Read the book: «Коллаж экселенца»

Глава 1

Иран, 2000-е

- Белый чай? – Максим с трудом скрывал раздражение на Консула. Тот сопровождал сегодня ночью их машину на пути от азербайджано-иранской границы до места проведения переговоров в Рамсаре и замучил рассказами о каспийской природе и местных обычаях.

- Это мой Вам презент, Максим Анатольевич, – полноватый краснощекий Консул встал с дивана, на который минуту назад тяжело плюхнулся, чтобы перевести дух после подъема чемоданов на второй этаж, – Пусть вас не смущает название «белый». На самом деле, он черный. Вкус – изумительный!

«Только юного натуралиста нам сейчас не доставало». Максим дипломатично распаковал красочную коробочку. С картинки улыбалась персидская красавица с блестящим медным чайником в руках. Внутри – баночка со скрученными седоватыми спиралями чаинок.

Макс нервничал. Роль руководителя официальной делегации давалась не так легко. Собственно, делегация – громкое название. В нее входили двое: переводчица Настя и юрист Саня. Так уж совпало, что с Настей они три дня назад расписались. А Саня, друг детства, бывший морпех, ныне специалист по морскому праву, был свидетелем на свадьбе.

Выматывающая тревога не отпускала из-за неуверенности в успехе предстоящего раунда. Давно назревший Договор обсуждался уже много месяцев, но конечный результат постоянно ускользал. Как будто кто-то нарочно мешал согласовать этот важный документ. А от него зависело очень многое и для стран-участниц, и для самого Макса.

В соседних регионах в последнее время нарастало напряжение, требовалось обезопасить Каспий. Макс же все еще проходил испытательный срок после одной неприятной истории. Лишь выполнив задание Центра и принеся на блюдечке готовое к подписанию соглашение, он окончательно пройдет проверку и сможет вернуться в профессию. Пока он по-прежнему был приписан на птичьих правах к посольству в Баку.

Иранская служба протокола поселила представителей стран-участниц в некогда роскошную, а теперь слегка потрепанную трехэтажную гостиницу рядом с бывшим шахским дворцом. Консул, втянув живот, ловко протиснулся между креслом и столиком к большому окну, отдернул тяжелую бархатную штору и раскрыл створку:

- Здесь, на севере Ирана удивительный климат, поэтому Рамсар и стал курортом. - Он закипятил воду, чтобы заварить чай. - А баночка-то, просто прелесть, не правда ли? Идеально подходит для хранения насекомых.

Макс запер бумаги и географические карты и посмотрел на Консула с легким сочувствием: «Бедный, мозги совсем тут расплавились... Куда Санек-то с Настей запропастились?».

Дверь распахнулась от удара ногой. В проеме стоял улыбающийся Саня с огромной охапкой жемчужно-малиновых цветов:

- Магнолия! - В комнату ворвался нежный аромат, затем показалась блестящая лысина. Следом – чемоданы с сумками.

За всем этим – Настя. Было заметно, что ее утомила многочасовая ухабистая дорога. Но командировка обещала быть интересной, и девушка старалась бодриться.

Максим набросился на друга:

- Ты тоже гербарием занялся? Где вы застряли?

Саня удивленно повел бровью и молча снял с полки вазу. Из ванной донесся звук наливаемой воды и его звучный голос:

- Прикинь, пока персы на ресепшене возились с паспортами и ключами, мы встретили казахскую делегацию. Вышли подышать у крыльца. Тут-то я цветов и наломал! Настьке и руководительнице казахов – Аиде. – Санек вышел с наполненной вазой, подмигнул Консулу и поставил цветы в центр низкого журнального столика у дивана.

Вчетвером расселись вокруг. Консул вызвался разлить гостям чай. Появились припасенные им заранее сухофрукты и фисташки. Некоторое время компания молча хрустела, чмокала, пытаясь расклеить зубы от сушеной дыни, и прихлебывала белый чай, оказавшийся действительно вкусным.

- Меня волнует настрой Ирана перед завтрашними переговорами. – Максим попытался направить беседу в деловое русло. - Через час прошу всех собраться на совещание.

- Обязательно! – Консул кивнул и розовые щеки шлепнули по груди. – Только я бы предложил попозже, скажем, в семь вечера. Как раз откроется парк развлечений и аттракционов.

- Аттракционы нас ждут завтра. На переговорах, - без улыбки среагировал Макс. - Сейчас нам требуется максимальное сосредоточение. Причем, что характерно, не на насекомых и не на каруселях, - Максим сделал ударение на отрицательных частицах. Худой и высокий, он обладал довольно низким голосом, и, если сильно сердился, его было плохо слышно. – Вы вообще отдаете себе отчет в важности нашей миссии?

Консул сохранял безмятежность:

- Дело в том, что парк – единственное место, где можно найти прохладу вечером, потому что он разбит непосредственно у моря. Там можно спокойно все обсудить без жары. И без прослушки.

Макс оценил довод. Настя воодушевилась:

- Наконец-то зайдем в Каспий с иранского берега, как ты хотел, Максим!

Серые глаза сверкнули на жену из-под темно русой челки. Макс действительно давно мечтал прикоснуться к древнему водоему в каждой из пяти прибрежных стран, но сейчас такие сентиментальные разговоры могли уронить его авторитет.

Консул, однако, охотно переключился на заданную девушкой тему:

- Зайдем – это, к сожалению, вряд ли. Здесь, видите ли, это не принято. Но ножки намочить можно.

Саня перебил мирную беседу, обращаясь к Максу:

- Персы пристально следят за Аидой. Засек на входе в отель топтуна.

- О, как.

Консул нахмурился:

- Думаю, Александр, вам показалось. К Казахстану тут абсолютно нейтральное отношение. Аида все-таки не из Израиля и не из США, она возглавляет делегацию дружественной страны.

