Приятно слышать, – хмыкнул Леон.

– Нет, я серьёзно! Я же не отдала ему ключ от номера, который он снял. А он чёрт!

– От номера? Вы хотели снять с ним один номер на двоих?

– Леон, речь не о том, что

– И с одной кроватью?

– Да! И вообще мы хотели пожениться, но я внезапно передумала, увидев тебя. Леон, ты можешь меня дослушать?

– После того, как услышал про ваш номер на двоих?

– Да, именно, – я закусила губу, чтобы не рассмеяться. – Я же серьёзно! Это твой брат!

– И ты думаешь, это весомый повод, чтобы разрешить тебе снимать с ним один номер на двоих?

– Ну всё! – я шутливо толкнула его в грудь. – А если он ушёл с Элис?

– В тот номер, в котором собирался быть с тобой вдвоём?

– Я сейчас тебя стукну. Ты вообще знаешь, какая Элис?

– Какая? Сексуальная? Красивая? Яркая?

– Леон – предупреждающим тоном начала я. – Когда ты успел её так детально рассмотреть?

– В кабинете. Мы были там вдвоём. Хотя кровати там не было, но

– Ты пытаешься вызвать во мне ревность?

– А получилось?

– Ещё пара фраз – и получится вызвать гнев, – отозвалась я. – Элис очень яркая, взбалмошная и харизматичная личность. Смесь адвокатских и журналистских корней. Она отлично знает, на какие точки нужно надавить в человеке, и как сделать так, чтобы он об этом не догадался. А твой брат В общем, мне кажется, что он слишком мягкий и доверчивый. Боюсь, если он попадётся на её крючок Ему самостоятельно с него не слезть.

– Ты хорошо изучила Роберта, – задумчиво и медленно произнёс Леон.

– Было время, да. Леон, пожалуйста, выключай ревность и включай мозг, он намного важнее сейчас.

– Тебе не кажется, что Роберт – взрослый мальчик и вполне в состоянии сам разобраться со своим крючком?

– Фу. Звучит очень пошло, – поморщилась я.

– Каждый понимает в меру своей испорченности, – он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. – Собирайся, поехали искупаемся прежде, чем мои глаза перестанут отличать море от грязной лужи.

– Ты всё же невыносимо трудный человек, – закатила я глаза.

– Но ты же меня любишь?

– Безумно, – фыркнула я. – У меня нет с собой купальника.

– Я знаю пляж, на котором этот купальник будет не нужен, – прошептал он мне на ухо, и по телу тут же пробежали мурашки. – А ещё там нет людей.

– Леон! Ты думаешь о чём-то другом с того момента, как я приехала к тебе?

– Нет, – честно признался он, – для этого есть ты.

** ** **

Нежная прохлада воды скользнула по тёплой коже, окутывая тело невесомыми объятиями, в которых так легко было потерять себя и раствориться.

– А ты говорила, что не взяла купальник, – руки Леона притянули меня за талию. Он отряхнул мокрые волосы, и капли упали на плечи, превращаясь под солнцем в переливающиеся бриллианты.

– Ну мне нужно было тебя подразнить, – я коснулась губами его шеи. – Здесь так красиво. Как будто весь мир остался за скалами, а здесь – только мы.

– Здесь – только мы, – подтвердил он. – Пляж заброшен давно, сюда редко кто-то ходит.

– И откуда ты это знаешь? – нахмурилась я.

– Я много чего знаю, – Леон коснулся завязок моего купальника. – Особенно, как сделать так, чтобы ты задрожала в моих руках.

– А если сюда забредёт кто-то? – слабо оттолкнула я его, хотя его пальцы уже скользили по моему позвоночнику, вызывая приятные ощущения во всём теле.

Леон поднял на меня взгляд, и я похолодела. Потому что он был слишком расфокусирован. Он щурился, будто пытаясь поймать моё лицо. На ресницах застыли капли солёной воды, но причина явно была не в этом.

– Леон? – голос дрогнул раньше, чем я успела себя сдержать.

– Всё нормально, – он несколько раз моргнул, но в голосе звучало напряжение. – Это просто солнце Блики.

Я отстранилась, всматриваясь в его лицо, но его взгляд скользил мимо меня, цепляясь за пустоту.

– Сколько пальцев? – тихо спросила я, поднимая руку перед его лицом.

Он помедлил.

– Два.

– А сейчас? – я согнула один палец.

Леон молчал. Воцарилась тишина. Тяжёлая, нарушаемая лишь шумом волн.

– Я не вижу, – выдохнул он, сжимая кулаки. – Ни пальцы, ни тебя. Только контуры.

Вот она. Та самая правда, которую он прятал за маской сарказма, за полётами и бегством. Отчаяние человека, который управлял тонной металла в воздухе, но сейчас не мог контролировать собственное тело.

Сначала на меня нахлынула паника, но я понимала – Леону не нужен мой страх. Ему хватает и своего. Я осторожно взяла его за руку и повела на пляж, усаживаясь на тёплый, слегка влажный песок, и утягивая его за собой.

Он закрыл лицо руками, что-то бормоча себе под нос. Его плечи были напряжены, и я обняла его, положив голову ему на плечо:

– Леон, ты же понимаешь, что это не усталость? Это то, с чем нужно бороться.

– Я знаю, – проговорил он, не убирая рук. – Знаю и боюсь. Боюсь, что это конец. Не карьере, а мне самому. Тому, кем я был. Если я не смогу видеть чертежи, не смогу поднимать в небо самолёт и следить за приборами То кто я, Каролина? Слепой архитектор или пилот-фантом?

– В первую очередь ты Леон, – твёрдо произнесла я, осторожно касаясь его подбородка, приподнимая лицо. – Ты тот, кто смог посадить самолёт, когда мой отец не чувствовал ног. Ты тот, кто кого я люблю. Зрение может подвести. Но ты – нет.

– Ты плачешь? – прищурился он.

– А ты видишь? – с улыбкой произнесла я.

– Чувствую, – он прикрыл глаза и уткнулся в мою шею. – Не хочу так жить.

– Не живи, – произнесла я. – Ты в силах изменить то, что

Я не договорила, потому что у Леона зазвонил телефон, прерывая и мои мысли, и мою речь.

Он быстро нажал кнопку ответа, и до меня стали доноситься лишь обрывки фраз:

– нет, я в Испании

– ещё не успел

– понял, но

– доберусь на машине

Я с трудом удерживалась от того, чтобы выхватить трубку из его рук и узнать, с кем и о чём именно он говорит.

– Нам нужно вернуться домой, – прохрипел Леон, опуская телефон и выключая звонок. – Мне нужна операция. И чем скорее, тем лучше.

– Леон, что случилось? – осторожно коснулась я его плеча. – Кто звонил?

– Врач. Есть некоторые осложнения, и чем дольше я тяну, тем выше риск лишиться нормального зрения навсегда.

– Значит, нам нужно взять билеты и вернуться, – спокойно произнесла я. – Поехали в номер, посмотрим, какие есть рейсы ближайшие. Или позвоню папе, чтобы

– Нет, – резко вскочил Леон на ноги. – Врач сказал, чтобы я не допускал перегруза. Лететь нельзя.

– Поезд? Машина?

– Полагаю, машина Только тебе придётся

– Сесть за руль? – улыбнулась я. – Леон, успокойся. Мы вернёмся домой. И я буду рядом – в машине, в палате, дома. В вышке. Там, где ты будешь во мне нуждаться. Только умоляю – свяжись с Робертом, он должен знать, что происходит.

– Позвоню ему, когда доберёмся до номера. Прости, что испортил тебе отдых.

– Да что там отдых! Всю жизнь, – попыталась пошутить я, но, кажется, настроение шутить Леона покинуло.

– Что будет с проектом Я же должен быть здесь. Если придёт окончательное одобрение, то меня вызовут, а я Чёрт!

– А ты будешь делать то, что сейчас намного важнее. Мы разберёмся с проектом, Леон. Но сначала мы разберёмся с твоим зрением. И помни – убегать бесполезно. Я тебя всё равно найду.

Он кивнул, натягивая футболку на мокрое тело. Я бросила беглый взгляд на море – ещё час назад оно казалось мне мягким и приветливым, а сейчас шум волн стал сильнее, а сами волны – выше. Как будто надвигалась буря.

