Read the book: «Академия для драконьего лорда, или Уроки доверия»

Глава 1. Открытие Академии

Три месяца спустя

— Дыши, — приказала я своему отражению в зеркале. — Ты умеешь дышать. Это не опциональная функция.

Отражение смотрело на меня круглыми глазами и забывало дышать снова. За моей спиной раздался тихий смешок. Я резко обернулась и обнаружила Артема, который стоял в дверях моей комнаты и пытался спрятать улыбку за ладошкой. У него получалось плохо. Последние три месяца он вообще научился многим вещам — говорить без запинки, улыбаться, бегать, шалить, — но прятать эмоции не входило в этот список. И слава богам, если они тут есть. Одного дракона с каменным лицом в этой семье более чем достаточно.

— Подслушивать нехорошо, — сказала я строго.

— Я не подслушивал. — Артем вошёл в комнату и забрался на пуфик рядом с туалетным столиком. — Я пришёл посмотреть, готова ли ты. А ты разговариваешь сама с собой. Это нормально?

— Это называется аутогенная тренировка.

— Аутоген… что?

— Я учу себя не паниковать.

Он моргнул, обдумывая услышанное, а потом выдал с той пронзительной детской мудростью, от которой у меня каждый раз сжималось сердце:

— Ты боишься? Но ты же самая смелая.

Я прикусила губу, чтобы не разреветься прямо сейчас. Ну вот как ему объяснить, что стоять перед Советом драконов, которые мечтают сожрать тебя без соли, — это одно, а стоять перед ними в платье, которое стоит, наверное, годового бюджета небольшого города, и пытаться доказать, что ты не шарлатанка, — это совсем другое?

— Я не боюсь, — сказала я твёрдо. — Я волнуюсь. Это разные вещи.

Артем кивнул, приняв объяснение, и его взгляд переместился на платье, которое висело на специальном манекене у окна. Платье переливалось в утреннем свете, и даже я, человек, далёкий от драконьей роскоши, понимала: это не просто одежда. Это произведение искусства. Цвета бордо с золотой вышивкой, которая вилась по корсету и спадала на юбку, как струи пламени. Ткань мягко мерцала, создавая впечатление, что платье живое. Я протянула руку и коснулась рукава — шёлк, прохладный и гладкий, скользнул под пальцами. Оно появилось вчера вечером. Просто висело здесь, когда я вернулась после последней проверки классов. Без записки, без объяснений. Но я и так знала, кто его заказал.

Игнатий.

Потому что только он мог знать, что мой любимый цвет — именно этот оттенок бордо. Только он мог заметить, что я тайком завидую драконьим нарядам, но никогда не признаюсь в этом вслух. И только он мог заказать платье у лучшей портнихи столицы и не сказать ни слова, сделав вид, что это само собой разумеется.

— Красивое, — сказал Артем. — Папа выбирал?

Я подавила улыбку.

— С чего ты взял?

— Он вчера вечером улетал куда-то. Вернулся поздно. И был… — мальчик задумался, подбирая слово, — довольный. Но делал вид, что нет.

Я фыркнула. Это было так похоже на Игнатия — быть довольным и делать вид, что нет.

— Ладно, — я решительно сняла платье с манекена. — Пора примерять. Отвернись.

— Почему? — удивился Артем.

— Потому что я буду раздеваться.

— А, — он понятливо кивнул и честно закрыл глаза ладошками. Правда, между пальцами оставалась щель, но я сделала вид, что не заметила. В конце концов, он ребёнок, а я скоро стану его… Кем я ему стану? Вопрос, на который у меня не было ответа уже три месяца.

Платье село идеально. Будто его шили с меня, снимая мерки во сне. Я повертелась перед зеркалом, и золотая вышивка вспыхнула в солнечном луче, пустив зайчиков по стенам.

— Можно смотреть? — нетерпеливо спросил Артем.

— Можно.

Он убрал ладони и замер. Я увидела его отражение в зеркале — маленького мальчика в тёмно-синем камзоле с серебряными пуговицами, настоящего маленького лорда, гордого и важного. Игнатий одел его с той же тщательностью, с какой выбрал платье для меня.

— Ты красивая, — выдохнул Артем. — Как мама.

