Read the book: «Кэра»

Глава

— Всё, давай, закрывай глаза! — сказал Энтони.

— Эй… Ну скажи, что удумал?

— Не-е-ет, нет, нет, это сюрприз! Закрывай глаза и пошли — внутри всё узнаешь, — он весело подмигнул.

— Ну-у-у, ладно, — будто устало протянула Джес. — Уговорил, так уж и быть, — на её лице проскочила ехидная усмешка.

Прикрыв веки, она протянула ему руку. Но стоило его пальцам коснуться её ладони, как Джесика одёрнула её и строгим взглядом обожгла мужа:

— Но если это опять одна из твоих идиотских шуток!.. — Она с прищуром посмотрела на Энтони. — Я с тобой разведусь и уйду от тебя к Фрэнку!

По лицу Тони пробежал неподдельный ужас:

— Упаси бог, малышка! Никаких шуток, обещаю!

— Честно? — спросила Джесика.

— Наичестнейше! — ответил он, притянув её за талию. — Да и как я могу…

— Обмануть жену? — перебила она.

— Подвергнуть такому наказанию старика Фрэнка! — быстро выпалил Тони. — И конечно… — протянул он, смотря на то, как округляются глаза супруги, — обмануть тебя, малышка!

— Ну и козел же ты! — Она ударила раскрытой ладонью его по груди.

Они рассмеялись. Он крепко обнял её и жадно поцеловал в влажные, пухлые губы. Она ответила взаимностью, не сопротивляясь, полностью подчиняясь ему.

— Ну что, пойдём? — отстранившись, спросил Энтони.

— Пошли, — закрыв глаза, Джес вновь протянула ему руку.

Грубые и в то же время тёплые пальцы скользнули в её ладонь, звякнули ключи, с характерным лязгом щёлкнул замок — и они вошли.

Джесика вдохнула полной грудью. В нос ударили запахи лимонного кекса и ванили.

Она любила создавать уют. В дело шло всё: будь то подставка для ножей или сушка для кружек, баночки для чая или ёмкость для мыла в ванну, ворсистый ковёр в гостиную или ароматический диффузор, который ей посчастливилось выцепить по скидке в одном местном магазине.

Под ногами зашуршал ковёр. Тони вёл через гостиную.

«На кухню, значит», — подумала Джес.

Веслоухий британец, до этого спавший на диване, заметив их, громко мяукнул и бросился под ноги.

— Аккуратнее, любимая, не споткнись об него. Так, ну‑ка, шерстяной, подвинься! — Энтони попытался отогнать кота ногой, но настойчивый кот так просто не сдавался.

— Ну… Ты чего? — Джес присела, опираясь на мужа. В её ладонь тут же уткнулся мокрый нос.

— Фрэнк… Ты мой хороший, — затянула Джес.

Кот, немного поласкавшись, ещё раз мяукнул и убежал в коридор, гордо задрав хвост.

Энтони усмехнулся:

— Порой мне кажется, что пушистого ты любишь больше, чем меня.

— А как ты хотел? Вот были бы у тебя, — она подчеркнула голосом, — такие ушки…

— Ага, и хвост.

— Ммм… И откуда бы он рос?

— Пошли, язва.

Джесика едва слышно усмехнулась.

Тони, перехватив покрепче, потянул дальше: — Та-а-ак, вот сюда, подожди, не открывай, я скажу, когда можно, — он подвёл их к кухонному столу. — Ещё немного, и-и-и — пришли! Напротив них возвышалась столешница.

— Теперь протяни руки, — сказал Энтони. Джесика вытянула.

— Что дальше? — спросила она.

— Ну, опусти на стол‑то! — В голосе Энтони чувствовалось нетерпение.

— Хорошо, хорошо, — опустив руки, Джес нащупала коробку. «Неужели это те самые туфли?» — закусив губу, задумалась она. — Это коробка?! — Пытаясь максимально не выдать предвкушения, проговорила Джэс.

— Открой её! — сказал он, не скрывая раздражения.

Крышка без труда поддалась.

— Теперь‑то глаза можно открыть?

— Не‑е‑ет!

— Ну ладно… Ладно… — устало выдохнула Джес. Опустив руку, её ладонь нащупала что‑то прохладное и в то же время приятное, словно меховая шкурка.

