Read the book: «Другой берег океана»

Дизайн обложки Рустем Архамович Фаткуллин

Редактор-корректор Лилия Магнавиевна Аслямова

© Айдар Мустафин, 2026

ISBN 978-5-0070-8947-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

В жизни Ираиды случилась трагедия, у нее умер муж. Однажды она сидела в своей маленькой квартире в компании с бесконечной пустотой, оставшейся после смерти мужа. Сидела и вспоминала теплые моменты прошлого.

В тишине раздался стук. Кто-то стоял за дверью и чего-то хотел от несчастной женщины. Сначала постучали три раза, затем повторили, но безрезультатно. Ираида будто не слышала. Послышалось семь ударов в дверь, и девушка насторожилась. Прозвучало их личное перестукивание с мужем, так они узнавали, что именно один из них стоит за дверью. Она встала со стула, медленно подошла к двери и стала прислушиваться. Раздались семь четких ударов. Когда постучали опять, она открыла дверь.

В коридоре стоял курьер.

— Ираида? — спросил он и начал оправдываться, не дожидаясь ответа. — Простите, тут написано, что нужно постучать семь раз, я забыл и поэтому сначала три раза стучал. У меня для вас письмо.

Он вручил ей конверт и быстро ушел. Ираида прямо у открытой двери распечатала конверт и начала читать. Увидев знакомый почерк, она поняла, что письмо от мужа. Из глаз опять потекли слезы, руки затряслись.

«Любовь моя. Я так рад, что могу обратиться к тебе и передать чуточку счастья в непростое время. У соседа по палате постоянное несварение желудка, я будто нахожусь в газовой камере. Но даже здесь, в терапевтическом отделении, я думаю о тебе и радуюсь. И ты радуйся, моя родная, не прекращай жить. Даже если меня больше нет. Мои слова, звучащие в твоей голове сейчас — это яркий отголосок прошлого, который я послал тебе в будущее. Я все-таки доказал тебе, что машина времени существует. Она банальна и проста — всего лишь лист бумаги, на котором я отправил тебе свои мысли».

Ираида разрыдалась, она прижалась спиной к стене, сползла на пол. Письмо на какой-то миг вернуло ей мужа, она словно действительно услышала его голос. Уже сидя на полу, она продолжила читать.

«Мне очень трудно тебя терять. Умираю я, но теряем мы оба. Я теряю связь со своим сокровищем, не только с жизнью, я теряю связь с тобой. Из-за болезни я иногда не понимаю, как я оказался в палате, что происходило со мной в детстве, но я отчетливо помню тебя. Именно ты возвращаешь меня к жизни.

Это письмо — одно из нескольких посланий, которые я решил оставить перед уходом. В этом письме я бы хотел сказать, что люблю тебя. Это главные слова, произнесенные мной в жизни. Еще я хочу составить тебе компанию. Следы любви, по которым ты пойдешь вместе с моими мыслями. Я оставил эти следы, чтобы ты не чувствовала себя одинокой в трудные минуты жизни. Надеюсь, что у нас получится пройти этот путь

Ты, главное, не пугайся. Ты у меня умная и смелая. Все у тебя получится. У нас все получится. Мы сможем двигаться дальше, если ты будешь следовать моим рекомендациям. Это не требования и не законы. Простые просьбы твоего мужа, которым ты можешь следовать.

Второе письмо ты найдешь по указанному адресу. Люблю».

Луч нежности, прорвавшийся из прошлого, повел ее в неизвестном направлении. Адрес она знала, но вот что ее там ожидает, предстояло выяснить. По пути она еще несколько раз прочитала письмо. Иногда она улыбалась и забывала, что мужа больше нет. Но от горестной правды не получалось уйти. Поднимая голову, она видела мир, в котором больше не встретится с любимым.

По указанному в письме адресу располагался дом. Дверь открыл пожилой мужчина. Он посмотрел на нее так, будто заглянул в самую глубь ее тоски. Перед ним стояла худощавая девушка, с темными кругами вокруг голубых глаз, ее черные волосы стали ломкими из-за недоедания. Он понял, кто перед ним стоит и что ей нужно.

— За письмом? — тихо спросил мужчина.

