Read the book: «Князь Мёртвого Города»
Глава 1. Последний Воронцов
В день, когда Алексей Воронцов стал наследником княжества, он проверял чужую ошибку в налоговом реестре. Ошибка стоила казне сто восемьдесят семь рублей и сорок копеек.
Он нашёл её между двумя одинаковыми строками, обвёл карандашом и только после этого заметил посыльного у двери.
Мальчишка в серой куртке стоял прямо, хотя заметно запыхался. На рукаве блестела латунная бляха канцелярской службы.
– Алексей Сергеевич Воронцов?
– Да.
Посыльный протянул конверт. На сургуче был герб, который Алексей видел чаще на старых бумагах, чем в жизни: ворон над тремя башнями.
Он расплатился с мальчишкой, дождался, пока дверь закроется, и снова посмотрел на конверт.
Старшая ветвь рода почти не имела отношения к его жизни. После смерти отца Алексей получал от дальнего родственника одно письмо в год. Обычно в январе. Там были поздравление с Рождеством, две строчки о здоровье и подпись: «князь Сергей Павлович Воронцов». Ни приглашений, ни денег, ни семейных признаний.
Последнее письмо пришло восемь месяцев назад.
Алексей разрезал конверт канцелярским ножом.
«Господину коллежскому регистратору Алексею Сергеевичу Воронцову надлежит явиться к поверенному княжеского дома...»
Он прочёл дальше, вернулся к началу и прочёл второй раз.
Сергей Павлович умер три дня назад.
Похороны уже состоялись.
Алексей оказался ближайшим наследником по мужской линии.
Он положил письмо рядом с реестром и некоторое время смотрел на два листа. На одном сто восемьдесят семь рублей и сорок копеек. На другом целое княжество, о котором не было ни одной цифры.
Это раздражало сильнее самого известия.
С соседнего стола Михаил Лебедев поднял голову.
– У тебя такое лицо, будто ты нашёл ещё одну дыру в казне.
– Нашёл.
– Большую?
Алексей протянул ему письмо.
Михаил дочитал до середины и тихо присвистнул.
– Князь Воронцов.
– Пока ещё нет.
– Здесь написано, что ты наследник.
– Наследник и владелец не одно и то же. Сначала надо принять имущество.
Михаил перечитал последнюю строку.
– У тебя есть имущество, от которого ты можешь отказаться?
– У любого имущества есть причина, по которой от него отказываются.
– Даже от княжества?
– Особенно от княжества.
Михаил усмехнулся, но письмо вернул уже без шутки.
Алексей сложил его, убрал во внутренний карман и дописал служебную отметку в реестре. Сто восемьдесят семь рублей сорок копеек никуда не делись из-за смерти дальнего родственника.
Начальник отдела принял просьбу уйти раньше без радости. Алексей не стал объяснять больше, чем требовалось. Через полчаса он уже шёл по набережной к конторе поверенного.
Осенний дождь закончился недавно. Камень блестел, в канавках стояла мутная вода. Над рекой тянулся пар. У подъезда торгового дома спорили грузчики, из окна кофейни пахло жареными зёрнами. Город жил привычно, и от этого письмо в кармане казалось ещё менее правдоподобным.
Контора занимала второй этаж старого дома. Табличка на двери гласила: «Присяжный поверенный И. П. Арсеньев».
Арсеньев оказался невысоким мужчиной лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой. Он встретил Алексея без соболезнований и сразу попросил документы.
Это понравилось Алексею.
Поверенный сверил имя, дату рождения, запись о крещении и две выписки из родословной книги.
– Формально препятствий нет, – сказал он. – Вопрос в том, захотите ли вы вступать в наследство.
– Что в него входит?
Арсеньев посмотрел на него поверх очков.
– Я рассчитывал, что первым вопросом будет титул.
– Титул не платит по счетам.
– Иногда создаёт новые.
– Вот поэтому и спрашиваю.
Поверенный достал из шкафа толстую папку и положил перед ним.
Верхний лист содержал перечень имущества. Алексей пробежал глазами пункты: городской дом, находившийся под залогом; две небольшие земельные полосы; лесной участок; право на старый тракт; несколько долговых обязательств; архив рода; княжеское владение на восточной границе губернии.
Название последнего было вписано отдельно.
Мёртвый город.
Алексей поднял взгляд.
