Read the book: «Бывшая жена дракона. Медовая усадьба и чужой наследник»

Глава 1. Цена одной подписи

Илвена поняла, что муж собирается от неё избавиться, за несколько мгновений до того, как он поднял бокал.

Не потому, что Дэрвен Крост выглядел взволнованным. Напротив, он был безупречен, как всегда: тёмный парадный камзол подчёркивал широкие плечи, серебряная цепь главы рода лежала ровно, ни один волос не выбился из причёски. Даже выражение лица оставалось тем самым, с которым он принимал вассалов, заключал сделки и сообщал людям решения, уже не подлежавшие обсуждению.

Выдала его мать.

Леди Крост сидела справа от сына и впервые за весь вечер не посмотрела на Илвену.

Этого оказалось достаточно.

В Большом зале дома Кростов сияли сотни свечей. Музыканты на галерее только что закончили очередную мелодию, слуги разносили вино и медовые пирожные, над длинными столами переливались золотом фамильные знамёна. Дэрвен созвал едва ли не половину столичной знати под предлогом празднования нового торгового соглашения с северными землями.

Теперь Илвена понимала, зачем ему понадобилось столько свидетелей.

Она медленно поставила бокал на стол.

Стекло коснулось дерева без единого звука.

— Друзья, — произнёс Дэрвен.

Разговоры вокруг начали стихать.

Илвена не повернула головы к мужу. Вместо этого посмотрела на гостей.

На господина Эйрона, который два месяца назад благодарил её за то, что она сумела договориться о поставках древесины после провальных переговоров управляющего. На супругу казначея, выпросившую у Илвены место для племянника в одном из предприятий Кростов. На трёх купцов из Южного квартала, которые ещё утром присылали ей расчёты перед заключением большого договора.

Никто из них не смотрел прямо на неё.

Значит, слух уже прошёл.

Просто последней его должна была услышать жена.

— Этот вечер знаменует начало нового периода для нашего рода, — продолжал Дэрвен. — Последние годы были успешными, однако любой сильный дом обязан думать не только о настоящем, но и о будущем.

Он говорил спокойно, уверенно, чуть понижая голос на словах, которым хотел придать особый вес.

Илвена знала эту манеру восемь лет.

Когда-то она ей нравилась.

Ей казалось, что рядом с таким мужчиной невозможно бояться будущего.

Только гораздо позже Илвена поняла: Дэрвен действительно не боялся будущего, потому что привык устраивать его прежде всего для себя.

— В связи с этим, — произнёс он, — я принял решение изменить некоторые обстоятельства моей семейной жизни.

Кто-то у дальнего стола неловко кашлянул.

Леди Крост всё-таки подняла глаза.

Теперь она смотрела не на Илвену, а куда-то ей за плечо.

Будто всё происходящее было неприятной формальностью, которую следовало переждать.

Илвена ощутила странное спокойствие.

Не облегчение и не равнодушие.

Скорее ту ясность, которая иногда приходила в самый неприятный момент переговоров, когда становилось очевидно: вторая сторона уже решила обмануть тебя, и отныне бессмысленно искать взаимную выгоду. Оставалось только определить цену выхода.

— Мой брак с леди Илвеной будет расторгнут, — сказал Дэрвен.

По залу прошёл едва слышный шорох.

Очень искусный шорох.

Люди, которые заранее знали новость, изображали удивление достаточно убедительно, чтобы не оскорбить хозяина дома.

Илвена перевела взгляд на мужа.

Теперь Дэрвен смотрел прямо на неё.

В его глазах не было ни злости, ни торжества.

Только твёрдость человека, уверенного в разумности собственного решения.

Почему-то именно это оказалось неприятнее всего.

Если бы он ненавидел её, всё было бы проще.

Если бы влюбился в другую и потерял голову, Илвена хотя бы могла объяснить случившееся слабостью.

Но Дэрвен не терял голову.

Он всё рассчитал.

— Разумеется, — продолжил он, обращаясь уже непосредственно к ней, — твои интересы будут соблюдены. Дом Кростов не оставит бывшую супругу главы рода без достойного содержания.

Несколько дам осторожно переглянулись.

Теперь начиналась самая интересная для публики часть.

Сколько стоит женщина после восьми лет брака?

Илвена сложила руки на коленях.

— Как предусмотрительно.

Впервые за вечер голос Дэрвена слегка изменился.

— Я понимаю, что тебе неприятно узнать об этом именно сегодня.

— На приёме перед тремя сотнями гостей?

В ближнем кругу стало совсем тихо.

Уголок рта Дэрвена напрягся.

— Я хотел избежать слухов и двусмысленности.

Илвена едва не улыбнулась.

Ещё одна его привычка: назвать унижение ясностью, давление необходимостью, а уже принятое без тебя решение — способом избежать недоразумений.

— Разумно, — согласилась она.

Кажется, такой реакции он не ожидал.

Леди Крост посмотрела на неё впервые.

Илвена даже заметила лёгкое беспокойство на её лице.

Возможно, свекровь рассчитывала на слёзы.

Или хотя бы на вопрос: «Почему?»

Илвена не собиралась давать им этого удовольствия.

Однако один вопрос всё же следовало задать.

— Кто?

Дэрвен слегка нахмурился.

— Что?

— Женщина, ради которой дому Кростов понадобилось новое будущее.

По залу снова прошёл шорох.

На этот раз уже настоящий.

Дэрвен выдержал паузу.

— Леди Арсена Оррон.

Теперь всё стало окончательно понятно.

Дом Оррон владел значительной частью восточных земель, двумя перевалами и правом собирать пошлины с караванов, которые шли к столице. Богатый старый род, слишком влиятельный, чтобы Кросты могли игнорировать возможность союза.

И молодая дочь главы рода.

С драконьей кровью без примесей в пяти поколениях, если верить тому, чем так любили хвастаться Орроны.

Илвена в своё время тоже происходила из хорошей семьи.

Но после смерти отца род Рэйсов постепенно утратил влияние. Земли сократились, торговые предприятия перешли к дальним родственникам, а имя осталось громким только для тех, кто помнил прежние времена.

Восемь лет назад этого хватало Дэрвену.

Теперь — нет.

— Понятно, — сказала Илвена.

— Илвена...

— Нет, всё действительно понятно.

Она поднялась.

Некоторые гости поспешно опустили глаза, словно внезапно заинтересовались блюдами перед собой.

Дэрвен тоже встал.

— Нам необязательно обсуждать подробности здесь.

Илвена посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Но ведь именно здесь ты решил сообщить мне о разводе.

Несколько человек поблизости замерли.

Дэрвен понизил голос:

— Я не хотел устраивать сцену.

— Тогда тебе повезло. Я тоже.

Она отодвинула кресло.

— Завтра утром мой поверенный получит документы.

— В этом нет необходимости. Всё уже подготовлено.

Конечно.

Илвена едва заметно кивнула.

— Значит, завтра утром я их прочитаю.

— Тебе предложено содержание в размере восьми тысяч золотых марок ежегодно, городской дом и поместье Лерн.

Вот тогда Илвена действительно удивилась.

Сумма была огромной.

Достаточной, чтобы до конца жизни ни о чём не беспокоиться.

Для женщины, которой предстояло исчезнуть из столицы и не мешать бывшему мужу строить новую семью, предложение выглядело почти щедрым.

Почти.

— Нет.

Дэрвен на мгновение умолк.

— Что значит «нет»?

— Мне не нужен городской дом.

— Хорошо. Его стоимость можно добавить...

— И содержание мне тоже не нужно.

Теперь за ближайшими столами перестали притворяться, что не слушают.

Дэрвен медленно поставил бокал.

— Не говори глупостей из-за оскорблённой гордости.

Вот теперь Илвена почувствовала что-то похожее на боль.

Не из-за развода.

Из-за того, как легко мужчина, проживший с ней восемь лет, объяснил её решение глупостью.

Она вспомнила бесконечные вечера над отчётами, когда Дэрвен отсутствовал в столице. Разорившуюся красильню, которую она сумела сделать прибыльной. Два хозяйства, соединённые в одно после неурожайного года. Складской договор, позволивший Кростам сэкономить состояние. Работников, которых она лично подбирала для нового торгового дома.

На документах стояла подпись Дэрвена.

Почти всегда.

В разговорах с партнёрами успех тоже принадлежал ему.

Илвена долгие годы не считала это несправедливым.

Они были семьёй.

Она работала для их общего дома.

Оказалось, общим он был только до тех пор, пока Дэрвену это было выгодно.

— Я не отказываюсь от принадлежащего мне, — произнесла Илвена. — Мне нужно моё приданое.

На этот раз изменилось лицо леди Крост.

Совсем немного.

Однако Илвена увидела.

— Твоё приданое давно вошло в имущество рода, — сказал Дэрвен.

— Именно поэтому оно подробно перечислено в брачном договоре.

— Ты серьёзно собираешься разбирать записи восьмилетней давности?

— Ты серьёзно собираешься разводиться после восьми лет брака. Думаю, мы оба сегодня склонны возвращаться к старым документам.

Где-то справа кто-то подавил смешок.

Дэрвен бросил туда быстрый взгляд.

— Хорошо, — произнёс он уже холоднее. — Тебе вернут стоимость приданого.

— Не стоимость. Само приданое.

— Часть имущества давно продана или объединена с активами дома.

— Тогда вернёшь равноценное имущество из того, что принадлежит тебе сейчас. Как предусмотрено договором.

Теперь он смотрел на неё совсем иначе.

Не как на оставленную жену.

Как на человека за столом переговоров.

Странно, но Илвене от этого стало легче.

Дэрвен знал, что она права. При заключении брака отец Илвены настоял на старой форме договора, где перечислялось не только золото, но и имущество, которое должно было быть возвращено в случае расторжения союза по инициативе мужа.

Тогда Дэрвен посчитал это формальностью.

Возможно, потому что был уверен: разводиться ему никогда не придётся.

— Мы обсудим это завтра, — сказал он.

— С поверенными.

— Безусловно.

Илвена кивнула.

— Тогда желаю вам приятного вечера.

Она повернулась и пошла к выходу.

Не быстро.

Быстро означало бы бегство.

Она двигалась через Большой зал обычным шагом, чувствуя на себе десятки взглядов. Одни были любопытными, другие сочувствующими, третьи почти радостными. Чужое падение всегда делало придворный вечер интереснее.

У самых дверей её догнала леди Севрина Эйрон.

— Илвена.

Она коснулась её локтя.

— Если тебе понадобится...

— Благодарю.

Илвена мягко освободила руку.

Не потому, что Севрина была ей неприятна.

Просто сейчас она не хотела выяснять, кто предлагает помощь из дружбы, кто из жалости, а кто рассчитывает первым узнать подробности.

До этого можно было дожить завтра.

Сегодня ей хотелось только уйти.

Но у дверей Дэрвен всё-таки её остановил.

— Илвена.

Она обернулась.

Он подошёл достаточно близко, чтобы остальные не слышали их разговор.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Она посмотрела ему в лицо.

Восемь лет назад ей казалось, что она знает каждую его черту. Маленькую складку между бровями, появлявшуюся, когда он сердился. Почти незаметную улыбку, которой он встречал хороший финансовый отчёт. Привычку слегка наклонять голову, прежде чем сказать что-то неприятное.

Илвена вдруг подумала, что знала всё это и всё равно ошиблась в главном.

— Тогда зачем ты собрал столько свидетелей?

Дэрвен не ответил сразу.

— Так будет проще для всех.

— Конечно.

— Тебе тоже.

Она чуть склонила голову.

— Завтра узнаем, что ещё ты решил для моего удобства.

И вышла из зала.

На улице оказалось прохладнее, чем она ожидала.

Карета ждала у лестницы, но Илвена не спешила садиться. Она задержалась под каменным навесом, слушая приглушённую музыку за закрытыми дверями.

Приём продолжался.

Наверное, через несколько минут гости снова начнут танцевать.

Очень скоро кто-нибудь попросит Дэрвена рассказать о будущей свадьбе.

А место Илвены во главе стола завтра займёт кто-то другой.

Она ожидала, что эта мысль окажется невыносимой.

Но почувствовала только усталость.

Возможно, боль придёт позже.

Когда исчезнет необходимость держать спину прямо.

— Госпожа?

Кучер осторожно открыл дверцу.

— Домой?

Илвена посмотрела на освещённые окна особняка.

Домой.

Какое странное слово.

Ещё несколько часов назад оно означало это здание.

Теперь уже нет.

— В городской дом Рэйсов, — сказала она.

— Но он давно закрыт.

— Значит, откроем.

Кучер ничего не спросил.

Илвена села в карету.

Только когда экипаж тронулся, она сняла с пальца кольцо с гербом Кростов.

Несколько мгновений держала его на ладони, рассматривая знакомого серебряного дракона.

Потом завернула кольцо в платок и убрала в сумку.

Не выбросила.

Не сломала.

В конце концов, хорошее серебро ни в чём не виновато.

Эта мысль оказалась настолько нелепой, что Илвена неожиданно рассмеялась.

Тихо, почти беззвучно.

А потом закрыла глаза и до самого дома больше не думала о Дэрвене.

По крайней мере, старалась.

Утром выяснилось, что Дэрвен действительно подготовился ко всему.

Кроме её согласия отказаться от содержания.

В кабинете поверенного на длинном столе лежали три экземпляра соглашения. Рядом сидели два представителя дома Кростов, личный секретарь Дэрвена и сам Дэрвен, выглядевший так, словно прошедший вечер был обычной деловой встречей.

Илвену сопровождал Орвин Тарс, старый поверенный её отца.

Он пришёл ещё затемно, поднял из архива городской резиденции Рэйсов брачный договор и первым делом спросил:

— Вы уверены?

— Да.

— Восьми тысячах ежегодно?

— Особенно в них.

Орвин долго смотрел на неё поверх очков.

— Тогда я рад, что ваш отец заставил меня составить приложение номер семь.

Теперь приложение лежало перед Дэрвеном.

Судя по выражению его лица, радости оно ему не доставляло.

— Согласно договору, — произнёс Орвин, — в случае расторжения брака по инициативе господина Кроста госпоже Илвене возвращается всё имущество, указанное в перечне приданого, либо другое имущество равной стоимости по её выбору из числа не обременённых обязательствами владений дома.

— Мы это уже установили, — сухо сказал Дэрвен.

— Рад, что наши мнения совпадают.

Орвин повернул к Илвене список.

Первоначальное приданое было значительным, но восемь лет назад никто не считал его огромным по меркам Кростов.

Теперь ситуация изменилась.

Некоторые земли подорожали.

Некоторые предприятия приносили гораздо больше.

А часть имущества дома, несмотря на внешнее процветание, была связана договорами, о которых Илвена прекрасно знала.

Она сама участвовала в их заключении.

— Вот перечень доступных владений, — сказал секретарь Дэрвена.

Илвена начала читать.

Два небольших поместья.

Часть торгового дома.

Склады у речной пристани.

Несколько городских зданий.

Лесной участок на северо-западе.

И ещё одна строчка почти в самом низу.

«Медовая усадьба. Земельный округ Лаэр. Имущество приобретено домом Кростов по долговому взысканию. Доход отсутствует».

Илвена остановилась.

— Это что?

Секретарь посмотрел на список.

— Медовая усадьба.

— Я умею читать. Что она собой представляет?

Дэрвен откинулся на спинку кресла.

— Ничего интересного.

— Тогда почему она принадлежит вам?

— Перешла за долги.

— Когда?

— Три года назад.

Илвена посмотрела на него.

Три года назад.

Она помнила почти каждое значимое приобретение дома за это время, однако о Медовой усадьбе никогда не слышала.

— Почему её нет в общих отчётах?

Секретарь кашлянул.

Дэрвен ответил сам:

— Потому что она ничего не приносит.

— Даже убыточные владения должны быть в отчётах.

— Она записана на отдельный земельный фонд.

Это объясняло многое.

Но не всё.

Илвена снова посмотрела на название.

Медовая усадьба.

Где-то она его слышала.

Очень давно.

Ещё ребёнком?

Перед глазами вдруг возникла библиотека отца, большая карта западных земель и чей-то палец, остановившийся возле границы Лаэра.

«Когда-то там делали лучшие свечи во всей империи».

Кажется, так сказал отец.

Или кто-то из его управляющих.

— Сколько она стоит?

— На бумаге? — уточнил Дэрвен.

— По оценке.

Он назвал сумму.

Орвин поднял брови.

Илвена тоже удивилась.

— За бесполезную землю?

— Именно поэтому никто её не покупает.

— Земля большая?

— Достаточно.

— Дом?

— Стоит.

— Постройки?

— Часть сохранилась.

— Вода?

— Есть речка и два старых колодца.

Илвена положила список на стол.

Дэрвен заметил её интерес.

— Даже не думай.

Она посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что через месяц вернёшься в столицу без денег и начнёшь жалеть, что отказалась от моего предложения.

— Ты говорил, что усадьба ничего не стоит.

— Я сказал, что она ничего не приносит.

— Это разные вещи.

— Илвена, она заброшена пятнадцать лет.

— Но дому Кростов принадлежит три.

— До нас ею владели другие.

— И что случилось?

— Ничего загадочного. Разорились.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Илвена знала Дэрвена достаточно долго, чтобы заметить.

— Тогда почему вы держите её три года?

Дэрвен помолчал.

— Потому что никто не предложил разумной цены.

— Значит, сегодня предложу я.

Орвин тихо выдохнул.

Дэрвен смотрел на Илвену так, словно только теперь понял, что развод может оказаться для него не полностью управляемым событием.

— Ты не умеешь содержать подобное хозяйство.

Она не удержалась.

— Восемь лет я содержала твоё.

В кабинете наступила тишина.

Секретарь уставился в бумаги.

Один из представителей дома Кростов вдруг очень заинтересовался оконной рамой.

На лице Дэрвена появилось знакомое выражение раздражения, но исчезло почти сразу.

— Поместьями управляли назначенные люди.

— Которых назначала я.

— Под моим именем.

— Именно.

Она произнесла это без злости.

Наверное, поэтому Дэрвен не нашёл, что ответить.

Орвин придвинул список ближе.

— Стоимость усадьбы ниже общей стоимости приданого. Вам понадобится выбрать ещё имущество.

Илвена просмотрела остальные строки.

— Склады у Западной пристани.

На этот раз Дэрвен отреагировал сразу:

— Нет.

Илвена подняла взгляд.

— Они в перечне.

— Возьми лесной участок.

— Мне нужны склады.

— Илвена.

— Дэрвен.

Орвин кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

Через час документы были готовы.

Но даже после подписания соглашения вопрос Медовой усадьбы оказался сложнее.

Юридически она принадлежала дому Кростов, однако уже сегодня должна была выставляться на ежегодные городские торги вместе с другими невостребованными владениями. Дэрвен надеялся избавиться от неё хотя бы за небольшую сумму, поэтому заранее включил в список.

Отменить торги без новой бумажной процедуры было невозможно.

— Значит, я куплю её на торгах, — решила Илвена.

Дэрвен посмотрел на неё почти с жалостью.

— Вокруг тебя вчера было слишком много людей. Видимо, сегодня слишком мало тех, кто может сказать, что ты делаешь глупость.

— Ты уже сказал.

— Тогда повторю. Эта земля погубила двух владельцев.

Илвена задержала перо над последним документом.

— Разорила?

— Если тебе так больше нравится.

— Есть разница.

Он ничего не ответил.

Илвена подписала соглашение.

Цена одной подписи оказалась удивительной.

Вчера подпись должна была лишить её мужа, фамилии, привычного положения и дома.

Сегодня другая возвращала ей право самостоятельно решать, что будет дальше.

Орвин забрал экземпляр договора.

— Торги начнутся через два часа.

Илвена встала.

— Тогда нам пора.

Дэрвен покачал головой.

— Через месяц ты попросишь меня выкупить её обратно.

Илвена надела перчатки.

— А ты, оказывается, уже строишь планы на моё будущее после развода.

— Я пытаюсь уберечь тебя от ошибки.

— Поздно. Ты вчера публично объявил, что больше за меня не отвечаешь.

Она направилась к двери.

— Илвена.

Она остановилась.

Дэрвен стоял у стола.

Впервые с прошлого вечера в его лице появилось что-то, кроме уверенности.

— Арсена здесь ни при чём.

Несколько мгновений Илвена пыталась понять, зачем он это сказал.

Потом поняла.