- Кто знает, кто знает, - задумчиво протянул Саня.

- Хорошо, коллеги. Я понял ваш настрой и постараюсь разузнать побольше подробностей к вечернему совещанию, - Консул встал и направился в ванную мыть чашки.

Расставив чистую посуду на запыленной полке над телевизором, он направился к двери. Потом передумал и вернулся. По-хозяйски пересыпал в чашку сухую заварку и опустил пустую баночку карман.

- С вашего позволения прихвачу – для моей коллекции. Вы же не возражаете?

- Ну что вы! – Настя поспешила ответить, испугавшись, что Макс или Саня могут нагрубить. – Берите, берите. – И не смогла сдержать любопытство: - А что именно Вы коллекционируете в баночках?

- Насекомых, - тепло улыбаясь, отозвался Консул.

Настя повернулась к своим помрачневшим компаньонам:

- Может, хватит дуться? Вы даже не попытались ввести коллегу в курс дела.

Макс встал с потертого кожаного кресла. Прошелся до окна, разглядывая персидский ковер под ногами, развернулся и заговорил с застывшим Консулом:

- Страны-участницы практически договорились. В Договоре осталось всего одна спорная статья. Мы обязаны выйти на финальный текст завтра. Самое позднее – послезавтра. Таково задание Центра. Еще день уйдет на техническую подготовку к подписанию – юридическая сверка, перевод. Это работа Насти и Сани. После будет объявлено о созыве саммита в Казахстане, где Договор должен быть подписан министрами в торжественной обстановке. Вам это ясно?

Консул со спокойной серьезностью профессионала ответил:

- Предельно. И поверьте, делаю все возможное, чтобы помочь. Но мы не можем проконтролировать все.

- А надо бы! – Макс повысил голос, но, заметив приподнятую бровь Сани, потеребил себя за ухо и добавил спокойнее: - вы имеете хотя бы смутное представление о том, кто может помешать нашим планам?

Консул моргнул и ничего не ответил. Макс закрыл окно и подошел поближе к собеседнику:

- В Баку директором крупного нефтегазового холдинга работает Джон Кейс. Бывший американский дипломат, который имеет связи с террористическим подпольем и криминальными кругами.

- Кажется, я что-то слышал об этом, - Консул, как оказалось, был способен покраснеть гуще.

- Кейс намерен не допустить заключения Договора.

- Каким образом Договор касается его?

- В Договоре речь идет о море. А море – это в том числе и дно, то есть нефть и газ…

- … и вода, то есть контрабанда, – догадался Консул. – Но все же это не объясняет, зачем иранцам следить за Аидой. Она-то здесь при чем?

- Вот это я попрошу вас выяснить как можно скорее, - Максим дотронулся до его предплечья.

Консул проверил мобильной телефон и развернулся к двери. Санек тоже засобирался:

- Ну, до вечера, что ли?

- И я пойду в свой номер, - Насте было важно сохранять дистанцию с Максимом, поскольку тут она находилась в командировке как специалист по восточным языкам, а не в статусе его супруги.

Спустя минуту Максим позвонил убедиться, что жена дошла до своей комнаты.

- Все в порядке, заяц?

- Да, конечно, - полусонно ответила Настя, и добавила низким киношным голосом, - хвоста не заметила!

Максим устало улыбнулся.

- А ты раньше с этим Консулом встречался?

- Нет, мы не пересекались, но кое-что о нем слышал.

- Любопытно.

- Он работал в Афгане, даже орден имеет.

- Ничего себе, а так и не скажешь, что герой.

- Ну он не то, чтобы сам на амбразуру бросался. Просто ему везет на приключения.

- И ото всюду живым вышел?

- Да, представь!

- В таком случае его странности объяснимы.

- Согласен. Но все равно, это дурацкое увлечение природой меня жутко бесит. Как можно сейчас отвлекаться на такие глупости?

Придя в номер, Консул включил телевизор, капнул в ванну жидкость с цветочным запахом и отвернул старый кран. Окунулся с головой в душистую, мягкую пену и вздохнул с облегчением.

Сквозь бормотание теленовостей из комнаты донесся звонок. Пришлось прервать наслаждение. Кряхтя, он выбрался из пенной перины, забрал с прикроватной тумбочки телефон и, оставляя мокрые следы на кафельном полу, нырнул обратно.

Телефон продолжал звонить. Неизвестный номер. Пришлось ответить.

Короткий разговор заставил резко распрямиться.

Положив на бортик трубку, он оставался сидеть в онемении еще минут пять, затем спустил воду, вытерся и лег на кровать. Лежа на спине, уснул.

Во сне, как всегда, он вновь и вновь повторял те же строки. Хорошее произношение, благодаря которому ему сохранили жизнь. Только ему и ей.

Проснувшись с тяжелой головой, Консул собрался к вечернему выходу со своими подопечными.

В липкой темноте мозги ворочались в том же вялом темпе, что и скрипучее колесо обозрения в рамсарском парке культуры и отдыха.

Местная публика расселась на ковриках вдоль дороги, на обочине или на проезжей части – пожарить на газовых горелках люля-кебаб. Дамы – пышные черные пуфики, кавалеры – богомолы в узких рубашках с воротничком-стоечкой. В медном чайнике чай.

- Блин, как они фисташки без пива жрут? – Саня стер пот с зеркала лысины.

- С лимонадом, не видишь? Ты же сам только что полкило умял. - Макс тоже был бы не прочь посидеть с холодным пивком, поглазеть, как в море медленно осыпаются звезды словно в опрокинутом шаре с блестками. Но здесь вместо пива предлагается только «пивной лимонад».

- Давайте уже кататься! – Насте не терпелось осмотреть окрестности с высоты, к тому же существовала робкая надежда, что наверху может присутствовать хотя бы подобие ветерка.