– Это официальное название?
– В кадастровых книгах он называется Вороньеград. Мёртвым его начали называть после катастрофы.
– Какой катастрофы?
– Магической. Сорок семь лет назад. Большая часть населения погибла, остальных эвакуировали. С тех пор постоянного живого населения там почти нет.
– Почти?
– Сторожевые посты на дальних подступах. Несколько семей в деревнях за старой городской чертой. Сам город считается опасной зоной.
Алексей перевернул лист.
– Доход?
Арсеньев назвал сумму.
Алексей решил, что ослышался.
– В год?
– Да.
– Это меньше дохода хорошей лавки.
– Поэтому я и предупредил о возможности отказа.
Алексей продолжил читать.
Долги рода превышали годовой доход владений почти в шесть раз. Часть была обеспечена городским домом. Две выплаты следовало сделать в ближайшие четыре месяца.
– Сергей Павлович жил на что?
– На остатки капитала и ренту от леса. Последние годы весьма скромно.
– Почему не продал Вороньеград?
– Покупателей не было.
– Землю вокруг?
– Юридически город и прилегающая территория связаны с титулом. Разделить их сложно. К тому же земля считается небезопасной.
Алексей отложил первый лист.
– Кто наследует, если я откажусь?
– Ближайшей мужской линии больше нет. Права перейдут короне с последующим разбирательством по женским ветвям. Это может занять годы.
– Долги?
– Останутся в наследственной массе. Лично вы за них отвечать не будете.
Вот оно.
Нормальный выбор выглядел просто: подписать отказ, вернуться завтра в казённую палату и продолжить жизнь, в которой самая неприятная сумма дня составляла сто восемьдесят семь рублей сорок копеек.
Алексей потянул к себе папку.
– Мне нужны выписки по доходам за последние десять лет. Отдельно расходы. Все договоры по дороге. Карта владения. Список залогов и сроки выплат.
Арсеньев помолчал.
– Сегодня?
– Лучше сегодня.
– Вы ещё не решили принимать наследство.
– Именно поэтому мне нужны цифры.
Поверенный улыбнулся краем рта.
– Сергей Павлович задавал вопросы иначе.
– Я его почти не знал.
– Он вас знал лучше, чем вы думаете.
Алексей поднял голову.
Арсеньев уже смотрел в папку.
– Что это значит?
– Только то, что ваше имя встречается в его бумагах. Ничего драматического. Старый человек следил за судьбой оставшихся родственников.
Ответ был вполне разумным. Алексей всё равно сделал мысленную отметку.
Арсеньев позвал помощника. На стол легли ещё три папки, потом карта.
Вороньеград стоял у старого торгового пути между двумя областями. Когда-то дорога пересекала реку по городскому мосту и уходила дальше через удобный перевал. После катастрофы движение перенесли на запад. Новый путь был длиннее почти на два дня.
Алексей измерил расстояние линейкой.
– Почему старую дорогу не восстановили в обход города?
– Земли болотистые. Мост и каменная насыпь были главным преимуществом маршрута.
– Мост сохранился?
– Насколько мне известно, частично.
– Кто это проверял?
Арсеньев поискал глазами нужную бумагу.
– Последний официальный осмотр был девять лет назад.
– Кто его заказал?
Поверенный показал строку.
Сергей Павлович Воронцов.
Алексей перелистнул несколько страниц.
Через год после осмотра значилась оплата за доставку строительного железа к восточной границе владения. Потом закупка масла для механизмов. Потом плата двум рабочим за обслуживание дороги внутри опасной зоны.
Небольшие суммы. Регулярные.
– Вы сказали, город заброшен.
– Практически.
– Зачем тогда Сергей Павлович платил за масло и железо?
Арсеньев снял очки.
– Я веду его наследственные дела шесть лет. Эти расходы шли по старому распоряжению. Он никогда не объяснял мне их подробно.
– Вы подписывали платежи.
– Да.
– И не спрашивали?
– Спрашивал. Он отвечал, что сохраняет имущество рода.
Алексей снова посмотрел на карту.
На бумаге Мёртвый город выглядел как пятно между рекой и горами. Через него проходила линия дороги.
Бесполезное владение вдруг оказалось менее бесполезным.
Но отказ перестал быть очевидным.
– Сколько у меня времени?
