Read the book: «Казенное время, мирные ночи»
Глава 1
Жизнь в четырех стенах продовольственной канцелярии текла лениво и размеренно, бесконечно далеко от окопов и плаца.
Единственным живым пятном в этом царстве бумажной пыли и изнывающих от скуки прапорщиков был сержант Дмитрий — мой земляк, который умудрился выйти сухим из армейских жерновов. Система не пережевала его; напротив, в штабе Дима чувствовал себя как дома. Из-за завидного аппетита и малоподвижного ремесла сержант со временем округлился до состояния идеального, глянцевого шара. Этот шар, вопреки законам физики, обладал мощнейшим гравитационным полем — он притягивал к себе людей. Дмитрий был главным сплетником и душой части. Стоило его круглой фигуре появиться в дверях, как серое, унылое здание штаба мгновенно оживало. Из душных кабинетов наружу, словно улитки на свет, выползали хмурые офицеры. Стоило Диме завести очередной сочный, неспешный рассказ, как все они мгновенно увязали в этой паутине гарнизонных новостей, забыв про отчеты.
Рядом с ним, за соседним столом, вечно сидел ефрейтор Виктор — его полная противоположность. В пустых глазах Виктора, растерявшего по дороге квинтэссенцию своей личной философии, застыло такое мертвеющее, безвозвратное равнодушие, что на его фоне Дима казался настоящим извержением вулкана.
— Ты ведомости-то не прячь, — благодушно жужжал Дмитрий, отправляя в рот очередную сушку.
— Вот вернется Сам из командировки, проверит каждый хвостик у цифры «девять». Ты про полковника нашего слышал?
Познакомиться с хозяином этой конторы мне довелось лишь через пару месяцев, но душное, осязаемое напряжение я почувствовал задолго до того, как он переступил порог.
Полковник был кадровым военным — высоким, статным, хотя годы уже осторожно, но неотвратимо брали свое. Его главным пунктиком, граничащим с безумием, была болезненная педантичность. Он органически не переносил грязи — ни в документах, ни на сапогах. Сам полковник всегда выглядел так, словно только что сошел с обложки уставного журнала, и того же свирепо требовал от подчиненных.
В день его возвращения стены штаба словно сжались в страхе. Шаги полковника в коридоре — чеканные, тяжелые — заставили Диму мгновенно спрятать сушки в ящик стола и выпрямиться так, что его округлый силуэт на секунду попытался стать плоским. Дверь кабинета распахнулась. Полковник вошел, и воздух в канцелярии застыл, став густым и холодным. Его ледяной взгляд скользнул по идеальным рядам папок на полках, задержался на наглухо затертом линолеуме и, наконец, остановился на мне — новом винтике в его безупречно чистой машине.