— Это что? — спросила она, поглаживая короткий подшёрсток.

— О‑о‑ой! — Она одёрнула руку. Это что‑то слегка дёрнулось. — Оно пошевелилось!

— Дорогая, — ласково начал Энтони, — это Джеромая, и он будет жить с нами!

Сердце Джесики на мгновение остановилось, а затем забилось с новой силой, ускоряясь с каждым ударом. Ведь, кроме туфель, о которых она мечтала ещё с Рождества, Джесика очень хотела, несмотря на Фрэнка, щенка аляскинского кли‑кая.

— Тони, ты шутишь? Это и вправду он?! — дрожащим голосом спросила Джэс, аккуратно поглаживая его. Джеромая слегка подрагивал — тёплые касания новой хозяйки нравились ему.

— Конечно, родная, — положив ей руку на плечо, ответил Энтони. — Посмотри на этого красавца!

Кухню пронзил душераздирающий крик.

— А-а! То‑о‑они‑и‑и, сними‑и‑и его, сними‑и‑и!

— Малышка, ты чего? — всё так же ласково продолжал Энтони. — Он просто хочет поближе познакомиться с тобой!

— А‑а! Тони‑и‑и, помоги‑и‑и!

Сгорая от нетерпения скорее увидеть нового питомца и прижать его к груди, она открыла глаза. Но вместо смотрящего на неё кли‑кая Джесика увидела, как на неё уставились восемь холодных паучьих глаз.

Только ей стоило одёрнуть руку от коробки, как арахнид стрелой прыгнул ей на лицо. Он ползал по её голове, ловко цепляясь щетинистыми длинными ножками. Она чувствовала их липкие прикосновения, а ещё Джесика чувствовала его укусы. Щёки, лоб, уши и шею пронизывала резкая, обжигающая боль.

— То‑о‑они, сними‑и‑и его‑о‑о, сними‑и‑и! — Она вертелась и крутилась вокруг себя, пытаясь сорвать паука, но Джеромая был проворней.

— Джэ‑э‑эс, расслабься! — Энтони говорил спокойно, словно насмехаясь. — Дай ему поближе тебя узнать.

Оглушающий визг Джесики разбавил звонкий хохот Тони. Сходя с ума от паники, омерзения и боли, Джэс, не понимая, что делает, сорвалась с места. Забег ей удался недолгий: споткнувшись об ножку стула, она полетела и, хорошенько приложившись об угол стола, распласталась на полу. Голову пронзила новая боль. Из рассечённого лба рывками, заливая лицо, хлынула кровь, пачкая белый кафель. Дико крича, она перекатывалась и пыталась хоть как‑то скинуть с себя разбушевавшегося Джеромая.

Паук, уловив момент, нырнул под футболку, и ядовитые хелицеры принялись впиваться в грудь, в бока, в живот. Отдав последние силы, Джесика безвольно раскинула руки, позволяя Джеромаю доделать своё страшное дело. Глаза затянула туманной дымкой, нескончаемый хохот Энтони доносился будто из‑под толщи воды. Сознание меркло, тонуло в небытие. Началась агония, её затрясло. Приняв исход, она уже была готова… Как в её уже потухшее сознание ворвался голос:

— Джэс! Джэ‑э‑эс! Проснись, малышка!

Вскрикнув, она вскочила, глотая воздух. Обливаясь холодным потом, Джесика, усевшись на край кровати, растерянным взглядом забегала по комнате.

— Любимая?!

Её звали, но она будто не слышала. Что‑то тёплое коснулось её — вздрогнув, она обернулась. В полусумраке утренней зари Джес увидела молодого мужчину. Тот, положив ей руку на плечо, с переживанием смотрел на неё, не сводя взгляда.

Внутри словно что‑то щёлкнуло, и понимание, где она и кто перед ней, постепенно стало приходить.

— Тони? — дрожащим голосом произнесла Джес.

— Малышка, это я, всё хорошо! — Он крепче сжал её плечо.

По щеке Джесики прокатилась влажная бусинка. Энтони, заметив слёзы, притянул её и, завалившись на кровать, крепко обнял жену. Не думая, она уткнулась в него.

— Ну‑у‑у, ты чего? — водя свободной рукой по каштановым кудрям, начал Тони. — Кошмар приснился?

