Read the book: «Босс, ты нанял мою бабушку»

ГЛАВА 1. БАБУШКА ВЫХОДИТ НА РАБОТУ

Ирина Борисовна

Мне шестьдесят восемь. И я не собираюсь доживать.

Это слово — «доживать» — я ненавижу с детства. В нём слышится обречённость, будто жизнь уже закончилась, а ты просто сидишь на чемоданах и ждёшь, когда за тобой приедут. Так вот: за мной пусть не торопятся. У меня ещё полно дел.

Утро началось как обычно. Кеша проснулся в шесть и заорал «ДАЙ ДЕНЕГ!». Это его способ сказать «доброе утро». Я не стала спорить — дала ему орех, насыпала себе кофе, включила телефон.

В блоге за ночь прибавилось двенадцать тысяч подписчиков. Люди писали: «Ирина Борисовна, когда новый ролик?», «Бабушка, вы лучшая!», «А можно видео с котом?». Я улыбнулась. Мой блог жил своей жизнью, даже когда я спала.

Кеша сидел в клетке, чистил перья и смотрел на меня одним глазом. Второй был прищурен, как будто он что-то задумал. Я знала этот взгляд. Он означал: «Ты опять куда-то собралась. А мне что, дома сидеть?».

— Кеша, — сказала я. — Я иду к Марку. Устраиваться на работу.

— ДАЙ ДЕНЕГ! — ответил Кеша.

— Вот устроюсь — будут деньги.

— КЕША ХОРОШИЙ.

— Хороший-хороший. Особенно когда молчишь.

Он обиделся. Отвернулся. Через секунду выдал:

— БАБУШКА ЗВЕЗДА.

— Знаю, — я подмигнула ему. — Поэтому и иду.

Пока варился кофе, я набросала план будущей кампании для Timofeev.Dev. Тридцать постов. Пять челленджей. Два вирусных видео с Жорой. Одно — с Марком. Последнее он ещё не одобрил, но я знала, что одобрит. Или сделаю вид, что одобрил. Это детали.

Я надела леопардовый пиджак. Покрутилась у зеркала. Сидит идеально. Вообще-то я его не снимаю уже лет пятнадцать, если честно. Ну, стираю иногда. Но это мой фирменный знак. Меня по нему узнают. Даже Марк, который делает вид, что не знает меня на улице, если я в чём-то другом.

За завтраком я позвонила Саше.

— Дочка, я еду к Марку.

— С утра? — она зевнула. — Зачем?

— Устраиваться на работу.

— Мам, ещё семь утра. Ты уверена, что Марк готов к такому разговору?

— Он никогда не готов. Но это не моя проблема.

— Ты невозможная.

— Я целеустремлённая. Разница большая.

Саша что-то пробормотала про то, что ей нужно укладывать детей, и повесила трубку. Я усмехнулась. За эти годы я привыкла к её ворчанию. Но знала: она меня поддержит. Она всегда поддерживала. Даже когда я полезла в бункер Марка.

Дорога в офис

До офиса я доехала на метро. Не потому, что не могла позволить такси — могла, блог приносил неплохо. А потому, что в метро жизнь. Люди, разговоры, типажи. Иногда я там подсматриваю сюжеты для роликов.

В вагоне сидела молодая парочка. Лет по двадцать. Девушка быстро печатала в телефоне, парень смотрел в окно. Они не разговаривали, но держались за руки. Я улыбнулась. Вот она, любовь. Тихая, невидная, но настоящая. У меня такая была с Сергеем Петровичем. А теперь, может, будет и с кем-то ещё. Хотя я об этом пока не думала. У меня другие планы.

В офис я приехала в 7:45. Охранник Виктор узнал меня и улыбнулся.

— Ирина Борисовна, вы сегодня рано.

— По делу, Витя. К зятю.

— Марк Арсеньевич у себя. Но через пятнадцать минут у него звонок в Сингапур.

— Успею. Я быстро.

Жора сидел на своём посту у турникета. Старый, но спину держит. Медаль блестит. Он смотрел на меня так, будто всё уже знал.

— Привет, Жора. Я тут работать буду.

Жора мяукнул.

— Знаю. Ты удивлён. Я тоже. Но жизнь подкидывает сюрпризы.

Я достала из сумки пакетик лосося — купила по дороге, в круглосуточном. Жора понюхал. Съел. Мяукнул теплее.

— Договорились. Теперь ты мой союзник.

Жора мяукнул дважды. Я восприняла это как согласие.

Кабинет Марка

Кабинет Марка находился на седьмом этаже. Я поднялась на лифте, поправила причёску перед зеркальной панелью и вошла без стука.

Марк сидел за столом. Три монитора. Очки. Перед ним — стакан с чёрным кофе. Под глазами круги. Опять не спал. Сингапур, наверное.

— Марк Арсеньевич, — начала я. — Нам нужно поговорить.

Он поднял глаза.

— Ирина Борисовна, если это о деньгах на новый проект для блога — нет.

— Это о другом. — Я села напротив и положила на стол папку. — Я хочу работать у вас.

— Кем?

— Руководителем SMM-направления.

— Нет.

— Вы даже не посмотрели резюме.