- Нет, сначала омоем ноги в седом Каспии, раз нормально купаться нельзя, - Санек решительно вступил в песочную массу пляжа.

Раскаленные ноги делегатов почти зашипели в прохладной воде. Запанировав мокрые ступни в песке, они уселись на дюне. Консул доложил:

- Насчет иранской слежки за Аидой. Мои собеседники-персы сделали вид, что не поняли, о чем я спрашиваю. Говорят, показалось. Обычно – это верный знак, что мы как раз все правильно поняли, и нам не показалось. Когда я курил около гаража, расслышал, как один из местных водителей в красках описывал «погоню» за ее машиной.

Санек удовлетворенно кивнул, получив подтверждение своих подозрений, и многозначительно посмотрел на Максима. Тот жестом поаплодировал товарищу и перевел взгляд на Консула:

- Важно учитывать одну существенную деталь. Аида недавно приезжала в Баку и на приеме в австрийском посольстве встречалась с Кейсом.

- С тем самым Кейсом? – Консул не забыл дневной разговор.

- С тем самым.

- А в австрийском посольстве американец что забыл?

- Так ведь он большой друг Австрии. Много лет работал в Вене. Как, кстати, и мы. Да, Настена? – Максим без улыбки посмотрел на жену.

- О, так вы там одновременно работали? А теперь, получается, он вас в Баку преследует? – Усмехнулся Консул, но, заметив мрачное лицо Максима, перестал улыбаться.

- Если только самую малость, - металлическим голосом ответил Макс, глядя в морскую даль. Он сложил камушки в маленькую башенку, осмотрел ее и снес ладонью. - Что ж, продолжим нашу беседу на Чертовом колесе? Мы же в парке аттракционов, как-никак, - он протянул руку Насте, чтобы помочь подняться с песка.

Отряхнувшись, вся компания вышла на освещенную фонарями аллею. Консул купил на всех билетики и лимонад в банках. По очереди они запрыгнули в движущуюся на небольшой скорости открытую кабинку, которая от этого сильно закачалась. Саня поймал чуть было не выпавший за борт пакет с банками и в восторге заорал старый эстрадный мотив:

- Лаа-лай, ла-ла-ла-лаай…

Макс неодобрительно нахмурился.

Освещенный парк стремительно удалялся, стеклянная крыша кафе казалась теперь далеким ночником.

Настя первой заметила, что из кабины повыше им кто-то машет.

- Ребята, там казахи! Аида в той кабинке!

Аида Алатаева занимала в Казахстане высокий пост в Министерстве и тоже прибыла сегодня на переговоры в сопровождении двух вышколенных подчиненных. Спустившись на землю раньше, группа дожидалась ребят у освещенной фонариками билетной кассы.

После шального круга над невидимыми, но в подробностях описанными Консулом зарослями киви Макс с компанией сошел на землю слегка шатающейся походкой:

- Коллеги, наше почтение.

- Вы нарочно нас подкараулили? – Черные глаза сверкнули ярче гранатовой заколки, выбившейся из-под платка. Красивая женщина протянула руку, влажную от ледяной алюминиевой банки. Низкий голос, властная стать, авторитет среди профессионалов.

- Аида, я рассчитываю, что завтра все пройдет хорошо, - Максим ответил серьезнее, чем намеревался.

- И я на это рассчитываю. Нам ведь уже ничто не сможет помешать завершить этот переговорный марафон, не так ли?

Саня допил газировку, обтер губы и, глядя Аиде прямо в глаза, мечтательно произнес:

- Все-таки жалко, что нельзя купаться. Было бы приятно – под звездами… - Он осекся под строгим взглядом Макса. Вспомнив о возможной слежке, внимательно осмотрелся и занял позицию позади Консула, не сводившего глаз с Аиды.

Фонари в парке вдруг погасли. В следующую секунду их проглотила густая темнота. Пробравшись вслепую через темный парк, группа благополучно вернулась в отель.

В том, что все члены делегаций разошлись по правильным, отведенным комнатам, лично убедился шеф протокола. Настю и Аиду принимающая сторона разместила в номерах на первом, «женском» этаже.

«Неужели наконец-то прохладный душ!», - Настя разделась.

Вода долго не остывала, раздражая и без того разгоряченное тело ненужным теплом. Лицо пылало. Наконец потекла холодная. Минут через пять почувствовалось облегчение от жары. Затекшие пальцы зашевелились, опухшие ноги перестали гудеть. Настя подумала о Максе: «Навестить?»

Выключив воду, она отдернула прорезиненную линялую шторку и случайно оторвала от стены крепеж. Штанга для занавески, падая, снесла душевой смеситель и мыльницу. В долю секунды Настя оказалась на дне ванны в потоках воды, хлещущей прямо из стены. Запуталась в скользкой шторке. Мыльные брызги попали в глаза.

Зажмурившись, девушка завизжала:

- Максим!!

В следующее мгновение она услышала, как кто-то возится у входной двери. С ужасом подумала, что ключ вставлен в замочную скважину изнутри, и Максим не сможет войти.

Однако визитер, судя по звукам, ловко справился с замком. Раздались спешные шаги в направлении ванной комнаты.

Настя попыталась встать навстречу мужу, вслепую выпутываясь из мыльной ловушки.

И тут же почувствовала себя в чьих-то объятиях. С трудом открыла глаза. Обнаружила прямо перед собой огромные белые зубы, обрамленные доросшей почти до глаз бородой.

Это точно не Максим.

Ее обнимал мужчина в костюме. Голой спины коснулось что-то холодное. Кажется, четки.

Настя настолько опешила, что невольно замерла, прикидывая степень опасности ситуации и варианты выхода из нее. Эмоция отвращения взяла верх над разумом, и девушка во всю мочь заверещала, хаотично вырываясь из объятий.

