Read the book: «Дорога в никуда 2»

Глава 1

Поезд мерно покачивался, и Ника проснулась не сразу. Сначала она услышала звук — характерный ритм колес по рельсам, вечный и усыпляющий. Потом ощутила мягкость люкс-купе, совершенно непривычную для ее студенческого опыта. И только потом открыла глаза.

Свет пробивался сквозь шторы мягким розовым лучом — это было раннее утро, то самое время, когда мир еще не проснулся окончательно и все казалось волшебным и неправдоподобным.

"Как давно это было?" — подумала Ника, глядя на золотистые полосы на потолке купе. Три месяца. Всего лишь три месяца с того дня, как Влад вошел в ее жизнь с той же стремительностью, с какой этот поезд мчался по просторам России. Три месяца, которые показались ей одновременно вечностью и одним единственным мгновением.

Рядом с ней, укутанный в плед цвета ночного неба, спал Влад. Даже во сне он был красив — с той небрежной грацией, которая была присуща только людям искусства. Черные волосы рассыпались по подушке, а лицо его казалось моложе, мягче, чем днем, когда его обволакивала аура сцены, огней, толпы поклонников.

Ника бережно повернулась, стараясь не разбудить его. Ее сердце билось в груди неровно, как всегда, когда она смотрела на него. Неловко, стыдливо, с той трепетной радостью, которая никак не уходила, несмотря на прошедшие недели.

"Я люблю его," — повторила она про себя, как молитву, как заклинание. И все еще не могла до конца поверить в это.

В дверь постучали тихо, деликатно.

— Завтрак, — прозвучал голос проводницы. Она была пожилой женщиной с добрыми глазами, которая за эти дни тура явно привязалась к молодой паре. Она называла Влада "музыкантом" с таким почтением, словно это было священное звание.

— Спасибо, оставьте, пожалуйста, — тихо ответила Ника, открывая дверь шире.

Проводница внесла поднос с завтраком: горячий чай в фарфоровой чашке с золотым ободком, свежие булочки, масло, варенье, ломтики сыра и колбасы. От всего этого исходил аромат дома, уюта, доброты.

— Вот видите, — сказала проводница, расставляя все на столик, — мужчина ваш даже во сне улыбается. Редкость такое нынче встретить. Это значит, что сердце у него чистое.

Ника почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она не стала возражать — какой смысл? К тому же проводница была права. Даже во сне Влад улыбался. И да, это означало многое.

После того, как проводница ушла, Ника присела на край кровати и прижала чашку к груди, греясь от горячего чая. Из окна мелькали поля, маленькие деревни, бесконечные просторы России. Россия, которую она знала только по учебникам истории и по словам отца. А теперь она видела её такой — живой, дышащей, прекрасной в своей суровости.

— Что ты думаешь? — вдруг спросил Влад, открывая глаза. Голос его был хриплым от сна, и это почему-то показалось Нике невероятно интимным.

— Я думаю о том, как это все странно, — честно ответила она. — Три месяца назад я была разведенной, и даже не предполагала...

— Что будешь с такой суперзвездой, как я? — засмеялся Влад, потягиваясь. Но в его смехе не было самовлюбленности — была теплота, легкость, та самая способность не воспринимать себя всерьез, которая делала его таким притягательным.

Ника толкнула его подушкой. Влад поймал её с ловкостью и притянул к себе.

— Не совсем так, — прошептала она ему в плечо. — Я думаю о том, как я изменилась. Или нет... как я стала собой.

И это было правдой. Три месяца назад, когда Влад впервые пригласил её на концерт, а потом в ночной клуб, где его встречали как звезду, как королевского особу, Ника казалась себе чужой в этом блестящем, холодном мире. Она пыталась быть той, кем её хотели видеть — элегантной, недоступной, светской. Но Влад, кажется, сразу увидел её настоящую, с её противоречиями и страхами.

Он целовал её волосы.

— Помнишь, когда ты мне сказала "я люблю тебя"? — спросил он. — Ты так боялась, что твой голос дрожал. И вообще, ты говорила это, глядя мне в ботинки, а не в глаза.

— Помню, — засмеялась Ника, прячась лицо. — Это было ужасно.

— Это было самым прекрасным, что я когда-либо слышал.

Она подняла голову и посмотрела на него. В его черных глазах светились искорки той же боли и той же радости, что и в её собственных. И тут она вспомнила — вспомнила весь путь, который привел её сюда, в это люкс-купе, в объятия рок-звезды, который смотрел на неё как на чудо.

Но вспомнила и другое. Вспомнила Мишу, с его нежными взглядами и предложением от Сергея — того самого медиамагната, который обещал ей звёзды, но требовал отречения от собственной совести. Вспомнила Аню и её предупреждение о том, что Москва съедает наивных девочек.

Вспомнила себя неделю назад, когда она поняла, что может писать не только статьи о политике и социальных проблемах. Вспомнила тот момент, когда прочитала текст, что у неё получился сам по себе, спонтанно, в три часа ночи в вагоне поезда, и Влад взял её за руку и сказал:

— Это прекрасно, Ника. Это про нас, верно?

И она кивнула, потому что это было про них. Про то, как человек находит себя не в суете большого города, не в объятиях влиятельных людей, а в глазах того единственного, кто видит в тебе свет.

А потом Влад признался ей в самом невероятном:

— Я пишу песни о тебе уже год, Ника. Хотя мы и были друзьями, и я очень трепетно к тебе относился, год назад что-то во мне... сломалось. В хорошем смысле. И я писал, писал, пока ты наконец не обратила на меня внимание.

Ника не поверила ему тогда. Думала, что это красивая ложь, типичный ход артиста. Но потом слушала, как он поёт эти песни на концертах перед тысячами людей, и слышала в каждой строчке её имя, её боль, её становление.

Теперь, в люкс-купе, качаясь на волнах ритма поезда, она понимала одно: она нашла то, за чем приехала в Москву. Не карьеру и не успех, хотя они тоже приходили. Она нашла себя. Настоящую себя — с её талантом, её болью, её способностью любить и творить.

— Ника, давай выпьем чай, пока он не остыл, — сказал Влад, поднимаясь. — И ты прочитаешь мне то, что писала вчера. Я знаю, что ты что-то писала. Ты всегда пишешь, когда думаешь, что я сплю.

Ника почувствовала, как вспыхивают её щеки.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю все твои привычки, малышка. Я их собирал, как мозаику, целый год. И я был терпелив.

За окном расцветало утро, и Ника, сидя рядом с Владом, поднесла чашку чая к губам и улыбнулась. На душе у неё было легко и светло, как никогда раньше. Впереди была дорога — не в никуда, как казалось раньше, а в самое светлое и самое настоящее будущее, которое она смогла себе представить.

И в этот момент она поняла: вторая часть её жизни только начиналась.

ДНЕВНИК НИКИ. 15 АПРЕЛЯ

Вагон 7, купе люкс. 03:47 утра

Не могу спать. Влад спит, свернувшись клубком, как большой кот. От него пахнет его одеколоном (что-то с нотками дыма и амбры) и моим шампунем — получается странная, но приятная смесь. Это пахнет как самый лучший парфюм под названием "мы". Именно так я бы описала этот запах — два человека, ставшие одним.

За окном тьма. Абсолютная, первобытная тьма. Где-то вдалеке мерцают звезды, как будто кто-то тыкает иголкой в черный бархат неба. Я сидела здесь же час назад, и Влад прошептал мне: "Видишь вон ту звезду? Самую яркую? Это ты. Все остальные просто фон."

Я, конечно, засмеялась и назвала его романтичным идиотом. Но сердце мое билось так быстро, что я думала — он услышит.

Сегодня случилось что-то странное. Мы были на станции в Пермь, и я зашла в маленький магазинчик при перроне, чтобы купить молока (организм требует, судя по всему). И там, среди полок с консервами и батончиками, я написала текст. Просто так, на листке бумаги, что попался под руку. О доме. О том, как я помню запах маминых духов, хотя она умерла много лет назад. О том, как пытаюсь вспомнить звук её голоса, а вместо этого слышу только ветер.

Влад прочитал это и молча вышел из купе. Я испугалась, что он обиделся. Но когда вернулся (через час!), его глаза были красные, а на листке было написано: "Это песня про тебя. И про меня. И про всех, кто потерял что-то святое."

Я заплакала. Просто разрыдалась, как маленькая. И Влад держал меня, пока я рыдала, целовал мне волосы, говорил что-то нежное и бессмысленное.

