Read the book: «Измена Дракона: Пепел Истинности»

1

— Почему ты выбрал меня? — спрашиваю я его в сотый раз, чувствуя под своей щекой мощные мышцы его груди и прижимаясь бедрами к его ноге, наслаждаясь минутой затишья.

В нашем замке прохладно, но лорд согревает меня своим теплом дракона, так что я не чувствую холода, несмотря на то, что обнажена.

Он гладит меня по бедру и добирается до груди, мягко сжимая ее в ладони.

Его прикосновения будоражат меня так же , как в самый первый день.

— Я уже говорил тебе, Ева, — ты идеальная женщина.

Я снова не верю ему.

Прошло уже почти три месяца с тех пор, как он явился в мой дом и взял меня, испуганную, обезумевшую сначала от боли, а потом от восторга и наслаждения.

Вспоминаю ту ночь, и по всему телу снова бегут мурашки. Нежно провожу языком по его метке и на мгновение могу прочитать его мысли. Он думает обо мне, он любит меня. Я вижу в это короткое мгновение его чувства и мысли так, словно это открытая книга.

— Хватит, — говорит он и уворачивается, как от щекотки.

Все еще не могу поверить. Властный, мощный, невероятно красивый, желанный тысячами самых красивых и богатых женщин, выбрал меня своей единственной. Меня, человеческую девушку из бедной семьи с ничтожной фамилией Стоун, которая встречается только у бедняков и бастардов мелких лордов.

— Я тоже люблю тебя, лорд Майт, — говорю я ему и с улыбкой глажу его мускулистый живот, опускаясь все ниже.

Он отстраняет меня и встает.

— Мне нужно ехать, милая, — говорит он и целует меня в лоб.

Как только он вылезает из постели, мне сразу же становится холодно. Я съеживаюсь всем телом и накрываюсь одеялом.

— Побудь со мной еще немножко, — канючу я, -- мне холодно одной.

Он подходит к огромному камину в нашей спальне и из его рук вырывается яркий огонь. Дрова тут же разгораются, добавляя к тусклому свету из окон, неверные отблески пламени.

— Не могу, дела, — говорит он и быстро облачается в свой богато украшенный костюм.

— Сегодня ужин в министерстве, я обязательно должен быть.

— А можно мне с тобой? — спрашиваю я, лукаво улыбаясь.

Он никогда не выводит меня на люди, скрывая свою истинную от глаз. Как он говорит, для того, чтобы не украли его сокровище.

— Там будет три дюжины скучных стариков, которые весь вечер будут наперебой усыплять друг друга, излагая вопросы государственной важности. Ты уверена, что тебе такое по душе, Ева?

Он пытливо смотрит на меня, чуть улыбаясь.

— Ладно, — говорю я, — делая вид, что смирилась, — тогда я поеду проведать родителей.

— Вот и славно, — говорит он, — только не забудь взять охрану. На улицах сейчас неспокойно.

Он выходит, и в спальне становится холодно и пусто, несмотря на ярко горящие дрова и множество светильников.

Я стараюсь гнать от себя мысли, что он не берет меня с собой и не показывает на людях только потому, что стесняется демонстрировать человеческую женщину из бедного рода в качестве своей истинной.

Я вздыхаю. Но по правде говоря, жаловаться мне не на что. Я и мечтать не могла еще полгода назад, что моя жизнь изменится так круто. И не только моя жизнь, но и жизнь моих близких.

За эти полгода я успела привыкнуть и к богатым нарядам, которые предоставлял мне лучший портной города, и к самой изысканной еде и к тому, что меня повсюду сопровождает вооруженная охрана. Хотя последнее, честно говоря, в отличие от всего остального, скорее раздражает.

Теперь мать с отцом живут уже не в том бедном районе, что раньше. Им больше не приходится сводить концы с концами.

Я была ужасно горда собой, когда с позволения моего лорда купила им новый уютный домик в тихом престижном районе, в котором селились в основном зажиточные чиновники и родственники богатых помещиков.

Прежде чем навестить родителей, я решаю заехать на торговую улицу и подыскать им подарок. Настроение у меня настолько хорошее, что я даже не замечаю своих охранников - четырех здоровяков, что повсюду таскаются за мной, не отрывая от меня глаз.

От извозчиков тут не протолкнуться, так что я решаю не гонять нашего кучера и пройтись по лавочкам пешком, и подыскать что-нибудь подходящее для моих родителей.

До меня доносится писклявый голосок мальчика, продающего газеты, прорезающийся сквозь толпу.

— Срочные новости! — пищит мальчик, размахивая газетой, — Лорд Майт нашел истинную. Вы не поверите кто это! Покупайте газету и узнаете последние новости! Лорд Майт, самый желанный жених королевства, нашел истинную, которую скрывал ото всех до последнего времени!

Вот это сюрприз!

Озираюсь по сторонам,, и боюсь, что меня узнают. Интересно, раздобыли ли газетчики уже мое изображение?

Новости, наконец, просочились, что же, рано или поздно это должно было произойти. Теперь все узнают, что я истинная лорда Майта, и я уже не смогу вот так запросто разгуливать по улицам.

— Принесите газету, пожалуйста, — говорю я одному из охранников и тот быстро проталкивается к мальчику и вырывает у него из руки газету, небрежно бросая ему четвертак.

— Ну зачем вы так? — спрашиваю я его качая головой и забираю из его рук помятую газету.

Разворачиваю газету и читаю заголовок заметки:

«Лорд Майт нашел истинную»

Опускаю взгляд и читаю дальше:

— Лорд Майт был замечен в театре со спутницей. Блистательной леди Скарлетт, дочерью министра Альфреда Дэфо. Наши корреспонденты сумели запечатлеть поцелую молодых драконов, которые, похоже, уже больше, чем друзья.

Опускаю взгляд ниже и вижу движущееся изображение, на котором, отчетливо виден мой лорд, целующийся с какой-то рыжеволосой драконницей в тени театральной ложи. Они явно не знают, что их снимают.

В глазах темнеет и дыхание перехватывает от боли.

Неужели он лгал мне все это время…

2

К родителям я в этот день не поехала.

Я вернулась в замок и просидела, глядя в одну точку, раздираемая тяжелой тоской и болью, до самой ночи, дожидаясь лорда.

Услышав, как он открывает дверь, я вздрагиваю и готовлюсь к тяжелому разговору.

— Чертово старичье заболтало меня до смерти. Видит первый дракон, я самый терпеливый лорд на всем острове, — говорит лорд, едва зайдя в нашу спальню.

Он подходит ко мне со спины и, нежно положив руки на плечи, целует меня в макушку. Я чувствую, как метка на моей груди отзывается и мне ужасно хочется развернуться и обвить его шею руками, но я этого не делаю.

Я смотрю на газету, которая лежит передо мной. На движущееся изображение, на котором мой лорд целуется с этой драконницей.

На серую бумагу падают мои слезы, размывая буквы, пропечатанные дешевой немагической краской.

— Как Скарлетт, — спрашиваю я не поворачиваясь. Я чувствую, как его мощные руки, лежащие на моих плечах, едва заметно вздрагивают от упоминания ее имени, — ты думал, я никогда не узнаю, Эрик?

Он тянется за газетой и берет ее. Я слышу, как он отходит на несколько шагов, перелистывая на ходу страницы.

Я тешу себя надеждой, что в газете написана неправда, что все это подделка, что он найдет слова, чтобы все оправдать.

Но от того, что я слышу дальше, сердце мое падает.

— Это ничего не значит, — говорит он спокойно, — между нами все будет, как прежде.

Этого я уже не могу выдержать и поворачиваюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

— А ты не подумал о том, что это значит для меня? Ведь я твоя истинная! Ты не подумал о моих чувствах?

Боль расцветает в сердце, подобно шипастому цветку. Я чувствую, что еще секунда и я перейду на крик.

Он рвет газету на куски и бросает в камин.

— Тебе придется смириться с этим, милая, — говорит он, — это просто политика и ничего более. Она родит мне сына, но любить я буду тебя.

Я вскакиваю с места и бью его по щеке.

— Ты так уверен, что я останусь с тобой?

Я замахиваюсь, чтобы ударить его по другой щеке, но он удерживает мою руку, и его глаза загораются зеленым огнем.

— Тебе мало моего слова, Ева? Я сказал, что ты это примешь, значит, ты это примешь. Это не должно было просочиться раньше времени, я хотел объяснить тебе все иначе. Чтобы это не было для тебя шоком. Но проклятые газетчики все разнюхали.

Он пытается обнять меня, но я упираюсь руками ему в грудь.

— Ты предатель! — бросаю я ему в лицо, — я ненавижу тебя!

Глаза мои застилает пелена слез, и меня трясет всем телом.

— Ева, ты понимаешь всю эту ситуацию неправильно, — говорит он и голос его спокоен и терпелив, словно он в десятый раз втолковывает урок непонятливому ученику.

— Прикажи мне понять ее так, чтобы я могла вытерпеть это, — кричу я ему в лицо, — предатель!

Я смахиваю слезы и вырываюсь из его объятий.

Бегу к двери, но та захлопывается прямо перед моим носом, так что я чуть не влетаю в нее с разбега. Лорд может управлять вещами на расстоянии.

Я бессильно опускаюсь на колени и сажусь на пол, прислонившись к запертой двери. Все мое тело сотрясают рыдания.

— Мы не договорили, Ева, — говорит Эрик и поднимает меня на ноги, а затем берет на руки.

Он гладит меня по голове и прижимает к себе. Я дергаюсь и пытаюсь вырваться, но, конечно, мне это не удается. Он во много раз сильнее меня и его мышцы как сталь.

— Отпусти меня, — плачу я, — я не хочу тебя больше видеть.

— Я же твой истинны, Ева, — говорит он и покрывает мое лицо поцелуями, — ты что забыла обо всем?

Голова начинает кружиться от его прикосновений и ласк. Чувство обиды и горечи начинает смешиваться с желанием против моей воли. Мне страшно от того, что я одновременно хочу убежать отсюда как можно дальше и остаться здесь и сейчас с ним, чтобы он взял меня так, как брал всегда. Страстно, нежно, сильно и неумолимо.

Метка на груди отзывается на его прикосновения так сильно, что за этим яростным чувством я почти не ощущаю своих собственных чувств и мыслей.

Он прикасается к моей метке, и я разделяю его сознание, я вижу все.

— Видишь? — спрашивает он, и я снова тону в его глубоком бархатном голосе, позабыв обо всем, — это правда, это то, что я чувствую. Метка не врет. Я люблю тебя, Ева.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу я, не в силах противиться этому чувству.

После этих слов буря желания застилает мой разум, и метка заставляет меня застонать от удовольствия, когда Эрик касается моей груди снова.

Наши губы сливаются в страстном поцелуе, и я чувствую, что еще мгновение и я прощу ему все, что бы он ни сделал.

3

Двумя месяцами ранее

— Это она? — спрашиваю я, глядя на хрупкую юную девушку, быстро идущую по дороге.

Она меня не видит, поскольку стекла моей кареты прозрачны только со стороны пассажиров.

— Вам нравится, лорд Майт? — горделиво спрашивает мой слуга Калеб. Его гордость обоснована, надо признать - он отыскал подлинную жемчужину среди сорной травы.

Магия дракона-оборотня позволяет мне оценить все ее достоинтства, я без труда могу видеть сквозь одежду, если того пожелаю.

А я желаю, видит первый дракон, желаю очень сильно. Точеная фигура, густые вьющиеся каштановые волосы, гордый взгляд и глаза. Какие глаза…

— Она словно воплощенное произведение искусства. Никогда не видел настолько красивых простолюдинок, — говорю я. Скрывать свой восторг ни к чему, старик постарался на славу, — она точно не из драконов?

— Возможно есть какая-то примесь, но незначительная. С ее отцом я уже договорился. У него как раз дела идут не лучшим образом, так что он без возражений согласился содействовать вам. Даже был очень рад и сказал, что всю жизнь об этом молился.

Калеб хихикает себе под нос и поправляет остатки своей седой шевелюры.

— Так он продал свою дочь?

— Я бы сказал, дал свое благословение. У них это так называется. Да и к тому же она не родная ему…

— У такой красотки наверняка есть жених, — задумчиво говорю я.

— Ухлестывает один из низкоранговых магов, ничего особенного, с ним мы уладим вопрос. Она забудет о нем в ту же минуту, как на ее груди будет выжена метка.

— Как ее зовут?

— Ева, — говорит Калеб.

Мне хочется выйти из кареты и поговорить с ней, но я благоразумно останавливаю себя, помня слова чернокнижника, который будет проводить обряд.

Условие должно быть соблюдено, она не должна меня видеть до тех пор, пока на ней не будет метки. Только так гарантируется результат. Иначе все может сорваться и я свяжу себя истинностью с женщиной, которая сохранит любовь к кому-то другому. Отыграть назад будет нельзя.

— Это нужно сделать сегодня, — говорю я, глядя ей вслед, — скажи чернокнижнику, что я готов.

***

Во сне ко мне приходят слова, смысл которых я не понимаю.

Я чувствую, как моей груди касается что-то холодное и острое.

— Я выбираю Еву Стоун, — слышу я монотонный голос, который словно бы повторяет за кем-то — своей вечной истинной.

Голос низкий и бархатный. Во сне я начинаю дрожать всем телом от удовольствия, лишь услышав вибрации этого волнующего голоса. Я улыбаюсь и ощущаю, как сердце мое заливает невероятно теплым чувством любви к нему.

Я не знаю кто это, но уже хочу узнать. Хочу, чтобы он не прекращал говорить. Хочу, чтобы снова произнес мое имя.

— Да будет так, — говорит голос.

Вдруг то, что касалось моей груди, словно бы взрывается испепеляющим огнем.

Просыпаюсь от собственного крика. Грудь жжет так, словно к ней приложили раскаленное клеймо.

Скатываюсь с кровати и больно ударяюсь о деревянный пол.

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо! — я кричу и пытаюсь сорвать с себя ночную сорочку, боль продолжает нарастать так, словно я попала в адский котел.

За какие грехи? Что я сделала?

— Мама! Отец!— кричу я извиваясь всем телом.

Чувствую, как чьи-то сильные руки поднимают меня и прижимают к себе.

— Карл, что с ней? — слышу сквозь чудовищную боль встревоженный голос матери.

— Все хорошо, спокойно говорит отец, не переживай.

Я продолжаю кричать, как обезумевшее животное, пытаясь содрать с себя сорочку, которая никак не дается, ткань слишком плотная.

Что там? Что у меня на груди?

— Успокойся, милая, — говорит отец и держит мои руки. Сейчас все пройдет. Потерпи.

— Что это, Карл? — настойчиво спрашивает мать.

Не верю отцу и кричу изо всех сил. Но спустя мгновение боль и вправду начинает утихать.

— Тихо, тихо, — успокаивает отец, не отпуская меня.

Матушка подходит ближе и дрожащими пальцами расстегивает пуговицы на моей сорочке, обнажая грудь.

Наконец, отец отпускает меня, и я трогаю то место, которое так сильно жжет, точка под левой грудью.

Тут же отдергиваю пальцы, чувствуя что-то обжигающе горячее, что-то, чего раньше не было на этом месте.

— Я чем-то больна?

Несмотря на безумную боль, которая ослабела, но все еще не отпустила меня, я пытаюсь понять, что происходит со мной, и смотрю то в глаза матери то в глаза отца.

— Метка дракона, — благоговейно произносит мать и закрывает рот рукой.

Отец гладит меня по голове, а я чувствую, как из глаз катятся слезы.

Метка все еще горит адским огнем, но я уже чувствую в себе силы вымолвить несколько слов.

— Что за метка? — спрашиваю я, судорожно хватаясь за руку отца.

— Дракон выбрал тебя, дочка, — говорит отец, продолжая гладить меня по голове, — это большая честь.

— Дракон выбрал меня? Что это значит?

— Это значит, что ты приглянулась одному из лордов оборотней и станешь его истинной, — говорит отец и в его голосе я чувствую торжественность, которую никогда не слыхала от него прежде.

Я приглянулась лорду оборотню? Что за глупости? Где лорды и где я, простая дочь бедных родителей?

— Этого не может быть, — шепчу я.

И вдруг я слышу, как в дверь начинают колотить сразу несколько рук.

— Карл Стоун! — слышу я крик с улицы, приглушенный хлипкой деревянной дверью, — открывайте немедленно, приказываем именем лорда Майта.

4

Я накрываюсь одеялом и пытаюсь вжаться в спинку кровати.