Тут только вбежал Максим. За ним запыхавшийся Саня.

Настя высвободилась из объятий бородатого. Макс прикрыл жену полотенцем, подхватил подмышки и вытащил из ванны.

Саня, выпятив грудь, попер на «гостя». Тот отступил, противно хихикая и перебирая четки. Быстро заговорил, указывая на упавшую штору.

- Мы поняли, что у вас тут все хреново работает. Но зачем девчонку лапал? – Саня обратился к визитеру без перевода. Тот, в свою очередь, жестом предложил Сане ликвидировать последствия аварии.

- Санек, ты тут все уладишь? - Не сомневаясь в ответе, Максим быстро увел Настю в свой номер.

Вытершись и устроившись в кресле, дрожащая девушка дала волю эмоциям.

- Ну что же ты так долго не приходил!

- Так я вроде сразу побежал, как только ты закричала. Этот дядька откуда взялся, вот что непонятно, - он погладил жену по руке.

Слегка успокоившись, Настя выдвинула версию:

- Наверное, он служащий гостиницы. Шел мимо моего номера, услышал, как я кричу и примчался. Может, он и вправду хотел помочь?

- Ага, что ж симпатичной девушке ночью в душе-то не помочь? Прогуливаясь по женскому этажу…

Было решено, что надежнее Насте оставаться у Максима до утра. Он принялся, было, кутать жену в одеяло, но сообразив, что жара не собирается спадать, слизнул последние капельки воды с ее плеч. Вскоре она уснула на его руках, а он замер, чтобы не тревожить сон, и прислушался к стрекоту цикад за окном…

Глава 2

СССР, 1941 г.

- Товарищи пациенты! – Пытаясь говорить громче цикад за окном, лектор глотнул воды из граненого стакана, который медсестра поставила на зеленое сукно перед началом лекции. - Сегодня я хотел бы сообщить вам поразительную новость: на днях нашей археологической партией сделано фантастическое открытие, которое превзошло самые смелые ожидания.

Руководитель археологической партии Авигдор Шпрахман оглядел зал, где собрались пациенты и медицинский персонал туберкулезного санатория.

- Нами обнаружено захоронение времен великого переселения народов. Предположительно – принцессы племени хунну. Безусловно, потребуются годы кропотливой работы для выяснения всех деталей, – он сделал паузу и провел узловатыми пальцами по узкому лицу с мохнатыми седыми бровями, – однако, если судить по высоте кургана и сохранившимся фрагментам наряда, это точно княжна, - для убедительности лектор поднял длинный указательный палец.

Каждую субботу он читал лекции на исторические темы в санатории, расположенном на море недалеко от места раскопок. Никто не помнил, когда и отчего так повелось, но утром после звонка со станции дежурному полагалось вписать в фиолетовую картонную рамку по трафарету тему вечернего занятия: «Сегодня в 20.00 с лекцией на тему… выступит профессор А.Шпрахман. Явка обязательна».

- Захоронена сия особа вместе с кибиткой. Что указывает на миграцию ее рода из Азии в Европу, - лектор обвел взглядом аудиторию, втягивая и выпуская обратно волосы из носа и шевеля ушами.

Главврач Ирма Мейер оторвалась на секунду от просмотра медкарт. Встретившись глазами с профессором, поправила очки и уткнулась обратно в желтоватые листки. Кто-то из пациентов характерно закашлялся. Ирма автоматически пододвинула плевательницу ближе к больным.

- Умершая, судя по всему, довольно молодая и хорошо сложенная женщина, устроена в своем ложе со всеми возможными удобствами, - продолжал Авигдор. - Наряд надет на нее самый торжественный. Украшения прилажены с большим тщанием. Обнаружены характерные фибулы. И что самое интересное, княжна, похоже, состояла в партии!

Слушатели ахнули:

- В какой партии? Что за фибулы?

- Отвечаю вопросом на вопрос. Кто-нибудь знает, что такое цикада?

Аудитория промолчала.

- Это полужесткокрылые. В наших широтах не достигают размером более пятидесяти пяти мм, - Авигдор продемонстрировал свою щелистую ладонь, затем половину кривоватого мизинца.

Слушатели растерянно переглядывались, убеждаясь, что не одиноки в непонимании доклада. Профессор, будто не замечая растерянности в аудитории, упорствовал:

- У самцов цикад развит особый голосовой аппарат, тимбальные органы...

Послышалось раздраженное покашливание.

- Авигдор, вы запутали пациентов. Выражайтесь яснее, пожалуйста, - попросила главврач.

- Так я же и разъясняю, – Авигдор умоляюще посмотрел на присутствующих. - Товарищи чахоточные, вам не следует отвлекаться, не то курить захочется, а вам противопоказано.

Зал хмыкнул.

- Так вот, голосовой аппарат. Самцы стрекочут преимущественно в самый знойный период. Производимый лапками металлический звук резонирует в специальных полостях внутри тела, достигая большой громкости. Такое поведение самцов служит для привлечения самок.

Зал не выдержал наслоения загадок:

- Профессор, вы кого откопали? Муху или партийную княжну?

- Так ведь фибулы на княжне оказались в форме цикады! Это же совершенно поразительно, товарищи! Я поэтому и говорю, что она состояла в партии. Фибула – это ее партбилет. Вернее, значок.

Рамсар, 2000-е, на следующее утро после прогулки в парке.

Бывший шахский дворец старчески скрипел некогда роскошным паркетом и мебелью, обильно припудренной пылью. С фотографий улыбалась свергнутая династия: дамы в коротких платьях с распущенными волосами и мундштуками во рту, господа в широких галстуках.

- Смотрите, жили же нормально, вон там тетка с сигареткой, между прочим, - Саня живо заинтересовался фотовыставкой о дореволюционной истории Ирана.