— Угу, — отозвалась Джесика.

— Малышка, всё хорошо! Я рядом. — Он крепче сжал её. По шее Энтони, сбегая на подушку влажными дорожками, скатывались слёзы.

— Это был сон. Всё позади. Ты дома, я рядом, — продолжал Энтони. — Ты в безопасности, всё хорошо!

— Там коробка была, — с дрожью в голосе начала рассказывать Джес, — я думала, там щенок, а там паук, и он на меня… Она не договорила. Всхлипнув, Джесика вновь спрятала влажное лицо и затряслась в рыданиях.

— Любимая, это сон, — ласково и в то же время уверенно продолжил Тони. — Никакие пауки, да и прочая мерзость, тебя не тронет.

— Правда? — не поднимая головы, спросила Джесика.

— Конечно, правда! Они тебя боятся больше, чем ты их.

— И всё же… Мерзкими они от этого меньше не стали! — Она вздрогнула всем телом, подтверждая сказанное. — Ты же проверял дом?

Тони утомлённо вздохнул.

— Естественно, — отчеканил он. — Как ты и просила.

— А подвал смотрел?! — не успокаивалась Джесика.

— Кроме пыли там ничего нет! — ответил Энтони.

— Ты так уверен?

— А то, у меня даже бумажка от дезинсектора есть!

— Хорошо, — Немного успокоившись, она расслабилась. — Люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя, — ответил Тони.

Отпустив все мысли, Джесика вновь начала проваливаться в сон. И только Морфей принял её в свои объятия, как Энтони, заворочавшись, принялся вставать.

— Ты куда? — в дрёме спросила она. Стоявший в дверях Тони обернулся.

— Так, время уже!

Джесика кинула взгляд на прикроватный столик: неоновые цифры отчётливо показывали семь утра.

Заваривая кофе, Джес от всего сердца ненавидела себя. Мало того что перед переездом она заставляла мужа чуть ли не с лупой осматривать весь дом, вдобавок сегодня с самого утра устроила переполох. Первые дни на новом месте давались ей тяжело. В сознании на мгновение всплыла сцена из сегодняшнего сна. По спине пробежал липкий холодок, её передёрнуло.

— Твою ж мать! — плеснув немного мимо кружки, Джесика ринулась спасать начавшие подгорать яйца.

— Спокойно, я помогу.

Нос защекотал запах одеколона, и крепкие руки опустились на талию. Энтони переоделся и уже спустился к столу. Уступив место, она вернулась к кофе.

— Садись, я подам, — начиная раскладывать завтрак, сказал Тони.

— Да я сейчас… — не договорила Джесика, едва не выронив кофейник из рук.

— Садись! — настойчиво протянул Энтони. — Я всё сделаю!

— Да, конечно, — она потупилась, передавая кофейник.

Завтрак вышел немногословным. Тони, лениво зевая, жевал поджареную яичницу с беконом, размышляя о предстоящем дне. А Джес… А что Джес? Она, давясь густым чёрным кофе, ненавидела себя ещё больше. Нет, не за то, что дала мужу подать завтрак, а за то, что позволила своим страхам вновь взять над собой верх.

Она чувствовала себя разбитой. Чувство вины и ощущение никчёмности и бесполезности захлестнули её. Желание быть для мужа опорой, островком спокойствия в бурной перипетии их жизни трескалось и ломалось, словно спичка.

Увольнение с работы, стресс переезда, страх неопределённости, оборвавшаяся беременность и, как апогей всего, разыгравшаяся гипертрофированная арахнофобия… Стоило ей задуматься о том или ином, как к горлу подступал ком, руки начинали трястись. Она закрыла глаза в попытке взять над собой контроль, как сознание, словно издеваясь, снова показало Джеромая, и звонкий хохот Энтони ударил по ушам.

Джес кинула на мужа взгляд, но тот молча прикладывался к своей кружке. Что‑то коснулось её ноги, заставив подпрыгнуть вместе со стулом. Посмотрев под стол, она успела заметить скрывающийся хвост Фрэнка.

— Ты как? — выныривая из мыслей, спросил Тони.

— Я… Я в порядке, — растерянно ответила Джесика.