"Ты знаешь, что ты делаешь?" — спросила я его потом, когда мы лежали, переплетясь, как две лозы. "Ты не просто любишь меня. Ты... ты понимаешь меня через мои слова. Это странно. Это страшно."

"Это судьба," — ответил он в темноту. И потом добавил: "Ника, я хочу на тебе жениться."

Я думала, что я неправильно услышала. Переспросила:

"Что?"

"Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не когда-нибудь потом. Сейчас. В следующем городе. Я буду счастлив даже в загсе пограничного поселка, если это будем я и ты."

Я молчала. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию. Три месяца назад я была несчастна. Три месяца назад я думала, что главное в моей жизни — выжить после развода и не потерять себя.

"Ты с ума сошел?" — спросила я.

"Вероятно," — согласился он. "Но я это осознал, когда впервые услышал твой голос. Мы встретились на моих гастролях, помнишь? Вся в волнении, шепелявила чуть-чуть из-за волнения, и я понял — это она. Вот она, моя судьба. Вот из-за неё я жил все эти годы."

Я вспомнила. Я, конечно, заметила его тогда. Сложно было не заметить.

"А если я разочарую тебя?" — спросила я его.

"Не разочаруешь," — ответил Влад с такой уверенностью, что я почти поверила.

Сейчас, в 03:47, когда он спит, а я пишу в дневник при свете маленькой лампочки над полочкой, я вспоминаю его слова. И я понимаю: я согласилась. Я буду его женой. Не завтра и не в загсе пограничного поселка — мы договорились сделать это нормально, пригласить друзей, отца. Но я уже его. Уже давно его.

Я вышла на открытый коридор в конце вагона. На улице было холодновато, но я не стала идти за куртку. Просто стояла, дыша ночным воздухом, и слушала ритм поезда под ногами.

За окном проплывали огни маленького городка. Где-то там, в этих домах, спали люди со своими проблемами, своими радостями, своими любовями. И я была одной из них. Обычной девочкой из Владивостока, которая влюбилась в рок-звезду.

Аня была бы в восторге. А может, и нет. Может, она сказала бы мне что-то вроде: "Никуль, жизнь — это не романтичный фильм. Ты падаешь, и очень часто тебе больно."

Но Аня ошиблась. Или я была счастливее. Или я была наивнее.

Я вернулась в купе и легла рядом с Владом. Он во сне обнял меня за талию. Его рука была теплой, тяжелой, — рука человека, который есть и который остается.

"Спасибо," — прошептала я ему в темноту. За то, что видел меня. За то, что ждал. За то, что остался.

За окном поезд продолжал мчаться в ночь, унося нас с Владом в будущее, которое казалось светлым и бесконечным.

Я больше не боялась.

Глава 2

Новость о том, что Влад и Ника теперь вместе, разлетелась по их коллективу со скоростью лесного пожара. Кто-то удивлялся, кто-то понимающе хмыкал, мол, давно было ясно, к чему все идет. Большинство искренне радовались за них. Ника всегда была своей, родной, частью их безумной музыкальной семьи.

Конечно, нашлись и те, кто отнесся к этому роману скептически. Перешептывались по углам, делали ставки, как скоро Влад бросит очередную пассию. Но Ника старалась не обращать внимания на косые взгляды и едкие шуточки. Она знала - то, что между ними, настоящее. Выстраданное, выношенное.

Влад был с ней трогательно нежен. Оберегал от лишних разговоров, сплетен. Сам поговорил с ребятами, попросил не дергать Нику расспросами и намеками. И те быстро смекнули - шутки кончились. Босс серьезен как никогда.

Через неделю об их романе уже трубили все таблоиды. Ника сама не заметила, как проворные папарацци успели наделать кучу снимков. Вот они с Владом выходят из ресторана, держась за руки. Вот целуются в машине на красный свет. А вот в обнимку гуляют по ночной набережной.

Заголовки пестрели самыми безумными домыслами. "Новая муза Влада", "Любовь из пепла", "Страсть, разрушившая брак". Каких только гадостей не писали про нее желтые издания. Припоминали развод с Мишей, обвиняли в коварстве, в беспринципности. Якобы она всегда была не прочь закрутить роман с боссом.

Ника едва сдерживала слезы, читая все эти мерзости. Сколько грязи, сколько лжи! А ведь она просто хотела быть счастливой. Любить и быть любимой - неужели это преступление?

Влад находил ее забившейся в угол дивана, свернувшейся клубочком. Осторожно вынимал телефон из трясущихся рук.

- Не читай эту чушь, солнышко. Не трави себе душу. Им лишь бы посенсационнее заголовок сляпать, побольше кликов срубить. Никого не волнует, что за этим стоит.

Он целовал ее в макушку, прижимал к себе.

- Главное, что мы знаем правду. И наши близкие ее знают. Остальное неважно.

Но это было еще не самое страшное. Куда хуже оказалось другое. Фанатки Влада будто взбесились, узнав о его новом романе. Заваливали Нику гневными сообщениями в соцсетях, проклинали, грозились найти и поквитаться. А однажды ночью под окнами их дома случился форменный дурдом.

Ника проснулась от какого-то невообразимого шума. Крики, вой сирен, даже звон бьющегося стекла. Влад, чертыхаясь, вскочил с постели, кинулся к окну.

- Твою мать... Эти психопатки совсем страх потеряли!

Ника сонно моргала, не понимая спросонья, что происходит. Выглянув из-за плеча Влада, она обомлела. Внизу, у дверей их подъезда, бесновалась толпа. В основном - девушки, совсем юные, лет по 14-16. Выкрикивали какие-то лозунги, тряся плакатами. До Ники долетали обрывки фраз: "Верните нам Влада!", "Долой разлучницу!", "Он наш!"

Несколько машин с мигалками уже оцепили подъезд. Полицейские пытались утихомирить разбушевавшихся фанаток, оттеснить их подальше. Но девчонки не унимались, только сильнее распалялись.

- Господи... - выдохнула Ника, комкая в руках край футболки Влада. - Что же делать? Влад, это все из-за меня...

Он резко развернулся, стиснул ее плечи.

- Даже не думай, слышишь? Не смей себя винить! Эти малолетние дуры сами не ведают, что творят. Совсем мозги от любовных бредней расплавились.

Он заглянул Нике в глаза, погладил большим пальцем ее щеку.

- Мы это переживем, слышишь? Нас не сломать. Ни сплетнями, ни истериками фанаток. Ничем. Я люблю тебя. И буду любить, несмотря ни на что.

Ника всхлипнула, уткнулась лицом ему в грудь. Да, Влад прав. Она должна быть сильной. Ради них двоих, ради их любви. Столько лет скрывать свои чувства, притворяться - и вот теперь, когда они наконец вместе, сдаться? Нет уж. Не на ту напали.

- Я тоже тебя люблю, - прошептала решительно, сплетая свои пальцы с его. - И мы справимся. Чего бы нам это ни стоило.

Внизу по-прежнему надрывались сирены. Кто-то истошно вопил, пытаясь прорваться сквозь полицейское оцепление. Звенело стекло - похоже, в окна их квартиры опять полетели камни.

Но Нике было уже все равно. Пусть хоть на голове стоят, хоть озвереют от злости. Их с Владом любовь никому не удастся разрушить.

Потому что эта любовь - настоящая. Выкованная в пламени страданий и потерь.

Любовь, которая сильнее всего на свете.

***

Следующие несколько дней превратились для Ники и Влада в настоящий ад. Буйные фанатки продолжали осаждать их дом, выкрикивая оскорбления и требуя, чтобы Влад вышел к ним. Полиция дежурила у подъезда круглые сутки, но это мало помогало. Девушки умудрялись каким-то образом проскальзывать мимо патрулей и названивать в их квартиру.

Однажды Нике пришлось столкнуться с одной из них лицом к лицу. Она возвращалась с работы, когда на нее налетела растрепанная девица лет шестнадцати.

- Ах ты, стерва крашеная! - завизжала та, вцепляясь Нике в волосы. - Увела Влада, да? Захомутала? Да он тебя использует и выбросит, поняла? Ему только одна нужна - я!

От неожиданности Ника оцепенела. А обезумевшая фанатка продолжала молотить ее кулаками, царапаться, выдирать пряди. К счастью, на крики сбежались люди. Неадекватную девицу скрутили, сдали подоспевшим полицейским.

Ника тряслась, не в силах унять нервную дрожь. Спина и руки горели от острой боли. А в голове стучало: неужели это никогда не кончится? Неужели их с Владом так и будут преследовать, травить?