И мне очень хотелось думать, что эта буря коснётся лишь моря. А не нашей жизни.

Глава 5. Элис

Барселона

Открыв глаза, я поняла, что лучше бы не открывала. Потому что я с точностью до секунды помнила вчерашний вечер и понимала, что своим безрассудным поведением опять перевернула свою жизнь с ног на голову. Ну или наоборот – вернула в нужное русло.

Но всё же проводить ночь в объятиях сына четы Нойманн я не планировала. И уж тем более в объятиях младшего сына. Моя рука покоилась на его груди, ощущая под собой удары его сердца. И судя по скорости ударов – он уже проснулся. А, значит, мне придётся отвечать на вопросы.

И хуже всего то, что я не знаю, как на них ответить. Приехав на конференцию в качестве практиканта, я сначала столкнулась с Леоном, от внешнего вида которого замирал дух. Ну вот примерно как в шестнадцать лет при виде красивого мальчика. Но дело было не в красоте Леона, а в его образе, походке

Каролине повезло – это я знала точно. Но ещё я знала, что влезать в чужие отношения, превращая их в треугольник – это гиблое и рисковое дело. Поэтому я ушла, но прихватила с собой Роберта. Зачем – не знала. Но вечер с ним получился вполне неплохим, увлекательным и плавно перетекающим в ночь.

– Ты же проснулась, да? – обречённым голосом спросил он, высвобождаясь из моих объятий.

– Несколько минут назад, – подтвердила я, подтягивая одеяло.

– И ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Это смотря что именно ты хочешь от меня услышать.

– Что я тут делаю? И как вообще тут оказался?

– А ты не помнишь? – прыснула я.

– Очевидно – нет, раз задаю тебе этот вопрос.

Я рассмеялась. Забавная ситуация. Можно соврать и заставить его чувствовать вину А можно сказать правду, отпустить его домой и

– Я спал с тобой в одной постели, – продолжил Роберт, – просто спал?

– А тебе какой вариант больше нравится?

– Элис – он устало провёл рукой по волосам. – Это важно.

– Ведёшь себя как девственник, – фыркнула я. – Чай будешь?

– Ты не ответила на вопрос, – заметил он спокойно.

– Ты, кстати, тоже.

– Но я задал его первым!

– А я, видимо, стала твоей первой? – спустя секунду я поняла, что язык – мой худший враг, потому что Роберт рывком впечатал моё тело своим в кровать, заводя за спину мои руки.

Сейчас я почувствовала себя уязвимой и беззащитной, а он – внезапно показался яростным и нетерпеливым. Удивительно, но мне почему-то очень нравились эти ощущения.

– Твои шутки переходят все мыслимые границы, – прошипел он, отпуская меня. – И если ты сейчас же не прекратишь со мной играть, то

– Какой же ты скучный, – я ловко выбралась из-под него и ухмыльнулась. – Расслабься, невинная душа. Ты был настолько пьян, что единственное, на что хватило твоих сил – это лечь в кровать и уснуть. А так как это мой номер и кровать здесь одна, то другого выбора у меня не было.

– Спасибо, – отозвался он, поморщившись.

– Впервые вижу такую реакцию.

– А ты часто затаскиваешь в номер пьяных мужиков? – посмотрел он на меня с притворным ужасом.

– Каждый день, – кивнула я. – Роберт, я не об этом. Я просто пошутила. Что с тобой такое?

– Ничего, – отвернулся он. – Просто всё это как-то странно, и мне

– Нравится Каролина, – отмахнулась я. – Я помню. А мне нравится твой брат. Жизнь – противная штука.

– Что?

– Жизнь – противная штука, – повторила я, опуская глаза в поисках своих штанов.

– Нет, я о другом. Тебе нравится Леон?

– Ну «нравится» – наверное, слишком громкое слово. Но какие-то чувства наша с ним встреча во мне вызвала, – пожала я плечами.

Роберт хмыкнул и промолчал. Наверное, обидно слышать, что девушка, рядом с которой он проснулся, с первого взгляда оценила не его, а брата. Но лучше я скажу это сейчас, чем дам ему ложные надежды.

– Что на счёт чая?

– У тебя нет шансов.

– Что? – уставилась я на него.

– Нет шансов заполучить Леона.

– Как и у тебя – Каролину, – парировала я.

– Это не твоё дело, – огрызнулся он.

– Кажется, наш диалог заходит в тупик. Роберт, я не хотела тебя обидеть Я же сразу сказала – я сложный человек. Не умею выдерживать мягкие отношения с людьми. Прости. Между нами ничего не было, просто ты сказал, что ключ остался у Каролины, а искать тебе ночью свободный номер у меня не было сил. Если ты помнишь – я пила вместе с тобой.

– Очевидно, ты выпила не так много, как я, – хмыкнул он, немного расслабившись.

– Кто-то должен был держать себя в руках. А заодно и тебя дотащить до машины.

– Спасибо, – бросил он тихо. – Ты на самом деле классная девчонка, но я

– Ой нет! Вот только не надо сейчас оправдательных речей. Мы классно поболтали, развеялись, а потом просто уснули вместе. Лучше расскажи мне, что ты будешь делать дальше?

– Ты вроде обещала чай. А ещё явно проголодался, поэтому не откажусь от вкусного завтрака. Готовить умеешь?

– У меня же есть свой ресторан, – удивлённо посмотрела я на него.

– Значит, да?

– Значит, что мы можем пойти и позавтракать там.

– Только без виски.

– Обещаю не добавлять ничего алкогольного в чай, – рассмеялась я. – Тем более у меня сегодня есть рабочие планы, а тебе нужно в очередной найти брата. Ты же приехал сюда для этого?

Что ж, встреча с братьями Нойманн у меня явно удалась. Или не удалась – смотря, с какой стороны посмотреть.

** ** **

Завтрак с Робертом получился сумбурным, он постоянно посматривал на часы и разговаривал как-то отстраненно. Вчерашняя лёгкость куда-то испарилась, и как её вернуть – я не знала.

Будто его мысли находились за тысячу километров от нашего столика, от чая и от меня. Я внимательно изучала его лицо и думала о том, что они с братом очень похожи. Только у Леона во взгляде была уверенность, надменность и харизма. А у Роберта – спокойствие и мягкость.

Его телефон, лежавший на столе, завибрировал, и я мельком увидела одно лишь слово – «Леон».

– Говори, – сухо ответил он.

Я не слышала, что говорит ему брат, но по лицу Роберта понимала – разговор идёт о чём-то серьёзном. Потому что его брови хмурились, руки сжимались, а губы складывались в тонкую линию.

– Понял, – прохрипел он. – Я скоро приеду, отправь мне адрес.

Роберт положил трубку и посмотрел на меня, бросив лишь:

– Мне нужно уехать. Прости, но

– Не нужно извинений. С ним всё в порядке?

– Будет, – уверенно отозвался он. – Но мне нужно с ним поговорить. Элис, вчерашний вечер

– Это всего лишь вечер, – пожала я плечами, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как у меня дрожит подбородок. Глупо. После такого утра — и размазывать сопли. За маской непробиваемости и наглости пряталась девочка, которая отчаянно нуждалась в тепле и любви. Настоящей, искренней. Но Роберт не тот, кто мог мне всё это дать.

– Спасибо за чай, – он улыбнулся и оставил на моей щеке невесомый поцелуй. А потом колокольчик входной двери звякнул, оповещая меня о том, что он ушёл.

Я посмотрела на часы – всего лишь десять утра. В ресторане – кроме меня и нескольких посетителей – никого. Я бросила взгляд на улицу, наблюдая за тем, как люди торопятся на работу. Или на пляж. Или по каким-то другим делам. И думала о том, как за несколько дней может измениться жизнь. Сначала я рассталась с Полом. Потом приехала на конференцию и столкнулась с Леоном. Узнала про проблему со зрением и тут же захотела помочь

А потом Каролина, Роберт

Всё как-то слишком быстро и слишком непонятно.

** ** **

Я вернулась в номер поздно вечером и с удивлением обнаружила, что пропустила несколько звонков от мамы. Перезванивать не хотелось – начнутся расспросы о том, как я переживаю потерю, как проходит практика И прочие вопросы, которые будут только раздражать. Поэтому я написала короткое сообщение: «Было много работы, перезвоню завтра, ложусь спать» и отбросила телефон подальше.