– По закону шесть месяцев. На практике у вас меньше. Первый крупный платёж через семь недель. Если наследство примете позже, кредиторы всё равно потребуют его в срок.
Алексей закрыл папку.
– Я заберу копии.
– Разумеется.
Арсеньев встал и подошёл к шкафу.
– Есть ещё одна вещь.
Он достал отдельный конверт без адреса. Сургуч был сломан.
– Сергей Павлович оставил его среди документов с пометкой «наследнику». Внутри только ключ и записка.
Алексей развернул короткий лист.
«Если наследство примет Воронцов, пусть сначала сам увидит город. Никаких решений о продаже до поездки».
Ни подписи, ни объяснений.
На стол лёг тяжёлый железный ключ. Старый, с потемневшими зубцами.
– От чего он?
– Не знаю.
Алексей подержал ключ на ладони.
Покойный родственник мог оставить нормальные сведения. Мог объяснить расходы, состояние моста, опасность территории. Вместо этого оставил одну фразу и кусок железа.
– У Сергея Павловича были странности?
– В последние годы он стал замкнутым. Но рассудок сохранял до конца.
– Причина смерти?
– Сердце. Врач был с ним. Никаких подозрительных обстоятельств.
К заключению прилагалась короткая справка: Сергей Павлович болел около месяца, а последние недели почти не вставал. Алексей попросил копию вместе с остальными бумагами.
Алексей убрал ключ в карман рядом с письмом.
Он не любил загадки, если их можно было заменить отчётом.
Но теперь отчёта не существовало.
К вечеру у него было пять папок, карта и семь недель до первого серьёзного платежа.
Этого хватало, чтобы считать.
По дороге домой Алексей зашёл в церковь, где на стене висела старая доска с именами благотворителей. Среди них был его дед, которого он почти не помнил. Рядом стояла фамилия Сергея Павловича.
Он задержался перед доской меньше минуты. Никакого семейного чувства не возникло. Скорее неприятное понимание, что род существовал задолго до его работы, квартиры и привычки обедать в одной и той же столовой.
Дома Алексей разложил копии по полу и начал с долгов. Отдельно выписал имущество, которое можно продать без ущерба основной земле. Потом доходы. Потом возможные риски.
В графе «Вороньеград» он сначала написал: «неизвестно».
Через час добавил: «старый тракт, мост, регулярные скрытые расходы».
Ещё через полчаса: «личный интерес покойного владельца».
Слово «скрытые» он зачеркнул. Расходы были официальными. Просто никто не объяснял их назначение.
Алексей не любил превращать незнание в подозрение.
Он раскрыл родословную книгу. Сергей Павлович приходился ему двоюродным дедом. Между ними стояло несколько умерших мужчин, которые при другой последовательности смертей наследовали бы титул раньше Алексея.
Теперь их не было.
Никакого мистического отбора. Туберкулёз, война, несчастный случай, отсутствие детей.
Это успокаивало: старик, похоже, не готовил именно его к наследству десятилетиями.
Ближе к полуночи Алексей нашёл в расходах ещё одну странность: раз в год Сергей Павлович заказывал копии старых городских карт, хотя новые практически не отличались. Оплата шла картографу в столице. В последнем году к обычным расходам добавились три срочные поставки магического стекла, медной проволоки и изоляционного масла; две пришлись на последние четыре месяца. В счетах стояло только: «восточная сеть, аварийный запас».
Зачем обновлять карту мёртвого города?
Он положил запись рядом с ключом.
К двум часам ночи лист с выводами выглядел проще:
1. Наследство убыточно при нынешнем состоянии.
2. Тракт потенциально способен изменить доходность.
3. Состояние тракта неизвестно.
4. Покойный владелец регулярно поддерживал Вороньеград и, вероятно, лично туда ездил.
5. До принятия решения нужно осмотреть город.
Последний пункт был единственным, в котором Алексей не сомневался.
Он лёг спать, оставив ключ на столе.
Утром первым делом проверил, на месте ли он.
Сам себе Алексей не смог объяснить, зачем.
На следующий день Алексей проверил ещё одну вещь: собственное право на фамилию.
В архиве дворянского собрания хранилась запись о боковой ветви Воронцовых. Отец Алексея когда-то отказался от части семейных претензий в обмен на небольшую выплату, но право наследования титула при пресечении старших линий сохранилось.