Он хотел, чтобы она не ненавидела другую женщину.

Возможно, хотел считать себя честным.

— Хорошо, — ответила Илвена. — Тогда вся ответственность остаётся тебе.

И закрыла за собой дверь.

На торгах Медовую усадьбу никто не хотел даже по сниженной цене.

Это должно было насторожить.

Вместо этого Илвену окончательно разобрало любопытство.

В городском аукционном доме было душно. Люди покупали склады, дома, земли, доли предприятий и долговые обязательства. Возле Илвены постоянно шептались: новость о разводе уже успела распространиться по столице быстрее утренних газетных листков.

Когда распорядитель объявил Медовую усадьбу, в зале никто не поднял табличку.

— Земельный округ Лаэр, — монотонно перечислял он. — Главное жилое строение, четыре хозяйственных корпуса, бывшая пасека, садовые земли, лесная полоса, участок реки...

Неплохо для бесполезного места.

— Начальная цена — двадцать две тысячи золотых марок.

Молчание.

Распорядитель повторил сумму.

Никто.

Илвена подняла табличку.

По залу прокатился шум.

Распорядитель даже сбился.

— Двадцать две тысячи от госпожи...

Он посмотрел в бумаги.

— Леди Илвены Рэйс.

Вот и всё.

Уже не Крост.

Странно, но собственная фамилия после восьми лет показалась почти новой.

— Двадцать две тысячи. Есть двадцать три?

Тишина.

В задней части зала кто-то тихо рассмеялся.

Илвена не обернулась.

— Двадцать две тысячи раз.

Распорядитель поднял молоток.

— Двадцать две тысячи два.

У входа появился Дэрвен.

Разумеется.

Илвена посмотрела на него.

Он стоял, скрестив руки на груди, и явно не собирался участвовать.

— Двадцать две тысячи три.

Удар молотка.

— Продано.

Вот так просто.

Илвена стала владелицей места, которого не хотел никто.

Орвин, сидевший рядом, снял очки и протёр их платком.

— Ваш отец сейчас сказал бы что-нибудь очень выразительное.

— Хорошее?

— Нет.

Илвена улыбнулась.

— А потом?

— Велел бы мне проверить документы ещё раз.

— Уже проверили.

— Именно поэтому я пока не ушёл в ужасе.

Они поднялись.

У выхода их ждал Дэрвен.

— Поздравляю, — сказал он.

— Благодарю.

— Ты только что потратила значительную часть возвращённого имущества на заброшенный дом с мёртвой пасекой.

— Осталась ещё значительная часть.

— Пока.

Илвена застегнула плащ.

— Ты обещал месяц.

— Что?

— Вчера ты сказал, что я разорюсь за месяц. Не пытайся сократить срок уже сегодня.

Орвин отвернулся, будто рассматривая объявления на стене.

Дэрвен нахмурился, но в его взгляде неожиданно мелькнуло что-то похожее на веселье.

Илвена почти разозлилась.

Он не имел права сейчас находить её забавной.

— Там пятнадцать лет никто толком не жил, — произнёс Дэрвен. — Последний владелец пытался восстановить хозяйство и потерял всё.

— Что именно он пытался восстановить?

— Пасеку.

— Почему она называлась Медовой?

— Илвена, это название старше нас обоих.

— Ты всё равно не ответил.

Он вздохнул.

— Когда-то там разводили особых пчёл. Потом они исчезли.

— Все?

— Насколько мне известно.

— И после этого усадьба разорилась?

— Постепенно.

Она задумалась.

— Значит, дело не в земле.

— Ты собираешься ехать туда сегодня?

— Да.

Теперь Дэрвен выглядел действительно недовольным.

— Там нет прислуги.

— Найму.

— Дом не подготовлен.

— Проверю.

— Ты даже не знаешь дороги.

— У меня есть карта.

— И упрямство.

— Его в брачный договор не внесли, поэтому оно осталось со мной бесплатно.

Орвин всё-таки кашлянул слишком громко.

Дэрвен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты изменилась за одну ночь.

— Нет. Просто сегодня тебе приходится меня слушать.

На этот раз он ничего не сказал.

Илвена прошла мимо.

Через несколько шагов услышала за спиной:

— Я всё ещё могу отменить сделку через городской совет.

Она остановилась, но не обернулась.

— Попробуй.

После короткой паузы Дэрвен ответил:

— Не стану.

— Тогда мы наконец в чём-то согласны.

До Лаэра ехали почти шесть часов.

К вечеру столица осталась далеко позади, дорога сузилась, а ухоженные поля сменились холмами и старыми садами. Илвена ехала в небольшой карете вместе с двумя сундуками, Орвин вернулся в город, а сопровождавший её кучер всё чаще поглядывал на небо.

— До темноты успеем? — спросила она.

— Если мост цел, госпожа.

— А если нет?

— Тогда будем искать объезд.

— Он далеко?

Кучер задумался.

— Достаточно, чтобы я очень надеялся на мост.

Илвена улыбнулась.

За последние сутки это был первый разговор, в котором никто не обсуждал её развод.

Она откинулась на спинку сиденья и развернула карту владений.

Усадьба оказалась больше, чем представлялось по аукционным бумагам. Главный дом стоял на невысоком холме. За ним располагался сад, дальше — старая пасека, несколько хозяйственных корпусов, лес и река, огибавшая восточную границу.

Если земля действительно была плодородной, место могло приносить доход даже без легендарных пчёл.

Почему тогда никто не купил его раньше?

Цена?

Репутация?

Или Дэрвен рассказал не всё?

Илвена провела пальцем по карте.

На северной части участка была обозначена странная круглая постройка.

Без подписи.

Она сделала пометку на полях.

Потом ещё одну.

К концу дороги у неё появился целый список вопросов.

Мост оказался цел.

В деревню они въехали уже на закате.

Если это вообще можно было назвать деревней.

Вдоль дороги стояло два десятка домов, некоторые пустовали. У небольшого колодца разговаривали женщины, но при виде незнакомой кареты замолчали. Мужчина возле сарая выпрямился и снял шапку.

Никто не подошёл.

— Они знают, куда мы едем? — спросила Илвена.

Кучер пожал плечами.

— Здесь редко появляются чужие.

— Медовая усадьба далеко?

Мужчина возле сарая услышал вопрос.

— За холмом, госпожа.

— Дорога проезжая?

— Проезжая.

Он помедлил.

— Пока сухо.

Илвена посмотрела на него внимательнее.

— Вы там бывали?

— В детстве.

— А сейчас?

Мужчина покачал головой.

— Нечего там делать.

Очередной человек, уверенный, что место бесполезно.

Это начинало раздражать.

— Теперь есть, — сказала Илвена. — Я его купила.

Женщины у колодца переглянулись.

Мужчина медленно надел шапку.

— Тогда удачи вам, госпожа.

Пожелание прозвучало так, словно она отправлялась не в собственный дом, а добровольно лезла в реку зимой.

Карета тронулась дальше.

Через четверть часа показались ворота.

Вернее, то, что от них осталось.

Одна каменная колонна стояла ровно, вторая чуть наклонилась. Между ними висела створка из тёмного дерева, вторая лежала в траве.

За воротами начиналась широкая аллея.

Илвена ожидала увидеть развалины.

Но дом оказался неожиданно красивым.

Большой, двухэтажный, построенный из светлого камня, с высокой крышей и широкой верандой. Время обошлось с ним сурово: часть ставней перекосилась, на ступенях проросла трава, плющ добрался почти до второго этажа.

И всё же дом не выглядел мёртвым.

Скорее оставленным.

Как будто хозяева однажды вышли и почему-то не вернулись.

— Неплохо, — пробормотала Илвена.

Кучер посмотрел на неё.

— Вы ожидали хуже?

— После рассказов моего бывшего мужа я ожидала увидеть яму в земле.

— Яма, может, за домом.

Она рассмеялась.

— Надеюсь, ты ошибаешься.

Карета остановилась.

Илвена вышла.

Пахло сухой травой, яблоками и деревом, нагретым за день солнцем.

Тишина была непривычной после столицы.

Ни голосов.

Ни колёс.

Ни музыки из соседнего дома.

Только где-то в саду шуршали листья.

Она поднялась по ступеням.

Главная дверь открылась не сразу. Замок заржавел, и кучеру пришлось несколько раз повернуть ключ.

Внутри пахло пылью.

Перед ними оказался просторный холл с лестницей на второй этаж. Мебель накрывали пожелтевшие полотна, зеркало на стене помутнело, но пол был цел.

— Значит, крыша не течёт, — заметила Илвена.

Кучер поднял голову.

— Пока не вижу следов.

— Уже хорошая новость.

Они открыли окна.

Потом ещё несколько дверей.

Гостиная.

Столовая.

Кабинет.

Небольшая библиотека, почти пустая.

Кухня с огромной печью.

Кладовая.

Второй этаж Илвена решила оставить до утра.

Она устала сильнее, чем хотела признавать.

— Занеси один сундук в комнату возле лестницы, — попросила она. — Сегодня хватит.

— А я где размещусь?

— Выбери любую комнату, где не провалится кровать.

Кучер усмехнулся.

— Разумное требование.

Илвена вернулась на улицу.

До полной темноты оставалось совсем немного, но ей хотелось увидеть пасеку.

Она нашла дорожку за домом.

Сначала шёл сад.

Яблони действительно были старыми, но живыми. На некоторых ветках висели плоды. Трава выросла почти по колено, между деревьями стояли пустые деревянные ящики.

Дальше начинался пологий склон.

И там Илвена увидела ульи.

Их было много.

Гораздо больше, чем она ожидала.

Несколько рядов тянулись вдоль каменной стены. Некоторые домики покосились, у других отсутствовали крышки, но десятки оставались целыми.

Илвена подошла к ближайшему.

Пусто.

На дереве сохранился выцветший знак — стилизованная пчела внутри круга.

Она провела пальцами по краю крышки.

Пятнадцать лет.

Столько времени здесь ничего не происходило.

Если Дэрвен говорил правду.

Илвена перешла к следующему улью.

Потом к третьему.

Солнце почти скрылось за деревьями.

Она уже собиралась возвращаться, когда услышала звук.

Тихий.

Почти неразличимый.

Илвена остановилась.

Гудение.

Она посмотрела вокруг.

Насекомых не было.

Трава едва шевелилась от ветра.

Но звук повторился.

На этот раз громче.

Он шёл от одного из ульев.

Илвена наклонилась.

Пусто.

Она осторожно постучала по деревянной стенке.

Гудение оборвалось.

— Очень смешно, — сказала она неизвестно кому.

Никакого ответа.

Илвена выпрямилась.

Сделала шаг.

За её спиной загудел второй улей.

Потом третий.

Она медленно повернулась.

Звук прошёл по ряду, словно кто-то невидимый двигался следом за ней.

Один улей.

Следующий.

Ещё один.

Илвена пошла вдоль пасеки.

Гудение сопровождало её.

Стоило остановиться — стихало.

Стоило сделать ещё несколько шагов — начиналось снова.

Она подошла к последнему улью.

Здесь звук стал почти отчётливым.

Но внутри по-прежнему ничего не было.

Илвена смотрела на тёмное отверстие, пока за спиной не раздался голос кучера:

— Госпожа!

Она резко обернулась.

— Что?

— Темнеет.

Он стоял у края сада.

— Я нашёл пару целых фонарей.

Илвена снова посмотрела на улей.

Тишина.

— Иду.

На обратном пути она несколько раз оглянулась.

Пасека молчала.

Ужин состоял из хлеба, сыра, яблок и всего, что они прихватили из города. Илвена съела немного, составила список необходимых покупок и договорилась с кучером, что утром он поедет в деревню искать работников.

Главное нужно было сделать быстро.

Расчистить несколько комнат.

Проверить крышу.

Осмотреть воду.

Понять состояние хозяйственных построек.

Подсчитать, что можно восстановить без больших расходов.

И только потом решать, стоила ли её внезапная покупка двадцати двух тысяч.

Чем дольше Илвена составляла список, тем спокойнее становилась.

Работа всегда помогала.

В отличие от размышлений о бывшем муже, работа хотя бы имела понятный результат.

Она закрыла тетрадь.

Дом затих.

Кучер устроился в дальней комнате первого этажа.

Илвена поднялась наверх с фонарём.

Спальня возле лестницы оказалась небольшой, но сухой. Постель пришлось застелить привезённым бельём. Старые шторы она сняла и сложила у двери.

Спать не хотелось.

Она подошла к окну.

Отсюда была видна часть сада и тёмный силуэт пасеки.

На секунду ей показалось, что между ульями мелькнул золотой огонёк.

Илвена прищурилась.

Ничего.

Наверное, отблеск фонаря в стекле.

Она закрыла ставни.

И всё же, когда легла, долго прислушивалась.

Дом жил собственной ночной жизнью.

Поскрипывали доски.

За стеной шелестело что-то мелкое.

Ветер касался ветвей за окном.

Ничего необычного для старого здания.

Илвена почти заснула, когда услышала стук.

Она открыла глаза.

Стук повторился.

Не снаружи.

В доме.

Илвена села.

Несколько мгновений ждала.

Тишина.

Она уже решила, что звук ей приснился, когда снизу что-то глухо ударило о стену.

Илвена поднялась, накинула платье поверх ночной рубашки и взяла фонарь.

На лестнице было темно.

— Рем?

Кучер не отозвался.

Его дверь оставалась закрытой.

Илвена спустилась.

Стук.

Теперь ближе.

Со стороны кухни.

Она прошла по коридору.

Дверь кладовой была приоткрыта.

Странно.

Она точно помнила, что вечером закрывала её.

Илвена подняла фонарь.

Внутри никого.

Полки.

Пустые банки.

Старые мешки.

Деревянный стол.

Она уже хотела уйти, когда услышала шорох за дальней стеной.

Илвена замерла.

Не от страха.

От понимания, что звук был слишком отчётливым для мыши.

— Кто здесь?

Тишина.

Она приблизилась.

Стена была обшита деревянными панелями.

Одна из них выглядела немного иначе.

Темнее.

И возле пола виднелась узкая щель.

Илвена поставила фонарь на стол.

— Я слышу тебя.

Никакого ответа.

Она провела ладонью по панели и нашла небольшое углубление.

Надавила.

Дерево тихо подалось.

За стеной оказалось чёрное пространство.

Илвена успела увидеть узкий проход и край чего-то похожего на старое одеяло.

А потом из темноты раздался детский голос.

Тихий, хриплый и отчаянно серьёзный:

— Только не отдавайте меня драконам.

Глава 2. Мальчик за стеной сот

Илвена не сразу поняла, что именно удивило её сильнее: детский голос в доме, который пятнадцать лет считался пустым, или просьба, прозвучавшая из темноты так, будто мальчик заранее знал, кого следует бояться.

Она не стала тянуться внутрь тайного прохода и тем более пытаться схватить того, кто прятался за стеной. Вместо этого отступила на шаг, взяла со стола фонарь и поставила его ближе к раскрытой панели, чтобы свет падал на пол, а не прямо в лицо ребёнку.

— Хорошо, — спокойно сказала Илвена. — Пока никому тебя не отдаю. Но я всё-таки хочу понять, кто живёт в стене моего дома.

Ответа не последовало.

За панелью что-то едва слышно зашуршало.

Илвена присела возле прохода. Так она не возвышалась над невидимым собеседником и могла разглядеть чуть больше. Узкий коридор уходил в сторону, параллельно стене кладовой. Свет выхватывал край старого одеяла, деревянный ящик и маленькую босую ступню, которая тут же исчезла в темноте.

Ребёнок.

Не показалось.

— Меня зовут Илвена Рэйс, — продолжила она. — Сегодня я купила эту усадьбу.

На этот раз голос ответил почти сразу:

— Знаю.

Илвена подняла брови.

— Интересно. Я сама знаю об этом меньше суток, а ты уже в курсе.

Молчание.

— Подслушивал?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Вы сказали.

Она вспомнила вечер. Разговор с кучером. Список работ. Собственные слова возле деревни.

Возможно, мальчик находился в доме, когда они приехали, и слышал всё через стены.

От этой мысли становилось неуютно.

Не из-за него самого.

Из-за того, насколько хорошо тайный ход позволял наблюдать за жильцами.

— Давно ты здесь? — спросила Илвена.

Тишина.

— Хорошо. Не хочешь отвечать — не отвечай. Тогда другой вопрос. Ты голоден?

За стеной снова ничего не произошло.

Илвена подождала.

— Это не вопрос с подвохом.

— Нет.

Слишком быстро.

Она посмотрела на край старого одеяла.

— Значит, тот хлеб, который ты стащил с кухни, понадобился исключительно для украшения тайной комнаты?

Молчание стало почти возмущённым.

Илвена едва заметно улыбнулась.

На ужин они оставили половину каравая на столе. Перед сном хлеб ещё был там. Сейчас, проходя через кухню, она не обратила внимания, но теперь вспомнила, что доска у печи стояла пустой.

— Я не сержусь, — сказала она. — В следующий раз можешь просто попросить.

— Я ничего не брал.

— Разумеется.

— Там хлеб сам лежал.

— А потом сам пришёл сюда?

Через несколько мгновений из прохода донеслось:

— Наверное.

Уголки губ Илвены дрогнули.

Мальчик, по крайней мере, умел огрызаться. Это казалось хорошим признаком.

— Договоримся так. Я не пытаюсь вытащить тебя силой, а ты выходишь сам. В кладовой теплее, чем между стенами. Кроме того, если ты собираешься продолжать жить в моём доме, нам придётся познакомиться.

— Я не собираюсь.

— А что собираешься?

Ребёнок снова замолчал.

Илвена ждала достаточно долго, чтобы понять: ответа не будет.

Она поднялась.

— Хорошо. Тогда я оставлю здесь фонарь и вернусь утром.

Послышалось движение.

— Вы правда уйдёте?

— Если ты этого хочешь.

— А человека разбудите?

— Какого человека?

— Который приехал с вами.

Рем.

Значит, мальчик наблюдал не только за ней.

— Пока нет.

Илвена взяла фонарь и повернулась к выходу.

— Вы сказали, что оставите.

Она остановилась.

— Ты решил выйти?

Молчание продолжалось недолго.

Сначала в проёме появилась ладонь. Узкая, испачканная пылью. Потом локоть в слишком большой тёмной рубахе. Мальчик выбирался медленно, не сводя глаз с Илвены и явно готовясь в любой момент нырнуть обратно.

На вид ему было около девяти лет.

Может быть, немного меньше.

Тёмные волосы давно нуждались хотя бы в расчёске, на щеке тянулась полоска пыли, одежда была ему велика и кое-где аккуратно зашита грубой ниткой. Ничего особенно примечательного, если не считать глаз.

Серо-зелёных.

И слишком внимательных для ребёнка, которого застали ночью в чужом доме.

Он прижимал к груди свёрток с хлебом.

Илвена предусмотрительно не посмотрела на него.

— Видишь? — сказала она. — Я оказалась не драконом.

Мальчик нахмурился.

— Я вижу.

— Это радует.

— Но вы были женой дракона.

Улыбка исчезла с её лица.

— Откуда ты это знаешь?

Он понял, что сказал лишнее.

Пальцы сильнее сжали ткань вокруг хлеба.

— Слышал.

— Где?

— Люди говорили.

Ответ был достаточно правдоподобным, чтобы не быть правдой.

Новости о публичном разводе вполне могли добраться до Лаэра раньше Илвены. Но мальчик весь день находился здесь, а ближайшая деревня располагалась за холмом.

Если только он не бывал там.

— И что ещё говорили люди?

— Разное.

— Удобный ответ.

Он пожал плечами.

Илвена подошла к столу, выдвинула единственный целый стул и села.

— Хорошо. Начнём сначала. Я Илвена.

Мальчик не шевельнулся.

— А тебя как зовут?

— Никак.

— Понимаю. Очень редкое имя.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Мне будет трудно обращаться к тебе «эй, ты, который живёт за кладовой».

Несколько секунд мальчик боролся с собой.

— Нэрис.

— Просто Нэрис?

— Да.

Илвена запомнила имя.

— Сколько тебе лет?

— Девять.

— Это ты можешь говорить, а откуда пришёл — нет?

Он тут же замкнулся.

— Не буду рассказывать.

— Почему?

— Потому что не буду.

Илвена некоторое время рассматривала его, стараясь не делать этого слишком явно.