Стук в дверь номера раздался внезапно, и я вздрогнула. Кто может прийти в такой час? Может быть, что-то случилось?

Я подошла к двери и тихо спросила:

– Кто?

– Открой, – раздался голос Роберта. – Пожалуйста.

Я хмыкнула и распахнула дверь, пребывая в шоке от того, что снова вижу его.

– Ты

Я запнулась. Потому что он был с ног до головы мокрым.

– Там идёт дождь? – ровным тоном спросила я, хотя сердце забилось чаще – всё же не ждала я увидеть его ещё раз и так скоро.

– Нет. Я плавал, – коротко ответил он.

– В одежде? – зачем-то уточнила я.

– А ты предпочитаешь, чтобы я плавал голым?

– Я вообще не думала

– Я могу войти? – Роберт сделал шаг вперёд, и я автоматически подвинулась, впуская его внутрь и ничего не отвечая. – Извини, что так внезапно, но я подумал, что будет невежливо уехать и не закончить наш разговор.

– Разговор? – переспросила я. – Какой? О том, что мы проснулись вместе? О том, что я глупо пошутила? Или о том, что ты занят чужими чувствами настолько сильно, что не понимаешь своих?

– О том, что ты права, – он сделал шаг ещё ближе, сокращая расстояние между нами до опасно близкого. – Жизнь, на самом деле, противная шутка. Но иногда она делает такой крутой поворот, что кажется неправильным в него не вписаться.

Я тихо рассмеялась.

– Я не до конца понимаю, о чём ты говоришь, но Роберт, я не умею быть мягкой и покладистой. Не умею быть плечом, в которое можно поплакать. Мне кажется, что я ломаю всё, к чему прикасаюсь, а склеивать до сих пор не научилась. Ты видел это утром, видишь и сейчас.

– Я вижу, что ты построила вокруг себя железный занавес. Так же, как строил этот занавес мой брат. Но – Роберт поёжился, – я не смог сломать прутья его клетки в одиночку, возможно, теперь у меня появился второй шанс?

Сердце болезненно сжималось от осознания, что передо мной стоит человек, который явно пытается построить свою жизнь заново. Вот только я не хотела отношений. Не сейчас, не с ним. И вообще было слишком рано даже думать об этом.

– Ты же понимаешь, чем всё может закончиться? – проговорила я тихо. – Парни не приходят к девушкам в номер, чтобы подружиться.

– После того, как мы проснулись в одной постели, наши отношения уже вышли на новый уровень, – хмыкнул он и шагнул ближе, щекоча своим дыханием мою шею. – Обещаю, что сегодня лягу на полу, не буду пить виски и вести себя провокационно. Ну только если ты сама не попросишь

– Не попрошу, – я отвела взгляд, потому что это было слишком нервно. – Но на пол ложиться необязательно.

– Поддерживаю. Я как гость лягу на кровать, а ты будешь охранять мой мирный сон. Пустишь меня в душ? Мне нужно смыть с себя переживания и освежить голову.

– Ты объяснишь мне потом, почему ты приехал ко мне?

– Попробую. Но не уверен, что смогу выразить то, что чувствую. Оказывается, порой это слишком трудно сделать.

Порой?

По мне так выражать свои чувства – это что-то запредельно невозможное. А уж тем более в тот момент, когда за стенкой включается душ, а в нём находится человек, запутавшийся в жизни не меньше, чем я.

Глава 6. Марк

– Борт три-девять-семь, говорит Марк Вольфман. Что у вас случилось? Почему стоим?

– У нас всё нормально, перед вами три борта в очереди, и в одном из них пассажир устроил бунт. Если проблему не решат, то борт развернут. Ждём ответа командира.

– Так пока они разбираются, дайте взлететь другим, – буркнул я. – Опаздываем.

– Как только научусь сдвигать самолёты силой мысли, сразу же вам сообщу.

Диспетчер отключилась, а я нервно постукивал пальцами по приборам. Сорок минут простоя! Тому будет, о чём поговорить. Хотя и мне будет, о чём с ним поговорить.

Леон с Каролиной должны были вернуться сегодня вечером, и это всё, что было известно. Ни деталей, ни подробностей – они оба отказались говорить по телефону, таинственно пообещав, что всё расскажут дома. Я тут же предположил, что мы с Томом скоро всё же породнимся или станем дедами, за что получил подзатыльник и был отправлен на работу. Но мысли о том, что Леон с Каролиной что-то скрывают так и засела в моей голове.

– Марк, – позвал меня Хьюго – мой второй пилот. – Пассажиры жалуются – на борту слишком жарко, а они провели там уже больше часа.

Я кивнул и включил кондиционеры. Пока стоим – допустимо. А когда нам дадут добро на вылет – непонятно.

– Дамы и господа, – я взял СГУ и обратился к пассажирам. – Вас приветствует командир воздушного судна Марк Вольфманн. От лица авиакомпании приношу свои извинения за задержку рейса. Наш борт третий в очереди на взлёт, мы ожидаем команду диспетчера. Как только получим разрешение, сразу же вас оповещу. В настоящий момент кондиционеры в салоне работают на полную мощь, вам будут предложены прохладительные напитки. Спасибо за внимание.

Я откинулся на спинку кресла и потянул шею, которая стала затекать от неизменной позы.

– Борт три-девять-семь, ожидайте команды на взлёт, – раздался сухой голос из вышки. – Проблема решена, выруливайте на взлётную полосу и ждите.

– Ну наконец-то, – улыбнулся я. – Скоро будем дома.

– Торопишься к семье? – спросил Хьюго, проверяя приборы ещё раз.

– К блудной дочери, – хмыкнул я. – Она устроила себе внеочередные каникулы, отправившись в Барселону за своим любимым.

– Веет романтикой, – отозвался он. – Хорошо, что в нашем мире до сих пор сохранились чувства, подобные этим.

– А ты? – внезапно полюбопытствовал я. – Женат?

– Женат, – кивнул он. – Два месяца назад сыграли свадьбу, а теперь разгребаем последствия.

– Борт три-девять-семь, вы там уснули? Почему до сих пор не на полосе?

– Какие последствия? – самолёт качнулся и направился в сторону длинной полосы, которая с виду заканчивалась там, где начинается бесконечность.

– Её родители против нашего союза. Потому что я постоянно провожу время в небе, а она на земле. Считают, что такой брак быстро распадётся.

– Что-то мне это напоминает, – нахмурился я. – Родители моей жены тоже были против Правда, причина была не только в том, что я пилот, но и во многом другом. Но мы прошли эти трудности. Надеюсь, получится и у вас.

– Надеюсь, – повёл он плечом. – Но я не такой сильный и стойкий, как ты. Если бы со мной случилось это Я бы даже из самолёта не вылез, умерев вместе с ним.

– Я далеко не сильный и не стойкий, – признался я. – Ошибался столько раз В отношениях точно. Не ошибался я лишь в одном – в небе. Оно доверяет мне, как и я ему. Но в жизни есть куда более важные вещи. Мы готовы к взлёту, – перевёл я тему, посчитав, что и так слишком разоткровенничался.

** ** **

Домой я вернулся под вечер и, открыв дверь, сразу же столкнулся с Кейт.

– Привет, – губы автоматически растянулись в улыбке при виде жены. – Я скучал.

Она молча поцеловала меня и прислонила палец к губам.

– Что случилось? – прошептал я едва слышно.

– Каролина, – ответила она односложно.

– Вернулась? Леон с ней?

Кейт покачала головой:

– Нет, она вернулась одна. Ну точнее Леон у себя дома. Но с момента, как она переступила порог нашего дома, она не сказала мне ни слова, закрылась в комнате. И мне кажется, что она плачет.

– Стучать пробовала?

– Пробовала.

– Выломать дверь?

– Марк!

– Что? Если не помогают хорошие методы, всегда есть плохие, – попытался я пошутить. – А Том не звонил?

– Том – нет. Я звонила Марии, но она тоже не в курсе того, что произошло. Но она сказала, что Роберт остался в Барселоне.

– С ума сойти! Нашёл горячую испанскую девчонку? Вроде ещё неделю назад он был влюблён в нашу дочь

– Марк, ты можешь стать чуточку серьёзнее?

