Read the book: «Из серой мыши в королеву за 30 дней. Я думала, что любовь спасёт, но спасла только жёсткая тётка с помойки. Этот роман-тренинг вытрясет из тебя всю дурь. У меня выросли «яйца», и это лучший апгрейд»

Глава

ПРЕДИСЛОВИЕ (обращение Марго)

Ну что, кукла? Допрыгалась? Сидишь, ревёшь, ждёшь, что кто-то придёт и спасёт? Не придёт. Никто не спасёт тебя, кроме тебя самой. Я это знаю, потому что сама была на дне. Я имела всё: деньги, бизнес, мужика, подруг. А потом меня предали, обокрали, выбросили на улицу. Я жила в картонной коробке и жрала из мусорки. И знаешь, что я поняла? Что все эти «будь хорошей», «терпи», «не высовывайся» — это дерьмо для овец. Волки так не живут.

Эта книга — не про то, как стать милой. Эта книга — про то, как стать опасной. Я буду бить тебя словами, заданиями, стыдом. Ты будешь ненавидеть меня, плакать, хотеть бросить. Но если ты дочитаешь и сделаешь хотя бы половину того, что делает Алиса, ты больше никогда не будешь прежней. Ты перестанешь быть тряпкой. Ты станешь женщиной, которая берёт своё.

Не жди лёгких путей. Их нет. Есть только боль, пот, слёзы и дикий, пьянящий кайф от собственной силы. Хочешь? Тогда перелистни страницу. Только знай: обратного пути не будет.

ГЛАВА 1. «Кукла сломалась»

Алиса стояла на мосту. Ветер трепал её давно не стриженные волосы, забирался под тонкую куртку. Внизу, в серой воде, отражались огни города. Она смотрела туда, и в голове крутилась одна и та же фраза: «Зачем?»

Зачем просыпаться по утрам? Зачем идти на работу, где тебя не ценят? Зачем любить, если тебя предают? Зачем жить, если ты никому не нужна?

Ей было 28. Внешность — средняя: русые волосы, серые глаза, чуть полноватые бёдра, вечно виноватое выражение лица. Она всегда старалась быть хорошей. Уступала место, выслушивала подруг, одалживала деньги, не спорила с начальником. И что получила?

Антон, её парень три года, ушёл к её лучшей подруге Кристине. Не просто ушёл — сбежал, прихватив их общие накопления на отпуск. Кристина прислала голосовое: «Прости, так получилось. Ты же понимаешь, мы любим друг друга». Алиса тогда сидела на кухне, смотрела в телефон и не могла вдохнуть.

Через неделю её вызвал начальник. Сухо сообщил: «Компания оптимизирует штат. Твоя должность сокращена. Спасибо за работу». Алиса попыталась возразить, но голос дрожал, и она промямлила что-то невнятное. Начальник пожал плечами: «Ну извини».

Мать, узнав об увольнении, закатила истерику: «Я же говорила, что ты никчёмная! Вон у соседки дочка в двадцать пять уже замужем, квартира, ребёнок. А ты? Даже мужика удержать не смогла!» Алиса молчала. Спорить с матерью было бесполезно. Та всегда была права.

Долги росли. Подруги отвернулись. Алиса перестала выходить из дома. Лежала в кровати, листала соцсети, где бывшие одноклассницы хвастались успехами, и тихо ненавидела себя.

Сегодня она решила, что хватит. Выпила три таблетки успокоительного, запила вином, надела старую куртку и пошла на мост.

Стояла, смотрела вниз. Пальцы вцепились в перила. Сердце стучало где-то в горле. «Прыгай, — шептал внутренний голос. — Всё закончится. Никто не заплачет».

Она уже перекинула ногу через перила, как вдруг сзади раздался резкий окрик:

— Эй, кукла! Ты чего там забыла?

Алиса вздрогнула, чуть не сорвавшись. Обернулась. В нескольких шагах стояла женщина. Непонятного возраста — то ли сорок, то ли пятьдесят. В засаленном пуховике, рваных джинсах, с красными от краски волосами, торчащими из-под вязаной шапки. В зубах — сигарета. Глаза — наглые, прищуренные, с искоркой безумия.

— Отвалите, — прошептала Алиса.