Сердце пропустило удар. Я медленно повернулась к нему, боясь спугнуть момент.

— Твоя мама была красивее, — сказала я тихо.

Артем покачал головой.

— Я мало помню. Она грустная была. А ты… ты светишься. Даже когда боишься. — Он подошёл и взял меня за руку. — Я рядом. Не бойся.

Я присела и обняла его, вдыхая запах детского мыла и чуть уловимый холодок, который всегда сопровождал драконью магию. Вот оно. Вот ради чего я три месяца вкалывала как проклятая, оборудуя классы, расписывая программы, споря с драконьими целителями, которые плевались при слове психология. Ради этого момента. Ради того, чтобы этот мальчик чувствовал себя в безопасности.

— Идём, маленький лорд, — сказала я, поднимаясь. — Нас ждёт великое событие.

Площадь перед Академией заполнилась народом за час до официального открытия. Я смотрела в окно второго этажа и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Там, внизу, собрались представители знатнейших родов, члены Совета драконов, какие-то важные лорды и леди, имена которых я выучила за последние недели, но всё ещё путала. Они прибыли в каретах, запряжённых магическими существами, в экипажах, парящих в воздухе, верхом на лошадях с огненными гривами. И все они пришли смотреть на меня.

На человечку, которая посмела открыть Академию для драконьих отпрысков.

— Передумала сбежать? — раздался за спиной голос, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Я не обернулась. Потому что если обернусь и увижу его — в парадном мундире, с идеально уложенными волосами и этим невозможным холодным взглядом, который только со стороны кажется ледяным, а на самом деле… На самом деле я знала, какое тепло в нём спрятано. Знала, но не могла достучаться уже три месяца.

— Передумала, — ответила я, глядя в окно. — Но не сбегать. А убивать кого-нибудь. Для острастки.

Игнатий подошёл ближе. Я чувствовала его присутствие за спиной — напряжение, сдерживаемую силу, запах мороза и горного воздуха, который всегда его сопровождал.

— Не стоит, — сказал он ровно. — Трупный запах отпугнёт родителей.

Я фыркнула и всё-таки обернулась. Он стоял в двух шагах, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Чёрный мундир с серебряным шитьём, дракон на груди — герб рода Чернокрылых, — платиновые волосы, собранные в низкий хвост, и глаза… глаза, которые смотрели на меня так, будто я была единственным тёплым пятном в его ледяном мире. Но длилось это мгновение. Он моргнул, и взгляд снова стал официально-холодным.

— Речь подготовила? — спросил он.

— Я не выступаю, — напомнила я. — Это твоя прерогатива — вещать с высоты драконьего величия. Моя задача — улыбаться и махать рукой.

— У тебя плохо получается улыбаться.

— У меня отлично получается улыбаться. Я просто не хочу.

Уголок его губ дрогнул. На одно безумное мгновение мне показалось, что он сейчас улыбнётся — по-настоящему, тепло, как тогда, три месяца назад, когда мы впервые… Но нет. Уголок вернулся на место, и лицо снова стало непроницаемым.

— Идём, — сказал он. — Пора.

Церемония открытия была помпезной ровно настолько, чтобы драконы остались довольны, и ровно настолько короткой, чтобы я не умерла от скуки. Игнатий говорил с трибуны — холодно, официально, идеально. О том, что Академия эмоциональной магии станет новым словом в воспитании подрастающего поколения, что традиции должны сочетаться с инновациями, что Совет одобрил эксперимент и будет лично контролировать результаты. Я слушала вполуха, потому что стояла чуть поодаль, рядом с Артемом, и чувствовала на себе десятки взглядов. Они изучали меня, сканировали, оценивали. Кто-то с любопытством, кто-то с презрением, кто-то с откровенной враждебностью.

— Не смотри на них, — шепнул Артем, сжимая мою руку. — Смотри на папу.

Я послушно перевела взгляд на Игнатия. И в этот самый момент он тоже посмотрел на меня. На одно мгновение. Короткое, как взмах ресниц. Но в этом мгновении промелькнуло что-то такое… Тёплое. Настоящее. Будто он сказал: "Я здесь. Я рядом. Мы справимся". А потом он отвернулся и закончил речь под вежливые аплодисменты.