– Я серьёзен как никогда. Просто ни черта не понимаю, но обещаю – разберусь. Для начала пойду поговорю с Каролиной.

– Думаешь, у тебя получится?

– Не знаю, но у нас с ней есть кое-что общее.

– Любовь к самолётам? – хмыкнула Кейт.

– Ну или к Леону, – пожал я плечами. – Что бы я ни говорил, этот мальчишка мне нравится.

Я быстро поцеловал жену в губы и поднялся по лестнице в комнату дочери. Сначала осторожно постучал и услышал ожидаемое: «уйди». Медленно сосчитал до пяти и попробовал ещё раз. Эффект такой же.

– Если ты не откроешь мне дверь, то я всё равно отопру её силой, – мягко произнёс я. – Давай поговорим.

– Не хочу, – раздался её приглушённый голос из-за двери. – Как-нибудь потом.

– Как-нибудь потом в нашей жизни может не наступить. Я же пилот, а самолёты очень опасны, вдруг завтрашний рейс

Раздались быстрые шаги, и Каролина рывком распахнула дверь. Её лицо было бледным, но следов слёз я не увидел.

– Не говори так, – поморщившись, попросила она.

– А ты не запирайся в комнате и в своих переживаниях. Я же могу войти?

– Можешь, только у меня беспорядок, – она кивнула на разбросанные по полу вещи – очевидно, разбор чемодана не удался.

– Вижу, – кивнул и присел на край кровати. – Так в чём дело?

– В Леоне, – коротко ответила дочь.

– Как ни странно, я и сам догадался, что дело в нём. Поговорить не получилось? Знаешь, если не помогают разговоры, то есть другой способ Не мне об этом говорить, но всё же ты взрослая, и

– Пап, пожалуйста, – притворно захныкала я. – Не начинай тему полового воспитания. Сейчас речь совершенно не об этом.

– Так ты скажешь мне, в чём дело? Или мне нужно поехать к Леону и поговорить с ним?

– Пап, его проблема со зрением куда хуже, чем кажется со стороны.

Я замер. Шутка про опасность самолётов внезапно показалось неуместной и глупой. Словно я бросил спичку в канистру с бензином, а теперь сам же и пытаюсь её потушить. Я посмотрел на Каролину:

– Насколько хуже? – спросил я тихо без тени улыбки.

– Думаю, что ты уже знаешь, что он подделал документы. Но подделать диагноз невозможно. Там какое-то доброкачественное образование. Оно давит на зрительный нерв, требуется срочная операция, иначе

Каролина не договорила. Не смогла, потому что её голос в этот момент сломался. В ушах зазвенело, но не от правды, а от резкого осознания. Картинка, которая до конца не складывалась, сейчас приобрела чёткие формы. Его страх, его непонимание, его побег. Удивительная штука жизнь – сначала ты отвергаешь то, что она тебе предлагает, а потом пытаешься догнать её и попросить вернуть то, от чего ты отказался.

– Он уехал, чтобы не заставлять меня выбирать, – продолжила дочь шёпотом, а я как будто вернулся на двадцать лет назад.

Перед глазами появилась Кейт, стоявшая передо мной и умоляющая меня не сдаваться. И я – сидевший в инвалидном кресле и требующий её уйти, чтобы не тащить эту ношу на себе.

– Выбор – проговорил я медленно. – Твоя мама однажды сказала мне, что никогда не выбирала между мной и чем-то или кем-то ещё. Потому что сердце, отданное любимому человеку, выбирать не способно.

– Мама умеет красиво говорить, – улыбнулась дочь, пряча слёзы. – Но Леон считает, что это слишком сложно.

– И он прав, Каролина. Это сложно. Но только ты знаешь, на что тебе хватит сил. Ты и никто другой.

– Когда я прилетела в Барселону, я почти его в этом убедила. Но потом – звонок от врача, срочная операция И всю обратную дорогу домой он твердил, что ему лучше остаться одному.

– И ты?..

– И я оставила его одного, – призналась она.

– Ты не оставила его, ты отступила, дав ему воздух. Оставить – значит, хлопнуть дверью. И это разные вещи.

– Я боюсь стать для него грузом, о котором он так много думает.

– Доченька, ты же диспетчер. Твоя задача не вести самолёт за ручку, а давать ему эшелон, предоставлять полосу, направлять. А дальше дело за пилотом. И он должен справиться. Но если с ним что-то случится Ты же не выбрасываешь рацию? Нет. Ты продолжаешь поддерживать его словами. И вести туда, где безопасно.

– А если не справится?

– Не нужно никаких «если». Каролина, знаешь, что самое страшное в работе пилота? – она помотала головой. – Не турбулентность, не отказ двигателя. А тишина в эфире. Когда ты зовёшь – а тебе не отвечают. И вот Леон сейчас именно в этой тишине. Только молчание – это то, что он требует сам, надеясь, что оно станет защитой. Но главное, чтобы оно не превратилось в стену.

– И что мне делать? Молчать и ждать?

– Я не самый лучший советчик в любовных делах, – пожал я плечами. – Но скажу так – будь собой. Готовь полосу, держи связь и не выключай наушники.

– Ты всегда находишь сравнение с авиацией?

– Привычка, – улыбнулся я. – Многолетний опыт научил меня одному: неважно, как высоко и долго ты летишь, важно, куда ты возвращаешься. Леон боится стать обузой, ты – что не справишься. Но любовь – это не вес. Это крыло – оно держит тебя, но не тащит вниз.

– Спасибо, пап, – она порывисто обняла меня и отстранилась. – Ты всегда знаешь, как вернуть меня в нормальное состояние.

– Рад, что мой горький опыт прошлого пригодился в твоём воспитании, – хмыкнул я. – Закажешь такси или сядешь за руль?

– Что? – Каролина резко обернулась и посмотрела на меня.

– Да ты же не уснёшь, если не увидишь его и не перескажешь ему то, о чём я только что тебе говорил, – рассмеялся я. – Иди к нему. Не дай ему закрыть глаза, не поверив в то, что свет пробьётся даже в самое тёмное время.

Она кивнула и, схватив телефон, выбежала из комнаты.

Я знал, что впереди их ждут немалые трудности. Что операция, гордость и неумение Леона принимать помощь станут для них настоящим испытанием.

Но чтобы самолёт сел, нужна земля. А она всегда готова ждать.

Глава 7. Леон

Мюнхен, пара дней спустя

Я чувствовал себя маленьким ребёнком, который натворил всяких глупостей, а как их исправить – не знал. Бравада, которой я был полон, улетая на презентацию, испарилась.

Я стоял на пороге своего дома, из которого уехал не так давно, и боялся сделать ещё один шаг. Потому что перед глазами уже стоял отец, гневно вопрошающий: «Как ты посмел всё бросить и улететь?», «Как тебе хватило мозгов подделать документ?».

И он был бы прав. Потому что решившись на подделку, я как-то совершенно забыл о том, что этот поступок может лишить меня лицензии, а моего отца должности. А ещё Марк

– Леон, – дверь неожиданно распахнулась, и сердце сжалось при виде мамы. Я редко видел её слёзы – а если быть честным, наверное, не видел вообще никогда. А сейчас я сразу понял – она плакала.

– Мама, – коротко отозвался я, кивая вместо приветствия и всё же входя внутрь.

– Ты голодный?

– Немного, – отстранённо произнёс я. – Мам, ты прости

Она покачала головой.

– Пойдём со мной.

– Бить будешь? – криво усмехнулся я.

– Ну только если разговоры не помогут, – улыбнулась она в ответ.

Папа уже ждал нас на кухне. Он сидел за столом, не сводя глаз с чашки, над которой поднимался горячий пар.

Ну всё. Теперь мне стало по-настоящему страшно.

Я прокручивал в голове несколько сценариев беседы с ним – от очередной лжи до горькой правды. От маски сарказма до открытого взгляда. И сейчас я не знал, какую тактику выбрать. А главное – с чего начать. Но начинать не пришлось. Папа встал со своего места и медленно подошёл ко мне. Я на всякий случай закрыл глаза – не хотелось видеть презрение и недовольство. А спустя секунду он обнял меня. Крепко, по-отцовски.