— А то что? — женщина шагнула ближе. — Прыгнешь? Ну давай, прыгай. Только учти: вода ледяная, утонешь не сразу. Булькать будешь, задыхаться. Красивой тебя не выловят — раздуешься, посинеешь. Ты этого хочешь?

Алиса замерла. Слова, грубые, злые, подействовали как ведро холодной воды. Она вдруг представила, как её тело вылавливают из реки. Стало страшно.

— Чего ты вообще киснешь? — женщина подошла вплотную, выдохнула дым. — Мужик бросил? Работы нет? Мама достала? Банально. Половина баб в этом городе так живут, но не прыгают же.

— Откуда вы знаете? — Алиса сглотнула.

— У тебя на лице всё написано. Как на витрине. Ты — ходячее объявление о своей никчёмности. Так и будешь ныть или хочешь что-то изменить?

— А что можно изменить? — с горечью спросила Алиса.

— Всё. Если захочешь. Я могу из тебя человека сделать. За тридцать дней.

Алиса недоверчиво уставилась на неё.

— Вы кто?

— Зови меня Марго. Я — тренер. Только не такой, к каким ты привыкла. Без йоги, медитаций и прочей лабуды. Я учу выживать. Учу быть стервой, хищницей, королевой. Учу брать своё. Поняла?

Алиса покачала головой.

— Я не смогу.

— Сможешь. Я заставлю. Только решай: либо прыгай, либо иди за мной. Время — деньги.

Алиса перевела взгляд на тёмную воду. Потом на Марго. Внутри боролись страх и какая-то странная, давно забытая искра любопытства.

— Иди за вами куда?

— В мой дворец, — Марго усмехнулась. — Это фургон на окраине. Там и начнём. Первое правило: забудь всё, что знала о жизни. Второе: будешь делать, что говорю, даже если хочется сдохнуть от стыда. Третье: никаких вопросов «зачем». Просто делай.

Алиса глубоко вздохнула. Перекинула ногу обратно. Спрыгнула на асфальт. Ноги дрожали.

— Я попробую.

— «Попробую» — слово для неудачников. Либо да, либо нет.

— Да, — выдохнула Алиса.

Марго затушила сигарету о перила.

— Тогда пошли. И не вздумай реветь. Слёзы оставь на завтра. Их будет много.

ГЛАВА 2. «Фургон ужасов»

Фургон стоял на пустыре за гаражным кооперативом. Старый, обшарпанный «Фольксваген» с тонированными окнами и вмятиной на боку. Рядом — кострище, пара ржавых бочек, куча мусора. Алиса плелась за Марго, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она уже жалела о своём решении, но отступать было поздно.

Марго распахнула дверь фургона.

— Заходи. Только обувь снимай. И вообще, раздевайся.

— Что? — Алиса опешила.

— Раздевайся. Всю одежду сюда. Здесь тебе не гостиница. Ты будешь ходить в этом, — Марго швырнула ей какую-то тряпку.

Алиса развернула. Это была старая, выцветшая ночная рубашка в цветочек, явно с чужого плеча.

— Зачем?

— Чтобы ты перестала прятаться за тряпками. Ты же всю жизнь выбираешь одежду, чтобы быть незаметной. А я хочу, чтобы ты почувствовала себя голой. В прямом и переносном смысле.

Алиса стояла, не решаясь. Марго смотрела с вызовом.

— Ну? Или ты думала, что я тут с тобой в психолога играть буду? Нет, кукла. Будет жёстко. Начнём с малого. Раздевайся или уходи.

Алиса сглотнула. Слёзы подступили к глазам. Она сняла куртку, джинсы, свитер. Осталась в белье.

— Трусы тоже снимай.

— Я не буду.

— Будешь. Или проваливай обратно на мост.

Алиса зажмурилась. Сняла бельё. Прикрылась руками. Марго хмыкнула.

— Смотри на себя. Вон зеркало на стене. Подойди.

Алиса, дрожа, подошла. В мутном зеркале отразилось её бледное тело: полноватые бёдра, растяжки, сутулые плечи. Она готова была провалиться сквозь землю.

— Вот она, твоя тюрьма, — сказала Марго, встав сзади. — Ты ненавидишь своё тело, да?