— Мне не нужно. Я знаю вас пять лет.

— И что вы знаете?

— Что вы снимаете мои носки для блога. Научили попугая орать «ДАЙ ДЕНЕГ!». Проникли в мой бункер. И сделали из меня мем «Мистер Подушка». Хватит?

— Нет. — Я подалась вперёд. — Вы забыли главное: за полгода мой блог вырос с нуля до трёх миллионов. Я умею работать с аудиторией. Я понимаю тренды. Я знаю, как сделать бренд живым. А у вас в SMM, простите, скука смертная.

— У нас профессионалы.

— И сколько у вас подписчиков?

Марк замолчал. Пятьдесят тысяч. Кот наплакал.

— Я принесу вам миллион за месяц. Два — за квартал. И сделаю Timofeev.Dev самым обсуждаемым IT-брендом в рунете.

— А если не сделаете?

— Тогда уйду. Без скандалов. Без мемов. Без «Мистера Подушки».

Он смотрел на меня долго. В его голове крутились цифры, риски, сценарии. Наконец он снял очки и потёр переносицу.

— Испытательный срок. Один месяц. Работаете в офисе. Подчиняетесь мне. И никаких видео со мной без согласования.

— Договорились! — я вскочила. — С вас кофе.

— Что?

— Кофе. Вы же генеральный директор. Угостите новую сотрудницу.

Марк вздохнул. Но уголок его губ дрогнул. Я сделала вид, что не заметила.

Приёмная

Когда я вышла, в приёмной уже сидела Саша. С двойней. Александр держал машинку. Ева — книжку с наклейками.

— Ну что? — спросила Саша.

— Принята.

— Он согласился?

— С испытательным сроком. Но это формальность.

— Мам, теперь у Марка будет два стресса: работа и ты.

— Три. Ещё Жора. Но Жора — приятный.

Жора мяукнул. Как будто подтвердил.

Александр спросил:

— Бабушка, а можно к тебе на работу приезжать?

— Можно. Только ведите себя прилично.

— Я всегда прилично, — Ева сделала честные глаза.

— Ага. Как в прошлый раз, когда ты разобрала конструктор брата.

— Это было для дела. Жора оценил.

Жора мяукнул. Видимо, оценил.

Вечером

Вечером я выложила в блог новость: «Дорогие подписчики! Я теперь работаю в Timofeev.Dev. Руководитель SMM. Дочь в шоке. Зять в ещё большем. Кот Жора — мой союзник. Подробности завтра. Обнимаю».

За час — двести тысяч лайков. В комментариях писали: «Бабушка захватывает корпоративный мир!», «Ждём видео с боссом!», «Вы наша героиня!».

Я сидела на кухне, пила чай и читала комментарии. И тут заметила сообщение в личке. От пользователя «Эдуард_Продюсер».

«Ирина Борисовна, здравствуйте! Слежу за вами с первых роликов. Вы — феномен. Я продюсер с большим опытом. Могу помочь монетизировать ваш образ. Речь о серьёзных деньгах. Давайте обсудим?»

Я нахмурилась. «Монетизировать» звучало липко. Но я решила пока не отвечать.

Кеша заорал «ДАЙ ДЕНЕГ!». Я дала ему орех. И подумала: «Эдуард_Продюсер. Надо запомнить».

Где-то в соседней комнате Саша укладывала детей. Александр капризничал. Ева напевала. А я смотрела в телефон и понимала: жизнь снова набирает обороты.

И это только начало.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ И ПЕРВЫЙ ХИТ

Ирина Борисовна

В первый рабочий день я пришла в офис в шесть утра.

Не потому, что боялась опоздать. Просто хотела осмотреться без лишних глаз, выбрать лучший стол и понять, с кем мне предстоит работать. В шесть утра офис пустой. Только охрана внизу, пара уборщиц и Жора. Жора вообще не уходит. Он живёт в этом здании, как старый смотритель. Иногда мне кажется, что он знает о компании больше Марка.

Отдел SMM находился на четвёртом этаже. Опенспейс. Шесть столов. Пять пустых, один — у окна, с видом на Москва-Сити. Я заняла его. Положила на стол блокнот, ручку, маленькую фигурку Кеши (на удачу) и фотографию Жоры (для вдохновения). Потом достала из сумки салфетку, протёрла монитор, выровняла клавиатуру, проверила, работает ли кофемашина в углу. Работала. Уже хорошо.

К десяти утра подтянулись остальные. Их было четверо.

Егор — худой, в очках, всё время проверял телефон. Карина — яркая, с цветными волосами, единственная, кто улыбался. Дима — серьёзный, с ноутбуком, на котором было наклеено тридцать семь стикеров. И Оксана — тихая, с кружкой, на которой было написано «Я здесь только ради кофе».

— Всем привет! — сказала я громко. — Я Ирина Борисовна. Ваш новый руководитель.

Они переглянулись. Первым опомнился Егор.

— Вы... вы же тёща Марка Арсеньевича?

— Да. Но это не важно. Важно, что я пришла сделать наш блог великим. Покажите мне, что у вас есть.

Оксана вывела на проектор статистику. Пятьдесят тысяч подписчиков. Охват вялый. Комментарии редкие. Контент — пресс-релизы. Скука.

