Read the book: «Архипелаг Книга вторая»

ПРОЛОГ. 2040 год

Голографическую Землю, проецируемую над центром стола, все также венчала объемная надпись, но на этот раз, согласно очереди, отображалась она на русском языке:

«Международный Университет Исследования и Развития Виртуальных пространств».

- Прошу пройти личную идентификацию, Отцы Основатели. – Мелодика прозвучавшего синтезированного женского голоса Хозяйки Башни не утратила своей привлекательности за те два года, что прошли с той, памятной всем встречи.

Утопив личные, активированные отпечатком большого пальца, электронные ключи в порты рабочих консолей, пять мужчин поочередно называли себя, завершая этим процесс индивидуального допуска:

- Такахаши Утако. МУИРВ Токио.

- Оладел Ибрагим. МУИРВ Каира.

- Серов Владимир. МУИРВ Москвы.

- Этан Джонсон. МУИРВ Вашингтона.

- Дюбуа Пьер. МУИРВ Парижа.

- Гея. Башня Отцов Основателей. - Последним прозвучал бархатистый, грудной голос самого ИИ. – Идентификация завершена. Девятое Собрание Отцов Основателей мира «Архипелаг» объявляется открытым. Прошу Вас развернуть на своих личных консолях разосланный всем файл и ознакомиться с текущей повесткой.

Разблокированные рабочие места засветились трехмерными голографическими экранами, и пятерка людей углубилась в чтение. ИИ, тем временем, продолжила ведение высокого Собрания:

- Выражаю свое соболезнование всем присутствующим, а в особенности Вам, Владимир Серов. Утрата одного из «семерки» Основателей нашего мира поистине невосполнима, особенно если учесть, что кроме него и меня никто не способен напрямую и полноценно общаться с процедурным генератором, отвечающим за все живое и неживое в «Архипелаге». В связи с этим я повторно прошу всех вас проголосовать, и тем самым вернуть мне причитающийся, как полноправному члену Собрания, полный функционал. Напомню, что если бы это решение было принято два года назад, нас по-прежнему было бы семеро.

Запрос от Геи: «Прошу восстановить все мои права, как полноправного Отца Основателя мира «Архипелаг».

Спустя секунду под ее запросом у каждого засветились две интерактивные кнопки для принятия решения:

«ДА» - «НЕТ»

А еще через секунду у всех высветился и результат прошедшего голосования:

Результат голосования по предложению Геи: «ДА» – 4 голоса, «НЕТ» – 2 голоса.

- Всем спасибо. Это позволит мне гораздо лучше «присматривать» за НАШИМ с вами миром. – Синтезированный голос, несмотря на удачный исход, оставался ровным.

- Что скажет Владимир Серов по поводу проблемы, возникшей с Максимом? – Американец плавно перешел ко второму пункту повестки.

- Со дня погружения Максима Росса в виртуальный мир не прошло еще и недели. На сегодня, мы делаем все возможное, для выявления и купирования первопричины, а вскоре к рабочей группе прибавятся специалисты и с других наших филиалов. Обращаю внимание, вчерашний допуск к «Архипелагу» тысяч студентов-тестеров МУИРВов из множества стран, не выявил подобных случаев.

- Вы, русские, всегда стараетесь решать проблемы в своем, узком кругу. – Хохотнул Этан.

- Если до конца сентября у нас не получится выявить и устранить баг самостоятельно, я обещаю, что мы привлечем и наших партнеров. – Декан московского филиала нахмурился, видимо он хотел что-то добавить, но затем лишь махнул рукой.

- Я приглядываю за Максимом в «Архипелаге». – Голос Геи лучился довольством. – У него там всё идет хорошо.

- И насколько близко ты за ним «приглядываешь»? – Со сладкой улыбочкой поинтересовался Пьер.

- О! Очень близко, господин Дюбуа. Очень близко! – Смутить Гею оказалось также сложно, как мраморную Галатею, и она наоборот, лишь подлила масла в огонь двусмысленности, ответив французу максимально игривым, приторно-томным голосом.

Серов как-то вдруг закашлялся, да и все остальные не смогли скрыть широких улыбок и выступившего на щеках румянца, словно бы в этом стерильном, кондиционированном помещении, всем внезапно стало слишком жарко.

- Теперь понятно, как квестовый персонаж, причем циклично повторяющегося задания, вдруг превратился в красавицу-спутницу Мардука. – Себе под нос пробормотал Владимир.

- Вы что-то сказали? Извините, я не расслышала…, - Гея казалось, была сама «Заботливость». – Я лишь стараюсь отвлечь разум Росса от проблем в Реале.

- Подкидывая ему: то сладкоголосую, фигуристую девицу, то «вкусный» династический квест, которого и вовсе никогда не было запланировано в сценарии игры. – Чуть громче проговорил Серов.

- Вот если насчет сладкоголосых и фигуристых, то кто бы говорил. – Дюбуа не преминул подколоть своего московского коллегу, явно намекая на его виртуальную супругу.

- Насколько я помню, утонченные пропорции и выдающиеся «параметры» верховной жрицы Л’лос, также не оставили тебя равнодушным, мой дорогой генерал сводной армии расы дроу.

- Господа, я бы попросил вас вернуться к повестке нашей встречи. – Такахаши попытался переключить всех на деловой тон, но и сам не удержался от улыбки, глядя, как Оладел изображает на себе харакири, с помощью электронного стилуса. – Мне, как и вам, слишком дорого уходящее время. Да, и чтобы сразу ответить на все подобные вопросы в мой адрес, поясню: мой Путь ронина подразумевает аскетизм и одиночество, но гейш никто не отменял, по крайней мере, на том острове, где НПС были специально созданы процедурником именно под азиатских игроков.

- Последним пунктом сегодняшней повестки дня идет предложение нашего чистейшего, с точки зрения норм морали, ронина Утако о сдвиге на более ранний срок даты запуска в «Архипелаг» людей и окончание тестирования этого мира. – Напомнила всем Гея.

- Пока не будет решен вопрос с Максимом, не о каком массовом запуске в «Архипелаг» людей не может быть и речи! – Вскинулся тут же Дюбуа, мгновенно растеряв всю свою напускную игривость. – Никто не сможет контролировать качество их медицинских освидетельствований, не говоря уже о полноте сохраненных в коконах слепков их разумов.

- Поддерживаю! – Оладел, соглашаясь, кивнул французу.

- Безопасность игроков - прежде всего! Как вы помните, именно пренебрежение к ней, а также игнорирование моих рекомендаций, привело к трагедии с Лузенковым старшим.

- Как я понимаю, голосовать уже нет смысла. Трое из нас достаточно ясно выразили свою позицию, поэтому предлагаю перенести последний вопрос, с этого Собрания на следующее. – Серов резюмировал реплики последних ораторов и поднялся со своего места, обозначив этим свое решение завершить текущую встречу. – Гея, назначь следующее Собрание на октябрь, предварительно согласовав с каждым из нас точную дату и время его начала.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Максим Росс

ГЛАВА 1. Архипелаг. Отплытие

Когда я проснулся в своей каюте, уже наступило первое сентября. И хотя в Реале сейчас было раннее утро, здесь, в мире «Архипелаг», солнце уже вовсю золотило гребешки волн, белыми барашками катящиеся с наветренной стороны. Бригантина бодро прорезала их своим носом, летя над водной гладью под всеми парусами. Ветер на палубе, куда я, наскоро умывшись, поднялся из своей каюты, едва ощущался, но его вполне хватало, чтобы корабль уверенно держал курс, направляясь в сторону восходящего солнца. Тугие паруса уверенно надувались, такелаж едва слышно гудел, а я ощущал на лице тончайшую пленку из соленых брызг, вглядываясь вдаль бескрайнего моря, раскинувшегося от горизонта впереди и до горизонта позади меня.

Палуба, вечно влажная, дочиста натертая вахтенными матросами, ярко блестела под лучами яркого светила. Отполированные доски настила бросали блики во все стороны и одновременно отражали на своей поверхности, начищенные леерные стойки, элементы рангоута и стоячего такелажа. Все фалы, шкоты и брасы, туго натянутые и закрепленные, уже не болтались сейчас, как вчера вечером, при поднятии парусов.

Я прошелся вдоль левого борта, держась за поручень, и остановился на самом носу плавно раскачивающейся на волнах «Элизии», где крепко ухватился за форштевень, на котором периодически хлопали стаксель, кливер и бом-кливер. Судно сейчас шло строго по ветру, а потому даже при малейшем изменении галса, повинуясь воле рулевого, эти косые, передние паруса, раздувались попеременно: то слева, то справа, издавая при этом мощные хлопки.

Мое длительное морское путешествие только началось и обещало быть довольно долгим. По словам капитана, даже при благоприятном ветре, продлится оно не менее четырех недель. Курс наш, по большей части, был проложен между островами, довольно густо засеявшими эту часть людской акватории. Остановок планировалось делать по пути минимум, да к тому же кратковременных, необходимых лишь для пополнения запасов пресной воды. Целый месяц мне придется провести здесь, на корабле, а потому следовало занять себя чем-то, причем не с целью тупо убить время, а чтобы планомерно продолжать развитие своего персонажа.

У меня как раз имелось несколько профильных умений, взятых мной в гильдии совсем недавно, а потому находящихся пока на начальных уровнях развития:

«Плащ теней» – активное умение. Позволяет вам скрываться в любой тени, становясь невидимым для всех тех, кто полагается на зрение. Расход манны на каст: 3 единицы в секунду. С развитием уровня навыка, вы сможете скрываться от все более сильных существ. Эффект суммируется с родственными пассивными навыками, такими как «Скрытность» и «Маскировка».

«Иллюзорный защитник» - активное умение. Вы призываете на защиту эфирное существо, которое сможете увидеть только вы сами. Слабо светящийся силуэт, напоминающий голову и плечи гуманоида, возникает в пределах метра над указанной вами целью. Силуэт иллюзорного защитника всегда перемещается вместе с ней и защищает выбранную вами цель от любых атак. Расход манны на каст: 5 единиц в секунду.

Этими навыками я и решил заняться на досуге. Снующая туда-сюда команда, которую капитан и боцман всегда умудрялись чем-то занимать, представляла собой идеальных условных противников, благо они совершенно непредсказуемо появлялись и бодро перемещались по палубам, а иногда вдруг оказывались где-то в трюме, сбегая вниз по каким-то своим делам. Я же стремился не попадаться им на глаза, скрываясь в Тенях, отбрасываемых надстройками на палубе или лавируя между ними в узких коридорах внутри корабля. Каст умения «Плащ теней» моментально сбрасывался, если меня обнаруживали, или если я выходил на свет, а потому я старался продержаться в невидимости как можно дольше, потому как прогресс роста навыка напрямую зависел от длительности моего нахождения в скрытом от любых глаз состоянии и от уровня моих противников.

Умение «Иллюзорный защитник» тренировать оказалось гораздо проще. Я попросту кастовал его на себя, а затем просил кого-то, свободного от вахты, бить меня чем попало. Умению было все равно, от чего именно я получаю урон. Оно защищало выбранную цель, как от магических, так и от физических атак, поглощая весь дамаг, направленный на меня, пока хватало манны для поддержания работы «Иллюзорного защитника». Причем с развитием навыка, коэффициент поглощения им урона, по отношению к затраченной манне, постепенно рос, увеличивая тем самым общее количество отраженного дамага.

Дни шли, неспешно сменяя друг друга. Несколько раз мне приходили письма от Петра, но хороших новостей в них не было. Начальный энтузиазм, характерный для первых приватных сообщений от моего университетского друга, обещавшего мне скорое исправление бага с неработающей кнопкой «ВЫХОД», что не позволял мне покинуть виртуальный мир, постепенно угасал. Последнее полученное от него письмо и вовсе содержало скупые слова: «новостей нет», после чего я даже впал в былое уныние, морально вернувшись к тем первым безрадостным дням, что я вынужденно провел в игре, после того как впервые не смог ее штатно покинуть.

С прокачкой персонажа Зоракс, у моего друга тоже пока не особо ладилось. Соло «Танцор с мечами» качался плохо, так как без своих бафов, он сильно уступал обычному воину. Для роста же его профильных умений: «танцев», необходимо было активно фармить мобов, но в локации светлых эльфов, темному дроу найти пати оказалось довольно-таки сложно. Петр, как и я, еще совсем недавно, с нетерпением ожидал первого сентября, когда в Архипелаг хлынут студенты многочисленных филиалов МУИРВов, и у него наконец-то появятся «живые» собратья по темной эльфийской крови. А пока он, в основном, бегал по социальным квестам. Но получаемый от таких простых заданий опыт совершенно не прокачивал навыки, да и экспы давал самую малость, а потому его персонаж едва смог к этому времени достичь пятого уровня.

За первую неделю плаванья я смог поднять оба профильных умений до десятого уровня, получив при этом и немного опыта в свою копилку. Но, с ростом навыков, их прокачка давалась все тяжелее. Чтобы вновь увеличить темп роста прогресса, мне требовались все более высокие по уровню противники, а их на корабле оказалось не так и много. Матросы для этого уже не годились, а постоянно просить офицеров помочь мне, с каждым разом становилось все более стыдно. Они итак последнее время начинали смотреть косо, стоило мне в очередной раз попросить их найти меня на корабле, или покидаться в моего персонажа кинжалами, потыкать абордажными саблями или чем-то еще достаточно острым. Именно поэтому первая остановка на нашем пути оказалась и для меня, да и для них своеобразной отдушиной от поднадоевшей рутины.

Судя по всему, маршрут следования нашей бригантины был хорошо известен не только капитану, проложившему курс корабля, но и всей его команде. Едва на горизонте завиднелся характерный скалистый остров, как жизнь на корабле неуловимо убыстрилась, а на лицах матросов наконец-то появились улыбки. Не только мне, видимо, наскучило сутками болтаться на волнах. Все-таки люди, генетически предрасположены ощущать под ногами земную твердь, а не раскачивающуюся палубу, даже если всем остальным они хотят показаться просоленными морскими волками.

Остров Гонд был не слишком большим и занимал собой всего лишь одну локацию, если судить по встроенной карте моего персонажа. С южной стороны у него имелась удобная и довольно-таки глубокая, скалистая бухта, позволяющая поставить на якорь нашу весьма немаленькую по осадке бригантину, причем совсем близко к береговой линии. Конечно, здесь никто не строил причалов или даже одиночного пирса, а потому на берег мы вынуждены были спускаться на лодках. Однако наши бравые матросы даже рады были немного помахать веслами. Несколькими партиями, почти вся команда судна в итоге переправилась на берег, чтобы наконец-то размять ноги на твердой суше.

Мы с Селин, оказались на песчаной отмели одними из первых. Моя спутница, за неделю пути видящая только камбуз, была просто счастлива хоть ненадолго покинуть корабль. Я прекрасно понимал, что ей давно уже осточертело каждый вечер прятаться в мой инвентарь, как только ее ежедневные профессиональные услуги повара оказывались исполнены. Но, к нашему обоюдному сожалению, моя каюта была крайне тесной, и чисто физически не предназначалась для двоих, а жесткая, узкая кровать едва умещала на себе мою поджарую тушку, и очевидно, была совершенно непригодна ни для чего иного.

Закатное солнце, тем временем, медленно и неторопливо опускалось к горизонту, и отмель уже полностью укуталась в тени от скал, поднимающихся по обе стороны от бухты. Первая партия переправленных сюда матросов уже скрылась в густых зарослях, начинающихся сразу за диким пляжем, а потому я и моя спутница наконец-то оказались предоставлены самим себе.