Ираида кивнула.

— Хороший он был парень, — сказал мужчина и вручил ей конверт. — Открыть письмо ты должна не сразу. Сначала отправляйся в барак, тут неподалеку. Он на углу стоит. Там найдешь комнату с коричневой дверью. Зайдешь туда и прочитаешь.

— Что будет, если я прочитаю его сейчас? — тихо спросила Ираида.

— Ничего не будет. Это просьба мужа.

Ираида поблагодарила мужчину и ушла. Она крепко держала письмо, но не открывала, ведь об этом просил ее муж. Она уважала его просьбу, несмотря на то, что он даже не узнал бы, открыла она письмо или нет.

Двухэтажный барак находился недалеко, вход в него давно заколотили, окна выбили, Ираида залезла внутрь через одно из них. Рядом с домом стояла старая машина, и девушка сначала взобралась на нее, а потом шагнула в окно первого этажа.

Там она побродила немного и отыскала нужную дверь. Внутри увидела только разруху: напольное покрытие вырвали, оставив только балки, на которых когда-то крепился пол, оборвали даже деревянные рейки на стенах. Ираида зашла в комнату, подошла к окну и открыла конверт.

«Ты все сделала как я попросил. Я в этом не сомневаюсь. Я в тебе никогда не сомневался. Если решила открыть письмо сразу, ничего страшного. А если добралась до цели, добро пожаловать в дыру.

Когда-то это место называли именно так. Здесь жили малоимущие люди и какое-то время жил я, совсем недолго. Сейчас от жилья остался лишь деревянный скелет. Но тогда там рождались дети, отмечали праздники и справляли повседневность совершенно разные люди.

Во второй квартире жил мальчишка, влюбленный в соседку из третьей. Их родители враждовали из-за бельевой веревки, не могли решить, кто будет вешать на ней белье, и детям своим запрещали общаться. Ребятам было по пятнадцать лет, они хотели сбежать из этого места, жить спокойно и не думать о глупостях вроде бельевой веревки. Они так и поступили. Однажды ночью уехали, можно даже сказать, что сбежали. Они оставили позади родителей и прошлую жизнь и шагнули в неизвестность. Надеюсь, что у них все хорошо.

Я не хочу болеть. Но так получилось, что болезнь настигла меня. Один человек в больнице как-то сказал мне, что болезнь — это первый шаг на пути к пробуждению. Что люди не обращают внимания на свое здоровье и не задумываются о нем, пока не заболеют. Здоровье для них — это сон, который заканчивается, когда они заболевают. Я бы хотел продолжить спать, но быть вместе с тобой. Хотел бы сбежать с тобой.

Сейчас ты читаешь это письмо. Это значит, что меня нет. Нет моих проблем, страхов и желаний. Осталось лишь человеческое послевкусие. Это странное словосочетание пришло ко мне в голову, когда я думал о том, что мы больше не увидимся и о том, что останется после меня. Человеческое послевкусие. Не хочу, чтобы оно осталось с тобой всегда. Хочу разбавить твою жизнь. Сделать ее другой. Без меня. Именно для этого я сочинил все эти письма.

Хочу, чтобы твоя жизнь не стала похожей на дыру, в которой падают в беспросветную неизвестность. Это место, где начнется наша новая жизнь. Откуда ты сможешь сбежать. Здесь больше никто не живет, но мы с тобой начнем все сначала. Без меня, но с моими подсказками. Ты оставишь позади скелет прежней жизни и построишь новую. Ты умница, у тебя все получится. Я знаю, что ты нашла это письмо, найдешь их все и в конце концов окажешься в новой жизни. Я на это рассчитываю. Надеюсь, мои труды не окажутся напрасными.

Следующее письмо принесет курьер. Я на всякий случай отправил два письма, чтобы повысить вероятность получения. То письмо будет другим.

Люблю».

Она прочитала письмо еще раз, а затем поспешила домой, подумав о том, что следующее письмо вот-вот принесет курьер. Она спешила так, словно муж ждал ее дома, будто она откроет дверь, а там он, стоит и улыбается. Но в квартире по-прежнему оставались лишь неприбранные вещи и открытые окна. В почтовом ящике ничего.