— А теперь, — объявил распорядитель, — встречайте первых учеников Академии!

Я выдохнула и приготовилась к самому страшному. К детям.

Первой прибыла Лисандра де’Варг.

Карета, запряжённая белыми лошадьми с золотыми рогами, остановилась ровно напротив входа. Дверцу открыл ливрейный лакей, и оттуда выпорхнула… нет, выплыла девочка. Лет двенадцати, с длинными светлыми волосами, уложенными в сложную причёску, в платье такого небесно-голубого цвета, что на него больно было смотреть. Она окинула Академию взглядом, полным высокомерного презрения, и остановилась глазами на мне. Я увидела в этом взгляде всё: "человечка", "самозванка", "что ты можешь мне дать?".

— Здравствуй, Лисандра, — сказала я, делая шаг вперёд. — Добро пожаловать.

Она изогнула идеальную бровь.

— Здравствуйте, — ответила с расстановкой, будто пробуя слово на вкус. — Вы, должно быть, та самая… целительница?

В её устах это прозвучало как шарлатанка. Я улыбнулась самой тёплой улыбкой, на которую была способна.

— Именно. Я Вера. Буду твоим наставником.

Лисандра промолчала. Прошла мимо, даже не кивнув, и остановилась рядом с Игнатием, которому сделала идеальный реверанс.

— Лорд Чернокрылый, — проворковала она, и в голосе появились нотки, которые у двенадцатилетней девочки быть не должны. — Моя мать передаёт вам привет.

Игнатий кивнул с каменным лицом.

— Передай леди де’Варг мою признательность.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как эта маленькая драконица строит глазки моему… Кому он мой? Ничей он. Контракт закончился три месяца назад. Всё, что между нами было — по взаимному согласию. Теперь мы просто партнёры.

— Ненавижу её, — прошептал Артем.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Нельзя ненавидеть. Ты будешь с ней учиться.

— Она противная.

— Это пройдёт.

— А если нет?

Я вздохнула. Хороший вопрос. Вторым прибыл Торн из рода Айсфелл.

Он появился без помпы — просто материализовался из тени у стены, и я вздрогнула от неожиданности. Мальчик лет одиннадцати, тёмные волосы падают на глаза, худой, напряжённый, как струна. Он смотрел исподлобья и молчал.

— Торн? — спросила я мягко. — Я Вера.

Он кивнул. Один раз. И снова уставился в землю. Я заметила, что его камзол — добротный, но явно не новый, с заштопанным рукавом. Из обедневшего рода, который хочет доказать свою ценность, сказано в досье. Мальчик, которому нечего терять, кроме собственной гордости.

— Хочешь посмотреть свою комнату? — спросила я. — Или сначала познакомишься с другими учениками?

Он пожал плечами. Я не стала давить. Просто указала на вход:

— Иди внутрь. Тебя встретят.

Он скользнул мимо меня, даже не взглянув. Но на пороге обернулся и посмотрел на Академию долгим взглядом. Будто спрашивал: "Ты меня не обманешь? Тут правда можно не защищаться?"

Я улыбнулась ему. Он отвернулся и исчез внутри.

— Сложный, — тихо сказал подошедший Игнатий. — Из неблагополучного рода. Отец пьёт, мать умерла. Все ставки на него.

— Знаю, — ответила я. — Я его досье читала. Он справится.

Игнатий посмотрел на меня. Снова это мгновение тепла.

— Ты всегда так уверена?

— Всегда, — соврала я.

Близнецы Ирбис прибыли с шумом, грохотом и небольшим пожаром. Их карета ещё не успела остановиться, как дверца распахнулась и оттуда вылетели два вихря — мальчик и девочка, лет восьми, одинаковые, как две капли воды, с огненно-рыжими волосами и глазами, в которых горело бесконечное озорство.

— Это Академия? — заорал мальчик.

— Мы будем тут учиться? — подхватила девочка.

— А тут можно жечь?

— А летать?