Насколько я увидел еще с борта корабля, и если верить переключившейся на данную локацию мини карте, на этом острове не было каких-либо крупных поселений, а тем более городов. Вдоль побережья виднелись лишь разрозненные отметки нескольких, скорее всего, рыбачьих артелей, состоящих из пары хижин, одноэтажных деревянных бараков и складов. С южной же стороны острова, где мы причалили, сразу за узкой полоской пляжа, зажатой между невысоких скал, начинались дикие джунгли. За ними, у самых отрогов, блестело почти круглое озерцо, в которое впадали несколько извилистых ручьев и единственная на острове, быстрая речушка, берущая свое начало в горах, поднимающихся ввысь, километрах в пяти от нашей бухты. Судя по всему, именно к этому озеру и ушла большая часть команды нашей бригантины, отправленная боцманом за пресной водой.

Не сговариваясь, мы решили перво-наперво искупаться. Скинув одежду, я вслед за своей резвой спутницей бросился в прибой, нырнув в набегающие волны прямо с головой. Вынырнув на поверхность, отфыркиваясь от соленой воды, я проплыл вдоль всего пляжа и уже у самых скал вылез на еще теплый, даже после ухода с него солнца, очень мягкий песок. Пока Селин еще плескалась, я блаженно раскинулся у самой границы воды, которая ласково набегала на мои ноги своими прозрачными, сине-зелеными волнами. Жмурясь от удовольствия, я открыл карточку со своими обновленными, после получения первой специализации, характеристиками:

Персонаж Мардук, раса – человек, класс - маг, уровень – 12.

Специализация - Мастер иллюзий (бонусы от выбранной профессии: активные навыки, относящиеся к ней, требуют 50% манны и наносят на 25% больший урон, а пассивные профильные навыки действуют на 25% дольше, и имеют на 25% лучший эффект.)

Очков жизни – 300, очков манны – 530.

Характеристики персонажа:

Сила – 4+2.

Выносливость – 6+4.

Ловкость – 5+5.

Интеллект – 39+12.

Удача – 4.

Свободных очков характеристик – 0.

Свободных очков навыков – 0.

Активное умение: «Удар тенью», уровень заклинания – 11.

Активное умение: «Плащ теней», уровень заклинания – 12.

Активное умение: «Иллюзорный защитник», уровень заклинания – 11.

Пассивное умение: «Мудрость», уровень навыка – 10+1.

Пассивное умение: «Скрытность», уровень навыка – 9.

Пассивное умение: «Полет», уровень навыка – 4, расход манны – 1 ед. в секунду.

Пассивное умение: «Марионетка тени», уровень навыка – 6.

Урон магической атаки: 90 – 168.

Переносимый вес: 32 кг.

Золото: 5 Серебро: 8 Медь: 2.

ГЛАВА 2. Архипелаг. Остров Гонд

Наблюдая за Селин, беззаботно резвящейся в прибое, я счастливо улыбался, видя, как она радуется представившейся ей возможности вырваться из чрева бригантины, и хоть ненадолго позабыть о сковородках, чанах, кастрюлях и половниках. Несмотря на явный прогресс в соответствующих навыках, сильно подросших у нее за неделю плаванья, она все же была, прежде всего, молодой и чертовски обаятельной девушкой, хорошо знающей себе цену, и без ума влюбленной в такого оболтуса, коим являлся я, заточивший ее на камбузе парусного судна.

Стройное, гибкое, тонкое в талии, но аппетитно округлое в нужных местах тело Селин, после купания было мокрым, блестящим и прохладным на ощупь. Но стоило ему оказаться в моих объятиях, как оно буквально воспламенило нас обоих, и я утонул в омуте ее огромных, горящих зеленым, ведьмовским пламенем глаз. Мир вздрогнул и как будто бы остановился, вдруг ужавшись границами только для нас двоих. А спустя какое-то время, этот наш крошечный мирок пронзила ослепительная, сладостная вспышка…

Тяжело дыша, я упал плашмя на песок, отдаваясь ленивой истоме, волнами удовольствия прокатывающейся по моему уставшему, но такому счастливому телу. Из-под наполовину прикрытых в неге ресниц, я с удовольствием наблюдал, как неистово вздымается рядом со мной упругая грудь моей прекрасной спутницы, как трепещут ее алые губки, как судорожно приоткрывается, в такт прерывистому дыханию алый ротик, в попытках насытить кислородом обессиленный любовными утехами, юный организм. Я видел, как волны сладостных судорог постепенно затихают, всё еще заставляя едва заметно подергиваться ее плоский животик и мелко дрожать крутые бедра ее длинных и таких стройных ножек.

Но улыбка тут же сползла с моего лица, стоило мне отвернуться от столь упоительного зрелища наконец-то дорвавшейся, и сполна получившей меня спутницы. Словно бы в противовес, на ум мне пришли совсем невеселые мысли о моем собственном бренном теле, которое уже больше недели лежало неподвижно в герметичной капсуле полного погружения. Я, конечно, был полностью уверен в безупречной технологичности японского чуда современной вирт.индустрии, но одновременно, я не мог и совсем не беспокоиться о себе.

Даже ультрасовременный, индивидуально подстраивающийся под каждого игрока ложемент, вообще не дающий пролежней, вкупе с ультразвуковым массажным комплексом, системой жизнедеятельности, питающей всем необходимым мой организм, и запас кислорода, обеспечивающий даже самое учащенное дыхание, все же не могли полностью заменить для моего физического тела полноценную жизнь.

Промелькнула и тут же улетучилась мысль о моих родных. Это, в данный момент, не было таким уж важным тем более, что я и раньше мог месяцами не созваниваться с родителями, ведущими до сих пор вполне самостоятельную и весьма активную жизнь. Тем более, рядом с ними был Виктор, живущий, как и они в Питере. Он вполне мог им помочь, в случае острой необходимости. Но я очень надеялся, что он не станет тревожить их плохими новостями, тем более в данный момент, когда ничего определенного о том, что и как будет со мной дальше, никто не мог сказать.

За всеми этими мрачными думами я не сразу обратил внимание на посторонний шум, все более явственно доносившийся до нас со стороны джунглей. Шорохи, треск и периодический чавкающий звук от разрубающих сочную зелень сабель и мачет, постепенно затмевал мерный плеск прибоя и шорох песка, увлекаемого в море с каждой отбегающей назад волной. В чувство меня привело легкое пожатие ладони Селин, так и не покинувшей мою руку, даже после того, как наши тела разъединились.

Чем был удобен виртуальный мир, так это мгновенным облачением. Стоило мне закинуть в нужные слоты боевую экипировку, как мой персонаж оказался полностью одет и вооружен. Времени на это ушло столько же, сколько я потратил, пока вскакивал на ноги, а если учесть, что это можно было проделать одновременно, то сравнивайте сами, насколько этот процесс удобнее, чем облачение тела в Реале.

В первый момент я подумал было, что это возвращаются наши матросы, но времени с момента их ухода прошло слишком мало, чтобы они успели дойти до озера, набрать все бурдюки и вернуться. Да и не стали бы они прорубаться через джунгли на пути назад, поскольку вполне широкая тропа ими уже была проложена. Кроме всего прочего, озеро было в другой стороне, а нарастающий звук, что мы сейчас слышали, доносился со стороны западного побережья, а отнюдь не из глубины острова.

Селин вскочила рядом со мной лишь мгновением позже, также уже полностью экипированная, и готовая к бою. Ее привычка не слишком сильно расслабляться и мгновенно быть во всеоружии при любой, даже еще не явно выявленной опасности, порадовала меня, вновь наталкивая на мысль, какая она у меня бывает разная, в зависимости от каждых конкретных обстоятельств.

За всё время, прошедшее с момента нашей высадки, бухта почти полностью погрузилась в вечерний полумрак, а солнце, хоть и не зашло еще полностью за горизонт, уже совсем не попадало сюда, даже отраженным от скал светом. Джунгли так вообще скорее чернели, чем зеленели в глубине острова, а мы просто стояли и ждали, не имея никаких укрытий на голом пляже.

Если рассматривать текущую диспозицию, то мы оказались зажаты: с одной стороны - поднимающейся отвесно скалой и пустынным пляжем - с другой. Позади нас, за довольно узкой полоской мелководного побережья, в глубину обрывалось море. Не имея навыков плаванья, было бесполезно пытаться добраться до корабля, хотя он был и не слишком далеко, буквально в прямой видимости. Впереди нас, плотной стеной, стояли джунгли, и именно оттуда на нас надвигалось что-то, а точнее кто-то, пока еще скрытое, но уже отчетливо слышимое.

Я решил не бежать вдоль всего прибоя до шлюпок. Все равно столкнуть их в воду, а тем более грести, у меня одного не получилось бы. Это вам не прогулочная лодочка, а полноценный морской ял, предназначенный для перевозки дюжины взрослых человек и пары сотен килограмм груза. На нем, для передвижения по воде, конструкцией были предусмотрены аж три пары весел. Хрупкая Селин, вообще в гребцы не годилась, так как весило каждое вальковое весло под десяток, а то и больше килограмм, а потому гребцами, даже из поголовно высоких и сильных матросов, всегда выбирались из команды самые дюжие молодцы.

Пока все эти мысли проносились у меня в голове, никак не цепляясь между собой для выработки какой-либо внятной стратегии, из джунглей показались те, кто и производил весь этот шум. Один за другим, на песок выступили шесть колоритных фигур, явно имевших прямое отношение к морскому делу. Их рваная, вдрызг заляпанная одежда, еще вполне могла помочь мне отнести их к морякам, а мятые, сильно поношенные треуголки на их патлатых, давно не мытых головах, довершали единую картину. В руках у них виднелись широкие, абордажные сабли, а у троих, за поясами, видавшими гораздо лучшие времена, были заткнуты длинные кинжалы без ножен.

Справка по этим персонажам показывала уровни от пятнадцатого до двадцатого, а у их предводителя, самого опрятного из всех, если вообще можно было употреблять подобное слово к этим крайне замызганным морякам, был вообще двадцать четвертый.

- Какая интересная встреча, ну надо же, Кракен меня раздери! Ик...

Вначале я подумал, что это была характерная походка моряков, большую часть жизни проводивших на неустойчивой палубе. И что именно она заставляла этих аборигенов идти к нам такой вихляющей, раскачивающейся из стороны в сторону походкой. Но сочная прибавка к фразе, да и не слишком внятная речь убедили меня в том, что вся эта компания находится под властью рома, или иного, но не менее крепкого пойла.

- Ребята, ик…, а эта Крошка весьма аппетитна, клянусь своими ик… якорями!

Последние лучи солнца, хоть и с трудом, но высветили на его груди, между лацканами с позволения сказать камзола, вытатуированный якорь, а судя по тому, что его фраза подразумевала множественное число, таких тату было на его теле несколько. Уж не знаю, почему я все время анализировал его поведение и речь, но, видимо, мое подсознание все еще пыталось хоть за что-то зацепиться, потому как ввязываться в открытый бой, даже с подвыпившими НПС, настолько превосходящих нас, как числом, так и уровнями, было, мягко говоря - неразумно.

По мере того, как шестерка чумазых и очень загорелых оборванцев приближалась, мы с Селин отступали назад, стремясь сохранить безопасную дистанцию. Я судорожно пытался что-нибудь придумать, плавно, по широкой дуге, все время забирая чуть вправо, чтобы не упереться спиной в море. Ничего дальнобойного у наших визави не было, да и магов, судя по вооружению, среди них не наблюдалось, а потому десятка полтора шагов, что разделяли нас, нужно было сохранить как можно дольше. Кроме того, никаких явно агрессивных поползновений от них я пока не увидел, если не считать, конечно, гнусных улыбочек и сальных замечаний, отпускаемых ими вперемешку с иканьем, в адрес моей спутницы.

Прикинув в уме, я понял, что пляж закончится гораздо быстрее, чем вернутся наши матросы, а когда мы с Селин упремся спинами в скалу, венчающую противоположный конец этой бухты, отступать нам станет больше некуда. От джунглей нас оттесняли преследователи, идя на нас полукругом так, чтобы крайний из них все время находился между нами и буйной растительностью.

Даже прорубившись к нам сюда, эти головорезы свои сабли ни на миг не убирали, а в свободной, левой руке, у каждого из них, время от времени появлялись пузатые бутылки, с помощью содержимого которых, они не позволяли своим глоткам ни на миг пересохнуть.

ГЛАВА 3. Архипелаг. Контрабандисты.

- Кэп, давай разыграем, кому из нас первому достанется эта смазливая цыпочка. – Подал голос моряк двадцатого уровня, идущий рядом с главарем.

- После того как я, ик… с ней позабавлюсь, мне станет уже всё равно, в чьих ик… грязных лапах она окажется. – Ответил ему лидер этих оборванцев.

Бандиты, казалось, вовсе не стремились нас настигнуть. Они спокойно наступали, выдавливая нас на край пляжа. Видимо, даже их пропитым мозгам вполне хватало разума, чтобы понимать простую истину: деваться нам отсюда абсолютно некуда. Залезть по отвесной скале без навыков и снаряжения – невозможно. Уплыть в море - тоже. А путь назад, в чернеющие вдалеке джунгли, они нам отсекали, вшестером легко перекрывая это очевидное направление.

Отступая, я вдруг заметил, что песок под ногами становится все темнее и темнее. Причем преследователи наши еще были видны вполне сносно, а вот я, да и Селин, находящаяся в шаге от меня по левую руку, уже оказались почти полностью укрыты густой темнотой.

«Это же тень от скалы! А это значит, что пляж уже заканчивается, и мы теперь заперты в ловушке!» – Понял я.

Казалось, что-то было важное в этой мысли, и я судорожно ухватился за нее, прокручивая в голове еще и еще раз:

«Тень от скалы... блин!!! Ну, конечно же!!! ТЕНЬ!!! Ну, я и олух!!!»

- Когда я исчезну, беги в сторону лодок, и спрячься в них. А этих контрабандистов я отвлеку! – Тихонько прошептал я своей спутнице, наклонившись к самому ее ушку.

В следующий миг я скастовал «Плащ теней» и для всех, словно бы растворился в воздухе. Мир вокруг меня тут же привычно потускнел, теряя краски и слегка расплываясь. Предметы будто смазывались, теряя свои четкие контуры. Селин тут же рванула в сторону прибоя и вытащенных на песок ялов, а я, резко уйдя в сторону, решил добавить неразберихи в пропитые мозги моряков, застывших в недоумении от столь резко изменившихся обстоятельств:

- Марионетка тени! – Каст я направил на лидера нелепо топчущихся на месте бандитов, и за его спиной, с песка поднялась его точная копия, такая же черная, как и он, находящийся в сумраке из-за отбрасываемого на него силуэта прибрежной скалы.

«Марионетка» тут же принялась шинковать спину, озирающемуся и ничего не понимающему пьянице. Первые ее удары ожидаемо оказались критами, благо нанесены они были, мало того что со спины, но и совершенно для него неожиданно. Его же подельники и вовсе заметались на месте, со смесью ужаса и недоумения наблюдая, как их предводитель суетливо крутится, стараясь блокировать удары неожиданно появившегося противника, оказавшегося к тому же его точной копией.