Нэрис не выглядел ребёнком, который случайно забрёл в заброшенную усадьбу несколько часов назад. У него имелись одеяло, ящик, одежда и, судя по уверенному перемещению в тайном ходе, привычное место.

Он жил здесь.

Вопрос был только в том, сколько времени.

— Хорошо, — сказала она. — Не рассказывай.

Нэрис явно ожидал другого.

— Всё?

— А чего ты хотел?

— Вы будете спрашивать.

— Уже спрашивала.

— Ещё.

— Могу, если тебе так спокойнее.

Он нахмурился сильнее.

Илвена решила, что на сегодня достаточно.

— Сейчас ночь. Мне хотелось бы поспать, а тебе, подозреваю, хотелось бы доесть то, что самостоятельно пришло в твою комнату. Утром поговорим.

Она поднялась.

Нэрис попятился к проходу.

— Там можно остаться?

— Сегодня — да.

— А завтра?

Илвена задержалась у двери.

Вот теперь в его голосе впервые прозвучало то, что он старательно скрывал за дерзостью.

Страх.

Не перед ней.

Перед тем, что будет потом.

— Завтра мы посмотрим, можно ли найти тебе комнату получше стены.

Он вскинул голову.

— Я не просил.

— А я пока и не обещала. Только предложила посмотреть.

— Зачем?

Простой вопрос поставил Илвену в тупик сильнее всех предыдущих.

Она могла ответить, что ребёнок не должен спать в тайном проходе, но Нэрис немедленно спросил бы, почему её это заботит.

Можно было сослаться на то, что она хозяйка дома.

Это прозвучало бы так, будто найденный мальчик уже стал частью приобретённого имущества.

Поэтому Илвена выбрала правду.

— Потому что в моём доме достаточно комнат. Было бы довольно глупо держать одну свободной, пока ты спишь рядом с кладовой.

Нэрис некоторое время смотрел на неё.

Потом спросил:

— Вы точно никому не скажете?

— Я не говорила этого.

Он сразу напрягся.

— Но вы сказали...

— Что пока никому тебя не отдам. И своё слово я не меняю. Однако я не знаю, кто тебя ищет, почему ты прячешься и почему боишься драконов. Поэтому обещать вечную тайну человеку, которого встретила несколько минут назад, было бы глупо с моей стороны.

Мальчик отвернулся.

— Тогда я уйду.

— Куда?

— Не ваше дело.

— Это будет моим делом, если утром я найду тебя замёрзшим под кустом на собственной земле.

— Не найдёте.

— Какая уверенность.

— Я умею прятаться.

В этом Илвена уже убедилась.

Она подошла к раскрытой панели и внимательно посмотрела внутрь.

— Этот проход куда-нибудь ещё ведёт?

Нэрис промолчал.

— Полагаю, это тоже государственная тайна.

Он неожиданно фыркнул.

Совсем тихо.

Потом, словно рассердившись на себя за эту слабость, снова стал серьёзным.

— Ведёт.

— Куда?

— Не скажу.

— Прекрасно. Завтра у меня будет ещё один пункт в списке: выяснить устройство собственного дома.

Илвена взяла фонарь.

— Спокойной ночи, Нэрис.

— Госпожа.

Она обернулась.

Мальчик переминался с ноги на ногу.

— Что?

— Вы дверь не закроете?

Он кивнул на кладовую.

Илвена поняла.

Если дверь будет закрыта снаружи, он окажется заперт в тайном проходе.

— Не закрою.

— И человека не позовёте?

— Сегодня нет.

— Почему?

— Потому что мы оба устали.

Это было не единственной причиной, но вполне достаточной.

Она вышла из кладовой, оставив дверь приоткрытой.

Поднимаясь наверх, Илвена поймала себя на странной мысли: ещё вчера ночью она понятия не имела, где будет жить после развода, а сегодня уже распоряжалась комнатами в огромном доме и договаривалась с неизвестным ребёнком, который жил внутри стены.

Дэрвен предсказывал ей разорение через месяц.

Пока первый день самостоятельной жизни обещал оказаться значительно интереснее.

Утром Рем обнаружил Нэриса раньше, чем Илвена успела предупредить кучера.

Она спустилась на первый этаж, привлечённая шумом с кухни, и застала их по разные стороны стола.

Рем держал в одной руке деревянную ложку, которой, очевидно, собирался перемешать кашу, а второй указывал на мальчика.

Нэрис сжимал яблоко и смотрел на него так, будто выбирал ближайший путь к отступлению.

— Я ещё раз спрашиваю, — говорил Рем. — Ты откуда здесь взялся?

— Рем.

Кучер резко обернулся.

— Госпожа! Тут ребёнок.

— Я заметила.

— В доме.

— Это тоже заметила.

Рем перевёл взгляд с неё на Нэриса и обратно.

— Вы знали?

— С ночи.

— И ничего мне не сказали?

— Ты спал.

— А если бы он был вором?

Нэрис оскорблённо прижал яблоко к груди.

— Я ничего не крал.

Рем посмотрел на фрукт.

— А это?

— Оно на дереве росло.

— Уже?

— Вчера.

Илвена села за стол.

— Нэрис, это Рем. Рем, это Нэрис. На этом официальную часть знакомства считаю завершённой.

Кучер опустил ложку.

— А дальше?

— Дальше мы завтракаем.

— Госпожа...

— Я сама пока знаю немного. Он жил здесь до нашего приезда и не хочет рассказывать, откуда пришёл.

Рем нахмурился.

— Надо сообщить в деревню.

Нэрис мгновенно оказался у двери.

Илвена подняла ладонь.

— Никто никуда пока не идёт.

Рем с удивлением посмотрел на неё.

— Если его ищут родители...

— Если ищут родители, это одна история. Если те люди, от которых он прячется, — другая.

Нэрис внимательно смотрел на Илвену.

Рем понизил голос:

— Вы думаете, с ним что-то случилось?

— Я думаю, что пока недостаточно знаю, чтобы принимать решения за него.

Она повернулась к мальчику.

— Садись. Завтрак остынет.

— Я не хочу.

— Тогда посиди рядом.

— Зачем?

— Потому что Рем продолжит подозревать тебя в похищении яблок, пока не убедится, что ты обычный человек.

Кучер усмехнулся.

— Я уже не уверен.

Нэрис поколебался, но всё же выбрал стул у самого края стола.

Илвена не стала настаивать, чтобы он ел. Через несколько минут мальчик сам потянулся к хлебу, а потом к миске.

Рем наблюдал за ним, но вопросов больше не задавал.

Илвена оценила это.

После завтрака она вывела кучера в коридор.

— В деревне пока о Нэрисе не говори.

— Совсем?

— Пока не поймём, что происходит.

— А если его действительно ищут?

— Тогда сначала выясним кто.

Рем почесал подбородок.

— Не люблю такие тайны.

— Я тоже. Но ещё меньше люблю принимать поспешные решения.

Он кивнул.

— Хорошо. Работников всё равно искать?

— Обязательно. Двух или трёх для начала. Лучше тех, кто знает эти земли. Нам нужно проверить крыши, колодцы, сараи и расчистить хотя бы часть сада.

— А мальчик?

— Останется со мной.

Рем снова посмотрел в сторону кухни.

— Он шустрый.

— Ты говоришь так, словно собираешься перевозить его в карете.

— Нет. Просто предупреждаю.

— Благодарю. Я уже видела его жилище.

— Какое жилище?

Илвена вздохнула.

— Езжай в деревню, Рем.

Нэрис оказался гораздо менее разговорчивым при дневном свете.

Пока Илвена осматривала дом, он держался неподалёку, но стоило ей повернуться, как мальчик немедленно делал вид, будто занимается совершенно другим делом.

В гостиной он рассматривал трещину в подоконнике.

В коридоре внезапно заинтересовался дверной ручкой.

Возле лестницы изучал рисунок на ковре, почти полностью скрытый пылью.

Наконец Илвена остановилась.

— Ты можешь просто идти со мной.

— Я не иду.

— Конечно.

Она открыла дверь в следующую комнату.

Нэрис вошёл через несколько мгновений.

Это оказалась небольшая спальня на первом этаже. Окно выходило в сад. Кровать сохранилась, хотя матрас требовал замены, рядом стоял крепкий шкаф, а у противоположной стены находился письменный стол.

Илвена проверила створки окна.

— После уборки здесь можно жить.

Нэрис молчал.

— Если захочешь.

— А если не захочу?

— Продолжишь прятаться в стене, пока мне не понадобится переделать кладовую. Тогда начнутся сложные переговоры.

— Я вам мешаю?

Илвена посмотрела на него.

— Пока нет.

— Тогда зачем вам, чтобы я вышел?

Она опёрлась ладонью на подоконник.

— Потому что мне хотелось бы знать, сколько человек живёт в моём доме. Это полезная информация для хозяйки.

Нэрис некоторое время обдумывал ответ.

— Один.

— Нас уже трое.

— Рем уедет.

— В столицу?

— В деревню.

— И вернётся.

Мальчик пожал плечами.

— Тогда трое.

— Вот видишь. Мы уже добились заметного прогресса.

Он снова едва не улыбнулся.

Илвена решила не пользоваться моментом и не задавать вопросов.

Доверие, если оно вообще появится, нельзя было вытрясти из ребёнка за одно утро.

Она продолжила осмотр.

Второй этаж оказался в лучшем состоянии, чем предполагалось. Две комнаты пострадали от сырости возле внешней стены, но остальные требовали в основном уборки. На чердаке лежали старые сундуки, сломанные рамы, рулоны выцветшей ткани и несколько разобранных кроватей.

— Здесь раньше много людей жило? — спросила Илвена.

Нэрис, стоявший у лестницы, пожал плечами.

— Наверное.

— Ты ведь знаешь.

— Не знаю.

— Хорошо.

Она не стала давить.

Снаружи дела обстояли ещё интереснее.

Рем вернулся ближе к полудню вместе с двумя мужчинами из деревни.

Одного Илвена узнала — именно он вчера разговаривал с ней возле сарая. Его звали Тавер Нол. Второй, более молодой и широкоплечий, представился Корвесом.

Оба явно пришли скорее из любопытства, чем из уверенности, что здесь найдётся постоянная работа.

— Госпожа Рэйс, — начал Тавер, — Рем сказал, вам нужны руки.

— Для начала мне нужны глаза людей, которые разбираются в местной земле лучше меня.

Мужчины переглянулись.

— Посмотрим постройки, сад и воду. За сегодняшний день заплачу независимо от того, решим ли мы работать дальше.

Это предложение заметно улучшило их настроение.

— Тогда с чего начнём? — спросил Корвес.

— С того, что выглядит хуже всего.

Он оглянулся на покосившиеся ворота.

— Это будет длинный день.

Илвена улыбнулась.

— Значит, выбор у нас большой.

Нэрис держался возле дома.

При появлении мужчин он снова стал настороженным, однако не спрятался.

Тавер пару раз посмотрел на мальчика, но вопросов не задал.

Илвена отметила это.

Первым осмотрели два колодца.

Один возле дома требовал очистки от мусора, но каменная кладка сохранилась. Второй находился ближе к саду и оказался почти полностью закрыт деревянной крышкой.

Корвес поднял её, посветил вниз и присвистнул.

— Вода есть.

— Хорошая? — спросила Илвена.

— На вид чистая. Раньше отсюда весь сад поливали.

— Раньше — это когда?

Он пожал плечами.

— Когда я мальчишкой был.

— Значит, пятнадцать лет назад?

— Примерно.

Илвена посмотрела на землю вокруг.

Трава росла густо. Старые яблони плодоносили без всякого ухода. Возле ограды она заметила кусты смородины, а дальше — заросшие грядки, которые давно превратились в луг.

— Мне говорили, хозяйство разорилось.

Тавер медленно провёл ладонью по краю колодца.

— Так и было.

— Из-за земли?

— Нет.

— Из-за воды?

— Тоже нет.

— Тогда из-за чего?

Мужчина отвёл взгляд.

— Я тогда молодой был. В дела хозяев не лез.

— Но вы жили рядом.

— Жил.

— И видели, что происходило.

Тавер помолчал.

Корвес деликатно отошёл к садовой ограде.

— Пчёлы исчезли, — наконец сказал Тавер. — После этого всё начало разваливаться.

То же говорил Дэрвен.

— Из-за одной пасеки?

— Не простой была пасека.

Илвена заинтересованно посмотрела на него.

— Расскажите.

— Да чего рассказывать? Мёд отсюда в столицу возили, свечи тоже. На ярмарки приезжали за неделю и ждали. Работников было столько, что в деревне свободного дома не оставалось.

— Тогда почему после исчезновения пчёл не занялись чем-нибудь другим? Садом. Полями. Лесом.

Тавер посмотрел на неё так, словно этот вопрос казался ему слишком простым.

— Пытались.

— И?

— Не получилось.

— Почему?

— Люди ушли.

— Все одновременно?

— Почти.

— Из-за отсутствия денег?

Тавер снова замялся.

— Госпожа, я не хочу рассказывать то, чего сам не знаю.

Честный ответ Илвене понравился больше деревенских страшилок.

— Хорошо. Что вы знаете наверняка?

Он задумался.

— Последняя настоящая хозяйка жила здесь с семьёй. Потом их не стало. После них менялись владельцы. Одни приезжали, другие уезжали. Землю пытались сдавать. Пасеку несколько раз хотели восстановить. Но ничего путного не вышло.

— Почему?

— Не знаю.

— А название рода той семьи помните?

Тавер покачал головой.

Слишком быстро.

Илвена заметила, но не стала настаивать.

Пока.

Они пошли дальше.

Хозяйственные корпуса удивили ещё сильнее. Один сарай действительно почти развалился, зато каменная мастерская сохранилась превосходно. Крыша нуждалась в нескольких новых досках, дверь перекосилась, но внутри стояли длинные рабочие столы, металлические формы и большие деревянные шкафы.

На одной стене снова повторялся знак пчелы внутри круга.

Илвена подошла ближе.

— Для свечей?

Тавер кивнул.

— Здесь их делали.

— Столько?

— Много делали.

Она открыла шкаф.

Пусто.

Следующий тоже оказался пустым.

В третьем лежали десятки деревянных коробок одинакового размера.

Илвена вытащила одну.

Внутри находились круглые углубления с тонким узором.

— Это не похоже на форму для свечи.

Тавер нахмурился.

— Не знаю, госпожа.

Нэрис, который всё это время держался у двери, отвернулся.

Илвена заметила.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Очень убедительно.

Мальчик пожал плечами.

Она не стала продолжать.

Следующий корпус использовали когда-то как склад. Там сохранились полки, весы, пустые бочки и несколько десятков глиняных сосудов. Третий оказался конюшней на десять стойл, причём половину можно было привести в порядок за несколько дней.

К середине дня у Илвены появилась неприятная, но очень интересная уверенность.

Усадьба не была бедной.

Она не выглядела хозяйством, которое медленно угасало из-за плохой земли или неудачного расположения.

Наоборот.

Здесь всё было устроено с большим размахом.

Удобная дорога к деревне.

Своя вода.

Река.

Сады.

Лес.

Крепкие каменные здания.

Рабочие помещения.

Большой дом.

И огромная пасека.

Такое место могло потерять доход.

Но почему оно после этого оставалось заброшенным пятнадцать лет?

— Земля хорошая, — сказал Корвес, размяв пальцами комок почвы у бывшего огорода. — Если расчистить, здесь можно много чего посадить.

— Насколько большая работа?

Он посмотрел на заросли.

— Смотря чего хотите.

— Пока хочу понять, во что ввязалась.

Корвес усмехнулся.

— Тогда отвечу честно: во многое.

— Это я уже подозревала.

— Но не безнадёжно.

Вот это Илвена услышала впервые.

— Почему?

Мужчина указал на землю.

— Потому что всё главное уже есть. Воду искать не надо. Поля выравнивать не надо. Камни таскать тоже почти не надо. Сад не умер. Дом стоит. Хозяйственные стены крепкие. Здесь не с нуля начинать.

— А с чего?

— С людей.

Тавер кивнул.

— И с денег.

— Деньги есть.

Оба мужчины посмотрели на неё.

Илвена не собиралась рассказывать, сколько именно имущества осталось после возврата приданого.

— Но выбрасывать их в землю я не намерена. Составим список того, что необходимо сделать в первую очередь.

Она достала из кармана небольшую тетрадь.

Нэрис подошёл ближе.

Илвена начала записывать.

Колодец.

Две комнаты для работников.

Кухня.

Конюшня.

Часть ограды.

Расчистка дороги к мастерской.

Осмотр сада.

Тавер добавлял одно, Корвес другое. Рем, вернувшийся от кареты, предложил проверить мост через ручей возле восточной границы.

Нэрис молчал.

— А ты? — спросила Илвена.

Он удивился.

— Что я?

— Живёшь здесь дольше нас. Что нужно сделать прежде всего?

Мальчик нахмурился, будто подозревал ловушку.

Потом сказал:

— Закрыть нижнее окно в кухне.

Рем удивлённо посмотрел на него.

— Оно открыто?

— Нет. Рама плохая.

— Откуда знаешь?

Нэрис снова замолчал.

Илвена записала.

— Проверим.

Он поколебался.

— И ступеньку возле задней двери.

— Что с ней?

— Проваливается.

— Ещё?

Нэрис посмотрел на мужчин, потом на Илвену.

— В дальний сарай не ходите.

Тавер резко обернулся.

— Почему?

Мальчик тут же пожал плечами.

— Крыша.

— Какая крыша?

— Плохая.

Корвес нахмурился.

— Мы как раз собирались туда.

— Не надо.

Илвена внимательно посмотрела на Нэриса.

— Ты там был?

— Давно.

— Насколько давно?

Он насупился.

Вопрос снова подошёл слишком близко к тому, чего мальчик не хотел рассказывать.

— Хорошо, — сказала Илвена. — Не отвечай.

Тавер удивлённо посмотрел на неё.

Она закрыла тетрадь.

— Но сарай пока оставим.

Корвес кивнул.

— Завтра возьму длинную лестницу. Посмотрим крышу снаружи.

Нэрис расслабился едва заметно.

Илвена это тоже запомнила.

К вечеру Тавер и Корвес согласились вернуться на следующий день.

Не как постоянные работники — пока только ещё на несколько дней. Илвену такой порядок устраивал.

Она не собиралась за одно утро превращать заброшенную усадьбу в процветающее имение.

Для начала было достаточно понять, что именно она купила.

Рем отправился в деревню ещё раз — договориться о доставке продуктов, инструментов и нескольких комплектов постельного белья.

Илвена осталась в доме с Нэрисом.

Мальчик исчез почти сразу после ухода мужчин.

На этот раз она не стала искать.

Вместо этого занялась кабинетом.

Если усадьба действительно приносила большой доход, должны были существовать записи.

Вчера она лишь заглянула сюда, но не разбирала содержимое. Теперь открыла ставни, впустила в комнату вечерний свет и сняла полотно с массивного письменного стола.

Пыль лежала толстым слоем.

Первый ящик оказался пустым.

Второй тоже.

В третьем лежали старые перья, обломанная линейка и несколько листов без записей.

Илвена присела.

Слишком чисто.

Для рабочего кабинета большого хозяйства здесь почти ничего не сохранилось.

Книги из библиотеки исчезли.

Документы исчезли.

Счета исчезли.

Можно было предположить, что прежние владельцы забрали бумаги с собой.

Только почему тогда в мастерских осталось оборудование?

И почему дом вообще бросили со всей мебелью?

Она выдвинула нижний ящик.

Тот прошёл половину пути и застрял.

Илвена потянула сильнее.

Безрезультатно.

— Сломаете.

Она обернулась.

Нэрис стоял в дверях.

— Ты умеешь появляться тихо.

— Вы громко двигаете ящик.

— Он застрял.

— Не застрял.

— Тогда почему не открывается?

Мальчик подошёл ближе.

— Там защёлка.

Илвена посмотрела под стол.

— Где?

Нэрис не ответил.

— Ты опять знаешь что-то о моём доме, чего не знаю я?

— Я просто видел.

— Что именно?

Он подошёл к столу, опустился на колени и провёл пальцами под деревянной перекладиной.

Щёлкнуло.

Ящик легко выдвинулся ещё на ладонь.

Илвена посмотрела на мальчика.

— Очень полезный жилец.

Нэрис сделал вид, что не услышал.

Внутри оказалось второе дно.