— Кто это, папа? Что им нужно? — спрашиваю я дрожащим голосом, чувствуя, как меня охватывает невыносимая тревога.

Все тело трясет так, словно меня окатили ледяной водой.

— Не волнуйтесь, — говорит отец.

Он невозмутимо встает и открывает дверь, которая уже готова сорваться с петель от мощных ударов.

В нашу скромную комнату вваливаются сразу три здоровенных стражника в тяжелых металлических доспехах.

Я из за одеяла, дрожа от страха, смотрю на них.

— Простите за столь поздний визит, — слышу я за их спинами знакомый голос. Тот самый бархатный низкий голос, что я слышала во сне, — но в этом доме кое что,, что принадлежит мне.

Солдаты расступаются и в комнату входит высокий, широкоплечий мужчина с длинными чуть вьющимися волосами.

В сравнении с ним все присутствующие кажутся детьми и не только из за его роста, но и из за той силы, что он словно бы излучает всем своим видом.

На его фоне теряется даже мой отец, невероятно развитый физически.

По зеленым глазам и благородным чертам лица я безошибочно определяю в вошедшем дракона-оборотня.

В голове мелькают неясные воспоминания. Кажется, я видела его прежде.

Господи…

От осознания у меня перехватывает дыхание, — это же тот самый лорд Майт, один из могущественнейших оборотней драконов. Я же сотни раз видела его изображение на страницах газет.

По всему телу пробегают мурашки. Я испытываю одновременно дикий страх и что-то еще. Как будто восторг, глядя на его непреодалимо властную фигуру.

Я вижу, как его мощные руки расстегивают перевязь с оружием, под его кожей проступают стальные мышцы с реками вен. Он с грохотом кладет оружие на стол.

Я сразу же краснею от одного лишь мимолетно брошенного взгляда его зеленых глаз. Он так красив, что у меня буквально сводит зубы от сильнейшего желания, которого я никогда прежде не испытывала.

Метка на груди начинает пульсировать, и на этот раз я чувствую уже не боль, а сильнейшее влечение к этому властному мужчине.

Я начинаю глубоко дышать, не осознавая в полной мере, что со мной происходит, забыв где я нахожусь. Для меня сейчас есть только он, затмевающий собой все вокруг.

— Все вон отсюда, — спокойно говорит лорд. В его голосе звучит такая власть, что я сразу же порываюсь встать.

— Кроме тебя, Ева, — говорит он, обращаясь ко мне тепло и ласково.

Отца и мать уводят за дверь. Мама поначалу сопротивляется, но отец успокаивает ее.

— Пойдем, Елена, так должно быть, — говорит он, — это судьба, это благословение. Первый дракон услышал мои молитвы.

Спустя мгновение наша комната пустеет.

Дверь захлопывается с глухим стуком, и мы с лордом Майтом остаемся наедине.

Я впервые вижу улыбку лорда, она теплая и приветливая, но вместе с тем хищная и невероятно притягательная.

Он развязывает ремешки и скидывает с себя легкую броню.

Мое сердце начинает колотиться, как бешеное, когда я понимаю, что сейчас должно произойти.

— Нет, — робко говорю я, когда он берется за край одеяла и скидывает его на пол.

— Да, — говорит он, садясь на край кровати, продолжая не сводить с меня взгляда.

Я вижу его вертикальные зрачки и искрящуюся зеленым радужку глаз. Боже, до чего же он красив.

Он расстегивает свою рубашку, и я вижу стальные мышцы его груди и пресса, отчего сразу же смущаюсь и пытаюсь отвернуться.

— Смотри, Ева, — приказывает он тихим голосом и я не в силах противиться приказу.

Я смотрю на его мускулистую грудь и мне сразу же бросается в глаза пульсирующая под его сердцем метка.

Он тянется ко мне и снимает с меня сорочку. Я пытаюсь прикрыться руками, но он качает головой.

— Не бойся, Ева, теперь тебе нечего бояться, — говорит он нежно.

Его прикосновения удивительно мягкие, но при этом уверенные. Он гладит меня и касается пальцем моей метки.

И как только он это делает, я ощущаю взрыв, поглощающий меня без остатка. Словно внизу живота у меня взрывается тысяча фейерверков. Я испытываю такую бурю наслаждения и единения с этим драконом, которого даже не знаю, что из моего горла вырывается стон удовольствия.

— Ты теперь моя, — говорит он мне на ухо, и от вибраций его низкого голоса я буквально схожу с ума.

— Приказывай мне, господин, — говорю я, словно безумная, совершенно не ожидая от себя таких слов.

Он улыбается, запуская сильную руку мне в волосы, и я, словно околдованная, сама тянусь к его губам.

5

Настоящее время

Ева

Но тут я вспоминаю газетную статью, и движущееся изображение, на котором он целовал другую.

Буря возмущения прорывается сквозь пелену страсти, и я вырываюсь из его объятий.

Я вскакиваю на ноги тяжело дыша, и поправляю растрепанное платье.

— Нет, Эрик, — бросаю я ему яростно, — ты никогда больше меня не получишь.

Он расплывается в самодовольной улыбке.

— Ты сама меня попросишь.

Он спокойно встает с постели и застегивает рубашку.

— Никогда в жизни! — кричу я, держась от него на расстоянии.

— Я не буду брать тебя силой, милая, — говорит он, улыбаясь, — но я накажу тебя. Ты будешь сидеть здесь, пока не одумаешься.

— Значит, я буду сидеть тут вечно,— говорю я, глядя в его гипнотизирующие зеленые глаза с вертикальным зрачком.

— Даже драконы не живут вечно, истинная моя.

— Я не собираюсь…

Но он не слышит моих слов. Он выходит из спальни и закрывает за собой дверь.

Я подбегаю к двери и дергаю ручку.

Заперто.

— Открой! — кричу я.

— Посиди и подумай, любимая,— слышу я его удаляющийся голос. Я скоро вернусь.

— Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Ты пожалеешь о том, что сделал, бездушный мерзавец!

Отчаянно бью кулаками в тяжелую дверь, но все тщетно. Меня никто не слышит.

***

Эрик

Изначально я и помечтать не мог, что в этой простушке столько ярости. Хоть и человеческая женщина, а огня в ней точно хватит на драконницу, а то и на двух.

Скарлетт, конечно, не идет с ней ни в какое сравнение.

Наследница дома Дэфо лишь тень женщины, в сравнении с моей Евой, даром, что дракон. Но что поделать, род Дэфо слишком влиятельный… Нельзя упускать такой шанс породниться и укрепить свое влияние.

Главное их условие — это сделать ей ребенка. На отсутствие истинности они с радостью закроют глаза, что мне, конечно же, на руку.

Я могу наслаждаться Евой и периодически спать со Скарлетт, чтобы сделать наследника. Лучше расклада и желать нечего.

Откровенно говоря, не сказать, чтобы с наследницей Дефо развлекаться было неприятно. Был в ней какой-то свой шарм, аристократичность, которой Еве все же недоставало.

Ева одумается. Это без всяких сомнений. Успокоится, стерпится, примет все, как должно. Поймет свое место.

У нее просто нет выбора. Невозможно преодолеть влечение к истинному.

Подумать только, а я еще сомневался, когда мне предложили связаться истинностью с человеком. Нужно тысячу раз поблагодарить Калеба за то, что подыскал мне среди простолюдинок настолько идеально совпадающую со мной пару.

Ева не женщина, а чистый огонь, который разгорается ослепительным пламенем лишь в моих руках.

Жаль, что она не может дать мне наследника под стать моему роду.

Пожалуй, следует подарить этому старому своднику хорошенькое поместье где-нибудь на юге. Видит первый дракон — этот пройдоха заслужил.

— Калеб, — говорю я, обращаясь к старому слуге, который дежурит возле двери, на своем неизменном месте,— проследи, чтобы Ева никуда не удрала. Следите за выходами и окнами, если девочке вдруг взбредет в голову бить стекла.

— Хорошо, милорд, — услужливо кланяется Калеб, — не извольте переживать.

Что же, я надеялся провести ночь с моей истинной, но теперь придется занять себя чем-то другим.

Дэфо как раз устраивают сегодня вечер. Вот к ним и отправлюсь.

А Ева пусть посидит в одиночестве и подумает. Уверен, что недели ей хватит, тем жарче разгорится ее любовь. Это стоит того, чтобы немного подождать.

А сейчас мне нужно кое-кого проведать.

Вставать на крыло сегодня не хочется, и я предпочитаю ехать в карете.

Есть в этом что-то изысканно приятное, тащиться по земле, как люди и разглядывать дома, окутанные вечерним прохладным сумраком. Так можно на мгновение представить себя таким же, как они.

Замок родителей Скарлетт Дэфо, один из самых больших в столице. Они бы сделали его еще больше и выше, но тут уж воспротивился король, сказав, что строить что-то более роскошное, чем королевский дворец, это верх наглости. Откровенно говоря, я с ним согласен. Наглости этому семейству не занимать.

— Дальше я пройдусь пешком, — говорю я своему кучеру.

Выхожу из кареты и сразу же спиной чую за собой слежку.

В груди вспыхивает яростны огонь, и мне стоит изрядного усилия не обратиться в дракона. Но я сдерживаюсь и осторожно запускаю в пространство нити восприятия. Внешне сохраняя полную невозмутимость.

Ах ты маленький мерзавец!

6

Эрик

Маленький безмозглый артефакт шпион, которым так любят пользоваться газетчики, летит от меня на почтительном расстоянии, беззаботно щелкая крылышками.

Похоже, эти проныры считают себя бессмертными. Неужели им не страшно разозлить меня?

Когда артефакт подлетает достаточно близко, я вытягиваю руку и, используя силу телекинеза, притягиваю его к себе.

Слишком легко.

В руке моей трепыхается маленький приборчик, похожий на бабочку, но сделанный из металла. Артефакт жужжит как рассерженный шмель.

— Ну-ну, не жужжи, — говорю я и, направив в него легкий разряд магии, деактивирую шпиона.

Необычная вещица. Никогда раньше таких не видел. И клейма производителя не видно, значит, товар не фабричный, а штучный, изготовлен индивидуальным мастером.

Аккуратная, филигранная работа.

Нужно будет выяснить, кому он принадлежит и наведаться в гости к его хозяину.

Чувствую, что вдалеке есть еще артефакты, но дотянуться до них телекинезом не могу. Ладно, черт с ними. Пусть разнюхивают.

Что толку скрываться, если, похоже, все уже разнюхали о нашем союзе со Скарлетт Дэфо?

Даже удобно. Не нужно больше прятаться по темным углам.

К черту эти пересуды. Я дракон, в конце концов, и я имею право на брак. Главное, чтобы никто не узнал, что я связал себя с человеком. Вот это будет удар по моей репутации и по репутации Дэфо.

Поэтому надо проследить, куда ведут концы этой слежки и хорошенько наказать заказчиков, чтобы им было неповадно отправлять за мной своих соглядатаев.

Но об этом я подумаю позже, как и о том, как разобраться с проклятыми газетчиками,.

Я поворачиваюсь к карете и кричу кучеру:

— Передай эту вещицу Калебу, пусть выяснит, кто ее смастерил.

Кучер ловко подхватывает обезвреженный артефакт на лету и кладет в карман.

— Сделаем в лучшем виде, — говорит он.

— Вот и славно.

Замок Дэфо горит магическими фонарями как на пожаре. Они явно перестарались с освещением. Энергии низкоранговых магов работяг, которую бросили на иллюминацию, хватило бы на небольших размеров городок.

Кареты гостей уже столпились возле входа. Веселье тут, похоже, в самом разгаре. Я как раз вовремя.

— О, а вот и наш любимый молодой дракон! Как я рада тебя видеть, — чрезмерно восторженно говорит мать Скарлетт, едва завидев, как я приближаюсь к парадной лестнице, — ты, что же, шел к нам пешком?

Они со стариком стоят у входа и встречают гостей, перекидываясь с каждым парой-тройкой фраз.

Старуха фальшиво хихикает и прижимается щекой к моей щеке, изображая приветственный поцелуй.

В нос бьет запах старости, приглушенный чрезмерным количеством духов, подавляю брезгливую гримасу.

— Люблю пройтись, чтобы на мгновение ощутить то, что ощущают простолюдины. Так ими легче управлять, знаете ли, — говорю я с улыбкой.

— Это мудро, — вмешивается в наш разговор отец Скарлетт, старый седовласый дракон. Настоящий мерзавец, пройдоха и коррупционер, который построил все богатство их семьи на хитрых схемах и манипуляциях законами.

Стараюсь натянуть на себя искреннюю улыбку, чтобы они не заподозрили, как я на самом деле их презираю.

— Иди, поздоровайся со Скарлетт, сынок, — говорит папаша, заговорщицки мне подмигивая, — она у себя.

Они, похоже, боятся, как бы я ни соскочил, буквально кидая мне в объятия свою чуть перезревшую дочурку, это хорошо. Похоже, они уже и не сомневаются, что я успел лишить ее девственности до брака. И что самое забавное, похоже, даже благодарны мне.

Хорошо, что сейчас не древние времена, когда за такое мне пришлось бы жестоко поплатиться.

— Да, — вторит дракону старуха, — ей сегодня нездоровится, она отказывается выходить к гостям, может быть, ты ее развеселишь, Эрик.

Мне несколько раз повторять не нужно. Учтиво кланяюсь старикам, как положено по обычаю, и вхожу в замок.

Я издали киваю встреченным в зале знакомым, тоже приехавшим на прием, и забегаю по роскошной лестнице на второй этаж, в девичью комнатку Скарлетт, которую я уже не раз посещал и путь к которой, нашел бы с закрытыми глазами.

И чуть не забываю, перед тем, как войти к ней, надеть амулет, скрывающий метку на моем теле. Еще не хватало, чтобы она заподозрила, что я связан истинностью с другой, тогда точно не оберешься проблем.

За эту вещицу я отдал чернокнижнику целое состояние. Пока амулет заряжен и пока он висит у меня на шее, сверкая зеленым камнем, я могу ощущать влечение к любым другим женщинам, помимо Евы. Весьма удобно и стоит каждого потраченного золотого.

И никто никогда не заподозрит в этом невинном украшении настолько мощный артефакт.

Быстро надеваю амулет и убираю под рубашку, а затем стучу в дверь.

— Уходите, — слышу я заплаканный голос Скарлетт, — я никого не хочу видеть.

Не обращая внимание на ее слова, все же открываю дверь и вхожу в уютную комнату, наполненную приглушенным магическим светом.

Скарлетт лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

— Я же сказала, не входить…

Она поднимается, и я вижу ее зареванное лицо.

***

Ева

Бессильно опускаюсь на стул возле двери, обхватив себя за плечи.

Я то, наивная, думала, что он станет оправдываться, клясться, что любит только меня и никогда ни на кого меня не променяет.

Пора взрослеть, Ева, пора принять очевидное. Ты никто.

Всхлипываю от бессилия и злости на Эрика. Пытаюсь сознанием приглушить зов метки, шепчущий мне, что его нужно простить и сделать вид, что все в порядке, что так и должно быть.

На это был расчёт? Сделать из меня куклу, воспользовавшись моим зависимым положением?

Похоже, именно так.

Я отдала ему всю себя, приняла его и решила верить ему во что бы то ни стало. И какой монетой он отплатил мне?

Куда он теперь поехал? Развлекаться со своей Скарлетт? Конечно, дочка богатого рода Дэфо. А кто я на ее фоне? Игрушка, беззащитная человеческая девушка, неспособная дать ему наследника, под стать его великому роду.

Страшное слово само возникает в голове.

Наложница. Податливая и на все готовая кукла для постельных утех, связанная истинностью, как удавкой на шее.

Слезы сами катятся из глаз. Слезы бессилия, вызванные болью предательства того, кого успела по-настоящему полюбить. Каким же он оказался двуличным мерзавцем.

Встаю со стула и начинаю мерить шагами комнату.

Что же, Майт, ты думаешь, что ты такой могущественный и всезнающий?

Ты можешь владеть всем, чем захочешь. Но тебе не владеть моей доброй волей. Этого ты не учел.

Как и еще кое чего, о чем я тебе не сказала. О чем я не говорила никому. Что хранила в тайне все эти годы, с самого детства.

Нет, нет.

Гоню от себя опасные мысли. Этого нельзя делать. Поводом может быть только неминуемая смерть.

Но что такое смерть в сравнении с унижением, на которое меня обрекает мой дракон?

Нужно найти другой способ выбраться. Наверняка есть способ.

