Read the book: «Кайфую»

Пролог

Греция, Халкидики. Сентябрь 2026 года.

Средиземноморское солнце нещадно палило, отражаясь от белоснежных бортов пришвартованных у пирса яхт. Марина зажмурилась от удовольствия, потягивая ледяной фраппе. На ней были солнцезащитные очки Gucci — те самые, на которые еще полгода назад в Санкт-Петербурге ей пришлось бы копить три месяца, во всем себе отказывая.

Она достала новенький iPhone, открыла страницу в соцсети и, слегка улыбнувшись, обновила статус. Короткое, емкое слово из семи букв: «Кайфую».

В этот же момент на ее плечо легла тяжелая мужская ладонь.

— Марина Полежаева? — раздался сухой голос с легким акцентом.

Марина вздрогнула. Обернувшись, она увидела двоих мужчин в строгих темных костюмах, совершенно не подходивших для греческого курорта. Рядом с ними стоял хмурый человек в форме местной полиции с ордером в руках.

— Вам придется проехать с нами. Из России пришел международный запрос.

В глазах Марины потемнело. Мелкая дрожь пробила тело. Очки соскользнули с переносицы и с тихим стуком упали на деревянный настил. Она поняла все без лишних слов. Пол года страха, безумного риска и тяжелых сумок, набитых золотом, закончились здесь, у кромки лазурного моря.

Санкт-Петербург. Осень прошлого года.

Октябрьский дождь со снегом нещадно хлестал по стеклам старого филиала коммерческого банка на окраине Питера. В кабинете руководителя пахло дешевым растворимым кофе и дешевым успокоительным...

Глава 1

Петля

Санкт-Петербург. Октябрь 2025 года.

Анна Андреева сидела в своем кабинете, тупо уставившись в экран монитора. На часах было 19:15. Офис банка уже закрылся для клиентов, в коридорах погасили часть света, и только монотонный гул принтера нарушал тишину.

Перед ней на столе лежал раскрытый ежедневник, исписанный убористым почерком. Красной ручкой были обведены цифры — даты платежей по кредитам. Три потребительских кредита в сторонних банках, две кредитные карты с выбитым в ноль лимитом и микрозайм, который она взяла в прошлом месяце, чтобы просто перекрыть проценты. Суммарный долг перевалил за двадцать четыре миллиона рублей. При её зарплате руководителя филиала в сто двадцать тысяч рублей это был приговор. Коллекторы уже не просто звонили — они присылали сообщения в мессенджеры с прозрачными намеками.

«Пятьдесят пять лет. Высшее экономическое. Уважаемый человек, директор отделения», — с горькой иронией подумала Анна, потирая виски. Она всю жизнь отдала банковской системе, знала её изнутри, умела продавать чужие деньги, но свои распределить так и не смогла. Квартира в ипотеке, старенький «Форд», требующий дорогого ремонта, и абсолютная, глухая безысходность.

Раздался негромкий стук в дверь. На пороге появилась Марина — старший менеджер офиса. На ней была фирменная блузка с логотипом банка, верхняя пуговица которой была расстегнута от усталости.

— Анна Борисовна, я закончила сверку по кассе. Операционный день закрыт. Подпишете ордера? — Марина подошла к столу и положила стопку бумаг.

Анна взглянула на неё. Марине тоже было за пятьдесят. Одинокая, с вечной нехваткой денег, живущая в панельке на окраине и мечтающая хотя бы раз в жизни съездить на нормальный курорт, а не к родственникам в Псковскую область. Они работали вместе три года и знали друг о друге почти всё.

— Садись, Марин, — Анна кивнула на кресло напротив. — Кофе хочешь?

Марина тяжело опустилась на стул и покачала головой:

— От него уже сердце выпрыгивает. Опять из-за долгов не спите? Вид у вас, мягко говоря, не очень.

— Да какие тут сны, — Анна подписала документы и отодвинула их в сторону. — Завтра спишется очередной платеж. Снимать уже нечего, карта заблокирована. Хоть в петлю лезь, честное слово.

Марина вздохнула, оглянулась на закрытую дверь кабинета и понизила голос до шепота:

— Знаете, что самое обидное? Мы тут с вами за копейки здоровье гробим. А за стеной, в депозитарии, лежат миллиарды. Просто лежат. Банк их даже не крутит в обороте. Купили коробки с «Победоносцами» три месяца назад по одной цене, теперь они просто ждут, пока золото в цене вырастет. Государство богатеет, а мы...

Слово «Победоносцы» повисло в воздухе. Инвестиционные золотые монеты Георгий Победоносец. Каждая весом чуть больше семи с половиной граммов чистого золота. Стоимость одной монеты на текущий день составляла около шестидесяти тысяч рублей. Они поставлялись в пластиковых тубах по двадцать штук. Одна туба — больше миллиона рублей. А в главном сейфовом шкафу, к которому у Анны и Марины был совместный доступ, этих коробок было навалено на два миллиарда.

Анна замерла. Внутри неё словно щелкнул какой-то тумблер. Мысль, которая раньше показалась бы ей безумием, криминальным бредом, вдруг обрела четкие контуры.

— Марин... — Анна посмотрела подчиненной прямо в глаза. — А ведь ревизия головного офиса у нас только в мае. Через семь месяцев.