Писарь нашёл документ после долгих поисков.
– Редкий случай, – сказал он. – Обычно такие ветви исчезают в бумагах раньше, чем в жизни.
– Почему сохранили?
– Сергей Павлович присылал подтверждение каждые несколько лет.
Алексей поднял взгляд.
Старик следил за ним лично и поддерживал юридическую возможность наследования.
– Это стоило денег?
– Пошлины небольшие.
Ещё одна регулярная трата, которой не было бы без намерения.
Но намерение не означало мистический план. Старый князь просто понимал, что род может оборваться, и сохранял запасную линию.
Алексей забрал копию.
По пути домой встретил знакомого сослуживца. Тот уже слышал новость.
– Говорят, ты станешь князем.
– Говорят слишком быстро.
– Если станешь, возьмёшь меня управляющим?
– Ты вчера перепутал два налоговых округа.
– Тогда министром.
Шутка разошлась по отделу раньше возвращения Алексея.
К концу дня все смотрели на него иначе. Кто-то с завистью, кто-то с любопытством, начальник с раздражением человека, который может потерять сотрудника.
Титул менял отношения ещё до принятия. Алексей хотел, чтобы решения зависели от фактов; люди уже реагировали на символ.
Перед поездкой Алексей ещё раз перечитал записку Сергея Павловича: «Никаких решений о продаже до поездки».
Сам приказ раздражал.
Покойный человек пытался влиять на него после смерти, не объяснив причины.
Алексей мог проигнорировать просьбу. Юридической силы она не имела.
Он даже спросил Арсеньева об этом отдельно.
– Можете продать хоть завтра после принятия, если найдёте покупателя, – сказал поверенный. – Записка ничего не запрещает.
– Тогда зачем оставил?
– Потому что знал, что вы не любите решения без осмотра.
– Вы снова говорите, будто он меня хорошо знал.
– Он читал ваши служебные характеристики.
Алексей замер.
– Каким образом?
– Через знакомого в ведомстве. Ничего секретного: продвижение, отзывы, жалованье.
– Это нормально?
– Для старого родственника, который ищет возможного наследника, возможно.
Алексей испытал смесь раздражения и странной неловкости. Старик наблюдал за его жизнью издалека, но так и не попытался поговорить напрямую.
После нотариальной палаты Алексей заехал к тётке, у которой хранилась большая часть семейных бумаг их ветви. Варвара Сергеевна встретила новость без удивления.
– Сергей Павлович пережил всех, кого можно было пережить, – сказала она. – Когда-нибудь очередь должна была дойти и до нас.
Она вынесла старую коробку с письмами. Алексей никогда раньше не спрашивал о старшей ветви подробно. В семье о ней говорили редко. Богатства там давно не было. Титул считался пустым. Разговоры о городе взрослые прекращали при детях.
– Ты знала, что Сергей Павлович ездил туда?
– Знала, что ездил куда-то на восток.
– В Мёртвый город.
Тётка сняла очки.
– Тогда понятно, почему он просил меня ничего тебе не рассказывать.
Алексей замер.
– Когда?
– Лет пять назад. Мы встретились на похоронах твоего дяди. Он спросил, работаешь ли ты по-прежнему в казённой палате. Я сказала, что да. Он ответил: хорошо.
– И всё?
– Почти. Потом сказал, что если когда-нибудь тебе придёт письмо от его нотариуса, сначала посчитай долги.
Алексей рассмеялся: совет звучал слишком в характере человека, которого он почти не знал.
– Почему ты не сказала?
– Потому что он попросил.
– Причину назвал?
– Нет.
В коробке нашлась фотография Сергея Павловича двадцатилетней давности. Высокий, сутулый, с тяжёлым взглядом. На обороте чужой рукой было написано: «У южной заставы».
Заставу Алексей пока не узнавал.
Он забрал фотографию с разрешения тётки.
Дома вечером разложил всё, что имел, по полу. Долговые цифры. Карта. Расходы покойного. Фотография. Нотариальное уведомление.
Пока он видел только старика, который десятилетиями тратил деньги на официально пустое владение и заранее знал, что наследство может достаться Алексею.
Почему он не связался напрямую?
Вопрос он записал и отложил до новых данных.
Чем больше он читал, тем меньше титул походил на подарок. Но задача, которую никто не собирался решать за него, стоила риска больше, чем он хотел признавать.