Дверь мне не открыть. Она запечатана печатью самого лорда Майта.

Но что, если окна оставили без защиты?

Беру со стола тяжеленное пресс папье, и насколько хватает моих небольших сил, кидаю его в огромное окно, одновременно зажмуриваясь и отворачиваясь.

Но пресс-папье только падает на пол с глухим стуком, стекло остается целехоньким. Лишь в месте удара видна маленькая розовая точка, в том месте, где повредился магический щит. Конечно, он не мог оставить окна незащищенными. На что я надеялась?

Вдруг в в другое окно со стороны улицы что-то врезается с тихим стуком. Потом снова. И снова.

Удары сопровождаются тихим треском защитных щитов, которые загораются ярко-розовыми всполохами, пробивающимися сквозь занавеску.

Что это?

7

Я отдергиваю занавеску и вижу, что окно, сверху донизу, облеплено какими-то жуками, или бабочками. Они трещат крыльями и жужжат, пытаясь пробиться сквозь щит. Я подхожу ближе и трогаю стекло. Под пальцами создается разряд напряжения, передающийся в кожу.

Чувство неприятное, и я сразу отдергиваю руку.

Эти жуки все прибывают. Теперь их здесь не меньше двух десятков.

Где-то я уже слышала звук, который они издают. Но никак не могу вспомнить где.

Я подхожу к окну вплотную и пытаюсь разглядеть хотя бы одного в полумраке.

Жук вонзает свое жало в щит и с треском делает в нем дыру. Потом лапками начинает расширять брешь.

Ничего себе!

Мне становится ужасно страшно и одновременно любопытно. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Но вдруг жуки останавливаются и замирают. Розовые всполохи затухают и стук, который издают эти существа, мгновенно замолкает.

— Мисс Ева, — слышу я из за двери сладкоголосого старого Калеба, верного слугу моего лорда, — у вас все хорошо? Быть может, вы в чем-то нуждаетесь?

Я оборачиваюсь на дверь и осторожно подхожу к ней.

Старик всегда хорошо ко мне относился. Может быть, сказать ему про жуков?

— Выпусти меня, Калеб, — говорю я в замочную скважину.

Вдруг он все же на моей стороне и освободит меня из этого плена?

— Простите, мисс Ева, никак не могу, — в голосе Калеба звучит искреннее сожаление, — лорд не велел выпускать вас, пока вы не помиритесь. Я не смею идти против воли моего господина. Просите все что угодно другое. Я ваш покорный слуга, но не просите предавать лорда.

Ну конечно. Покорный слуга, как же.

С досадой бью ладонью по тяжелой двери.

— Мне ничего не нужно, — говорю я, чувствуя, как внутри нарастает бессильная ярость, — проваливай к черту.

— Не ругайтесь, мисс, — отвечает сладким голосом Калеб, — вам не к лицу.

— Провались ты в драконье пекло! — кричу я в замочную скважину, а потом прислушиваюсь к его удаляющимся шагам.

Как только он уходит, я слышу, как жуки снова начинают долбиться в окно.

Я снова подхожу к окну и с замиранием сердца смотрю, как они аккуратно проделывают дыры в магической защите, отъедая по миллиметру пространства.

— Кто же вас послал? — говорю шепотом.

Но жуки, конечно, не отвечают, продолжая усердно долбить щит своими маленькими жалами.

А вдруг это опасно? У моего лорда много врагов, что если эти жуки хотят навредить мне?

Разрываюсь между тем, чтобы сообщить Калебу, и подождать, что будет, когда жуки, наконец, прорвутся внутрь. сквозь щиты.

А то, что они это сделают, у меня уже не остается никаких сомнений.

Маленький дырочки, которые они проковыряли, постепенно расширяются.

И вот уже жуки делятся на пары, и начинают расширять отверстия сообща.

Когда первый жук влетает в комнату, он сразу начинает метаться по всему помещению, врезаясь в стены, пока не падает без сил на пол, глухо стукнувшись об ковер.

Я подхожу, осторожно беру его в руку.

В памяти мелькают неясные картинки прошлого, но вспомнить, где я видела точно такого же, я не в состоянии.

В комнату влетает еще несколько жуков, они подлетают ко мне и, сердито жужжа, выдирают у меня из руки, того, что я подобрала.

— Ладно, ладно, — говорю я, отходя на шаг, — только не кусайтесь.

Они деловито забирают товарища и выталкивают его наружу.

Через мгновение по моей комнате летает уже целая стайка этих жуков.

Потом они все вместе полетают ко мне и начинают трещать с очень странным звуком.

Сперва ничего не понятно, но через пару мгновений я начинаю различать в беспорядочном шуме и стрекоте, что они издают, совершенно ясные слова.

— Мы твои друзья, — слышу я, — и мы здесь, чтобы помочь тебе.

— С чего вы взяли, что мне надо помогать?

Они неразборчиво жужжат пару мгновений, как будто споря друг с другом, а потом отвечают:

— Нам сказали помогать тебе.

— Кто сказал?

— Кто сказал, тот сказал не говорить.

— Кто вас послал, — я начинаю раздражаться.

— Кто послал, тот сказал не говорить, — жужжат они и больше ничего от них нельзя добиться.

— Мисс Ева, — снова я слышу из за двери голос Калеба, — с кем вы говорите?

Едва заслышав голос, жуки сразу же выключаются и падают на ковер. В комнате становится так же тихо, как и всегда.

— Я молюсь богу, чтобы у вас, дорогой верный слуга, сегодня было несварение желудка, — едко говорю я в замочную скважину, — так же как и у лорда Майта, который запер меня тут.

— Вы должны быть благодарны ему за то, что он так бережет вас, — укоризненно говорит старик, цокая языком так,, словно я оскорбила его в лучших чувствах.

— Хватит шататься возле моей двери, — говорю я ему, — я пытаюсь уснуть.

Я вижу, что один из жуков подполз ко мне и заглядывает в просвет между полом и дверью.

Чуть не вскрикиваю, когда обнаруживаю, что другой жук сидит у меня на плече.

— Дотронься до меня, жужжит он тихонько, так что я еле могу расслышать.

Я осторожно трогаю его пальцами и в эту же секунду начинаю видеть странную картину, темный коридор, чьи-то ноги…

Спустя несколько мгновений я с изумлением осознаю, что я сейчас вижу то, что видит жук, который под.полз под дверь.

Изображение чуть меняется, когда жук проползает дальше, и я вижу Калеба, который стоит на расстоянии и, наклонив голову, прислушивается к звукам в моей комнате.

Он стоит так с минуту, а потом отходит на свое обычное место возле парадного входа.

— Хочешь, мы проследим за ним? Хочешь, мы откроем замок? Хочешь, мы убьем его? Хочешь, мы подожжем дом? Мы друзья, мы здесь, чтобы помочь тебе, мы здесь, чтобы служить…

8

Эрик

— Эрик! — восторженно кричит она и тут же бросается мне на шею.

Я обнимаю ее не без удовольствия, хотя, откровенно говоря, даже с амулетом на шее чувствую, что Скарлетт это совсем не то, что Ева.

Она продолжает плакать, но теперь уже прижавшись к моей груди. Ощущаю, как рубашка промокает от ее слез. Она что-то лепечет, но я не могу разобрать ни слова. Да и, откровенно говоря, не особенно прислушиваюсь. Надо дать ей выговорить истерику и потом уже можно будет выяснить, кто ее обидел. С этой женщиной легко иметь дело, если знаешь, когда лучше просто дать ей проплакаться и выговорить все, что наболело.

Когда она, наконец, немного успокаивается, я говорю фразу, которая почти всегда замечательно работает в таких случаях.

— А теперь давай решать проблему.

Она отрывается от моей груди и смотрит на меня своими заплаканными голубыми глазищами. Глаза Скарлетт, пожалуй, самое лучшее из ее достоинств.

— Неужели ты не видел то, что пишут про нас в газетах. Эти ужасные, ужасные, отвратительно бестактные репортеры, что лезут не в свое дело, когда влюбленные находятся наедине. Они сняли наш поцелуй! И теперь все его видели. Боже, я опозорена! Как я буду смотреть в глаза гостям? Эрик, скажи, что нам делать? Что если родители узнают о нас с тобой? Что если они запретят нам видеться после всего… После всего, что между нами было. Эрик, милый, я сойду с ума, я умру без тебя. Пожалуйста, скажи, что не все потеряно.

Я чуть не прыскаю от смеха ей прямо в лицо, но сдерживаюсь и сохраняю невозмутимый и сосредоточенный вид. Если бы девушка знала, что ее родители давным-давно знают обо всем и сами все устроили так, чтобы я с максимальным комфортом охмурил их дочурку…

Скарлетт святая душа, проста, как младенец. даром что драконница и разменяла третий десяток. На минуту мне даже становится жаль ее, ведь она единственная из всех, совсем не понимает, что происходит. Не понимает, что она всего лишь разменная монета в политической игре ее родителей.

Характер у нее настолько мягкий и ранимый, что она так ни разу и не испытала радость перевоплощения, всю свою жизнь проведя в ограниченном теле человека без оборотной стороны. Ритуал перехода все еще был бы слишком болезненным для нее.

— Я поговорю с ними, любимая, — говорю я, глядя ей в глаза, — поверь, они разумные люди, и когда я попрошу твоей руки, они не откажут мне.

Я знал, что эти слова полностью удовлетворят ее, и не ошибся. Ее лицо тут же просияло и на нем появилась несмелая улыбка.

— Ты хочешь попросить у них моей руки? Правда? Но ведь у меня нет метки истинности, неужели ты захочешь связать свою судьбу не с истинной?

В эту минуту я благодарю первого дракона за чернокнижника, которого мне послала судьба. Истинность — это замечательно, но, конечно, не с такой девушкой, как Скарлетт. Вот Ева — это совсем другое дело. С Евой можно было бы прожить всю жизнь до смерти и ни минуты не пожалеть. Жаль только, что она не дракон, а человек. Но об этом лучше сейчас не думать.

— Я думал, что ты умная девочка, — говорю я укоризненно, — и не веришь в эти глупости. Истинность, дорогая моя — это предрассудки древних времен. Мало кто из высших драконов связывает себя этими неуместными узами.

Конечно, в эту минуту я лукавлю, но ей незачем знать об этом.

— Но ведь истинность приходит сама, нежданно-негаданно, — расстроенно говорит Скарлетт, — по правде говоря, я надеялась, что у меня появится метка, когда встретила тебя. Но я каждое утро смотрю на себя в зеркало и не нахожу ее. Может быть, мне все-таки стоит пройти ритуал и тогда метка появится?

Я нахмуриваюсь, словно раздумываю в эту минуту. Разумеется, мне вовсе не нужно, чтобы она проходила ритуал оборотня. С ней будет куда труднее сладить, если она научится оборачиваться.

— Я читала в одной мудрой книге, что если каждый день перед сном думать о своем любимом, а твой любимый будет думать о тебе, то рано или поздно метка появится, обязательно появится сама по себе!

Она говорит так восторженно, что мне становится не по себе от ее энтузиазма.

—А ты думаешь обо мне перед тем, как идешь спать, Эрик, — спрашивает она игриво.

— Конечно, Скар, — отвечаю я, — ведь ты моя возлюбленная. Я думаю о тебе и утром, и днем и вечером.

— Значит, все сходится, если книга не врет, то нам мешает только то, что я еще не умею оборачиваться. Мне нужно пройти ритуал! Когда мама с папой увидят метку, они точно разрешат нам быть вместе!

Скрежещу зубами про себя от досады. Похоже, ее голова доверху набита бреднями из дурацких романтических книжек и выбить эту дурь будет не так-то просто.

— Послушай, Скар, — говорю я предельно серьезно, — так, что она сразу же замолкает и слушает меня, чуть приоткрыв рот, — это опасно и ты не готова к этому. Ты не представляешь, насколько это болезненно и тяжело. Даже мне было тяжело, понимаешь?

— Да, — опечаленно говорит она, — ты прав. Эрик. Но, ради тебя, я готова на что угодно! Я сделаю это ради нас! Представь, насколько сильнее будет наша связь, наша любовь, когда у нас появятся метки! Я дала себе слово, что выйду замуж только за истинного и так оно и будет! Даже не думай отговаривать меня, любимый, я уже все решила!

9

Ева

— Господи, не надо, пожалуйста, никого убивать, — говорю я шепотом, чтобы меня никто не услышал снаружи.

— Но разве он не обидел тебя? Рой здесь, чтобы служить, — говорит жук.

— Раз вы мои друзья, вы должны считаться с моим мнением.

— Ты большая, ты умная, рою приказали служить тебе.

— Вот и славно, говорю я — давайте, вы будете помогать никого не убивая.

— Нам сказали делать все, что ты прикажешь, говорит жук, и переползает с одного моего плеча на другое.

— Тогда скажи тому, кто полез за дверь, чтобы переползал обратно, пока его никто не раздавил, — прошу я жука, что сидит у меня на плече.

Тот жук, что выползал на разведку, вползает обратно в комнату и раздраженно шевелит усиками, словно требуя объяснений, почему его отвлекли от слежки за Калебом.

— Лорд может явиться с минуты на минуту, говорю я им, если он вас увидит, от вас мокрого места не останется. Я не знаю, кто послал вас, но нужно быть осторожнее.

— Что такое лорд? — спрашивает жук.

— Лорд Майт, — отвечаю я, он дракон ион тут главный, и он сразу же учует вас, как явится. Он чует любую магию за версту.

— Так давай уходить отсюда, пока не явился лорд,— говорит жук.

— Мысль отличная, но это не так просто.

— Просто. Рой уже все разведал, тут всего тридцать шесть слуг. Всего три мага. Рой убьёт слуг, отравим магов, откроем дверь и подожжем дом. А потом ты уйдешь. Или сначала ты уйдешь, а потом мы подожжем дом. Рой может подсыпать яд в еду слуг, и они все умрут. Рой может…

—Хватит! — обрываю его я, — я уже поняла, что вы много чего можете. Но убивать мы никого не будем. Если хотите помочь, будем делать так, как я скажу. Понятно?

— Понятно, — разочарованно говорит жук, и его товарищи, которые лежат на ковре, вторят ему, неразборчиво повторяя его слова с жужжанием.

Кто же послал ко мне этих странных существ? Они как будто даже обладают зачатками разума. Я никогда не видела и даже не слышала ни о чем подобном. Стоит ли доверять им, если я даже не знаю, почему они здесь и зачем помогают мне?

Они называют себя рой, словно являются единым организмом. Это очень интересно.

— Вы можете отпереть эту дверь? — спрашиваю я

С ковра поднимается несколько жуков и подлетают к замку, не говоря ни слова.

Они возятся с замком, облепив его со всех сторон и, через несколько мгновений, замок щелкает.

— Ничего себе, — говорю я с уважением, — а вы молодцы.

— Рою приятна похвала, — говорит жук.

Я нажимаю на ручку двери и аккуратно открываю ее, чтобы не было слышно. В коридоре никого нет. Похоже, у меня появляется хороший шанс выбраться.

— Скажи жуку, чтобы следил за тем концом коридора, куда ушел старик, — говорю я, — нам нужно добраться до кухни, оттуда есть выход на черную лестницу для прислуги.

Я оборачиваюсь и шепотом говорю остальным жукам:

— Вы должны следовать за мной, только тихо, чтобы никому не попасться на глаза.

Они тихонько жужжат и торопятся исполнить мой приказ.

Я невольно улыбаюсь. Закрываю дверь и прошу жуков защелкнуть замок обратно.

Они выполняют все без единой заминки и без следа промедления. Это должно немного сбить с толку тех, кто придет проведать меня.

И тут мне в голову приходит еще одна идея.

— Вы же можете имитировать голоса?

— Конечно, говорят жуки, в точности воспроизводя мой голос, хотя он и жужжит, но издалека этого не должно быть слышно, а уж тем более через дверь.

— Тогда давайте сделаем так, — говорю я, — часть из вас останется в комнате, и если придет Калеб и начнет спрашивать, вы будете отвечать моим голосом, что я сплю и чтобы он уходил. Справитесь?

— Проваливай! Старый сморчок, я сплю! — тут же слышу я голос себя самой, отчего чуть не прыскаю со смеху. Имитация настолько точная, что я бы сама спутала этот звук с голосом настоящей себя.

— Идеально! — говорю я.

Я крадусь по коридору, прячась в тени. Жук следопыт пробирается впереди меня, заглядывая за угол. Я вижу его глазами, что, надо сказать, очень удобно.