— Всё ясно, — сказала я. — Работаем по-новому. Первое: перестаём быть скучными. Второе: показываем людей. Третье: Жора.

— Жора? — переспросила Карина.

— Кот. Он звезда. Люди любят котов. Мы снимем его в рекламе. Но сначала — разогрев.

Я достала телефон и сняла короткое видео: Жора сидит на своём стуле, с медалью, смотрит в камеру. За кадром мой голос: «Это Жора. Ему девятнадцать. Он глава службы безопасности. И он прощает вам дедлайны, если вы приносите лосось».

Смонтировала за полчаса. Выложила в корпоративный блог. И стала ждать.

К вечеру

К вечеру видео набрало полмиллиона просмотров. В комментариях писали: «Жора — легенда!», «Кто этот кот?», «Хочу работать в Timofeev.Dev ради Жоры!».

Марк вызвал меня в кабинет.

— Видео с Жорой набрало полмиллиона просмотров за шесть часов.

— Я знаю.

— Это больше, чем весь наш блог набрал за прошлый год.

— Я знаю.

— Как вы это сделали?

— Просто показала людям кота. Коты продают всё.

Марк снял очки. Потёр переносицу.

— Продолжайте. Но без перегибов.

— Марк Арсеньевич, я работаю в леопардовом пиджаке. Перегибы — моя стихия.

— Именно поэтому я и уточняю.

На следующий день

На следующий день я написала Марку сценарий для видео. Короткий. Десять секунд. Он сидит за столом, смотрит в камеру и говорит: «Я не люблю опоздания. Но ради своей тёщи я готов пересмотреть правило. Только не говорите ей».

Марк прочитал. Поднял бровь.

— Это шутка?

— Это контент.

— Это юмор на грани.

— Это юмор на грани успеха.

Он подумал. Потом вздохнул.

— Хорошо. Один дубль.

Мы сняли его в тот же день. Марк действительно снялся с одного дубля — сидел за столом, говорил текст, смотрел в камеру так, будто это был допрос. Но получилось идеально. Я смонтировала, добавила музыку, выложила.

За сутки — миллион просмотров. За два — два миллиона. В комментариях писали: «Босс с юмором!», «Неожиданно!», «Ирина Борисовна, вы сделали невозможное!».

Марк зашёл в опенспейс в конце дня. Посмотрел на статистику. На сотрудников. На меня.

— Это... эффективно, — сказал он.

— Я знаю.

— Но я больше не снимаюсь.

— Конечно. До следующего раза.

— Следующего раза не будет.

— Будет. Потому что людям нравится. А людям нужно давать то, что они любят.

Марк ушёл. А я открыла личные сообщения блога. И снова увидела ник «Эдуард_Продюсер».

«Ирина Борисовна! Я видел ваши видео. Это прорыв! Я представляю интересы крупных брендов. Мы могли бы сотрудничать. Небольшая рекламная интеграция — и вы заработаете больше, чем за год. Позвоните мне. Это срочно!»

Я нахмурилась. Настойчивый.

— Егор, — позвала я. — Ты знаешь, кто такой «Эдуард_Продюсер»?

Егор подошёл, посмотрел на экран.

— Нет. Но могу проверить.

— Проверь. И будь внимателен. От него пахнет чем-то тухлым.

Егор кивнул. А я отложила телефон. Интуиция подсказывала: этот человек ещё появится. И, возможно, доставит неприятности.

ГЛАВА 3. ОФИСНЫЕ ВОЙНЫ

Ирина Борисовна

Первые дни в Timofeev.Dev показали: не все мне рады.

Нет, Егор и Карина приняли меня хорошо. Дима и Оксана тоже не спорили. Но была одна проблема. И звали её Рита. Рита из отдела маркетинга. Ей было тридцать два, она носила очки в тонкой оправе, пила зелёный чай и смотрела на меня так, будто я пришла не работать, а отбирать у неё пенсию.

Формально Рита не была моей подчинённой. Но она считала себя главным маркетологом компании. И моё появление ей не понравилось. Это чувствовалось во всём: в её взглядах, в коротких фразах, в том, как она поджимала губы, когда я предлагала идеи.

— Ирина Борисовна, — сказала она на третий день. — У нас есть стратегия. Утверждённая. Мы не можем просто так всё менять.

— А кто сказал, что мы всё меняем? — я спокойно размешивала чай. — Мы дополняем. Стратегия — это не мёртвый документ. Это живой процесс.

— Стратегия — это документ. С подписью Марка Арсеньевича.

— Марк Арсеньевич в курсе. Я с ним согласовала.

— Согласовали что?

— Новые форматы. Видео с Жорой. Ролики с сотрудниками. Юмор. Человечность. Всё то, чего у вас не было.

Рита сжала губы. Я видела, как внутри неё кипит. Она не привыкла, чтобы с ней спорили. Но я тоже не привыкла, чтобы меня считали мебелью.

— Посмотрим, — сказала она. — Если ваши форматы не дадут результат, мы вернёмся к старой стратегии.

— Не дадут? — я усмехнулась. — Рита, милая. У меня за два дня полтора миллиона просмотров. А у вашей старой стратегии за год — ноль эмоций. Так что давай честно: результаты уже есть. И они мои.