В очередной визит в палату Алексей попросил дать ему час в архивной комнате. Мещерский сначала поднял бровь.
– Обычно наследники начинают с описи драгоценностей.
– В описи есть драгоценности?
– Нет.
– Тогда я ничего не пропускаю.
Архивная комната была тесной. Две стены занимали шкафы, третью карта губернии. Алексей попросил книги сделок по Воронцовскому княжеству за последние тридцать лет. Секретарь принёс три тома и счёт за копирование.
В книгах повторялась одна фамилия. Ланские.
Трижды представители соседнего княжества предлагали выкупить полосу земли вдоль старого тракта. Дважды речь шла о бессрочной аренде. Один раз предлагали обмен на два лесных участка и денежную доплату. Сергей Павлович отвечал отказом без объяснений.
Последнее предложение поступило шесть лет назад, когда старому князю уже было за семьдесят.
– Он был богат? – спросил Алексей у Мещерского.
– Последние годы жил скромно.
– То есть деньги ему были нужны.
– Всем нужны деньги.
– Тогда почему он не продал землю, которая ничего не приносит?
Мещерский пожал плечами.
– Я веду наследственные дела. Мы редко узнаём, почему люди годами держатся за плохое имущество.
Алексей перевернул следующую страницу. Там была доверенность на поездку в восточную часть владения, подписанная Сергеем Павловичем. Получателем значился человек, которого Алексей раньше не встречал: Семён Аркадьевич Ратников.
Доверенность была выдана девятнадцать лет назад.
– Кто такой Ратников?
Мещерский посмотрел в алфавитную книгу.
– По нашим данным, умер.
– Когда?
Секретарь нашёл запись.
– Во время катастрофы в Мёртвом городе.
Алексей ещё раз посмотрел на доверенность.
Она была выдана через двадцать восемь лет после смерти Ратникова.
Он попросил копию.
Мещерский впервые за разговор перестал выглядеть скучающим.
– Это ошибка реестра.
– Возможно.
– Вы собираетесь оспаривать действительность документа?
– Пока собираюсь понять, почему нотариус заверил доверенность на имя мёртвого человека.
Оказалось, документ заверяла частная контора, закрытая десять лет назад. Подпись Сергея Павловича была настоящей. Печать тоже.
Мещерский поднял старый нотариальный устав. До реформы конторы действительно удостоверяли волю доверителя и объём полномочий, а личность получателя проверяли только при его первом внешнем действии. Правило давно считалось плохим: в палате хранилось несколько дел о доверенностях на людей, умерших между выдачей бумаги и попыткой ею воспользоваться.
Позднее порядок изменили, но старые доверенности автоматически не отменяли. Это объясняло, как документ мог попасть в реестр. Не объясняло, зачем Сергей Павлович сознательно выбрал именно такую бумагу и кто пользовался ею после смерти Ратникова.
Вернувшись в палату, он получил список долгов. Большая часть тянулась с времён деда покойного князя. Некоторые обязательства давно можно было пересмотреть. Другие были защищены родовой печатью и переходили вместе с титулом.
Мещерский ткнул пальцем в последнюю строку.
– Вот это самое неприятное.
– Ежегодное содержание восточной дороги?
– Да.
– Дорога закрыта почти полвека.
– Обязательство сохранилось. По договору род должен поддерживать три моста и две заставы. Округ много лет не выставлял полный счёт, поскольку фактического управления там нет. Если вы официально вступите во владение, могут вспомнить.
Алексей провёл ногтем по цифрам.
– А если я откажусь?
– Родовая линия старшей ветви прекратится. Земля перейдёт в казённое управление. Ваш личный статус останется прежним.
Он ушёл из палаты с ощущением, что безопасный ответ почему-то требует больше усилий, чем рискованный. Вечером он снова открыл карту. Северный путь через Воронцовское княжество был почти на треть короче современной дороги через владения Ланских.
Старая таможенная ведомость сохранилась в архиве. До катастрофы по тракту проходило несколько сотен телег в месяц.
Алексей сделал грубый расчёт при нынешних ценах. Потом уменьшил предполагаемый поток втрое. Потом ещё вдвое.
Даже остаток выглядел значительным.
Если дорога существует.
Если мосты стоят.
Если город действительно пуст.
Последнее условие тогда казалось самым простым.