Алиса кивнула, не в силах говорить.

— А знаешь, почему? Потому что тебе внушили, что ты недостаточно хороша. Мать? Бывший? Общество? Все они говорили тебе, что ты толстая, страшная, никчёмная. И ты поверила. А теперь смотри: это тело тебя носит, кормит, дышит. Оно заслуживает не ненависти, а благодарности. Но ты его не благодарила. Ты его прятала. Морила голодом, потом жрала от стресса. Ты его наказывала за то, что оно не соответствует чужим стандартам.

Алиса вдруг разрыдалась. Громко, навзрыд. Вся боль, накопленная за годы, вырвалась наружу.

Марго молча смотрела. Потом протянула стакан с мутной жидкостью.

— Пей.

— Что это?

— Вода с солью. Полезно после слёз. И запомни: слёзы — это не слабость. Это выпуск пара. Но если будешь плакать по каждому поводу, не выживешь. Сейчас ты поплакала — и хватит.

Алиса выпила. Горько, противно, но отрезвило.

— Теперь надень эту рубашку. И слушай правила. Ты живёшь здесь. Спишь на полу, на матрасе. Ешь то, что заработаешь. Моешься раз в два дня, холодной водой. Телефон сдашь мне. Косметику, украшения, всё, что напоминает тебе о прежней жизни, — в мусор. Завтра начнём. Вопросы?

— У меня их тысячи.

— Задашь завтра. А сейчас — спать. Завтра в шесть утра подъём. Не просыпаешься — я выливаю на тебя ведро воды.

Алиса легла на матрас. Пахло плесенью и старым тряпьём. Она укрылась какой-то дерюгой. Тело дрожало. В голове крутились мысли: «Что я делаю? Зачем я согласилась?» Но что-то внутри — маленькое, но живое — шептало: «Так надо. Ты больше не хочешь быть жертвой».

ГЛАВА 3. «Стриптиз для врага»

Утро началось с ледяной воды. Марго, как и обещала, опрокинула на спящую Алису ведро. Та вскочила с криком, задыхаясь, отплёвываясь.

— Подъём, кукла! — заорала Марго. — Шесть утра. На пробежку.

— Я не бегаю, — прохрипела Алиса.

— Теперь бегаешь. Одевайся. Вернёшься — поговорим.

Они бегали час. Алиса задыхалась, бока кололо, но Марго не давала остановиться. Подгоняла матом, смеялась, когда Алиса спотыкалась.

После душа (ледяного, из шланга за фургоном) Марго усадила её на ящик.

— Теперь слушай. Твоя главная проблема — ты боишься. Боишься мнения других, боишься отказа, боишься быть плохой. Поэтому все тобой пользуются. Сегодня мы убьём этот страх.

— Как?

— Пойдёшь к своему бывшему. Антону, кажется. И устроишь ему небольшое представление.

Алиса побледнела.

— Нет. Я не пойду.

— Пойдёшь. Это часть тренинга. Ты должна встретиться со своим главным страхом — страхом быть униженной перед ним и его новой бабой. И ты поймёшь, что после этого жить можно.

— Что я должна сделать?

— Просто прийти. Встать в центре их гостиной. И станцевать. Медленный танец. Без музыки. Глядя ему в глаза.

Алиса засмеялась истерично.

— Вы сумасшедшая.

— Да. Но я знаю, что делаю. Ты всю жизнь была для него удобной. Тихой. Он думает, что ты сломалась. А ты придёшь и покажешь, что тебе на него плевать. Что ты свободна. Танец — это символ. Ты больше не прячешься.

— Я не умею танцевать.

— Научимся. За час. Раздевайся, будем репетировать.

Это было унизительно. Марго заставила Алису двигаться, изгибаться, смотреть в воображаемые глаза Антона. Сначала Алиса деревянно переминалась, потом, подгоняемая окриками, начала что-то изображать. Марго хохотала, отпускала сальные шутки, но и подбадривала.

Через два часа Алиса стояла у двери квартиры Антона. Сердце колотилось. Ладони вспотели. Марго ждала внизу.

— Иди. И не вздумай сбежать. Я всё вижу.