В квартире ее встретил перепуганный Влад. Увидев, в каком она состоянии, он будто с цепи сорвался. Метался по гостиной, порываясь бежать в полицию, разбираться. Грозился засадить всех этих ненормальных, проучить раз и навсегда.

- Успокойся, - Ника поймала его за руку, усадила рядом с собой. - Ты же знаешь, так только хуже сделаешь. Представляю, какой поднимется вой, если ты дашь им повод обвинить себя в жестокости и бессердечности.

Влад стиснул зубы, заходили желваки на скулах. Но перечить не стал, только крепче прижал ее к себе.

- Прости, солнце. За все прости. Я не думал... не предполагал, что все так обернется. Что тебе придется через такое пройти. Из-за меня.

В его глазах плескалась такая вина, такое бессилие, что у Ники сердце зашлось. Она погладила любимого по щеке.

- Эй, ну что ты. В этом нет твоей вины. Мы оба не могли предвидеть такой реакции. Не могли знать, насколько все запущено у этих девчонок с головой.

Она попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали.

Мы ведь с самого начала знали, что просто не будет. Что нам придется бороться. За нашу любовь, за наше право быть вместе. Так что это - лишь очередное испытание. Мы справимся, слышишь? Мы обязательно справимся.

Влад молчал, только еще сильнее стискивал ее в объятиях. Будто боялся, что стоит отпустить - и она исчезнет, растает.

- Я так люблю тебя, - глухо проговорил он куда-то ей в макушку. - Ты самое дорогое, что у меня есть. И я не позволю никому тебя обидеть. Даже если придется поставить на уши всю полицию города. Даже если придется нанять целую армию телохранителей, чтобы они ходили за тобой по пятам и отгоняли этих озабоченных дурех. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Обещаю.

В его голосе звенела сталь, непререкаемая решимость. И Ника вдруг почувствовала, как напряжение последних дней потихоньку отпускает. Словно тугой узел внутри начал ослабевать.

Да, впереди у них еще много трудностей. Публичность отношений, постоянное давление прессы, непредсказуемость фанатов. Все это неизбежные издержки, плата за их необычный союз.

Но они справятся. Выдержат все - вместе. Потому что когда ты не один, когда рядом тот, кто готов ради тебя на все - нет ничего невозможного.

Любые преграды по плечу.

***

В последующие дни Ника и Влад постепенно привыкали к новому ритму жизни. К тому, что теперь они - самая обсуждаемая пара в шоу-бизнесе и главная мишень для вездесущих папарацци.

На улицу теперь приходилось выходить с охраной. Влад нанял для Ники двух крепких парней, которые повсюду следовали за ней хвостом, зорко отслеживая обстановку. Поначалу Нике было дико и неуютно постоянно чувствовать за спиной их бдительные взгляды. Но она старалась с этим смириться. В конце концов, после инцидента с фанаткой стало ясно - без надежной защиты никак.

Буйных поклонниц Влада тоже постепенно приструнили. После нескольких показательных арестов и штрафов даже самые рьяные из них притихли и больше не решались соваться к дому Ники. На улицах, правда, по-прежнему было неспокойно. То и дело кто-нибудь узнавал их и начинал перешептываться, показывать пальцем, а то и вовсе вслух выкрикивать что-то обидное.

Но Ника и тут проявляла стойкость. Высоко поднимала голову, старалась никак не реагировать. В конце концов, это все пустое. Главное - они с Владом вместе. А на все остальное можно и нужно закрывать глаза.

Пресса тоже не дремала. Статьи и заметки о них появлялись чуть ли не ежедневно. Нике приписывали и беременность, и тайный брак, и желание нажиться на славе Влада. Их отношения препарировали под микроскопом, выискивая любую зацепку, любой намек на скандал.

Влад из кожи вон лез, пытаясь оградить Нику от всего этого безумия. Запретил ей читать желтые издания, просматривать новостные сайты. Вообще интересоваться чем-то, кроме работы и дома.

Пусть болтают, что хотят, - твердил он, обнимая ее за плечи. - Мы-то с тобой знаем, как все на самом деле. А их бредни - что ветер. Сегодня дует, завтра утихнет. Лишь бы до нас не доносило.

Ника кивала, пыталась улыбаться. Но на сердце по-прежнему было неспокойно. Она чувствовала - вся эта шумиха неслучайна. Словно кто-то сознательно нагнетает обстановку, подбрасывает хворост в и без того бушующий костер.

Но кто? Кому выгодно их с Владом травить, пытаться поссорить? Поначалу Ника грешила на фанаток. Но постепенно поняла - тут что-то другое. Более серьезное, продуманное.

Словно кому-то их роман как кость поперек горла. И этот кто-то прикладывает все силы, чтобы они не были вместе.

От этих мыслей Нику пробирал озноб. Она гнала их от себя, запрещала себе лишний раз накручиваться. У них с Владом и без того хватает проблем. Зачем еще искать дополнительные подвохи и заговоры?

"Все будет хорошо, - повторяла она про себя как мантру, засыпая в объятиях Влада. - Мы справимся. Переживем. Мы вместе - а значит непобедимы."

Только почему же тогда на душе так тревожно? Так муторно и холодно, словно в преддверии бури?

Ника зябко поводила плечами, теснее прижималась к теплому боку Влада. Он уже мирно посапывал, разметав по подушке черные кудри. На губах застыла умиротворенная улыбка.

"Ох, любовь моя, - подумала Ника, осторожно целуя его в лоб. - Пусть тебе там, во сне, будет спокойно и радостно. А с явью мы уж как-нибудь разберемся. Вдвоем."

На этой мысли она и уснула.

А за окнами сгущалась непроглядная темнота. Накатывала тяжелыми тучами, грозя вот-вот пролиться ливнем.

Приближалась ночь. Тревожная, полная смутных предчувствий.

Но пока рядом бьется родное сердце - все будет хорошо.

Так ведь?..

Глава 3

Она проснулась оттого, что за окном грохотал ливень. Тяжёлые капли били по стеклу, словно кто-то снаружи колотил кулаками, требуя впустить его. Ника села в кровати, прижимая ладонь к животу — внутри всё было спокойно, малышка спала, но сердце матери колотилось где-то в горле.

Влад лежал рядом, всё так же безмятежно улыбаясь во сне. Она посмотрела на него и в который раз подумала: как можно так спокойно спать, когда вокруг сгущаются тучи? Хотя, конечно, он не знал о её ночных страхах. Она не рассказывала. Не хотела грузить, не хотела казаться параноиком. Но утро принесло новости, которые развеяли все сомнения.

Телефон зажужжал на тумбочке. Ника протянула руку, увидела имя Леры и сотни пропущенных уведомлений в соцсетях. Пальцы задрожали, когда она открыла сообщение:

«Ника, срочно посмотри новости на канале «Медиа-ТВ». Там про вас с Владом такая грязь… Они утверждают, что вы оба играете в любовь для хайпа, и что ты якобы охотилась за ним по заданию Сергея Викторовича. Это ужас. Мы в шоке.»

Ника замерла. Потом открыла браузер — и в лицо ей ударили заголовки. Крупные, жирные, как пощёчина: «ЗВЕЗДНАЯ ПАРА — ФАЛЬШИВКА?», «ВЛАД ВЕТРОВ: ЖЕРТВА ПИАР-АКЦИИ?», «НИКА И ВЛАД: ЛЮБОВЬ ИЛИ КОНТРАКТ?». Под ними — смонтированное видео, где её лицо было наложено на старые интервью, вырванные из контекста фразы, и голос за кадром с пафосной интонацией вещал о «закулисных играх медиа-элит».

Она не заметила, как Влад проснулся. Он сел, потёр глаза и, увидев её побелевшее лицо, выхватил телефон из рук. Тишина в комнате стала густой, как кисель. Ника слышала только стук дождя и своё дыхание. Влад читал, и его челюсть сжималась всё сильнее. Когда он закончил, он отложил телефон и взял её за руку.

— Ника, это провокация. Чья-то грязная игра. Мы не будем на это реагировать.

— Но откуда они знают про Сергея Викторовича? — прошептала она. — Про то, как мы познакомились? Это же было только между нами тремя.

Влад нахмурился. Он подошёл к окну, глядя на размытый дождём город, и медленно сказал:

— Значит, это он сам и слил. Твой бывший босс. Ему нужен хайп, скандал, чтобы поднять рейтинг своего канала. Чёрный пиар — тоже пиар. Только он не учёл одного: мы — не те люди, которых можно сломать такой дешёвкой.