Рита побагровела. Открыла рот. Закрыла. Развернулась и вышла.

Егор, сидевший рядом, выдохнул.

— Ирина Борисовна, — прошептал он. — Вы только что объявили войну Рите.

— Я не объявляла войну. Я обозначила границы.

— Она вам этого не простит.

— И что? Пусть попробует.

Я не боялась Риту. Я пережила завуча в музыкальной школе, которая говорила, что из меня не выйдет пианистки. Пережила начальницу ЖЭКа, которая требовала взятку за замену батареи. Пережила зятя-миллионера, который однажды пытался выселить меня из бункера. Какая-то Рита из маркетинга — не проблема. Так, лёгкая разминка.

Через два дня

Рита нанесла ответный удар.

На общем совещании она подняла вопрос о бюджете. Сказала, что мои «эксперименты» требуют ресурсов, которые не были запланированы. Что нельзя разбрасываться деньгами на «котиков». Что нужно думать о репутации бренда.

Я сидела и слушала. Не перебивала. Когда она закончила, я спокойно сказала:

— Рита, дорогая. Бюджет на мои ролики — это тридцать тысяч рублей. Тридцать тысяч. За эти деньги я принесла компании полтора миллиона просмотров. Если вы знаете другой способ получить такой охват за эти деньги — я готова учиться.

Она замолчала. Все замолчали. Марк, сидевший во главе стола, еле заметно улыбнулся.

— Продолжайте, Ирина Борисовна, — сказал он. — Ваши результаты говорят сами за себя.

Это было маленькое поражение Риты. Но я знала: она не остановится. Такие не останавливаются. Они копят обиду, как копят старые квитанции, и ждут момента.

Ну и пусть. Момента я ей не дам.

После совещания

После совещания я вышла на балкончик для курящих. Курить я не курю, но там был воздух и вид на Москву. Рядом со мной встала Карина.

— Ирина Борисовна, вы крутая.

— Я знаю, — ответила я. — Но спасибо.

— Рита теперь будет вставлять палки. Она умеет.

— Пусть. Я тоже умею. Только я вставляю их эффективнее.

— Вы её не боитесь?

— Карина, милая. В моём возрасте боятся только одного: что не успеть. А какая-то Рита из маркетинга... это не страх. Это разминка.

Карина улыбнулась.

— Я хочу у вас учиться.

— Учись. Только чур не повторять мои ошибки.

— А у вас есть ошибки?

— Конечно. Например, я слишком долго сидела дома и думала, что всё закончилось. Вот это была самая большая ошибка.

Вечером

Вечером я проверила личные сообщения. Эдуард_Продюсер написал снова.

«Ирина Борисовна, я вижу, как вы растёте. Вы — настоящий феномен. У меня есть предложение от крупного бренда. Они хотят рекламную интеграцию в вашем блоге. Бюджет — полмиллиона. Вам нужно только согласиться. Я всё организую. Вы получите деньги, я — процент. Это честная сделка».

Полмиллиона. Солидно. Но что-то меня останавливало. Я не могла объяснить. Просто чувствовала: не надо. Не сейчас.

Я ответила коротко:

«Спасибо. Пока не заинтересована».

И заблокировала его. На всякий случай.

Но он не исчез. Он просто затаился.

Эдуард и Люся

В маленьком кабинете на окраине Москвы Эдуард смотрел на экран. Его сообщение не доставили. Его заблокировали.

— Она заблокировала меня, — сказал он.

— Я предупреждала, — Люся сидела на подоконнике и красила ногти. — Ты слишком давил.

— Я просто предлагал деньги.

— Ты предлагал «монетизировать». Это слово пугает людей. Особенно бабушек из Подольска.

— Она не обычная бабушка. У неё три миллиона подписчиков.

— Поэтому она и не клюнула. Она чувствует фальшь.

Эдуард задумался. Потом встал и прошёлся по кабинету.

— Хорошо. Меняем тактику.

— Как?

— Пишем ей с другого аккаунта. От имени подруги юности.

Люся отложила лак.

— Что?

— Ты напишешь. Что вы вместе учились. Что ты её помнишь. Что хочешь поздравить с новой работой. Без денег. Просто по-человечески.

— А если она проверит?

— Не проверит. Такие письма не проверяют. Им отвечают сердцем.

Люся покачала головой.

— Ты сумасшедший.

— Я предприниматель. А предприниматель меняет стратегию, если старая не работает.

Он сел за ноутбук и начал писать. Люся смотрела на него и думала: «Во что я ввязываюсь?». Но отступать было поздно.

ГЛАВА 4. КОФЕ С БОССОМ

Ирина Борисовна

В середине второй недели Марк пригласил меня на разговор. Не вызвал приказом, как он умеет, а именно пригласил. Написал в корпоративный чат: «Ирина Борисовна, зайдите, пожалуйста, ко мне. Нам нужно обсудить ваши KPI». Я прочитала и усмехнулась. KPI — это по-ихнему, по-офисному. Показатели эффективности. Ну-ну. Показатели у меня простые: люди смотрят, люди смеются, люди подписываются. Всё остальное — украшения.