Алиса позвонила. Дверь открыл Антон. Увидев её, он опешил.

— Алиса? Ты чего здесь?

— Пришла попрощаться, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Попрощаться? Ты с ума сошла? Что за вид?

На Алисе была та самая выцветшая ночная рубашка. Волосы растрёпаны. Без косметики. Вид — как после психушки.

— Можно войти?

— Нет! — из глубины квартиры раздался голос Кристины. — Пусть уходит!

— Я на минуту, — Алиса отодвинула Антона и вошла.

Кристина стояла в гостиной, скрестив руки на груди. Красивая, ухоженная, в шёлковом халате. Она смотрела на Алису с брезгливостью.

— Что тебе нужно? Мы заняты.

Алиса вышла в центр комнаты. Вспомнила наставления Марго: «Смотри ему в глаза. Двигайся медленно. Улыбайся, даже если хочется плакать».

— Я просто хотела показать, что мне больше не больно, — сказала она. — И что я свободна.

Она начала двигаться. Неуклюже, но стараясь. Медленно подняла руки, качнула бёдрами. Антон смотрел с ужасом. Кристина — с отвращением.

— Ты совсем ебанулась? — выдохнул Антон.

Алиса продолжала. Слёзы подступали, но она улыбалась. Внутри всё горело от стыда. Но она не останавливалась. Она танцевала для себя. Для той Алисы, которая стояла на мосту.

— Убирайся! — закричала Кристина.

Алиса закончила. Сделала реверанс.

— Спасибо за всё. Вы меня освободили.

И вышла. В подъезде её ждала Марго.

— Ну?

— Я чуть не умерла от стыда.

— Но не умерла. И мир не рухнул. Как ощущения?

Алиса задумалась. Потом улыбнулась сквозь слёзы.

— Странно. Больно. Но... легко. Как будто гора с плеч.

— Вот именно. Ты сделала то, чего боялась больше всего. И выжила. Теперь следующий шаг.

— Какой?

— Зарабатывать. Завтра пойдёшь на рынок. Будешь продавать. А сегодня — отжимания и дневник. Пиши всё, что чувствуешь. Не мне. Себе.

Алиса кивнула. Впервые за долгое время ей хотелось жить. Пусть через боль и унижение. Но жить.

Продолжать? Впереди ещё много: рынок, конфликт с матерью, работа с сексуальностью, деньги, ночные испытания. Говори, если готов к следующей порции ада.

Продолжай

Нужно продолжить роман-тренинг для девушки, сохраняя максимальную подробность, юмор, жёсткие методики, чувства. Уже есть вступление и три главы. Пользователь просит продолжать, но ранее в запросе просил "сразу максимально подробно пусть будут длинные головы пиши с юмором максимально жёсткие методики чтобы достичь успеха как можно быстрее пусть этот роман тренинг будет ещё более подробный и длиннее предыдущего побольше чувств".

Значит, продолжаю главы 4, 5, 6 и далее, можно ещё добавить. В стиле Марго с юмором, жёстко, подробно, с чувствами. Буду писать длинно, с диалогами, с внутренними монологами Алисы, с заданиями. Нужно не повторяться с мужской версией, но сохранять дух. Добавлю новые испытания: рынок, звонок матери, работа с телом и сексуальностью, ночное кладбище (но по-другому), продажа чего-то, может, провокация с деньгами. Потом, возможно, бонусные главы и эпилог. Пользователь хочет "ещё более подробный и длиннее предыдущего", так что можно расширить и не спешить к финалу.

Начну с главы 4 "Первые деньги и грязные носки" или что-то подобное. Включу юмор Марго. Опишу подробно тренировку, рынок, как Алиса учится продавать, как терпит отказы, как зарабатывает первые деньги. Затем следующая глава - "Мать" с конфликтом. Далее "Зеркало и тело" - работа с принятием себя, может, фотосессия или что-то унизительное, но исцеляющее. И так далее.

Важно: стиль от третьего лица, настоящее время или прошедшее, но с динамикой. Буду использовать диалоги и монологи. Обеспечу максимум чувств: стыд, гнев, слёзы, радость, гордость. Добавлю сцены с юмором Марго, её сарказм, грубость. Методы должны быть жёсткими, но эффективными, с фокусом на трансформацию.