Когда я, быстро переместившись им за спины, добавил еще одному, самому сильному из оставшихся бандитов «Иллюзорного защитника», а затем подло ударил его соседа выхваченным из-за пояса первого кинжалом, свалка резко ускорилась, став уже полноценной неразберихой. Бандит быстро опознал вытащенный из своего же бока окровавленный кинжал, как оружие своего собутыльника, и ожидаемо набросился на мнимого обидчика, ударив его с размаха своей саблей по голове. Каково же было его удивление, когда удар не прошел, полностью поглощенный невидимым никому, кроме естественно меня, «иллюзорным защитником». Но зато уже тот сам, даже не обратив внимания на не полученную от страшного удара рану, целиком сконцентрировался на своем соседе.

Очень скоро эта свалка переросла во всеобщую, где уже никто не понимал, да и не пытался понять: кто виноват и зачем вообще они все так рьяно и весело режут друг друга. Лидер их давно упал, практически добитый собственной теневой копией, а без него просто некому было остановить эту дикую резню, обильно подогретую алкоголем и моими подленькими ударами, которые я наносил то одному, то другому прямо из Теней.

Магией я не пользовался, чтобы не демаскировать себя. Вместо этого я подбирал с песка их же выпавшее оружие, и втыкал его: то в руку, то в ногу, на миг выпавшим из боя бандитам. Этим я, во-первых, мотивировал их вновь присоединиться к товарищам, рьяна уничтожавшим друг друга, а во-вторых, постоянно уравнивал шансы, стараясь добавлять урон самым живучим из них.

По мере того, как все большее число тел оказывалось неподвижно лежащими на песке, рос и мой бар опыта. Мне постоянно приходилось добивать подранков, в том числе, я заколол и капитана, причем его же саблей, которую он выпустил из ослабевшей руки. К этому времени, он уже был не способен самостоятельно подняться с песка, обильно пропитанного его же собственной кровью.

К моменту, когда в живых остался лишь один бандит, причем моими стараниями - самый слабый из них по уровню, я уже почти догнал его, получив за время всей этой схватки два левел апа. Но, за миг до этого, я потерял бдительность и, думая, что бой уже выигран, сдуру налетел на саблю предпоследнего бандита, неосторожно приблизившись к нему, чтобы привычно добить. Получив урон, я неминуемо вывалился из Теней и оказался буквально нос к носу с умирающим бандитом. Уже на замахе, я успел увидеть его торжествующую ухмылку. Удары мы провели одновременно. Мой замах снес ему голову, а вот его сабля вошла мне прямо в живот.

Это было дико больно. Я согнулся пополам, сотрясаясь от страшных судорог и одновременно хватаясь рукой за склизкий, залитый моей же кровью эфес ржавой сабли. Превозмогая боль, я выпил все пять фиалов лечения, что были у меня на панели быстрого доступа, пока мне, наконец, не удалось освободить свою плоть от вражеского железа. Бар моей жизни тревожно мигал на границе красной зоны, а у меня даже не было сил посмотреть, чем сейчас был занят мой последний противник. Открывать инвентарь и вытаскивать новые зелья лечения, времени уже не было.

Я как раз вспоминал, что тот вроде бы как сидел, тяжело привалившись к скальной стене, но обернувшись, увидел, что за то время, пока я пытался не умереть, он уже успел вскочить на ноги, и не сказать, чтобы несся, но все же, довольно бодро ковылял прямо ко мне. Вид его, был сродни моему, и заставил бы любого, в другое время взрыднуть от сострадания, если бы не явное желание добить меня, что я прочел в его, налитых кровью глазах. Хмель из бандита давно уже выветрился, уступив место боли от всех полученных им резанных и колотых ран. Но жуткая злоба и пришедшее, наконец, осознание всего того, что тут произошло, заставили моего последнего противника на миг забыть обо всех своих ранах и из последних сил, с громогласным рыком броситься вперед, лихо раскручивая над головой окровавленную саблю.

К этому моменту, нас разделял всего один уровень, а потому замедление сработало с первого раза, стоило мне скастовать «Удар тени». Израненный бандит, теперь и вовсе не представлял для меня, серьезной опасности. Его движения стали вдвое медленнее, а итак более чем ополовиненный бар здоровья, еще сильнее просел от моего заклинания, упав до желтой зоны. Я прочел над его головой информацию: очки жизни: 140 из 450.

Таиться и маскироваться мне стало теперь попросту не от кого, и я все полученные свободные очки характеристик вложил в интеллект для максимального усиления своего магического урона. Надо было срочно заканчивать с этим боем, пока я сам не сдох от тикающего дота «кровотечение». Я отметил, что мой средний урон сразу поднялся до 130 очков, и мне с лихвой хватит двух ударов, чтобы завершить эту схватку.

Он даже не успел до меня добежать, хотя, когда мы увидели друг друга, нас разделяло расстояние всего в пять шагов.

Вы получили пятнадцатый уровень, Мардук! Поздравляем! Вам доступны четыре свободных очка характеристик и одно очко умения.

Мерцающее сияние, уже в третий раз за эти полчаса, что продолжалась схватка, окутало меня, и я, восполнив наконец-то полностью свое здоровье и раскидав в этот раз равномерно по всем статам полученные свободные очки, решил посмотреть, что же теперь собой представляет мой персонаж:

Персонаж Мардук, раса – человек, класс - маг, уровень – 15.

Специализация - Мастер иллюзий (бонусы от выбранной профессии: активные навыки, относящиеся к ней, требуют 50% манны и наносят на 25% больший урон, а пассивные профильные навыки действуют на 25% дольше, и имеют на 25% лучший эффект.)

Очков жизни – 360, очков манны – 630.

Характеристики персонажа:

Сила – 5+2.

Выносливость – 8+4.

Ловкость – 6+5.

Интеллект – 47+13.

Удача – 5.

Свободных очков характеристик – 0.

Свободных очков навыков – 0.

Активное умение: «Удар тенью», уровень заклинания – 12.

Активное умение: «Плащ теней», уровень заклинания – 13.

Активное умение: «Иллюзорный защитник», уровень заклинания – 11.

Пассивное умение: «Мудрость», уровень навыка – 13+1.

Пассивное умение: «Скрытность», уровень навыка – 10.

Пассивное умение: «Полет», уровень навыка – 4, расход манны – 1 ед. в секунду.

Пассивное умение: «Марионетка тени», уровень навыка – 8.

Урон магической атаки: 97 – 189. Средний показатель: 143

Переносимый вес: 34 кг.

Золото: 10 Серебро: 9 Медь: 6.

Все-таки опыта от целей, сильно превосходящих меня по уровням, капало в разы больше, чем от фарма примерно равных по силе мобов. Хоть и с опозданием, но все же я успел, в самом конце боя взять в группу Селин, а потому кое-что из экспы перепало и ей, по крайней мере, с трех последних убитых бандитов уж точно.

Хотя контрабандисты дрались, в основном, между собой, система справедливо посчитала, что все их смерти были на моей совести, а потому опыт с каждого килла лился полноводной рекой. Особенно это было заметно при гибели первых двух, самых сильных бандитов, двадцать четвертого и двадцатого уровней. Налюбовавшись на себя любимого, я не преминул посмотреть и на подросшие статы персонажа Селин:

Селин, ваша спутница. Раса – человек, класс – маг природы, стихия Земля, уровень – 13.

Специализация – Маг поддержки (бонус профессии: все заклинания, относящиеся к этой специальности, требуют 50% манны и наносят на 25% больше урона. Пассивные профильные навыки действуют на 25% дольше, и имеют на 25% лучший эффект).

Очков жизни – 270, очков манны – 460.

Характеристики персонажа:

Сила – 4+3.

Выносливость – 8+1.

Ловкость – 10+6.

Интеллект – 36+8.

Удача – 6+1.

Свободных очков характеристик – 0.

Свободных очков умений – 0.

Активное умение: «Корешок», уровень заклинания – 12.

Активное умение: «Поделиться манной», уровень заклинания – 12.

Активное умение: «Лесной бриз», уровень заклинания – 2.

Пассивное умение: «Травник», уровень – 26.

Пассивное умение: «Зельедел», уровень - 22.

Пассивное умение: «Повар», уровень – 30.

Пассивное умение: «Лекарь», уровень – 15.

Пассивное умение: «Чаровница», уровень – 40.

Урон магической атаки: 44 - 94.

Переносимый вес: 32 кг.

Золото: 1 Серебро: 1 Медь: 3.

Ее свободные очки характеристик я разбросал вразнобой, немного подтянув отстающие статы, но, не забывая и об интеллекте. За все время, проведенное ею на бригантине, Селин очень неплохо увеличила умение «Повар», попутно подкачав «Травник» и «Зельедел». Видимо, часть приготовленных ею блюд, система посчитала за зелья, а приправы и сушеная зелень, добавляемые при готовке в пищу, немного подняли и этот ее профильный навык.

Закончив с характеристиками, я отправился полутать бандитов, пока на пляж не вернулись наши матросы. Большинство дропнувшихся предметов оказались с практически нулевой прочностью и к тому же мне, как магу, они не подходили по статам. Магазина, куда можно было бы быстро сдать весь этот хлам, очевидно, не ожидалось на горизонте еще долго. Поэтому я не стал собирать все эти рваные тряпки и иззубренные, ржавые сабли, ограничившись поднятием с павших тел лишь монет и бижутерии. Несколько колец и пару нашейных амулетов я взял лишь для продажи, благо весили они совсем немного, а вот один из перстней их капитана мне приглянулся, и я даже решил нацепить его на себя:

«Кольцо морехода». Вид предмета – магическая бижутерия, класс предмета – редкий. Бонусы к характеристикам: ловкость+2, интеллект+3, защита от магического урона +100, защита от критического урона +10%, бонус к защите от магии воды +20%. При нахождении персонажа в водной среде, повышает на 20% скорость его передвижения и время жизни без дыхания.

Для меня, как не слишком опытного мореплавателя, кроме приятных плюшек к основным характеристикам, были особенно важны последние, указанные в описании предмета бонусы: на скорость моего передвижения в воде и на дополнительное время, которое я смогу находиться за бортом, до того момента, как начну захлебываться и тонуть. Почему то я был уверен, что мне всё это очень скоро пригодится.

ГЛАВА 4. Архипелаг. Снова в открытом море

Вновь оказавшись на борту «Элизии», я очень скоро впал в уныние от однообразия водного пейзажа и отсутствия у меня каких-либо обязанностей по кораблю. Я даже попросил боцмана подыскать для меня хоть какую-то работу. Но в пути, когда не надо было слишком часто менять курс, или лавировать против ветра, ему итак, для того чтобы занять хоть чем-то матросов, приходилось придумывать им занятия. Наверное, именно поэтому он сумрачно посмотрел на меня, и процедил нехотя, проталкивая каждое слово сквозь плотно сжатые зубы:

- Если хочешь чем-то заняться, то помой еще раз палубу! А лучше - просто не путайся у меня под ногами.

Матросы, свободные от вахты, меня упорно избегали, не желая больше играть со мной в прятки, или использовать мою тушку как мишень, для бросков в нее кинжалами. А потому я, сутки проболтавшись без дела, от скуки решил изучить корабельные снасти. Как оказалось, каждый парус или канат, коих было на вооружении бригантины не счесть, имел свое собственное название, и лишь совсем немногие из них были мне знакомы. Конечно, я понимал, чем отличается стоячий такелаж от бегучего, а также поднатужившись, смог вспомнить наименование каждой мачты, и даже некоторых основных парусов. Но вот коснись хоть чего-то более подробно, как мои познания тут же пасовали.

На той же грот мачте у бригантины имелось пять прямых парусов, и соответственно, каждый из них регулировался и поднимался довольно сложной оснасткой. Каждый вид канатов имел свое уникальное название. Вскоре я осознал, что моя память просто не способна уместить в себя все эти многочисленные фалы, шкоты, галсы, брасы и гитовы, а потому я вернулся в каюту с больной головой и засел за то, что было действительно необходимо для развития моего персонажа.

Поднятые за время стоянки три левела, позволили моему персонажу снова убежать вперед по уровню от изученных навыков. И если боевые умения мне было не поднять в мирной зоне корабля, то пассивные требовалось срочно подтянуть. Прежде всего, я наметил для себя цель - заняться самыми просевшими навыками. Таким был «Полет», который до сих пор болтался у меня на жалком четвертом уровне. Его я решил тренировать вместе со «Скрытностью» и «Плащом теней», благо летать можно было, как уходя временами в Тени, так и попросту прячась, находясь в видимости, но скрывая свою тощую тушку за парусами или мачтами. Проще всего это было сделать, поднявшись не слишком высоко от настила палубы, где и те и другие имели, соответственно, максимальную площадь и толщину.

Обнаружив такое чудо, как летающий пассажир, боцман слегка изменил свое отношение ко мне, как к патологическому бездельнику, и даже изредка начал поручать именно мне, вязать и регулировать снасти на самых верхних реях мачт нашего корабля. Благодаря этому я узнал, что именно шкотами изменяют размеры парусов по горизонтали, управляют величиной раздутия «пуза», и регулируют «угол атаки», по отношению к ветру. А еще, что на стакселе обычно устанавливают сразу два шкота, но в один момент времени, работает только один из них, а именно - подветренный. С этого момента дни мои полетели гораздо быстрее.

Селин же вернулась на камбуз. Я иногда спускался к ней, больше для того, чтобы составить ей компанию, а не для того, чтобы вмешиваться в ее священнодействие по приготовлению различных блюд, которые она, совместно с корабельным коком, готовила как для офицеров корабля, так и для команды. Эти два меню разительно отличались, и я даже получил от системы уведомление, в один из моментов дегустации очередного ее шедевра, предназначенного для капитана и его старпома:

Вам доступен новый навык: «Гурман». Желаете изучить его? «ДА» – «НЕТ».

Прежде чем принимать какое-то решение, я вызвал всплывающую справку:

Гурман – пассивное умение, оно позволяет отличать на вкус различные, схожие между собой блюда, даже не видя их. На более высоких уровнях, вы сможете определять и различать составляющие ингредиенты все более сложных, приготовленных кем-то блюд, просто испробовав их.

Не имея лимита на количество пассивных навыков, я принял это предложение. Умение показалось мне полезным, хотя и в достаточно далекой перспективе. Оно позволяло, при его хорошей прокачке, составлять рецепты для самых изысканных блюд. Я же сам, имея под рукой опытного повара, просто обязан был теперь его развивать. Ведь в тандеме с Селин, рано или поздно, мы сможем открыть где-нибудь очень крутой ресторан, накопив в собственном багаже уникальные рецепты из всех посещенных нами локаций. Для этого всего лишь требовалось попробовать там местные яства и составить их рецепты, используя свое новое умение. А затем, уже в собственном ресторане, Селин легко сможет по ним воспроизводить самые редкие блюда от различных рас и народов, заселяющих бескрайний мир «Архипелаг».

За неделю плаванья я подтянул умения «Полет» и «Гурман» соответственно до десятого и седьмого уровней, а так же поднял «Скрытность» до девятого. А когда впередсмотрящий, из своей корзины расположенной на самой вершине фок-мачты, называемой «воронье гнездо», уже ожидал увидеть следующий остров, запланированный для нашей очередной остановки, внезапно разразился шторм.