Ника сжала подушку. Внутри всё кипело от злости и страха. Она знала Сергея Викторовича слишком хорошо — он не терпел поражений. Когда она уволилась из его холдинга, он воспринял это как личное оскорбление. А когда узнал, что она встречается с Владом, звездой, которую сам же и пригласил на корпоратив, — его самолюбие было уязвлено до глубины души. Она могла представить, как он сидит в своём кабинете и с удовольствием продумывает каждую деталь этой грязной кампании: смонтированные видео, подставные «инсайдеры», утренние выпуски с разоблачениями. Всё, чтобы разлучить их, чтобы доказать себе и миру, что он не проиграл.

Но они не сдались. Через день поступило предложение: их пригласили на прямое ток-шоу «Честный разговор» на том же канале «Медиа-ТВ», чтобы они могли «опровергнуть или подтвердить» обвинения. Ведущим был известный провокатор Денис Соболев — человек, который специализировался на вытягивании слёз и признаний из гостей. Он уже прославился тем, что доводил до нервных срывов политиков и актёров. Ника хотела отказаться. Но Влад, взвесив всё, сказал:

— Мы пойдём. Если мы спрячемся, они скажут, что мы подтверждаем это дерьмо. А если мы выйдем и посмотрим им в глаза — это будет наш ответ. И я не позволю, чтобы наши отношения были оплёваны до того, как мы успели их построить.

Она смотрела на него, и внутри неё, где жил страх, начало расти что-то другое — упрямство. Она взяла его за руку и кивнула.

— Идём. Но только вместе. И если этот Соболев хоть раз попытается сказать, что я тебя использую, я вылью ему воду в лицо.

Влад усмехнулся. Впервые за несколько дней в его глазах зажглась та самая искра безумия, которую она так любила.

Наступил день эфира. Студия оказалась меньше, чем Ника представляла: тесная, залитая холодным неоновым светом, с рядами кресел для зрителей, которые сейчас были заполнены до отказа. Пахло озоном, дешёвым кофе и потом волнения. Ведущий Денис Соболев — лысоватый мужчина с цепким взглядом хищной птицы — встретил их у входа с заученной улыбкой.

— Ника, Влад, рад вас видеть. Мы сегодня будем говорить о самом важном — о доверии и правде. Не бойтесь, это просто разговор.

— Мы не боимся, — отрезал Влад, пропуская Нику вперёд. — Мы здесь, чтобы расставить точки.

В гримёрке Ника смотрела в зеркало. Она надела простое платье нежно-сиреневого цвета — хотела выглядеть сильной, но не вызывающей. Влад стоял позади, положив руки ей на плечи, и через их тепло она чувствовала его поддержку. В отражении она видела его серьёзное лицо, и в который раз подумала: как же ей повезло, что он оказался рядом.

— Мы выйдем, и ты будешь молчать только тогда, когда я попрошу. Но если я увижу, что он тебя загоняет — я вмешаюсь. Договорились?

— Договорились, — кивнула она, и на секунду ей показалось, что они готовятся не к ток-шоу, а к бою без правил.

Эфир начался с бодрой музыки и аплодисментов. Соболев поприветствовал зрителей, представил гостей как «самую обсуждаемую пару последних дней» и сразу же перешёл в атаку:

— Ника, вас обвиняют в том, что вы использовали свою должность в медиа-холдинге Сергея Викторовича, чтобы организовать знакомство с Владом. Вы якобы знали о его скором контракте и хотели «привязать» к себе звезду для личного пиара. Это правда?

Ника взяла микрофон, и её рука не дрогнула. Она посмотрела прямо в камеру, потом на ведущего, и улыбнулась той самой улыбкой, которую обычно приберегала для Влада.

— Денис, вы знаете, я ведь тоже работала в медиа и могу отличить факты от мусора. Я действительно работала в холдинге Сергея Викторовича. И я действительно познакомилась с Владом на одном из мероприятий, которое он организовал. Но это был не план, а случайность. И я благодарна судьбе за эту случайность, потому что она подарила мне самого лучшего мужчину на свете. Если вам нужна сенсация — я могу сказать, что мы едим на завтрак органическую гречку. Это достаточно скандально?

В зале засмеялись. Ника заметила, как зрители переглядываются с симпатией. Соболев не растерялся, он переключился на Влада:

— А вы, Влад, вы не чувствуете себя обманутым? Ведь, по слухам, Ника когда-то была в отношениях с самим Сергеем Викторовичем.

Ника почувствовала, как кровь отлила от лица. Этого она не ожидала. Она действительно была с Сергеем Викторовичем несколько лет назад, ещё до работы в холдинге, но это была короткая и неудачная связь, о которой она не хотела вспоминать. Но Влад, услышав это, не моргнул глазом. Он взял микрофон, повернулся к залу и сказал:

— Денис, я знаю о прошлом Ники всё. И это меня не касается, потому что я люблю ту женщину, которая сейчас сидит рядом со мной. Она — моя семья. И если вы думаете, что какой-то дешёвый вброс или вырванная из контекста фраза могут заставить меня усомниться в ней — вы ошибаетесь. Я каждый день вижу, как она смеётся, как она меня поддерживает, как она смотрит на меня. Это реальность, а не ваш сценарий.

Зал разразился аплодисментами. Кто-то в первом ряду крикнул: «Молодец, Влад!». Соболев побледнел. Он попытался выдать новый козырь — показал на экране старую фотографию, где Ника и Сергей Викторович стоят рядом, и спросил, не была ли их встреча заранее спланирована, чтобы потом шантажировать Влада.

На этот раз Ника встала. Она медленно подошла к монитору, посмотрела на своё лицо с той фотографии и повернулась к залу. Её голос звенел, но не от страха — от злости.

— Послушайте меня все, кто это смотрит. Я не знаю, что задумал Сергей Викторович, когда сливал эту грязь. Может быть, ему нужны рейтинги, может быть, он мстит за то, что я ушла из его холдинга, а может, просто не может смириться с тем, что я выбрала другого. Но я знаю одно: я здесь не для того, чтобы оправдываться перед толпой незнакомцев. Я здесь потому, что мне есть что сказать: я люблю Влада. И я готова пройти через любые испытания, лишь бы доказать, что наши чувства настоящие.

Она перевела дыхание. Замолчала даже аппаратура. И тут кто-то начал хлопать — сначала тихо, потом громче, и через несколько секунд весь зал стоя аплодировал им. Ника почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она не хотела плакать, но это были слёзы облегчения.

Влад подошёл к ней, взял за руку и, повернувшись к ведущему, спокойно сказал:

— Денис, вы проиграли. Ваш шок-контент стал нашим триумфом. Спасибо за пиар.

Соболев попытался спасти выпуск, но уже ничего не мог сделать. Зрители не хотели слушать его заключительные слова — они скандировали «Ника и Влад!». А когда эфир закончился, к ним подбежал продюсер и прошептал, что рейтинг этого выпуска побил все рекорды, и в соцсетях их поддерживают сотни тысяч людей.

В машине по пути домой Ника сидела молча. Она сжимала руку Влада и смотрела на ночной город, залитый мокрым асфальтом и огнями. Влад не говорил ни слова, только иногда сжимал её пальцы в ответ. Когда они подъехали к её дому, она прислонилась к стене в подъезде и медленно сползла по ней, сев на пол.

— Я сделала это, — выдохнула она. — Я не сломалась.

— Ты была великолепна, — он опустился рядом, обнял её и прижал к себе. — Ты — самая сильная женщина, которую я встречал. И я бесконечно горжусь тобой.

Они сидели на полу в коридоре, и дождь за окном постепенно стихал, превращаясь в тихую осеннюю морось. Ника закрыла глаза и позволила себе просто быть — уставшей, счастливой и свободной. Она чувствовала, как он вдыхает запах её волос, как его дыхание касается её шеи, и в этом прикосновении было всё: победа, доверие, будущее, которое они теперь могли строить без оглядки на грязные сплетни.

А поздно ночью, когда Влад уже спал в её маленькой квартире, укрывшись её пледом, она открыла дневник и написала:

ДНЕВНИК НИКИ. 15 ОКТЯБРЯ

Москва, моя квартира. 02:15 ночи

Сегодня мы были на войне. Нет, не на войне — на сцене, которая была похожа на поле боя. Я смотрела в глаза этому человеку, Денису Соболеву, и видела в них голод хищника, который хочет моей крови. Но я не дала ему этой крови. Я дала ему правду — чистую, неудобную, но свою. Правду о том, что я люблю Влада и что никакие грязные инсинуации не заставят меня отступить.