— А превращаться?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент мальчик чихнул, и из его ноздрей вырвалось облачко пламени, которое тут же подпалило юбку стоящей рядом леди. Леди завизжала. Близнецы захихикали. Леди попыталась сбить пламя, но оно разгоралось сильнее. Я рванула вперёд, схватила с ближайшего стола кувшин с водой (откуда он там взялся? неважно!) и вылила на леди. Пламя зашипело и погасло. Леди уставилась на меня с выражением глубочайшего оскорбления.

— Вы… вы меня облили!

— Пожалуйста, — ответила я, пытаясь отдышаться. — В следующий раз дам сгореть.

Близнецы Ирбис смотрели на меня с восторгом.

— Круто, — сказал мальчик.

— Она крутая, — подтвердила девочка.

Игнатий, стоящий в стороне, прикрыл глаза рукой. Я готова была поклясться, что он сдерживает смех. К тому моменту, когда все гости собрались, а учеников увели знакомиться с территорией, я чувствовала себя выжатой как лимон.

Но самое страшное было впереди.

— Леди Вера! — раздался громкий голос из толпы. — Разрешите вопрос?

Я обернулась и увидела мужчину в богатой одежде, с надменным лицом и маленькими злыми глазами. Лорд Рангор. Тот самый, который на заседании Совета требовал закрыть Академию ещё до открытия.

— Слушаю, — ответила я спокойно, хотя внутри всё сжалось.

— Скажите, — он повысил голос так, чтобы слышали все, — эту человечку без капли магии вы ставите выше драконьих целителей? Она будет учить наших наследников? Чему? Как выживать без магии?

В толпе засмеялись. Кто-то поддержал, кто-то зашептался.

Я почувствовала, как Артем сжал мою руку. Игнатий сделал шаг вперёд, готовый вмешаться, но я остановила его взглядом. Сама. Я должна сама.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела прямо в глаза лорду Рангору.

— Лорд Рангор, — сказала я громко и чётко. — У вашего сына истерики три раза в день. Вы перепробовали всех целителей столицы. Они поят его зельями, от которых он спит сутками, но как только эффект проходит, всё возвращается.

Он побелел.

— Откуда вы…

— Я ничего не крала, если вы об этом, — перебила я. — Ваш сын сам рассказал моему помощнику, когда тот знакомился с будущими учениками. Он хочет научиться справляться со своим гневом. Он устал быть проблемным ребёнком.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

— Так что, — я улыбнулась самой лучезарной улыбкой, — когда вы устанете от бесполезных зелий и поймёте, что ваш сын заслуживает нормального детства — приходите. Мы поговорим.

Я развернулась и пошла к входу в Академию, чувствуя спиной десятки взглядов. Артем бежал рядом, вцепившись в мою руку.

— Ты крутая, — выдохнул он.

— Я знаю, — ответила я дрожащим голосом.

Только за дверью я позволила себе остановиться, прислониться к стене и выдохнуть. Руки тряслись. Сердце колотилось как бешеное. Я только что послала лорда Совета при всех. Меня могли убить за такое. Сжечь на месте. Превратить в ледышку.

— Ты справилась.

Голос Игнатия раздался за спиной, и я даже не нашла сил обернуться.

— Он меня теперь ненавидит.

— Он тебя боялся. Это важнее.

Я всё-таки повернула голову. Игнатий стоял в двух шагах и смотрел на меня так, что у меня снова перехватило дыхание. В его глазах не было холода. Там было что-то другое. Что-то, отчего хотелось плакать и смеяться одновременно.

— Я горжусь тобой, — сказал он тихо.

И ушёл. А я осталась стоять, прижимая руку к груди, и пыталась понять, когда именно этот ледяной дракон успел украсть моё сердце окончательно и бесповоротно.

Вечером, когда последние гости разъехались, последние ученики были уложены спать, а Артем наконец перестал задавать вопросы и уснул, я сидела в библиотеке с чашкой остывшего чая и смотрела в окно.

Академия. Моя Академия. Она стояла в лунном свете, красивая, величественная, чужая и одновременно родная. Я думала о том, что теперь у меня есть не только цель, но и семья. Артем, который назвал меня мамой (пусть пока только в сердцах, но я слышала). Игнатий, который… Который есть. Даже если он снова отгородился стеной. Даже если между нами снова холод. Я знала, что под этим льдом — огонь. И я до него доберусь. Обязательно доберусь.