Когда я вижу изображение пары слуг, идущих по соседнему коридору, я чуть не умираю от страха, но потом понимаю, что это не то место, где стою я, а то, куда смотрит жук.

Я убираю руку от жука передатчика и прячусь в темную нишу, чтобы идущие сюда слуги меня не заметили. Слуги уж точно доложат Калебу, если увидят меня. Особенно, если мне не повезет наткнуться на магов. С этими молчаливыми душегубами я бы вообще никогда не хотела сталкиваться.

До этого я видела их лишь изредка и меня всегда пугали их расшитые белые рясы и глаза, светящиеся красным, как угольки в костре. Они почти ничего не говорили и только молча выполняли приказы Эрика, подпитываясь его силой.

От одного лишь воспоминания о них у меня побежали неприятные мурашки по спине.

— Нам, главное — не наткнуться на магов, — говорю я шепотом, обращаясь к жуку, сидящему у меня на плече.

— Как они выглядят?

— У них длинная белая одежда, расшитая золотом и бледные, словно бы бескровные лица.

— Две штуки стоят на улице, караулят северный вход. Еще один стоит у западного крыла и смотрит на окна.

— Ого, — говорю я с восторгом, — ты видишь их прямо сейчас?

— Ты тоже можешь на них посмотреть, — говорит жук и показывает мне картинку с высоты птичьего полета.

Похоже, один из жуков завис высоко над домом и просматривает всю территорию.

От такого вида у меня кружится голова. Но вдруг изображение пропадает.

— Что случилось? — с тревогой спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает жук, — наша часть выключилась.

— На улице еще есть кто-то?

— Оставалось шесть, сейчас ни одного.

Сердце мое начинает колотиться. Я слышу звук, который ни с чем не спутать. Хлопанье крыльев Эрика. Похоже, он вернулся и вывел из строя жуков на улице.

— Нужно торопиться, — говорю я своим помощникам.

Я быстро сбегаю по лестнице,, стараясь, чтобы моих шагов не было слышно. Я уже вижу, как в северном крыле начинают зажигать факелы, торопясь встретить лорда.

До кухни рукой подать. Здесь темно. Слава богу, я успела добежать.

Пробираюсь на ощупь, стараясь не задеть огромные кастрюли и прочую утварь. Темень такая, что хоть глаз выколи.

— Дотронься, — жужжит мой помощник и я дотрагиваюсь до него.

Теперь, глазами жука, который бежит передо мной, я могу видеть все, как днем. До чего же здорово!

Без роя я бы точно не справилась, даже если бы каким-то чудом смогла открыть дверь.

Вот он, маленький неприметный ход, ведущий прямо на улицу.

Маги наверняка сейчас пойдут встречать лорда и докладывать ему, это хороший шанс для меня проскочить во двор и выбежать за пределы замка. Сейчас или никогда.

С замирающим сердцем я открываю дверь и в лицо мне дует освежающий ночной ветерок.

***

Эрик

Я решил не сидеть со Скарлетт весь вечер. В конце концов, нужно было возвращаться домой и поговорить с моей Евой.

Скарлетт до такой степени надоела мне своими разговорами про истинность, что я чуть не сбежал, едва не забыв попрощаться с ее родителями.

Мне еще подвернется случай отговорить ее от дурацкой затеи, которая втемяшилась ей в голову. Нужно только осторожно внушить ей мысль о том, что это совершенно не нужно и слишком опасно. Скарлетт боготворит меня и будет слушаться, чего бы я ей ни сказал.

Размышляя об этом, лечу над ночным городом. На подлете к дому замечаю еще несколько шпионов. Некоторые из них наглые настолько, что зависли над самым моим замком. Одним небольшим усилием воли обезвреживаю их всех.

Ну это уж слишком, скоро они начнут заглядывать в мою спальню. С этим надо что-то делать. И почему мои маги бездействуют? За что я плачу этим высокоранговым лодырям?

Приземляюсь на площадку и раздраженно скребу когтями покрытие из дерна.

Калеб подбегает ко мне и встает по стойке смирно. Маги выходят из тени и тоже встречают меня.

— Какого черта тут летает столько этих назойливых мух? — рычу я на них, — вы совсем забыли о своих обязанностях?

Маги озадаченно переглядываются и я бросаю в них кучку только что обезвреженных мной артефактов шпионов.

Они уворачиваются и прикрывают свои холеные белоснежные рожи.

Нет, их точно нужно уволить.

Вздыхаю и перевоплощаюсь в человеческую форму.

Калеб подходит ко мне и подает мне одежду.

— Ну что, — спрашиваю я слугу, надевая штаны и рубашку, — как там моя девочка? Не пыталась удрать?

— Не извольте беспокоиться. Немного шумела, ругалась, но как же ей удрать-то, милорд, — говорит Калеб самодовольно ухмыляясь, — я следил за ней весь вечер, глаз с двери не сводил.

— Молодец, старик, только на тебя я похоже могу положиться.

Захожу в замок и быстрым шагом иду прямо в спальню, предвкушая не самый приятный разговор, но в тайне надеюсь, что моя любимая уже спит.

Да, было бы хорошо, если бы она уже уснула, а наутро со свежей головой оценила всю ситуацию и поняла, что злиться на меня глупо.

Подхожу к двери и поворачиваю ручку. Ну конечно, заперто.

— Проваливай, старый сморчок! Я сплю, — слышу я рассерженный голос Евы из за двери.

Ничего себе! В голосе Евы столько ярости, что мне самому становится слегка непо себе.

— Давай сюда ключ, — говорю я Калебу, который только теперь, запыхавшись от беготни по лестнице, догоняет меня.

— Проваливай, старый сморчок! Я сплю, — снова повторяет Ева.

С неясным предчувствием чего-то нехорошего вставляю ключ в замочную скважину и проворачиваю.

— Это я, милая — говорю я, — входя в спальню.

И с изумлением обнаруживаю, что Евы нет в комнате.

10

Я осторожно ступаю вперед, стараясь , чтобы под моими ногами даже не шуршала трава. Мне везет, что это место замка освещается хуже всего. Я слышу отдаленные голоса, среди которых особенно выделяется недовольный голос Эрика. Кажется, он отчитывает магов, хотя точно сказать нельзя. Отсюда слышно плохо.

Я на цыпочках подбегаю к углу дома и вижу моего лорда, он только что перевоплотился обратно в человека. Калеб подходит к нему и подает ему одежду. Внутри меня тут же просыпаются сильнейшие чувства.

На мгновение я даже забываю о том, как сильно он меня обидел и хочу побежать вперед, кинуться ему на шею, сказать, что я за все прощаю его и хочу, чтобы он никогда меня не отпускал.

Но я вовремя осознаю, что это всего лишь коварный зов метки. Я все еще люблю Эрика, но я не могу быть рядом с тем, кто предает.

— Не ходи туда, — жужжит мне на ухо тоненький голос жука.

— Я не собираюсь, — оскорбленно говорю я и осторожно иду вдоль замка, к той части, где через сад можно выбраться наружу и остаться незамеченной.

В саду темно и страшно ночью. Я осторожно ступаю, чтобы не споткнуться и не упасть. Выставляю вперед руки, чтобы ветки яблонь не попали мне в лицо. Еще не хватало выколоть себе глаз.

Наконец, я дохожу до ограды и нахожу знакомую дверь, ведущую наружу. Перед ней, конечно же, воткнут сторожевой амулет, который просматривает всю округу в радиусе метров двадцати.

Я досадливо морщусь.

— Пойдем, — говорит жук.

— Куда пойдем? — раздраженно говорю я, — ты разве не видишь эту штуку?

Жук вытягивает лапки, словно пробуя воздух на вкус, и помедлив с минуту. говорит:

— Да, ты права, через него нам не пройти.

— Что же мы будем делать?

— Я чувствую, как выключилась еще одна часть роя, — говорит жук встревоженно. Лорд в твоей спальне. Он выключает нас одного за другим.

— Дай мне посмотреть — взволнованно говорю я и притрагиваюсь к жуку.

Сразу же перед моими глазами вижу лорда Майта. Он выставляет вперед руку, и изображение быстро приближается к нему.

— Опять эти проклятые жуки, — говорит он и я слышу в его голосе ужасную ярость, которой, кажется, никогда от него раньше мне еще слышать не доводилось.

Изображение тут же меркнет и я слышу только слова.

— Все наружу, Ева не могла далеко уйти.

— Вы можете обезвредить этот артефакт? — спрашиваю я жука, досадливо смотря на выход, который так близко.

Жук какое-то время соображает, похоже, советуясь с товарищами, а потом выдает ответ:

— Нет, это очень мощная вещь, нам не под силу даже приблизиться к нему, придется искать другой выход.

И в эту минуту сад озаряется светом так, словно мгновенно наступил день. Я поднимаю голову и вижу, как надо мной пролетает дракон, освещая все вокруг нестерпимо ярким пламенем, вырывающимся у него из пасти.

Я тут же прячусь под дерево, молясь, чтобы он не увидел меня. И чувствую, как жуки, один за другим, прячутся в мой в карман.

— Он слишком силен, — говорят они и я впервые слыши в их неестественных жужжащих голосах намек на настоящий страх.

— Не бойтесь, — пытаюсь я успокоить их, — главное сидите тихо.

Окрестности оглашает ошеломляющий рев дракона, громкий и страшный, как раскаты грома.

Как только рев дракона затихает, по мере его пролета по дуге, я бросаю взгляд на охранный артефакт и к своему удивлению обнаруживаю, как он начинает трескаться, мигать, а после и вовсе разлетается на части, словно кто-то разрушил его изнутри.

Ничего себе! Кому подвластна такая мощь?

Это не могло произойти само собой. Кто-то явно этому поспособствовал. Но думать мне об этом некогда. Я уже слышу, как дракон возвращается, сделав полный круг. Чуть поодаль уже слышатся шаги магов, шуршащих своими белоснежными мантиями. Этот звук ни с чем не спутать.

Я бросаю взгляд на проход и удостоверяюсь, что наконец можно ускользнуть. И не раздумывая ни секунды бегу вперед, чудом не запутавшись в платье и не споткнувшись о скользкие из за недавно прошедшего дождя камни садовых дорожек.

— Она здесь! — слышу я крик позади себя, и ныряю в проход. Буквально в полуметре от меня разворачивается сеть, светящаяся ярко-синим, огнем, так что я едва успеваю увернуться, чтобы не угодить в нее. Маги плетут эти сети за одно мгновение, так что спустя секунду прямо передо мной появляется еще одна. Но вдруг растворяется прямо перед моим носом, словно кто-то обезвредил ее.

Я слышу, как над моей головой взмахивают огромные крылья дракона. А впереди себя вижу неясный силуэт человека. Он манит меня рукой, чтобы я ныряла вслед за ним в переулок. Кто это? Должно быть это именно он помогает мне все это время?

Какая разница?! Надо бежать, сейчас, или другого шанса не будет!

Я решительно бегу вперед, но тут поднимается сильный ветер и, рядом со мной, взрывая камни мостовой, приземляется дракон. Ошеломленная его яростным рыком, я невольно останавливаюсь и как завороженная смотрю в зеленые глаза.

— Куда это ты собралась, Ева, — рокочет он и я вижу, как в глубине его пасти разгорается огонь, равный по мощи тысяче костров.

11

Осторожно отступаю назад, чувствуя, как жуки тревожно вибрируют у меня в кармане. Прежде я лишь несколько раз видела лорда Майта в драконьем обличии, и сейчас его вид меня попросту ошеломляет. Я чувствую, как метка у меня на груди начинает нестерпимо пульсировать.

Первое мгновение я лишь смотрю в его горящие изумрудным светом глаза, мне страшно и больно смотреть, но я осознаю, что причинить мне вред он не в состоянии. Он предатель и негодяй, но я знаю, что несмотря на это, он все еще любит меня, я вижу это в его зеленых глазах. И мое сердце предательски замирает от любви к этому дракону.

Преодолеваю это чувство и через силу кричу:

— Я предупреждала, Эрик, что ты не сможешь удержать меня!

— Ошибаешься, — говорит он, низко опуская голову и я чувствую жар, исходящий от него, — прекрати эти детские игры и возвращайся в замок, и я обещаю, что не буду наказывать тебя.

Стараюсь не подавать вида, что растеряна и напугана. Нельзя показывать ему, что я загнана в угол, нельзя показывать ему, что он имеет власть над моей волей. Как бы ни влиял на меня его властный голос, и как бы мне ни хотелось сейчас же подчиниться, я усилием воли отгоняю от себя эту слабость и ожесточаю сердце.

Слышу, как сзади что-то шуршит, и повернув голову, вижу магов, преграждающих мне путь к отступлению.

Похоже, бежать мне действительно уже некуда.

— Даже если ты и удержишь меня, я больше никогда не буду с тобой, — кричу я, — ты можешь запереть меня хоть до конца жизни, но для тебя мои глаза больше не загорятся радостью и любовью, лживый предатель!

От моих слов из ноздрей дракона вырывается синее пламя, и он вышибает от злости передней когтистой лапой камни из мостовой. Прежде я никогда не видела Эрика в такой ярости.

— Ты моя истинная, — рокочет дракон, — а это значит, что ты принадлежишь мне. Ты не сможешь идти против этого, никто не может, девочка моя. Рано или поздно ты поймешь, что это правильно.

— Тогда лучше я умру! — кричу я, и подняв с земли один из камней, вылетевших из мостовой после приземления Эрика, кидаю его дракону прямо в пасть.

Конечно же, он уворачивается и камень пролетает мимо, не задев его.

— Возвращайся обратно, пока я не попросил моих людей запеленать тебя в сеть, — устало говорит дракон, делая шаг ко мне навстречу, — твои капризы утомили меня. Ты ведешь себя как неразумное дитя.

— Неразумно было предавать меня, — говорю я, качая головой, и поднимаю еще один камень, — неразумно было предположить, что я смирюсь и приму твою подлость, как бессловесная овечка. Ты ошибся во мне, любимый.

— Это глупо, — говорит дракон, — нельзя быть такой эгоисткой, Ева.

— Эгоисткой? — от его слов возмущение буквально захлестывает меня и я вкладываю всю силу, чтобы швырнуть в него очередной камень.

И в ту секунду, когда я кидаю его, я слышу едва заметный шелест жука у меня под ухом.

— Пригнись к самой земле, прямо сейчас и зажмурься.

Я послушно падаю на землю, не успевая увидеть, куда попал камень, и одновременно с этим чувствую мощнейший взрыв, который сотрясает землю.

Я лежу, не в силах шелохнуться, чувствуя, как вокруг меня земля буквально встает на дыбы и трясется.

Что это такое? Господи, что происходит? Неужели это… Нет, этого не может быть. Это точно не я.

Я кричу, чтобы не оглохнуть, в тщетной попытке перекричать грохот, который меня окружает. Вся земля словно бы превращается в огромный гремящий барабан.

И вдруг все затихает.

Где-то вверху я слышу оглушительный рев дракона и хлопанье его крыльев.

Я со страхом открываю глаза и вижу, что вокруг меня все погружено в пламя. Но это пламя почему-то не обжигает меня.

— Ева! — рокочет дракон где-то сверху, — его голос звучит тревожно и отчаянно, — где ты, Ева?!

В голосе Эрика звучит такая боль, словно он потерял что-то невероятно ценное.

Я встаю на ноги и ошеломленно гляжу по сторонам.

Взглянув на свою руку, я вижу, что ее словно бы покрывает щит, сквозь который не может прорваться пламя. Камни с земли летят в меня, но не причиняют мне вреда.

— Теперь беги, — слышу я жужжание, — беги вперед быстро, как только можешь!

— Я не могу, — говорю я, чуть не плача.

Я чувствую, что мои ноги трясутся и не слушаются меня. Сделать шаг сейчас кажется совершенно немыслимым.

— Можешь! Ты все можешь!

Я делаю шаг, потом еще один и понимаю, что он прав.

Спустя мгновение я уже устремляюсь вперед, спотыкаясь о камни и взрытую землю.

Бегу вперед не разбирая дороги, и оборачиваюсь назад только, когда понимаю, что вокруг меня уже ничего не горит, а я нахожусь на приличном расстоянии от того места, где дракон поймал меня. Сердце колотится в груди как бешеное, кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Этого просто не может быть. То, что происходит — это совершенно невероятно.

Только сейчас даю себе возможность отдышаться.

Там, вдалеке, все еще горит огонь и дракон все еще летает вокруг, продолжая выкрикивать мое имя.