Странно, но когда я стояла перед всем залом и говорила о нас, я не чувствовала страха. Только злость — холодную, кристально чистую злость на человека, который думал, что может управлять моей жизнью. Сергей Викторович всегда был тем, кто не выносит проигрышей. Но сегодня я поняла: он проиграл в тот момент, когда решил, что грязь — это оружие. Потому что против истины грязь бессильна.

Я боялась, что Влад поверит всему этому дерьму. Что он посмотрит на меня и увидит ту фотографию, старые связи, запятнанную репутацию. Но он даже не дрогнул. Он встал рядом со мной и сказал то, что я запомню на всю жизнь: "Я знаю о прошлом Ники всё. И это меня не касается". Как можно не любить такого мужчину? Он дал мне чувство защищённости, которого у меня не было никогда. Даже когда я работала в холдинге, даже когда считала себя независимой — я не знала, что такое быть частью команды. Теперь знаю.

После эфира я включила телефон и увидела сотни сообщений от незнакомых людей: «Вы нас вдохновили», «Вы — идеал любви», «Мы с вами, не сдавайтесь!». Это было странно и радостно одновременно. Я никогда не думала, что наша история может тронуть кого-то, кроме нас. Но если это так — значит, мы на правильном пути.

Сейчас уже почти три часа ночи. Дождь кончился, и в открытое окно доносится запах мокрого асфальта, листьев и свежести. Я смотрю на спящего Влада — его лицо такое беззащитное в темноте, и я знаю, что завтра мы проснёмся, и мир снова попытается наброситься на нас. Но мы встретим его с улыбкой, потому что у нас есть друг у друга.

Я загадываю желание. Пусть наша любовь будет крепче любого скандала, пусть она переживёт все сплетни и все атаки. Пусть мы всегда помним этот вечер — когда мы стояли против всего мира и не сдались. И пусть каждый, кто смотрел на нас, запомнит: настоящие чувства не умирают от грязных слов.

Спасибо этому дню. Спасибо этому страху, который сделал меня сильнее. Спасибо Владу за то, что он верит в меня даже тогда, когда я сама в себя не верю.

Спокойной ночи, моя любовь. Мы справимся. И всё будет хорошо.

Глава 4

Тем временем жизнь Ники и Влада постепенно входила в новую колею. Скандальная шумиха вокруг их романа потихоньку сходила на нет. То ли журналистам надоело мусолить одну и ту же тему, то ли в мире шоу-бизнеса появились новые, более горячие сенсации. Но так или иначе, преследовать их стали гораздо реже.

Ника вздохнула с облегчением. Все-таки постоянно быть начеку, ждать очередного выпада - то еще испытание для нервов. Теперь можно было хоть иногда расслабиться, сделать вид, что они с Владом - просто обычная влюбленная пара.

Влад тоже повеселел. Улыбался чаще, шутил, строил планы на будущее. Водил Нику по своим любимым местам, знакомил с друзьями. Те поначалу присматривались к ней с настороженностью, но быстро оттаяли. Еще бы - Ника умела очаровывать.

- Смотри-ка, наш Владюха и правда по уши втрескался, - хохотал Макс, лучший друг и соратник Влада по группе. - Глаз с тебя не сводит, Никуся. Оно и понятно - я б и сам не отказался от такой конфетки.

Влад в шутку замахивался на него, грозил прибить на месте за покушение на святое. Ника застенчиво улыбалась. От этих дружеских подначек, от того, как запросто Макс назвал ее "Никусей", на душе теплело. Словно она и правда становилась своей в этой тесной компании, частью их общей истории.

Только один человек, казалось, не разделял всеобщей эйфории. Стас, продюсер группы и правая рука Влада, с каждым днем мрачнел все сильнее. Смотрел на Нику колючим, недобрым взглядом. Будто она лично ему чем-то насолила.

- Не обращай внимания, - отмахивался Влад, когда Ника пыталась с ним об этом заговорить. - Стас вообще тот еще букет. Замкнутый, нелюдимый. Но он нам как отец родной, столько лет вместе. Я ему полностью доверяю.

Нике только и оставалось, что кивать. В конце концов, Влад знает Стаса лучше. Видней ему.

Хотя червячок сомнений все равно грыз, не давал покоя. Уж больно странно Стас себя вел. Будто не просто недолюбливал Нику, а откровенно ее ненавидел. И эта ненависть день ото дня становилась все сильнее.

"Надо держаться от него подальше, - решила про себя Ника. - Мало ли что у человека на уме. Береженого Бог бережет".

Тем более, что и без Стаса забот хватало. Работа, репетиции, редкие встречи с родными. Жизнь неслась вперед на всех парах, закручивая в безумном вихре событий.

А еще Ника вдруг поняла, что безумно соскучилась по сцене. По тому ни с чем не сравнимому чувству, когда выходишь к залу и чувствуешь, как тебя подхватывает волной восторга и обожания. Когда кажется - вот он, твой звездный час. Твоя минута славы.

Она говорила об этом с Владом - сперва робко, осторожно. Боялась, что он не поймет, не поддержит. Что скажет - сиди дома, куда тебе на сцену. Мало тебе прошлого?

Но Влад и тут удивил. Внимательно выслушал, задумчиво покивал. А потом вдруг предложил:

- А давай мы тебя к нам возьмем? На бэк-вокал для начала. Ты же чудо как поешь, сама говорила. Вот и будешь меня поддерживать, контрастировать. А там, глядишь, и до дуэтов дело дойдет.

У Ники дыхание перехватило. Вот так вот, сразу? В его группу, на одну сцену с ним?

Страшно, до дрожи в коленках. Но в то же время так сладко, так упоительно. Это же ее шанс. Ее возможность снова стать той самой звездой, путеводным маяком.

- Я... я согласна, - выдохнула она, утыкаясь Владу в грудь. - Только ты держи меня крепче, ладно? А то вдруг снесет, закружит от такого счастья.

Влад рассмеялся, подхватил ее на руки, закружил по комнате.

- Держу, солнце мое. Крепко-крепко держу. И никогда не отпущу, слышишь? Теперь мы одно целое - ты и я. На сцене и в жизни.

Ника смеялась, обнимала его за шею. Сердце пело, душа рвалась в небо.

Скоро, совсем скоро она снова будет там, в свете софитов. Рядом с любимым, чувствуя его надежное плечо.

А все проблемы - да что проблемы. Пустяки, мелочи. Вместе они со всем справятся.

Не об этом ли она мечтала всю жизнь? Не к этому ли так долго и упорно шла?

Сказка становилась былью. Самой настоящей, почти осязаемой.

Не испугаться бы теперь. Не сробеть, когда нужно будет сделать последний шаг.

Туда, в блистающую огнями неизвестность.

***

Первая репетиция с группой Влада. Ника металась по квартире, судорожно выбирая, что надеть. Руки дрожали, никак не получалось попасть в нужные кнопки на блузке.

Влад наблюдал за ней с ленивой улыбкой. Потом не выдержал, подошел, обнял со спины.

- Эй, ты чего? Волнуешься, что ли? Брось. Все будет супер, вот увидишь.

Ника вымученно улыбнулась. Легко ему говорить - сам уже сто лет на сцене. А ей каково? Предстать перед его коллегами, доказать, что она не просто смазливая пустышка, очередная блажь Влада. А начинающая певица, у которой есть потенциал.

- Все равно страшно, - прошептала она, откидываясь ему на грудь. - Вдруг не справлюсь? Вдруг опозорюсь, подведу тебя? Я ведь только в школьном хоре пела, опыта совсем нет.

Влад крепче сжал объятия.

- Ну что ты. Не неси ерунды. Я же в тебя верю. Верю в твой голос, в твой дар. Ты у меня самая лучшая, Ника. И сегодня ты им всем это докажешь.

Его слова придали ей сил. В конце концов, надо же когда-то начинать. А школьный хор - тоже опыт, пусть и небольшой.

"Соберись, тряпка, - мысленно приказала себе Ника, расправляя плечи. - Ты сможешь. Ты должна. Влад в тебя верит - так не подведи."

На репетицию они приехали одними из первых. В студии уже вовсю наводили порядок. Гитарист Леха задумчиво перебирал струны, ритм-секция в лице Макса и Жени лениво переругивалась насчет сет-листа.

При виде Влада все вскинулись, заулыбались. Нике достались вежливые кивки и любопытные взгляды украдкой.

"Ничего, - подумала она. - Вот спою сейчас, тогда и взглядами прожигать перестанут".