Он взял её за руку: — Джес, я всё понимаю. Твоё увольнение, переезд… Твоя… — он замешкался, — ну‑у‑у, это самое, ты поняла.

— Беременность, — поправила она его.

— Да, — он шумно выдохнул. — Поверь, мне тоже нелегко, но надо держаться! Надо преодолеть эту чёрную полосу.

— А дальше что?

— А дальше будет белая!

— А если не будет этой твоей полосы? — уставившись в тарелку, тихо спросила Джес.

Тони покачал лысой головой. Сжав её ладонь, он твёрдо произнёс:

— Обязательно будет! Пока мы вместе, у нас всё получится! Мы справимся, я обещаю!

— Правда? — Она подняла на мужа уставшие серо‑зелёные глаза.

— Правда, главное — верить! — Тони нежно улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, но как‑то кисло, неуверенно.

Покончив с завтраком, Энтони влез в лакированные туфли, заранее доведённые им до блеска, попрощался с Джес, сорвав с её губ поцелуй на удачу, и, запрыгнув в свой старенький «Ford Scorpio», укатил на работу.

Стоя на веранде, Джесика проводила взглядом удаляющийся автомобиль, пару раз глубоко вздохнула, наслаждаясь тёплым июльским воздухом, и зашла в дом.

Она безумно любила своего мужа.

Познакомившись во времена учёбы в колледже, они были неразлучны. Она, будучи студенткой первого курса, приметила худощавого старшекурсника, но не знала, как подойти. Учился он на другом факультете, и общих знакомых не было — оставалось ей смотреть на него в коридорах, да пересекаться в библиотеке. Но по счастливой случайности в той самой библиотеке, выходя из‑за стеллажа, Тони не заметил её и сбил с ног, рассыпав на пол гору книг.

С того столкновения прошло немало лет, и через многое они прошли бок о бок. Учёба, первая работа, отчисления, съёмные квартиры, переезды, увольнения, финансовые проблемы — и снова переезды, и так по кругу, который казался нескончаемым. Ничто не сломило их, и вот, наконец-то, проработав последние пару лет в рознице консультантом, Энтони получает повышение — старший менеджер.

Да, снова переезжать, да, в другой штат, но это повышение стоит того. Вдобавок знакомый агент по недвижимости помог подобрать по относительное невысокой цене приличный дом в хорошем районе.

«Ну во-о-от, всё будет хорошо, я же говорил!» — любил говаривать Тони по вечерам, поглаживая кудрявые локоны супруги.

Ещё помятая после тяжёлого сна, Джесика налила себе вторую кружку кофе:

— М-м-мда… — мысленно протянула она, пряча лицо в ладонях. — Состояние будто бухала всю ночь, да и этот сон… — Мысли оборвались: в сознании вновь всплыл Джеромая, и ощущение болезненных укусов россыпью вспыхнуло по телу. Стон боли вырвался из груди, и леденящий страх пробежал по нутру. — Та-а-ак, а ну собраться! Ты чего это расклеилась? Это всего лишь сон, и ты это знаешь! — говорила она, пытаясь убедить себя.

Разместившись в гостиной, Джесика залезла в ноутбук. Попивая обжигающий губы кофе и прочитав новостные сводки, она приступила к просмотру почты. Разбирая кучу входящего спама, Джес тешила себя надеждой отыскать в этой свалке одно-единственное письмо, в котором было бы написано: «Уважаемая Джесика Де Баур, нас заинтересовало ваше резюме. Ждём вас тогда-то, во столько-то и по адресу. С уважением, рекрутер!». Но, к сожалению, именно этого письма она не находила.

Прошёл не первый месяц, как она выложила анкету на биржу, — и ничего. Апатия, ощущение никчёмности, словно она попросту бесполезный балласт, затянули её с головой. Чувствовать себя одинокой, бесполезной, ничтожной крупинкой — словно выживший после кораблекрушения странник, дрейфующий по бездонным водам океана на обломке доски, — входило у неё в привычку.

Закрыв крышку ноутбука, Джесика тяжело задышала. В горле стоял ком, подкатывали слёзы:

— Надо отвлечься, надо отвлечься, — словно читая мантру, повторяла Джес. — Начну с кухни, — решив, чем занять себя, она приступила к уборке.

Покончив с домашними делами и оставив пару коробок с тряпьём на завтра, Джес, уставшая, вернулась на диван.