Счета оплачивала сестра. Ираида решила позвонить ей и узнать, не попадалось ли письмо.

— Алло, — раздался в трубке голос сестры. — Ира? Как у тебя дела?

— Ты ящик проверяла? — спросила Ираида в ответ.

— Да, забрала платежки, рекламу выкинула.

— Письмо не видела?

— Не видела. Говорю же, платежки и реклама. Больше ничего не было.

А тебе письмо должно прийти?

— Должно. Если придет, сразу позвони мне.

— Ладно. Ну, ты как там, моя дорогая? Ты сегодня что-нибудь ела?

— Не хочу сейчас разговаривать. Буду спать.

Ираида не стала отвечать. Это такой вопрос, на который нужно отвечать, что все нормально. Сестра действительно переживала. Но ответить на этот вопрос тяжело. Это все равно, что спросить у падающего в бездну, как у него дела, или поинтересоваться здоровьем человека, которому только что оторвало голову.

Она почти ничего не ела, поэтому сильно похудела после смерти мужа. Выглядела болезненно. В ее городе прилавки с едой часто пустовали, но люди не голодали. Чтобы выжить, следовало выстоять очередь у хлебовозки, грузовика с рыбой или сходить за молоком к бочонку на колесах. Но еда не интересовала Ираиду.

2

Ираида работала в художественном музее искусствоведом, к картинам и другим предметам искусства она всегда относилась бережно. Музей казался местом чудесных событий, отраженных в разных работах. Она изучала историю каждого предмета, попадавшего к ним на экспозицию.

Муж иногда заходил к ней на работу, приносил еду и долго наслаждался тем, как его любимая жена с глубоким интересом рассказывала про чудесный посох, которым древние народы пытались призывать дождь.

Когда-то Ираида могла защищать искусство и все его ценные предметы, но все изменилось. Изменилась она. Изменились люди. Музеи сохранили для восточных партнеров, чтобы показывать им, что люди когда-то интересовались чем-то, кроме глупых юмористических передач и спортивных мероприятий.

В музее, где работала Ираида, организовали телемагазин, экспонаты из него продавали в прямом эфире. Произведения искусства, не пользующиеся спросом, ведущий предлагал уничтожить прямо на камеры. Заплатив деньги, зритель мог выбрать способ уничтожения. Для восточных партнеров и зрителей предметы искусства стали предметами развлечения.

Она пошла к единственной картине, около которой любил стоять ее муж. С полотна на зрителя смотрел человек, снимающий с себя кожу и превращающий ее в поток из разных животных и растений. Ираида смотрела на картину, но не видела в ней смысла. Она вспоминала мужа и совсем не заметила, как к ней подошли несколько школьников и спросили о картине, что она означает. Ираида даже не взглянула на них, она ушла, совсем, даже не предупредив заведующую. В музее работали хорошие понимающие люди, никто из ее милых коллег не стал бы ее отчитывать за прогул. Ее это и не волновало вовсе.

Ираида поспешила домой, желая дождаться очередного письма. Курьер уже стоял у порога и отсчитывал семь ударов по двери. Курьер был тот же, молодой парень с черными волосами и черными глазами.

— Ираида? — спросил он, когда она к нему подошла.

— До сих пор это я.

— Вам письмо, — произнес курьер и вручил конверт, после чего быстро ушел.

Ираида поспешила в квартиру, чтобы прочитать.

«Привет, любимая моя. Опять пишу тебе письмо. Извини, в этот раз оно будет немного тяжелым. Но ты справишься с этим, ты у меня молодец. Хочу попросить тебя об одолжении. Я знаю, что меня не похоронят из-за дефицита кладбищ в нашем регионе. Больница, в которой я нахожусь, не хоронит пациентов, их кремируют. Мы приняли с тобой, что могилы у меня не будет. Прошу смириться.

Поверь мне, я рад этому. Рад, что ты не будешь ходить ко мне на могилу, смотреть на кусок камня, на котором выбиты мои даты рождения и смерти. Меня кремируют и передадут тебе урну прахом. Прошу не хранить прах на полке в нашей квартире. Не храни его как что-то драгоценное. Я не любил пыль, а тут целая урна. Не надо.