Корабль мотало и кидало по волнам, вздымающихся порой даже выше грот-бом-брамселя, подобно сухой щепке. Паруса, вначале только зарифленные, а затем, при дальнейшем разгуле стихии, спущенные и закрепленные на реях – нещадно трепало, грозя оторвать вместе с ними от мачт. Даже команда, прежде чем выйти на палубу, привязывала себя страховочными канатами, чтобы при падениях от дикой качки, неожиданного крена, или не дай боги, от очередной, захлестнувшей корабль волны, не отправиться за борт, и не сгинуть в буйстве водной стихии.

Я сам все это время отсиживался в своей каюте, распластавшись на койке и раскорячившись при этом ногами и руками, в попытке прочно упереться ими сразу во все четыре стены, благо скромные размеры моей клетушки это вполне себе позволяли.

Буйствовал шторм целые сутки, начав стихать лишь под следующий вечер. А как только корабль перестало кидать с волны на волну, боцман всю команду вызвал на палубу, чтобы оценить ущерб и начать ремонтные работы. Мне тоже вдруг нашлось дело. Ванты, по которым обычно взбирались матросы, для работы с такелажем на самом верху мачт, оказались частично порваны, а чаще - свободно болтались, вырванные с мясом из скоб. А потому, мое умение «Полет» оказалось единственным сейчас способом быстро восстановить верхнюю часть оснастки корабля, чтобы поднять хотя бы часть из оставшихся целыми парусов.

Пока я летал по верхушкам мачт и пытался развязать, или на самый худой конец - разрезать спутанные узлы и пучки такелажа, чтобы потом штатно закрепить на место, команда растягивала и меняла порванные брасы, чтобы, прежде всего, восстановить правильное положение рей. Следом я - наверху, а они - внизу, начали разбираться с фалами, отвечающими за поднятие парусов. А уже ближе к утру, когда все поголовно без сил падали с ног, дело дошло до гиков и галсов, меняющих угол атаки и регулирующих нижнюю часть, уже растянутых и взявших ветер парусов.

Впервые за две недели плаванья я на себе познал выражение: «спать без задних ног». Уйти в каюту мне позволили только с первыми лучами солнца, которое наконец-то показалось среди растрепанных и изорванных после шторма облаков. Не раздеваясь, я просто упал на свою узкую койку и, как мне показалось, еще в падении уснул мертвецким сном.

Пробудил меня гулкий звон отбития полуденных склянок. С подвыванием зевнув, я с трудом разодрал слипшиеся от пота и соли глаза, всполоснул лицо и поднялся на палубу. На воде царил практически полный штиль. Легкие, кучевые облачка мирно плыли по небосводу. «Элизия» шла под всеми парусами, что сохранились у нее после буйства водных богов этого мира. Ревизия оснастки и парусного вооружения показала, что корабль хоть и находится на ходу, но, тем не менее, явно нуждается в ремонте, а потому капитан сменил место нашей следующей стоянки с небольшого, как в прошлый раз, дикого островка, на ближайший порт.

Как я понял из его разговора с боцманом, прежде им ни разу не приходилось его посещать. Этот остров располагался немного южнее обычного маршрута нашей бригантины. Городок Вестил, единственное крупное поселение на нем, был обозначен на карте знаком якоря, то есть как порт, но капитан почему-то хмурил свои кустистые брови каждый раз, как упоминал его в качестве предполагаемого места нашей предстоящей стоянки. К сожалению, других близких портов, где мы смогли бы полноценно причалить и отремонтировать пришедший в негодность такелаж, а так же заменить два паруса, сорванных и унесенных штормом, поблизости просто не было.

Улучив удобный момент, я поинтересовался у боцмана, отношения с которым за последние два дня у нас значительно потеплели, в чем причина хмурости нашего капитана. На что он мне ответил, как обычно прямо и немногословно:

- Это свободный порт...

- Свободный? Что это значит? Там что, пираты? Тогда зачем мы идем туда? – Я засыпал его вопросами, стремясь побольше узнать, но ответил он мне гораздо короче, чем я на то рассчитывал:

- Порт обычный. Официально он принадлежит короне. Но там частенько швартуются пираты и подозрительные иноземцы, а местный бургомистр этому не препятствует.

Из разговоров команды я уже знал, что в принципе, запасов каната и парусины у нас вполне достаточно, для полноценного ремонта, но вот проводить его гораздо удобнее, а главное - в разы быстрее, будучи прочно и неподвижно пришвартованными, чем болтаясь на волнах при стоянке на якоре. К тому же, этот переход, из-за случившейся непогоды, оказался на пару дней длиннее, чем рассчитывал капитан, а потому у «Элизии» уже сейчас крайне остро стояла проблема с пресной водой, да и провиант подходил к концу. К тому же, он был частично уничтожен из-за попадания в трюм соленой воды, при недавнем шторме.

Как не крути, нам так и так пришлось бы срочно искать порт, а потому, с явной неохотой, наш капитан велел брать курс на Вестил. Нам всем, совсем скоро предстояло познать на собственных шкурах, чем отличается королевская гавань расы людей от свободного порта.

ГЛАВА 5. Архипелаг. Город-порт Вестил

Если в дворцовой локации Короля-Солнца порт был лишь малой частью богатой инфраструктуры столицы, то здесь, скорее сам городок вырос из гавани. А точнее будет сказать: что он был основан именно благодаря тому, что эта гавань, год от года растущая, как на дрожжах, оказалась на пути нескольких торговых маршрутов. Наверное, поэтому большая часть административных зданий вплотную примыкала к портовым постройкам, а все жилые дома ютились на периферии, полукругом обрамляя пирсы, склады и прочие профильные сооружения, служащие для морской торговли.

Город оказался полностью деревянным и далеко не таким большим, как те, что я видел на островах, вблизи столицы расы людей, когда проплывал сквозь центральные локации. Наряду с одно и двух этажными постройками, население Вестила тоже оказалось куда как проще столичного, как по одеждам, так и по поведению, а, следовательно, и по своим провинциальным манерам. Еще по Реалу я частенько подмечал: чем дальше ты удаляешься от центральной власти, тем меньше пафоса у жителей городов и меньше порядка на улицах.

Именно поэтому я не особо удивлялся, видя как совершенно спокойно на растяжках, протянутых поперек улочек, сушилось белье, а из окон на голову прохожим могли запросто выбросить какие-то очистки, или выплеснуть грязную воду. Запахи, витающие в городе, были под стать всему остальному. Свежая и не очень рыба, помои и канализация ощущались смешанными миазмами, как на сходнях, так и у здания мэрии. Перебивать весь этот зловонный букет, пыталась резкими запахами кухни лишь одинокая таверна, располагавшаяся на той же центральной улице, что и администрация этого поселения.

Часть команды, занятая починкой нашей бригантины, осталась на корабле, а мы с Селин и еще с дюжиной матросов, под приглядом старпома, отправились в город размять ноги и прицениться к товарам, необходимым для пополнения запасов нашего камбуза. Как не слишком трудно догадаться, рынок мы нашли там же, на границе портовых построек и городских жилищ. Его ассортимент в основном состоял из морепродуктов. Лишь на дальних прилавках обнаружились некоторые виды круп, мука и сухари. Именно эти товары и были нам необходимы, так как именно они оказалась испорчены из-за соленой воды, попавшей во время шторма в трюм бригантины.

Старпом и четверо самых дюжих матросов, завершив все торговые сделки и вооружившись взятыми тут же напрокат телегами, отправились обратно. А все остальные, игнорируя мои попытки пройтись по улочкам, моментально завалились в таверну. В принципе я понимал их желание хоть немного разнообразить меню, приевшееся за пару недель, несмотря на все старания кока бригантины, и моей ненаглядной спутницы.

Внутри таверны было на удивление сумрачно, хотя все окна обеденной залы оказались распахнутыми настежь. В глубине, у прилавка бара и вовсе царили глубокие тени, а в них, словно нарочно, прятались незнакомцы в темных плащах, старающиеся поглубже надвинуть на свои лица просторные капюшоны.

В самой зале народу было не слишком много. Несколько компаний заняли свои столики полностью и усердно поглощали какую-то не слишком притязательную пищу. Они явно старались побыстрее закончить трапезу и вернуться к своим делам. Еще несколько разнополых парочек расположились у окон и наоборот никуда не торопились. Они больше разговаривали, чем ели, да и тарелки перед ними содержали не плотный обед, а скорее закуски к вину, запотевшие кувшины с которым, украшал центры их столиков. Еще несколько одиночек, хаотично разбросанных по залу, пили пиво, периодически забрасывая в рот орешки и кусочки вяленой рыбы.

Я с тревогой окинул взором весь зал, всей кожей ощущая висевшую тут напряженность. Его источником однозначно являлись фигуры в плащах, которыми они скрывали не только лица, но и свою расу. Единственно, кем они точно не являлись, так это гномами, благо их приземистые, кряжистые тела, было бы никак не скрыть никакими, даже самыми свободными одеждами.

Матросы же, весело переговариваясь, заняли сразу два столика на четверых в ближайшем углу от входа, предоставив нам с Селин право занять третий, соседний с ними, примостившийся в этом уютном закутке. Спустя пару минут, к нам подошел разносчик, кудрявый и курносый подросток. Судя по вьющейся рыжей шевелюре и характерному носу, он был сыном хозяина, обслуживающего как раз таки этих мрачных посетителей бара. Получив с каждого столика заказ, пацан резво унесся на кухню, по дороге бросив мимолетный взгляд на отца, который не остался для меня незамеченным.

Ожидая еду, я делал вид, что увлечен общением со своей спутницей, а сам внимательно следил за всем тем, что творится в темной глубине зала. Я подметил, что хозяин всё сильнее нервничает. По сравнению с тем моментом, когда мы входили, он уже не так активно болтал с темными фигурами, а больше старался делать вид, что лишь обслуживает этих посетителей и не слишком с ними знаком. Также я подметил, что из кухни таверны, в сторону порта убежал еще один пацан, причем вышел он не через зал таверны, а скрытно выскользнул из какой-то боковой, служебной двери.

Не надо быть великим детективом, чтобы сделать определенные выводы. Особенно это стало очевидным, когда я увидел, что из-за того угла таверны, за которым пять минут назад скрылся посыльный, появились еще четверо фигур, одетых точно также: в черные плащи, с накинутыми наглухо на голову капюшонами.

Старательно не обращая внимания на нас, они вошли через парадный вход в обеденный зал. Не задерживаясь и не глядя по сторонам, они прямиком направились к бару, где уселись рядом с той четверкой, что уже там находилась. Бармен, словно бы еще больше поскучнел, да и его кривой нос опустился ниже. Еще совсем немного и он станет своим небритым подбородком чиркать по собственной жирной шее, когда ему понадобится повернуть голову в сторону.

Я воспользовался моментом, что нам всем принесли еду. Сделав вид, что мне понадобилось позаимствовать с соседнего стола солонку, я на секунду присоединился к нашим матросам.

- Будьте начеку, скоро на нас нападут. – Прошептал я, наклонив голову так, чтобы моих шевелящихся губ не было видно бармену.

Наши матросы оказались понятливыми, или скорее – бывалыми. Наверняка они не раз и не два участвовали в припортовых, кабацких драках. Не делая лишних движений, не по очереди, а вразнобой, они, словно бы невзначай, быстро проверили, насколько хорошо извлекаются из ножен их клинки, и на месте ли их поясные кортики. Заодно они передвинули эфесы так, чтобы те оказались прямо под рукой. Внешне же, все мы, всё также бодро ели, пили пиво, и смеялись каким-то незатейливым шуткам. Даже я, внимательно наблюдавший, в том числе и за их приготовлениями, никогда не поверил бы, что каждый из нашей команды теперь полностью готов к предстоящей драке.

А случилась она очень скоро. Сигналом к ее началу послужило появление в дверях таверны еще парочки незнакомцев, как две капли воды похожих на ту восьмерку, что уже в ней активно присутствовала. Как только они прошли мимо нашего столика и оказались на полпути к бару, их подельники встали из-за стойки и мигом оказались рядом. Посетителей, что еще не рассосались, едва завидев предыдущих пришедших, сдуло из залы, как будто бы поднявшимся вдруг штормовым ветром.

Если считать меня и Селин, в этом противостоянии нас оказалось десять на десять. Но равенство тут же было нарушено, поскольку все «плащи», как я решил называть их, дружно, словно бы по неслышимой нами команде, запустили в нас свои поясные метательные кинжалы.

Если бы не наша полная боевая готовность, наверное, драки бы и вовсе не получилось, ибо их броски оказались крайне точными и убийственно быстрыми. Попади они все, оставшихся в строю наших матросов, попросту запинали бы за явным преимуществом.

Надо отдать должное, броски действительно выглядели неожиданными. Их руки, доселе скрытые под плащами, одновременно взметнулись в замахе уже вооруженными, и тут же в нас полетела острая сталь. Почти всем матросам хватило реакции увернуться только благодаря тому, что наши тела представляли собой заблаговременно сжатые пружины, готовые распрямиться в движении уклонения или в стремительной ответной атаке. Но совсем без потерь этот залп для нас не прошел. Один из матросов оказался мертв, а еще двое наших, хоть и вскочили со своих лавок с оголенными клинками в руках, но были ранены, и выглядели уже не столь опасными.

Ответить бросками успели лишь трое наших, уж больно быстро «плащи» оказались вплотную к нам. Завязался стремительный бой. Я же успел заблаговременно уйти в Тени, оттолкнув Селин в сторону угла, тем самым отправив ее за спины нашим бойцам, уже вставших в шеренгу плечом к плечу.

Наша диспозиция выглядела неплохо, опять-таки благодаря опытности матросов нашей бригантины в подобных драках. Когда они вскакивали, то попутно перевернули столы, за которыми сидели, направив их толстые столешницы в стороны флангов подступающего к нам противника и сузив тем самым фронт их наступления. В итоге, одновременно лицом к лицу, смогли сражаться лишь пять пар, а остальные наши, в том числе и раненые, прикрывали их сбоку, расположившись между линией сражающихся товарищей и стеной заведения.

Селин, благодаря моему пинку, очутилась в безопасном «мешке», с двух сторон отгороженного стенами таверны, а с двух других - спинами наших бойцов. Уже оттуда, она вовсю кидалась заклинаниями рута, не забывая при этом подлечивать сражающихся матросов. Я же сам, еще до формирования нашего «полукаре» проскользнул в зал, оказавшись за спинами атакующих на оперативном просторе. Именно оттуда, прежде всего, я поднял «Марионетку теней», выбив из общего строя сражающихся «плащей» самого умелого, на мой взгляд, мечника. Теперь он был вынужден сосредоточиться на дуэли с самим собой, а я, чтобы не обнаруживать себя заклинаниями, принялся метать из Тени, в спины дерущихся «плащей» всё то, что попадало мне под руку. В ход пошли: столовые ножи, миски с горячим супом, тарелки, и даже подломившиеся ножки тех столов, что наши матросы перевернули, превратив их в импровизированные щиты заграждения флангов.

Уровней «плащей» я не видел. Как оказалось, их одеяния носили не только утилитарную функцию, но и имели свойства скрывать своего хозяина от попытки вызвать карточку персонажа. Первое понимание об их параметрах пришло ко мне лишь тогда, когда пали первые наши противники и с их голов свалились капюшоны. Вот именно тогда, отвлекшись на считывание информации, я и проморгал существенные изменения, произошедшие в освещении залы. Стараясь не зажмуриться от внезапной вспышки, я не смог вовремя оторвать свой взор от открытой предо мной картины.

Нашими противниками оказались воины дроу, судя по тут же выскочившей строчке над первым их трупом:

Андил, НПС. Раса – темный эльф, класс – воин, уровень – 19, специализация – ассасин.