Так, будто боялся, что я сейчас рассыплюсь на мелкие куски. А я лишь замер, не смея дышать. Потому что будь я сейчас девочкой – я бы расплакался. Но такой роскоши позволить себе я не мог. Зато смог почувствовать, как спадает напряжение в плечах, как тяжесть в груди сменяется чем-то тёплым и лёгким.

Я ждал, когда он отпустит меня, потому что сам был не в силах сделать это. Не знаю, сколько прошло времени – казалось, что целая вечность, но голос мамы, раздавшийся как будто издалека, вернул меня в реальность. Реальность, в которой нужно было поговорить.

– Садись, – папа кивнул на стул. – И поешь, пока я буду говорить.

– Это чтобы я не перебивал? – я посмотрел на тарелку, которую поставила передо мной мама – еды там было больше, чем мог вместить мой желудок. Но я не ел, кажется, целую вечность

– В том числе, – мягко ответила мама, подвигая тарелку ко мне. – Приятного аппетита.

– Спасибо, мам.

– Ты хотел извиниться за то, что уехал? – начал папа разговор с простого вопроса, ответом на который стало моё невнятное бормотание. – Но, кажется, извиняться должен я. Потому что я где-то упустил момент, когда ты стал взрослым. И момент, когда тебе нужен был отец, а не руководитель компании.

– Пап

– Подожди, – устало попросил он. – Наверное, в первую очередь я должен был поругать тебя за то, что ты сделал. За подделку документа, который тебе мог стоить лицензии, а мне – должности. Но я не буду. Потому что знаю, что ты пытался доказать, – отец сделал паузу, его пальцы медленно обводили края чашки. – Но ты не всесилен, Леон. А умение принимать помощь – это великий дар.

Я уставился в тарелку – ужин пах домом, семьёй и уютом. Всем тем, от чего я бежал. Но сейчас, сидя рядом с родителями, я чувствовал, что ломаюсь изнутри. Что на поверхность выходит тот Леон, который отчаянно нуждается в поддержке.

– Я думал, если скажу тебе правду, то покажу свою слабость. Что ты заставишь меня выбирать между проектом и полётами. Что отберёшь у меня или небо, или чертежи. А я не могу Не хочу терять ни то, ни другое. Раньше думал, что смогу с лёгкостью отказаться от полётов, но теперь

– Теперь в твой жизни небо значит намного больше. Потому что появилась та, кто им управляет?

– Возможно и поэтому. Но больше – потому, что я прочувствовал, что такое быть настоящим пилотом. Тем, кто несёт ответственность. И это не просто сайдстик и кнопочки. Это что-то более глубокое.

– Не нужно думать о сложном выборе, – внезапно произнесла мама. – Твой отец не смог сказать тебе главного – важен не сам выбор, а тот, кто будет с тобой в момент принятия решения. И мы должны были быть с тобой с самого начала.

Папа кивнул, не отрывая от меня взгляда:

– Я много лет твердил тебе, что ты должен делать. Я забывал спрашивать, хочешь ты этого или нет. А когда я увидел твои чертежи Я решил, что это бунт, а не мечта. Прости, Леон. Ты боишься ослепнуть А я был слепым с самого начала. Настало время прозреть.

– Какой смысл сейчас говорить о том, чему уже никогда не быть. Я не могу заниматься чертежами, как и не могу сесть в кабину. Я потерял всё.

– Ты ещё ничего не потерял, – отрезал отец. – Но рискуешь потерять, если продолжить прятаться. Завтра мы едем к врачу и назначаем дату операции. И ты больше не бегаешь, не подделываешь документы и не прячешь свой страх за маской сарказма. Договорились?

– Договорились, – я с благодарностью посмотрел сначала на папу, а потом на маму. Мне очень не хватало этого разговора. Жаль, что он не состоялся лет пять назад.

– Но это не всё, о чём я хотел с тобой поговорить, – внезапно добавил папа. – Мне бы хотелось знать, где, чёрт возьми, твой брат, который отправился тебя искать?

Я закусил губу, сдерживая смех. Очевидно, Роберт не стал объяснять причин своего отсутствия, предоставив это мне. Что ж, месть удалась, братец.

– Он задержался в Барселоне.

– Что значит задержался? Надолго?

– Полагаю, это зависит от того, сколько времени потребуется Элис Керхольц, чтобы сломаться под его напором.

– Керхольц? Дочка Себастьяна? Но

– Она проходит медицинскую стажировку в Испании. Я столкнулся с ней на презентации проекта, когда зрение вновь подвело меня. А потом приехали Роберт и Каролина Дальше я не знаю, что было, но уверен в одном – она причина того, что Роберт пока там.

– Ни дня покоя, – притворно вздохнул отец. – То один сын сбегает, то другой отказывается возвращаться.

Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда я собирался встать и отправиться в свою комнату.

– Ты кого-то ждёшь? – посмотрел я на папу, а он покачал головой. – Странно, уже довольно поздно.

Я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Медленно прикрыл глаза и уткнулся лбом в холодный металл. А потом распахнул дверь, сталкиваясь с решительным взглядом Каролины Вольфманн.

Судя по тому, как она смотрела на меня, не я один беседовал с отцом всё это время.

– Могу войти?

– Конечно, – кивнул я, отступая. – Что за странные вопросы?

– Обычные вопросы. Добрый вечер, Том, – Каролина приветливо улыбнулась. – И Мария, – добавила она, завидев мою мать. – Я ненадолго, извините, что поздно.

– Ты же знаешь правила нашего дома – для тебя двери в него открыты даже ночью.

Каролина кивнула и посмотрела на меня:

– Мы можем поговорить наедине?

Краем глаза я заметил, как отец закатил глаза.

– Только негромко Разговаривайте, – хмыкнул Том.

Я бросил на него убийственный взгляд, но промолчал и, взяв за руку Каролину, провёл её в свою комнату.

– Каролина, я

– Ты, – перебила она меня, – сейчас молчишь и слушаешь меня внимательно. Я не знаю, что там творится в твоих мыслях и почему ты решил, что ты меня от чего-то спасаешь, но хочу тебя разочаровать – ты не спасаешь. Ты топишь. Но в первую очередь себя. Да, однажды я сказала тебе, что не знаю, смогла бы справиться, как справилась мама. И ты почему-то зацепился именно за эти слова. Но я хочу быть рядом с тобой. Сейчас, сегодня. Завтра или через месяц. И неважно, каким трудным будет мой – она запнулась и перевела дух. – Наш путь. Но я не дам тебе переживать всё это в одиночку. Потому что в одиночку ты принимаешь дурацкие решения.

– Хочешь сказать, что я действую, как трус? – я прищурился.

– Ты точно внимательно меня слушал? Ты не трус, Леон, но совершенно не умеешь просить о помощи. Пора научиться. Тебе давно не пятнадцать лет.

– Ты знаешь, каково это – чувствовать себя обузой?

– Нет, – спокойно проговорила она. – А ты знаешь, каково это – постоянно чувствовать себя брошенной человеком, которого любишь?

– Это разные вещи.

– Конечно, – кивнула она, подходя к окну. – Но ощущения могут быть похожи. Леон, знаешь, почему я выбрала карьеру авиадиспетчера?

– Ты рассказывала мне, что

– Работа авиадиспетчера сложна и многогранна, как и любая другая, – она не дала мне договорить. – Особенно в авиации. Но когда самолёт попадает в тьму, в которой нет видимости, единственное, что его спасает – это голос, который он слышит в наушниках. Я не умею управлять самолётом, но умею находить тебя даже в самом тёмном небе. Я как невидимая нить, которая соединяет небо с землёй. И в этом есть своя романтика – ты доверяешь свою жизнь голосу, которого не видишь.

– Но я тебя вижу, – возразил я.

– Значит, тебе повезло вдвойне, – хмыкнула она. – Я люблю тебя, Леон. Не делай вид, что тебе всё безразлично.

Мне многое хотелось ей сказать – поделиться своими страхами и переживаниями, но я просто сделал шаг ей навстречу и развернул к себе, прижавшись к её губам. Разговоры подождут.