- Да, курить-то сильно хочется, - отозвалась оказавшаяся рядом Аида.

Саня сделал стойку и угодливо пожал протянутую руку в массивных кольцах, мурлыкая:

- Мадам, как Вам спалось?

- Совсем нечем дышать! У меня еще и аллергия разыгралась. На магнолию, что ли? - Аида закатила припухшие глаза.

Подошел Максим, разговор переключился на предстоящие переговоры. Вскоре гостей позвали на свежий воздух.

Сад с клумбами, похожими на торт-мороженое, поражал воображение. Пломбирные лепестки магнолий притягивали гостей и насекомых. Розы благоухали ванилью. Казалось, еще мгновение, и с террасы сойдут те нарядные люди с фотографий, смеясь и позвякивая льдом в коктейльных стаканах, щелкая друг друга на Полароид.

Но сошли только строгие представители протокола, щелкая четками.

В душистом зное раздался громкий стрекот.

- Ой, скорее покажите мне этого животного! – Потребовала Аида, желая отойти от назойливых организаторов подальше.

Саня бросился искать источник звука среди цветов, но Консул оказался проворнее. Откашлявшись, он жестом пригласил даму поближе к стволу магнолии, приподнял тяжелую от крупных цветков ветку и указал на плотно прилепившееся к дереву существо со сложенными крылышками. С видом знатока он пояснил:

- Это – цикада. Многие ошибочно думают, что так звучит лягушка. На самом деле – это насекомое. Довольно древнее. Любит жару.

- А что за звук оно издает?

- Самец сучит ножками, как бы ударяя в тимбалы, и таким способом привлекает самку, - Консул сделался бордовым, превосходя вчерашний рекорд цвета щек, и сглотнул.

- А она может укусить? – Аида с любопытством и опаской потянулась к незнакомому существу.

- Цикада не может ужалить. У нее попросту нет жала. И укусить не может, поскольку лишена челюсти. Если Вы не будете включать дрель, звук которой она может принять за призыв к спариванию, то она вряд ли заинтересуется вами.

Аида хотела высказаться насчет дрели в контексте спаривания, но прозвучало приглашение делегациям проследовать во дворец, и она лишь вздохнула:

- Ну вот и работать пора. - И шепотом обратилась к подошедшей Насте: – Можно вас на секундочку?

Настя с Аидой разглядывали себя в зеркале уборной. Аида затянулась электронной сигаретой, как только они скрылись за дверью.

- Бедные местные женщины! Ни покурить, ни искупаться. И кстати, Вы сумели помыться в номере?

- С некоторым трудом, да, – Настя уже привыкла к легкой и почти элегантной бесцеремонности Аиды. Но в подробности своих вчерашних приключений в ванной предпочла не вдаваться.

- Ну а мне повезло меньше. Горячая вода так и не пошла. Холодная тоже почти закончилась. Намылить голову я еще сумела, а вот смывать пришлось минералкой из бутылочки.

Настя проглотила смешок.

Аида исступленно всасывалась в явно не дотягивавший до оригинала электроприбор. Зашвырнула его в сумку и достала пачку обычных сигарет.

- Как на Вас так ловко платок держится, не сползает? – Аида разглядывала Настин головной убор и одновременно пыталась прикурить сигарету, - я со вчерашнего дня любуюсь на вашу «голову Нефертити» как в Берлинском музее древностей. У меня, кстати, заколка тоже есть, видите? – Она сдвинула платок на затылок и повертела головой, чтобы продемонстрировать изящное украшение. – Мужские особи ко мне так и льнут, потряхивая своими тимбальными органами!

Взгляды женщин встретились в зеркале сквозь дым, и обе захохотали.

- Ладно, хватит прохлаждаться, пора работать! – Аида зашла в кабинку и продолжила говорить. - Сейчас я задам этим мужчинам жару, – на этих словах бычок был спущен в унитаз.

Зал заседаний сиял зеркальной мозаикой, как новогодний шар изнутри. На столах были расставлены привычные уже плошки с фисташками и сухофруктами, чашки с нарисованным усатым дядькой. Жара стояла терпкая, солоноватая. Хотелось пить.

Макс разглядывал местных. Мужчины галстуков не носят, рубашки с воротником-стоечкой застегнуты под горло, все в черных пиджаках. Началось заседание довольно уныло. Делегации сухо подтверждали прежние позиции как единственно верные.

Очередь высказаться дошла до Аиды. Яркая женщина сверкнула угрожающе огромным перстнем, словно царица на троне. Мужчины непроизвольно втянули шеи.

Поправив платок, Аида заговорила медленно, холодно, постепенно увеличивая темп и громкость речи. Казалось, на зал надвигается гроза. Для усиления драматического эффекта она на секунду умолкла и обвела выразительным взглядом аудиторию.

Внезапно глицериновую тишину прорвал ее пронзительный вопль. Женщина резко побледнела и откинулась на спинку стула.

Все повскакивали. Померещилась то ли змея под столом, то ли летучая мышь под потолком.

Максим с Саней, обнаружив, что молодые подчиненные Аиды совершенно растерялись, бросились к ней. Консул подбежал к иранцам, которые уже пытались дозвониться до ближайшей больницы.

Через минуту иранский распорядитель объявил в микрофон, что мадам необходимо срочно транспортировать в медицинское учреждение. Для этого потребуется дамское сопровождение и перевод.

Максим сообразил, что кроме Аиды единственная женщина здесь – Настя, и отрицательно мотнул головой, запрещая ей ехать в госпиталь. Но тут же увидел, как она, не обращая на него внимания, решительно пробирается между стульями к выходу из зала. Операция спасения, как и все важное в жизни, началась без указания начальства.

Настя, затянув платок покрепче, подбежала к предоставленному иранской стороной старенькому Рено. Консул помог усадить Аиду на заднее сиденье в почти бессознательном состоянии. Слегка постанывая, больная прижала к себе опухшую руку.