— Вера.

Я вздрогнула и обернулась. Игнатий стоял на пороге библиотеки с каким-то свитком в руках.

— Ты не спишь?

— Не могу, — призналась я. — Переживаю.

— Не стоит. — Он вошёл и остановился напротив. — Ты была великолепна сегодня.

Я фыркнула.

— Ты уже говорил.

— Мало ли. — Он протянул свиток. — Это отчёт для Совета. Посмотри, если хочешь.

Я взяла свиток, развернула. Там было написано что-то официальное, казённое, но я заметила приписку внизу, сделанную его рукой: "Ректор Академии Вера справляется с обязанностями безупречно".

Я подняла глаза. Тишина повисла между нами, густая, тёплая, почти осязаемая. Он сделал шаг ко мне, и я замерла, боясь спугнуть момент.

— Вера, — начал он, и в его голосе впервые за долгое время не было холода. Только усталость и что-то очень похожее на надежду. — Я…

— Папа! — раздалось из коридора. — Папа, мне страшно!

Игнатий замер, выдохнул и отступил.

— Иду, Артем.

Он вышел, даже не взглянув на меня. А я осталась стоять со свитком в руках и чувствовать, как на глазах выступают слёзы. Не вовремя. Всё не вовремя. Но я подожду. Я научусь ждать. Потому что он того стоит. Они оба того стоят. Я посмотрела в окно на Академию, залитую лунным светом, и улыбнулась.

Глава 2. Первые уроки

Я проснулась за час до рассвета и долго лежала, глядя в потолок и пытаясь убедить себя, что всё происходящее — реальность.

Академия.

Моя Академия.

Вчерашнее открытие казалось сном — толпа знатных драконов, колкости лорда Рангора, платье, в котором я чувствовала себя принцессой из дурацких романов, и взгляд Игнатия, от которого до сих пор где-то под рёбрами разливалось тепло.

Но сегодня начинались будни. Самые настоящие будни, с которыми мне предстояло справляться без помощи магии, без поддержки целителей и без права на ошибку. Я села в кровати и потянулась. За окном едва брезжил свет, а в коридоре уже слышались шаги — прислуга готовилась к новому дню. Где-то хлопнула дверь, послышался приглушённый смех, и я улыбнулась. Жизнь в Академии начиналась.

— Вера! — В дверь постучали, и я узнала голос Артема. — Вера, ты встала? Там завтрак, а ещё я видел близнецов, они уже что-то подожгли!

Я засмеялась и вскочила с кровати.

— Иду, маленький лорд! Только оденусь!

Через пятнадцать минут я спустилась в столовую — небольшое помещение на первом этаже, которое мы оборудовали специально для учеников. Светлые стены, длинные деревянные столы, вазы с живыми цветами и огромное окно во всю стену, выходящее в сад. Я хотела, чтобы здесь было уютно. Чтобы дети чувствовали себя не в казарме, а дома. За столом уже сидели трое: Артем с важным видом наливал себе молоко, близнецы Ирбис перебрасывались хлебными шариками с такой скоростью, что те мелькали в воздухе как снаряды, а в углу, отдельно ото всех, Торн молча ковырял ложкой кашу. Лисандры не было.

— Доброе утро, — сказала я громко, и близнецы на мгновение замерли, но только для того, чтобы тут же продолжить свою перестрелку.

— Она не пришла, — сообщил Артем, кивая на пустое место. — Я стучал. Она сказала, что не завтракает с простолюдинами.

Я вздохнула. Лисандра де’Варг, дочь главы Совета, явно собиралась стать моим личным испытанием на прочность.

— Ладно, — сказала я, наливая себе чай. — После завтрака зайду к ней сама. Как там ваши комнаты? Устроились?

Близнецы замерли и переглянулись. В их глазах заплясали бесенята.

— Уютно, — сказала девочка, которую звали Айрин.

— Очень, — подтвердил её брат Ирвин. — Мы уже всё изучили.

— Всё? — уточнила я с подозрением.

— Кроме подвала, — хором ответили они.

Я мысленно поставила галочку: запереть подвал. Немедленно.