Следующее письмо ты получишь, выполнив инструкции из этого. Тебе нужно взять урну с прахом, отвезти ее в одно особенное место, записать на видео, как ты рассыпаешь содержимое, отправить ролик на адрес электронной почты, указанный ниже, и дождаться получения следующего письма.

Особенным местом для моего праха является общежитие работников фабрики химической продукции. Раньше в этом здании находился родильный дом, в котором я появился на свет. Ребята с востока, живущие в этой общаге, помешаны на порядке и уборке, прямо как я. Я хочу, чтобы ты прибавила им работы. Рассыпь содержимое урны прямо на крыльцо.

Так ты вернешь пыль, оставшуюся от меня, в место, где когда-то началась моя жизнь. Ты не вернешь меня. Повторяю: меня нет в урне! В этом письме есть частичка меня — мои мысли, а в урне меня нет!

И еще. Выше я написал, что следующее письмо ты получишь, выполнив мою просьбу. На самом деле это не так. Ты получишь все письма, которые я для тебя подготовил, просто с разным интервалом. Но мне очень важно, чтобы ты последовала хоть каким-нибудь советам из моих посланий.

Люблю и надеюсь, что ты там как следует испачкаешь им крыльцо».

Ираида обычно плакала над письмом мужа, но в этот раз только слегка улыбнулась. Просьба мужа напомнила его характер и поведение. Если бы при жизни муж узнал, что кто-то сделал так, он бы порадовался и даже посмеялся над тем, что даже после смерти кто-то не дает покоя восточным партнерам, закрывшим родильный дом и открывшим там общежитие.

Урна с прахом мужа стояла в шкафу, упакованная в пакет. Ираида боялась ее доставать и не собиралась ставить на видное место, она с опаской поглядывала на шкаф, думая о том, что там спрятан прах мужа. Она взяла пакет с банкой и направилась к общежитию.

Ираида не смогла бы так поступить при жизни мужа. Она бы назвала такой поступок хулиганским и недостойным. Начала бы отговаривать мужа, чтобы он не создавал проблем дворнику и другим людям. Но горе меняет человека. И оно изменило Ираиду. Она решила сделать это не от отчаяния, а чтобы хоть немного почувствовать близость мужа. Ведь это он попросил сделать.

Она запланировала совершить это ночью, чтобы ей не смогли помешать. Вокруг здания ходил сторож и осматривал местность. Ираида воспользовалась моментом, когда он ее не видел, и подбежала к крыльцу. Одной рукой она рассыпала прах, а другой снимала на камеру смартфона происходящее.

Сторож ее все-таки заметил и начал кричать. Она бросила урну прямо на крыльце и убежала. Сторож ее не догнал. Лишь кричал вслед что-то непонятное и скорее всего оскорбительное.

Отдышавшись, Ираида отправила видео на указанный адрес. Она пошла в сторону дома. Ночью электричество отключали для экономии. Лунного света вполне хватало, чтобы передвигаться по городу.

По улице шел дедушка с фонариком и светил перед собой. Услышав шаги Ираиды, он направил фонарь прямо на нее.

— Вот это да, — удивился он. — Девушка, гуляющая ночью.

— Я не гуляю, — ответила она. — Иду домой.

— Что-то вы припозднились.

— И вы гуляете ночью.

— Я тоже не гуляю. Хожу, собаку свою ищу. Не видели, случайно, дворняга с розовым ошейником?

— Не видела.

— Жаль. Вам в какую сторону?

— В эту.

— Вы не будете возражать, если мы пойдем рядом? Я бы поделился с вами лучиком света. А вы бы помогли мне поискать собаку. Четыре глаза все же лучше, чем два.

Ираида не возражала, она пошла медленней.

— Не боитесь, что вас ограбят? — спросил дед.

— А вы?

— Нет. Грабить у нас некого, наши люди одинаково бедны и несчастны. Я вот переживаю. Думаю, где же Друпс — это собаку мою так зовут.

— Друпс? — удивилась Ираида.

— Именно. Это значит «верный и надежный». Все боюсь, что его восточные партнеры могли похитить. Знаете, они ведь едят собак. Даже подумать об этом страшно. Еще эта общага, которую они открыли. Надеюсь, что этот проныра заблудился.