Настя разместилась рядом:

- Аида, что произошло с вашей рукой, болит? Потерпите, сейчас вас осмотрит врач и даст лекарство, - она попыталась успокоить пострадавшую, но той становилось все хуже.

Водитель сильно хмурился и долго рассматривал несчастную в зеркало заднего вида. Наконец рванул на дикой скорости вперед, зачем-то включив радио на полную громкость.

Аида поморщилась и поманила к себе Настю:

- Сними с меня драгоценности. А то еще стибрят.

Насте сделалось неловко, но и не подчиниться она не могла. Эта женщина имела трудно объяснимую власть над окружающими. Настя поудобнее устроила голову больной на своих коленях, расстегнула верхние пуговицы ее платья-халата и потихонечку сняла цепочку и серьги. Стянуть часы с больной руки удалось не сразу, кисть раздулась как резиновая перчатка на бутылке с домашним квасом. Перстни застряли намертво.

Настя сложила вещи в пакет, найденный в кармане.

Аида простонала:

- Заколку тоже спрячь.

Настя присмотрелась к сверкнувшему от солнечного блика украшению на темных зеркально-гладких волосах, аккуратно раскрыла необычный замочек. Машина затормозила, и драгоценность упала в ее раскрытую ладонь.

Больница пахла как все медицинские учреждения и еще чем-то особенным, вроде специй. В женском отделении было оживленно. Похожие на гигантские маслины, иранки в просторных черных одеяниях перекатывались по коридорам.

Раненая рука Аиды онемела, женщина выглядела ужасно. Настя с большим трудом донесла ее до палаты, озираясь и не понимая толком, куда идти. По счастью, одна из маслин взялась их проводить.

Аида вдруг пришла в себя и яростно выругалась нецензурно. Похоже, у нее начинался бред либо таким способом она пыталась ослабить боль.

Настя приспустила с ее головы платок, раскаленный воздух быстро иссушил испарину на шее. Легче не становилось.

Расспросы, осмотры и ощупывания длились десять минут. Врач с обрезанным носом – в Иране почти все женщины делают себе операцию по уменьшению носа – поставила диагноз: анафилактический шок, аллергическая реакция после укуса насекомого, жар.

И ушла за капельницей.

Оставшись в палате вдвоем с бесчувственной Аидой, Настя с ужасом смотрела на сереющее лицо и вслушивалась в тяжелое дыхание.

- Ну че? Так и будем без дела стоять? – Саня вышел из-за ширмы. Настя вздрогнула, но не испугалась.

Саня вынул из-за пазухи какой-то предмет и поднес к губам больной, но та никак не отреагировала.

- Саш, что это? Как ты сюда попал?

- Что, что? Коньяк. Больше у меня ничего нет.

Он предложил флягу Насте. Она мотнула головой, не отрывая глаз от Аиды.

- Саш, надо срочно спасать!

Саня убрал флягу и попытался начать реанимацию, как учили во флоте. Реакции не последовало. Санек попробовал другой метод. Не помогло.

Аида перестала дышать.

Санек повозился еще, проверил пульс и прекратил массаж.

- Саша, что?

- Все.

- Как это, все?! - Она схватила Аиду за плечи и начала трясти. Челюсть женщины отпала.

Саня мягко отодвинул Настю:

- Прекрати.

Он опустил Аидины веки, прикрыл рот. Взял с приставного столика простыню и накрыл умершую с головой.

- Нет! - Настя закричала и поперхнулась. Ее вырвало в таз, который оставили медсестры под койкой.

За дверью раздались шаги.

Санек гаркнул:

- Собраться!

Настя вздрогнула.

- Запомни все, что здесь произойдет. Я скоро, - Саня исчез в оконном проеме.

Настя в ужасе перевела взгляд с закрытого простыней тела на открывшуюся дверь.

Черно-белым потоком втек медперсонал. Заохали, зацокали, защелкали пальцами.

Тут же возник мрачный бородатый мужчина в костюме с четками в руках.

«Не тот ли тип, что вчера со мной ванну хотел принять?», - с отвращением подумала Настя.

Незнакомец внимательно осмотрел тело Аиды. Особенно тщательно ощупал голову, уши, шею, отдавая короткие приказания, которые беспрекословно выполнялись санитарками. Перейдя к рукам, снял перстни с твердеющих пальцев.

Настя замерла, не веря в реальность происходящего: «Всего час назад мы хохотали перед зеркалом. Чарующая улыбка, сверкающие глаза. Сильная женщина. А теперь она лежит, и ее тело теребят чужие руки».

Настя поймала на себе тяжелый взгляд незнакомца с четками. Поборов оцепенение, спросила:

- Каково состояние пациентки?

- Смерть наступила три минуты назад.

Настя почувствовала накатившее рыдание, но вспомнила поручение Сани.

- Какова причина смерти? - Задать этот вопрос на фарси оказалось легче, чем на родном языке. Отстраненно, на рабочий лад, без сентиментов. Но даже в переводе слово «смерть» удушьем сковывало горло. Настя кашлянула.

- Мадам, простите мое невежество, но я не имею чести быть представленным, – он заговорил по-английски с сильным акцентом, шагнув в ее сторону.

- Я сопровождаю госпожу Алатаеву по ее просьбе, - Настя отступила на шаг.

- К сожалению, мы уже никогда не сможем перепроверить эти сведения, – он многозначительно скосился на Аиду. Ухмылочка изобразила сожаление. Он снова шагнул.

Настя еще отступила:

- Я требую немедленно сообщить мне причину смерти Аиды Алатаевой.

Человек в костюме презрительно скривил губы:

- Думаю, нам лучше обсудить этот вопрос в другом месте, - он протянул к Насте руку.