Торн молчал и смотрел в тарелку. Я заметила, что он почти не ел — только перекладывал кашу с места на место. Рядом с его локтем лежал кусок хлеба, нетронутый. Я не стала комментировать. Пока.

— После завтрака идём в классы, — объявила я. — Я покажу, где мы будем заниматься. Договорились?

Близнецы закивали с энтузиазмом, от которого у меня зачесались ладони — предчувствие беды. Артем согласно кивнул. Торн промолчал, но чуть заметно кивнул.

Один — ноль в пользу педагогики.

Класс, который я оборудовала для занятий, находился на втором этаже в торце коридора. Я выбрала самую большую комнату, с высокими потолками и тремя окнами, выходящими на восток. По утрам здесь было полно солнца, и это казалось мне хорошим знаком.

Я открыла дверь и впустила детей внутрь.

— Ого, — выдохнул Ирвин.

— Ничего себе, — поддержала Айрин.

Я спрятала улыбку и отошла в сторону, давая им рассмотреть. Комната и правда получилась необычной. Вдоль стен стояли шкафы с книгами — я диктовала их специальному писцу, которого нанял Игнатий, а тот магически материализовывал страницы. Так появилась целая библиотека по психологии, адаптированная для драконьего восприятия: с картинками, схемами и забавными дракончиками на полях.

В центре комнаты стояли низкие столики и пуфики, а в углу разместилась огромная песочница на деревянных ножках — с чистым белым песком и набором маленьких фигурок. Рядом висели мольберты, лежали краски, глина, цветная бумага.

И отдельно — зона разрядки. Так я называла угол, заваленный мягкими подушками всех размеров и цветов. Туда можно было упасть, зарыться, поплакать, покричать или просто спрятаться от всего мира.

— Здесь можно всё? — спросил Артем с сомнением.

— Почти всё, — ответила я. — Кроме того, что причиняет боль другим. И портит вещи.

— А если я случайно? — подал голос Торн.

Я повернулась к нему. Мальчик стоял у порога, сжимая кулаки, и смотрел на песочницу так, будто она была вражеской территорией.

— Если случайно — ничего страшного, — сказала я мягко. — Мы просто обсудим, как сделать так, чтобы в следующий раз такого не случилось.

Он хмыкнул, но я заметила, что пальцы разжались.

— А где Лисандра? — спросила Айрин. — Она будет с нами?

— Лисандра присоединится позже, — ответила я. — А пока… Давайте знакомиться.

С близнецами оказалось проще всего. Ирвин и Айрин Ирбис обладали таким количеством энергии, что её хватило бы на небольшой город. Они не ходили — бегали, не говорили — кричали, не сидели — ёрзали, и магия выплёскивалась из них постоянно, как вода из переполненной чашки. За первые полчаса в классе они успели: подпалить штору (я потушила водой из графина), превратить воду в моём стакане в лёд (пришлось грызть), и устроить гонки на пуфиках, в результате которых один из пуфиков врезался в шкаф и с него свалилась стопка книг.

Я стояла посреди этого хаоса и пыталась вспомнить всё, чему училась. Не кричать. Не запрещать. Направлять.

— А давайте играть, — предложила я, когда близнецы на секунду замерли, выбирая новую мишень для своей энергии.

— Во что? — подозрительно спросил Ирвин.

— В драконов, — сказала я. — Настоящих.

Они переглянулись. Даже Торн поднял голову.

— Мы и так драконы, — резонно заметила Айрин.

— А вы попробуйте быть не просто драконами, а драконами, которые… ну, например, охраняют сокровище. Но сокровище — это друг друга.

Я подошла к шкафу и достала коробку с мягкими игрушками — их я заказала специально у местной мастерицы. Там были маленькие дракончики, смешные, с большими глазами и мягкими крыльями.

— Смотрите. У каждого будет такой. А задача — защитить своего дракончика от… ну, от воображаемых врагов. Но защитить так, чтобы не спалить всё вокруг.

Близнецы уставились на игрушки. В их глазах зажглось что-то новое — не озорство, а любопытство.

— И как это? — спросил Ирвин.

— А вот так, — я села прямо на пол и посадила перед собой игрушечного дракончика. — Садитесь рядом.