Раньше я думал, что любовь – это когда всё идеально. Когда вокруг нет помех, чёткая видимость и идеальный заход на посадку. Но жизнь доказала, что всё наоборот. Любовь – это когда ты летишь вслепую, доверяя только голосу в наушниках. И этот голос сейчас раздавался в моей голове, направляя и убеждая меня – я не один. И имею полное право ошибаться, падать. Но даже в эти моменты – она рядом.

– Прости меня, – прошептал я, отстраняясь на пару сантиметров и ловя её взгляд. – Я не буду прятаться. По крайней мере, постараюсь.

Я прижал её к себе, вдыхая аромат её волос и чувствуя, как внутри всё встаёт на свои места. Никто не обещал, что полёт будет лёгким, но земля по-прежнему ждёт моего приземления.

Глава 8. Роберт

Барселона, в то же время

Я обещал Элис объяснить, почему я остался в Барселоне, но не смог. Потому что я и сам не знал. Но мне нужен был воздух и свобода, которую я никак не мог найти в Мюнхене, но которая слегка забрезжила здесь.

Два дня мы провели с Элис рядом, но в то же время на расстоянии друг от друга. Но когда однажды она ворвалась вихрем в номер, я понял – покой закончился.

– Что случилось? – я взял из её рук сумку и пакет, чувствуя себя странно. Мы не были парой, а вели себя так, будто женаты несколько лет.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– С плохой новости?

– Да они все плохие, – всплеснула она руками.

– Тогда начинай с той, что хуже.

– Тебе нужно вернуться домой.

– Я тебе надоел? – улыбнулся я с грустью.

– Да не в этом дело! Мне звонила Каролина. Леону назначена операция, и я подумала, что ты захочешь быть рядом с братом

– Чёрт, – опустил я глаза. – Почему он не позвонил мне?

– Это ты спрашивай его, а не меня.

– А почему Каролина сообщила тебе? – удивился я. – Вы настолько с ней близки?

– Год назад мы общались с ней постоянно, потом у нас было не так много времени Но я попросила её сообщить, если будут новости. Потому что

– Потому что ты переживаешь за Леона, хотя совсем его не знаешь?

– Я будущий врач. Это моя работа – переживать за людей.

– Я лучше промолчу, – буркнул я. – Но к брату, конечно, вернусь. Будут ещё новости?

– Ты всегда такой угрюмый и обидчивый?

– Нет, только в те моменты, когда разговор идёт о моем брате.

– У тебя с ним какие-то проблемы?

– Нет. Но всю свою жизнь я провёл в его тени. Родители считали меня идеалом – человеком, который никогда не нарушит правила, не потревожит их по пустякам. А Леон Ему уделяли всё внимание – то он упал с крыши, то порвал штаны, перелезая через забор А теперь ещё и проблема со зрением И снова он – центр вселенной.

– Это слишком жестоко по отношению к родному человеку.

– Это слишком правдиво, Элис, – довольно жёстко отрезал я. – У нас с Леоном были разногласия, мы их решили. Но как только я получаю шанс на то, чтобы меня заметили Снова на первый план выходит мой брат. Ты одна в семье – и вряд ли догадываешься, каково это – быть в тени.

– Уверен? – хмыкнула она. – Ты хорошо знаешь моих родителей? Не суди по поступкам и моей уверенности в себе. Моя мама – известный журналист, а папа – адвокат. Наверное, с пеленок мне внушали, что я – звезда, которая должна светить ярко. Я – та, кто должен добиться успеха, стать Ну если не великой, то, по крайней мере, в чём-то успешной. И родители выбрали медицину.

– Ты не хотела быть врачом?

– Не хотела, – покачала она головой. – Я хотела стать ивент-менеджером. Ну то есть – Элис подбирала слова несколько секунд, – быть координатором. Тем, кто выстраивает логистику, следит за процессом и делает так, чтобы идея стала реальностью. Не знала тогда точно, как всё это называется. Да толком и не успела узнать – меня отправили на медицинские курсы, потом в университет И я не могу сказать, что мне это не нравится. Но в глубине души я чувствую, что всё это – не то, о чём я мечтала.

– Вы с Леоном идеально подходите друг другу, – ляпнул я, не подумав.

– Уверен? – она подняла на меня взгляд, в котором я увидел то, чего предпочитал бы никогда не замечать.

– Он любит Каролину, – поспешно добавил я.

– Роберт, в самом деле! – грубо ответила она. – Я не слепая и не глупая. И не собираюсь отбирать парня у двоюрдной сестры. То, что мне кто-то понравился – ничего не значит. Поэтому спрячь свои нотации о том, что нам с Леоном не быть вместе. Потому что ты прекрасно понимаешь мои чувства – Каролина тоже выбрала не тебя.

– А ты умеешь найти на теле рану и расковырять её ножом, – рассмеялся я. – Элис, вся разница в том, что Каролина нравилась мне лет с десяти, но я был слишком маленьким и глупым, чтобы это понять. А когда понял – опоздал. А ты просто увидела его на презентации и теперь считаешь, что влюбилась.

– Просто увидела? – тихо спросила она, опуская взгляд. – Это не совсем так Хотя, возможно, ты и прав.

– Элис – начал я, но она подняла свою руку, останавливая меня.

– Пожалуйста, давай не будем это сейчас обсуждать. У нас есть проблема куда серьёзнее.

– Кроме той, что ты выгоняешь меня?

– Именно так, – лёгкая тень улыбки коснулась её губ. – Роб, я В общем, сегодня я встречалась с организаторами конференции, участником которой был Леон, и В общем, его проект не пройдёт дальше.

– Что? – я выронил из рук телефон, который взял для того, чтобы найти билет на ближайший рейс до Мюнхена. – Ты уверена?

– Хотела бы сказать тебе «нет», но не могу, – Элис сокрушенно покачала головой. – Проект слишком амбициозен. Им недостаточно данных по безопасности в реальных условиях. Инвесторы не готовы взять на себя все риски без пилотного запуска. А пилотный запуск невозможен, потому что у Леона есть только чертежи.

– Откуда ты всё это узнала? – удивился я.

– Отец, – поморщилась Элис. – Я же не просто так приехала сюда на практику. Он знает инвесторов и тех, кто организовал конференцию. А я знаю, как выудить информацию у его друзей, не вызывая подозрений. В общем, Роб Это отказ. Официально его ещё нет, но послезавтра они начнут рассылать письма.

– Послезавтра

Я замолчал и обречённо кивнул. Внутри всё стянулось в тугой узел. Будто кто-то железной ладонью схватил внутренности и сжал их со всей возможной силой. Леон готовился несколько лет. Не спал ночами, надеясь, что всё получится так, как он мечтал Но его надеждам не суждено сбыться. Они рушатся, даже не получив опоры.

– Я должен сказать ему.

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – усмехнулась Элис. – Если утверждаешь, то забудь. А если спрашиваешь, то мой ответ – нет, – жёстко отрезала она. – Если Леон узнает о том, что его проект не прошёл дальше, он не справится. Судя по всему, он и так держится из последних сил – зрение нестабильно, будущее не определено. Он уже однажды сбежал, сейчас всё может повториться.

– И что ты предлагаешь? Молчать и ждать, когда придёт официальное письмо?

– Я похожа на человека, который будет молчать и ждать? – хмыкнула она. – Я предлагаю действовать, – Элис наклонилась ко мне, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который я увидел в день нашей первой встречи. – У меня есть контакты частных фондов. Те, что работают с логистикой, инфраструктурой и авиамедициной. Они не очень большие, но довольно активные. С меня – связи. С тебя – презентация.

– С меня?

– Ну Кажется, ты обмолвился словом, что ты работаешь с большим количеством данных, а, значит, умеешь их структурировать.

– Когда я успел тебе об этом рассказать?

– Не помню. Но, кажется, это было в ту ночь, когда мы с тобой не переспа

– Всё, я понял! – быстро перебил её я, пытаясь сдержать улыбку. – Хорошо. Давай попробуем, хотя мне кажется, что это идея обречена на провал. Если Леон узнает

– Узнает, – кивнула она. – Когда у нас будет контракт на столе. А пока – давай хотя бы попробуем. У нас совсем немного времени, пока ты не вернулся домой, потому что в одиночку я не смогу это провернуть.

– Если нужно, после операции я вернусь сюда, – тихо сказал я. – В любом случае, мы теперь что-то вроде команды?

– Что-то вроде того, – эхом отозвалась Элис.