- Я иностранный дипломат, - Настя дернула плечом.

- Из какого государства?

- Я представляю Россию на многосторонних переговорах.

- Как интересно! А умершая мадам из Казахстана. Я буду обсуждать все подробности только с казахстанским консулом. А Вас, как свидетеля, - он вновь потянулся к Настиной руке, - пока только свидетеля, я попрошу проследовать за мной.

Настя в тоске оглянулась. Отступать было некуда. Санитарки захлопнули окно и смотрели на нее без улыбок. Воздух весь вышел.

- Никуда я не пойду! – Сказала Настя громко, с напором, по-русски. – И вообще, ты кто такой, мужик? – От собственной развязности сделалось вдруг не так страшно.

Человек в костюме рявкнул на медсестер, и они набросились на Настю. Втроем принялись ощупывать, обыскивать, утирать лицо полотенцем, чтобы смыть макияж. Одна зачем-то исподволь щипнула за грудь. Настя завизжала и оттолкнула их с такой силой, что они отступили, чуть не уронив тело Аиды с кровати.

- Вы бы труп убрали. Жара все-таки. – Настя сказала грубым низким голосом. Для ясности – на фарси.

Нападавшие отвлеклись от нее и занялись телом. Медсестры выкатили кровать из палаты.

Перебирая четки, бородач жестом пригласил Настю присесть.

Не подчиняясь и не двигаясь с места, Настя твердо заявила:

- Вы не имеете права меня удерживать. Я защищена дипломатическим иммунитетом.

Ей показалось, что чеканные фразы произносит кто-то другой, крутой и решительный, а не она – стеснительная и растерянная молодая женщина. Словно она очутилась в кабинке для синхронного перевода, где, наедине с наушниками и микрофоном, всегда преображалась в смелого и лихого оратора, хотя в обычной жизни с трудом заговаривала с незнакомыми и вовсе не умела выступать на аудиторию.

Мужчина ухмыльнулся на ее неожиданную дерзость и положил четки на столик. Достал сигарету, закурил что-то вонючее. Уставился на Настю, наслаждаясь своей властью, масштаб которой она, по его мнению, явно недооценивала.

- Слы-ышь, дядь, а ты че за дрянь такую куришь? – Саня открыл дверь палаты настежь, вошел слегка танцующей походкой, как по кораблю в качку.

Протянул персу пачку лучших сигарет, запасливо прихваченных с собой, и кивком указал Насте на дверь.

Человек в костюме опешил, но рефлекторно выхватил одну. Давний дефицит качественного курева приучил не отказываться.

Воспользовавшись моментом, Настя выскользнула из палаты. Добежав до лестницы – интуиция подсказала, что лифтом лучше не пользоваться – она услышала позади Санино шумное дыхание. Перед бывшим морпехом «маслины» раскатились в стороны, как рассыпанный черный жемчуг. Ребята беспрепятственно добрались до выхода.

К Настиному удивлению, машины не оказалось: «И чем тут Санек занимался?».

Пришлось бежать дальше – до пыльной дороги.

Саня выскочил на проезжую часть. Взял на абордаж в ужасе притормозивший старый фургончик с арбузами.

Впрыгнув в открытый кузов прямо на кучу тугих полосато-зеленых эллипсов, втащил Настю. Прокричал водителю:

- Гони в русское консульство!

Водитель запричитал, но, увидев в раскрытом окне долларовую бумажку, рванул в указанном направлении.

Санек, теряя равновесие, плюхнулся рядом с Настей на огромные подпрыгивающие на ходу плоды и затянул любимую мелодию.

Обросшие к вечеру щеки Консула ощетинились как киви. Позади здания консульства, утопавшего в зелени просторного парка, он накрыл стол под огромной сосной. Посередине – добытые с трудом, припасенные на особый случай шпроты. Рядом – запретный здесь коньяк. На десерт – исполинские арбузы, прихваченные Саней из грузовичка. Только июнь, а они уже в руках не умещаются.

После шокирующих событий в больнице даже Настя не отказалась от коньяка на жаре.

Коллектив внимательно выслушал ее рассказ. Заросшие щеки консула мерцали как мутная электрическая лампочка при перепадах напряжения: то краснели, то бледнели под паутиной щетины. Однако никаких версий пока выдвинуто не было. История звучала чересчур ошеломительно.

Настя оставила мужчин за столом и удалилась в сад при консульстве. Прошлась по заросшей территории, вдохнула аромат бурно цветущих роз, пытаясь заглушить навязчивый больничный запах, застрявший в носу.

Служащая в консульстве сторожем сука алабая всюду следовала за ней, то ли для контроля за незнакомкой, то ли из женской солидарности. Обеих ненадолго заняли зеленые попугаи, подпрыгивающие с земли от брызг из шланга на газоне. У одной из пальм сидел крошечный птенчик, еще не оперившийся, похожий скорее на креветку, чем на птицу.

Их догнал Максим.

- Как ты, заяц?

- Пока не очень.

Чтобы не расплакаться, Настя залезла носом в нежные алые лепестки. Подняла с земли птенчика:

- Такой нелепый, как человеческий зародыш. Только вылупился. Надо его в консульство отнести.

- Паспорт оформить?

- Ну тебя, - Настя слабо улыбнулась.

Попугаи загомонили, собака гавкнула на птиц. Возможно, птицы обругали ее по-персидски.

Настя с Максом продвинулись вглубь парка.

Настя спросила:

- Что происходило во дворце после нашего отъезда?

- Мы попытались продолжить работу. Все были уверены, что Аиде быстро окажут помощь, и вы скоро вернетесь. Поэтому пошли дальше по тексту, оставляя пометку, что казахстанская позиция будет озвучена позднее.

Максим подобрал гроздь фиников.