Имя уже мертвого персонажа, все еще светилось красным фреймом преступника, именуемого в простонародье буквами ПК (PK, Player Killer, - прим. автора). А еще, на щеке дроу, постепенно гасло доселе горевшее сумрачным огнем клеймо пирата.

«Понятно теперь, почему они были одеты столь скрытно», - промелькнула мысль в моей голове.

К тому моменту, как уже мной упомянутая, накастованная кем-то вспышка выбросила меня из Теней, от наших противников оставались в строю шестеро, а нас, вместе со мной и Селин, я насчитал семь. Это если не считать, конечно, всех раненых, что выбыли из боя. Один из таких, как раз и оказался колдуном «плащей». Капюшона на нем уже не было, а потому я смог прочитать его имя и разглядеть строку с информацией:

Серил’л, НПС. Раса – темный эльф, класс – маг, уровень – 17, специализация – офицер.

Несмотря на не самый высокий уровень даже среди уже мертвых дроу, именно он и являлся их предводителем. Об этом можно было судить по более витиеватому клейму пирата, что я рассмотрел на его правой щеке. А еще его не было среди тех бойцов, что по-прежнему сражались в шеренге. Ранение свое он получил от меня, когда я, из Тени, огрел его по голове чьим-то недоеденным супом, налитым в довольно-таки увесистый керамический горшочек.

Видимо он обиделся, а, не обнаружив меня воочию, решил выбить меня из инвиза чем-то убойным. Вот только он просчитался, невидимость моя была не профильным заклинанием, а способностью, а потому его магическая вспышка не причинила мне никакого урона, зато его манну, как я видел, почти опустошила. Хотя, вполне возможно, он уже ее и до этого потратил бафая своих, или посылая в наших матросов какие-то проклятия или станы.

Если честно, я не разглядел никаких сопутствующих фреймов, или видимых негативных эффектов от его действий на наших матросах. А потому, особо не мудрствуя, я еще раз огрел его по голове, благо вывалился из Теней я аккурат за его спиной, а в руках у меня еще оставался, оказавшийся крепким и увесистым горшочек, правда, уже опустевший. Все его содержимое сейчас украшало лицо дроу, добавляя к его цветным тату новые завитки и краски, в виде вареных овощей и потеков жирного бульона.

В этот раз он наконец-то вырубился, а мое оружие разбилось, добавляя к его темной коже красные полоски, заструившиеся из порезов, показавшихся из-под его белокурых волос. Для верности, я проткнул его неподвижную тушку чьим-то красивым, тонким мечом, явно работы истинных мастеров оружейного дела из расы темных эльфов. Только теперь бар его жизни опустел, а на трупе засверкал какой-то необычный дроп. Я быстро подобрал его, даже не взглянув в свой инвентарь, ибо ко мне уже бежал очередной, уже кем-то раненый противник.

В отличие от недавних контрабандистов, утеря лидера не расстроила ни боевой пыл, ни слаженность действий пиратов. Видимо, сказывалась расовая способность эльфов к самодостаточности и природной самодисциплине, особенно ярко выраженная среди их собратьев по тёмной крови.

Снова уйти в Тени я пока не мог, из-за отката навыка, хотя после вспышки, мне показалось, что полумрак в таверне даже немного сгустился, и недостатка в тенях не было. Возможно, конечно, это были последствия моего временно поврежденного зрения, частично ослепленного заклинанием мага дроу. Тем не менее, драка явно вступила в свою заключительную фазу и в нашей победе я более не сомневался.

Очередного подранка я, теперь уже не скрываясь, срубил парочкой боевых заклинаний, а следующего метнувшегося ко мне врага, способного создать серьезную проблему из-за того, что он успевал добежать до меня еще до того момента, как я не закончил с предыдущим, очень вовремя связала «Корешками» рута Селин. Я кивнул ей в благодарность, но она уже отвернулась и занималась подлечиванием одного из наших матросов, все еще сражающегося со своим визави. Из пяти изначальных основных дуэлей, между столами оставалось всего три пары, а четвертого, оставшегося в живых, но раненного дроу, я сейчас расстреливал, словно в тире, благо действие стана Селин, мне более чем хватало, чтобы вообще не париться о времени.

Тем неожиданнее оказался кинжал, вдруг пробивший мою спину, как раз между сомкнутых, к моему счастью, лопаток. Я точно помнил, что сзади у меня живых «плащей» не было, иначе я не был бы столь беспечен, беззаботно добивая своего противника на расстоянии. Я упал лицом вниз, успев заметить, что мой бар жизни хоть и ополовинен, но все еще остается в зеленой зоне. Скорее всего, сработал инстинкт минимизировать собой лежачим, себя как мишень, перед следующей дистанционной атакой противника. Да и надо было признаться, что толчок от удара метательного оружия, торчащего сейчас из моей спины, оказался на удивление увесистым.

Перекатиться на спину я не мог, чтобы не усугубить полученную рану торчащим из нее кинжалом, а потому я просто повернул голову в сторону, откуда прилетело в меня это оружие, чтобы увидеть того, кто его бросил. Именно поэтому я и заметил следующую острую железку, летящую аккурат в мое лицо, которое я так неблагоразумно под него подставил.

Но случилось чудо, на меня вдруг резко дунул, пахнущий весенним лесом поток сжатого воздуха и огромный мясницкий нож, который должен был неминуемо расколоть мою голову напополам, лишь срезал часть моей буйной шевелюры вместе с кожей, оголив мне череп с правой стороны. Урон прошел по мне совсем не маленький, перекрасив полоску моего здоровья в желтый цвет. Несмотря на кровь, тут же залившую мое лицо, я увидел как бармен, он же хозяин столь негостеприимного заведения, уже замахивается снова.

Но в этот раз, бросить в меня уже третий по счету поварской нож он все же не успел. Селин, только что спасшая меня от смерти тем самым активным умением, что я подарил ей в день получения нами специализации, мгновением раньше успела добежать до барной стойки. Перегнувшись прямо через нее, она с визгом опустила на макушку злодея чугунную сковородку, на которой обычно подают на стол еще скворчащее в разогретом жиру мясное жаркое. Ее, по-видимому, она подхватила с чьего-то стола прямо на бегу, когда спешила мне на выручку. Я улыбнулся сквозь застилающие мое лицо потоки крови:

«Женщины - есть женщины. Им гораздо сподручнее воевать сковородками и дуршлагами, чем вспомнить о том, что в поясных ножнах у них болтается боевой кинжал».

Бой к тому времени уже завершился. Уйти от наших разъяренных потерями и ранениями матросов, сумели только повара и подавальщики, выскочившие из кухни в ту самую боковую дверь, что вела на соседнюю, узкую улочку. Среди спасшихся от наших злющих матросов, был и тот малолетний пацан, что убежал за подмогой к пиратам, когда мы только входили в это заведение.

«Хорошо хоть успели поесть на халяву. Ведь платить за все то, что мы тут съели, а затем еще и расколошматили, сейчас попросту некому». – Не успев дополнить столь здравую мысль улыбкой, я погрузился в темноту, чувствуя, как хлопочет возле меня Селин, разбавляя потеки крови на моем лице своими солеными, как опостылевшее нам обоим море, слезами.

ГЛАВА 6. Архипелаг. Погоня

В себя я пришел уже на борту «Элизии». Наша бригантина в этот момент как раз отчаливала. По всей видимости, очнуться меня заставили громкие трели свистка нашего боцмана, отдающего таким образом приказы нашим матросам. Они, как муравьи, ползали по вантам, травили шкоты, подтягивали брасы, вязали гитовы, то есть занимались всем тем, что нужно делать, чтобы наши обновленные паруса расправились, встали по ветру, и направили корабль прочь из этого негостеприимного, вольного порта.

Селин хлопотала на камбузе, распределяя по полкам и шкафчикам все закупленное продовольствие, поэтому с вопросами типа: как я тут очутился, и чем завершилась наша вылазка на берег, мне пришлось обождать. Ни одного свободного члена команды сейчас просто не было. Все они, без исключения, носились по палубе или лазали по реям, стремясь как можно быстрее и точнее выполнить команды.

Я лежал на какой-то не очень чистой подстилке, сложенной для меня из старой парусины, расположившись на полубаке бригантины. У боевых кораблей, именно здесь обычно устанавливалась парочка носовых орудий, а у нас отсюда вырастал бушприт, закрепленный к форштевню металлическими ватер-штагами. Чуть дальше, вверх уходили крепления стоячего такелажа стеньг передней фок-мачты, а еще чуть дальше, ближе к ноку бушприта, крепился такелаж носовых парусов - кливера и стакселя.

Когда «Элизия», уже полностью «одетая» после ремонта, величаво вышла из гавани порта и легла на прежний курс, ко мне подошел старпом в сопровождении одного из освободившихся матросов, участвующих в нашей недавней заварушке:

- Как ты себя чувствуешь, Мардук? – Спросил он, внимательно оглядывая меня с ног до головы.

- Вроде бы оклемался…, - ответил я, опасливо касаясь рукой правой части своей головы.

На удивление, срезанная до самой кости черепа кожа, была уже на месте, хотя даже на ощупь я ощутил, что приличного клока своей шевелюры я в этой драке лишился и, судя по всему, достаточно надолго. Если даже глубокие раны, такие как от воткнутого в мою спину кинжала или содранная с мясом кожа, можно было полностью залечить зельями и заклинаниями, то вот эликсира для восстановления прежней длины волос программисты «Архипелага» почему-то не предусмотрели.

- Не удивительно, - хмыкнул старпом, ввернув вслед своим словам пару непечатных морских терминов. – Твоя подружка Селин всю дорогу, пока матросы тащили тебя до корабля, по откату лечила тебя магией. Наверное, ее до сих пор выворачивает наизнанку, и она все еще отхаркивается чем-то синим, с резким запахом корицы. Столько пузырьков манны, сколько она выпила, для непрерывного продолжения твоего лечения, легко заполнили бы собой самую большую кастрюлю на камбузе.

Матрос со старпомом весело заржали этой немудреной шутке, а я, почувствовав, что мне с каждой минутой становится все лучше, поддержал их веселье собственной широкой улыбкой от уха до уха.

«Какая же умница у меня Селин», - подумал я, - «Мало того, что она спасла меня от броска поварского тесака своим заклинанием «Лесной бриз», отведя в сторону смертельную траекторию его полета, так еще после всего этого, она ни один десяток минут давилась эликсирами восстановления манны, чтобы я не истек кровью».

Эти зелья, согласно рецепту, столь щедро приправлялись корицей, что я сам с трудом смог заставить себя проглотить за прошедший бой лишь парочку таких склянок. Отсмеявшись, старпом решил перейти к уточнению деталей прошедшего боя. То ли он не слишком доверял словам своих матросов, то ли мое мнение было для него гораздо важнее, чем все рассказы членов его собственной команды. Я этого не знал, но меня это всё и не слишком сильно беспокоило.

- Что у вас там вообще произошло? Почему ты, еще до начала драки, велел нашим салагам готовиться к нападению? – Спросил он.

- Едва мы вошли в таверну, как я увидел четырех крайне подозрительных личностей, закутанных в плотные плащи. Такую одежду обычно носят: либо наемные убийцы, либо бандиты, либо иные личности, которым есть что скрывать. – Начал я делиться своими выводами. – Кроме того, хозяин таверны сам же и выдал их намерения, резко изменив свое поведение по отношению к этим типам в капюшонах, стоило нам зайти внутрь его заведения. Из всего этого я сразу понял, что так просто все это для нас не закончится.

- Но почему они напали именно на вас, а не на, скажем, тех сухопутных крыс, что уже обедали в таверне?

- Местный народ, что находился в обеденной зале, не представлял интереса для пиратов, а вот мы явно принадлежали команде только что причалившего и доверху загруженного товарами судна. Устранив нас, они вполне могли продолжить свое подлое намерение, напав следом на ослабленное, стоящее на приколе, ремонтирующееся судно. Кроме того, уже в процессе боя мы выяснили, что типы в плащах – это дроу воины, а эта раса изначально крайне агрессивна, особенно по отношению к людям. Они более-менее уважительно относятся лишь к своим светлым собратьям, а вот всех остальных вообще не считают за представителей разумных рас.

- Да, я не раз слышал, что эльфы недолюбливают гномов, но вот людей вроде бы они не считают за врагов. – Поднял брови старпом, смачно выругавшись себе под нос.

- Так это светлые! А вот темные, то есть дроу – это совсем другое дело. Их верования гораздо более мрачные, да и сама глава их Пантеона – подлая, вероломная, хитрая и крайне злющая, как и все пауки, мерзкая сучка.

- Нельзя так говорить о богах!!! – Матрос впал в полнейший ужас от моих кощунственных слов.

Он зажал рот руками и дико выпучил на меня глаза, почти как та самая Л’лос, у которой в ипостаси огромной паучихи они были, как раз таки выпучены, а точнее даже – вынесены за орбиты глазниц, крепясь к мозгу тонкими жгутиками прочной нервной ткани. Это позволяло божественной Паучихе, главе их Пантеона, иметь обзор почти на две трети больший, чем у человека. К тому же, количество глаз и расположение их на головогруди, также имело преимущество, по сравнению со зрительным аппаратом представителей расы людей. В итоге, она умудрялась без всяких проблем, видеть вообще всё, что творилось вокруг неё, даже не сходя с места.

(подробнее о расе дроу, о богине Л’лос, о принципах жизни и верованиях темных эльфов, можно прочитать в книге: «Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим», автор Денис Камков).

- Понятно…, - протянул в свою очередь старпом, осуждающе глянув на своего подчиненного, а я, улучив паузу в его расспросах, спросил уже сам:

- Сколько наших погибло по итогам боя?

- На корабль не вернулись трое, а еще два матроса лежат у нас в лазарете. Если приплюсовать ко всему этому сгинувшего во время шторма юнгу, то безвозвратно мы потеряли четверых. Но не волнуйся, в порту Вестила боцман сумел найти трех добровольцев, так что если ты, когда выздоровеешь, продолжишь помогать нашим бездельникам, то можно смело считать, что команда «Элизии» восполнена в полном составе.

После его ухода я продолжил лежать, правда, теперь уже подоткнув под все еще ноющую спину и мутную голову тюк с какой-то мягкой ветошью, предназначенной для помывки палубы. Получив, таким образом, весьма неплохой обзор и находясь на возвышении полубака, я с высоты своего положения наблюдал за утихающим мельтешением команды, начавшей потихоньку покидать палубу, по мере того как заканчивались работы по натяжки и закреплению всех снастей бегучего такелажа.

На глаза мне то и дело попадались уже ставшие мне родными матросы, причем как те, что оставались на борту, во время последней нашей стоянки, так и те, с кем я участвовал в драке. Среди них изредка мелькали и наши новобранцы, нанятые в Вестиле на замену погибшим. Один из них, наш новый юнга, вдруг привлек мое более пристальное внимание, и я даже зажмурился, пытаясь припомнить, где и при каких обстоятельствах я его совсем недавно видел.

«Черт! Да это же тот самый пацаненок, что убежал за подмогой к пиратам дроу» - молнией промелькнуло понимание, и я даже поцокал языком от удивления. – «Это надо же быть таким бесстрашным, чтобы после всего того, что случилось в таверне, наняться к нам на судно! Стоп! А может быть это не он?».