Но я, конечно, пошла. Не потому, что испугалась. А потому, что было любопытно: что он скажет. Всё-таки зять. Иногда он умеет удивлять.

Кабинет Марка встретил меня холодом кондиционера и запахом кофе. Жора сидел на своём стуле, вылизывал лапу. Медаль блестела. Он делал вид, что мы с ним не знакомы. Но уши у него подрагивали — слушал.

— Садитесь, — сказал Марк.

Я села. Положила на колени блокнот. Для вида. Пусть думает, что я всё записываю.

— Ирина Борисовна, — начал он. — Ваши результаты впечатляют.

— Спасибо.

— Но меня беспокоит одно.

— Какое?

— Рита.

Я вздохнула. Рита. Конечно. Эта девица уже успела нажаловаться. Я это знала. Видела, как она вчера выходила из его кабинета с видом победительницы.

— Что именно вас беспокоит? — спросила я.

— Она считает, что вы разрушаете корпоративную культуру.

— Она считает, что я разрушаю её зону комфорта. Это разные вещи.

— Она считает, что ваши методы слишком... неформальные.

— Марк Арсеньевич. — Я подалась вперёд. — Напомню: вы наняли меня, потому что ваш SMM был мёртв. Я его оживила. За неделю. Если для этого нужно быть неформальной — я буду неформальной. Если нужно будет станцевать в прямом эфире с Жорой на голове — я станцую. Но давайте не будем делать вид, что проблема в моих методах. Проблема в том, что Рите не нравится, что кто-то делает лучше неё.

Марк смотрел на меня. Долго. Потом откинулся в кресле.

— Вы правы, — сказал он.

— Что?

— Вы правы. Рита — хороший специалист, но она не гибкая. Вы — гибкая. И ваши результаты говорят сами за себя.

— Так в чём тогда разговор?

— В том, что Рита теперь будет работать в связке с вами.

— Что?!

— Я перевожу её в ваш отдел. Частично. Она будет отвечать за аналитику, вы — за контент. Так вы будете вынуждены сотрудничать.

— Это наказание?

— Это менеджмент.

— Это садизм.

— Это эффективность, — он чуть улыбнулся. — Я хочу посмотреть, как вы сработаетесь.

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Жору. Жора мяукнул.

— Жора говорит, что вы справитесь, — перевёл Марк.

— Жора просто хочет лосося.

— Жора всегда хочет лосося. Но это не значит, что он неправ.

Я вздохнула. Встала.

— Хорошо. Но если Рита будет вставлять палки, я за себя не отвечаю.

— Я и не прошу отвечать. Я прошу результат.

— Будет результат. Но, возможно, с жертвами.

— Жертвы согласуйте со мной.

Я вышла. В приёмной меня ждала Саша. Она сидела с телефоном и делала вид, что читает новости.

— Ну что? — спросила она.

— Он переводит Риту ко мне в отдел.

— Ой.

— Вот тебе и «ой».

— Ты справишься.

— Конечно, справлюсь. Просто теперь у меня в отделе будет одна токсичная сотрудница, которая мечтает меня закопать. И мне придётся делать вид, что меня это не бесит.

— Мам, ты же умеешь притворяться.

— Умею. Но не люблю.

— Никто не любит. Но это жизнь.

— Жизнь, — я усмехнулась. — Жизнь — это когда в шестьдесят восемь лет ты сидишь в офисе и думаешь, как ужиться с тридцатидвухлетней девицей, которая считает тебя пережитком прошлого.

— И что ты будешь делать?

— Сначала — кофе. Потом — план. Потом — посмотрим.

В столовой

В столовой я встретила Жору. Он сидел у окна, на подоконнике, и смотрел на голубей. Я села рядом, достала из сумки бутерброд с лососем — да, я всегда ношу с собой лосось, Жора меня приучил — и положила перед ним.

— Ешь, — сказала я. — Заработал.

Жора понюхал. Съел. Мяукнул.

— Знаю, — я погладила его. — Рита — это не проблема. Проблема — это когда нет цели. А у меня цель есть.

Жора мяукнул ещё раз.

— Сделать этот блог лучшим в рунете. И доказать всем, что бабушка из Подольска может больше, чем кажется.

Жора лёг рядом, прикрыл глаза. Он был спокоен. И мне тоже стало спокойнее.

Дома вечером

Дома меня ждали Саша, двойня и Кеша. Кеша орал «БАБУШКА ЗВЕЗДА!» с порога. Я погладила его, дала орех, прошла на кухню.

— Как прошёл день? — спросила Саша, наливая чай.

— Нормально. Рита будет работать со мной.

— Она тебя съест.

— Пусть попробует. У меня кости крепкие.

— Мам, я серьёзно.

— Я тоже. — Я села за стол, обхватила чашку ладонями. — Дочка, я всю жизнь с кем-то воевала. Сначала с твоим отцом. Потом с обстоятельствами. Потом с болезнью Сергея. Теперь вот с Ритой. Но знаешь, что я поняла?

— Что?

— Война — это тоже жизнь. Главное — не забывать, ради чего воюешь.

— И ради чего ты воюешь?