- Так продолжалось примерно полчаса. И тут позвонил Санек, сообщил о смерти Аиды… Все пришли в полнейшее замешательство.

- А потом?

Максим подставил лицо под струйки воды из поливалки. Плеснул на Настю, но она не улыбнулась.

- Потом преодолели оторопь, выполнили формальности. Глава иранской делегации объявил раунд закрытым. Все разошлись в ужасе от провала переговоров. Это кошмар.

- Что именно, по-твоему, кошмар? Несостоявшийся Договор или смерть прекрасной женщины? – Последние слова Настя произнесла с обидой.

- Настена, о чем ты?

- Ты сильно изменился с тех пор, как стал начальником. Сегодня ты даже попытался не пустить меня в больницу! Я же видела, как ты качал головой.

- Мне эта затея показалась опасной. Вы с Саней сильно рисковали. И я оказался прав, согласись.

- Как я могла не помочь человеку! И имей в виду. Да, ты наш начальник. Но это еще не значит, что ты нам папа.

- Я точно не папа. И совершенно не намерен им становиться. - Максим зашвырнул финики куда-то в стену, огораживающую территорию Консульства.

Настя посмотрела на него пристально.

Макс открыл рот что-то добавить, но из-за зарослей роз, спешно шаркая, появился дежурный комендант:

- Максим Анатольевич, звонят из нашего посольства в Баку. Срочно.

Макс дернулся к зданию. Одновременно вскочил из-за стола Консул и бросился туда же.

Настя протянула неоперенного птенчика оставшемуся постоять на воздухе коменданту:

- Возьмите, пожалуйста, птенца. Его можно выходить.

- Конечно, выходим! Будет красавцем. Матом научится ругаться. У меня таких уже целый отряд.

Через полчаса Максим показался со стороны сада с пышным букетом в руках. Судя по жестикуляции, Консул подробно обрисовывал положение в стране пребывания применительно к размеру груди местного женского населения. Макс на ходу отламывал шипы на стеблях.

Подойдя, он вручил цветы Насте и сообщил о результатах телефонного разговора:

- Велено немедленно возвращаться в Баку. Консул проводит нас до границы.

Тот бросил тоскливый взгляд на вскрытую банку со шпротами и бутылку коньяка и побрел переодеваться. Комендант принялся готовить автомобиль к дальней дороге.

- Что-то важное сообщили? – Вполголоса уточнила Настя у Максима, вдыхая аромат свежесрезанных роз.

- Нет, только заслушали мой доклад. Дальнейшие распоряжения поступят позднее, - он сжал ее руку в знак примирения после размолвки в саду.

Настя не отняла руку, но серьезно добавила:

- Я очень надеюсь, что состоится полноценное расследование случившегося.

- Конечно, заяц. Даже не сомневайся.

Собрались быстро. Уложили чемоданы, морские карты и папки с документами. Санек аккуратно погрузил в багажник арбузы «для ребят в Баку» и раздал каждому путнику по лавашу с люля-кебабом, помидору и зачем-то по головке духовитого чеснока.

Собака на прощание вильнула хвостом, Настя почесала ее за ухом:

- Передадим твой алабайский привет нашим псинам дома.

Памятуя о вчерашней непростой дороге в эти края, Настя попросила останавливаться каждый час, независимо от наличия обустроенных удобств. Консул, усаживаясь за руль, пообещал делать санитарную паузу всегда в половину часа:

- Удобств все равно нет, а пустыня всегда к вашим услугам.

- Почему не в ровный час, а именно в половину?

- Так ведь в Иране время отличается от нашего на полчаса. А вот дата отстает на целых шестьсот с лишним лет.

Дорога лежала вдоль моря, затем сместилась западнее, пейзаж сделался более пустынным. Так продолжалось до границы с Азербайджаном. Сначала пассажиры напряженно переговаривались, но постепенно тревоги отступили, возможно, в нависший над Каспием хмурый туман, и пассажиров сморил сон.

На границе пришлось проснуться. Все прошло штатно. Вскоре ландшафт изменился, но машина двигалась в полной темноте.

Консул сообщил:

- Проезжаем через самое красивое место в регионе – Ленкорань. Природа – сказочная!

- Ага, как раз полюбуемся, - ухмыльнулся Максим своему отражению в черном окне.

- Да, жаль, что ночью. Но поверьте, тут действительно чудесно, – к Консулу вернулось лирическое настроение.

- И что же, мы так и проедем мимо? И всемирно известную акацию не понюхаем? – Санек подыграл ему.

- Ребята, я серьезно: вы обязательно должны съездить сюда с ночевкой. Это же недалеко от Баку. Тут можно какое-нибудь мероприятие провести.

- Я придумал, давайте тут Договор подпишем? – Обрадовался Саня. - Красиво получится: скажем, Ленкоранский Статут, каково, а?

Максим ухмыльнулся, но не нашелся, как пошутить в ответ. Его сильно озадачили упреки Насти. Всю дорогу он пытался разобраться, в чем права она, а в чем все-таки он.

Машина свернула с трассы, и из кромешной тьмы на них надвинулось нечто огромное и бесформенное.

- Что это? – изумился Максим.

- Самовар, - Консул энергично вывернул руль, и машина поехала по кругу, объезжая монстра.

- В каком смысле?

- В буквальном. Это местная достопримечательность. Самовар исполинских размеров, а перед ним стаканчик для чая. Ленкорань славится чайными плантациями и собственным сортом этого напитка. Сейчас мы как раз его и попробуем.

Позади великана замелькали огоньки кафе, но страшный циклоп как будто не давал проехать. Наконец машина остановилась перед входом в чайхану, самоварище оказался частично освещен, но Максу он все равно не понравился.

Консул заглушил двигатель:

- Ребята, подъем! Скоро из Баку за вами приедет посольская машина, а я после перекуса вернусь к себе.