Илвена заметила тонкую щель по краю и поддела деревянную пластину ногтем.

Под ней лежал ключ.

Старый.

Небольшой.

С круглой головкой, на которой была выгравирована знакомая пчела.

— Знаешь от чего?

Нэрис отрицательно мотнул головой.

Возможно, на этот раз не лгал.

Илвена взяла ключ и осмотрела кабинет.

Шкаф у стены.

Небольшой сундук возле окна.

Дверца пустой книжной секции.

К сундуку ключ не подошёл.

К шкафу тоже.

Она подошла к книжной секции.

Замка там не было.

— Может, не здесь, — сказал Нэрис.

— Возможно.

Она убрала ключ в карман.

— Как ты нашёл защёлку?

— Сказал же. Видел.

— Кого?

Мальчик сразу замолчал.

Илвена не стала повторять вопрос.

Она осмотрела внутреннюю часть ящика.

Под вторым дном ничего больше не было.

— Странно прятать ключ отдельно от замка.

— Чтобы не нашли.

— Если не нашли ключ, всё равно можно найти замок.

Нэрис пожал плечами.

— Не всегда.

Илвена посмотрела на него.

— Это подсказка?

— Нет.

— Жаль.

Она вернулась к шкафам.

Через полчаса кабинет выглядел гораздо хуже, зато Илвена знала о нём значительно больше. Большинство мебели было обычной. Но за одним узким книжным шкафом она обнаружила царапины на полу.

Кто-то его двигал.

— Поможешь?

Нэрис посмотрел на шкаф.

— Он тяжёлый.

— Именно поэтому спрашиваю.

Вдвоём они едва сдвинули мебель на несколько пальцев.

Илвена позвала бы Рема, но кучер ещё не вернулся.

Пришлось приложить больше усилий.

Шкаф медленно пополз в сторону, оставляя на полу чистую полосу.

За ним оказалась деревянная панель.

Такая же тёмная, как в кладовой.

Илвена повернулась к Нэрису.

Он выглядел так, будто уже пожалел, что остался.

— Ещё один проход?

— Не знаю.

— Ты сегодня часто не знаешь именно те вещи, о которых знаешь больше меня.

— Я здесь не ходил.

Илвена провела пальцами по панели.

Нашла углубление.

Надавила.

Ничего.

Тогда достала найденный ключ.

В нижней части узора обнаружилась почти незаметная скважина.

Ключ вошёл.

Повернулся тяжело, но без сопротивления.

Раздался короткий щелчок.

Панель открылась не наружу, а немного ушла в стену.

За ней находился узкий шкаф.

Не проход.

На полках лежали книги.

Большие, тяжёлые, в кожаных переплётах.

Илвена медленно выдохнула.

— Вот это уже интересно.

Нэрис подошёл ближе.

На корешках стояли годы.

Двадцать три года назад.

Двадцать два.

Двадцать один.

Записи шли подряд.

Последняя книга была помечена годом пятнадцатилетней давности.

Илвена достала первую попавшуюся.

Это оказалась хозяйственная книга.

Не дневник.

Не семейные записи.

Самые обычные расчёты.

И именно поэтому они были гораздо полезнее любой легенды.

Доход от продажи мёда.

Доход от свечной мастерской.

Плата работникам.

Расходы на дерево.

Перевозка товара.

Покупка новых ульев.

Содержание лошадей.

Ремонт дороги.

Илвена перелистнула несколько страниц.

Потом ещё.

Цифры были такими, что она решила проверить единицы.

Ошибки не было.

— Что? — спросил Нэрис.

— Если это правда, усадьба пятнадцать лет назад зарабатывала больше двух хороших торговых домов в столице.

Мальчик заглянул в книгу.

— Это много?

— Очень.

— Тогда почему все ушли?

Илвена посмотрела на него.

Вопрос был задан совершенно искренне.

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Она достала следующую книгу.

Доходы оставались высокими.

В некоторые месяцы увеличивались почти вдвое.

Причём значительную часть денег приносил не сам мёд.

— Странно.

— Что?

— Здесь есть отдельная строка. «Восковая работа».

— Свечи?

— Нет. Свечи записаны отдельно.

Она перелистнула страницы.

«Восковая работа — двести сорок марок».

Через неделю — ещё сто восемьдесят.

Затем сразу шестьсот.

Покупатели не указаны.

— Что делали в мастерской кроме свечей? — спросила Илвена.

Нэрис смотрел в книгу.

— Не знаю.

— А деревянные формы?

Мальчик пожал плечами.

Снова слишком осторожно.

Илвена решила не замечать.

Она открыла предпоследнюю книгу.

Последние месяцы существования усадьбы выглядели иначе.

Доход по-прежнему шёл.

Работники получали плату.

Поставки продолжались.

Никакого медленного разорения.

Никаких огромных долгов.

Никакого хозяйственного краха.

Потом записи становились реже.

Некоторые страницы были вырваны.

За два месяца до конца исчезла строка о продаже мёда.

Но расходы на работников сохранились.

Ещё через несколько недель перестали записывать свечи.

Последней осталась та самая «восковая работа».

— Они не разорялись, — тихо произнесла Илвена.

— Кто?

— Хозяева.

Нэрис посмотрел на неё.

— Откуда знаете?

— Потому что перед исчезновением у них были деньги. Много денег. Даже если пасека внезапно перестала приносить доход, такого хозяйства хватило бы не на один месяц.

Она отложила книгу.

Дэрвен либо не видел этих записей, либо знал о Медовой усадьбе гораздо больше, чем говорил.

Три года владеть землёй и не попытаться разобраться в её прошлом?

Это не было похоже на Дэрвена.

Он мог считать усадьбу бесполезной.

Но он никогда не был небрежен в вопросах собственности.

— Госпожа?

Илвена подняла голову.

— Что?

Нэрис смотрел на последнюю книгу.

— Там ещё есть.

Она повернула её к себе.

Оставалось несколько страниц.

Сначала шли обычные записи.

Потом почерк изменился.

Строки стали неровными, будто человек писал торопливо.

«Закрыть северную мастерскую».

Следом:

«Отправить работников до захода солнца».

Ни объяснений.

Ни сумм.

На следующей странице было всего две строки.

«Не открывать нижнее хранилище без Хозяйки».

Слово «Хозяйка» почему-то начиналось с большой буквы.

Илвена нахмурилась.

— Что за нижнее хранилище?

Нэрис попятился.

Она сразу заметила.

— Нэрис?

— Не знаю.

— Хорошо.

Он явно ожидал новых вопросов, но Илвена вернулась к книге.

Следующая страница была наполовину вырвана.

Сохранился только край фразы:

«...до возвращения ро...»

Она осторожно перевернула лист.

И остановилась.

Последняя запись была сделана другими чернилами.

Без даты.

Без суммы.

Без подписи.

Всего одно предложение.

Илвена прочла его про себя.

Потом ещё раз, уже медленнее.

За окном вдруг раздалось гудение.

Тихое, но отчётливое.

Такое же, какое сопровождало её вчера на пустой пасеке.

Нэрис мгновенно повернул голову к окну.

Илвена подняла взгляд от книги.

— Ты слышишь?

Мальчик не ответил.

Его лицо изменилось.

Впервые с момента знакомства Илвена увидела в нём не настороженность и не страх перед чужими людьми.

Узнавание.

— Нэрис?

Он смотрел куда-то за окно, туда, где за садом начиналась старая пасека.

Илвена перевела взгляд на последнюю строку.

Теперь слова казались уже не странной заметкой человека, покидавшего разорённое хозяйство.

Слишком уж уверенно они были написаны.

Словно не предупреждение.

Словно обещание.

«Если золотой рой вернётся, наследник тоже вернётся домой».

Глава 3. Дракон, который считает границы

Гудение за окном усилилось всего на несколько мгновений, а затем оборвалось настолько резко, что наступившая тишина показалась Илвене почти неправильной.

Нэрис по-прежнему стоял возле письменного стола и смотрел в сторону сада. Несколько минут назад он избегал её вопросов с той упрямой осторожностью, которую Илвена уже начинала считать частью его характера. Теперь мальчик словно забыл, что собирался что-либо скрывать. Он слушал.

Не дом.

Не её.

Что-то там, за окном.

Илвена закрыла хозяйственную книгу, оставив палец между страницами.

— Ты знаешь, что это было?

Нэрис моргнул и наконец повернулся к ней.

— Нет.

На этот раз ложь прозвучала хуже обычного.

— Тогда попробуем иначе. Ты раньше слышал такой звук?

Он медлил дольше, чем требовалось для простого ответа.

— Может быть.

— Нэрис.

— Я не помню.

Илвена посмотрела на последнюю запись в книге.

«Если золотой рой вернётся, наследник тоже вернётся домой».

Название усадьбы. Пустая пасека. Странные формы в старой мастерской. Восковая работа, приносившая огромные деньги. Спрятанные хозяйственные книги. И ребёнок, который неизвестно сколько времени жил внутри стен и при одном упоминании драконов был готов исчезнуть.

За два дня вопросов накопилось значительно больше, чем ответов.

— Я выйду посмотреть, — сказала она.

Нэрис мгновенно оказался между ней и дверью.

Илвена остановилась.

— Это ещё что?

— Не надо.

— Почему?

— Уже темно.

Она посмотрела на окно. Солнце действительно скрылось, однако в саду ещё можно было различить дорожки и деревья.

— Вчера темнота не мешала тебе ходить по дому.

— Я дом знаю.

— А я собираюсь узнать собственный сад.

Мальчик не двигался.

— Нэрис, отойди.

— Подождите до утра.

Именно настойчивость окончательно убедила её, что ждать она не станет.

— Если возле моей пасеки происходит что-то необычное, я предпочитаю выяснить это сейчас. Иначе до утра буду придумывать объяснения одно хуже другого.

— Там ничего нет.

— Тогда мы быстро в этом убедимся.

Нэрис сжал губы.

Илвена обошла его и направилась к двери. Через несколько шагов услышала за спиной тихое движение.

— Ты можешь остаться здесь.

— Я не иду с вами.

— Разумеется.

Он дошёл за ней до самого коридора.

В холле Илвена взяла фонарь. Рем ещё не вернулся из деревни, поэтому дом снова принадлежал только ей и мальчику, который категорически никуда за ней не ходил и тем не менее оказался на крыльце одновременно с ней.

Вечер был тёплым. Над садом висел запах яблок, сухой травы и влажной земли возле колодца. После дневной работы несколько дорожек уже выглядели чуть аккуратнее: Корвес с Тавером успели убрать часть упавших веток и расчистить проход к хозяйственным постройкам.

Пасека темнела за деревьями.

Илвена пошла туда.

Нэрис держался в нескольких шагах позади.

— Если собираешься меня остановить, сейчас самое время придумать причину получше темноты.

— Я вас не останавливаю.

— Я заметила.

— Просто там лучше ничего не трогать.

Илвена оглянулась.

— Вот это уже новая информация. Что именно?

Нэрис сунул руки в карманы слишком большой рубахи.

— Ульи.

— Вчера я их трогала.

Он резко поднял голову.

— Все?

— Нет. Несколько.

— Какие?

В его голосе прозвучало такое беспокойство, что Илвена остановилась.

— Первый ряд. Потом последний улей у стены.

Мальчик перевёл взгляд на пасеку.

— И что было?

— Они гудели.

Нэрис ничего не сказал.

— Пустые ульи, — продолжила Илвена. — По крайней мере, я никого внутри не увидела.

— А вы смотрели?

— Для этого обычно и открывают улей.

— Не открывайте больше.

Илвена почувствовала, как любопытство становится почти физически ощутимым.

— Почему?

Нэрис покачал головой.

— Просто не надо.

Они дошли до первого ряда.

Всё было тихо.

Ни странного золотого света, который Илвене почудился прошлой ночью, ни движения между домиками. Только ветер шевелил высокую траву возле каменной стены.

Она подняла фонарь.

Пустые ульи стояли на своих местах.

— Видишь? Ничего.

Нэрис не ответил.

Илвена подошла к тому самому последнему улью, возле которого вчера гудение было сильнее всего.

Мальчик остановился далеко позади.

Она заметила это, но не стала комментировать.

На крышке лежало несколько мелких золотистых крупинок.

Илвена наклонилась.

Сначала решила, что это обычная пыль, подсвеченная пламенем фонаря. Потом осторожно провела пальцем по дереву.

Крупинки прилипли к коже.

Не пыль.

Воск.

Совсем немного.

Свежий, мягкий.

Она растёрла кусочек между пальцами, рассматривая тёплый золотистый оттенок.

— Нэрис.

Мальчик не подошёл.

— Что?

— Здесь воск.

Он замер.

— Вчера его не было.

— Откуда знаете?

— Потому что вчера я трогала это место.

— Может, не заметили.

— Может быть.

Илвена сказала это намеренно спокойно.

Нэрис тут же посмотрел на неё с подозрением.

Она выпрямилась.

— Ладно. До утра улей переживёт без моего вмешательства. А я хочу дочитать книги.

Впервые за последние несколько минут мальчик явно расслабился.

Илвена пошла обратно.

Нэрис задержался возле пасеки.

— Ты идёшь?

— Сейчас.

Она не стала торопить.

У самой дорожки мальчик наконец догнал её.

Несколько секунд шёл молча, а потом неожиданно спросил:

— Если они вернутся, вы их прогоните?

Илвена повернула голову.

— Кто?

Нэрис нахмурился.

— Пчёлы.

Вот и ещё одна трещина в его осторожности.

— Я купила Медовую усадьбу, — сказала она. — Было бы странно прогонять отсюда пчёл.

— Даже если они необычные?

— Особенно если необычные. За обычными я могла бы съездить куда угодно.

Он обдумал ответ.

— А если из-за них придут люди?

— Почему из-за пчёл должны прийти люди?

Нэрис опять замкнулся.

Илвена вздохнула.

— Когда-нибудь мы всё-таки проведём разговор, в котором ты ответишь хотя бы на половину моих вопросов.

— Может быть.

— Уже достижение.

Вернувшись в кабинет, она убрала хозяйственные книги обратно в тайный шкаф, но последнюю оставила на столе. Сейчас было слишком поздно, чтобы разбираться во всех расчётах, однако Илвена сделала несколько заметок для себя.

Доходы.

«Восковая работа».

Северная мастерская.

Нижнее хранилище.

Исчезновение пчёл.

Последняя Хозяйка.

Наследник.

Она намеренно написала последнее слово в самом низу страницы и только после этого подняла взгляд на Нэриса.

Он сидел возле окна и старательно делал вид, что не замечает её тетради.

Илвена закрыла её.

— Завтра продолжим.

— Я ничего не знаю.

— А я сейчас говорила о книгах.

Нэрис слегка покраснел.

Она решила сохранить маленькую победу и не мучить его дальше.

Рем вернулся, когда уже совсем стемнело. Он привёз хлеб, крупу, сыр, несколько мешков необходимых хозяйственных мелочей и новость о том, что Тавер с Корвесом появятся после восхода солнца.

О странном гудении Илвена ему пока не рассказала.

Сначала хотелось самой понять хотя бы что-нибудь.

В ту ночь пасека больше не подавала признаков жизни.

Утро началось с молотка.

Илвена проснулась от размеренных ударов где-то во дворе, некоторое время прислушивалась, а потом вспомнила, что теперь ей принадлежит дом, в котором ремонт является хорошей новостью.

Когда она спустилась, Рем уже успел открыть окна кухни, Корвес возился с опасной ступенькой у задней двери, а Тавер оценивал раму, на которую вчера указал Нэрис.

Сам мальчик сидел на широком подоконнике и наблюдал за работой.

— Доброе утро, — сказала Илвена.

Трое мужчин почти одновременно повернулись.

Нэрис только кивнул.

— Госпожа, — позвал Тавер, — мальчик был прав. Рама совсем разошлась. Ещё сильный дождь с ветром — и внутрь бы вода пошла.

Илвена посмотрела на Нэриса.

— Похоже, мне придётся назначить тебя советником по окнам.

— Не надо.

— Тогда должность пока останется свободной.

Рем поставил на стол тарелки.

— Вы сначала поешьте, а потом назначайте кого хотите. Я с утра уже два раза слышал, что нужно сделать немедленно, и оба раза это говорили разные люди.

Корвес просунул голову в дверь.

— Потому что ты неправильно держишь доску.

— Я её вообще не держу.

— Вот поэтому и неправильно.

Рем посмотрел на Илвену.

— Видите?

Она рассмеялась.

Обычная перепалка неожиданно хорошо подействовала на настроение. Вчера дом был огромным, пустым и полным чужих секретов. Сегодня в кухне пахло свежим хлебом, за окном слышалась работа, кто-то ругался из-за доски, а Нэрис уже не пытался исчезнуть при каждом постороннем звуке.

Пожалуй, именно так и должен был начинаться настоящий дом.

За завтраком Илвена распределила работу на день.

Корвес должен был заняться повреждёнными местами возле кухни и проверить снаружи крышу дальнего сарая, куда Нэрис так настойчиво просил не заходить. Тавер собирался осмотреть старые канавы, по которым раньше отводили воду от сада. Рему предстояло съездить за плотником, если в деревне найдётся человек, готовый взяться за окна и двери.

Сама Илвена хотела разобраться с восточной частью земли.

На карте, привезённой из столицы, именно там проходила река и находился значительный участок леса. Если хозяйство действительно предстояло восстанавливать, нужно было понимать состояние каждого владения.

— До реки сегодня дойдём? — спросила она у Тавера.

Тот замялся.

— Дойдём.

— Почему вы отвечаете так, будто я предложила переплыть её?

— Потому что там со вчерашнего дня знаки стоят.

Илвена отложила чашку.

— Какие знаки?

— Межевые.

— Наши?

— Не похоже.

Она посмотрела на мужчину внимательнее.

— Когда вы их увидели?

— Утром. Мы с Корвесом шли сюда нижней дорогой.

— И где именно?

— От старого каменного столба возле леса и дальше к реке. Новые колья. На двух лента висит.

— Какая?

— Сине-белая.

Илвена не знала местных межевых обозначений достаточно хорошо, но собственные бумаги видела всего два дня назад.

Никакой новой границы там не существовало.

— Покажете после завтрака.

Тавер кивнул.

Нэрис перестал есть.

Илвена заметила, но ничего не спросила.

До восточной границы они добрались меньше чем за час.

Корвес остался у дома, Рем собирался отправляться в деревню, поэтому Илвена пошла с Тавером. Нэрис, как обычно, официально никуда не собирался, но спустя десять минут обнаружился на дорожке позади них.

Илвена уже не тратила силы на замечания.

Земля по эту сторону усадьбы выглядела даже лучше, чем возле дома. За садом начинался пологий луг, дальше росли невысокие деревья, а затем местность постепенно спускалась к реке.

Трава стояла густая.

Возле старой дороги сохранились каменные бордюры.

Попадались остатки невысокой ограды, почти скрытые кустами.

— Здесь что было? — спросила Илвена.

— Пастбища, — ответил Тавер. — Потом часть земли под лен отдавали.

— Давно?

— До того, как усадьба опустела.

Чем больше она видела, тем меньше понимала прежних владельцев, которые якобы разорились только из-за исчезновения пасеки.

Здесь можно было зарабатывать десятком разных способов.

Реку Илвена услышала раньше, чем увидела.

Вода шла между пологими берегами, достаточно широкая для небольшой лодки и не настолько быстрая, чтобы создавать проблемы возле усадьбы. По документам именно русло формировало значительную часть восточной границы владений.

Однако новые колья стояли совсем не там.

Первый они увидели ещё на лугу.

Высокий свежий шест был вбит прямо возле старой дороги. На верхушке действительно висела узкая сине-белая лента.

Второй находился дальше.

Третий.

Линия уходила не к реке, а по диагонали через землю Медовой усадьбы.

Илвена остановилась.

— Это не граница.

— Я потому и сказал, госпожа.

Она достала сложенную карту.

Проверила направление.

Если провести линию по новым кольям, Медовая усадьба теряла почти весь восточный лес, доступ к большей части реки и значительный кусок лугов.

Не маленькая ошибка.

Почти половина земли.

Илвена медленно свернула карту.

— Кто их поставил?

— Не видел.

— Вчера их не было?

— Нет.

— Уверены?

Тавер посмотрел на неё с лёгкой обидой.

— Я здесь всю жизнь хожу.

— Хорошо. Значит, появились ночью.