Дед тяжело вздохнул.

— Когда-то на месте общаги стоял роддом, — продолжал он. — У меня там жена дочку родила. Нашу малютку. Я тогда так радовался. Взял ее на руки и сразу стал другим человеком. Понял ценность и хрупкость нашей жизни. А теперь там общага.

Дед навел фонарь на двухэтажное здание.

— Здесь я работал, — вспоминал он. — В типографии. Угадайте, что в этом здании?

— Что-то не для нас? — попыталась угадать Ираида.

— Все в этой стране не для нас. Здесь тоже общага. И точно не для нас.

Дед навел фонарь на тротуар и пошел дальше.

— Вы простите, что я вам это рассказываю, — извинился дедушка. — Просто хочется с кем-то поговорить. У меня жена в больнице, дочка пытается выгнать меня из собственной квартиры, сын неизвестно где. Только Друпс меня спасал от одиночества.

— Ничего страшного, — успокоила его Ираида. — Всем нам иногда бывает одиноко.

— И все-таки это страшно, — ответил дед. — Одиночество в семье. Что может быть страшнее. Вот вроде ближе дочери нет никого, а я ведь враг ей. Ей нужна только квартира, хочет, чтобы мы с матерью оставили ее жить одну. Ругаю, заставляю идти на работу, чтобы сама зарабатывала, прошу, чтоб матери помогала. А она как будто посторонний человек, только о себе думает. Вот это очень страшно.

3

Рано утром опять раздался сигнальный стук в дверь. Ираида сразу поняла, что принесли письмо. Она вырвала конверт из рук курьера, поблагодарила его, закрыла дверь и тут же начала читать.

«Привет, солнышко. Если ты рассыпала мой прах у крыльца бывшего роддома, я невероятно счастлив. Представляю, как ты трясла урну, а дворник потом убирался. Но не думай, что я пытаюсь подтолкнуть к преступлению или хулиганству. Еще я не пытаюсь подтолкнуть тебя к революции. Рассыпать прах на крыльце общаги — это не протест, а своеобразное возвращение. Я пытаюсь тебя подвигнуть дальше к жизни.

Череда моих посланий может привести тебя в неизвестность. Я пишу и даже не понимаю, как ты поступишь. Несмотря на твои решения, постараюсь в каждом письме подчеркнуть, что ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. А что с ней нужно делать? Ее нужно жить!

Прах развеян. Это значит, что множество частиц меня унесены ветром в совершенно разных направлениях. Это не тот я в классическом понимании. Это я, не умеющий говорить, думать, смеяться и даже портить воздух. Хотя кто-то может сказать, что даже после смерти я смог испортить воздух, когда меня в нем развеяли.

Одни частички меня где-то летают, другие по-прежнему общаются с тобой. В этом письме. Прямо сейчас в твоей голове должны звучать именно они — мои мысли. Поэтому переживать обо мне не стоит. Хотя я понимаю, как сложно не позволить себе переживать.

По плану мой прах где-то бороздит воздушные просторы или перекатывается по земле, не стоит об этом думать и пытаться его поймать. Лови момент, вдыхай глубже, живи. Думай о том, что даже сейчас я путешествую, пусть и не понимаю этого.

В этом конверте должен быть еще один. Согласно моему плану, его нужно будет открыть на холме, на том самом холме, куда я тебя водил, чтобы посмотреть на город. Там ты его вскроешь и прочтешь еще одну записочку.

Люблю».

Ираида хотела открыть второе письмо сразу, но понимала, что муж заложил в них некий порядок. В каждом письме и слове она узнавала родные мысли. Глядя на почерк, зачеркнутые слова, исправления, Ираида понимала, как муж старался донести до нее суть своих мыслей.

Она оделась и отправилась на холм. Оттуда открывался живописный вид на город и поля далеко у горизонта. Она посмотрела на пейзаж и вспомнила, как муж приводил ее на это место, обнимал и долго стоял вместе с ней, любуясь закатом.

Ираида открыла второе письмо.