— Ради вас. Ради себя. Ради того, чтобы в шестьдесят восемь лет не сидеть на лавочке и не ждать.

Саша улыбнулась. Взяла меня за руку.

— Ты у меня лучшая.

— Знаю, — я подмигнула. — И это не обсуждается.

Эдуард и Люся

Поздно вечером Эдуард написал Люсе.

«Я придумал. Мы напишем ей с аккаунта „Людмила_Соловьёва“. Ты — её подруга из училища. Поздравишь с работой. Без денег. Просто тепло. Пусть привыкает».

Люся прочитала. Вздохнула.

— А если она спросит, почему я не объявлялась столько лет?

— Скажешь: жизнь развела. Переезды, работа, семья. Это нормально.

— А если захочет встретиться?

— Встретимся. Ты вживую сыграешь. У тебя лицо честное.

— У меня лицо уставшее.

— Уставшее честное лицо — ещё лучше. Вызывает доверие.

Люся отложила телефон. Посмотрела в тёмное окно. Она знала: это плохая идея. Но Эдуард был настойчив. А у неё не было сил спорить.

— Ладно, — сказала она. — Пиши. Я отправлю.

Эдуард улыбнулся и начал печатать.

ГЛАВА 5. ЖОРА — ЗВЕЗДА

Ирина Борисовна

К концу второй недели я поняла: нам нужен прорыв. Не просто вирусные ролики, а нечто большее. Нечто, что заставит людей говорить о Timofeev.Dev не как о «компании с хорошим SMM», а как о месте, где живёт настоящая магия.

Магия эта ходила по офису с медалью на шее и требовала лосося.

Жора.

Я смотрела на него, пока он сидел на своём стуле в кабинете Марка. Старый рыжий кот. Девятнадцать лет. Диабет. Но взгляд — как у генерала перед решающим сражением. Он не просто кот. Он символ. Символ стойкости, спокойствия и тихой силы.

И я решила: снимем его по-крупному.

— Егор, — сказала я, входя в опенспейс. — Готовь камеру. Карина — свет. Дима — ищи локацию. Оксана — принеси лосось. Много лосося.

— Лосось? — переспросила Оксана, отрываясь от кружки. — Зачем?

— Это гонорар. Жора бесплатно не снимается.

— Он же кот, — пробормотал Дима.

— Он не просто кот. Он — лицо бренда. А лицо бренда должно быть сытым.

Они переглянулись, но спорить не стали. За эти две недели они уже поняли: со мной лучше не спорить. Особенно когда я в леопардовом пиджаке и с блеском в глазах.

Съёмки мы устроили в кабинете Марка. Не потому, что там красиво. А потому, что Жора не любил чужие места. Он работал там, где привык. А привык он к кабинету Марка, к своему стулу и к виду на Москва-Сити.

Марк, узнав, что мы снимаем в его кабинете, сначала нахмурился. Но потом махнул рукой. За эти годы он научился не спорить с неизбежным.

Сценарий был простой. Жора сидит на стуле. Камера медленно наезжает. За кадром мой голос: «Ему девятнадцать. Он видел, как эта компания рождалась. Он пережил с ней всё: успехи, провалы, скандалы. Он — глава службы безопасности. Он — Жора».

Жора смотрел в камеру. Не моргал. Хвост обёрнут вокруг лап. Медаль блестела. В объективе он выглядел так, будто снимается в дорогой рекламе часов.

— Гениально, — прошептал Егор.

— Снимаем, — я улыбнулась. — Много дублей.

Жора выдержал тридцать минут съёмок. Потом начал зевать. Я поняла: пора заканчивать. Дали ему лосось. Он съел. Мяукнул. Ушёл.

Через час я смонтировала ролик. Наложила музыку. Подписала: «Глава службы безопасности. Часть первая».

Выложила. И стала ждать.

Через сутки

Через сутки ролик набрал два миллиона просмотров. Два. Миллиона. За сутки. Комментарии сыпались сотнями: «Жора — президент!», «Я влюбилась в кота», «Timofeev.Dev, дайте Жоре премию!».

Марк вызвал меня в кабинет.

— Два миллиона, — сказал он. — За сутки.

— Это только начало.

— Что вы задумали?

— Вторую часть. С Жорой и Марком.

— Нет.

— Марк Арсеньевич.

— Нет. Я не буду сниматься с котом.

— Почему? Вы же снялись со мной.

— Это другое. С вами — это юмор. С Жорой — это уже... слишком.

— Слишком что?

— Слишком очевидно, что я люблю этого кота.

Я замолчала. Потом улыбнулась.

— Марк Арсеньевич, вы только что признались, что любите Жору.

— Это не признание. Это констатация.

— Это признание. И я его запишу.

— Не смейте.

— Поздно. Я уже записала. — Я показала на свой телефон. — Шутка. Я не записывала. Но я запомнила.

Марк вздохнул. Жора, сидевший на стуле, мяукнул. Я была уверена, что он сказал: «Снимайте нас вместе. Люди должны знать правду».

В итоге Марк согласился. Но с условием: без диалогов. Просто он сидит за столом, Жора сидит рядом, и за кадром звучит мой голос: «Каждый великий лидер нуждается в поддержке. У Марка Тимофеева есть Жора. У Жоры — Марк. И это работает».