Нэрис подошёл к ближайшему колу.

— Тут знак есть.

Илвена приблизилась.

На дереве в нескольких местах стояла маленькая печать, выжженная прямо на поверхности.

Крыло над тремя вертикальными полосами.

Тавер увидел её и помрачнел.

— Орроны.

Илвене не понадобилось уточнение.

Она слишком хорошо помнила фамилию, произнесённую Дэрвеном перед тремя сотнями гостей.

Леди Арсена Оррон.

Будущая жена её бывшего мужа.

— Земли Орронов рядом?

— За рекой начинаются, — ответил Тавер. — Дальше по восточной дороге.

— Не здесь.

— Никогда здесь не были.

Илвена присела возле кола и осмотрела землю. Вбит недавно. Следы от обуви вокруг ещё не успели исчезнуть.

Она выпрямилась.

— Мы ничего не трогаем.

Тавер удивился.

— Оставим?

— Пока да.

— Почему?

— Потому что если кто-то решил прирезать себе половину моей земли, я хочу сначала услышать его объяснение. А потом уже решу, что сделать с кольями.

Нэрис посмотрел на неё.

— Можно вытащить ночью.

— Нет.

— Почему?

— Потому что утром они поставят новые и будут утверждать, что никаких старых не существовало.

— Тогда сломать.

— Нэрис.

Он пожал плечами.

— Я просто предложил.

— Очень хозяйственный подход.

— Зато быстро.

Илвена едва удержалась от улыбки.

— Мы будем действовать медленнее.

— Поэтому хуже.

— Иногда медленнее означает так, чтобы потом не пришлось делать дважды.

Она уже собиралась вернуться к реке и посмотреть старые пограничные камни, когда со стороны дороги послышались лошади.

Не одна.

Несколько.

Тавер повернул голову.

— Кажется, объяснение само приехало.

Из-за деревьев показались всадники.

Илвена насчитала пятерых.

Впереди ехал мужчина на крупном тёмном коне. На нём не было ни яркого парадного камзола, ни драгоценных цепей, которыми любили демонстрировать своё положение столичные аристократы. Тёмная дорожная одежда, высокий ворот, перчатки, простая застёжка у плаща.

Зато сопровождавшие его люди держались так, что титул становился необязательным.

Мужчина остановил коня в нескольких шагах от нового межевого кола.

Его взгляд сначала скользнул по Таверу, потом по Нэрису и только после этого остановился на Илвене.

— Леди Рэйс?

Вопрос прозвучал не как сомнение.

Скорее как проверка.

— Да.

Он спешился.

Был высоким, хотя не настолько, чтобы это превращалось в отдельное достоинство. Тёмные волосы коротко подстрижены, лицо спокойное, без той привычной любезности, которой представители знати обычно прикрывали недоверие.

Самыми приметными оказались глаза.

Серые, но возле зрачков проходило тонкое тёмно-золотое кольцо.

Дракон.

Илвена поняла это ещё до того, как увидела небольшой знак на застёжке его плаща.

Нэрис понял тоже.

Мальчик мгновенно оказался ближе к ней.

Так близко, что его плечо почти коснулось её руки.

Незнакомец заметил движение.

На его лице ничего не изменилось.

— Сайвор Эстран, — представился он. — Верховный хранитель границ.

Теперь многое вставало на свои места.

О должности Эстрана Илвена слышала и раньше. Его ведомство занималось не границами империи в смысле пограничных крепостей, как можно было предположить по названию, а куда более неприятными для аристократии вещами: земельными рубежами между крупными владениями, старыми правами домов, спорными территориями и картами, из-за которых иногда рушились союзы, заключённые поколениями.

В столице про хранителей говорили, что они способны определить стоимость забытых трёх локтей земли точнее, чем иной казначей — состояние владельца.

Илвена посмотрела на новые колья.

— Полагаю, это ваше?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

Она слегка подняла брови.

— Тогда разговор становится интереснее.

— Метки поставили землемеры дома Оррон.

— На моей земле.

— Именно это предстоит установить.

— Для меня уже установлено.

Сайвор посмотрел на старую карту в её руке.

— У вас документ аукционного дома?

— У меня карта, являющаяся приложением к документам о покупке.

— Составленная двадцать семь лет назад.

Илвена почувствовала первые признаки раздражения.

— Если вы знаете её возраст, значит, знаете и содержание.

— Знаю.

— Тогда вы видите, что граница проходит по реке.

— Старая граница.

— А новая появилась ночью?

Один из сопровождавших Сайвора отвёл взгляд.

Сам Верховный хранитель остался невозмутим.

— Новая карта земельного округа была утверждена четыре месяца назад.

Илвена некоторое время молчала.

— Четыре месяца?

— Да.

— Почему её не было в аукционных документах?

— Этот вопрос лучше задать продавцу.

Продавцом являлся дом Кростов.

Замечательно.

Илвена посмотрела на новые колья.

— Покажите.

Сайвор не спросил, что именно.

Мужчина позади него достал из кожаного тубуса большой лист и передал ему. Эстран развернул карту на плоском камне возле дороги.

Илвена подошла.

Линия была нарисована именно так, как стояли колья.

Не по реке.

Через луг, потом по краю сада и дальше к северу.

Если верить документу, почти половина территории, за которую Илвена заплатила два дня назад двадцать две тысячи марок, ей не принадлежала.

В правом углу стояли несколько печатей.

Она прочла даты.

Четыре месяца назад.

Три месяца назад.

Последняя — месяц назад.

— Кто запросил пересмотр?

Сайвор посмотрел на неё.

— Дом Оррон.

— На каком основании?

— На основании копии земельного соглашения столетней давности.

— Которое внезапно нашлось четыре месяца назад?

— Именно.

В голосе Эстрана мелькнуло что-то едва уловимое.

Не насмешка.

Скорее согласие с тем, что совпадение выглядит слишком удобным.

— Вы ему верите? — спросила Илвена.

— Я не обязан верить документам.

— Неожиданное признание для человека, который считает границы.

— Я обязан их проверять.

Он сложил руки за спиной.

— Именно поэтому я здесь.

Илвена снова посмотрела на карту.

— Тогда почему землемеры Орронов уже ставят колья, если проверка не закончена?

— Потому что дом Оррон получил предварительное решение окружной земельной палаты.

— А ваше ведомство?

— Получило возражение против этого решения.

— От кого?

Сайвор выдержал небольшую паузу.

— От дома Кростов.

Вот теперь всё действительно стало интересным.

Илвена медленно подняла голову.

— Когда?

— Неделю назад.

До развода.

До её покупки.

До того, как Дэрвен убедительно изображал человека, для которого Медовая усадьба была бесполезным грузом.

— И что именно написал Дэрвен?

— Господин Крост указал, что представленное Орронами соглашение противоречит более старым картам и требует отдельной проверки.

— Но мне об этом не сказал.

— Насколько понимаю, нет.

— И всё равно выставил усадьбу на торги.

— Да.

Сайвор произнёс это слишком спокойно.

Илвена повернулась к нему.

— Почему вы смотрите на меня так, словно это я придумала?

— Я пока ни в чём вас не обвинял.

— Пока?

Он встретил её взгляд без малейшей неловкости.

— Вчера бывшая жена главы дома Крост покупает спорное владение, на которое претендует род будущей супруги господина Кроста. Причём делает это сразу после публичного расторжения брака.

Тавер осторожно отошёл на несколько шагов.

Нэрис остался рядом.

Илвена почувствовала, как раздражение становится холоднее.

— Продолжайте.

— Через несколько часов вы прибываете сюда. Утром начинаете осмотр именно восточной части владения.

— Потому что мои работники обнаружили колья.

— Возможно.

— Вы считаете иначе?

— Я считаю совпадение заслуживающим проверки.

Илвена смотрела на него несколько секунд.

— Вы думаете, что развод был частью земельной махинации?

— Я не говорил этого.

— Вы очень старательно говорите всё вокруг этих слов.

Золотистое кольцо в его глазах стало заметнее, когда он чуть прищурился.

— За годы работы я видел значительно более сложные способы вывести спорную землю из-под одного владельца и передать другому.

— Тогда вам необыкновенно повезло. Сегодня увидите женщину, которая купила усадьбу, потому что бывший муж сказал ей этого не делать.

Тавер неожиданно кашлянул.

Сайвор перевёл на него взгляд.

Мужчина тут же заинтересовался рекой.

— Это ваша официальная причина? — спросил Эстран.

— Нет. Это моя личная причина, и я вообще не обязана сообщать её вам.

— Если речь идёт о спорной земле...

— Речь идёт о том, что мне продали имущество, не сообщив о пересмотре границ. С этим я разберусь отдельно. Если вам необходимо проверить землю — проверяйте. Если вы приехали выяснять, действительно ли мы с бывшим мужем устроили публичный развод ради того, чтобы перехитрить дом его будущей жены, то боюсь разочаровать: подобной семейной изобретательностью мы не обладаем.

Впервые в лице Сайвора что-то изменилось.

Едва заметно дрогнул уголок рта.

Илвена не могла решить, разозлило её это сильнее или, наоборот, немного успокоило.

— Мои люди должны пройти вдоль всей новой линии, — сказал он.

— На мою территорию?

— На территорию, принадлежность которой устанавливается.

— Вот как.

— Именно.

— Тогда один из моих людей будет присутствовать.

— Не возражаю.

— И никакие новые отметки до окончания проверки не устанавливаются.

— Это решаю я.

— На моей земле?

— На спорной.

Илвена свернула свою карту.

— Тогда решайте без меня.

Она повернулась к Таверу.

— Идём.

Сайвор явно не ожидал, что разговор закончится так быстро.

— Леди Рэйс.

Она остановилась.

— Что?

— Мне потребуется доступ к вашим документам на усадьбу.

— Пришлите письменный запрос.

— Я могу осмотреть их сегодня.

— Можете. После письменного запроса.

— Это затянет процедуру.

— После того как вы предположили, что мой развод — часть мошенничества, я внезапно прониклась любовью к процедурам.

Тавер снова закашлялся.

На этот раз совершенно безуспешно скрывая улыбку.

Сайвор перевёл взгляд на мужчину, потом снова на Илвену.

— Я не употреблял слово «мошенничество».

— Значит, у меня слишком богатое воображение. Тем более вам не стоит доверять мне документы без официальной бумаги.

Она пошла к дому.

Позади некоторое время ничего не было слышно, кроме реки.

Потом раздались шаги.

Сайвор догнал её.

— Я всё же хотел бы осмотреть главный дом.

Илвена продолжила идти.

— Зачем?

— Некоторые старые межевые документы могли остаться в архиве усадьбы.

Вот это было уже сложнее.

В тайном шкафу действительно лежали хозяйственные книги. Если там имелись ещё и документы на землю, они могли оказаться для неё важнее всего остального.

Но показывать человеку, который пять минут назад подозревал её в сговоре с Дэрвеном, секретный архив Илвена совершенно не собиралась.

— Я обнаружила только хозяйственные записи.

Сайвор посмотрел на неё сбоку.

— Обнаружили?

Слишком точный вопрос.

Илвена мысленно выругала себя.

— В кабинете.

— Старые?

— Достаточно.

— Мне необходимо их увидеть.

— Почему?

— Потому что земельные платежи могли быть привязаны к границам.

— Могли?

— Да.

— Значит, сначала я сама их прочитаю.

Он остановился.

Илвена прошла ещё несколько шагов, прежде чем поняла это, и тоже остановилась.

— Леди Рэйс, вы понимаете, что отказ от сотрудничества выглядит...

— Осторожнее закончите предложение.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Сайвор всё-таки продолжил:

— Неосмотрительно.

— Намного лучше.

— Но сути не меняет.

— Я купила эту землю позавчера. Вчера нашла ребёнка в стене. Сегодня выяснила, что половину моей покупки уже кто-то считает своей. А теперь незнакомый дракон требует немедленно показать ему единственные документы, которые я успела обнаружить. По-моему, осторожность сейчас является единственным разумным поведением.

Нэрис, шедший с другой стороны, резко посмотрел на неё.

«Незнакомый дракон».

Илвена поняла, что сказала это при мальчике, слишком поздно.

Сайвор тоже перевёл на него внимание.

До сих пор Нэрис держался так тихо, что мужчина, похоже, сознательно не задавал вопросов. Теперь его взгляд стал внимательнее.

— Ваш сын?

Нэрис побледнел.

Илвена ответила прежде, чем мальчик успел отступить.

— Нет.

— Родственник?

— Нет.

— Тогда кто?

— Нэрис.

Мальчик бросил на неё возмущённый взгляд.

Она мысленно признала ошибку.

Сайвор слегка повернул голову.

— Только Нэрис?

— А у вас есть необходимость составить список всех жителей усадьбы?

— Пока нет.

— Тогда мальчик вас не касается.

— Я сам отвечу, — неожиданно сказал Нэрис.

Илвена посмотрела на него.

Мальчик стоял очень прямо, хотя пальцы у него были сжаты в кулаки.

Сайвор опустил взгляд, чтобы не разговаривать с ним сверху.

— Хорошо. Откуда ты?

— Отсюда.

Илвена едва не улыбнулась.

Ответ оказался достойным ученика самой неудобной школы переговоров.

Сайвор, однако, не проявил раздражения.

— Из Лаэра?

— Из усадьбы.

— Давно здесь живёшь?

Нэрис посмотрел на Илвену, будто проверяя, собирается ли она вмешаться.

Она не вмешалась.

— Давно, — сказал мальчик.

— С кем?

— Сам.

Теперь Сайвор нахмурился.

— Девятилетний ребёнок жил один в заброшенном доме?

Илвена не спрашивала, как он определил возраст. Нэрис действительно выглядел примерно на девять.

— Это не ваше дело, — отрезал мальчик.

— Нэрис.

Он недовольно посмотрел на Илвену.

— Что?

— Можно отвечать вежливее.

— Он дракон.

Повисла тишина.

Тавер, который шёл впереди, остановился.

Двое людей Сайвора позади тоже услышали.

Сам Эстран никак не отреагировал.

— Да, — сказал он. — Дракон.

Нэрис сделал шаг назад.

И в этот момент шнурок, спрятанный под воротом его рубахи, зацепился за ткань.

Небольшой деревянный медальон выскользнул наружу.

Илвена уже видела край шнурка раньше, но не спрашивала, что мальчик носит на шее. После всех вопросов, на которые Нэрис не хотел отвечать, ещё один казался бессмысленным.

Сайвор перестал смотреть ему в лицо.

Его взгляд опустился на медальон.

Илвена заметила перемену сразу.

До этой секунды Верховный хранитель был холодным, немного раздражающим должностным лицом, привыкшим замечать всё вокруг.

Теперь он действительно удивился.

Не внешне.

Он не отшатнулся и не повысил голос.

Просто вся его неподвижность вдруг стала другой.

Слишком полной.

— Где ты это взял? — спросил Сайвор.

Нэрис схватил медальон и спрятал под рубаху.

— Нигде.

— Я видел знак.

— Какой знак?

— Нэрис, — тихо сказала Илвена.

Мальчик посмотрел на неё.

Страх вернулся.

Тот самый, с которым он впервые просил не отдавать его драконам.

Илвена шагнула вперёд.

Не закрывая Нэриса собой демонстративно, но оказываясь между ним и Сайвором.

— Что вы увидели?

Верховный хранитель поднял на неё глаза.

— Медальон.

— Это я поняла.

— На нём был герб.

— Чей?

Он не ответил сразу.

— Мне нужно взглянуть ещё раз.

— Нет, — сказал Нэрис.

Сайвор снова посмотрел на мальчика.

— Я не собираюсь его отнимать.

— Всё равно нет.

— Тогда опиши знак.

— Не хочу.

— Почему?

Нэрис сжал ткань на груди.

— Потому что мой.

Илвена ждала.

Если Эстран действительно хотел добиться доверия ребёнка, сейчас у него был шанс выбрать способ.

Сайвор несколько мгновений молчал.

Потом выпрямился.

— Хорошо.

Нэрис явно не поверил.

— Всё?

— Пока да.

Мальчик смотрел на него ещё несколько секунд, потом неожиданно развернулся и побежал к дому.

— Нэрис! — позвала Илвена.

Он не остановился.

Она проводила его взглядом.

— Вы его напугали.

— Он боялся меня ещё до того, как я заговорил.

— Он боится драконов.

— Я заметил.

— Тогда зачем вы давили?

Сайвор перевёл взгляд на дом, где уже исчез мальчик.

— Потому что знак на его медальоне принадлежит роду, которого больше нет.

Илвена почувствовала, как раздражение мгновенно уступает место настороженности.

— Какому роду?

— Вельтарн.

Название ничего ей не сказало.

— Кто они?

Сайвор снова стал прежним — сдержанным и почти непроницаемым.

— Старый драконий дом.

— Вы сказали, что его больше нет.

— Именно.

— Что с ним случилось?

— Это не разговор у дороги.

Илвена скрестила руки.

— Пять минут назад вы требовали показать вам мои книги именно у дороги.

— Тогда вернёмся в дом.

— Нет.

Сайвор приподнял бровь.

— Нет?

— Вы удивительно быстро решили, что я приглашаю вас к себе.

— Я предположил.

— Плохо считаете не только границы, но и приглашения.

Тавер отвернулся.

Илвена была почти уверена, что мужчина улыбается.

Сайвор посмотрел на неё с тем выражением, которое, вероятно, заставляло большинство собеседников вспоминать о необходимости проявлять уважение к высокой должности.

На Илвену оно не подействовало.

Вчера она пережила публичный развод.

Позавчера считала дом Кростов своим.

Сегодня обнаружила спор за половину усадьбы и выяснила, что найденный ею ребёнок носит знак исчезнувшего рода.

Одним суровым взглядом её уже было трудно впечатлить.

— Сначала вы объясните, что означает этот знак, — сказала она. — Потом мы решим, стоит ли продолжать разговор.

— Род Вельтарн исчез девять лет назад.

Девять.

Столько же лет было Нэрису.

Илвена невольно посмотрела в сторону дома.

— Исчез?

— Из официальных записей.

— Люди не исчезают из записей сами.

— Иногда исчезают дома.

— Очень содержательный ответ.

— Более подробный потребует проверки.

— Вы узнали герб сразу.

— Потому что занимаюсь старыми земельными правами. Гербы исчезнувших домов входят в работу.

— Вельтарны владели землёй здесь?

Сайвор на мгновение задержал взгляд на ней.

Илвена поняла, что попала в точку ещё до ответа.

— Когда-то.

— Медовой усадьбой?

— Я этого не сказал.

— Но и не отрицали.

Он посмотрел в сторону новых кольев.

— Старые карты этой местности связаны с несколькими домами. Вельтарн — один из них.

— Значит, медальон Нэриса может иметь отношение к спору за землю.

— Может.

— И именно поэтому вы внезапно так заинтересовались ребёнком.

— Не только поэтому.

Ответ ей не понравился.

— А почему ещё?

Сайвор снова замолчал.

Илвена поняла, что больше сегодня не получит.

— Тогда на этом разговор закончен.

— Леди Рэйс...

— Вы приехали на мою землю, сразу предположили, что я участвую в махинации бывшего мужа, а затем начали допрашивать ребёнка, которого увидели впервые. И при этом отвечаете на мои вопросы только тогда, когда сами считаете нужным. Поэтому да, закончен.

Она повернулась к Таверу.

— Идём домой.

— Мне всё ещё требуется доступ к границе, — сказал Сайвор за её спиной.

Илвена остановилась.

— К границе — пожалуйста. Можете осматривать её со своими людьми столько, сколько необходимо. К дому — нет.

— Я пришлю официальный запрос.

— Тогда получите официальный ответ.

— И документы?

— После того как мой поверенный убедится, что вы имеете право их требовать.

Золотистое кольцо в серых глазах стало заметнее.

— Вы всегда так разговариваете с государственными чиновниками?

— Только с теми, кто приходит ко мне без предупреждения и начинает с обвинений.

— Это не было обвинением.

Илвена устало выдохнула.

— Господин Эстран, если мы ещё хотя бы раз обсудим, каким словом следует называть ваши подозрения, я действительно начну брать с вас плату за потраченное время.

Секунду Сайвор смотрел на неё совершенно серьёзно.

А потом неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

Эта улыбка изменила его сильнее, чем Илвена ожидала. Лицо перестало казаться высеченным из тёмного камня, возле глаз появились едва заметные складки.