Но тут в студию вошел Стас. Мрачный, собранный. Глянул на Нику - аж мороз по коже пробрал. В глазах - неприкрытый скепсис, будто он сомневается, что из этой затеи что-то выйдет.

Влад приобнял ее за плечи, ободряюще улыбнулся.

- Ну что, начнем? Ника сегодня с нами споет. Вернее, попробует себя в студийной записи. Готовьтесь услышать нечто особенное.

Стас хмыкнул себе под нос, но промолчал. Ника почувствовала, как внутри все сжалось от волнения. Только бы не сплоховать, только бы голос не подвел!

Она шагнула к микрофону. Взяла первые ноты. Голос дрогнул, сорвался. Ника зажмурилась, готовая провалиться сквозь землю от стыда.

Но тут Влад шагнул к ней, взял за руку.

- Эй, солнце. Спокойно. Это нормально - волноваться. Ты справишься, я знаю.

Ника судорожно кивнула. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох. И запела снова. На этот раз - спокойно, уверенно. Так, как пела когда-то в школьном хоре - от души, не пытаясь никому ничего доказать.

Когда она замолчала, в студии повисла звенящая тишина. А потом Макс восторженно присвистнул:

- Ни фига себе! Нет, вы слышали? Вот это да! Влад, да твоя девчонка - просто находка!

Остальные загалдели, захлопали. Влад сиял, смотрел на Нику с гордостью. А она стояла, потрясенная, не веря своим ушам. Неужели правда получилось? Неужели ее первый блин в студии вышел не комом?

Стас хмурился, но тоже выглядел удивленным. Кивнул коротко:

- Неплохо для начинающей. Есть над чем работать, но потенциал налицо. Продолжаем.

И первым вышел из студии. А Ника повернулась к Владу, уткнулась лицом ему в грудь. Тихо, счастливо рассмеялась. Надо же, как оно вышло-то! Прямо не верится.

Влад обнял ее, поцеловал в макушку.

- Ты умница. Я так тобой горжусь, солнце. Теперь ты веришь, что у тебя все получится?

Ника кивнула, шмыгнула носом. Да, теперь верит. Раз уж ее первый блин вышел удачным - дальше будет проще. Она справится. Она сможет.

Потому что теперь у нее есть не только любовь Влада, но и вера в себя. А с таким сочетанием ей любые вершины по плечу.

Пусть даже путь к ним будет непростым и тернистым. Она готова бороться. Готова учиться, работать над собой.

Ведь у нее впереди - целая жизнь. И она проживет ее так, чтобы ни о чем не жалеть.

Рядом с Владом. Своей главной опорой и вдохновением.

Глава 5

Первый концерт, первый выход на сцену перед многотысячной ревущей толпой. У Ники тряслись колени, по спине струился холодный пот. Она комкала в руках край короткого серебристого платья, судорожно повторяла про себя слова песен.

Влад стоял рядом - спокойный, уверенный. Выглядел потрясающе в черных облегающих джинсах и футболке с логотипом группы. Заметив волнение Ники, притянул ее к себе, прижался губами к виску.

- Эй, солнце. Все будет супер, слышишь? Мы же репетировали миллион раз. Ты справишься.

Ника судорожно кивнула. Боже, и как только Влад может быть таким невозмутимым? Для него это привычное дело, а для нее - шаг в неизвестность. В пугающий и манящий мир большой сцены.

Грянули первые аккорды, зал взорвался криками. Влад подмигнул Нике, шагнул из-за кулис. Его тут же обдало волной жара от софитов, от сотен направленных на него восторженных взглядов.

Ника смотрела, как он преображается. Становится собранным, нацеленным на публику, заводит ее одним своим видом. Господи, как же он хорош! Настоящий идол, рок-звезда до мозга костей.

А потом он поманил ее рукой. Пора. Ее выход, ее минута славы. Ника сделала глубокий вдох и шагнула вперед. В грохот музыки, в слепящий свет, в громогласное улюлюканье толпы.

Первые секунды она не видела и не слышала ничего. Только собственное колотящееся сердце, только дрожь в пальцах, сжимающих микрофон. А потом словно пелена упала. Ника расправила плечи, вскинула голову. И запела.

Голос поначалу дрожал, но с каждой нотой креп, набирал силу. Зал постепенно затихал, заслушавшись. А Ника пела, выплескивая в песню всю себя, всю свою душу. Так, как пела в детстве, распевая в школьном хоре. Так, как мечтала петь всю жизнь.

Влад смотрел на нее сияющими глазами. Подхватывал, поддерживал, когда нужно. А публика начала раскачиваться в такт, хлопать, выкрикивать одобрительные возгласы.

Они пели дуэтом, чувствуя друг друга, как единое целое. Как две половинки, которые наконец нашли друг друга и слились воедино. В эти минуты Ника ощущала себя по-настоящему живой. Такой цельной, такой настоящей. Будто именно ради этого мгновения на сцене она и родилась на свет.

Когда песня кончилась, зал утонул в овациях. Кричали, свистели, скандировали их имена. А Ника стояла, оглушенная, не веря своим ушам. Неужели это ей? Неужели она смогла? Заставила их всех слушать, прочувствовать ее песню?

Влад обнял ее за плечи, притянул к себе.

- Видишь? - шепнул он, касаясь губами ее уха. - Я же говорил, что ты справишься. Ты была потрясающая, Ника. Это твой звездный час.

Ника смаргивала слезы, пыталась улыбаться сквозь них. Господи, какое счастье! Какое невероятное, ошеломляющее счастье!

Она сделала это. Спела перед толпой, заставила их замереть, заслушаться. И пусть впереди еще много концертов, много новых песен - этот миг она не забудет никогда.

Миг, когда сбылась ее самая заветная мечта. Когда она стояла на сцене рядом с любимым, купаясь в любви и признании публики.

Ника крепче прижалась к Владу, пряча мокрое от слез лицо. Шепнула:

Спасибо. За то, что поверил в меня. За то, что поддержал. Без тебя я бы никогда не решилась. Не вышла бы к ним.

Влад покачал головой, коснулся губами ее макушки.

Ну что ты. Ты все сделала сама. Это твоя победа, Ника. Ты заслужила ее - своим трудом, своим талантом. Я просто рядом, чтобы подставить плечо, если понадобится.

И от этих слов Нику затопила такая волна любви и благодарности, что хотелось кричать. Кричать о своем счастье, о своем идеальном мужчине, который верит в нее больше, чем она сама.

Кто знает, что ждет их дальше? Сколько им еще предстоит концертов, сколько испытаний?

Но Ника верила - вместе они со всем справятся. Вместе им любые трудности по плечу.

А сейчас можно было просто наслаждаться мгновением. Стоять рядом с Владом, слушать гремящие со всех сторон аплодисменты.

И знать, что это - только начало. Самое лучшее, самое счастливое начало.

Их общей истории, их головокружительного пути к вершинам.

***

После триумфального концерта Ника словно летала на крыльях. Не верилось, что это все произошло с ней. Что она и правда вышла на сцену и покорила зал. Щеки горели, глаза лихорадочно блестели. Хотелось смеяться, кружиться, обнимать весь мир.

Влад не отходил от нее ни на шаг. Окружал заботой, осыпал комплиментами. Глядел так, будто не мог наглядеться, будто готов был вечность стоять вот так - держа ее за руку, любуясь сияющей улыбкой.

- Ты моя звезда, - повторял он, прижимаясь губами к ее виску. - Моя сверхновая. Я так горжусь тобой, Ника. Так горжусь, что ты моя.

От его слов Нику бросало то в жар, то в холод. Неужели правда? Неужели она и впрямь достойна этого невероятного мужчины? Этой безграничной любви и веры в нее?

Следующие дни слились в бесконечную череду репетиций, переездов, саундчеков. Ника училась жить в новом ритме - ритме гастрольной суеты и круговерти. Привыкала просыпаться и засыпать в автобусе, питаться на ходу, не чувствовать усталости от бесконечных перелетов и смены часовых поясов.

Но одно оставалось неизменным. Каждый вечер - на сцене, рядом с Владом. Под слепящими софитами, под восторженный рев толпы. Плечом к плечу, рука об руку. И от этого единения, от этой незримой связи захватывало дух.

Однажды после особенно сумасшедшего концерта Ника не выдержала. Шагнула к Владу, встала на цыпочки и поцеловала - прямо на сцене, на глазах у всех. Толпа взорвалась оглушительным ревом. Где-то запоздало щелкали вспышки камер. Но Нике было плевать. Пусть весь мир знает об их любви. Пусть видят, как она счастлива рядом с этим невероятным мужчиной.