Что же произошло?

Неужели это сделала я? Нет, конечно же, нет. Я всего лишь бросила камень. Тот, кто это устроил, обладает невероятной силой. А я всего лишь человек.

— Что это? — ошеломленно шепчу я в темноту.

— Одно из лучших моих изобретений, — внезапно слышу я тихий голос, раздающийся из темноты.

12

— Изобретений? — спрашиваю я.

— Да, — гордо отвечает он, — высший уровень защиты и одновременно высший уровень разрушения. Правда, за это мне не платили, но ты слишком долго возилась и мне пришлось достать пару тузов из рукава.

Я пытаюсь разглядеть его лицо, но оно закрыто темным шарфом, виднеются только два темных глаза, и даже цвета их разглядеть я не могу из за ночного сумрака.

На улице прохладно, но я только сейчас начинаю ощущать это. С момента моего бегства из замка прошло не больше десяти минут, и все произошедшее кажется нереальным.

Вот я была в теплой спальне, а вот уже разговариваю с каким-то странным магом.

Человек тихонько щелкает пальцами, и я вижу, как вокруг его руки на мгновение загорается алая искра. Жуки, один за другим, начинают вылезать из моего кармана и перелетают к нему, садясь на его руку в перчатке.

— Молодцы, ребятки, — говорит он, — хорошо поработали. Голос его звучит как-то странно, словно каждое слово дается ему с трудом.

Я могу расслышать, как тяжело он дышит, несмотря на то, что явно старается не подать вида, что смертельно устал.

— Многие умерли, — сердито жужжит жук, но так тихо, что я едва могу расслышать.

— Ничего страшного, — говорит незнакомец, — будут новые, совсем скоро, будет столько, сколько нужно.

Он достает из кармана часы со светящимся циферблатом и глядит на них. Затем раздраженно цокает языком и убирает часы обратно в карман.

— Он задерживается, — бормочет незнакомец себе под нос.

— Кто задерживается?

— Мой наниматель должен быть уже здесь, — говорит незнакомец раздраженно и мне кажется, что я где-то уже слышала его голос.

— Где я могла…

— В сторону! — вдруг кричит он, и оттаскивает меня к стене.

Прямо над нами пролетает дракон, озаряя все ярким светом своего пламени.

— Ева! — рокочет лорд Майт, так что земля под моими ногами начинает дрожать.

— Он не купился на мой фокус, — досадливо говорит человек.

Я

Услышав зов моего истинного, я изо всех сил рвусь из хватки незнакомца и бессознательно хочу выскочить на открытое пространство, чтобы лорд увидел меня. Только спустя мгновение, когда он пролетает мимо, я осознаю, что чуть было только что все не испортила.

— Не думал, что ты такая глупая, — шипит он, и я чувствую, как его сильные руки держат меня, цепко, но вместе с тем осторожно, — послали же боги такую бестолочь.

— Эй! — возмущенно говорю я, вырываясь из его хватки, — да кто ты такой, чтобы так меня называть? Я, может быть, вообще не хочу, чтобы ты мне помогал.

— Я заметил, — говорит он, — чуть было не выдала нас своему огнедышащему. Конечно, тебя-то он не тронет. А вот от меня мокрого места не оставит, если его ищейкам удастся меня изловить.

— Я не собиралась…

Он делает жест рукой, означающий, что сыт по горло болтовней.

— Кто ты? — спрашиваю я незнакомца.

— Для тебя теперь никто, — говорит он раздраженно, — стой тут, за тобой явятся. Мне небезопасно тут оставаться. Я свою часть работы сделал. Если хочешь, можешь возвращаться обратно в замок к своему ненаглядному — это меня больше не касается.

— Подожди! — кричу я.

Но он лишь отворачивается от меня и быстро ныряет в проулок.

— Стой! — кричу я и пытаюсь догнать его. Он идет так быстро, что я едва успеваю увидеть, куда он сворачивает.

— Да что ты орешь, несносная женщина? На каком тебе языке сказать — не кричи, — говорит он, — ты хочешь, чтобы Майт услышал нас и прилетел сюда? Я вижу, ты уже соскучилась.

Голос его звучит так, словно он подозревает меня в чем-то.

— Объясни, кто ты такой и почему помог мне.

— Меня наняли, и я свою часть задачи выполнил, — говорит он, — возвращайся туда, где я тебя встретил. Мне некогда с тобой возиться.

— Кто тебя нанял?

Он вздыхает и останавливается.

— Чтобы я еще раз взялся за такое, побрало бы драконье пекло тот день, когда я влип в эту дрянь.

Вдруг я чувствую у себя на плече лапки жука. Оказывается, один из них остался на мне.

Незнакомец тоже его видит и удивленно смотрит на меня.

Он щелкает пальцами и подзывает жука.

— Дружок, ты чего? Заблудился?

— Я служу Еве, — говорит жук и не двигается с места.

— Нет, — кажется, что от досады человек сейчас лопнет, — сегодня точно самый ужасный день моей жизни, не считая того дня, когда я появился на свет. Я говорю, лети сюда, глупое создание.

Жук упрямо жужжит и не двигается с места, лишь перебирая лапками.

— Я служу Еве, — повторяет он.

— И я тоже служу Еве, — доносится еще один тихий голосок из моего кармана.

— Да что за черт? — выходит из себя незнакомец и почти переходит на крик, — я тебя создал вот этими руками, я отдаю тебе приказы, я могу тебя уничтожить одной мыслью, я твой демиург.

— Ты мой демиург, — невозмутимо говорит жук, но я служу Еве.

— И я тоже, — подтверждает тот жук, что сидит в кармане, но не высовывает носа наружу.

— Никакие деньги не стоят таких нервов, — наконец говорит незнакомец, словно бы окончательно сдаваясь, — мои собственные создания восстают против меня.

— Я служу Еве, — снова повторяет жук.

— И я служу, — говорит второй.

— Да служи! — раздраженно бросает человек, — черт с тобой, провались ты на все четыре сторону трижды.

Он начинает что-то плести руками в воздухе, словно сплетая нити, которые видны только ему. Наконец, спустя пару мгновений из его рук вырастает светящаяся сфера, которую он бросает на землю. Сфера разрастается и разбухает, пока не вырастает до таких размеров, что в нее может войти человек.

— Жди здесь, за тобой явятся, — говорит незнакомец и проходит внутрь сферы.

— Я хотела сказать…

Пытаюсь проскочить в сферу следом за незнакомцем, но она с треском захлопывается перед моим носом, оставляя меня на темной и холодной улице совершенно одну…

— …Спасибо, — растерянно заканчиваю я фразу.

14

Эрик

Мощнейший взрыв отбрасывает меня в сторону. Земля подо мной дрожит и плавится так, словно в том месте, где только что стояла Ева, вдруг разверзся спящий вулкан. Этого просто не может быть. Откуда такая мощщ?

На секунду взрыв ошеломляет меня и я закрываюсь крылом, чтобы раскаленные камни не повредили мои глаза. Ничего подобного я в жизни не видел.

Когда пыль рассеивается и я могу видеть, что происходит, на том месте, где только что стояла Ева, находится только воронка с оплавленной землей.

Нет, нет, нет.

Моя любимая погибла?

Впервые в жизни чувствую подобие настоящего страха потери. Кажется, такого я еще никогда не испытывал.

— Ева! Где ты? — кричу в ночную пустоту, облетая кругом оплавленного эпицентра взрыва, — вернись!

Только не это. Первый Дракон, это просто не могло произойти. Она не может быть мертва.

Нет. Нужно успокоиться, нужно подумать.

Она не могла погибнуть. Только не моя Ева. Я все еще чувствую ее, чувствую, что она где-то рядом, метка не обманывает меня.

Да, верно!

Стрелой взлетаю вверх и выпускаю струю ослепляющего пламени, чтобы осветить ночной город. Ничего не видно. Я чувствую Еву, но никак не могу ее найти.

— Ева! — оглашаю ночь драконьим голосом, — где ты? Выйди на свет!

Так вот что за отвратительное чувство обычно испытывают люди, беспомощные перед лицом неизвестности. Как они это выносят? Ведь они живут с этим всю свою жизнь и умирают, так и не познав настоящей силы и счастья контроля над всем сущим. Похоже, судьба решила посмеяться надо мной.

Лечу над ночным городом, но вижу только пустынные улочки, сколько бы ни вглядывался, пролетая над одними и теми же домами снова и снова.

Ева, где ты?!

Конечно же, она не могла сгинуть в этом пламени. Мы же истинные, я бы узнал об этом. Точнее, я был бы уже мертв.

Взмахивая крыльями и набирая высоту, успокаиваю себя словами, которые сказал мне чернокнижник перед самым ритуалом.

— Смерть этой девушки будет означать вашу смерть, ваша смерть будет означать ее смерть. Я обязан спросить вас сообразно нашей этике, готовы ли вы пойти на это?

— Но ведь ее жизнь будет продлена, и она будет дольше жизни обычного человека?

— Разумеется, — кивает чернокнижник, хитро улыбаясь, — она не умрет от старости раньше вас, если вы беспокоитесь об этом.

— Но если она погибнет от чего-то другого, то погибну и я?

— Увы, так заведено и мы здесь не в силах что-либо изменить.

Облетаю окрестности вновь и вновь, пока не начинаю подозревать, что все это бесполезно.

От свежего воздуха и ветра, голова, наконец, начинает соображать и проясняться.

Еве явно кто-то помог. Не могла она сбежать из замка самостоятельно. И этот взрыв. Такая мощная магия - это дело рук невероятно одаренного мага, или целой группы магов.

Вдруг я чувствую, как где-то далеко внизу открывается и тут же закрывается портал. Я не могу понять точно, в каком именно месте, но портал, вне всякого сомнения, кто-то создал.

Пекло, слишком быстро.

Если она скрылась в портале, то летать по округе уже точно бесполезно. Чувствую, как бессильная злость застилает мой разум.

Нужно разыскать тех, кто помог ей. И уж когда я их найду, они за все ответят.

А что, если они хотят причинить моей девочке вред? Она ведь совсем наивная, совсем беззащитная. К злости на таинственных злоумышленников примешивается острое чувство жалости и любви к Еве, усиливающееся с каждой секундой.

Подлетая обратно к замку, вижу, что все слуги стоят буквально на ушах. Конечно, теперь-то они забегали, запереживали, забеспокоились. Везде горит свет, все ходят по округе с фонарями и факелами и ищут Еву.

Раньше надо было думать. Уволю всех к чертовой матери, а в первую очередь этих бесполезных магов, которым плачу целое состояние.

Оглашаю драконьим рыком все окрестности и люди, в ужасе застыв по стойке смирно, внимательно смотрят, как я приземляюсь.

Троица магов стоит у входа в замок. Теперь их белоснежные мантии уже не столь белоснежны. Длинные белые волосы у одного почти полностью выгорели, и как будто одновременно с потерей волос наглости и самодовольства в их глазах изрядно поубавилось.

В голову закрадывается нехорошая мысль спалить всех троих дармоедов у всех на виду и сказать, что так и было, и лишь чудовищным усилием воли я сдерживаюсь.

— За мной, быстро, и позовите Калеба, — бросаю я им, когда перевоплощаюсь в человеческую форму.

Один из них пытается что-то сказать, но я показываю ему рукой жест, чтобы он немедленно заткнулся.

— Мы прочесали всю окрестность, — все-таки не слушается он и начинает говорить, — ее нигде нет. Мы сделали все, что…

Я оборачиваюсь и силой притягиваю его жалкое тело к себе. Его ноги волочатся по полу, а я держу его за шею, испытывая острое желание надавить посильнее, чтобы тот испустил дух.

Похоже, этот глупец еще не знает, что такое ярость дракона.

— Я сказал заткнуться и следовать за мной. Я питаю вас таким количеством энергии, плачу вам столько денег, что хватило бы на целую армию, а вы не в силах даже удержать одну девчонку, не владеющую магией вообще. То, что вы, трое еще живы — следствие моего чистого и ничем не оправданного гуманизма. Не нужно говорить мне, что вы сделали все, что могли.

Когда вижу в его глазах настоящий страх, сигнализирующий о том, что кровопица наконец-то внял моим словам, отпускаю его, и он с грохотом падает на пол.

Похоже, эти дураки настолько обнаглели и возомнили о себе черт знает что, что проучить их просто необходимо. И плевать мне на их гильдию, даже если они пришлют своих эмиссаров, чтобы потребовать компенсации за переломанные кости своих адептов.

Если надо, я могу вызвать самого магистра на поединок, пусть жалуются, слабаки несчастные.

Кто-то подает мне халат, и я, надевая его на ходу, двигаюсь в свой кабинет, не заботясь проверить, следуют ли за мной маги.

Все-таки это очень неудобно, что каждый раз после перевоплощения приходится искать одежду. Давно бы следовало что-то придумать на этот счет.

Прохожу в кабинет и падаю в кресло.

Маги толпятся в дверях, не решаясь войти. Похоже, моя суровая отповедь, наконец, проняла этих горделивых недоумков.

Пару минут молчу, выжидающе глядя на них. За это время мне удается прийти в себя и немного остыть.

Удивительно, что я никого не придушил сегодня. Драконий огонь — это не шутки им повезло, что я владею собой куда лучше большинства оборотней.

Тут в кабинет вваливается Калеб. Его лицо мертвенно бледно. Он тут же падает на колени и я вижу на его лице слезы. Он ползет по ковру на коленях и умоляюще причитает.

— Простите, великодушный, всеблагой и благочестивый лорд, я виноват, и я готов понести самое суровое наказание за произошедшее сегодня.

Хмурясь, смотрю на своего слугу, потом перевожу взгляд на магов.

— Преклонять колени мы не будем, говорит самый сильный из них.

Я смотрю в красные глаза адепта и пытаюсь прикинуть, задумал ли он перерезать мне горло при случае.

В принципе, я мог бы заставить их встать на колени, всех троих, и молить о прощении, ползая у меня в ногах.

Но теперь я уже немного остыл и понимаю, что делу это никак не поможет, а врагов в гильдии магов я себе точно наживу. Тот что слева, баронет Маркус, имеет влиятельных родственников, с которыми мне бы совсем не хотелось ссориться. А тот, у кого огромная прореха в мантии и почти полностью сгорели волосы на голове — Оливер Сойер, лучший выпускник академии за прошлый год. Его отец — ректор академии и глава гильдии магов, такого врага наживать себе совсем не хочется.

-- Калеб, встань, ни к чему устраивать этот театр, — раздраженно говорю я своему слуге.

Он тут же вскакивает на ноги и подходит к столу.

— Артефакты у тебя? — спрашиваю я.

— Да, ваше величество, — услужливо говорит Калеб и вываливает на стол целую пригоршню деактивированных следящих артефактов. Тех самых, которые назойливо летали за мной весь вечер.

Я беру один из них.

— Ты знаешь кто делает такие? — спрашиваю Калеба.

— Пока не успел выяснить, Ваша Милость, -- говорит Калеб дрожащим голосом, — простите, не хватило времени.

— Хотите получить прощение? — спрашиваю я, разглядывая невероятно тонкую работу.

— Конечно, — чуть не хором говорят все четверо.

— Тогда найдите мне того, кто их производит. Чем быстрее вы это сделаете, тем будет лучше. Найдя его, мы найдем Еву.

15

Один из жуков осторожно выползает из моего кармана и стрелой летит вверх, потом начинает лететь зигзагами, рыская из стороны в сторону, словно собака в поисках добычи.

Второй жук остается сидеть у меня на плече.

— Ты можешь посмотреть, — говорит он, — тебе должно понравиться.

Я осторожно касаюсь его и вижу ночной город с высоты птичьего полета. Дыхание сразу же перехватывает от восторга и свободы.

До чего же удивительное чувство. Я стою на земле, но одновременно с этим ощущаю такую свободу и волю полететь куда угодно, что даже забываю на мгновение, что это не я лечу под облаками.

Если бы я могла летать, как это делают драконы… Несбыточные мечты. Нечего думать о том, что никогда не произойдет.

С высоты, домики внизу, тускло освещенные лунным светом, кажутся игрушечными.

— Мы разведаем, как тебе лучше идти, — говорит жук, — нужно остерегаться людей и других тварей. В этой части города много бродит разных существ. Мы бы убили их, но ты сказала, что нельзя.

От этого откровения у меня по спине бегут неприятные мурашки, мало того, что становится очень холодно, так теперь еще я буду бояться встретить неизвестно каких ночных тварей.