Айрин плюхнулась на пол первой, за ней Ирвин. Я показала им, как можно накрыть дракончика ладонями, как дышать, чтобы согревать, но не обжигать, как шептать ему: "страшно" или "я здесь".

— Это же глупости, — фыркнул Ирвин, но его руки уже бережно обнимали игрушку.

— Глупости, — согласилась я. — Но попробуйте.

Через минуту они уже сидели, прижимая к себе дракончиков, и что-то шептали. Я заметила, как Айрин закрыла глаза, а Ирвин перестал ёрзать. Магия. Она работает по-разному. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Торном. Он стоял у стены и смотрел на нас. В его глазах было что-то странное — смесь презрения и зависти.

— Торн, — позвала я тихо. — Хочешь попробовать?

Одёрнул плечом и отвернулся. Я не стала настаивать. Лисандра появилась, когда мы заканчивали игру. Она вплыла в класс как королева, ссылающаяся в ссылку, — с идеальной причёской, идеальным платьем и идеально презрительным выражением лица.

— Я опоздала, — объявила она тоном, не терпящим возражений.

— Да, — сказала я спокойно. — Присаживайся.

Она окинула взглядом комнату, и на её лице отразилось глубочайшее разочарование.

— Что это за… детский сад?

— Это класс, — ответила я. — Мы здесь занимаемся.

— Чем? — фыркнула Лисандра. — В песочнице играем?

Близнецы захихикали. Торн напрягся. Артем сжал кулаки. Я сделала глубокий вдох.

— Лисандра, садись, пожалуйста. Мы как раз собирались поговорить о том, что каждый чувствует.

— Я ничего не чувствую, — отрезала она. — И моя мать говорит, что ты шарлатанка. Что ты просто хочешь вытянуть из нас деньги и сбежать.

Тишина повисла в классе такая густая, что её можно было резать ножом. Близнецы перестали хихикать. Артем смотрел на Лисандру с такой ненавистью, что я испугалась, как бы магия не выплеснулась наружу. Торн сжался в комок.

— Лисандра, — сказала я всё так же спокойно. — Давай договоримся. Ты имеешь право не доверять мне. Ты имеешь право злиться, что тебя отправили сюда. Ты имеешь право считать меня кем угодно. Но пока ты здесь — ты будешь уважать других учеников и хотя бы делать вид, что слушаешь.

Она поджала губы.

— А если не буду?

— Тогда ты будешь заниматься отдельно. В комнате, где нет ни песочницы, ни красок, ни подушек. Только стул и я.

Она изогнула бровь.

— Это угроза?

— Это факт, — я пожала плечами. — Выбор за тобой.

Пауза длилась целую вечность. Потом Лисандра демонстративно села за самый дальний стол, спиной ко всем. Я выдохнула. Маленькая победа.

Близнецы успокоились только после того, как мы нарисовали три картинки (каждая — по дракону, охраняющему что-то важное), слепили из глины двух смешных зверей (они тут же попытались их оживить, но я вовремя перехватила инициативу) и рассказали друг другу по истории. Их истории были про пожары, битвы и героические подвиги, но в конце обязательно кто-то кого-то спасал.

Прогресс.

Артем держался рядом, помогал, подсказывал, но я видела, как он косится на Лисандру, которая сидела ко всем спиной и демонстративно рисовала что-то в своей тетради. Торн так и не присоединился к нам. Он стоял у окна, смотрел на сад и молчал. Я подошла к нему, когда остальные увлеклись лепкой.

— Торн, — позвала я тихо. — Пойдём.

Он обернулся. Взгляд исподлобья, напряжённый, как у зверька, который ждёт удара.

— Куда?

— В песочницу.

— Я не маленький.

— Это не для маленьких. Это для тех, кто не хочет говорить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом на песочницу, потом снова на меня. И вдруг кивнул. Мы подошли к песочнице вдвоём. Я села на пуфик рядом, он остался стоять.

— Сделай то, что чувствуешь, — сказала я. — Руками. В песке.

Он помедлил, потом опустил ладони в песок. Я видела, как дрожат его пальцы. Он начал строить. Я смотрела, как песок превращается в стену. Толстую, высокую, с башнями по краям и глубоким рвом вокруг. Он лепил её тщательно, сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. Когда стена была готова, он отодвинулся и посмотрел на меня.