Вновь раскрыв ноутбук и загрузив сериал, в котором трое братьев из криминального района пытались занять своё место под солнцем, она приступила к просмотру. Откинувшись на подушки, у неё наконец-то получилось расслабиться. Ход картины убаюкивал, сменяя кадр за кадром. Глаза невольно слипались, сознание то и дело проваливалось в сон.

Джессика, утомлённая нервной ночью и не менее спокойным утром, не заметила, как провалилась в забытье. Перед взором вспыхивали причудливые сцены: то она в разговоре угрожала какому‑то мафиози, то участвовала в массовой перестрелке, то обсуждала какую‑то лошадь. И вот она стоит на ипподроме, окружённая людьми. Джесс с нетерпением поправляет кепку с острым козырьком — вот-вот дадут сигнал к началу скачек. Ставки как никогда высоки, нервы на пределе.

И вот — сигнал. Стойла раскрываются, и жокеи гонят лошадей вперёд. Толпа взрывается от восторга. Мгновение — и восторженные окрики затихают словно по команде. Заворожённые взгляды притянуты к стойлам. Из ячейки под номером пять, где должна была быть лошадь Джессики, медленно, будто наслаждаясь вниманием, выползает здоровенный, размером не уступающий северному пони, косматый паук. Толпа срывается с места… Крик ужаса бьёт по ушам, разрывая перепонки. Истошный визг лошадей разбавляет и без того громоподобный гвалт.

Парализующий, леденящий до костей страх сковал Джес. Не имея сил перебороть себя, она продолжала стоять и, не отводя глаз, смотреть, как щетинистый монстр выползал на беговую дорожку. Он появился полностью: покрытая мелкими, болотного цвета волосками, бугристая туша держалась на непропорционально тонких, будто иглы, суставчатых ножках. Чудище, чувствуя, что на него смотрят, медленно повернулось… Шесть пар антрацитовых глаз уставились на Джес. Страх перерос в ужас. Каждая клеточка тела ощущала, как липкий взгляд приценивается к ней. Шли секунды, длившиеся как часы. Паук немного пошатнулся, как будто заваливаясь, и сжавшись, прыгнул на трибуны. Внутри Джесики всё вспыхнуло. Сердце бешено застучало. Каждый нейрон закричал об опасности, но она, словно вросшая в пол, так и продолжала стоять, отчаянно пытаясь пошевелить хотя бы пальцем.

Монстр стремительно сокращал дистанцию. Прыжок, за ним следующий, ещё один — и вот тварь настолько близко, что Джес чувствует его смердящий запах. Ощущая близость добычи, паук победно затрещал. Она поняла: это конец. Чудище прыгнуло в последний раз. Видя летящую на неё смерть, Джес закрыла глаза.

Размахивая руками, Джесика с криком вскочила с дивана. Ноги тут же обожгла резкая боль. Застонав, она плюхнулась обратно. На бёдрах, чуть выше колен, кровоточили глубокие раны. Не успев понять, откуда они, до неё донёсся переполненный возмущением удаляющийся мяв. Покрытая холодным потом, Джес тяжело дышала.

— Вот же засранец хвостатый, — проворчала она, рассматривая царапины. — Придётся обрабатывать, — заключила Джесика. — Так, который там час? Сколько?! Твою ж… — шипя от боли, Джес встала и побрела в ванную комнату.

Приняв контрастный душ, быстро приведший её в порядок, и обработав раны, она спустилась на кухню. Закинув на сковородку курицу и поставив воду, Джесика налила очередную кружку кофе. Настенные часы показывали без пятнадцати пять. Скоро должен был приехать Тони.

Погружённая в мысли, Джес проворачивала все события, случившиеся с ней за последнее время. Она вспоминала сны, от которых шли мурашки. Пропускала через себя и заново проживала все те эмоции, связанные с потерей малыша, с переездом и гложущим чувством неопределённости. Гнетущие переживания тяжёлым грузом, словно снежный ком, неумолимо давили на неё. Не желая этого, но Джесике приходилось признать, что ей нужна помощь — помощь, которая была в Иллинойс до переезда. Но теперь они в Индиане, а миссис Андерсон осталась там… Вдобавок лекарства, которые назначила доктор, закончились.