— Теперь понимаю, почему господин Крост подал возражение заранее.

Улыбка Илвены исчезла.

— Что это должно означать?

— Ничего.

— Вы явно имели в виду что-то конкретное.

— Я всего лишь предположил, что с вами трудно спорить.

— Дэрвен восемь лет прекрасно справлялся.

— А теперь?

— А теперь это больше не моя проблема.

Она пошла к усадьбе.

На этот раз Сайвор не последовал.

Только когда между ними было уже несколько десятков шагов, он сказал:

— Не позволяйте мальчику уходить отсюда одному.

Илвена резко обернулась.

— Это угроза?

— Совет.

— Почему?

— Потому что если медальон настоящий, не только я узнаю этот знак.

— А если ненастоящий?

— Тогда кто-то очень постарался изготовить вещь, которую девятилетнему ребёнку лучше было бы не носить на виду.

Илвена посмотрела на него.

— Вы собираетесь кому-то рассказывать?

— Пока нет.

— Почему?

Сайвор взял поводья своего коня.

— Потому что я тоже предпочитаю сначала понимать, что происходит.

Это прозвучало почти как её собственные слова Рему.

Илвена не нашла подходящего ответа.

Эстран кивнул ей.

— Официальный запрос получите завтра.

— Не сомневаюсь.

— И ещё, леди Рэйс.

Она уже собиралась уходить.

— Что?

— Не трогайте межевые колья.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Но только потому, что сама так решила.

Теперь улыбка в его глазах была заметнее.

— Разумеется.

Вот после этого Илвена действительно выставила его.

Не с земли — этого она сделать не могла, пока его люди проверяли спорную границу, — но из разговора совершенно точно.

— Всего доброго, господин Эстран.

— До встречи, леди Рэйс.

— Не будьте так уверены.

— Мне понадобится ваш архив.

— Тогда особенно не будьте.

Она развернулась и пошла к дому.

Нэриса в комнате, которую Илвена предложила ему вчера, не оказалось.

Не было его и на кухне.

Рем видел мальчика несколько минут назад в коридоре, но не обратил внимания, куда тот пошёл.

Илвена проверила кладовую.

Тайная панель была открыта.

— Нэрис?

Ответа не было.

Она взяла фонарь и вошла внутрь.

Днём проход выглядел уже не настолько таинственным. Узкий коридор действительно шёл между стенами, затем поворачивал и раздваивался. Одна часть поднималась куда-то вверх, другая уходила в сторону кухни.

Теперь Илвена понимала, как мальчик так легко перемещался по дому.

— Я не собираюсь тебя вытаскивать, — сказала она. — Но нам нужно поговорить.

Молчание.

Она прошла ещё несколько шагов.

В дальнем углу обнаружилось его старое жилище: одеяло, деревянный ящик, кружка, несколько яблок и маленькая сложенная рубаха.

Пусто.

Илвена присела возле ящика.

— Нэрис, если ты действительно умеешь прятаться так хорошо, как утверждаешь, поздравляю. Я впечатлена. Теперь выходи.

— Уходите.

Голос донёсся сверху.

Илвена подняла голову.

Над ней проходила узкая деревянная площадка, почти скрытая поперечными балками.

— Очень удобный дом.

— Это не мой дом.

— Спорное утверждение. Ты знаешь его лучше хозяйки.

— Вы его впустили.

Илвена сразу поняла, о ком речь.

— Я его не приглашала.

— Он был здесь.

— На земле. Не в доме.

— Он дракон.

— Да.

— Я говорил.

— И я помню.

Сверху долго не отвечали.

Илвена опёрлась спиной о стену.

— Спускайся. Я не собираюсь кричать тебе в потолок.

— Не спущусь.

— Хорошо.

Она уселась на деревянный ящик.

Прошло почти полминуты.

Потом сверху послышалось возмущённое:

— Что вы делаете?

— Жду.

— Долго будете?

— У меня сегодня много работы. Поэтому надеюсь, что нет.

— А если я не спущусь?

— Перенесу сюда тетрадь и начну считать расходы.

Молчание.

— Вы странная.

— Мне уже говорили.

Через несколько минут за стеной что-то заскрипело.

Нэрис появился с другой стороны прохода, спустившись по скрытой лесенке.

Он не подошёл близко.

— Вы сказали, что не отдадите меня.

— И не отдала.

— Он видел медальон.

— Не по моей вине.

— Вы сказали моё имя.

Илвена вздохнула.

— Да. Это было ошибкой.

Нэрис явно не ожидал признания.

— Вы признаёте?

— А зачем спорить с очевидным?

— Взрослые спорят.

— Тогда буду плохим примером взрослого.

Он немного расслабился, но пальцы всё ещё держали ворот рубахи.

— Эстран знает знак, — сказала Илвена.

Нэрис опять напрягся.

— Я слышал.

— Отсюда?

Он кивнул.

— Значит, тайный ход проходит возле внешней стены.

— Не скажу.

— Уже сказал.

Мальчик нахмурился.

Илвена решила не пользоваться этим преимуществом.

— Он назвал род Вельтарн.

Нэрис отвёл глаза.

Вот и ответ.

Он знал это название.

— Медальон принадлежал им?

— Он мой.

— Это не совсем то, что я спросила.

— Мой.

— Хорошо. Твой.

Она помолчала.

— Сайвор сказал, что этот род исчез девять лет назад.

Мальчик побледнел.

— Он врёт.

— Почему?

— Потому что дракон.

— Дэрвен тоже дракон. Он многое мне не говорил, но это ещё не значит, что любой дракон обязательно врёт в каждом предложении.

— Вы его защищаете?

— Кого?

— Этого.

Илвена невольно улыбнулась.

— Господина Эстрана? Нет. Полчаса назад я выставила его за дверь, которой рядом даже не было.

Нэрис моргнул.

— Как?

— Очень вежливо.

— Он ушёл?

— Со двора — да. Его люди сейчас возле восточной границы.

— Значит, не ушёл.

— Из моей жизни он тоже пока не ушёл, потому что выяснилось, что половину земли кто-то хочет отдать Орронам.

Нэрис нахмурился.

— Кому?

— Роду Оррон.

Он явно не знал названия.

— Это плохо?

— Для меня — весьма.

— Они драконы?

— По крайней мере, гордятся этим.

Нэрис недовольно поджал губы.

— Тогда плохие.

— Давай не будем оценивать целые семьи только по способности превращаться в очень большую ящерицу.

Мальчик впервые за разговор улыбнулся.

— Они не ящерицы.

— Если скажешь это господину Эстрану, я буду отрицать, что научила тебя.

Улыбка исчезла почти сразу, но напряжение стало меньше.

Илвена поднялась с ящика.

— Нэрис, я не стану заставлять тебя рассказывать, откуда у тебя медальон. Но теперь его увидел человек, который узнал знак. Поэтому мне нужно хотя бы понимать, насколько ты в опасности.

— Не знаю.

— Это правда?

Он кивнул.

— Кто дал тебе медальон?

Мальчик закрыл его ладонью под тканью.

— Не скажу.

— Этот человек жив?

Нэрис долго молчал.

— Не знаю.

Илвена не стала спрашивать дальше.

Вопросов и так оказалось достаточно.

— Хорошо. Тогда договоримся ещё об одном. Пока не носи медальон поверх одежды.

— Я и не ношу.

— Сегодня он выпал.

— Случайно.

— Поэтому я и говорю.

Он кивнул.

— И не уходи один далеко от усадьбы.

Мальчик сразу насторожился.

— Он вам сказал?

— Да.

— И вы его слушаете.

— Я слушаю любого человека, если его слова кажутся разумными. Даже неприятного дракона.

— Он неприятный?

Илвена задумалась.

— Раздражающий.

— Это другое.

— В девять лет ты удивительно хорошо различаешь такие вещи.

— Мне девять с половиной.

— Тогда всё объясняется.

Нэрис фыркнул.

Илвена протянула ему руку.

— Идём. На кухне должен остаться пирог с яблоками.

Он посмотрел на её ладонь, но не взял.

Вместо этого просто пошёл рядом.

Илвена посчитала это вполне достойным результатом.

Во второй половине дня хозяйство неожиданно стало важнее драконов, исчезнувших родов и спорных карт.

Плотника найти не удалось, зато из деревни пришла женщина по имени Мелда, которая согласилась несколько дней помогать с уборкой дома. За ней появились две её взрослые дочери — не наниматься, как они несколько раз подчеркнули, а «посмотреть, что тут вообще происходит».

Через час обе уже снимали старые занавески в гостиной.

Рем только усмехался.

— К вечеру выяснится, что они совсем случайно отмыли весь первый этаж.

— Главное, чтобы завтра случайно вернулись, — ответила Илвена.

— Вернутся. В деревне теперь неделю будут обсуждать, что новая хозяйка нашла.

Илвена посмотрела на него.

— Что именно?

— Пока никто не решил. Поэтому обсуждать будут особенно долго.

Она покачала головой.

В этом была своя опасность.

Если Сайвор узнал знак на медальоне Нэриса за несколько секунд, рано или поздно мог найтись кто-то ещё. Чем больше людей появлялось в доме, тем сложнее становилось сохранять тайну.

Но прятать мальчика обратно в стене Илвена тоже не собиралась.

К тому же без людей усадьбу невозможно было поднять.

Корвес к вечеру принёс хорошие новости о дальнем сарае.

Крыша действительно была повреждена, но стены сохранились. Внутрь он не заходил, выполнив просьбу Илвены осмотреть строение только снаружи.

— Балка возле западной стены просела, — объяснял он, показывая ей набросок. — Если её подпереть и заменить часть досок, можно будет открыть.

— Сколько дней?

— Если найдём ещё двоих — три. Может, четыре.

— Сколько дерева?

Он назвал примерное количество.

Илвена записала.

— Сначала кухня, окна и две жилые комнаты. Сарай после.

— Так и думал.

— И нужно привести в порядок одну комнату на первом этаже.

Нэрис, сидевший возле стола, сразу поднял голову.

Корвес проследил за её взглядом.

— Для мальца?

— Если он согласится.

— Я ещё не согласился, — напомнил Нэрис.

Корвес пожал плечами.

— Тогда отремонтируем для того, кто согласится.

Это объяснение мальчика устроило.

Илвена улыбнулась.

К вечеру дом уже заметно изменился.

Не внешне.

Заросший фасад никуда не исчез. Ворота оставались перекошенными. Сад нуждался в неделях работы.

Но на кухне стало чисто.

В двух комнатах вытерли пыль и открыли окна.

Сломанную ступеньку заменили.

Раму возле кухни временно укрепили.

В конюшне расчистили два стойла.

На длинном столе лежали списки будущих расходов.

И впервые у Илвены появилось ощущение, что она не просто осматривает чужую заброшенную собственность.

Она действительно начинает здесь жить.

Мелда с дочерьми ушла перед закатом. Тавер и Корвес отправились следом. Рем занялся лошадью.

Илвена закрыла бухгалтерскую тетрадь.

— На сегодня хватит.

Нэрис, сидевший напротив, рисовал угольком на обрывке бумаги.

— Что это?

Он прикрыл рисунок ладонью.

— Ничего.

— У тебя удивительно много разновидностей ничего.

— Это дом.

Илвена всё-таки рассмотрела.

Он нарисовал Медовую усадьбу.

Неровно, по-детски, но неожиданно внимательно. На рисунке были окна, веранда, деревья и даже покосившиеся ворота.

Возле дома стояли три маленькие фигурки.

Илвена не стала спрашивать, кто они.

Нэрис быстро перевернул лист.

— Я пойду.

— Куда?

— Просто пойду.

Она не удержалась от улыбки.

— Не дальше сада.

Он недовольно посмотрел на неё.

— Я помню.

И выбежал наружу.

Илвена собрала бумаги.

На краю стола лежала копия новой карты, которую всё-таки оставил один из людей Сайвора.

Она развернула её снова.

Если линия Орронов будет признана, усадьба теряла не только землю.

Лишалась удобного доступа к реке.

Значительной части леса.

Лучших лугов.

А главное — старая круглая постройка, которую Илвена заметила ещё на своей карте по дороге из столицы, оказывалась почти на самой спорной границе.

Она сравнила карты.

На старой постройка принадлежала Медовой усадьбе.

На новой — Орронам.

Ещё одно совпадение.

Илвена достала хозяйственную книгу.

Нашла последние записи.

«Закрыть северную мастерскую».

Северную.

Не восточную.

Значит, круглая постройка могла быть чем-то другим.

Она сделала заметку.

Завтра нужно будет посмотреть.

И обязательно написать Орвину.

Лучше всего отправить Рема в столицу с копиями документов и просьбой выяснить, что именно знал Дэрвен о земельном споре до продажи.

Илвена прекрасно понимала: их брак окончен.

Но это не означало, что бывший муж может продать ей половину усадьбы и сделать вид, будто не заметил второй половины.

Она как раз собиралась убирать книгу, когда услышала гудение.

На этот раз сомнений не было.

Звук оказался настолько мощным, что стекло в окне едва заметно дрогнуло.

Илвена поднялась.

Снаружи крикнул Рем:

— Госпожа!

Она выбежала из кабинета.

Нэрис уже стоял в открытой входной двери.

Не прятался.

Не бежал.

Смотрел в небо.

Илвена подошла к нему и тоже подняла голову.

Сначала ей показалось, что над деревьями движется облако.

Только облака не летели так низко.

И не светились.

Над дальним краем сада плыла огромная тёмная масса, внутри которой вспыхивали тысячи золотых точек.

Гудение становилось громче.

Рем выбежал из конюшни.

— Что это такое?

Нэрис сделал шаг вперёд.

Илвена взяла его за плечо.

— Стой.

— Они вернулись.

Она посмотрела на мальчика.

Он даже не заметил, что проговорился.

— Кто?

Нэрис не ответил.

Облако прошло над яблонями.

Теперь Илвена увидела отдельных пчёл.

Небольших.

На первый взгляд обычных.

Но каждое крыло отливало тёплым золотом, будто в тончайшей прозрачной пластинке застрял солнечный свет.

Их были тысячи.

Возможно, десятки тысяч.

Рем попятился к двери.

— Может, внутрь?

Илвена не успела ответить.

Рой прошёл над домом.

Не рассеялся.

Не приблизился к людям.

Вся огромная живая масса повернула к пасеке.

Нэрис рванулся вперёд.

Илвена едва удержала его.

— Ты куда?

— Посмотреть!

— Отсюда прекрасно видно.

— Они выберут.

— Что?

Он уже понял, что сказал лишнее.

Но было поздно.

Илвена отпустила его плечо.

— Что они выберут, Нэрис?

Мальчик смотрел на пасеку.

— Улей.

И действительно.

Рой некоторое время кружил над рядами.

Гудение было таким плотным, что его чувствовали не только ушами. Воздух словно вибрировал.

Один круг.

Второй.

Третий.

Потом золотое облако изменило направление.

Илвена поняла, куда оно движется, прежде чем Нэрис тихо произнёс:

— Тот.

Последний улей возле каменной стены.

Тот самый, который гудел, когда Илвена проходила мимо в первый вечер.

Тот, на крышке которого сегодня она нашла свежий золотистый воск.

Рой опустился.

Не мгновенно.

Сначала верхняя часть облака закружилась над ульем, затем пчёлы одна за другой начали исчезать в тёмном отверстии.

Тысячи золотых точек стекались внутрь.

Через несколько минут над пасекой снова можно было видеть небо.

Гудение стало тише.

Но не исчезло.

Теперь оно шло из улья.

Илвена медленно пошла по дорожке.

— Госпожа, — позвал Рем.

— Я не буду подходить близко.

Нэрис двинулся за ней.

На этот раз она не запретила.

Они остановились в нескольких шагах от последнего ряда.

Несколько пчёл кружили возле входа.

Одна пролетела рядом с Илвеной.

Она инстинктивно замерла.

Пчела сделала круг вокруг её руки и улетела обратно.

Нэрис улыбнулся.

Не осторожно.

Не на секунду.

По-настоящему.

Илвена впервые увидела, каким он должен был быть без постоянного страха.

Девятилетним мальчиком.

— Ты рад, — сказала она.

Он тут же попытался спрятать улыбку.

— Они красивые.

— Это правда.

— Я думал, не вернутся.

— Откуда ты вообще знаешь о них?

Нэрис посмотрел на неё.

В темноте его серо-зелёные глаза казались почти чёрными.

— Мне рассказывали.

— Кто?

Он снова промолчал.

Илвена уже ожидала этого.

— Хорошо. Но теперь ты понимаешь, что молчать бесконечно не получится?

Мальчик посмотрел на улей.

— Почему?

— Потому что рой прилетел на второй день после моего появления, а старая книга говорит о его возвращении вместе с наследником. И ты оказался здесь раньше меня.

Нэрис сунул руки в карманы.

— Может, это про другого наследника.

— Может.

Илвена не стала спорить.

— Но пока других детей в стенах я не нашла.

Рем, стоявший немного дальше, услышал.

— Других?

— Не обращай внимания.

— Постараюсь.

Он посмотрел на золотых пчёл.

— И что нам теперь с ними делать?

Илвена некоторое время наблюдала за ульем.

— Ничего.

— Совсем?

— Сегодня — совсем. Завтра выясним, найдётся ли в деревне кто-то, кто действительно понимает пасеку.

Нэрис резко сказал:

— Нет.

Илвена повернулась.

— Почему?

— Чужих нельзя.

— Кто сказал?

— Просто нельзя.

— Нэрис.

Он нахмурился.

— Они сами всё сделают.

— Пчёлы?

— Да.

— Очень удобно.

— Правда.

Илвена посмотрела на улей.

После всего увиденного за последние два дня она уже не была готова объявить это невозможным.

— Хорошо. До завтра ничего не трогаем.

Нэрис заметно расслабился.

— А потом?

— Потом посмотрим.

Рем вздохнул.

— Когда я соглашался отвезти вас сюда, думал, главной проблемой будет сломанная кровать.

— Она всё ещё может победить.

— Уже сомневаюсь.

Они вернулись к дому.

Илвена задержалась на крыльце.

Над пасекой снова мелькнул слабый золотой огонёк.

Теперь она точно знала, что это не отражение в стекле.

Спала Илвена плохо.

Не из-за страха.

Мысли просто отказывались успокаиваться.

Новые границы.

Орроны.

Возражение Дэрвена, поданное до развода.

Сайвор Эстран.

Род Вельтарн.

Медальон Нэриса.

Золотые пчёлы.

Последняя запись хозяйственной книги.

Каждая вещь по отдельности ещё могла оказаться случайностью.

Вместе они уже начинали складываться в рисунок, которого Илвена пока не видела целиком.

Особенно раздражал Дэрвен.

Три года Медовая усадьба принадлежала его дому.

Четыре месяца назад Орроны начали пересмотр границ.

Неделю назад Дэрвен официально возразил.

Два дня назад он предложил Илвене выбрать имущество.

И почти сразу попытался отговорить именно от Медовой усадьбы.

Возможно, действительно хотел уберечь её от неприятностей.

Но почему тогда не рассказал о споре?

Этот вопрос Илвена собиралась задать лично.

Только не сейчас.

Сначала Орвин.

Потом документы.

Потом разговор.

Она наконец заснула перед рассветом.

Разбудил её отчаянный стук в дверь.

Илвена села на кровати.

Стук повторился.

— Госпожа!

Рем.

Она быстро оделась и спустилась.

Кучер стоял в холле уже в сапогах и с таким выражением лица, словно за воротами обнаружилась ещё одна усадьба.

— Что случилось?

— Лучше сами посмотрите.

— Пчёлы?

— Не совсем.

Нэрис появился на лестнице.

Судя по взъерошенным волосам, его тоже разбудили.

— Что там?

— Идём, — сказала Илвена.

На улице только начинало светать.

Небо над деревьями стало бледно-серым, в траве лежала роса. Пасека гудела ровно и спокойно.

У ворот стояли Тавер и Корвес.

Оба пришли раньше обычного.

И оба смотрели на правую каменную колонну.

Илвена подошла.

— Что произошло?

Корвес молча указал.

На старом камне появилась печать.

Не маленькая отметка.

Не чья-то метка краской.

Круглый восковой знак размером почти с ладонь словно вырос прямо из шва между камнями.

Воск был густого золотого цвета.

В центре находилась та самая пчела внутри круга, которую Илвена уже видела на ульях, стене мастерской и ключе из тайного ящика.