- Ты с ума меня сводишь, - выдохнул Влад, с трудом оторвавшись от ее губ. В глазах плескалось такое обжигающее пламя, что Ника не удивилась бы, вспыхни она прямо сейчас.

- Учту на будущее, - засмеялась она, утыкаясь носом ему в плечо. - Буду сводить тебя с ума почаще. Мне нравится, когда ты вот такой - горячий и несдержанный.

Влад зарычал, потянулся было поцеловать снова, но тут к ним подскочили ребята из группы. Принялись хлопать по плечам, нахваливать, восторгаться сегодняшним выступлением.

- А целоваться потом будете, голубки, - заржал Макс, сгребая их в объятия. - Давайте лучше отметим как следует! За Нику, талантище и красавицу!

Компания радостно загалдела, потащила их за кулисы. Там уже накрывали стол, звенели бокалы, играла музыка. Ника плыла в этой атмосфере бесшабашного веселья, смеялась, принимала поздравления. И с замиранием сердца ждала, когда они с Владом останутся наконец наедине.

Им нужно было так много сказать друг другу, так много разделить... И так мало было на это времени. Всего несколько коротких ночных часов между гастрольной круговертью. Несколько мгновений дарованного уединения - прежде чем снова броситься в бой.

Но Ника не жаловалась. Ведь теперь у нее было главное - ее мечта. Ее музыка и любовь всей ее жизни рядом. А остальное - дело наживное. Справятся. Вместе - обязательно справятся.

Главное, что они теперь одно целое. На сцене и в жизни.

И это навсегда.

ДНЕВНИК НИКИ. 30 ИЮЛЯ

Москва, наш номер в отеле после концерта. 02:37

Я не могу уснуть. Мои пальцы всё ещё дрожат, хотя прошло уже несколько часов. Влад спит рядом — он свалился как подкошенный, едва мы вернулись. А я лежу и прокручиваю в голове сегодняшний вечер. Снова и снова.

Первый концерт. Мой первый настоящий концерт. Не на школьной сцене, не перед друзьями в караоке. Перед тысячами людей. Реальными, живыми, которые смотрели на меня, слушали меня. И я пела.

Господи, я до сих пор не верю, что это произошло.

Я помню каждую секунду. Как у меня дрожали колени за кулисами. Как я сжимала в руках подол своего серебристого платья и думала, что сейчас упаду в обморок. Как Влад стоял рядом — спокойный, уверенный, как будто это был его сотый выход. Он поймал мой взгляд и улыбнулся той своей улыбкой, от которой у меня всегда тает сердце. Он ничего не сказал, просто обнял меня и прижался губами к виску. И в этом объятии было столько силы, что я почти перестала дрожать. Почти.

А потом — музыка. Первые аккорды, рёв толпы. Влад шагнул на сцену, и свет софитов ударил ему в лицо. Я стояла и смотрела, как он преображается, как становится тем самым Владом — рок-звездой, кумиром, человеком, который может завести целый стадион одним движением бровей. И я думала: "Как я могу стоять рядом с ним? Как я могу быть на одной сцене с этим человеком?"

А потом он поманил меня рукой. И я шагнула.

Первые секунды были адом. Я не видела ничего, кроме слепящего света. Звуки слились в один оглушительный гул. Я чувствовала только своё сердце, которое колотилось так, что, казалось, его слышно в зале. Мои пальцы сжимали микрофон так сильно, что побелели костяшки. Я открыла рот — и из меня вырвался тонкий, дрожащий звук.

А потом что-то произошло.

Это как будто пелена упала с моих глаз. Внезапно я перестала бояться. Я расправила плечи, вскинула голову и запела по-настоящему. Громко, свободно, выплёскивая в каждую ноту всё, что накопилось внутри за эти годы. Всю боль, все сомнения, всю надежду. Всю ту любовь, которую я не знала, куда деть.

Зал затих. Я не смотрела на них — я просто чувствовала. Чувствовала, как они слушают, как замирают, как их дыхание становится единым с моим голосом. Это было невероятное ощущение — быть услышанной. Быть понятой тысячами незнакомых людей.

Влад пел рядом. Его голос переплетался с моим, и это было похоже на танец — на танец двух душ, которые нашли друг друга. Я чувствовала каждую ноту, которую он брал, каждую паузу, которую он оставлял для меня. Мы были единым целым.

А когда песня кончилась, я открыла глаза и поняла, что плачу. Зал взорвался овациями. Я стояла и смотрела в этот океан рук, лиц, улыбок. И не верила, что всё это — мне. Что эта победа — моя.

Влад обнял меня, притянул к себе, и я уткнулась в его плечо, чувствуя, как слёзы заливают его футболку. Он шептал что-то успокаивающее, но я почти не слышала. Я просто чувствовала его тепло, его уверенность, его любовь. Он сказал, что я была потрясающей. Что это мой звёздный час. Что я сделала это сама.

Но я знаю правду. Без него у меня бы не получилось. Без его веры в меня, без его поддержки, без того, как он смотрит на меня — как будто я способна на всё. Он дал мне крылья.

Сейчас, глядя на его спящее лицо, я думаю о том, как сильно он изменил мою жизнь. Как много я ему должна. Не за концерт — за то, что он научил меня верить в себя. За то, что он показал мне, что мечты могут сбываться. За то, что он был рядом, когда я боялась сделать шаг.

Я не знаю, что ждёт нас впереди. Сколько ещё будет концертов, сколько испытаний, сколько ночей, когда я буду сомневаться в себе. Но сегодня я знаю одно: я могу. Я могу стоять на сцене, я могу петь, я могу быть услышанной. И это — только начало.

Завтра будет новый день. Новая песня. Новый шаг. Но сегодня я просто хочу запомнить это чувство: счастье, свободу, любовь. Стоять на сцене рядом с любимым, ощущать, как толпа дышит в такт с тобой, и знать, что всё возможно.

Спасибо тебе, Влад. За то, что поверил в меня. За то, что взял за руку и вывел на эту сцену. Я никогда не забуду этот вечер. Никогда.

Спокойной ночи, моя любовь. Я счастлива. Настоящая. Цельная. Может быть, впервые в жизни.

А за окном шумит ветер. И мне кажется, он тоже аплодирует нам.

P.S. Я всё ещё слышу аплодисменты. Они звучат у меня в голове, как музыка. Как напоминание о том, что я жива. Что я могу. Что я есть.

Глава 6

Гастроли подходили к концу. Впереди маячил долгожданный отдых — месяц блаженного безделья в теплых краях. Влад обещал увезти Нику на Бали — подальше от московской суеты, от надоедливых журналистов и вездесущих фанатов.

- Будем валяться на пляже, пить коктейли и заниматься любовью, — мечтательно улыбался он, целуя Нику в висок. — Ни концертов тебе, ни интервью. Только ты, я и бескрайний океан.

Ника млела от предвкушения. Боже, как она соскучилась по тишине, по покою! По неспешным ленивым дням, когда не нужно никуда бежать и ни о чем думать. Только растворяться в объятиях любимого, забывая обо всем на свете.

Последние концерты дались тяжело. Сказывалась усталость, напряжение долгого тура. Ника держалась из последних сил, выкладывалась по полной. Зрители заслуживали ее максимума — на меньшее она была не согласна.

Но вечерами, оставаясь наедине с Владом в гостиничном номере, давала себе волю. Разрешала сбросить доспехи несгибаемой рок-дивы, становилась просто уставшей испуганной девочкой, которая боится не справиться.

- Тшшш, — Влад гладил ее по волосам, прижимал к себе. — Ты супер. Ты столько уже сделала, столько выдержала. Самое сложное позади, слышишь? Ты справилась, моя хорошая. Моя сильная девочка.

Ника всхлипывала, пряталась у него на груди. Господи, спасибо тебе за этого мужчину! За то, что он видит ее настоящую — слабую, неидеальную. И не отворачивается, не осуждает. А принимает, поддерживает, любит еще сильнее.

На заключительном концерте Ника оторвалась по полной. Танцевала, прыгала, неистовствовала у микрофона. Зал неистовствовал вместе с ней — так, будто завтра не наступит никогда. Будто это их последний шанс сказать друг другу все, что копилось, искрило, жгло огнем внутри.

Когда отзвучали последние аккорды, грянули овации, Влад подошел к ней. Прижался лбом ко лбу, зашептал сорванным от волнения голосом:

- Ника, любовь моя… Мы столько прошли вместе. Столько всего пережили. И я понял главное — я не могу без тебя. Не хочу ни дня прожить порознь. Ты… Ты станешь моей женой?