Марина замолчала. Её глаза округлились. Она поняла, куда клонит начальница, и вместо того, чтобы испугаться, она судорожно сглотнула.

— Вы... вы сумасшедшая, Анна Борисовна. Там же камеры. Нас сразу поймают.

— Не сразу, — тихо, но удивительно твердо произнесла Анна, подаваясь вперед. — Камеры пишут на удаленный сервер в Москву, стереть видео мы не можем. Но архив проверяют только тогда, когда обнаруживают пропажу. А плановая ревизия у нас аж в конце лета, в августе. У нас есть целых десять месяцев, Марин. До лета никто ничего не заметит. А за это время можно решить все проблемы.

Глава 2

Первый шаг

Санкт-Петербург. Ноябрь.

Ручка дамской сумки врезалась в плечо Анны с непривычной, свинцовой тяжестью. Внутри, завернутые в плотные шерстяные шарфы, лежали четыре пластиковые тубы. Восемьдесят золотых монет. Чуть больше шестисот граммов чистого золота, которые на черном рынке тянули почти на пять миллионов рублей.

«Пять миллионов рублей, — стучало в висках у Анны, пока она шла по длинному коридору к выходу из офиса. — Весь мой четырехлетний заработок сейчас лежит у меня под мышкой».

Рядом семенила Марина. Её лицо под слоем пудры казалось мертвенно-бледным. Она изо всех сил пыталась казаться спокойной, но пальцы, сжимавшие замок собственной сумочки, побелели от напряжения. В её сумке лежал точно такой же груз.

Они обе прекрасно знали инструкцию безопасности банка наизусть. Знали, что совершают должностное преступление. Но первый шаг уже был сделан: полчаса назад в пустом депозитарии, пользуясь мастер-ключами и полным отсутствием свидетелей, они вскрыли опечатанный сейф-шкаф и забрали первую партию.

— Анна Борисовна, а если рамка на выходе запищит? — едва слышными губами прошептала Марина, когда они приблизились к посту охраны.

— Металлоискатель на входе реагирует на оружие и крупные куски железа. Золото в тубах не дает такого сигнала, к тому же мы каждый день ходим туда-одно сюда с ключами и мелочью. Главное — дыши ровно, — так же тихо ответила Анна, не поворачивая головы.

На посту сидел Михалыч — сонный пятидесятилетний чоповец, разгадывавший кроссворд под монотонное бубнение старого телевизора. На мониторах перед ним переключались картинки с камер. На одной из них было четко видно, как две женщины в пальто подходят к вертушке.

— До свидания, Михалыч. Мы закончили, закрывай офис, — максимально будничным голосом произнесла Анна, придерживая тяжелую сумку локтем.

Охранник даже не поднял глаз от журнала:

— Доброго вечера, Анна Борисовна. Хороших выходных.

Вертушка со скрипом повернулась. Холодный ночной воздух Питера ударил в лицо. Только оказавшись на темной улице под проливным дождем, Марина судорожно выдохнула и схватилась за столб.

— Господи... У меня ноги отнимаются. Мне кажется, он всё понял.

— Ничего он не понял, — отрезала Анна, хотя у самой внутри всё дрожало от адреналинового отката. — У нас мало времени. Машина ждет на углу.

Они сели в старенький «Форд» Анны. На заднем сиденье было темно. Предстояла самая сложная и опасная часть плана — сбыт. Вынести золото из своего банка было лишь половиной дела. Теперь его нужно было превратить в реальные, «чистые» наличные деньги.

Продавать монеты через кассу официальных ювелирных или обычных банков по паспорту было самоубийством — крупные сделки с драгметаллами физических лиц мгновенно попадают под контроль Росфинмониторинга. Налоговая сразу спросила бы у двух скромных сотрудниц, откуда у них полкило золота высшей пробы.

Анна завела мотор и включила дворники, счищающие липкий мокрый снег со стекла.

— Нам нужен человек, который не задает вопросов. Я созвонилась с одним знакомым из коммерческого банка «Инвест-Капитал». Официально они монеты не принимают, но у него есть выходы на теневых перекупщиков.

— И сколько они нам дадут? — спросила Марина, согревая дыханием озябшие пальцы.

— Рыночная цена этих монет -около пяти миллионов рублей, — Анна переключила передачу и плавно выехала с парковки. — Но за срочность и молчание с нас сдерут три шкуры. Нам дадут около трех с половиной. Мы теряем полтора миллиона сразу.

— Да бог с ними, с миллионами! — вскрикнула Марина. — Лишь бы кредиты закрыть и забыть этот кошмар!

Анна ничего не ответила. Она смотрела на темную дорогу и понимала то, чего Марина еще не осознавала. Закрыв кредиты, они уже не смогут остановиться. Вкус легких, огромных денег, которые прямо сейчас лежали на соседнем сиденье в простых дамских сумках, менял их сознание безвозвратно. Пустая полка в хранилище банка уже образовалась. И чтобы скрыть эту пустоту, им понадобится гораздо больше, чем три с половиной миллиона рублей.

Машина повернула в сторону темных промзон на окраине города, где в одном из неприметных офисных зданий их уже ждали.