Только теперь вокруг неё шла надпись.

Старые буквы.

Часть Илвена разобрала сразу.

Остальные были непривычными.

— Это было вчера? — спросила она.

— Нет, — ответил Тавер.

Он выглядел бледнее обычного.

Илвена провела пальцами рядом с печатью, не касаясь поверхности.

— Кто мог её поставить?

Тавер не ответил.

— Вы знаете, что это?

Мужчина медленно снял шапку.

— Видел один раз.

— Где?

— Здесь.

— Когда?

— Я мальцом был.

Корвес повернулся к нему.

— Ты никогда не говорил.

— А что говорить? Думал, уже не увижу.

Илвена почувствовала нетерпение.

— Тавер.

Он наконец посмотрел на неё.

— Такая печать была на воротах при старой Хозяйке.

И снова это слово.

С большой буквы, даже если сейчас его нельзя было увидеть на бумаге.

— Что она означает?

Тавер открыл рот, но ответить не успел.

Со стороны дороги послышались копыта.

Илвена едва не рассмеялась от раздражения.

— Только не говорите, что это опять он.

Корвес выглянул за ворота.

— Если вы про того высокого господина со вчерашними людьми, то он.

— Прекрасно.

Сайвор Эстран появился на дороге один.

На этот раз без сопровождающих.

Он ехал быстро, однако возле ворот придержал коня и почти сразу заметил собравшихся людей.

Потом увидел печать.

И остановился.

Илвена внимательно наблюдала за его лицом.

Вчера его удивил медальон Нэриса.

Сегодня реакция оказалась ещё заметнее.

Сайвор спешился, передал поводья Рему и подошёл к колонне.

— Не трогайте, — сказал он.

— Доброе утро и вам.

Он словно только теперь заметил Илвену.

— Доброе утро.

— Вы обычно приезжаете к людям до завтрака?

— Сегодня была причина.

— Новая граница опять передвинулась?

— Нет.

— Тогда что?

Сайвор не ответил.

Его внимание снова вернулось к золотой печати.

Он подошёл почти вплотную, но действительно не прикоснулся.

Несколько секунд изучал надпись.

Нэрис спустился с крыльца и встал рядом с Илвеной.

Сайвор заметил мальчика.

На медальон не посмотрел.

По крайней мере, открыто.

— Когда она появилась? — спросил он.

— Ночью, — ответила Илвена. — Предположительно.

— Предположительно?

— Я не дежурю возле ворот круглосуточно.

— Вчера её не было.

— Это мы уже установили.

Он взглянул на пасеку.

Даже отсюда было слышно гудение.

— У вас появились пчёлы.

Не вопрос.

Илвена посмотрела на него.

— Вы удивительно наблюдательны.

— Когда?

— Ночью.

Сайвор медленно перевёл взгляд с пасеки на печать.

— Золотые?

Нэрис напрягся.

Илвена заметила.

— А бывают другие, способные поставить подобное на камне?

— Бывают пчёлы, которые вообще не ставят печатей.

— Вот такой мир мне был бы понятнее.

Сайвор неожиданно присел возле основания колонны и посмотрел на нижнюю часть знака.

— Что вы ищете?

— Завершение печати.

— Она недостаточно завершённая?

— Такие знаки состоят из трёх частей.

Тавер удивлённо посмотрел на него.

— Вы знаете?

— Должен.

Сайвор показал на центральный символ.

— Знак усадьбы.

Потом на узкий внешний круг.

— Подтверждение земли.

И наконец на маленький узор внизу, который Илвена приняла за обычное украшение.

— А это?

Сайвор выпрямился.

Посмотрел сначала на неё.

Потом на дом.

Потом на золотой улей вдалеке.

— Знак признания.

Илвена нахмурилась.

— Кем?

— Усадьбой.

— Вы сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Каменный дом не может признавать владельцев.

— Дом — нет.

Он указал на пасеку.

— Это место устроено сложнее.

Илвена почувствовала, что начинает уставать от людей, которые знают про её собственность больше неё и сообщают сведения маленькими порциями.

— Объясните нормально.

Сайвор снова посмотрел на печать.

— В старых земельных системах некоторые владения существовали не просто как имущество дома. Они имели самостоятельное право выбора хранителя. Такой порядок давно почти не используется.

— Хранителя?

— Хозяина или Хозяйки, в зависимости от традиции конкретного владения.

Илвена вспомнила хозяйственную книгу.

«Не открывать нижнее хранилище без Хозяйки».

— И что делает эта печать?

— Подтверждает, что право активировано.

Корвес выдохнул.

Рем перестал даже притворяться, что понимает происходящее.

Илвена скрестила руки.

— Я купила усадьбу на городских торгах. Разве этого недостаточно, чтобы быть хозяйкой?

— С точки зрения обычного права — достаточно.

— А с точки зрения необычного?

Сайвор почти улыбнулся.

— Вы быстро учитесь.

— Я просто стараюсь задавать вопросы так, чтобы вы наконец отвечали.

Он принял замечание без возражений.

— С точки зрения старого права покупка давала вам собственность на землю. Но не статус Хозяйки.

— И теперь даёт?

— Не покупка.

Он посмотрел на золотой знак.

— Печать.

Илвена несколько секунд молчала.

— И что именно изменилось?

— Это предстоит выяснить.

— Очень успокаивает.

— Я не пытаюсь вас успокоить.

— Это у вас прекрасно получается.

Тавер снова отвернулся, скрывая улыбку.

Сайвор, похоже, начал привыкать.

Он ещё раз внимательно изучил знак, после чего произнёс:

— Одно можно сказать точно.

— Наконец-то.

Он поднял глаза на Илвену.

Теперь в его голосе не было вчерашнего подозрения.

Только сосредоточенность человека, увидевшего доказательство, которое не укладывалось в привычный порядок вещей.

— Эту печать невозможно поставить распоряжением земельной палаты. Её нельзя получить за деньги, передать по договору или нарисовать на новой карте.

Илвена посмотрела на золотой воск.

Рядом Нэрис молчал так тихо, что о нём легко было забыть.

Сайвор продолжил:

— Поэтому спор о том, почему вы купили Медовую усадьбу, с этого утра стал значительно менее важен.

— Почему?

Он выдержал короткую паузу.

— Потому что Медовая усадьба признала вас сама.

Илвена медленно повернулась к нему.

Сайвор указал на золотую печать на старых воротах.

— У неё снова есть законная Хозяйка.

Глава 4. Первый рой возвращается

Слова Сайвора прозвучали достаточно весомо, чтобы впечатлить всех у ворот.

Всех, кроме Илвены.

Она ещё несколько мгновений рассматривала золотую печать на каменной колонне, после чего повернулась к Верховному хранителю.

— Допустим, усадьба меня признала. Что теперь?

Корвес перестал разглядывать печать и посмотрел на Сайвора с таким ожиданием, словно тот собирался огласить древнее пророчество. Тавер всё ещё держал снятую шапку в руках. Рем стоял чуть поодаль и явно предпочёл бы вернуться к более понятным вещам: сломанным воротам, лошадям и вчерашнему списку покупок.

Нэрис молчал рядом с Илвеной.

Сайвор не торопился с ответом.

— Если бы у меня был полный свод правил Медовой усадьбы, я бы сказал точнее.

— У вас его нет?

— Нет.

— Прекрасно. Значит, вчера вы приехали выяснять, принадлежит ли мне половина земли, а сегодня выяснилось, что даже не знаете, что именно мне принадлежит.

— Вы всегда находите самый неприятный способ сформулировать вполне обычную рабочую проблему?

— Только если проблема появляется у меня во дворе до завтрака.

Рем тихо кашлянул и отвернулся.

Сайвор посмотрел на него, потом снова на Илвену.

— Я знаю достаточно, чтобы утверждать: печать подлинная. Старые владения, обладавшие правом признания Хозяйки, подчинялись собственному земельному уставу. Обычно он определял доступ к внутренним помещениям, старым мастерским, архивам и некоторым правам на землю.

— Обычно?

— У каждого владения были свои условия.

— То есть часть ответов может находиться здесь.

— Вероятно.

Илвена сразу вспомнила скрытый шкаф в кабинете, последнюю хозяйственную книгу и строчку о нижнем хранилище.

Она не собиралась сообщать об этом при всех.

— А новые межевые колья? — спросила она. — Печать каким-нибудь чудесным образом перенесла их обратно за реку?

— Нет.

— Жаль. Это было бы первое действительно удобное свойство местной магии.

— Печать не отменяет земельного спора. Но теперь документы Орронов придётся проверять не только по обычным картам.

— Почему?

Сайвор указал на внешний круг золотого знака.

— Это подтверждение земельного контура усадьбы.

Илвена посмотрела внимательнее.

— Какого именно?

— Того, который существовал в момент последнего действующего признания.

— Пятнадцать лет назад?

— Если старая Хозяйка действительно исчезла тогда — да.

Тавер наконец вмешался:

— Печать пропала не сразу.

Сайвор повернулся к нему.

— Что значит «пропала»?

Мужчина помял шапку.

— Она была на воротах ещё какое-то время после того, как хозяева исчезли. Потом потемнела. А однажды утром её просто не стало.

— Сколько прошло времени?

— Не скажу точно. Я молодой был. Может, несколько месяцев. Может, больше.

Илвена вспомнила старую каменную колонну. Когда она приехала, ничего похожего на след печати не заметила.

— А новые владельцы?

— При них ничего не появлялось.

— Ни разу?

Тавер покачал головой.

— Поэтому все потом и говорили, что усадьба их не приняла.

Сайвор посмотрел на мужчину внимательнее.

— И вы решили рассказать об этом только сейчас?

Тавер заметно смутился.

— Так я думал, деревенские сказки. Много чего про это место говорили.

— Что именно? — спросила Илвена.

Тавер вздохнул.

— Всякое.

— Очень содержательно.

— Госпожа, если я начну пересказывать всё, что слышал в детстве, вы меня до вечера слушать будете. Что пчёлы сами выбирают хозяев. Что под усадьбой золото спрятано. Что старые Хозяйки могли заставить любого человека говорить правду у ворот. Ещё говорили, что здесь ночью светятся деревья.

Корвес прыснул.

— Про деревья я тоже слышал.

— И верил? — спросил Рем.

— Мне тогда семь было.

— Значит, верил.

— А ты в семь умнее был?

— Конечно.

Илвена подняла ладонь, прежде чем спор успел разрастись.

— С золотом пока повременим. Особенно с деревьями. Мне больше интересна первая часть. Пчёлы действительно выбирают Хозяйку?

Сайвор посмотрел на пасеку.

— Судя по печати, связь существует.

— И что значит «выбирают»?

— Это можно проверить.

Нэрис сразу напрягся.

— Не надо.

Все посмотрели на него.

Мальчик, кажется, сам не ожидал, что произнесёт это вслух.

Илвена повернулась к нему.

— Почему?

— Они только прилетели.

— Поэтому я и не собираюсь разбирать улей.

— Вообще не трогайте.

Сайвор наблюдал за ним особенно внимательно, но на этот раз не задал ни одного вопроса.

Илвена оценила это.

— Хорошо. Не трогаем. Но возле пасеки я всё равно пройду.

Нэрис недовольно нахмурился.

— Зачем?

— Потому что вчера она была пустой, сегодня там живёт золотой рой, а на моих воротах появилась печать размером с тарелку. Даже для очень спокойной хозяйки это достаточная причина посмотреть.

— Я пойду с вами.

— Я почему-то не сомневалась.

Сайвор сделал шаг в сторону дорожки.

Илвена посмотрела на него.

— А вы куда?

— Проверять связь печати с роем.

— Я вас приглашала?

— Нет.

— Какая неожиданность.

— Но вы уже разрешили мне работать на территории усадьбы.

— Возле границы.

— Печать относится к земельному спору.

Она собиралась возразить, но Сайвор продолжил:

— Кроме того, если золотой рой действительно вернулся впервые за пятнадцать лет, я предпочёл бы увидеть его до того, как информация доберётся до окружной палаты.

— Почему?

— Потому что после этого здесь станет гораздо больше людей.

Нэрис испуганно посмотрел на него.

Илвена заметила.

— Кто им расскажет?

— Тавер и Корвес уже увидели печать. Рой слышали люди в деревне. Мои сотрудники знают, что я вернулся сюда утром. Скрыть подобное надолго невозможно.

— Мы никому не скажем, — быстро произнёс Корвес.

Тавер кивнул.

Сайвор посмотрел на них без насмешки.

— Я вам верю. Но иногда тайна распространяется вовсе не потому, что кто-то решил её продать. Один человек рассказывает жене, потому что ей доверяет. Жена — сестре. Сестра замечает золотой свет вечером и понимает, что слух был правдой. Через три дня половина округа уже знает всё, хотя формально никто никого не предавал.

Корвес почесал затылок.

— Тоже верно.

Илвене это совершенно не нравилось.

Медовая усадьба едва начала оживать. Ей нужны были работники, деньги, время и возможность спокойно разобраться в документах.

Вместо этого она получила спор с Орронами, исчезнувший драконий род, загадочного ребёнка и золотых пчёл, способных привлекать внимание лучше ярмарочных музыкантов.

— Тогда тем более сначала посмотрим сами, — решила она.

Возле пасеки золотые пчёлы вели себя совершенно буднично.

Если не считать того, что были золотыми.

Часть кружила возле выбранного улья, другие уже вылетали в сад. Несколько насекомых садились на цветущие поздние травы у каменной стены. При утреннем свете их крылья выглядели ещё необычнее, чем ночью: прозрачные, с тонкими золотистыми прожилками, будто каждая была вырезана из тёплого стекла.

Илвена остановилась в нескольких шагах от последнего улья.

— Вы раньше видели их живыми? — спросила она у Сайвора.

— Нет.

— А печати?

— Две.

— Где?

— В старых владениях на севере. Но там рой исчез задолго до моего рождения. Сами печати сохранились в архиве.

— Значит, вы знаете о них из бумаг.

— Большую часть того, что считается древней традицией, современные люди знают из бумаг.

— Разочаровывающе разумный ответ.

Нэрис подошёл чуть ближе к улью.

Одна из пчёл опустилась на его рукав.

Мальчик застыл.

Илвена хотела попросить его не двигаться, но Нэрис и без того стоял совершенно спокойно. Пчела прошлась по ткани, затем взлетела и вернулась к улью.

— Она тебя не боится, — заметила Илвена.

— Почему она должна меня бояться?

— Справедливо.

Сайвор стоял позади них.

— Попробуйте приказать им.

Илвена обернулась.

— Что?

— Если вы Хозяйка, старые описания часто связывают признание с управлением роем.

Нэрис сразу возразил:

— Нельзя им приказывать.

Сайвор посмотрел на мальчика.

— Откуда знаешь?

Нэрис снова замкнулся.

Илвена вмешалась прежде, чем разговор пошёл по вчерашнему кругу.

— Допустим, я соглашусь на ваш опыт. Что именно вы предлагаете?

Сайвор указал на несколько пчёл, круживших возле входа.

— Попросите их покинуть улей.

— Зачем?

— Чтобы проверить, подчиняются ли они прямому приказу.

— А если подчинятся?

— Вернёте.

— Очень убедительный научный подход.

— У вас есть лучше?

Илвена задумалась.

Потом подошла на шаг ближе.

Нэрис нервно переместился вместе с ней.

— Не подходите совсем близко.

— Я помню.

Она посмотрела на улей.

Чувствовала себя довольно глупо.

— Покиньте улей, — произнесла Илвена.

Ничего не произошло.

Пчёлы продолжали заниматься своими делами.

Рем, пришедший вместе со всеми, деликатно отвернулся.

Илвена посмотрела на Сайвора.

— Поздравляю. Я только что проиграла спор насекомым.

В его глазах мелькнуло веселье.

— Попробуйте иначе.

— Как?

— Не знаю.

— Именно это особенно помогает.

Она снова посмотрела на улей.

— Отлетите к саду.

Никакой реакции.

— Прекрасно. Значит, мы установили, что титул Хозяйки не включает управление пчёлами.

Нэрис неожиданно сказал:

— Потому что им всё равно, что вы говорите.

Илвена повернула голову.

— А что им не всё равно?

Он понял, что снова оказался слишком близко к тайне.

— Не знаю.

— Нэрис.

— Правда.

Сайвор не вмешивался.

Илвена присела возле дорожки, оставаясь на безопасном расстоянии от улья.

— Хорошо. Представим, что я пчела.

Рем прыснул.

Она покосилась на него.

— Что?

— Ничего, госпожа.

— Очень надеюсь.

Нэрис улыбнулся.

— Вы совсем не похожи.

— Спасибо. Я старалась. Итак, если приказ мне безразличен, что заставит меня что-то сделать?

— Ничего.

— Прекрасный ответ.

— Если вы пчела, вы сами знаете, что делать.

Илвена задумалась.

— То есть им не нужен приказ.

Нэрис пожал плечами.

— Наверное.

Сайвор медленно произнёс:

— В старых текстах употреблялось слово, которое можно перевести и как «подчинение», и как «согласие».

— Очень удобный язык.

— Он старше современной юридической терминологии.

— Значит, пчёлы не исполняют команды Хозяйки?

— Возможно, реагируют не на команды.

Илвена посмотрела на золотой улей.

Рядом с ним стояли два старых, перекошенных домика. Один накренился настолько сильно, что после хорошего дождя мог просто упасть на бок.

Она нахмурилась.

— Рем.

— Да?

— Этот улей справа нужно будет убрать.

Нэрис резко сказал:

— Не сейчас.

— Не сейчас. Но он может упасть на золотой.

— Я подопру.

— Чем?

Мальчик оглянулся.

Возле стены лежала короткая доска.

Он направился к ней.

— Стой, — сказала Илвена.

Нэрис остановился.

— Сначала посмотрим, насколько близко можно подходить.

Она сама взяла доску.

— Госпожа, — начал Рем.

— Я не собираюсь открывать улей.

— Это я уже слышал вчера.

Илвена осторожно пошла между рядами.

Пчёлы сразу заметили её.

Гудение изменилось.

Не стало громче, но обрело какой-то другой ритм.

Она остановилась.

Несколько золотых пчёл поднялись в воздух.

— Назад, — тихо сказал Нэрис.

— Они нападают?

— Нет.

Илвена не увидела угрозы.

Пчёлы кружили вокруг неё, но не приближались к лицу и рукам. Скорее сопровождали.

Она сделала ещё шаг.

Рой сместился вместе с ней.

Сайвор наблюдал настолько внимательно, что Илвена почти физически чувствовала его взгляд.

Она дошла до перекошенного улья.

Золотые пчёлы окружили её плотнее.

— Мне нужно только поставить доску, — негромко произнесла Илвена, сама не понимая, зачем объясняет это насекомым.

Она наклонилась.

Пчёлы отлетели.

Не все.

Только те, что находились возле её рук.

Илвена поставила доску под край старого улья, выпрямилась и отошла.

Пчёлы вернулись.

— Вот, — тихо сказал Нэрис.

— Что «вот»?

Он смотрел почти торжествующе.

— Они поняли.

— Что я не собираюсь ничего ломать?

— Да.

Сайвор подошёл ближе.

Гудение тут же изменилось.

На этот раз разницу услышали все.

Звук стал ниже.

Несколько пчёл поднялись перед мужчиной плотной золотистой стеной.

Сайвор остановился.

— Интересно.

— Вы им не нравитесь, — с удовлетворением сообщил Нэрис.

— Я переживу.

Сайвор сделал ещё полшага.

Пчёлы приблизились.

— Не надо, — сказала Илвена.

Он остановился сразу.

Не потому, что испугался.

Илвена это поняла по тому, как спокойно он стоял.

— Отойдите, — попросила она.

Сайвор отступил.

Пчёлы последовали за ним на небольшое расстояние, затем вернулись к улью.

Илвена посмотрела на рой.

— Они защищают место?

— Или вас, — сказал Сайвор.

— Я стояла в стороне.

— Но вы попросили меня отойти.

— И вы, к удивлению, послушались.

— Не привыкайте.

Она не удержалась от улыбки.

Потом снова подошла ближе к пасеке.

— Можно мне пройти?

Рем тихо спросил Тавера:

— Она теперь разговаривает с пчёлами?

— Тихо ты.

Илвена услышала обоих.

Пчёлы расступились.

Не улетели.

Просто перестали закрывать проход между рядами.