— не нужно меня пугать, — говорю жалобно.

— Не бойся, Ева, мы проведем тебя так, что никто тебя не увидит. Это мы умеем.

— Звучит обнадеживающе.

— Мы надежные.

— Это хорошо…

— Сейчас поверни налево и прижмись к стене, — говорит жук, — поторопись.

Я делаю, как он велит и буквально вжимаюсь в стену, спрятавшись за водосточной трубой.

Сначала я стою с закрытыми глазами и только слышу шаги, мне сложно понять человеку они принадлежат, или животному, но я в самом деле и знать не желаю, до такой степени меня пугает эта неизвестность.

Слышу, как кто-то громко шмыгает носом.

Жук подползает к самому моему уху и шепчет.

— Это русалки, они не слишком опасны, если не приближаться к ним. Так что советую тебе молчать и стоять в тени. Пусть проходят мимо. Говорить тебе с ними не о чем.

Предостерегает меня он напрасно, я и без того ни за какие подарки не согласилась бы сейчас открыть рот, и уж тем более вступать в разговоры с речными обитательницами.

Я слышала об этих созданиях, но видеть вживую мне их не доводилось. И не сказать чтобы я горела желанием увидеть этих таинственных существ, от которых ничего хорошего ждать не приходится. Уволокут в реку и никто о тебе не вспомнит. Будешь потом целую вечность шататься вместе с ними по ночным улицам, в поисках новых наивных душ. И это если повезет и ты им приглянешься. В противном же случае просто сожрут и все на этом.

Я приоткрываю глаза и вижу, как мимо меня идут две девушки в лохмотьях, разглядеть их подробно не получается из за густого сумрака, но я вижу лунный свет отблескивающий на их мокрых волосах и, что еще хуже, чувствую запах гнилой рыбы, который от них исходит.

Лучше бы не смотрела.

Зажимаю нос, чтобы не чувствовать этот отвратительный запах, и жду, когда они пройдут.

Утопленницы тихо переговариваются между собой.

— Дракон летал, видела?

— Видела.

— Здоровенный, страшный, орал чего-то. Не помнишь, чего орал?

— Не помню. Не отвлекай.

— Я бы съела дракона.

— Да куда тебе дракона? Это дракон оборотень, он тебя раздавит, как букашку и не заметит.

— Дай помечтать, дура!

— Я не дура, я умная, когда я еще жила не в реке, я ходила в школу благородных девиц, пора уже тебе запомнить.

— Видать, все мозги тебе там и отшибло.

— У меня, по крайней мере, были мозги, тебя же при рождении обделили...

Вдруг она замолкает и принюхивается.

— Чуешь, пахнет чем-то свеженьким.

— Ничего не чую, у меня насморк, — хлюпает носом вторая русалка.

— Тут явно кто-то недавно проходил, пахнет как молоденькая девочка.

Услышав это, начинаю дрожать от страха.

Мне совсем не нравится, что про меня говорят так, словно я неплохой вариант для ночного перекуса.

— Не бойся, — настойчиво шепчет жук, — стой смирно, и они тебя не заметят.

Сердце колотится, и я молюсь, чтобы они побыстрее проходили мимо. Но они,, как назло, встали совсем рядом и озираются по сторонам.

— Пойдем отсюда, не хватало еще на патрули нарваться, — гундит та, у которой насморк.

— А еще говоришь, что у меня мозги отшибло. Какие патрули на прибрежье? Сколько раз тебе говорить, что они сюда не суются? Тут владения дракона и бедняков, до которых никому дела нет. Знаешь что? В следующий раз тебя с собой брать не буду.

— Это я тебя с собой взяла, — гордо говорит русалка и снова громко шмыгает носом.

—Ну конечно, рассказывай...

Русалка замолкает и принюхивается, и я с ужасом вижу, как она идет прямо в мою сторону. Я хочу спросить жука, что мне делать, но боюсь открыть рот, чтобы меня уже не обнаружили наверняка.

Она подходит все ближе и втягивает носом воздух, но все еще не видит меня, стоящую в тени.

Теперь я могу разглядеть ее лицо. Прекрасное лицо молодой девушки, настолько красивой, что я, пожалуй, таких красоток в жизни не видала.

— Не бойся. Она тебя не видит, — жужжит у меня под самым ухом жучок, — русалки почти не видят, особенно ночью, так учил нас демиург.

Я с колотящимся сердцем жду, застыв на месте. И тут у меня под ногой предательски хрустит какой-то камешек.

13

Ева

Растерянно оглядываюсь по сторонам и замечаю, как из темных окон на меня таращатся сонные глаза.

— Что смотрите? — спрашиваю я, пытаясь унять страх и трепет оттого, что осталась совершенно одна, ночью, на незнакомой улице, — был фейерверк, вы все пропустили!

— Фейерверк? — надтреснутым голосом с изрядной долей недоверия спрашивает беззубый старик, держащий в руке едва теплящуюся лучину. От падающих на его лицо теней оно кажется зловещим. Крючковатый нос, глубокие впадины глаз и борозды старческих морщин пугают меня.

— Да, — говорю я, — огромный праздничный фейерверк, даже дракон прилетал, представляете?

— Дракон? — спрашивает старик, — да этот поганый дракон постоянно тут летает и орет, не дает спать. Была бы моя воля, я бы его скрутил и раздавил, как ящерицу. Как и все их поганое нечеловеческое отродье.

Старик сжимает свою сухонькую ручонку в кулак и грозит им в небо.

— А ты сама-то, кто такая будешь? Не из этих? — спрашивает старик, подслеповато щурясь и вытягивает свою тонкую куриную шею из окна.

— Пойдем, папаша, — доносится грубый мужской голос из темноты жилища, — не стоит разговаривать с ночными жителями, вдруг это русалка, или еще какая-нибудь тварь ворожбой занимается.

Старик исчезает и на его месте возникает злобная рожа с гнилыми зубами и нестриженой бородой.

— Пошла отсюда, ворожи в других местах, мерзавка, — говорит мужик и с грохотом захлопывает ставни.

— Вот и поговорили, — вздыхаю я, зябко обнимая себя за плечи.

Я разворачиваюсь и иду обратно, на то место, где встретила незнакомца, хотя точно не уверена, верное ли выбрала направление.

Петляю по переулкам, пытаясь понять, где же находится нужное мне место.

Побродив по незнакомым улочкам с полчаса, я совершенно замерзаю и понимаю, что среди этих одинаковых обшарпанных домиков, я точно не найду то самое место, на котором меня должен встретить неизвестно кто.

— Да и почему я, собственно, должна кого-то ждать? — говорю я себе под нос.

Когда я убегала, у меня совершенно не было времени, чтобы поразмыслить хорошенько и решить, куда я отправлюсь, если сбежать мне все-таки удастся. Я почему-то подумала, что как только я окажусь на свободе, мне тут же в голову придет какая-нибудь светлая идея и все само собой разрешится наилучшим образом, как в приключенческих книгах, которыми я зачитывалась в детстве..

Похоже наивность — это моя главная черта, мне срочно надо взрослеть

Чувствую, что дрожу всем телом, поэтому ускоряю шаг, уже отчаявшись найти то самое место. Если быстро идти, можно хотя бы немного согреться, раз уж поиски мои, похоже, не дают никаких результатов. Сейчас, главное — уйти подальше от замка, а там уже будь что будет.

— Мы ждем, — вдруг слышу я голос жуков, о которых совсем было позабыла.

— Чего вы ждете? — спрашиваю я, глядя на свое плечо, на котором сидит жук и шевелит своими механическими лапками. Его крошечные глазки светятся тусклым синим цветом, я замечаю это только теперь, в ночной темноте, когда округу освещает только тусклый серп луны.

— Твоих приказов, — говорит жук.

— Моих приказов? — недоуменно спрашиваю я, — но что я могу вам приказать?

— Что угодно, мы можем убить того злого мужчину, который прогнал тебя, или того старика, который ругался.

— Боже, нет, не надо, что же вы такие кровожадные.

— Мы служим.

— Никого нельзя убивать, это понятно вам?

Жук молча шевелит лапками и, в конце концов, спустя несколько секунд выдает ответ.

— Никого нельзя, мы поняли.

— Вот и славно, вот и договорились.

Я задумываюсь о том, чем же они могут быть мне полезны. Что они такое, какие у них свойства и чем они могут быть полезны, я могу только догадываться, поэтому просто спрашиваю первое, что приходит в голову, сама не знаю почему:

— А кто такой этот человек, который убежал через портал?

— Наш демиург, — жужжит жук, — великий человек. Он приказал нам служить тебе.

— Но почему вы его ослушались, когда он отозвал вас, и остались со мной?

На этот раз жук замолкает очень надолго, словно этот вопрос для него чересчур сложный. Я, отчаявшись уже услышать ответ, подозревая, что жук сломался от натуги, просто иду вперед, стараясь не наступать в лужи и разбросанный повсюду мусор, который местные жители в огромных количествах , очевидно, выбрасывают из своих окон на дорогу. Стараюсь не думать о том, что именно они выбрасывают, но запах такой, что на иной помойке пахнет лучше.

— Мы что-то чувствуем в тебе, — наконец, спустя целую вечность, говорит жук, — что-то, что даже сильнее воли и приказов нашего демиурга.

От неожиданности я чуть не спотыкаюсь. Не могут же эти жуки почуять то самое… Нет, точно не могут, никто не может.

— А вы можете сказать мне, как его зовут и где он живет? — спрашиваю я наудачу, не особо веря в то, что жукам вообще известна эта информация, а если и известна, они почти наверняка не захотели бы ею делиться.

— Конечно! — говорит жук, — его зовут Гарольд Митвоч, он проживает в кузнечном переулке. Если хочешь, мы проводим тебя. Правда, путь неблизкий.

Чуть не прыскаю со смеху от того, с какой легкостью они выболтали все про своего хозяина, который так старательно скрывал от меня свою личность, кутаясь в этот нелепый шарф.

Я хитро улыбаюсь, предвкушая, какой сделаю сюрприз моему ночному спасителю и в каком он будет от этого бешенстве. Ради этого стоит немного пройтись, тем более что других мыслей о том, куда мне сейчас отправиться, у меня все равно нет.

— Тогда ведите меня, мои верные жуки, придется чуть подпортить настроение вашему демиургу.

16

Русалка, шлепая босыми ногами по земле, тут же подбегает ближе, словно только этого и ждала, она вытягивает руку и успевает ухватить меня за плечо. Я чувствую насколько холодна ее рука и мной овладевает такой кромешный ужас, что душа уходит в пятки.

Я вскрикиваю и тут же бросаюсь бежать.

— Стой! — кричит русалка, — будь нашей сестрой! Пойдем с нами, подруга!

на бегу я оборачиваюсь и вижу, что две русалки бегут за мной, вытягивая вперед руки, словно хотят схватить меня.

— Ай, ай, — вдруг кричит одна из русалок, — что это у меня в волосах, больно! Кларисс, меня что-то ужалило! Больно!

Я снова оборачиваюсь и вижу, что теперь за мной бежит только одна.

— Теперь беги прямо, потом налево, — говорит жук у меня под самым ухом, — мы обезвредили одну из них.

Я бегу, почти не разбирая дороги. Бегу так долго, что у меня начинает болеть что-то внутри. Кажется, я так не бегала с самого детства.

Когда сил уже совсем не остается я чуть замедляю бег и смотрю назад.

— Где… они… скажи… — спрашиваю я у жука, пытаясь отдышаться.

— Они давно уже отстали. Я не знал, что ты умеешь так быстро бегать, Ева, — говорит жук, и я слышу в его голосе неподдельное уважение, — у тебя настоящий талант.

Перехожу на медленный шаг.

— Я не понимаю, ты сейчас издеваешься?, -- с подозрением спрашиваю я, — мне казалось, они вот вот меня схватят.

— Эnо вряд ли, — говорит жук, — они не забирают людей силой, насколько нас учил наш Демиург.

— Напугали меня они ужасно, — говорю я ему, — и она схватила меня так, словно пыталась утащить за собой. Кажется, ваш демиург что-то не то вам объяснил.

— Такого не может быть, — смущенно жужжит жук, — демиург знает все, а чего не знает о том догадывается.

— Это он вам сказал?

Жук замолкает и я предпочитаю дальше его не расспрашивать, чтобы не рушить его картину мира, которая, похоже, и так изрядно подпортилась с тех пор, как жуки встретили меня.

Благодарю всех богов за то, что на этот раз опасность миновала. Все детство меня пугали в приюте русалками, рассказывали как они забирают наивных девушек к себе под воду и делают их себе подобными подводными жителями, лишь изредка вылезающими наружу, чтобы найти наивную душу, которая согласится пойти с ними, чтобы искупаться в реке.

От отвращения меня передергивает.

Наконец, вижу впереди зеленый фонарь, тускло освещающий проулок. Похоже, здесь уже кончаются трущобы и начинается более или менее приличный квартал. В этой части города я раньше никогда не бывала, поэтому ничего узнать тут не могу.

Неужели я столько пробежала и даже не заметила?

Тот жук, что улетал на разведку возвращается и заползает в мой карман.

— Далеко ли еще идти до вашего демиурга?

— Совсем нет, — с воодушевлением говорит жук, — вот тут поверни направо.

Я иду вперед, поворачивая там, где велит мне жук. Здесь места уже не такие пустынные и страшные. И хотя почти все жители спят, но кое где горят фонари и теплятся тусклые магические вывески ночных развлекательных заведений. А самое главное, тут уже можно встретить патрули, которые обеспечивают хоть какую-то безопасность. По крайне мере если не от людей, то от всякой нечисти вроде русалок или подземных жителей.

Наконец, на одном из домиков в отдалении я замечаю небольшую вывеску.

— Кажется, мы пришли, — говорю я.

— Да, Ева, ты права, наш хозяин совсем близко.

«Гарольд Митвоч, ваш личный маг для поручений любой степени сложности»

Я подхожу к двери и прислушиваюсь.

Внутри что-то грохочет и отчетливо слышна отборная ругань, от которой у меня, как у воспитанной девицы, совершенно справедливо начинают гореть уши.

На пол за дверью падает что-то тяжелое, и снова слышится очередной залп отчаянной брани.

— Кажется, ваш демиург не в духе, — говорю я шепотом.

— Он очень расстроен.

— Думаю я смогу поднять ему настроение, — говорю я и смело стучу в дверь.

— Кого еще черти принесли в такое время? — слышу яростный крик из за двери.

Я стараюсь не дрожать от холода и приготовиться к тому, что меня сейчас ждет.

Наконец, начинают лязгать замки, а потом дверь распахивается.

17

Я вижу изумленное лицо молодого человека, которое с раздраженного и злого, резко меняется на удивленное и он захлопывает дверь так же быстро, как распахнул.

Я стучу в дверь еще раз.

— Если ваш демиург думает, что так просто от меня отделается, то его придется разочаровать, — говорю я, обращаясь к жуку.

— Проваливай! — кричит он из за двери, — тебя не должно здесь быть! Ты не должна меня видеть. Ты нарушаешь мое инкогнито.

— Прости, — кричу я через дверь, — но я уже тебя видела.

— Уходи отсюда и перестань кричать, перебудишь всю округу.

— Я никуда не уйду, если ты меня не впустишь, я буду сидеть у тебя на пороге и кричать во весь голос, что Гарольд Митвоч, обманщик и мерзавец.

— Ладно, черт с тобой, — дверь снова распахивается, на этот раз его лицо снова замотано в шарф.

Я проскальзываю внутрь и он захлопывает за мной дверь.

— Я уже знаю, кто ты такой, — говорю я с улыбкой, тебе незачем прятаться за этим дурацким шарфом.

Чуть поразмыслив, он стягивает свою маскировку, и я снова вижу его лицо, теперь я могу разглядеть его как следует.

К своему удивлению, я обнаруживаю, что он чудо как хорош собой. Умные зеленоватые глаза, волевой подбородок, черты его лица больше подошли бы аристократу, а не какому-то заштатному магу, обстряпывающему нелегальные делишки бог знает с кем. Взъерошенные коротко остриженные волосы и двухдневная щетина, определенно, только добавляет его образу привлекательности.

Едва рассмотрев его как следует, я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, где я оказалась.

В помещении царит такой страшный беспорядок, как будто здесь похозяйничало стадо пьяных носорогов. По полу разбросаны какие-то банки, на столе рассыпан порошок зеленого цвета. Инструменты всяческих форм и размеров навалены тут и там.