И опустился перед ней на одно колено. В свете прожекторов блеснула маленькая бархатная коробочка. Ника ахнула, зажала ладонью рот.

- Да… Да, господи, конечно, да!

Влад засмеялся, закружил ее. Толпа взорвалась восторженным ревом. Вспышки камер слепили глаза. Но Нике было все равно. Плевать на весь мир, на вопли фанатов, на удивленно-радостные крики группы.

Важно было только одно — этот невероятный мужчина. Который только что пообещал быть с ней до конца. В горе и в радости, в богатстве и бедности.

Ее муж. Самый близкий, самый родной человек на земле.

- Люблю тебя, — выдохнула Ника, целуя его. — Люблю больше жизни. И буду любить, пока не умру.

- Вот и договорились, — хрипло рассмеялся Влад, прижимая ее к себе. — А теперь пойдем. Самолет в теплые края ждать не будет.

И увлек ее за собой — навстречу солнцу, счастью, новой жизни.

Той самой, о которой они так долго мечтали. И которая теперь стала реальностью.

***

Бали встретили их ласковым солнцем и легким бризом. Как только Ника ступила на залитую светом землю, вдохнула полной грудью соленый морской воздух, усталость и нервное напряжение последних недель начали потихоньку отпускать. Она зажмурилась, подставляя лицо нежным лучам, позволяя им согреть, исцелить истерзанную душу.

Влад обнял ее сзади, уткнулся подбородком в плечо.

- Ну что, нравится? — спросил тихо, почти шепотом. — Стоило сюда так долго лететь?

Ника рассмеялась, откинула голову ему на грудь.

— Еще спрашиваешь! Это же рай. Самый настоящий кусочек рая на земле. Я в восторге, Влад. Спасибо тебе!

Он довольно хмыкнул, прижал ее крепче.

— Все для тебя, солнце мое. Ты заслужила отдых. После всего, через что нам пришлось пройти… После всех этих безумных недель на колесах — ты имеешь полное право забыть обо всем и просто наслаждаться.

Наслаждаться в объятиях любимого мужчины, подумала Ника, прикрывая глаза. Господи, как же она счастлива! Как благодарна судьбе за этот подарок, за эту передышку. Словно сама вселенная решила дать им обоим вздохнуть, перевести дух после долгого марафона.

Следующий месяц пролетел как один сладкий, тягучий сон. Влад сдержал обещание — они и правда ничего не делали. Только купались, нежились на пляже, занимались любовью. Болтали обо всем на свете, смеялись, строили планы на будущее.

Ника чувствовала, как с каждым днем оттаивает, возвращается к жизни. Впервые за долгое время позволила себе не думать о делах, о работе. Не гнаться за очередным достижением, не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям. А просто — жить. Дышать полной грудью, радоваться каждому мгновению.

Влад смотрел на нее сияющими глазами. Ловил улыбки, целовал смеющиеся губы. Гладил новенькое кольцо на безымянном пальце — символ их бесконечной любви и преданности друг другу.

— Знаешь, я ведь тоже отдыхаю, — признался он как-то вечером, когда они лежали в гамаке, глядя на звезды. — Душой отдыхаю. Рядом с тобой, Ника, я будто возвращаюсь к самому себе. К той своей части, которую так долго прятал за маской этакого брутального рокера.

Ника приподнялась на локте, заглянула ему в глаза.

- Я люблю все твои части, Влад. И брутального рокера, и ранимого романтика. Каждый кусочек мозаики, из которых ты состоишь. Никогда не прячь их от меня, слышишь?

Он рвано выдохнул, притянул ее к себе.

- Не буду. Обещаю. Ты мой дом, Ника. Мое убежище. С тобой мне нечего бояться и нечего стесняться.

И впился в ее губы долгим, жадным поцелуем. Словно скрепляя этот обет, это негласное соглашение — быть друг с другом настоящими. Без масок и недомолвок. До самого конца.

Возвращение в Москву далось нелегко. После райского уединения Бали шумный мегаполис оглушал, дезориентировал. Но одно радовало — теперь они с Владом были вместе. Официально, навсегда. Муж и жена, единое целое.

Конечно, журналисты тут же накинулись с расспросами. Когда свадьба, где медовый месяц, не ждать ли прибавления в звездном семействе? Ника отшучивалась, отмахивалась. Рано, мол, загадывать. Сначала надо как следует пожить для себя. Насладиться друг другом, привыкнуть к новому статусу.

А в глубине души уже теплилась, зрела маленькая тайна. Крохотный огонек новой жизни, зародившейся там, под балийскими звездами.

Жизни, которая теперь росла и крепла под ее сердцем.

Их с Владом ребенок. Самое большое чудо на свете.

ДНЕВНИК НИКИ. 28 февраля

Москва, наша квартира на Патриарших. 01:47 ночи

Я не могу уснуть. Влад спит рядом, раскинув руку в мою сторону, словно даже во сне ищет меня. Его дыхание ровное, тёплое, и каждый выдох пахнет мятой и чем-то родным, что я уже не могу отделить от себя. Я смотрю на его лицо, освещённое уличным фонарём, и думаю о том, как мы вернулись из этого рая. Как Бали остался где-то далеко, за океаном, а мы снова здесь, в серой московской зиме, которая кажется мне теперь не такой уж и серой.

Потому что внутри меня теперь живёт свет.

Когда мы шли по аэропорту, и я вдыхала этот холодный, колючий воздух, пахнущий бензином и снегом, я вдруг поняла: я не хочу возвращаться к прежней жизни. Той, где я бегала, суетилась, доказывала что-то кому-то. Я хочу жить иначе. Медленно. Вкусно. Как мы жили на Бали — просыпаться под пение птиц, завтракать манго под пальмами, слушать океан и чувствовать, как время течёт не сквозь пальцы, а сквозь сердце.

Влад был прав. Мы ничего не делали — и это было лучшим, что мы могли сделать. Мы купались в океане, и вода была тёплой, как его объятия. Мы лежали в гамаке, и он рассказывал мне истории из своего детства, которых я ещё не знала. Мы занимались любовью под звёздами, и мне казалось, что вселенная сжимается до размеров нашей кожи, нашей близости, наших губ.

А потом, уже перед самым отлётом, я проснулась утром и почувствовала что-то странное. Не боль, не тошноту. Что-то другое — лёгкое, едва уловимое, как шепот. Как будто внутри меня, в самом центре, кто-то тихо-тихо постучал. И я замерла, прислушиваясь к себе, и вдруг поняла: это не просто предчувствие. Это она. Или он. Маленькая жизнь, которую мы создали там, под тропическими звёздами.

Я пока никому не сказала. Даже Владу. Хотя он, кажется, начинает догадываться — потому что утром, когда я выбегаю на кухню и не могу смотреть на кофе, он смотрит на меня с таким выражением, от которого у меня всё переворачивается. Но я молчу. Я хочу немного подержать эту тайну в себе, как самый дорогой подарок. Попривыкнуть к мысли, что я стану мамой. Что мы станем родителями.

Я смотрю на кольцо на своём пальце — новенькое, сияющее, купленное в маленькой лавке на Убудском рынке. Влад надел его мне на палец на закате, когда небо было фиолетовым, а океан — золотым. Он сказал, что это кольцо — как наша любовь: простое, но вечное. Я тогда заплакала, а он смеялся и вытирал мои слёзы большими пальцами. Я люблю его руки. Они умеют всё — играть на гитаре, держать меня, гладить мои волосы. Теперь они будут держать нашего ребёнка.

Сегодня я смотрела на московский снег за окном и улыбалась. Потому что внутри меня цветёт лето. Там, где бьётся маленькое сердце, уже не нужны пальмы и океан — там есть своя вечность. Я хочу, чтобы наш малыш знал: он родился из любви, которая не боится расстояний, сплетен и чужих взглядов. Он родился из той силы, которая собрала нас вместе, несмотря на все преграды.

Я загадываю желание. Пусть эта зима станет для нас началом самой тёплой весны. Пусть Влад первым узнает эту новость, когда я буду готова, и пусть он увидит в моих глазах тот же свет, что видела я на Бали, глядя на бесконечное небо. Мы справимся. Мы всё выдержим. Потому что теперь нас будет трое. И это самое большое чудо на свете, которое я несу под сердцем.

Спокойной ночи, моя любовь. Спокойной ночи, маленький секрет.