Ролик вышел через два дня. И взорвал всё. Три миллиона за сутки. СМИ писали: «Кот-начальник покорил рунет». Жоре присылали подарки. Марку — вопросы, не завёл ли он инстаграм для кота. Саша смеялась. Дети ходили гордые.

А я сидела в опенспейсе, смотрела на цифры и думала: «Вот она, магия. Не в стратегии. Не в бюджетах. В правде. В том, что люди чувствуют, когда видишь настоящее».

Жора был настоящим. И люди это почувствовали.

Рита

Рита появилась в моём отделе на следующий день. С папкой. С недовольным лицом. С чашкой зелёного чая.

— Ирина Борисовна, — сказала она. — Марк Арсеньевич сказал, что я теперь работаю с вами.

— Добро пожаловать, — я улыбнулась. — Ставьте вещи. Вон тот стол, у двери.

Она посмотрела на стол. Потом на меня.

— Это далеко от окна.

— Ничего. Зато близко к выходу. Будет удобно.

Рита сжала губы. Поставила папку на стол. Села. Открыла ноутбук.

— Я подготовила отчёт по эффективности ваших роликов.

— Давайте.

— В целом — положительная динамика. Но есть риски.

— Какие?

— Перезависимость от образа кота. Если Жора заболеет или... — она запнулась, — перестанет сниматься, мы потеряем трафик.

— Жора не перестанет. Он легенда.

— Легенды уходят.

— Легенды остаются. В сердцах. И в подписках.

Рита посмотрела на меня. Впервые за всё время в её взгляде промелькнуло что-то, похожее на уважение. Но она быстро его спрятала.

— Посмотрим, — сказала она.

— Посмотрим, — согласилась я.

Это было начало. Сложное, неловкое. Но начало.

Вечером

Вечером я вышла из офиса и остановилась на крыльце. Москва гудела. Пахло осенью, дождём и бензином. Я вдохнула. Хорошо.

Из-за угла выехал белый Rolls-Royce. Остановился передо мной. Стекло опустилось.

— Ирина Борисовна, — сказал водитель. — Вас просили подождать.

— Кто просил?

Ответ я получила через секунду. Задняя дверь открылась. И я увидела его.

Шейх Мухаммед.

— Добрый вечер, — сказал он. — Прошу прощения за неожиданность. Но я не мог уехать, не попрощавшись.

— Вы уезжаете?

— В Дубай. Завтра. Но я хотел сказать вам...

— Что?

Он посмотрел на меня. Долго. Так, что у меня снова подкосились коленки.

— Что эта Москва стала для меня светлее. Благодаря вам.

Я не нашлась, что ответить. Просто стояла и смотрела. А он улыбнулся, кивнул, и машина уехала.

А я осталась на крыльце. С колотящимся сердцем. В шестьдесят восемь лет.

ГЛАВА 6. ПЕРВЫЙ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ

Ирина Борисовна

После отъезда Мухаммеда я не находила себе места.

Ходила по квартире, переставляла чашки, кормила Кешу чаще обычного. Он смотрел на меня подозрительно и в какой-то момент выдал:

— БАБУШКА ДУРА.

Я замерла.

— Что ты сказал?

— БАБУШКА ДУРА, — повторил он и отвернулся.

Я хотела обидеться, но потом подумала: а ведь он прав. Дура и есть. Стою, как девчонка, и думаю о мужчине, который уехал в другую страну. Который смотрел на меня так, будто я сокровище. Который сказал, что Москва стала светлее.

Светлее. Надо же.

Сергей Петрович таких слов не говорил. Он вообще был не мастер красивых фраз. Он приносил мне чай, чинил розетки и молча сидел рядом, когда мне было плохо. Это была его любовь. Тихая, надёжная, без пафоса. А тут — «светлее». И у меня сердце выпрыгивает.

— Кеша, — сказала я. — Ты прав. Я дура.

— КЕША ХОРОШИЙ, — ответил он.

— Ты невыносим.

— ДАЙ ДЕНЕГ.

Я дала ему орех. Он успокоился.

Но я — нет.

Утром в офисе

Утром в офисе всё шло своим чередом. Егор принёс мне кофе, Карина показала черновик нового поста, Дима доложил о рекламном кабинете. Рита сидела за своим столом у двери и делала вид, что меня не замечает. Это было привычно.

А я не могла сосредоточиться. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера. Белый Rolls-Royce. Опущенное стекло. Его голос. Его взгляд.

— Ирина Борисовна, — окликнула Оксана. — Тут письмо какое-то странное. Вам.

— Какое?

Она подошла с планшетом. На экране — личное сообщение в корпоративном блоге. От пользователя «Людмила_Соловьёва».

«Ирина, здравствуй! Ты меня не помнишь, наверное. Я Люся. Мы учились вместе в музыкальном училище. Я сидела с тобой за одной партой. Ты всегда была яркая. Даже тогда. Увидела тебя в новостях и заплакала. Ты так изменилась! Хотя нет, ты всё та же. Просто повзрослела. Как и все мы. Поздравляю тебя с новой работой. Ты молодец. Обнимаю. Твоя Люся».