— Ты защищаешься, — сказала я. — Это нормально.

Он молчал.

— Здесь можно не защищаться, Торн. Здесь безопасно.

— Везде опасно, — сказал он вдруг. Голос хриплый, как у человека, который редко говорит.

— Здесь нет.

— А если вы врете?

— Я не вру.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько боли, что у меня сердце сжалось.

— Мой отец тоже говорил, что любит, — прошептал он. — А потом бил.

Я молчала. Потому что слова здесь были бессильны. Я просто протянула руку и положила ладонь на его сжатый кулак. Он вздрогнул, но не отдёрнул. Мы сидели так долго. Пока близнецы не затеяли новую возню. Пока Артем не подошёл и не спросил, можно ли ему тоже построить что-то. Пока Лисандра не швырнула свою тетрадь на пол и не выбежала из класса. Я не пошла за ней. Пусть остынет.

Дверь открылась без стука. Я сидела на полу среди разбросанных игрушек, обложенная со всех сторон близнецами, которые наперебой рассказывали мне про своих домашних питомцев (один дракон, две огненные ящерицы и, кажется, кто-то ещё, кого они случайно создали магией). Артем пристроился сбоку и рисовал что-то в моём блокноте. Торн сидел в углу песочницы и методично разрушал свою стену — палец за пальцем, башню за башней.

И в этот момент вошёл Игнатий. Я подняла голову и замерла. Он стоял на пороге в тёмно-сером камзоле, с идеально прямой спиной и непроницаемым лицом. Обычный Игнатий, каким я его видела каждый день последние три месяца. Но что-то было не так. Он смотрел на нас. На меня, сидящую на полу, в простом льняном платье, с растрёпанными волосами и, подозреваю, с разводом от краски на щеке. На близнецов, которые тут же притихли и уставились на лорда с любопытством. На Артема, который поднял голову и улыбнулся отцу. На Торна, который замер с поднятой рукой.

И в этот момент его лицо изменилось. Всего на мгновение. На долю секунды. Маска холода треснула, и я увидела то, что было под ней. Тёплое. Настоящее. Почти нежное. Он смотрел на эту картину — на разношёрстную компанию, на хаос, на меня — и в его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. А потом он отвернулся. Так резко, будто обжёгся.

— Лорд Чернокрылый, — пискнула Айрин.

— Добрый день, — сказал он официально, не глядя на меня. — Я пришёл проверить, как идут занятия.

— Всё хорошо, — ответила я, поднимаясь с пола и отряхивая платье. — Знакомимся.

— Вижу.

Он обвёл взглядом комнату, остановился на песочнице, на рисунках, на подпаленной шторе (я так и не успела её сменить). Потом посмотрел на меня. Снова холодно. Снова официально.

— Есть проблемы?

— Нет, — сказала я твёрдо. — Всё под контролем.

Пауза.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда я пойду.

— Пап, — подал голос Артем. — Ты посмотри, что я нарисовал!

Игнатий остановился. Медленно повернулся. Подошёл к сыну, взял блокнот, посмотрел.

— Дракон, — сказал он.

— Это ты, — объяснил Артем. — А это Вера. А это мы вместе.

На рисунке было три фигуры: большая, с крыльями, поменьше — женщина и совсем маленькая — мальчик. Они держались за руки и улыбались. Игнатий смотрел на рисунок долго. Очень долго.

— Красиво, — сказал он наконец. Голос сел.

Он отдал блокнот, кивнул мне и вышел. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он видел. Он понял. Он ушёл.

Вечером, когда дети наконец угомонились (близнецы после ужина устроили небольшую магическую баталию в коридоре, но были пойманы и отправлены в комнаты с угрозой остаться без сладкого), я сидела в библиотеке и читала отчёт по успеваемости. Вернее, пыталась читать, потому что строчки прыгали перед глазами.

— Вера.

Я подняла голову. Игнатий стоял в дверях. Тот же серый камзол, та же идеальная осанка, тот же холод в глазах. Но он пришёл. Значит, что-то нужно.