Я начал сомневаться. Дело в том, что я не успел его, как следует рассмотреть. Он так быстро выскользнул из боковой двери кухни, что я лишь мельком заметил его. Первым моментом, когда он попался мне на глаза, было тогда, когда он со стороны кухни быстро пересек открытую, по случаю жары, распашную двустворчатую дверь через которую в обеденную залу обычно выносят готовые блюда. А вторым - было его стремительное перемещение бегом по улице, увиденное мной через распахнутое окно.

«Так он это или не он? – Никак не мог решить я.

Метание мыслей, как это обычно бывает, когда я слишком надолго зацикливаюсь на своих сомнениях, привело лишь к всё большему раскорячиванию их в моей голове. А потому я решил на время абстрагироваться от проблемы, чтобы чуть позже вернуться к ней уже со свежим взглядом на возникшую ситуацию. А всё это вкупе - это как раз таки и было СИТУАЦИЕЙ. Причем не самой выгодной для нас всех, если я все-таки не ошибся, и это был именно тот, кто явно имел связи с дроу.

Любые уважающие свою репутацию и имеющие самолюбие пираты, не стали бы спускать с рук столь обидный щелчок по своему носу. А если пиратами являются влюбленные лишь в себя самих дроу, то можно было даже не сомневаться, что нам с ними предстояла еще одна, весьма скорая встреча, и на этот раз уже в открытом море. Третьим фактом, в пользу такого вывода, пусть и не самым важным, на мой взгляд, но могущим оказаться гораздо более существенным для самих дроу, служило имя их командира, погибшего в той портовой драке. Пусть это был и не капитан пиратов, но, судя по специализации: «офицер», он явно не был и обычным матросом. Его имя «Серил’л», на которое я, в пылу боя, не обратил особого внимания, теперь не давало мне покоя.

Если быть до конца точным, то беспокоило меня, конечно, не само имя, а знак апострофа, присутствующий в нем. Я даже вызвал гайд справки с соответствующим разделом описания расы дроу, где прочитал следующее:

Знак апострофа «’» в имени темного эльфа появляется лишь в случае полного прохождения им всех Ритуалов, включающих: «Взросление», «Кровопускание» и «Принятие присяги своему Дому». Прохождение всех вышеперечисленных Ритуалов, предваряет целая система из различных обучений, промежуточных испытаний, выбора Пути и изучения всех традиций своей расы. Обычно, полный комплект Ритуалов, способны пройти лишь избранные дроу, в дальнейшем именуемые: «истинными». По не проверенным данным, истинными дроу могут стать только после посвящения себя соответствующему богу из своего темного Пантеона.

Мне совсем поплохело. Если я не ошибся, и меня не подвела зрительная память, на нашем борту сейчас находится шпион опаснейших пиратов. И «к бабке не ходи», вслед за нами, скорее всего уже отправился корабль с очень…, нет не так, а скорее так: с ОЧЕНЬ разъяренными дроу, потерявшими своего высокородного офицера. С трудом поднявшись, все еще покачиваясь от слабости при каждом дуновении ветра, я отправился к капитану.

Увы, мои подозрения не слишком взволновали Дрогга, хотя возможно, это было только внешнее выражение его спокойствия. Он внимательно, не перебивая, выслушал все мои подозрения, рассуждения и выводы, после чего произнес:

- Мардук! В моей жизни, а большую ее часть я провел на борту этого великолепного корабля, начав свой путь далеко не от каюты капитана, бывало всякое. И поверь мне, встреча с пиратами – это лишь небольшая часть тех многих рисков, что уготованы Посейдоном для любого торгового судна. К тому же, в противовес твоим опасениям, я могу сказать, что очень немногие корабли смогут догнать нас. А из них, совсем мало останется тех, кто способен каким-то образом найти нас в открытом море, не зная нашего курса, нанесенного лично мной на навигационные карты. По сравнению с людской частью Архипелага, мы - лишь песчинка, затерянная в самой большой пустыне нашего мира.

Разговор с уверенным в себе, а еще больше - в собственном корабле, опытным капитаном успокоил меня. После того как я покинул каюту Дрогга, я даже с аппетитом пообедал, заглянув в кают-компанию нашей бригантины. А когда я уже приступил к десерту, в качестве которого сегодня нам подавали любимый всеми ванильный пудинг, ко мне и еще трем обедающим членам команды, присоединился тот самый юный новобранец. Отвесив мысленный поклон богине Фортуна, я решил совместить приятное с полезным, а потому завел с ним, внешне ничего не значащий разговор:

- Привет! Ты вроде как наш новый юнга? Как тебя зовут? Откуда ты родом?

- Угу, Стив, с Вестила.

Краткие, на грани вежливости, ответы паренька не затушили моего желания вызнать у юнги хоть что-нибудь, что либо усугубит мои подозрения, либо - развеет их. Поэтому я продолжил свои расспросы, тем более что к нашему разговору неожиданно присоединился и шкипер. Он зашел выпить чайку с кексами, всегда присутствующими на обеденном столе, даже между трапезами. Эту новую традицию, вместе со своим появлением на борту, ввела моя Селин, любящая чай и заменившая свежими кексами, которые она пекла с изюмом, стандартный мешок с сухарями и бочку с водой, обычно стоящие на любых кораблях, для легких перекусов команды.

- Почему ты решил послужить именно на нашем корабле? Или тебе просто не нравится жизнь на берегу?

- Мне всегда нравилось море, а баркас, на котором я со своим отцом и старшим братом ловил рыбу, как раз недавно затонул. – С грустью в голосе ответил он.

Я не знал, насколько можно было верить словам юнги, но его ответы вроде бы вполне укладывались в моем сознании, как вполне вероятное стечение обстоятельств. Я решил на какое-то время отстать от Стива, тем более пудинг на моей тарелке закончился, а чай с кексами попросту не влезли бы в меня после столь сытного обеда.

Выйдя на палубу, я с удовольствием подставил свое вспотевшее, после проглоченной мной горячей пищи, лицо свежему ветерку, несшему хоть какую-то прохладу в этих южных широтах. Я еще долго так простоял, глядя вдаль, и плохие мысли из меня постепенно выветривались. Вместе с ними, освобождался от тревог и мой мозг. Неожиданно, мне нестерпимо захотел спать, и этому своему желанию я не стал противиться, даже, несмотря на висевшее в самом зените солнце.

Ожидаемо, проснулся я глубокой ночью, полностью выспавшись и даже ощущая себя наконец-то окончательно выздоровевшим. Легко взбежав на палубу, я покинул уже успевшую пропахнуть моим потом крохотную каюту, дав себе зарок, сегодня же днем сменить постельное белье на свежий комплект. Надо мной висели нереально крупные и яркие звезды, которые можно было увидеть только в южных широтах.

Я подошел к самому борту и даже слегка перегнулся через ограждения, чтобы громада корпуса нашего парусника не загораживала мне нижнюю часть небосвода. Запрокинув голову, я прошелся взглядом слева направо, закончив осмотр неба, сливающимся с ним, таким же черным ночным морем. Одна из звезд, самая крупная и яркая, висела сейчас над самой водой, едва показавшись над невидимой в темноте линией горизонта. И вдруг меня пронзила тревожная мысль:

«Как, Кракен меня раздери, я смог увидеть эту звезду, если ее по-любому должен загораживать ют? Этого просто не может быть! Кормовая надстройка ведь не стеклянная…»

Быстрым шагом я прошел вдоль всей палубы до бизань-мачты, от которой и начиналось кормовое возвышение, называемое ют, и быстро поднялся по узкой лесенке. Держась рукой за леера, я поравнялся с застывшим в полудреме рулевым, кивнувшим мне, прежде чем снова уставиться вперед. Нас окружала полуночная темнота, и как только я сделал еще пару шагов дальше, в сторону кормы, абрис рулевого тут же растворился в ней, не оставив и следа.

Сделав еще пару шагов вперед, я наконец-то уперся в торцевое кормовое ограждение, состоящее из растянутых вдоль всей палубной надстройки канатов. Если бы не оно, то в такой кромешной тьме было бы совсем немудрено шагнуть за борт. Именно для предотвращения этого и служили леера. А еще они давали шанс при сильной качке, или при перехлестывающей корабль волне не скатиться с палубы в море, что было особенно актуально при недавнем сильном шторме.

Странно, но достигнув самой крайней точки кормы корабля, я больше не видел ту звезду, что своим таким неестественно ярким свечением привлекла мое внимание. Я снова перегнулся, на этот раз уже через кормовой леер, поневоле засмотревшись на кильватерный след нашей бригантины, образованный флюоресцирующим планктоном, потревоженным нашим грубым вмешательством в его размеренную жизнь.

И тут я наконец-то всё понял. Мозаика сошлась, соединив в правильной последовательности все элементы этого многосоставного пазла. На небольшом отрезке линя, с внешней стороны кормы корабля, чуть ниже юта, но выше уровня основной палубы, из стороны в сторону болтался кем-то спущенный вниз корабельный фонарь. Видимо, когда я еще находился у борта, где ширина корабля была намного больше, чем его кормовая часть, фонарь из-за качки мотало в стороны, и я на некоторое время увидел его свет, который и принял издалека за слишком крупную звезду. Огарок свечи, что я сейчас рассматривал, подтянув к себе светильник, за ночь уже почти прогорел, а потому весь целиком, стеклянный фонарь уже не светился.

Это был самый настоящий путеводный маяк, зажженный юнгой и свешенный затем за корму нашей бригантины. И предназначен он был явно для наших преследователей. Теперь, даже сладко спящий под настилом юта в своей каюте капитан, будет вынужден признать, что злая хитрость малолетнего пацанёнка свела на нет весь его богатый морской опыт. Она же поставила под сомнение все его хвалебные речи, как о себе самом, так и о любимом корабле, способном уплыть от всех пиратов в открытое море, чтобы там затеряться. Всё это следовало признать за данность и осознать, что теперь от преследующих нас по пятам дроу, нам уже не укрыться.

ГЛАВА 7. Интерлюдия. Владимир Васильевич Серов

Высокий, стройный эльф, одетый в расшитую затейливыми узорами легкую тунику шел через Запретный Лес в сторону выхода из локации. Впереди, на самой границе, он уже видел высокие, ажурные башенки своего великолепного Дворца, возвышающегося высоко над кронами огромных, вековечных Древ. Казалось, своими остроконечными шпилями эти башни пронзали само небо.

В его узкой, аристократически длинной ладони, лежала крохотная ручка его малолетней дочери, которая очень старалась идти с ним рядом. Но временами, чтобы не отстать и не упустить его пальцы, ей приходилось делать несколько быстрых шажочков, переходя на бег. Это позволяло ей хоть как-то успевать за, казалось бы, таким неспешными, но гораздо более широкими шагами отца. Длинные, заостренные ушки принцессы, как локаторы, слегка поворачивались то влево, то вправо, живо реагируя то на пробегающую в паре шагов от них серебристую лань, то на вдруг решившую исполнить мелодичную трель, певчую птичку, то на цветастую бабочку, севшую ей на плечо.

- Лавиэль, напоминаю тебе о моей просьбе не покидать без моего разрешения Серебряную Рощу. Уже совсем скоро в этот мир придут многочисленные игроки, и даже в садах Дворца тебе будет небезопасно, пока ты не научишься всему тому, что должны знать и уметь маленькие принцессы.

Декан, а это был именно он, правда, здесь его знали под совершенно другим именем, тепло улыбнулся своей виртуальной дочери, глядя, как она усиленно кивает ему в ответ, а ветер ворошит растрепавшиеся из-за этого озорства, ее длинные, золотистые локоны. Остановившись у стены Дворца, он мягко высвободил свою руку и ласково пригладил прическу дочери, восстановив равномерное распределение по плечам пышной гривы ее блестящих, струящихся волос.

- Ты сейчас идешь к маме? – Спросила его юная эльфийка. – Передай ей тогда, что я буду ждать ее у Хрустального Ручья.

Владыка в ответ кивнул и мягкой теплотой, сквозившей в его взгляде, попрощался со своей непоседой, которая тут же поскакала обратно. Развернувшись в сторону Запретного Леса, он еще долго смотрел вслед удаляющейся детской фигурке, пока ее легкое, воздушное платьице не скрылось из виду. Спустя пару минут, он уже входил в свои дворцовые покои, проскользнув внутрь через абсолютно неприметную дверцу, открывшуюся в, казалось бы, монолитной стене Дворца.

Легко взбежав по винтовой лесенке на пару этажей, он открыл еще одну потайную дверь, ведущую уже внутрь его покоев. Сделав шаг, декан оказался в опочивальне, где на широком ложе спала его виртуальная жена. Сейчас это была НПС. Но в этом персонаже, пусть и только для него, отлично помнящего, кто именно много лет управлял эльфийской Королевой, легко угадывались характерные черты Зои Павловны.

Он скинул со своих плеч длинную, достающую до самого пола белоснежную накидку и аккуратно, чтобы не потревожить, прилег рядом со своей любимой супругой. Пылающий внутренним светом взор его ясных, как небосвод глаз, мягко заскользил по лицу эльфийской Владычицы, а чуткие кончики его пальцев, едва осязаемо, коснулись ее золотистых локонов, раскиданных по подушке. Но и этой мимолетной нежности оказалось достаточно, чтобы легкое дыхание эльфы чуть изменилось.

- Ты снова пришел ко мне, мой любимый! – Огромные, миндалевидного разреза глаза, пробудившейся Королевы Перворожденного народа приоткрылись, и на декана пролился золотистый свет ее чудесного взора. Руки Владычицы неуловимым движением притянули к себе податливое ее ласкам тело Высшего эльфа, и губы их соединились в сладострастном, долгом поцелуе.

Спустя полчаса крышка капсулы с шипением приоткрылась, а затем, повинуясь команде оператора, плавно откинулась в сторону, выпуская Владимира Васильевича в Реал. Тонкое, плотно облегающее его тело сенсорное трико, созданное специально для полного вирт.погружения, быстро сменилось на деловой костюм. Спустя всего минуту после окончания игровой сессии, декан уже вышел в свой рабочий кабинет, касанием к сенсорной панели открыв неприметную, расположенную в дальнем углу дверь.

На электронной консоли, вмонтированной в столешницу его рабочего стола, уже горело несколько огоньков активных вызовов, ожидающих его появления. Усевшись в удобное, подогнанное под его поджарую фигуру эргономичное кресло, он пробежался пальцами по тут же возникшей, при его касании голо клавиатуре, разблокировав свою рабочую панель, и только после этого нажал на первый мигающий огонек.

- Владимир Васильевич, это Игорь, вы просили меня позвонить вам! – Голос принадлежал явно взрослому, а может даже, уже пожилому человеку.

- Игорь Маркович, у меня возникла кое-какая срочная надобность, а потому скиньте мне прямую ссылку на закрытый адрес вашего центрального сервера, где хранится банк данных по всем персонажам альфа-тестеров вашего филиала.

- У вас же полный доступ, класса «ультра-прим», так зайдите туда сами через общую университетскую сеть, - удивился говоривший. – Зачем такие сложности?

- Нет времени пробираться через все дебри удаленных соединений. – Декан добавил металла в свой голос, и стало очевидно, что подобные вопросы, да и само любопытство Новосибирского декана, хоть и формально равного ему по должности, но находящегося несоизмеримо ниже по иерархии МУИРВ, его сильно раздражают. – Просто сделайте то, о чем я вас прошу!