Она прошла два шага.

Остановилась.

Вернулась обратно.

Проход снова заполнился золотыми точками.

Сайвор нахмурился.

— Повторите.

— Зачем?

— Потому что один случай ничего не доказывает.

— Если я буду целое утро ходить туда-сюда перед ульем, работники решат, что развод повредил мне сильнее, чем казалось.

— Работники уже видели золотой рой. Их представление о нормальности сегодня достаточно гибкое.

Корвес тихо согласился:

— Это точно.

Илвена снова попросила пропустить её.

Пчёлы расступились.

Когда попытался приблизиться Рем, они не напали, но закрыли пространство плотнее.

С Тавером повторилось то же самое.

Нэриса пропустили почти так же легко, как Илвену.

Сайвор оказался единственным, перед кем рой собирался особенно настойчиво.

— Несправедливо, — заметил он.

Нэрис довольно сказал:

— Они умные.

Сайвор посмотрел на него.

— Это мы ещё проверим.

Мальчик отступил ближе к Илвене, но уже не пытался убежать.

Она заметила эту маленькую перемену.

— Значит, они не выполняют приказы, — сказала Илвена. — Они позволяют или не позволяют.

— Похоже на то.

— И меня считают человеком, которому можно позволить больше.

— Хозяйкой.

Это слово по-прежнему звучало странно.

Не потому, что Илвена не считала усадьбу своей.

За неё она заплатила двадцать две тысячи марок и получила совершенно обычные документы.

Но «Хозяйка» с тем особенным значением, которое вкладывали в слово Тавер, старые записи и теперь Сайвор, предполагала что-то совсем другое.

— И что будет, если я прикажу им делать то, чего они не хотят?

— Судя по первому опыту, они вас проигнорируют.

— Удивительно здоровые отношения.

Сайвор посмотрел на неё.

— Вы разочарованы?

— Наоборот. Мне меньше всего хотелось получить несколько тысяч существ, ожидающих ежедневных распоряжений.

Она повернулась к работникам.

— Золотой улей пока никто не трогает. Даже если кажется, что с ним что-то не так. Если появится проблема — сначала зовёте меня.

Корвес кивнул.

Тавер тоже.

— Остальные ульи можно осматривать? — спросил он.

Нэрис открыл рот.

Илвена опередила его:

— Те, что стоят далеко от золотого, — да. Но только пустые и только снаружи. Нам нужно понять, какие можно восстановить для обычной пасеки.

Мальчик удивлённо посмотрел на неё.

— Обычной?

— Конечно.

— Зачем?

— Чтобы продавать мёд.

— Но у вас есть эти.

Он кивнул на золотой улей.

— Один рой, о котором мы ничего не знаем. Я даже не уверена, будет ли от него мёд.

Нэрис выглядел оскорблённым за пчёл.

— Будет.

— Хорошо. Допустим. Я всё равно не собираюсь строить хозяйство на вещи, которую никто не понимает и которая вернулась только вчера.

Сайвор чуть приподнял бровь.

— Разумно.

Илвена посмотрела на него.

— Вы ожидали другого?

— Если верить рассказу вашего бывшего мужа — да.

Наступила короткая тишина.

Илвена медленно повернулась к Сайвору.

— Какому именно рассказу?

Он, кажется, понял, что произнёс лишнее.

— Мы разговаривали перед моим приездом.

— Обо мне?

— Об усадьбе.

— Не уходите от вопроса.

Нэрис тоже заинтересовался.

Сайвор выдохнул.

— Господин Крост сообщил, что вы приобрели владение скорее из упрямства, чем из хозяйственного расчёта.

Илвена некоторое время смотрела на него.

— Как мило.

— Поэтому моё первоначальное предположение о возможной договорённости между вами и Кростом было не единственным.

— Что ещё вы предполагали?

— Что через несколько дней сюда приедет назначенный им управляющий и займётся всем вместо вас.

Рем издал неопределённый звук.

Корвес перестал осматривать соседний улей.

Тавер очень внимательно посмотрел на землю.

Илвена сложила руки на груди.

— И каковы ваши наблюдения за последние два дня?

Сайвор перевёл взгляд на доску, которой она только что подперла старый улей, затем на работников, на расчищенную дорожку и обратно на Илвену.

— Управляющего пока не вижу.

— Продолжайте наблюдение. Может, он прячется в стене вместе с другими тайнами.

Нэрис фыркнул.

Сайвор тоже едва заметно улыбнулся.

— Я начинаю подозревать, что господин Крост не вполне представлял ваш вклад в управление его владениями.

— Не начинайте. Он прекрасно представлял.

— Тогда почему сказал иначе?

Илвена на секунду задумалась.

Ответ был неприятно прост.

— Потому что признать, что я умею управлять хозяйством, означало бы признать, что восемь лет он пользовался моей работой.

Сайвор ничего не сказал.

Илвена уже жалела, что вообще произнесла это при постороннем мужчине.

Она повернулась к пасеке.

— Достаточно опытов. У нас есть более полезная работа.

Через час Сайвор официально попросил комнату.

Не для себя.

Для документов.

— Документов? — переспросила Илвена.

Они стояли в кабинете. Сайвор всё-таки получил официальный доступ к части хозяйственных книг: утром один из его людей привёз письменный запрос с печатью ведомства, и Илвена не нашла законной причины отказывать.

Тайный шкаф она ему не показывала.

Книги принесла сама.

— Мне потребуется несколько дней, чтобы сверить старые земельные платежи с картами, — пояснил он. — Часть моих людей останется возле восточной границы. Я могу ежедневно ездить отсюда в окружной дом, но потеряю по два часа в каждую сторону.

— Поэтому решили поселиться у меня?

— Я ещё ничего не решил.

— Вы попросили комнату.

— Для работы.

— А спать будете на документах?

Он посмотрел на неё.

— Если потребуется.

— Не потребуется. У меня достаточно кроватей.

Ответ вырвался раньше, чем Илвена успела подумать.

Сайвор тоже это заметил.

— Значит, вы разрешаете?

— При условиях.

— Разумеется.

Илвена загнула палец.

— Никаких ваших людей внутри дома без моего разрешения.

— Согласен.

— Нэриса не расспрашиваете о медальоне.

— Пока не появятся обстоятельства, требующие обратного.

— Мне не нравится слово «пока».

— А мне не нравится обещать то, чего я не смогу выполнить, если появится официальный розыск.

Это был честный ответ.

Илвена помолчала.

— Хорошо. Если обстоятельства изменятся, сначала говорите со мной.

— Если закон позволит.

— Эстран.

— Хорошо.

Она загнула второй палец.

— К тайным помещениям вы не приближаетесь без меня.

Сайвор замер.

— Тайным помещениям?

Илвена мысленно выругалась.

— Старым хозяйственным помещениям.

— Вы только что сказали «тайным».

— Я устала.

— Не похоже.

— Это потому, что я очень воспитанная.

Он явно собирался продолжить.

Илвена подняла руку.

— Даже не начинайте.

Сайвор неожиданно подчинился.

— Есть ещё условия?

— Вы платите за проживание.

Вот этого он не ожидал.

— Плачу?

— Я не содержу государственное ведомство за свой счёт.

— Я прибыл сюда по служебной необходимости.

— Тем более государство сможет оплатить вам комнату.

— У вас ещё нет официального гостевого двора.

— Зато есть расходы на воду, еду, уборку и бельё.

Сайвор несколько мгновений молчал.

— Сколько?

Илвена назвала сумму.

Он поднял бровь.

— За такую комнату?

— Вы её ещё не видели.

— Тогда откуда знаете цену?

— Рассчитала.

— За последние три минуты?

— Мне потребовалась одна.

Сайвор посмотрел на неё с почти профессиональным интересом.

— Теперь я действительно начинаю сомневаться в рассказе господина Кроста.

— Начинайте быстрее.

Она подвела его к комнате на втором этаже.

Помещение было не роскошным, зато Мелда с дочерьми успели его вычистить. Окно выходило на сад, кровать стояла крепкая, небольшой письменный стол у стены подходил для работы.

Сайвор осмотрел комнату.

— Принимаю.

— Что именно?

— Вашу цену.

— Отлично.

— Вы дадите расписку?

— Разумеется.

— Теперь уже я начинаю проникаться любовью к процедурам.

Илвена посмотрела на него.

Он улыбался.

Совсем слегка.

Она вдруг поймала себя на том, что второй раз замечает, как эта улыбка меняет его лицо.

Мысль ей не понравилась.

Сайвор был здесь из-за земельного спора.

Он подозревал её в махинации.

Он слишком много знал о Нэрисе.

И вообще являлся драконом, что само по себе превращало его присутствие в доме в отдельную проблему для мальчика.

Считать, как меняется его лицо от улыбки, было совершенно бесполезным занятием.

— Расписку получите вечером, — сухо произнесла Илвена.

И вышла прежде, чем он успел что-нибудь сказать.

К обычному мёду Илвена вернулась после обеда.

Не в переносном смысле.

На кухонный стол поставили три банки.

Первую принёс Тавер.

Вторую — Мелда.

Третья оказалась от пожилого мужчины из соседней деревни, которого звали Севран Кольт и который держал небольшую пасеку почти двадцать лет.

Сам Севран явился вместе с банкой.

Он был худым, седым и говорил с таким выражением лица, словно заранее не одобрял всё, что Илвена могла ему предложить.

— Тавер сказал, вы хотите пчёл, — начал он вместо приветствия.

— Обычных.

— А золотые вам чем не угодили?

Новости действительно распространялись быстро.

Илвена указала на стул.

— Садитесь.

— Я постою.

— Тогда я тоже.

Севран нахмурился.

— Зачем?

— Не люблю вести переговоры, когда один человек сидит, а второй стоит.

Старик несколько мгновений смотрел на неё, потом всё-таки сел.

Илвена устроилась напротив.

Нэрис занял место у окна.

Сайвор работал в кабинете и, к счастью, в кухонные переговоры не вмешивался.

— У вас сколько семей? — спросила Илвена.

— Двенадцать.

— Сильных?

— Девять хороших. Три слабее.

— Сколько мёда сможете продать после нынешнего сбора?

Севран назвал количество.

— Кому обычно продаёте?

— На рынке.

— Здесь?

— В Лаэре раз в неделю. Иногда перекупщик забирает.

— По какой цене?

Он снова нахмурился.

— А вам зачем?

— Чтобы предложить свою.

Илвена достала тетрадь.

Севран посмотрел на неё с подозрением.

— Вы сами мёд продавать собираетесь?

— Да.

— Чужой?

— Ваш, если договоримся. С указанием, откуда он.

— А потом скажете, что ваш?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это будет ложью, а ложь на товаре обычно хорошо работает только до первого недовольного покупателя.

Севран помолчал.

Илвена продолжила:

— Я хочу, чтобы через год часть мёда была собственным сбором Медовой усадьбы. Сейчас это невозможно. Пчелиные семьи не появляются из воздуха, сад ещё нужно привести в порядок, старые ульи проверить и подготовить. Поэтому первый сезон можно работать иначе.

Она повернула тетрадь.

— Я покупаю у вас часть мёда по цене немного выше той, которую предлагает перекупщик. Взамен получаю право продавать его в своей лавке и использовать в выпечке. На банках будет написано: «Сбор Севрана Кольта, Лаэр».

Старик прочитал строчку дважды.

— Моё имя?

— Да.

— Зачем?

— Если мёд хороший, покупатель должен знать, кто его собрал.

Севран явно не привык к такой мысли.

— А если плохой?

— Тогда я его не куплю.

Нэрис прыснул.

Старик бросил на него взгляд.

— Смешно?

— Немного.

— Сам-то мёд отличишь?

— Отличу.

— С чего бы?

Нэрис замолчал.

Илвена вмешалась:

— Давайте проверим всех.

Она поставила три маленькие чашки.

— Это ваш. Это Тавера. Это Мелды.

— У Мелды пчёл нет.

— У её сестры есть.

Севран попробовал каждый.

Потом указал на свою банку.

— Этот лучше.

— Очень неожиданно.

— А ты попробуй.

Илвена попробовала.

Мёд действительно отличался. У Севрана был светлее, с мягким цветочным запахом. У Тавера — темнее и гуще. Третий имел лёгкую фруктовую ноту, вероятно из садов.

Нэрис тоже получил по маленькой ложке.

Потом уверенно показал на банку Севрана.

— Этот.

Старик удовлетворённо хмыкнул.

— Видишь.

— Я не говорила, что ваш плох.

Через полчаса они договорились.

Илвена покупала первую небольшую партию обычного мёда.

Часть оставалась для кухни.

Часть — для продажи.

Севран соглашался помочь осмотреть пустые ульи Медовой усадьбы, но только те, что находились далеко от золотого роя.

При упоминании золотых пчёл он стал заметно осторожнее.

— К ним я не полезу.

— И не нужно.

— Они сами знают.

Нэрис торжествующе посмотрел на Илвену.

Она не стала доставлять ему удовольствие и спрашивать, что именно золотые пчёлы знают.

— Ещё мне нужен воск, — сказала она Севрану.

— Много?

— Пока немного.

— Для свечей?

— Для начала.

Старик прищурился.

— А потом?

— Посмотрим, что сохранилось в мастерской.

— Там формы были хорошие.

Илвена заинтересовалась.

— Вы их видели?

— В детстве. Мать работала в усадьбе.

Вот это было полезнее любой деревенской легенды.

— Что делали в формах?

— Разное. Свечи. Украшения к ярмарке. Печати.

Нэрис резко поднял голову.

Илвена тоже.

— Какие печати?

Севран сразу стал осторожнее.

— Не знаю.

— Ваша мать работала здесь.

— Со свечами. К другой работе её не допускали.

— Какой другой?

— Восковой.

Илвена вспомнила хозяйственные книги.

Отдельная строка.

«Восковая работа».

— Свечи тоже из воска.

— Я это знаю.

— Тогда почему работу разделяли?

Старик пожал плечами.

— Потому что одно продавали всем, а другое делали только по заказу Хозяйки.

Слово снова прозвучало с тем самым особенным весом.

— А золотые пчёлы участвовали?

Севран посмотрел в сторону окна, словно пасеку можно было увидеть прямо оттуда.

— Мать говорила, без них никакой настоящей печати не получалось.

— Что значит настоящей?

Старик поднялся.

— Вот этого не знаю, госпожа. И придумывать не стану.

Илвена не удерживала.

— Завтра сможете прийти осмотреть обычные ульи?

— После обеда.

— Договорились.

У двери Севран остановился.

— И ещё.

— Да?

— Если золотой рой вас принял, не пытайтесь сделать из него обычную пасеку.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Он ушёл.

Нэрис сидел с крайне довольным выражением лица.

— Что?

— Я говорил.

— Что именно?

— Они сами всё знают.

— Ты говорил это так часто, что рано или поздно должен был оказаться прав.

— Всё равно оказался.

Илвена подвинула к нему хлеб.

— Ешь, победитель.

Свечная мастерская ожила на следующий день.

Не вся.

До настоящего производства было ещё далеко.

Корвес укрепил дверь, Тавер починил одну из ставен, Мелда с дочерьми отмыли два рабочих стола. Из десятков старых форм Илвена выбрала только те, что не рассохлись и не имели трещин.

Севран принёс обычный воск.

Золотого никто не касался.

Илвена вообще запретила приближаться к последнему улью с инструментами, пока не поймёт правила.

Первую свечу сделали Мелда и её старшая дочь Кирана.

Свеча получилась кривой.

Рем поставил её вертикально на стол, отошёл на шаг и задумчиво произнёс:

— Если смотреть только с одной стороны, почти ровная.

Кирана метнула в него тряпку.

— Сам сделай.

— Я лошадьми занимаюсь.

— Свеча хотя бы не укусит.

— После твоей работы я бы не был так уверен.

Даже Нэрис рассмеялся.

Не тихо, как раньше.

Илвена услышала его из соседнего помещения и остановилась.

За последние несколько дней мальчик улыбался всё чаще, но настоящий детский смех появился впервые.

Он стоял возле двери мастерской с деревянной фигуркой пчелы в руках. Корвес нашёл старую форму и отдал ему после того, как Илвена убедилась, что она не относится к странным круглым оттискам.

— Что там? — спросила Илвена.

Нэрис показал.

Форма состояла из двух деревянных половинок. Если соединить их, внутри оставалось углубление в виде маленькой пчелы.

— Воск? — спросил он.

— Можно.

— А есть?

— Обычный.

— Сделаем?

Илвена подумала.

— Сделаем.

Через некоторое время на столе появилась первая маленькая восковая пчела.

Получилась неидеальной: один край крыла пришлось подрезать, а на спинке остался след от стыка.

Нэрис всё равно был доволен.

— Можно мне?

— Это ты её делал.

— Значит, можно?

— Значит, твоя.

Он некоторое время рассматривал фигурку.

Потом спросил:

— А другие можно продавать?

Илвена посмотрела на него.

— Почему нет?

— Красивые.

— Эта особенно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она взяла форму.

Идея действительно была неплохой.

Свечи покупали постоянно, но маленькие восковые фигурки могли стать дополнительным товаром для ярмарок. Особенно если использовать формы пчёл, яблок, домиков и цветов.

Но в соседнем шкафу лежали формы и для выпечки.

Илвена нашла их ещё утром: неглубокие деревянные доски с вырезанными животными, цветами и сказочными птицами.

— Мелда!

Женщина выглянула из мастерской.

— Что?

— У нас на кухне достаточно муки?

— Если вы опять решили накормить весь Лаэр, то нет.

— Пока не весь.

Мелда посмотрела на формы в её руках.

— Ох.

— Что?

— Моя бабка такие помнила.

— Для чего?

— Медовые фигурки. На осеннюю ярмарку делали.

Илвена оживилась.

— Как?

— Тесто плотное. Его в форму прижимали, потом выпекали.

— Рецепт знаете?

— Примерно.

— А точнее?

— У сестры спрошу.

— Сегодня?

— Вы когда-нибудь откладываете то, что придумали?

— Да.

— Когда?

Илвена задумалась.

— Сейчас не вспомню.

Мелда рассмеялась.

К вечеру кухня пахла выпечкой.

Первая партия вышла слишком твёрдой.

Вторая расплылась настолько, что медовые лисы стали похожи на очень печальные подушки.

Нэрис съел одну и сообщил:

— Вкусная.

Мелда посмотрела на него.

— Она вообще на лису не похожа.

— Мне всё равно.

Третья партия получилась лучше.

Пчёлы сохранили крылья.

Домики не потеряли крыши.

А маленькие драконы вызвали у Нэриса подозрение.

— Эти зачем?

— Покупатели любят драконов.

— Почему?

Сайвор появился в дверях кухни именно в этот момент.

— Хороший вопрос.

Нэрис сразу нахмурился.

Илвена повернулась.

— Вы закончили с картами?

— На сегодня.

Его взгляд опустился на стол.

— Это что?

Мелда гордо подала ему маленького медового дракона.

— Пробная партия.

Сайвор взял фигурку.

Нэрис наблюдал.

— Непохож, — сообщил мальчик.

— На кого?

— На дракона.

Сайвор внимательно рассмотрел выпечку.

— Согласен.

Мелда возмутилась.

— Очень даже похож.

— У него четыре крыла.

Она забрала фигурку.

— Потому что тесто расплылось.

— Тогда, возможно, драконам особенно не повезло.

Илвена прикрыла улыбку ладонью.

Нэрис не стал сдерживаться.

Мелда пригрозила обоим деревянной ложкой.

— Завтра сами печь будете.

— Я не критикую вкус, — сказал Сайвор.

— Поздно.

Он всё-таки получил другого дракона.

На этот раз с двумя крыльями.

Попробовал.

— Хорошо.

— Теперь поздно хвалить.

— Я не знал, что у Медовой усадьбы такие строгие торговые правила.

Илвена положила перед ним ещё одну фигурку.

— За вторую будете платить.

— Я живу здесь за деньги.

— Именно поэтому знаете, что бесплатным бывает только первое знакомство с товаром.

Сайвор посмотрел на неё с выражением, которое Илвена уже начинала узнавать.

Так он выглядел, когда хотел возразить, но находил ситуацию слишком забавной.

— Вы действительно собираетесь это продавать?

— Да.

— Уже?

— Через два дня рыночный день в Лаэре.

— Вы здесь меньше недели.

— Рынок об этом не знает.

— У вас ещё нет собственного мёда.