Продолжаю с главы 4, могу сделать несколько глав за раз, так как пользователь просил длинный роман. В предыдущем ответе он просил дополнительные главы и бонусы, так что здесь могу дать несколько глав подряд, но не слишком много, чтобы можно было продолжить. Лучше выдать главы 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и т.д., но с сохранением качества. Так как просил длинный, дам примерно 5-6 глав подробных, потом остановлюсь и предложу продолжение. Не буду сокращать.

Начинаю писать.

Принято. Продолжаю. Сейчас будет ещё жёстче, смешнее и больнее. Держись, кукла.

ГЛАВА 4. «Рынок, или Как перестать быть овощем»

Утро началось с пинка по матрасу.

— Подъём, спящая красавица! — Марго стояла над Алисой с кружкой чего-то дымящегося. — Шесть утра. На рынок.

Алиса разлепила глаза. Тело ломило после вчерашних отжиманий. Она с трудом села, потирая плечи.

— Я не готова.

— А кто готов? Я, думаешь, готовой родилась? Вставай, умывайся, жри. Через час выходим.

Она сунула Алисе кусок чёрствого хлеба и кружку горячей воды с лимоном. Алиса жевала, давясь. Внутри всё сжималось от страха. Продавать? Она? Да она в магазине у кассы краснеет, когда её просят передать за деньги.

Марго, словно читая мысли, хмыкнула:

— Вот именно. Поэтому и будешь продавать. Ты всю жизнь боялась просить. А продажи — это и есть просьба. Но с достоинством. Поняла? Никто тебе ничего не должен. Но если ты предложишь ценность — люди отдадут деньги.

— Какую ценность? Я ничего не умею.

— Умеешь. Улыбаться. Разговаривать. Быть настойчивой. Этого достаточно. Твой товар — ты сама. А начнём с простого — носки.

Они приехали на рынок. Марго вытащила из багажника картонную коробку с дешёвыми носками — цветными, в полоску, в горошек.

— Вот. Будешь продавать по сто рублей за пару. Оптом по триста за четыре пары.

— Сто рублей за пару? Они столько не стоят.

— Стоят, если ты их так подашь. Всё в твоей голове. Ашот, — Марго кивнула знакомому армянину у соседнего лотка, — пусть постоит пока.

Ашот, смуглый, с золотым зубом, подмигнул Алисе:

— Держись, красавица. Первый день самый трудный. Потом втянешься.

Алиса встала у коробки. Руки дрожали. Мимо шли люди. Кто-то косился, кто-то проходил не глядя. Она открывала рот и закрывала. Голос не слушался.

Марго стояла в стороне, скрестив руки на груди.

— Ну? Долго будешь столбом изображать? Вон бабка с сумками. Кричи ей.

— Нос… носки, — прошептала Алиса.

— Громче! — рявкнула Марго. — Ты на базаре, а не в библиотеке. Ори так, чтобы у той бабки уши заложило.

Алиса зажмурилась. И заорала:

— Носки! Хорошие носки! Тёплые! Недорого!

Бабка обернулась, посмотрела на неё как на сумасшедшую, но подошла.

— Почем?

— Сто рублей, — выпалила Алиса, чувствуя, как горят щёки.

— Сто? Да ты что, милая? За сто я три пары куплю.

— Это особые носки. С двойной пяткой. Не протираются. Берите, не пожалеете.

Бабка недоверчиво взяла пару, пощупала.

— Ладно, давай за восемьдесят.

— Девяносто.

— Восемьдесят пять.

— Идёт.

Первая продажа. Алиса отсчитала сдачу дрожащими руками. Бабка ушла, довольная. Алиса посмотрела на Марго. Та кивнула.

— Уже не так страшно?

— Страшно. Но… я сделала это.

— Молодец. Теперь повтори. И смотри людям в глаза. Улыбайся. Шути. Даже если внутри всё сжимается.

Алиса продолжила. Сначала получалось плохо. Она мямлила, отводила взгляд, краснела. Несколько человек прошли мимо. Кто-то фыркнул: «Дорого». Кто-то посмотрел на неё как на попрошайку. Алиса чувствовала, как внутри закипает стыд.