На том конце нервно хмыкнули, но спустя уже пару секунд на рабочей консоли декана появился мигающий конвертик пришедшего сообщения. Мельком глянув на адресата, Владимир Васильевич мазнул по нему пальцем, отправляя пришедшую ссылку в трей, а затем, тычком указательного пальца завершил сеанс связи. Следующий огонек, ожидающий его внимания, открылся уже не аудио, а видео форматом соединения.

- Добрый день, Владимир Васильевич! – Улыбка очень миловидной женщины, появившейся на голографическом экране его консоли, неожиданно вызвала у декана, мгновенно погашенный им самим импульс желания улыбнуться ей в ответ.

- Добрый день, Зоя Павловна, у вас какие-то срочные новости? Или что-то случилось? Неужели есть прорыв на каких-то фронтах работы вашей объединенной команды, раз уж вы решили позвонить, а не дожидаться своего ежевечернего доклада?

Рабочие отношения виртуальных супругов никогда не перерастали во что-то большее, но периодически они оба ощущали «что-то», что каждый из них усердно скрывал. Именно эта недосказанность, а еще почти двойная разница в их реальном возрасте, не позволяла декану хотя бы поговорить об этом с Зоей Павловной, не говоря уже о том, чтобы наконец-то расставить все точки над «i».

- Алексей Лузенков почти закончил тестировать свой реанимационный блок, который позволит восполнить комплектующие ресурсы жизнедеятельности капсулы Максима. Завтра, на расширенном заседании, я планировала доложить об этом членам инспекционной комиссии, но решила вначале посоветоваться с Вами. – Женщина чуть замялась, и Декан снова ощутил какую-то недосказанность в словах своей подчиненной. Но на этот раз, это явно не было связано с ним. – Я решила не только пригласить его на этот Совет, но и предоставить слово, чтобы Алексей сам рассказал Виктору об этом нашем успехе. - Преодолев мимолетное смущение, Зоя Павловна бодро закончила свою мысль и уставилась на собеседника в ожидании ответа.

- Здравое решение, - поддержал ее декан. – Тем более что я сам планировал поговорить с Алексеем лично сразу после собрания. Кстати, ты ведь не застала в живых его отца? Насколько я помню, ты пришла в наш Университет уже позже его трагической гибели?

Зоя Павловна кивнула и снова тени каких-то воспоминаний промелькнули в ее глазах, что не понравилось декану. Нет, он никогда не планировал сближение с этой женщиной в Реале, но одновременно какая-то непонятная, сюрреалистичная ревность не давала ему спокойно наблюдать даже за таким, не слишком явным смущением этой привлекательной особы, появляющимся с недавних пор при упоминании имени Алексея. И он сам, да и она были в браках, и вроде бы даже вполне счастливых, и этот факт тоже не позволял Владимиру Васильевичу даже подумать о том, чтобы перенести их яркую, виртуальную Любовь из мира «Архипелаг» в Реал.

За пять лет совместной работы в московском, а по сути - головном филиале МУИРВ и четырех виртуальных годов, что они провели в Архипелаге, как первые альфа-тестеры, он неплохо узнал ее. С самого первого погружения и до сих пор, они оба вполне успешно разделяли жизнь ТАМ и жизнь ТУТ. Как специалист по Астралу, и уважаемый студентами преподаватель, Зоя Павловна очень быстро оказалась для него совершенно незаменимым работником. Наверное, это было еще одним фактором, причем не самым последним из всего перечисленного списка, чтобы решить для себя твердо и однозначно: он не станет говорить ей ничего такого, что могло бы разрушить их строго деловые отношения.

- Тогда, если позволите, я отключаюсь. – Он увидел как на той стороне, она потянулась к кнопке завершения вызова, и едва успел остановить ее.

- Велиена, наша дочь просила тебя зайти в Серебряную Рощу, она о чем-то хочет поговорить с тобой. – Он специально назвал ее именно виртуальным именем, чтобы сразу поставить барьер между смыслом произнесенной им фразы, и их нахождением в данный момент здесь, в Реале.

С долей удовлетворения, всегда коробящей его собственный, остро оточенный ум и жестко дисциплинированное сознание, Владимир Васильевич наблюдал сейчас, как розовая краска смущения мгновенно залила лицо Зои Павловны, и как она безуспешно пытается взять себя в руки, чтобы абстрагироваться от смысла услышанных ею слов. Лишь миг он позволил себе откровенно полюбоваться ее очаровательным румянцем, после чего сам прервал связь и резко откинулся на спинку своего роскошного, кожаного кресла.

Уперев в пол ноги, он не позволил ему при этом ему откатиться от стола, быстро возвращая своей спине, подпружиненной спинкой кресла, вертикальное положение. За осанкой, как и за своим внешним видом, он всегда тщательно следил, не позволяя делать себе поблажек даже в свои пятьдесят лет. Именно поэтому он и выглядел максимум на сорок, о чем ему непрестанно напоминали, как подчиненные, так и его законная жена. Причем говорили они ему это совершенно прямо и откровенно, а не с целью сделать ему незаслуженный комплимент. Все в МУИРВ хорошо знали, что он не любил ничего подобного. Единственной лестью, которую он никогда не гнушался принимать, было заслуженное им самим признание его несомненных заслуг, как на поприще управления факультетом, так и в закрытом клубе Отцов Основателей «Архипелага», членом которого он являлся.

Закончив с сантиментами, декан вернулся к управлению рабочей консолью, где вывел на экран меню управления сервером альфа-тестеров Новосибирского МУИРВ, воспользовавшись для доступа к нему присланной ему прямой ссылкой. Он не хотел оставлять следов в логах трафика при навигации по общей сети.

Доступ в закрытый раздел сервера основных тестировщиков МУИРВ разрешен.

Уровень доступа: «ультра», высшего приоритета: «прим» - подтвержден.

Добро пожаловать в систему прямого вмешательства в мир «Архипелаг», Владимир Васильевич Серов.

Введите код-команду на вашей консоли…

ГЛАВА 8. Архипелаг. Бой с пиратами

Утром весь корабль уже знал о неминуемом бое и усиленно готовился к нему. Матросам выдавали экипировку для непосредственного столкновения: топорики для рубки абордажных канатов, сабли, даги, метательные кинжалы, луки и арбалеты. Селин варила зелья, теперь уже не только для нас двоих, но и для матросов, а я сам спешно проводил инвентаризацию своих подросших умений. Даже капитан в кое-то веки вылез из своей каюты и расхаживал павлином по надстройке юта, покрикивая на своих офицеров, чтобы те резвее гоняли матросов.

Бригантина то и дело маневрировала, стараясь всё время идти точно по ветру, для поддержания максимальной скорости хода, даже в ущерб точности генерального курса. Все понимали, что сейчас самым главным параметром являлась именно наша быстрота. Для этого команда ставила все имеющиеся дополнительные паруса, до которых обычно руки ни у кого не доходили, слишком уж мизерную они давали прибавку к скорости хода, а вот хлопот с ними было полно. Лисели устанавливались сбоку от основных прямых парусов на спирты, с помощью которых длина рей наращивалась в обе стороны.

Старпом, тем временем, внимательно осматривал горизонт позади нас, пытаясь в подзорную трубу капитана разглядеть наших преследователей. Он был самым глазастым из всех офицеров на борту, чем заслуженно славился среди команды. Когда я поднялся на ют, он уже не рыскал взглядом, а непрерывно смотрел назад, застыв в одном положении, расположившись на самом краю кормовой надстройки.

- Нашел? – Спросил я.

- Да, но они пока еще слишком далеко! Даже в оптику не видно ничего, кроме размытой черной точки на горизонте.

- Ты уверен, что это именно за нами?

- Да, эти крысы уже дважды повторили наши маневры, так что сомнений больше нет.

Он оторвался от подзорной трубы, со щелчком сложил ее, после чего хмуро спустился на палубу, где и вернул ее капитану. Они о чем-то поговорили несколько минут, после чего наша бригантина снова чуть сменила направление.

К вечеру, точка на горизонте укрупнилась, и стала видна всем уже воочию. Я знал, что с наступлением ночи наш корабль снова попробует изменить курс, чтобы попытаться сбить с толку погоню, но почему-то я был уверен, что эта очевидная всем хитрость не даст результатов. Так собственно оно и вышло.

Едва солнце начало расцвечивать небо, как я снова был на кормовой надстройке. Пираты по-прежнему шли в кильватере, следуя строго за нами. Их бриг был гораздо «стройнее» нашей бригантины и не уступал нам по парусному вооружению. Благодаря чему серьезно приблизился к нам за ночь. Кроме тех же самых парусов на мачтах, на носу его, кроме треугольного кливера и двух косых стакселей, я разглядел и спинакер, надутый в виде парашюта и серьезно ускоряющий их ход.

Стало совершенно очевидно, что нам не уйти. Капитан тоже это понимал и уже даже не смотрел назад, а разглядывал горизонт впереди. Они со старпомом явно что-то придумали, недаром же весь вечер и часть ночи в каюте Дрогга горел масляный светильник.

- Три румба вправо, рулевой! – Проорал старпом.

Корабль резко изменил курс, свернув в сторону юга градусов на тридцать. Я вгляделся вперед и смог разглядеть на горизонте какие-то смутные точки. Умножив перед собой мини карту локации так, чтобы она заняла собой всю переднюю панель, я увидел цепочку мелких островков, большая часть из которых даже не имела растительности. Все они представляли собой песчаные банки, показывающиеся над водой только в часы максимального отлива.

Если честно, я не представлял себе, зачем капитану потребовалось держаться вблизи мелей. Наша бригантина была тяжелее и «пузатее» скоростного брига, к тому же в наших трюмах имелся груз. Было очевидно, что известный мне по книжкам фокус, когда противника пытались посадить на мель, проскочив самим не слишком глубокое место за счет меньшей осадки, в нашем случае не прокатит. Глупо было надеяться и на лучшую маневренность, в которой наш более тяжелый корабль тоже не смог бы выиграть.

Но подходить к капитану и делиться своими сомнениями прямо сейчас, тоже смысла не имелось - можно легко было нарваться на грубую отповедь. Дрогг был слишком занят управлением кораблем, чтобы перед грядущей битвой разговаривать с пассажирами, а тем более раскрывать им свои тактические планы. Мне оставалось лишь ждать, чем я и занялся, расположившись, по привычке, возле шпоры бушприта и меланхолично глядя вдаль.

Пушечные залпы мы увидели в виде появившихся на носу корабля преследователя сизых дымков, и только затем раздались звуки далеких выстрелов. Ожидаемо, первые ядра до нас не долетали. Они падали далеко позади кормы «Элизии», поднимая вверх фонтаны брызг и вспарывая кильватерный след нашей бригантины. Но капитан все равно тут же велел циклично изменять наш курс на пару румбов, что и проделывал теперь рулевой после каждого выстрела пиратов. В итоге, наш корабль пошел плавным зигзагом, что заставляло канониров врага постоянно менять прицел и тратить дополнительное время на каждый новый залп.

Стрельба из пушек, в условиях не только хаотично движущихся мишеней, но и качки, а так же весьма большого разброса у самих орудий, требовала не столько хорошего прицеливания, сколько удачи. Я, конечно же, не знал, каковы данные параметры персонажей вражеских канониров, но судя по тому, что пока ни одно ядро не задело наш корпус, было ясно, что данный стат у них не слишком прокачан. Скорее всего, удача нашего капитана была гораздо выше, а потому мы даже успешно прошли всю отмель, лавируя между то справа, то слева видневшихся очень близко к поверхности моря песчаных банок.

Пару раз, где-то под килем, весьма неприятно захрустело, а однажды нас ощутимо встряхнуло, отчего палуба бригантины мощно вздрогнула, и по ней покатились все незакрепленные предметы, в виде бочек, тюков и свертков. Мы сами всё это время, что «Элизия» шла через мели, крепко держались за леера, мачты и канаты, а потому никто из команды не свалился за борт и не поломал себе конечностей.

Преследователи не стали повторять наш опасный маневр. Их бриг обогнул широкой дугой все отмели, в результате чего немного отстал. Стрельба прекратилась на пару часов, пока пираты снова не приблизились к нам на расстояние уверенного выстрела своих носовых орудий. Во время всех этих сложных маневров, нам удалось рассмотреть их корабль сбоку. Старпом даже снова взялся за подзорную трубу, внимательно осматривая бриг, считая количество пушек и определяя абордажный состав команды пиратов. Орудий у них оказалось восемь: по две штуки на носу, корме и с каждого из бортов.

Пиратский бриг изначально не был построен, как боевой корабль. Все орудия, имевшиеся на нем, крепились поэтому не штатно, а на специальных тросах. Пушки просто выкатывались по необходимости и выставлялись на самом краю палубы или надстроек и выцеливались для каждой новой стрельбы. Выстрел же заставлял их откатываться внутрь палубы из-за сильнейшей отдачи, которую тормозили тросами, после чего их снова, специальными талями, подтягивали обратно к краю борта.

Все время, пока наш корабль маневрировал, проходя мелководный участок, а команда носилась, стремясь как можно быстрее заставить «Элизию» снова набрать скорость, я замечал, что старпом не расстается с подзорной трубой. Он явно что-то искал, направляя свой орлиный взор теперь уже вперед по нашему курсу. Я же гадал, не представляя, что же именно он хочет найти в этом, достаточно безлюдном участке моря, между необитаемыми островами.

Судя по моей карте, до ближайшего крупного острова, имеющего порт, а следовательно, и корабли, следующие в его акватории, нам было достаточно далеко. Да, мы выиграли пару-тройку часов, за счет нашей ювелирной навигации в отмелях, но принципиально это, на мой взгляд, ничего не решало и еще до темноты мы снова неминуемо окажемся в пределах дальности пушечных выстрелов.

Ближе к вечеру произошло сразу несколько событий. Первое, неприятное для нас – мы снова оказались под огнем и вновь пошли зигзагом, чтобы минимизировать шанс попадания. А второе, наш старпом все-таки что-то там углядел, в результате чего наше направление бегства сместилось еще на пару румбов к югу. И то и другое, конечно, привело лишь к тому, что идущий итак чуть быстрее нас бриг еще больше приблизился, и когда расстояние между нами сократилось до четырех кабельтовых, точность его стрельбы сразу возросла.

Я, хоть убей, ничего не мог разглядеть впереди, зато позади, пиратский корабль стал виден даже уж слишком хорошо. А следом то, что было неминуемо, наконец-то произошло. Пару раз по нам попали. И если первое ядро лишь слегка подпортило красоту задней части нашей кормы, снеся правый верхний угол юта, то вот второе - угодило нам под ватерлинию, заставив бригантину содрогнуться и ощутимо прыгнуть вперед. Часть команды тут же побежала в трюм, захватив с собой доски, смолу и крепеж, чтобы заделать пробоину. Я же едва удержался на ногах, когда «Элизия» сначала взбрыкнула от удара под зад чугунным ядром, с мою голову величиной, а затем стала постепенно оседать, хлебая кормовой пробоиной морскую воду.

Следующие попадания оказались не такими критическими. А затем пираты быстро догнали нас и начали заходить справа, чтобы иметь возможность стрелять сразу из четырех пушек. Одновременно с этим, они сменили ядра на книппели. Это стало началом конца нашей длительной гонки. Вдвое меньшего диаметра, два ядра, соединенные между собой металлической цепью, нещадно дырявили нам паруса, рвали такелаж, дробили реи и даже умудрялись повреждать верхушки мачт, там, где их толщина сильно уменьшалась, по сравнению со шпорой. Рваные паруса обвисали, теряли растягивающие их тросы, а сами полотнища получали все новые зияющие раны. Всё это вкупе приводило ко всё большему замедлению скорости нашего хода.