Я перечитала три раза. Люся. Людмила. Музыкальное училище.

Я училась в музыкальном училище. Это правда. И подруга у меня была. Но звали её не Люся. И фамилия была другая.

А может, я просто забыла? Столько лет прошло. Память, она ведь не железная. Особенно в моём возрасте.

— Оксана, — сказала я. — Проверь этого пользователя.

— Что проверить?

— Когда создан аккаунт, что публикует, есть ли фото.

Оксана кивнула и ушла. Вернулась через полчаса.

— Аккаунт создан три дня назад. Публикаций нет. Фото нет.

— Понятно, — я откинулась на спинку кресла. — Подозрительно.

— Думаете, фейк?

— Думаю, что совпадения бывают, но не такие.

Я отложила планшет. Открыла свой личный блог. Проверила сообщения. Эдуард_Продюсер не писал — я его заблокировала. Но я помнила его ник. И его манеру. И его липкое «монетизировать».

— Егор, — позвала я. — Помнишь, я просила проверить Эдуарда_Продюсера?

— Да. Я тогда не нашёл ничего. Пустой аккаунт, создан недавно.

— А теперь ещё «Людмила_Соловьёва». Тоже пустой. Тоже недавно.

— Думаете, это один и тот же человек?

— Думаю, что вокруг меня начинает крутиться какая-то возня. И мне это не нравится.

Я встала, подошла к окну. За стеклом — Москва, серое небо, башни Сити. Там, за этими башнями, сейчас где-то летит самолёт в Дубай. А я стою и думаю о каких-то фейках.

Впрочем, это даже хорошо. Отвлекает.

Обед

В обед я пошла в столовую. Села у окна. Достала бутерброд. Рядом тут же возник Жора. Он возник бесшумно, как настоящий разведчик. Просто сидел у моих ног и смотрел.

— Лосось? — спросила я.

Жора мяукнул.

— Держи.

Я отломила кусок. Жора съел. Сел рядом, прищурился.

— Знаешь, Жора, — сказала я. — Иногда мне кажется, что ты понимаешь больше всех нас.

Жора мяукнул.

— Вот и я о том же. Сидишь, молчишь, всё видишь. А мы бегаем, суетимся, придумываем какие-то стратегии. А ты просто живёшь. И тебе хорошо.

Жора положил голову на лапы. Закрыл глаза.

— Эх, Жора. Если бы люди умели так.

Он не ответил. Он спал. И это был лучший ответ.

После обеда

После обеда я снова открыла сообщение от «Людмилы». Перечитала. Что-то в нём было... правильное? Тёплое? Нет. Слишком правильное. Слишком теплое. Так не пишут старые подруги, которые не виделись полвека. Так пишут те, кто хочет понравиться.

Я набрала ответ:

«Люся, привет. Извини, я тебя не помню. Но мне приятно. Расскажи о себе. Где ты сейчас? Чем занимаешься?»

Отправила.

Ответ пришёл через час.

«Ой, Ира, я так рада! Я сейчас в Подольске. Работала в музыкальной школе, сейчас на пенсии. Дочь в Питере. Живу одна. Увидела тебя в блоге и так захотелось написать. Ты на меня не сердись, что я вдруг объявилась. Просто ностальгия накрыла».

Я прочитала. Подольск. Музыкальная школа. Дочь в Питере. Всё ровно. Всё гладко. Как по сценарию.

— Оксана, — позвала я. — Проверь, есть ли в Подольске музыкальная школа.

— Есть. Я могу уточнить, работала ли там Людмила Соловьёва.

— Уточни.

Оксана ушла. Вернулась через двадцать минут.

— В музыкальной школе Подольска Людмила Соловьёва не работала. По крайней мере, в базе её нет.

Я кивнула. Всё ясно.

— Спасибо. Иди.

Оксана ушла. А я осталась сидеть. Смотрела в монитор. И думала.

Кто-то играет со мной. Кто-то хочет подобраться. И этот кто-то не знает, что я — не та бабушка, которую легко обмануть.

Эдуард и Люся

Вечером Эдуард позвонил Люсе.

— Она ответила! — сказал он. — Она спросила, где ты и чем занимаешься.

— И что я ответила?

— Что ты в Подольске. Работала в музыкальной школе. Сейчас на пенсии.

— А если она проверит?

— Не проверит. Она занята. У неё работа, блог, семья. Ей не до проверок.

— Эдик, я боюсь.

— Не бойся. Мы просто общаемся. Пока ничего противозаконного.

— Пока — ключевое слово.

— Люся, — его голос стал жёстче. — Мы с тобой это затеяли вместе. Не отступай.

— Я не отступаю. Просто...

— Что?

— Просто мне стыдно.

В трубке повисла тишина. Потом Эдуард сказал:

— Стыдно будет, если мы останемся ни с чем. А так — мы хотя бы попробуем.

Люся вздохнула.

— Ладно. Что дальше?

— Дальше — закрепляем. Ты напишешь, что хочешь встретиться. Она согласится. Вы встретитесь. И тогда мы начнём действовать.

— Как?

— Узнаешь. Постепенно. Главное — не торопиться.

Люся повесила трубку. Посмотрела в окно. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно.