Read the book: ««Язык Зракса»»

Пролог 1. «Я слышу, как они поют»

Я слышу, как они поют.

Семнадцать голосов в моей груди. Нет, уже восемнадцать — один добавился, пока я лежала здесь и считала трещины в камне. Голоса тёплые, скользкие, как угри в иле. Они перекатываются под рёбрами, ищут выход. Я сжимаю челюсти. Зубы крошатся в пыль уже вторые сутки, во рту — каменная крошка и вкус чужой слюны.

Язык Крысы бьётся о нёбо. Язык Годфри пытается протолкнуться в гортань. Язык леди Элинор поёт колыбельную, от которой у меня леденеет позвоночник. Я не могу дышать, но мне и не нужно. Я не дышу третьи сутки.

Вокруг — камни и тишина. Где-то наверху Ганс, наверное, смотрит на свою тень и ждёт, когда она зашевелится. Он думает, что я умерла. Все так думают.

Я не умерла. Я держу этот чёртов язык во рту, как пробку в бочке с дерьмом. Пока я держу, Зракс молчит.

Меня зовут Марта. Я повитуха. Я принимала роды у крестьянок, резала гнойники, хоронила мертворождённых. Я не умею читать, не умею молиться, не умею плакать. Я умею только одно: держать.

И это история о том, как я научилась держать то, что нельзя удержать.

Пролог 2. «Из летописи брата Эгберта»

Писано мною, братом Эгбертом, недостойным слугой Божьим, в лето от Рождества Христова 1348-е, месяца октября, в осаждённом замке Зракс, что стоит на холме близ границы английской, где ныне творится то, о чём я не могу молчать и о чём боюсь говорить. In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.

Запись первая. День двенадцатый.

Довожу до потомков, ежели найдут сии записи, что замок Зракс ныне в осаде. Английское войско под предводительством графа Нортумберлендского, чей род издавна враждует с Зраксами из-за спорных земель на северной границе, обложило нас со всех сторон. Причина тому — измена, коей не было равной в истории сего королевства.

Лорд Ричард Зракс, правнук основателя замка, обвинён в том, что держал сторону французского короля. Королевский суд в Вестминстере, заседавший под председательством лорда-канцлера, три дня назад приговорил его к смерти. Но не просто к смерти — к казни через повешение, потрошение и четвертование. Сия высшая мера для изменников, и палачи лондонские умеют делать своё дело долго и с выдумкой.

Однако лорд Ричард не дождался приговора. Его собственные люди — те, кому он доверял больше всех, — схватили его в собственном зале, связали и выдали англичанам через тайный ход в северной башне. Говорят, граф Нортумберлендский сам перерезал ему горло, а потом позволил солдатам делать с телом что угодно. Три дня они надругались над останками. Три дня на стенах замка мы слышали их пьяные крики и видели, как они швыряют частями тела нашего господина в ров. Голову насадили на пику и поставили у ворот, чтобы все видели, что бывает с предателями — хотя предатель здесь как раз не лорд Ричард, а те, кто его продал.

Я не знаю, был ли лорд Ричард виновен. Говорят, он действительно писал письма французскому королю. Говорят, он обещал открыть порты для французских кораблей. Но даже если так — он был нашим лордом. И мы принесли ему клятву. А клятва, данная перед Богом, не зависит от того, куда летят письма.

Говорят также, что сэру Роджеру, рыцарю-баннерету, ныне именующему себя комендантом, а в прежние дни — вассалом лорда Ричарда, обещали замок и земли Зраксов, ежели он откроет ворота. Говорят, ему заплатили серебром, коего хватит на десять жизней. Говорят, он давно ненавидел лорда Ричарда — за то, что тот был лучшим рыцарем, лучшим господином, лучшим человеком. Я не знаю, что из этого правда. Я знаю только, что теперь он сидит в зале нашего господина и командует людьми, которые ещё вчера клялись в верности другому.

Жена лорда Ричарда, леди Элинор, и трое его детей — два мальчика и девочка — были выданы вместе с ним. Англичане не стали их пытать. Они просто оставили их в поле за холмом. Без оружия, без еды, без лошадей. А за стенами стоял наш гарнизон, который мог бы их спасти. Но никто не шевельнулся. Потому что те, кто предал лорда Ричарда, теперь командуют замком.