«Когда-то я считал, что закат — штука банальная. Что солнце заходит за горизонтом, а затем снова где-то восходит. Рядом с тобой я ощутил его силу и красоту, когда с этого самого холма мы им любовались. Я счастливый человек, благодарный тебе за все, благодарный жизни за встречу с тобой, за прекрасную ее часть, прожитую рядом.

Взгляни на город. Он кажется маленьким и незначительным, людей там даже не видно, как не видно их проблем и тревог. На них тоже стоит иногда смотреть издалека. Я счастлив, что встретил тебя. Но помнишь те времена до встречи со мной, когда ты была молодой и амбициозной девчонкой, доказывающей важность музейного дела? Я для тебя был невежественным человеком, утверждающим, что в музеях вы ковыряетесь в прошлом, в безумных идеях безумных людей, которых давно нет в живых.

Когда-то ты жила без меня. Значит, можно так жить.

Посмотри на горизонт. Как велик наш мир, сколько всего в нем есть, сколько людей и событий происходит на его просторах. Тебе предстоит посмотреть на этот горизонт без меня. И не только смотреть, но и путешествовать по нему, узнавать что-то новое.

Путешествовать необязательно. Глядя на тебя, я понял, что узнать что-то новое можно изучая что-то старое и даже древнее. Я имею в виду экспонаты. Но все эти предметы содержат историю других людей.

Если ты решилась развеять мой прах у общаги, я сильно удивлен. Правда. Во-первых, я горжусь тобой и надеюсь, что тебя не поймали. А во-вторых, я хочу сказать, что ты уже сильно раздвинула горизонт своей жизни. Он стал шире. Ты не просто музейный работник, ты человек, способный на необычный поступок.

Необычные поступки могут приводить к необычным последствиям и в необычные места. Мне трудно представить, что ты сейчас чувствуешь, моя задача — развеять тоску, если она на тебя вдруг нахлынула.

В этом письме не будет задания. Здесь я посылаю множество поцелуев, бесконечно тебя люблю и крепко обнимаю. Я даже думал отправить письмо, написанное на огромном листе бумаги, чтобы ты обернулась в него, словно в мои объятия. Но давай будем честными: мы здесь для того, чтобы немного повеселиться, а не сходить с ума.

Еще попрошу приготовиться к серьезному делу. В следующем письме я предложу обстоятельный план. Он, кстати, у меня есть, я его не на ходу придумываю. Следовать этому плану или нет, ты решишь сама, ты у меня девочка умная.

Следующее письмо должно прийти с небольшой задержкой.

Люблю».

Ираида посмотрела на город с вершины холма, немного поплакала и медленно пошла домой. Она решила вернуться через общагу, где накануне рассыпала прах мужа. Там уже все убрали. Она посмотрела на здание, где когда-то находился роддом, в котором родился муж, и пошла дальше.

Уже темнело. По дороге ей опять встретился дедушка, он сидел на лавочке и держал в руке выключенный фонарик.

— Доброго вам вечера, — поздоровался он.

— И вам доброго. Нашли собаку?

— Нашел, — вздохнул дед. — Только эту собаку я называл своей дочерью почти сорок лет. Это не просто собака, это горбатая хитроумная псина, чтоб ее… Вы извините, что я так ругаюсь. Дочь сказала, что продала Друпса, чтобы выселить его из квартиры таким образом. И надеялась, что я тоже пропаду, пока буду его искать. Так сильно она хотела квартиру заполучить.

— Это ужасно.

— К сожалению, это норма нашей повседневности. Нет здесь больше ни семьи, ни родины. Лишь грязная земля с грязными человекоподобными собаками, готовыми любого разорвать на куски… Вы меня извините, накопилось.

— Ничего страшного, — сказала Ираида.

— Хорошо хоть, жена поправляется. Скоро ее выпишут. Я даже не удивлюсь, если ее дочь отравила… Думать тошно об этом. Но ничего. Выпишут жену, продам картину, и рванем, как это сейчас можно говорить, «в десятый регион», буду там рыбачить с братом.

— Десятый? — решила уточнить Ираида.

— Да. Где медведи, ягоды и рыба. У них там даже язык свой сейчас развивается. А говорить про название этого места — почти преступление. Как и про другие регионы. Ой, ладно, что-то я разговорился. Пойду, может, получится найти Друпса и выкупить обратно.