Следующие два дня до обратного рейса мы провели с ней в режиме нон-стоп. Чертежи, графики, финансовые модели

Я пытался структурировать то, что Леон видел и воображал у себя в голове, но это было сложно. На бумаге и с его слов – всё выглядело идеально, а на деле было абсолютно непонятно, сработает это или нет.

Элис постоянно куда-то звонила, с кем-то договаривалась, удовлетворённо кивала и делала пометки в своём блокноте с чёрной обложкой. Она общалась с людьми с такой лёгкостью, с которой недавно шутила про «огромную кровать». И в какой-то момент я с удивлением осознал, что совершенно не думаю о Каролине. Что взгляд постоянно цепляется за Элис – её манеру держать ручку возле виска, будто бы она пытается напрямую вытащить мысли из своей головы, её губы, которые она надувает в тот момент, когда что-то не получается. И её карие глаза – дерзкие, но живые.

Мне нравилось смотреть на неё. И, видимо, вопреки всему, нравилась она.

Я видел, как она общается по видеосвязи с инвесторами, смеётся, активно жестикулирует и тут же переключается на цифры. Элис совершенно не была похожа на Каролину, потому что Каролина казалась мне тихой гаванью, а Элис – ветром. Но теперь я захотел, чтобы он дул в мою сторону.

** ** **

Накануне моего возвращения домой мы с Элис отправили последнюю заявку и, нажав кнопку выключения ноутбука, оба откинулись на спинку дивана.

– Теперь остаётся ждать, – проговорил я уставшим голосом. – Надеюсь, что всё было не зря.

– И я надеюсь. Во сколько у тебя рейс?

– В пять утра. Хочешь проводить?

– Хочешь, чтобы я тебя проводила?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– Нет, – покачала она головой, – только тогда, когда вижу, что тот, с кем я разговариваю, ждёт от меня того, чего я не могу ему дать.

– С чего ты взяла, что я от тебя чего-то жду? – я сделал вид, что не понимаю, о чём она.

– Хочешь сказать, что я ошибаюсь?

– Ну вот ты опять

Я вздохнул. Как пробить бетонную стену тонким листом бумаги?

– Ты мне нравишься, Роб. Как человек и как партнёр. Мне понравилось с тобой работать, но большего я тебе дать не могу. Точно не сейчас. Хотя, возможно, никогда. Я не уверена, но пока в моей жизни нет места для

– Меня? – ухмыльнулся я, пытаясь сдержать горечь в голосе.

– Нас, – поправила она. – Прости.

– Не стоит извиняться за то, в чём нет твоей вины.

Да и вообще – это глупая идея. Встретить девчонку и решить, что мы – идеальная пара. Или решить, что она – способ отвлечься от той, другой.

Элис сказала правду, возводя между нами невидимый барьер, а я промолчал, посчитав, что преодолевать данный барьер сейчас не лучшее время.

Глава 9. Том

Мюнхен

Проблемы никогда не приходят по одной – они наваливаются моментально со всех сторон, превращаясь в снежный ком, который грозит тебя уничтожить. Наверное, вселенная подавала мне какой-то знак, но считать его я никак не мог. Сначала Леон и его проект, потом потеря зрения. Спустя время – Роберт внезапно остаётся в Барселоне без объяснения причин.

Да ещё и на работе начались проверки сотрудников. Очередные медицинские комиссии, которые были стандартными, в чём-то даже формальными, и не предполагали никаких форс-мажоров. Но внезапно у одной из бортпроводниц нашли какие-то проблемы с сердцем и отстранили её от полётов до выяснения окончательно диагноза. А вторая оказалась беременной, да ещё и скрывала это, пока было возможно.

Итог – за первый день проверки уже минус два сотрудника. А найти новых так быстро просто невозможно. Пришлось перетасовывать рейсы так, чтобы перекрывать дыры на больших лайнерах. Марк, как обычно, шутил и предлагал себя в роли бортпроводницы в те дни, когда он «не за рулём», а потом и вовсе сказал, что справится на борту без экипажа.

Я понимал, что всё это – попытка успокоить меня, но легче не становилось.

– Том? – раздался тихий стук в дверь моего кабинета.

– Входите, – громко бросил я. – Ещё что-то случилось? – я мельком посмотрел в окно – небо не хмурое, дождя нет, самолёты успешно садятся и взлетают. Марк не обрывает мне телефон с криками: «какого чёрта ему не дают взлететь». Значит, что-то другое?

– Почему сразу случилось? – улыбнулась Энни – моя новая помощница. Девушка с огромными глазами, копной рыжих волос и открытой улыбкой. – К вам пришла жена.

– Мария? – удивился я.

– А у вас есть ещё одна жена? – рассмеялась она.

– Очень смешно, – буркнул я. – Пусть заходит. Принеси нам кофе, пожалуйста.

– Будет сделано, кэп, – она шутливо поклонилась и открыла дверь, впуская Марию.

– Прости, что пришла сюда, – извинилась Мария, – но я не знаю, когда застану тебя дома, а у меня к тому же сегодня ночная смена, – она быстро поцеловала меня в щёку и положила передо мной какие-то бумаги.

– Ты нашла мне новых бортпроводниц? Нового пилота?

– Кажется, у нас с тобой есть проблема куда важнее, чем поиск новых сотрудников. Леон.

– Ты что-то узнала?

– Да, я показала его снимки и заключение врачам. Тем, кому доверяю и в ком уверена.

– Твой взгляд меня пугает. Всё настолько плохо?

– Нет, – покачала она головой. – Но я не могу сказать, что хорошо. Вероятность благополучного исхода не так высока, как мы думали изначально. Есть вполне реальный риск потери зрения Но даже если всё пройдёт хорошо, то Леон не сможет вернуться к полноценной работе как минимум полгода. Там слишком жёсткие условия существования.

– Существования, – горько усмехнулся я. – Звучит намного хуже, чем «жизни».

– Я не просто так упомянула это слово, – жена подняла на меня взгляд, и я почувствовал, как внутренности скрутило, а к горлу подступила тошнота. – Ему будет нужна помощь. Зрение будет мерцать, яркий свет исключается, мелкие детали тоже. А дальше – дальше всё зависит от того, как пройдёт первый этап.

– Ты же понимаешь, что Леону это не понравится?

– Думаешь, быть слепым подойдёт ему больше?

– Я не об этом Он не умеет принимать помощь. Тем более, нашу.

– Понимаю, но мы должны сделать всё, что в наших силах.

– Что ты предлагаешь?

– Не знаю, пришла к тебе, чтобы предложил ты, – она мягко улыбнулась. – У нас нет вариантов. Ему нужна операция. Никаких «но» или «если». И нам нужно сделать всё, чтобы в тот момент, когда он откроет глаза и внезапно осознает, что это не конец его мучениям, он так же поймёт, что это и не конец жизни.

– Вспомни Марка, – хмыкнул я. – Когда у него отобрали ноги, небо и самолёт, он с трудом смог справиться. Но Марк всегда был сильным, в Леоне этой силы нет.

– А мы не проверяли, – справедливо заметила она. – И не знаем, на что способен наш сын. Он же смог в одиночку создать проект, который презентовал в Барселоне. Без поддержки. И у Леона пока не отобрали ничего. Давай не будем забегать вперёд.

– Каждый раз, когда я стараюсь не забегать вперёд, я отскакиваю так далеко назад, что потом не знаю, как сделать очередной шаг, – проговорил я и посмотрел на часы. – У меня скоро собрание. Постараюсь вернуться домой пораньше, чтобы успеть поговорить. Дата операции уже известна?

– Да, через два дня он должен быть в больнице. Я ему не говорила, но позвонила Каролине. Мне кажется, что она – именно то звено, которое будет держать всю цепочку, если она начнёт рваться. Каролина сегодня в вышке?

– Да, – задумался я на мгновение, – сегодня её смена. До четырёх.

– Значит, до твоего возвращения они уже успеют поговорить. И нам останется

– Устранить последствия разговора?

– Том! – Мария рассмеялась. – До встречи вечером, – она поцеловала меня в щёку и, оставляя за собой лёгкий шлейф своих духов, вышла из кабинета.