За последующие четверть часа безнаказанного избиения, «Элизия» практически полностью остановилась. Пираты, получив тактическое преимущество, начали описывать вокруг нас круги, как воронье, кружась за пределами наших луков и арбалетов и продолжая расстреливать, как наш рангоут, так и оставшийся в живых такелаж.

Я, как и все остальные, ничего не мог с этим поделать. Дальность моих заклинаний была даже меньше, чем у стрел наших лучников, да и шанс получить по башке ядрами или падающими сверху на палубу осколками оснастки, перемалывающейся сейчас вражескими книппелями, был слишком велик.

Посчитав, что глупо просто так торчать на палубе, обильно заваленной обрывками канатов, рваными кусками парусов и деревянными обломками рей, я спустился в каюту. Команда, по большей части также укрылась внизу, утробно рыча от злости и полнейшего бессилия. Все ждали абордаж.

Через какое-то время я услышал тишину. Пираты больше не стреляли по нам, из чего можно было смело заключить, что нашу бригантину они решили все же захватить, а не потопить. Мы переглянулись и дружно достали оружие. Все прекрасно понимали, что уже очень скоро нас всех ждет жаркая схватка, которая и решит исход этой битвы.

Изначально, команда любого брига была несколько меньшей, чем у бригантины, но с другой стороны, мы не знали их точный состав и количество специально обученных команд абордажников. Как их, так и наши матросы, далеко не все были умелыми бойцами. Каждый, конечно, мог за себя постоять в кабацкой драке, но все же их подготовка значительно уступала узко профильным бойцам, а тем более воинам расы дроу. Кроме того, хоть наш капитан и велел укрыться команде, как только в нашу сторону полетели первые книппеля, совсем без жертв не обошлось, и наши ряды ожидаемо поредели.

Та часть трюма, где среди матросов сидели мы с Селин, понемногу заполнялась водой. Либо плохо держала наспех закрепленная заплатка нашей первой пробоины, либо где-то образовалась еще одна течь. Вода постоянно прибывала и уже была уровнем нам по щиколотку. По конструкции судна, весь трюм «Элизии» был разделен на три независимые части. Мы сейчас сидели в кормовой ее части и совершено не представляли, что творится в остальных.

Как только стихла канонада, все дружно рванули наверх. Когда я сам вылез на палубу, мне показалось, что тут везде простирается одна сплошная свалка. Без преувеличения можно было сказать: ногу поставить оказалось просто некуда. Хлам, а по-другому уже и не назвать все то, что устилало палубный настил, местами громоздился даже выше меня, а потому пробираться вперед приходилось, используя для этого не только ноги, но и руки.

Наверное, именно поэтому первых бойцов противника я увидел не воочию, а заметил на мини карте, в виде приближающихся ко мне красных маркеров. Двое дроу шли прямо на меня, а точнее, если судя по их не самой великой скорости, с трудом пробирались ко мне навстречу.

На месте их капитана, стрельбу я бы прекратил гораздо раньше. Совершенно незачем было превращать в щепу весь сложный рангоут и такелаж, особенно если ты планируешь захватить корабль. Сейчас, из всего того, что должно было быть над палубой, я видел только ободранные мачты, на которых болтались жалкие обрывки оснастки. Единственная рея, скособочено висела на бизань, держа на себе куцый обрывок нижнего паруса и кучу рваных канатов, развевающихся по ветру. Вот именно из-за этого тряпья и высунулась первая темная фигура, в которую я тут же запустил заклинанием.

Пират, которого я даже не успел толком рассмотреть, как-то уж больно тоненько вскрикнул, покачнулся, балансируя на хламе, оступился, и рухнул куда-то вниз. Судя по всему, полетел он в трюм не через палубный люк, а сквозь какую-то нештатную дыру, пробитую чем-то тяжелым в дощатом настиле. Второй дроу, тем временем, поднял на меня арбалет, выстрелил, отбросил его в сторону, и тут же вытащил из ножен клинок.

Не желая получить болт в лоб, куда он, собственно и летел, я резко пригнулся и тоже не удержал равновесия. Почти готовое заклинание потухло в моей руке, а сам я, с головой погрузился в обломки валяющегося подо мной мусора. Нет, в трюм я не упал, благо до той дыры в палубе мне оставалось пройти еще пару метров, но руку, которой я попытался смягчить свое падение - ободрал себе я знатно.

Лечение прилетело откуда-то сзади, но я не стал даже оборачиваться, чтобы сказать спасибо своей спутнице. Пират уже приблизился и был буквально в шаге от меня. Единственное, что я успевал, так это подставить под его удар свой трофейный, подобранный еще в таверне, клинок. Если честно, я до этой поры его даже ни разу не вытаскивал из ножен. Ну не мое это оружие – меч, даже такой изящный и филигранно исполненный, как этот. Руны, явно эльфийского происхождения, ярко вспыхнули на лезвии, заставив на миг отвлечься не только меня, но и нападавшего. А потом клинок пирата, жалобно звякнув при соприкосновении наших мечей, просто развалился на части, оставив в руке дроу лишь жалкий обломок.

Не став пока вспоминать, что я - маг, а не фехтовальщик, я погрузил в грудь противника свое оружие, заставив тело пирата сначала мелко задрожать, а затем и обмякнуть. Потянув назад, я заметил, что горящий вязью клинок мягко вышел из уже мертвого дроу с отчетливым шипением, а из страшной раны, прежде чем кровь хлынула оттуда потоком, вначале вырвалось облачко пара. Я с сомнением посмотрел на удивительно чистое лезвие и, от греха подальше, убрал его обратно в ножны.

Получено душ: одна из ста. Количество душ в клинке: тринадцать.

- Вот же блин! Ну, вот зачем мне это всё? Я вам что, некромант какой-то? – Прошипел я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Селин, уже поравнявшаяся со мной, вовсю кастовала станы, и следующего дроу я завалил уже так, как и положено магу - заклинаниями. Справа и слева от меня яростно дрались наши матросы. Впереди я пока никого не видел, а потому решил посмотреть, как поживает тот пират, что свалился к нам в трюм.

Серил’ла, НПС. Раса – темный эльф, класс – маг, уровень – 20, специализация – жрица.

Над подволакивающей правую ногу женщиной дроу, красным пламенем горел ее никнейм. Всё остальное я смог прочитать, только вызвав карточку ее персонажа. Сейчас, на корабле, все кто нам встретился, не носили плащи, скрывающие их красные статусы преступников. Да и зачем им было тут от кого-то прятаться, когда рядом нет стражников из какого-нибудь поселения, реагирующих на их красные имена, как бык на тряпку того же цвета?

По всей видимости, жрица сломала или очень сильно вывихнула ногу, а фиалов лечения у нее либо не было, либо ей пока было не до того. Хотя какое-то пусть слабенькое, но лечение она применяла, чтобы справиться с кровотечением, ибо бар ее жизни мотался то туда, то сюда, оставаясь в середине зеленой области. Судя по ее уровню, если конечно, ее сексуальный боевой костюм не давал дополнительных статов к выносливости, у этой знатной дроу оставалось еще не менее трехсот очков жизни. Плюс к тому, у жрицы явно имелась магическая защита, так что мне, даже с моими полутора сотнями очков среднего дамага, потребуется не менее трех-четырех, а то и пяти кастов, чтобы окончательно утихомирить эту сексапильную красотку.

Но жрица - это вам далеко не простой воин, и даже не просто маг. Еще тогда, после стычки с дроу в таверне, я достаточно плотно изучил гайд по этой расе, чтобы понимать сейчас: передо мной очень серьезный противник. Знак апострофа, да и ее имя, почти такое же, что и у того офицера что я убил, говорило мне об их родстве и ее высоком статусе.

Оставлять такого монстра за своей спиной, или отправлять за ней кого-то из матросов, которых она легко покрошит в мелкий винегрет, даже без своих жреческих умений, я посчитал крайне неразумным. А потому, примерившись, как следует, я мягко спрыгнул вниз. Звук моего приземления явно насторожил дроу, хотя это можно было заметить только по напрягшейся спине темной эльфийки. Я специально выбрал удобное и сухое место для приземления, аккурат позади нее, но даже это не стало мне преимуществом. Она нанесла свой удар первой. Густая, явно магическая тьма, окутала меня плотным саваном, но я только мысленно усмехнулся в ответ, по привычке цокнув языком:

«Это твоя первая ошибка, истинная жрица!»

Одновременно с ее кастом, я ушел в Тени, и тут же сделал быстрый шаг в сторону, чисто на рефлексах, а не потому, что успел что-то заметить. Кинжал без ручки, типа «оса» по классификации дроу, пролетел буквально у меня перед носом, обдав мое лицо фреймом какого-то едкого, кислого запаха.

«Кинжальчик явно отравленный» - промелькнула в голове мысль, но я тут же сделал еще один шаг, заходя во фланг уже развернувшейся ко мне эльфийки.

Дроу была невероятно хороша. Тонкая талия, гибкая фигура, длинные, серебристые волосы, а еще высокая и на мой личный взгляд, слегка великоватая, но зато такая гладкая и упругая грудь, что сейчас так волнительно вздымалась от ее учащенного дыхания. Боевой лиф, весь в вышивках из каких-то блестящих камней, едва скрывал ее. Он явно скорее служил для формирования ее аппетитных полушарий, чем для защиты. Ноги ее, как говорят: «от ушей», мягко ступали, и даже в затхлой воде трюма, она не издавала ни всплеска, ни волнения на ее черной, маслянистой поверхности. Я поневоле залюбовался красотой и грацией этой дикой кошки, с трудом отводя взгляд от ее притягательных, почти оголенных форм.

Мой ответный бросок кинжала она прервала, не став даже уворачиваться. Жрица просто отвела его в сторону своим узким, длинным мечом, являвшимся точной копией моего, взятого с тела ее брата, или сына, или отца..., короче – у родственника. Заклинаниями я пользоваться не мог, чтобы не быть обнаруженным, а потому я вновь, с неким внутренним колебанием, вытащил из ножен свой трофейный, рунный меч.

Зашипев, как рассерженная пчела, он в Тенях, где я по-прежнему находился, начал тут же гореть своими хитросплетенными письменами. В этот раз этим узорам, явно темной разновидности эльфийской вязи, не потребовалось даже почувствовать на себе кровь, чтобы засверкать и одновременно задымиться на полированной стали.

- Я чувствую, что ты рядом! - Исковерканная версия человеческого языка была мне понятна, хотя и звучала она, скорее как песня, а не как слова, вылетая из уст темной жрицы.

Ее немного гортанное, или, как говорят: грудное, невероятно певучее звукоизвлечение, заполнило собой захламленный обломками трюм корабля. Оно скорее даже не заполнило, а затопило полностью все вокруг, своей неуместной тут сексуальной вибрацией, поневоле волнующей не только мои слуховые рецепторы, но даже деревянные переборки судна. Я почувствовал, как снова «поплыл», как это случилось с минуту назад, когда я с неимоверным трудом смог оторвать свой взор от чересчур пристального разглядывания ее, таких притягательных и крайне соблазнительный, женственных форм.

- Выйди из мрака! – Она каким-то, неуловимо быстрым жестом, развеяла собственное заклинание «Тьмы», но я и не был в нем.

Мои собственные Тени, густые и полнотелые, особенно в затемненном трюме корабля, давали мне более чем достаточно пространства, чтобы свободно «плясать» в них вокруг темной эльфийки. Если бы не ее зашкаливающая аура сексуальности, шарма и харизмы, то я бы уже несколько раз, давным-давно проткнул бы ее насквозь своим, чувствующим чужую кровь и призывающим меня к этому действу, рунным мечом. Но я, с величайшим трудом, едва мог контролировать собственное тело, просто жаждущее оказаться рядом с ней и лобызать, лобызать, лобызать ее сандалии, чтобы заслужить право хотя бы прикоснуться к ее восхитительной и такой гладкой, антрацитовой коже.

«Вот же черт!» - Умом я понимал, что уже окончательно теряю контроль, а мое собственное тело неумолимо тянуло меня оказаться в тесной близости с этой жрицей.

Я безумно хотел ее, как ярый фанат вожделеет свою любимую певицу. И если бы не Тени, то этот очевидный факт увидели бы все, стоило кому-либо мельком глянуть на мои оттопыренные штаны, остро вытянутые вперед, чуть ниже пояса.

- Мардук, любимый мой! Как ты там? – В дыре над нами показалось милое и такое родное мне личико Селин. И если жрица тут же среагировала на ее появление, запустив в мою спутницу чем-то острым, что я не успел даже заметить, то я, на краткий миг вернув своему разгоряченному от вожделения телу контроль, успел сделать молниеносный выпад.

Меч проткнул жрицу и она, как недавно и другой дроу, тут же затряслась на клинке мелкой дрожью. Это было похоже на мой недавний опыт по починке розетки в Реале, когда я, не слишком ловким движением замкнул на себя два оголенных провода. Меня тогда тоже изрядно потрясло, вот такой же мелкой дрожью, но я тогда хоть и упал с табурета, но в отличие от жрицы, все же остался жив.

Получено душ: две из ста. Количество душ в клинке: четырнадцать.

«Нет, надо как можно скорее избавляться от этого проклятого меча!», - подумал я, отстраненно наблюдая, как с лезвия, которое само собой наклонилось под тяжестью тела, на влажное покрытие трюма сползает уже мертвая жрица дроу.

- Селин, ты в порядке? – Крикнул я наверх и оттуда в ответ мне послышался всхлип:

- Эта тварь распорола мне щеку, и я, кажется, сильно отравлена...

- Быстро выпей «противоядие» и «лечение»! – Велел я, со всей возможной в этом хламе скоростью, карабкаясь по обломкам наверх, к светящейся дыре.

Зацепившись пальцами за край пролома, я подтянулся и оказался на палубе. Селин уже выпила два флакона: «зеленое» противоядие и «белое» лечение, попутно пожаловавшись мне, что базовое зелье от яда ее не излечило.

И тут позади нас что-то мощно «бабахнуло». Причем не так, как я это слышал при обстреле нашего корабля пиратами, а гораздо внушительнее и на порядок басовитее. Взобравшись на лежащую под углом к мачте наполовину раздробленную стеньгу, я увидел, как пираты спешно запрыгивают обратно на свой бриг, а тот уже вовсю поднимает паруса.

Но, как не успели покинуть нашу бригантину некоторые члены абордажной команды, так и их корабль не успел набрать ход. Красавец фрегат, копия того, что я разглядывал на стапелях столицы, уже вовсю палил по ним из не менее чем дюжины своих бортовых пушек. Он так быстро и деловито разносил бриг в пух и прах, что я, как будто бы вблизи увидел, как в местах попаданий ядер, во все стороны летит мелкая щепа, в которую планомерно превращался корпус пиратского судна.

Королевскому фрегату оказалось вполне достаточно, пройтись лишь раз мимо едва набравшего ход пирата, чтобы полностью превратилось его в такой же мелкий мусор, плавающий на воде, как и тот, что усеивал всю нашу палубу.

Даже не притормозив, боевой корабль короны слаженно совершил поворот оверштаг, и за десяток минут уже сумел прилично отдалиться от места схватки. А еще через десять минут, он уже полностью растаял в сумраке, опускавшегося над морским горизонтом кровавого заката.