И словно бы довершая эту картину, над всем этим беспорядком, обхватив металлическими лапами деревянную жердь, прибитую под самым потолком, гордо восседает механическая сова со светящимися рубиновым светом глазами и клювом, отблескивающим полированным металлом.

— У меня не прибрано, — наконец, говорит Гарольд, — я не ждал гостей, уж извини.

— Это ничего, — говорю я с интересом разглядывая обстановку.

Гарольд расчищает большое кожаное кресло, скинув с него кипу каких-то бумаг и несколько книжек и плюхается в него, с протяжным стоном облегчения вытягивая ноги.

Затем он откупоривает маленький зеленый флакончик и выпивает его содержимое., после чего закрывает глаза и, похоже, полностью расслабляется.

— Как ты нашла меня, ходячее несчастье? — спрашивает он не открывая глаз, и на этот раз голос его звучит более спокойно.

— А что это ты такое там выпил, — спрашиваю я вместо ответа.

— Это успокоительное, чтобы не сойти с ума от всего, что сегодня произошло.

— А можно мне тоже успокоительное, — говорю я, без разрешения расчищая другое кресло, осторожно складывая хлам на стол, который стоит рядом.

Мельком читаю заголовки книг.

«Введение в пограничные практики. Секретное издание»

«Солнечная мельница. Опыт отступников.»

«Черная смена древних пророков. Обретение истинного могущества.»

Даже мне, не слишком сведущей в этих магических делах ясно , что такие книжки на каждом шагу не купишь. За чтение этих книг можно как минимум получить штраф, а как максимум, загреметь в темницу.

— Нельзя, это только для магов,— говорит он, — и прекрати трогать мои книги. Они стоят целое состояние.

— Прости, — говорю я, усаживаясь в кресло.

— Как ты меня нашла? — снова спрашивает он.

Я смотрю на сову, которая перехватывает своими лапами жердь, на которой сидит. Она крутит головой, но не спускает своих рубиновых глаз с меня. Затем щелкает клювом и спрашивает металлическим голосом, как натренированный попугай:

— Действительно, — как ты его нашла?

Вместо ответа я смотрю на свое плечо и подношу руку к жуку, который сидит на нем. Он перепрыгивает мне на ладонь.

Гарольд неодобрительно смотрит на жука и бессильно вздыхает.

— Так я и знал. Предатель, — бросает он, явно обращаясь к жуку, — тебя ждет адское пекло, так и знай.

Жук весь съеживается от страха и начинает тихонько жужжать.

— Я служу Еве, — наконец, говорит он, — как ты мне и велел. Демиург.

— Ты отступник, и я сейчас же тебя деактивирую.

От этих слов жук в панике прячется в мой карман. А сова начинает хлопать своими железными крыльями, поднимая ветер, от которого бумаги раскиданные тут и там приходят в движение.

— Не надо! — вскрикиваю я , не на шутку встревожившись.

Гарольд поднимает руку и начинает что-то шептать, рисуя в воздухе узоры.

Жуки начинают жужжать еще громче и, мне кажется, что я чувствую их страх, как свой собственный.

— Пожалуйста, они не сделали ничего плохого! Я прошу тебя…

18

Он бросает на меня взгляд, и его руки постепенно замедляются.

— Пожалуйста, — жалобно повторяю я, чувствуя, что его решимость дала слабину, — они тебе ничем не навредят, а мне они, возможно, спасли жизнь. Ты же видишь, что они хотят жить.

— Они бракованные, -- говорит он, глядя мне в глаза, — если хочешь, я дам тебе новых, за определенную плату, разумеется.

— Мне не нужны новые, — говорю я, хватаясь за свой карман, чтобы хоть так защитить моих жучков, — они не бракованные! Если хочешь, я заплачу тебе за них.

Говоря это, я даже приблизительно не представляю, где возьму деньги, чтобы заплатить ему, но это моей решимости не убавляет.

Он раздумывает какое-то время, а потом махнув рукой, снова расслабляется и откидывается на кресле.

— Ладно, — говорит он, — черт с ними, раньше надо было это сделать, теперь они меня уже выдали. Но я ума не приложу, как они сумели нарушить мой прямой приказ. Я сконструировал каждую извилину в их крошечных мозгах, и я точно знаю, что они не должны себя так вести.

— Значит, они мои? — со значением спрашиваю я, все еще держа руку на кармане, где прячутся жуки, — и ты не будешь с ними ничего делать? Обещаешь?

— Да успокойся ты, — устало говорит Гарольд, — оставь себе, если любишь всякий хлам. Мне они без надобности.

— Спасибо! — улыбаюсь я и касаюсь его плеча, — ты лучший маг из всех, что я видела.

— Похоже, только меня ты и видела, — говорит он с горькой усмешкой, — был бы я лучшим, мои творения не шли бы против меня же.

Осознав, что опасность миновала, жук карабкается по моему рукаву, и снова усаживается на моем плече.

— Все хорошо, — говорю я, — не бойся, тебя никто не тронет.

— Спасибо, Ева, — говорит жук тихонько, — мы тебе благодарны.

— Что он там жужжит? — спрашивает Гарольд, — небось какие-нибудь гадости про меня?

— Они всегда говорят о тебе только хорошее, — говорю я с улыбкой и снова усаживаюсь в кресло, чувствуя, что усталость, наконец, начинает брать свое.

— Если хочешь есть, в шкафу много еды, — говорит Гарольд и встает с кресла, — спать можешь лечь в комнате для гостей.

Он подходит к одной из дверей и открывает ее, и я вижу крохотную комнатку с одной кроватью и маленьким окошком.

— Мне нужно отлучиться по делам.

Он заматывает лицо шарфом и собирается уже выйти на улицу.

— Подожди, — вскакиваю я с кресла. — куда ты уходишь?

— Ну не могу же я оставить тебя жить у себя, когда тебя будет разыскивать этот дракон. Мне нужно связаться с моим нанимателем и передать тебя ему. Он обеспечит твою безопасность.

Я чувствую что-то неладное в его тоне. Как будто он что-то недоговаривает, и в сердце мое начинают закрадываться нехорошие предчувствия.

— Стой, — говорю я и кладу руку на его руку в перчатке, которую он уже положил на дверную ручку, — я ведь ничего не знаю, что это за человек, нужно ли мне опасаться?

Я заглядываю в его ясные глаза, которые только и видно из за его маскировки и не могу понять, что они выражают.

— Это не мое дело, — говорит он и отворачивается, — тебя вообще не должно здесь быть. Я выполнил задание и получил за него оплату, теперь я должен проследить, чтобы мой наниматель получил то, что заказывал.

— Ты говоришь про меня, словно я какая-то вещь. Кто он такой?

— Я не могу выдавать эту информацию, — говорит он, и я слышу, как механическая сова начинает раздраженно щелкать клювом, подражая настроению своего хозяина.

— А мое мнение не учитывается? — спрашиваю я, — ты не подумал, что, может быть, я не хочу встречаться с твоим нанимателем?

Он молча смотрит на меня и досадливо дышит через шарф.

— Может быть, ты хочешь вернуться к дракону? Может быть, ты уже соскучилась? — спрашивает он.

— Не хочу!

— Тогда доверься мне, я сообщу своему нанимателю, он тебя заберет, спасет, или чего он там хотел, а я буду спокойно жить и работать дальше. Все будут довольны и счастливы.

— Зачем я ему нужна, Гарольд? — спрашиваю я почти шепотом, — скажи мне правду, я имею право знать.

— Если бы я знал, я бы сказал. Но я уверен, что он не собирается причинять тебе вреда.

— Звучит не очень-то убедительно.

— Ева, — говорит он и оттесняет меня от двери, — пожалуйста, не нужно все усложнять. Пойми, что ты подвергаешь меня опасности. С такими людьми, как он, не шутят.

Он делает какой-то быстрый жест руками и отправляет в меня разряд энергии, который растворяется у меня в груди, потом резко открывает дверь и, выходит наружу, после чего захлопывает ее.

От этого разряда дыхание мое перехватывает и на мгновение, как будто, останавливается сердце и темнее в глазах, но через секунду все проходит.

Я тут же подбегаю к двери, но меня отбрасывает охранный щит. Я пытаюсь ухватиться за дверную ручку, но в нескольких сантиметрах от нее моя рука застывает, словно бы наткнувшись на невидимое препятствие.

— Открой дверь, мерзавец! — кричу я и чувствую, что мой язык перестает меня слушаться.

Я двигаю рукой, но она двигается медленно и неохотно. Я пытаюсь ударить кулаком в дверь, но рука плавно касается ее. Чувство такое, словно вокруг меня вместо воздуха густой кисель.

— Все будет хорошо, Ева, — слышу я из за двери голос Гарольда, — мне пришлось наложить на тебя заклинание замедления, я скоро вернусь.

Я пытаюсь что-то крикнуть, но мой голос меня не слушается.

Все, что мне остается, это медленно-медленно дойти до кресла и сесть в него. На это простое действие у меня уходит минут двадцать чистого времени, за которые я успеваю проклясть Гарольда Митвоча до десятого колена со всеми его родственниками.

— Ева, что с тобой? Что нам делать? — спрашивает меня жук, тревожно жужжа крыльями, — приказывай!

Надежда вспыхивает и тут же гаснет, я понимаю, что на то, чтобы произнести хоть одно слово, у меня уйдет целая вечность.

19

Гарольд

Я выбрасываю руку в ночное небо, и следопыты стрелами разлетаются в разные стороны, покрывая небо невидимой сетью.

Жаль, что с девчонкой пришлось так обойтись. Но это для ее же блага. Еще не хватало, чтобы сам лорд Майт собственной персоной заявился в мою скромную мастерскую и разнес там все в щепки.

Нужно поторопиться и как можно быстрее разыскать калеку. Мне чертовски любопытно, почему он не подобрал девчонку на условленном месте встречи. Неужели испугался дракона?

Сомнительно. Ауру, которую источает этот одноногий старик, слышно за версту. Он явно обладает подлинным могуществом. Вот бы удалось взять у него пару уроков…

Будь на моем месте кто угодно другой, он бы понятия не имел, как надо разыскивать человека в густонаселенном городе, если видел ты его лишь раз в жизни, да и то в полумраке.

Кто угодно, но не я. На этот случай у меня всегда есть инструмент.

Перемахиваю через высокую ограду одного из частных домов, и тихой тенью пробираюсь через участок, чтобы срезать путь. Быстро плету усыпляющее заклинание и молниеносно отправляю в уже было навостривших уши сторожевых псов.

Конечно, собачки такого не ожидают. Один из них вопросительно тявкает и его голова падает на лапы. После чего к нему присоединяются остальные.

Храпят, голубчики, как миленькие.

Улыбаюсь сам себе, в очередной раз, хваля себя, за то, что решил углубиться в пограничные разделы магии, которые закостенелые академики предпочитают прятать подальше от умов своих учеников. Старое дурачье. Они еще услышат обо мне, когда я верну, наконец, свой титул.

Нужно только найти калеку.

Услуга, которую он пообещал за вызволение девчонки из лап лорда Майта, должна вернуть мне то, что по праву принадлежит мне — мое родовое кольцо, бездарно утраченное беспутным дедом, будь неладен этот старый транжира и пройдоха, в каком бы из миров он сейчас ни находился.

Годы трудов, изнурительных тренировок, сотни изобретений, тонны насмешек и унижений от аристократов всех мастей, и вот, наконец, наступает тот момент, когда я получаю шанс утереть им всем нос.

Представляю надменную рожу барона Ликерса, который издевался надо мной в академии каждый день, высмеивая мой род, утративший кольцо и право отправлять представителя на совет магов, когда он увидит, как я вхожу в зал и занимаю место, которое так долго пустовало.

Да, за то, чтобы лицезреть эту замечательную картину, стоит попотеть.

Выхожу на площадь и опрашиваю своих летающих следопытов, нет ли патрулей. Нелегальная магия в такой близости к центру города может привлечь ненужное внимание, поэтому я прячусь в тени и не снимаю шарфа с лица.

Достаю из кармана колбочку и выуживаю из нее микроскопический кусочек волосинки, принадлежащей калеке, один его волосок незаметно снял с его плеча мой следопыт. Это то, что уже вошло у меня в привычку, когда я встречаю новых людей. Очень полезная, надо сказать, привычка.

Разумеется, подобная колбочка сейчас у меня в кармане есть и для того, чтобы разыскать девчонку, если понадобится.

Я скармливаю следопыту анализатору волосок калеки, и его механические глаза загораются синим светом.

Стоит мне прикоснуться к нему, я сразу же вижу отчетливое направление, куда надо двигаться.

— Молодец! — хвалю я его и чувствую, как он жужжит от удовольствия. Мои артефакты — это не какое-нибудь безмозглое барахло, как у других. У этих малышей есть зачатки и своего разума и своей воли, поэтому их важно поощрять.

Охранка короля отдала бы за такую технологию поиска людей целое состояние, и я обязательно продам им ее, но на своих условиях, как новоиспеченный глава некогда утраченного рода с родовым кольцом на пальце, а не как простолюдин, владеющий магической коморкой на отшибе.

Но сейчас надо сосредоточиться на деле.

Да, след отчетливый и ясный, я вижу, как за несколько кварталов отсюда горит синим светом пульсирующая точка — это сердце старого калеки. Туда-то мне и надо.

Недурно было бы использовать портал, чтобы не топать пешком, но в этих местах открывать неразрешенные порталы слишком опасно. Один раз я уже чуть не попался на подобном, избежать наказания удалось лишь чудом. От одного воспоминания об этом меня передергивает.

Пока я иду, никак не могу выбросить из памяти эту девчонку. Есть в ней что-то такое, притягательное, необычное. Ничего удивительного, что сам лорд Майт решил сделать ее своей истинной, пренебрегая законами своего драконьего бога.

Надо признаться, меня не на шутку пугает это чувство. Заглядываться на девчонок не в моих правилах. У меня есть дело, у меня есть цель, к которой я иду, а девчонки могут только помешать мне.

И все же… Забыть взгляд ее голубых глаз слишком сложно. Как доверчиво спрашивала она меня о том, для чего она нужна моему нанимателю. Кажется, чего бы я ей не сказал, она бы поверила мне.

По сердцу скребет непрошенным коготком легкое сожаление, что я обманул ее доверие.

20

Да какого черта? Она мне никто. Мало ли красивых девчонок на свете? Нужно думать о деле.

Но мои следопыты. Как она умудрилась приручить их? Они подчиняются только мне, я сам создал их и иначе быть не может. В их мозгах просто нет пространства для такого своеволия. Нет, девчонка, конечно, необычная. Из за обычных девчонок не устраивают такой переполох.

Ну и что же? Передам ее калеке, он ее защитит и все будут счастливы. Так ведь? Не станет же он причинять вред такой прекрасной…

В это мгновение один из моих следопытов сигнализирует о приближении дракона, прерывая мои размышления.

Я быстро отдаю приказ, чтобы все следопыты немедленно снижались и затаились, не хватало мне потерять сегодня еще кого-то из моей маленькой армии шпионов. Сегодняшняя вылазка в имение лорда Майта и так стоила мне слишком многих, не говоря уж о взрыве, который пришлось устроить.

Задираю голову наверх и вижу огромного дракона, чья необъятная туша на мгновение застилает все небо, так, что звезд и луны не видать. Дракон громко ревет, так, что хочется зажать уши руками и из его пасти вырывается ослепляющая струя пламени.

— Поганые драконы, — говорю я, гляддя ему в след, когда он удаляется. Интересно, это лорд Майт, или какой-то другой из высших оборотней?

Никогда не понимал этих мерзавцев. Почему нельзя пролететь тихо и не будить всю округу? Нет, им обязательно нужно заставить людей чувствовать себя маленьким и и беззащитными, демонстрируя свою очевидную силу.

Наконец, я нахожу нужный мне дом. Это высокий особняк, явно один из самых старых домов в центре. Такие обычно принадлежат тем, кто находится на самой вершине иерархии. Даже бароны редко селятся в таких богатых хоромах. Да, старик явно не простой маг, которым он мне представился поначалу.

Невольно присвистываю от удивления оглядывая постройку.

— А наш старик неплохо устроился, — говорю я и считываю внутренним взором охранные щиты такой невероятной мощи, что у меня перехватывает дыхание.

Я посылаю всех жуков найти хотя бы одну брешь в этой обороне, чтобы не оставаться в полном неведении относительно того, что может ждать меня внутри, если меня, все же впустят в жилище старика. Гостей-то он не ждет и наверняка удивится, что я так запросто его нашел. Жукам достаточно найти маленькую уязвимость.

Черт, я ведь никогда раньше не называл моих следопытов жуками. Это все Ева.

Поднимаюсь по ступенькам и уже заношу руку, чтобы постучать в дверь. Как вдруг слышу шелестящий доклад следопыта:

— Мы нашли брешь, демиург, один из нас смог протиснутся.

— Что происходит внутри?

— Обслуга спит, демиург, — докладывает следопыт.

— Ищите старика, только аккуратно, чтобы он не заметил вас, держитесь подальше. Если возможно, подслушайте его.

Я чувствую, что он не спит. Конечно он не может спать в эту минуту, дело, которое он мне поручил, явно было для него очень важно.

— Он говорит с кем-то, демиург, — слышу я.

— Передавай, — торопливым шепотом говорю я.

— Она не могла уйти далеко. Дракон точно ее не нашел, а значит она где-то в городе, — даже через жуков слышно, что человек рыдает от боли и говорит через слезы.

Я морщусь, слышать такое неприятно.

— Вам было велено подобрать ее в условленном месте, — на этот раз я слышу леденящий голос калеки, который ни с чем не спутать.

— Это все Митвоч, он не выполнил свою часть работы, — хрипит жалобный голос.

От возмущения, я едва могу держать себя в руках. То есть как это не выплнил?

— Я все видел, он был на месте и сделал все, как следует, — говорит старик, — но вы его не встретили.

За этой фразой следует крик отчаянной боли переходящий в плачь.

— Мы натолкнулись на патруль, — вопит тот, которого допрашивают.

— Вы бесполезны.

— Мы найдем ее, найдем, мы прочешем весь город и найдем, она не могла далеко уйти без помощи. Мы найдем, и тогда вы сможете сделать с ней то, что задумали.

— Не болтай, — рычит калека, и слышится звук глухого удара, — из вас, недоумков, весь мой план, который я так долго лелеял, может пойти прахом. И если так, знаешь что я с тобой сделаю?

Дальше слышны только всхлипы и рыдания и я отключаюсь от следопыта, устав слушать эту мерзость.

Как-то нехорошо калека обращается со своими людьми.

От слов «сделать с ней то, что задумали» по спине моей пробегает холодок. Что это они задумали? Пытаюсь отгонять от себя эту мысль, но перед внутренним взором стоит доверчивый взгляд бездонных и прекрасных глаз Евы.

Нет. Это не мое дело! Мое дело следовать плану и идти к цели.

Я снова решительно заношу руку, чтобы постучать и покончить с этим всем раз и навсегда. И забыть, как страшный сон.

И тут в голову лезет неприятная мысль.

А смогу ли я спокойно спать после этого?

21

Все, что я могу - осматривать окружающую обстановку и слушать, как механическая сова время от времени позвякивает своими металлическими перьями.

Жуки обеспокоенно перелетают с места на место, не понимая, что им стоит предпринять. Их крошечных способностей размышлять явно не хватает для того, чтобы помочь мне.

Да и чем тут поможешь, когда маг наложил на тебя заклятье? Разве что рассказать мне сказку, чтобы отвлечь меня от нехороших мыслей о том, что я сделаю, если еще хоть раз в жизни увижу Гарольда Митвоча.

От нечего делать я начинаю копаться в памяти в надежде наткнуться на какие-нибудь воспоминания. Не просто же так голос Гарольда сразу показался мне знакомым. Где-то я слышала его и даже, возможно, видела прежде.

Может быть, он работал с моим отцом? Отец ведь искусный кузнец и мог выполнять заказы для него. Не сам же он, в конце концов, создает детали для своих разумных артефактов? Да, точно, что-то такое я припоминаю. Я видела прежде эти глаза.

Я чувствую, как какое-то воспоминание щекочет самую границу моей памяти, но никак не может проявиться, что меня ужасно раздражает. Если бы только можно было встать и походить туда-сюда — это всегда помогало мне лучше думать.

Пытаюсь пошевелить рукой, но все тщетно, она еле-еле поднимается, а затем, так же медленно опускается вниз.

Каков же мерзавец этот Митвоч. Уж лучше бы он усыпил меня, чем подвергать такой пытке. Ни стыда, ни совести, ни чести. Да, а по лицу так и не скажешь. Он показался мне таким искренним и честным на вид. Верно говорят — внешность обманчива.

И зачем только я пришла искать у него помощи? Он явно что-то скрыл от меня.

Кто его наниматель? Что за человек хотел выкрасть меня из замка и для чего ему это нужно? Люди ничего не делают просто так, а этот явно потратил кучу денег и сил, чтобы все спланировать.

Надо было идти не к нему, а к родителям. Они бы уж точно не выдали меня лорду Майту. Кому доверять, как не им? Но тут я вспоминаю, как отец радовался, когда лорд Майт появился в моей спальне в ту первую ночь, и начинаю сомневаться.

Хоть я и была взята из приюта, я все равно считала их родными, и маму и папу. Неужели они могли бы выдать меня лорду, если бы он пришел за мной? Мысль настолько невероятна, что мне даже становится смешно от ее нелепости. Твердо даю себе слово, если мне только удастся выбраться отсюда, отправиться к родителям немедленно.

— Ева? Ты больна? Что наш демиург сделал с тобой? — в очередной раз спрашивает жук, нервно перебирая лапками.

— Она не может говорить, — встревает в разговор второй жук, опасливо высунувшись из кармана, — разве ты не слышал, что сказал Демиург? Это заклинание замедления.

— Мы должны как-то помочь ей, — говорит первый.

— Демиург сказал, что скоро вернется, нам только надо подождать, он снимет заклятье и все станет по-прежнему. Лучше спрятаться и затаиться.

— Ты можешь спрятаться, я могу спрятаться, а ей спрятаться негде. Мы должны помочь Еве, — скептически произносит первый, — она явно не хотела того, что он с ней сделал. Мы ведь служим Еве. А значит должны делать то, что хочет она.

Тот жук, что прятался, вылезает из кармана и тоже садится мне на плечо.

Вот умнички, кажется, я их недооценила, до них начинает доходить, что нельзя оставлять все как есть. Внутренне я ликую, хотя сразу же понимаю, что вряд ли в их власти что-то сделать.

— Но как мы узнаем, чего она хочет? Она ведь сама пришла к Демиургу, а значит, она ему доверяет.

Нет! Я не доверяю. Мне хочется крикнуть, но, конечно, я могу только сидеть и слушать их разговор.

— Надо спросить у совы, она умнее нас, — говорит тот жук, что поумнее, — я помню, как она помогла демиургу разгадать тайну оживления одного из механизмов, описанных в старой книге. Тут то она наверняка подскажет, что делать.

— Плохая идея, лучше спрятаться и ждать, — подтверждает второй,

Но жук не слушает его, я вижу, как он слетает с моего плеча и подлетает к сове. Я не слышу, что он говорит, но спустя мгновение вижу, как сова злобно клацает клювом, чуть не сожрав несчастного жука.

Она взмахивает крыльями и начинает летать по всей комнате, пытаясь поймать ловкого жука, наводя жуткий беспорядок в жилище, которое и так не блистало чистотой.

— Ева, — говорит второй боязливый жук, все еще сидящий у меня на плече, — я был прав, идея не очень хорошая. Как бы эта сова не сожрала его. Похоже, он только все испортил.

Наконец, сова снова забирается на жердь под потолком и недовольно отряхивает свои металлические перья, при этом делая такой оскорбленный вид, как будто в жизни не слышала ничего более отвратительного.

— Говорящий корм, — брезгливо фыркает она, — как ты смеешь задавать мне такие вопросы?

— Что ты ей сказал? — спрашивает второй жук, когда первый возвращается и осторожно приземляется рядом.

— Она сумасшедшая, — говорит он обиженно, — не о чем с ней говорить. Надеюсь, демиург ее деактивирует, она, похоже, свихнулась. Чуть не съела меня. А я всего лишь спросил, как снять заклятье, что наложил демиург.

— Я предупреждал, что это плохая идея, — говорит второй жук.

Мне хочется подбодрить жука и сказать ему, что он молодец и хотя бы постарался. Маленький отважный жучок, на фоне могущественных драконов и подлых магов, кажется просто великаном.

— Слышишь? — вдруг говорит он, — кажется, кто-то подошел к двери! Демиург вернулся?!

Я не могу быстро повернуть голову, но слышу, как щиты на двери начинают ослабевать и их жужжание затихает, так что теперь можно расслышать шаги на лестнице за дверью.

22

Я слышу, как в дверь начинает кто-то долбиться.

Если бы это был Гарольд, он то уж точно не стал бы стучать в дверь.

Сова грациозно перелетает с одной жерди на другую, поближе к выходу.

Имитируя голос Гарольда она спрашивает.

— Кто смеет тревожить мой сон? Не гневите доброго мага, дайте ему отдохнуть от праведных дел хотя бы ночью.

Стук затихает и я слышу крик с улицы.

— Гарольд, сынок, открывай, это Стоун, нужно поговорить! — в голосе я с невероятным облегчением слышу знакомые нотки.

С изумлением я осознаю кому принадлежит этот голос.

Это голос моего отца!

— Папа! — пытаюсь крикнуть я, но естественно ничего не получается.

Нужно как-то дать ему знать, что я здесь.

Выходит, папа действительно знаком с ним! Значит я не ошиблась и точно видела Гарольда мельком раньше.

Жуки хаотично перемещаются по комнате, явно не понимая, что им делать в такой ситуации.

Сова крутит головой и, похоже, тоже не знает, что ей стоит предпринять. Видимо, она не так уж и умна, как пытается показать.

— Гарольд! — снова слышу я голос отца из за двери, — ты дома?

— Я сплю! — отвечает сова.

Я слышу, что щиты снова начинают гудеть, работая в полную силу.

Неужели он уходит?

Нет!

Я вспоминаю слова, которые сказала мне та женщина, перед тем, как покинуть меня навсегда. Слова, которые я изо всех сил пыталась забыть, как она мне и велела. Но как можно забыть то, что пытаешься не помнить?

Это попросту невозможно.

— Никогда не делай этого! Слышишь, девочка?

Нет. Нельзя. Никогда нельзя этого делать.

Я пытаюсь закрыть рот рукой, чтобы случайно не сказать слова, и вдруг осознаю, что рука двигается. Еще не в полную силу, но уже гоораздо быстрее.

Похоже, действие заклинания замедления начинает ослабевать!

Я сжимаю руку в кулак, на это уходит всего несколько мгновений, а не как раньше, многие минуты.

Я медленно встаю и кричу:

— Папа! Я здесь!

Голос мой звучит тихо и я повторяю еще раз.

— Папа!

На этот раз получается намного лучше.

— Ева? Это ты? — слышу я удивленный голос отца.

— Да!

— Но как ты там оказалась?

— Это долго объяснять, папа! Пожалуйста, я должна выбраться отсюда. На двери стоит щит и я не могу открыть дверь.

— Подожди минуту, — торопливо говорит отец, — я знаю как работает защитный артефакт у Митвоча, я делал его детали. У них есть кое какие слабые места, известные только мне.

Сова начинает возмущенно хлопать крыльями и орать, что есть сил.

— Я честный маг! Мое жилище взламывают. Грабеж творится среди бела дня, люди добрые! Только взгляните! Пока честные люди спят, воры обчищают их дома.

Я чувствую, что заклинание с каждой секундой все меньше и меньше воздействует на меня.

Я слышу, как отец чем-то стучит за дверью. И в этот момент щиты начинают мигать и то пропадают, то появляются вновь, с каждым ударом становясь все тусклее.

— Кажется получается! — кричу я и смело подхожу к двери, не обращая внимания на сову, которая теперь бьется в настоящей истерике.

жуки по очереди залетают ко мне в карман и затихают в предвкушении.

После очередного удара, щиты начинают оглушительно жужжать и вдруг полностью пропадают.

Я подбегаю к двери и с облегчением отпираю ее.

Увидев отца, я тут же бросаюсь ему на шею.

— Папа! Как Это правда ты? Я не могу поверить!

— Да, но я не понимаю... Как ты здесь оказалась?

— Я сбежала от лорда Майта, папа, — говорю я, всхлипывая от нахлынувших вдруг на меня чувств.

— Что же случилось между вами, дочь моя? — спрашивает папа и я вижу его растерянный взгляд, — все же было так хорошо.

— Он предал меня, — говорю я, пытаясь не плакать, — он оказался не тем, за кого себя выдавал. Я думала он любит меня, я поверила ему, а он растоптал мои чувства.

Отец прижимает меня к себе и гладит по голове.

— Бедная девочка, — говорит он, — какое невероятное совпадение, что я нашел тебя здесь! Какая невероятная удача. Только не плачь, все будет хорошо.

— Да! — говорю я, всхлипывая и утираю непрошенные слезы рукавом, — то, что произошло за этот день, это просто ужасно. Ты просто не поверишь, если я расскажу тебе. Мало того, что мой истинный предал меня, так еще и этотМитвоч, он оказался страшным мерзавцем. Сначала помог мне бежать, а теперь хочет выдать меня своему нанимателю, представляешь? Он скрывает правду и не говорит, кто он. Но я сразу догадалась, что это какой-то нехороший человек.

— Гарольд? Он помог тебе убежать от лорда и хотел отдать тебя кому-то?

Отец делает круглые глаза и, взяв меня за руку, торопливо тянет прочь от жилища Гарольда Митвоча.

Пока мы идем, он что-то бормочет себе под нос.

— Что?

— Ничего, ничего, — говорит он, словно бы спохватываясь, — давай поторопимся.

Спустя минут двадцать быстрой ходьбы, я вдруг начинаю видеть знакомые окрестности.

— Тут же наш старый дом! — с восторгом говорю я папе и сама ускоряю шаг, чтобы побыстрее увидеть милый старый дом.

— Точно, — с улыбкой говорит он, — я все еще прихожу сюда работать в мастерской, несмотря на то, что в деньгах, благодаря тебе и лорду Майту, мы больше не нуждаемся. Новый дом, что ты купила нам, он очень хороший, ты не подумай и твоей маме он очень по душе. Но я человек простой и люблю бывать здесь, в старом жилище.

— Значит, ты не продал его?

— Конечно нет, — улыбается он, — в этой мастерской и в этом доме часть моей души.

Когда мы, наконец, доходим до нашего старого домика, пристроенного к кузнечной мастерской, Отец отпирает замок и впускает меня внутрь.

Запахи, обстановка и все здесь осталось таким же, как было раньше. От возвращения сюда на меня накатывает волна воспоминаний.

и воспоминания эти в основном счастливые. Хотя мне кажется, будто я уже позабыла часть из этой старой жизни, несмотря на то, что прошло не так много времени.

Пока отец зажигает лампы и разжигает огонь в камине, чтобы согреться, я сажусь за стол и мой взгляд утыкается в фактурные древесные узоры на столешнице. Каждую линию здесь я знаю наизусть.

Почему-то в этих узорах мне начинает мерещиться лицо Гарольда Митвоча.

Как странно.

— Ты хорошо знаешь Митвоча, папа?

Он бросает на меня взгляд искоса и говорит:

— Не особенно. Я делал для него заказ, Он хотел, чтобы я изготовил кое какие детали для артефактов. Но сейчас он, похоже, связался с нехорошими людьми, тебе точно не стоит с ним видеться. Молодой человек нечист на руку и ходят слухи, что он промышляет плохой магией.

— Слава всем богам, что я и не собираюсь. Надеюсь, больше никогда не увижу его самодовольное бессовестное лицо.

— Вот и хорошо. Тебе надо вернуться к лорду. Бегать по ночному городу это не дело для истинной самого оборотня Майта.

От его слов меня как будто окатывает ледяной водой, мигом возвращая в реальность из неясных воспоминаний о жизни, прожитой в этом доме.

— Папа! Ты разве не слышал ни слова из того, что я сказала? Он предал меня, он нашел себе другую, понимаешь?

— Вы связаны божественными узами, Ева. Ты не представляешь, какая это большая честь для нашей семьи, что он выбрал тебя.

По моеей спине пробегает холодок. Отец не обращает внимания на мои слова, словно это лепет неразумного ребенка.

Я тут же встаю и направляюсь к выходу.

— Отец, я не вернусь к этому предателю, никогда!

— Конечно вернешься, дочка. Я сейчас же сообщу ему, что нашел тебя.

Отец бережно достает из кармана коробочку и выуживает из нее голубоватый шарик, светящийся тусклым светом.

Я сразу же понимаю, что это такое.