Несколько минут я сидел неподвижно, размышляя над тем, что сделать в первую очередь. Но очередь была очевидной – звуковой сигнал телефона напомнил о собрании, на котором будут озвучены результаты проверки за эту неделю. И я уже чуял тем самым местом, которое сейчас нужно было поднимать со стула, что ничего хорошего ждать не стоит.

В переговорной было душно – и не из-за закрытых окон, а из-за присутствия Иогана Штольца – начальника комитета проверки. С этим мужчиной я сталкивался много раз, и каждый – холодок по коже. Он был невысокого роста, полноватый, лысый и в толстых очках с чёрной оправой. Но пугал не столько его внешний вид, сколько взгляд. Он пронизывал насквозь, норовя сжечь все внутренности дотла.

– Добрый день, Том, – сухо поздоровался он. – Рад, что вы смогли прийти на собрание.

Рад, что я смог прийти? А я мог не приходить? Прозвучала его фраза именно так.

– Добрый день, Иоган, – вежливо отозвался я, стараясь придать голосу уверенность. – Я же руководитель авиакомпании. Я обязан присутствовать на собрании.

Он молча кивнул, и под его пристальный взгляд я занял кресло справа от него. Предчувствие уже не шептало, оно буквально кричало – что-то будет.

Коллеги подтягивались в переговорную, тихо переговариваясь между собой и бросая косые взгляды то на меня, то на Иогана. Я пожимал плечами – не моей идеей было собрать весь коллектив.

– Предлагаю начать, – Иоган обвёл взглядом помещение. – Остальные смогут присоединиться к нам позже. Сейчас есть важное дело, которое я обязан обсудить в первую очередь именно с вами, Том.

Он медленно придвинул к себе синюю папку, лежащую на столе. И звук её скольжения по стеклянному столу стал для меня оглушительно громким.

– Итак, мы проводили выборочный аудит медицинских допусков пилотского состава за последний квартал, – продолжал он, не сводя с меня взгляда. А я уже всё понял. Понял, что сейчас настанет конец. Моей карьеры. Карьеры сына. И всё лишь потому что я опять опоздал. – И мы нашли весьма любопытный документ. Заключение офтальмолога. Второй пилот Леон Нойманн. Полагаю, вам знакомо это имя?

– Полагаю, да, – сжав зубы, процедил я. – Это мой сын, вам это прекрасно известно.

На лбу проступил холодный пот, но я должен был держаться. И что-то придумать. Что-то, что вытащит меня из этой задницы. Иначе какой из меня руководитель и отец?

– В чём проблема, Иоган? – спросил я, не дожидаясь его слов. – Форма заполнена неверно? – я говорил спокойно, но внутри уже крутился вихрь мыслей. Эта пауза давала мне драгоценные секунды, чтобы решить, как действовать дальше.

– Форма? Том, этот документ – подделка. Грубая подделка справки о допуске к лётной работе. Этот документ прошёл через вас и был подписан в отделе кадров.

В переговорной повисла зловещая тишина. Кто-то откашлялся, кто-то просто опустил взгляд в пол.

– Я не видел этого документа, – проговорил я, сжимая с силой подлокотники стула. – Если произошла какая-то ошибка, то это вопрос к службе безопасности. И я обязательно его задам.

– Ошибка? Том, не прикидывайтесь глупым! Леон – ваш сын. И то, что вы делаете, это даже не халатность, это наглость. Вместо того, чтобы отправить Леона на полноценное обследование, вы допустили его к полётам и закрыли глаза на существующую проблему. Вы понимаете, что если этот документ увидит совет директоров, ваша карьера закончится быстрее, чем ближайший к аэропорту самолёт совершит посадку?

Я открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. Любая попытка защитить Леона будет выглядеть как признание его вины. А заодно моей.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в переговорной появился Марк. Как по взмаху волшебной палочки – он всегда появлялся там, где в нём очень нуждались.

– Прошу прощения за опоздание, коллеги, – улыбнулся он. – Рейс задержали в Мадриде, у самолёта, на котором я должен был возвращаться, нашли неисправность в левом двигателе. Мы ждали другой борт. Я пропустил что-то важное?

Марк был ещё в лётной форме, но без фуражки. Галстука не было, а воротник рубашки расстегнут. На лице – лёгкая тень усталости, но глаза Они словно сканер обводили взглядом комнату, оценивая то, что в ней происходит. Очевидно, он заметил на моём лице испуг, потому что задержался взглядом на мне чуть дольше, чем того требовала обстановка.

– Здравствуйте, капитан Вольфманн, – процедил Иоган, явно недовольный его опозданием. – Вы очень вовремя. Мы как раз обсуждаем нарушение техники безопасности. И это касается лётного состава.

Марк обошёл стол и взял в руки синюю папку, бегло пробежавшись по ней взглядом.

– Вы об этом? – спросил он будто бы невзначай. – Я в курсе ситуации и крайне удивлён тому, что комитет тратит время на обсуждение данной бумажки. Вместо того, чтобы заняться реальными проблемами.

– Бумажки? – Иоган был крайне возмущён. – Вы хотите сказать, что знали о том, что медицинский документ Леона Нойманна, вашего второго пилота, был подделан, и молчали?

– Я не молчал, – поправил Марк спокойно. – Я действовал, – Марк сел на свободное место и наклонился вперёд, будто бы став выше. – Леон Нойманн отстранён от полётов уже больше недели назад. В настоящий момент его допуск аннулирован до особого распоряжения.

Я почувствовал, как к горлу подступает ком. Марк спасал меня. А заодно и Леона. И делал это очень профессионально.

– Отстранён? – Иоган прищурился. – Тогда почему липовая справка до сих пор лежит в его деле?

– Потому что подделка данной справки не имеет отношения к полётам мистера Нойманна, – отрезал Марк резко. – Леон пытался скрыть диагноз – да. Из страха, незнания или из-за чего-то ещё. Но документ, о котором идёт речь, был скорректирован с моей помощью для того, чтобы выиграть время, и направлен в клинику Шарите для перепроверки.

Воцарилась тишина, которую нарушил лишь треск шариковой ручки, случайно сломанной мной после слов Марка.

– Вы? – выдавил из себя Иоган.

– Я, – подтвердил Марк ещё раз. – Я заметил расхождения в показаниях. У Леона была проблема со зрением, но она была пограничной. Вместо того, чтобы сразу повесить ярлык «негоден» на пилота, который чувствует самолёт лучше остальных, я дал ему время на перепроверку в частной клинике. Для того, чтобы подтвердить или опровергнуть диагноз, – Марк сделал небольшую паузу, замявшись. – А чтобы служба безопасности не устроила шоу из этой ситуации, я воспользовался подменным документом. И это было моё решение, на которое я имел полное право.

Иоган сверлил взглядом меня и Марка, а коллеги застыли словно изваяния в ожидании решения, которое, возможно, перевернёт и их мир.

– Том Нойманн не в курсе ситуации и к данному документу не имеет никакого отношения. Если вы считаете, что причина в родственных связях, то ошибаетесь. В сложившейся ситуации вина лежит на мне.

Иоган снял очки и потер переносицу, затем медленно откинулся на спинку стула. Его план разваливался.

– Это довольно смелое признание, капитан Вольфманн, – протянул Иоган. – Мы вынуждены будем рассмотреть и вашу роль в данном инциденте.

– Рассмотрите, – произнёс Марк уверенно. – Но прежде, чем вы поднимете на уши весь комитет, запросите данные из клиники Шарите. Леон Нойманн готовится к операции, не летает и не будет допущен до управления воздушным судном до официального медицинского заключения. А у нас есть проблемы намного важнее, и я надеюсь, вы выслушаете моего руководителя прежде, чем судить его за то, в чём он не виноват.

Я смотрел на друга с благодарностью. Это был смелый и глупый поступок – он спасал Леона, спасал меня, но вполне мог утопить себя. Зачем такой риск?

Но я уже знал зачем. Потому что Леон – не просто мой сын. Для Марка он намного больше, чем «сын его друга».

Я раскрыл папку с делами авиакомпании, чтобы доложить Иогану о проблемах с лётным составом и нехваткой кадров. Вопрос о зрении моего сына больше не поднимался. Временно или навсегда – я не знал. Но любая пауза всегда дана для того, чтобы подумать и подстелить соломку там, где она, возможно, пригодится.