Read the book: «Айвенго на английском языке с параллельным переводом на русский»

Глава

Вальтер Скотт. Айвенго на английском языке с параллельным переводом на русский.

Хотите читать классику на английском, но боитесь, что не поймёте ни слова?

Эта книга — для тех, кто учит язык. После каждого предложения сразу идёт русский перевод. Вы просто читаете увлекательный текст и тут же понимаете смысл. Слова запоминаются сами, без зубрёжки и словаря.

«Айвенго» — один из самых знаменитых рыцарских романов в истории. Турниры, осады, благородные разбойники и прекрасные дамы — сюжет держит в напряжении до последней страницы. Захватывающие приключения не дают оторваться, и вы сами не замечаете, как читаете на английском всё увереннее.

Хотите только понимать написанное — читайте про себя. Хотите слышать речь и говорить бегло — читайте вслух: именно так формируется произношение и уходит языковой барьер.

А если кто-то скажет, что без грамматики не заговорить, напомните: по-русски мы все заговорили задолго до того, как узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Walter Scott Вальтер Скотт

IVANHOE АЙВЕНГО

Chapter I Глава I

They talked that night, Они беседовали той порой,

When the flocks from the fields trudged home, Когда стада с полей брели домой,

When, having eaten, but not being subdued, Когда, наевшись, но не присмирев,

The pigs went squealing reluctantly to their stable. Шли свиньи с визгом нехотя в свой хлев.Pop, The Odyssey Поп, «Одиссея»

In that beautiful part of merry England watered by the River Don, there were once vast forests that covered most of the beautiful rolling valleys that lie between Sheffield and Doncaster. В той живописной местности весёлой Англии, которая орошается рекою Дон, в давние времена простирались обширные леса, покрывавшие большую часть красивейших холмови долин, лежащих между Шеффилдом и Донкастером. The remains of these great forests are still visible around the noble castles of Wentworth, Wharncliffe Park, and near Rotherham. Остатки этих огромных лесов и поныне видны вокруг дворянских замков Уэнтворт, Уорнклиф-парк и близ Ротерхема. It is said to have once been the home of the fabulous dragon of Wantley; it was the scene of fierce battles during the civil wars of the White Rose and the Scarlet Rose; and it was also the site of the ancient bands of those brave bandits whose exploits and deeds are celebrated in folk songs. По преданию, здесь некогда обитал сказочный уонтлейский дракон; здесь происходили ожесточённые битвы во время междоусобных войн Белой и Алой Розы; и здесь же в старину собирались ватаги тех отважных разбойников, подвиги и деяния которых прославлены в народных песнях.

This is the main setting of our story, and the events described in it date back to the end of the reign of Richard I, when the return of the king from a long captivity seemed a desirable but no longer possible event to desperate subjects who were subjected to endless oppression of the nobility. Таково главное место действия нашей повести, по времени же — описываемые в ней события относятся к концу царствования Ричарда I, когда возвращение короля из долгого плена казалось желанным, но уже невозможным событием отчаявшимся подданным, которые подвергались бесконечным притеснениям знати. The feudal lords, who had obtained an exorbitant power in the reign of Stephen, but had been forced to submit to the royal authority of the prudent Henry II., were now again acting in the same way as in former times; and, disregarding the feeble attempts of the English Council of State to restrain their arbitrary power, they strengthened their castles, increased the number of their vassals, and forced the whole district he sought to gather and lead an army that would enable him to become an influential person in the upcoming state upheavals. Феодалы, получившие непомерную власть в царствование Стефана, но вынужденные подчиняться королевской власти благоразумного Генриха II, теперь снова бесчинствовали, как в прежние времена; пренебрегая слабыми попытками английского государственного совета ограничить их произвол, они укрепляли свои замки, увеличивали число вассалов, принуждали к повиновению и вассальной зависимости всю округу; каждый феодал стремился собрать и возглавить такое войско, которое дало бы ему возможность стать влиятельным лицом в приближающихся государственных потрясениях.

The position of the small nobles, or, as they were then called, the Franklins, who, according to the letter and spirit of English law, should have maintained their independence from the tyranny of the great feudal lords, was extremely precarious at that time. Чрезвычайно непрочным стало в ту пору положение мелкопоместных дворян, или, как их тогда называли, Франклинов, которые, согласно букве и духу английских законов, должны были бы сохранять свою независимость от тирании крупных феодалов. The Franklins might secure a quiet existence for a time, if, as for the most part happened, they had recourse to the protection of one of the leading nobles of their district, or were part of his retinue, or were bound by mutual aid and protection agreements to support the feudal lord in his military enterprises; but in this case they were forced to sacrifice their freedom, which is so dear to the heart of every true Englishman, and were in danger of being involved in any rash scheme of their ambitious patron. Франклины могли обеспечить себе на некоторое время спокойное существование, если они, как это большей частью и случалось, прибегали к покровительству одного из влиятельных вельмож их округи, или входили в его свиту, или же обязывались по соглашениям о взаимной помощи и защите поддерживать феодала в его военных предприятиях; но в этом случае они должны были жертвовать своей свободой, которая так дорога сердцу каждого истого англичанина, и подвергались опасности оказаться вовлечёнными в любую опрометчивую затею их честолюбивого покровителя. On the other hand, the great barons, who had at their disposal powerful and varied means of oppression and oppression, always found a pretext for hounding, persecuting, and driving to utter ruin any of their less powerful neighbors who tried not to recognize their authority and live independently, thinking that their safety was guaranteed by loyalty and loyalty. strict compliance with the laws of the country. С другой стороны, знатные бароны, располагавшие могущественными и разнообразными средствами притеснения и угнетения, всегда находили предлог для того, чтобы травить, преследовать и довести до полного разорения любого из своих менее сильных соседей, который попытался бы не признать их власти и жить самостоятельно, думая, что его безопасность обеспечена лояльностью и строгим подчинением законам страны.

The conquest of England by the Norman Duke William greatly increased the tyranny of the feudal lords and deepened the suffering of the lower classes. Завоевание Англии норманским герцогом Вильгельмом значительно усилило тиранию феодалов и углубило страдания низших сословий. Four generations had failed to blend the hostile blood of the Normans and Anglo-Saxons, or to reconcile by common language and mutual interests the hated peoples, one of whom still reveled in victory and the other suffered the consequences of defeat. Четыре поколения не смогли смешатьвоедино враждебную кровь норманнов и англосаксов или примирить общностью языка и взаимными интересами ненавистные друг другу народности, из которых одна всё ещё упивалась победой, а другая страдала от последствий своего поражения. After the Battle of Hastings, power passed entirely into the hands of the Norman nobles, who were by no means moderate. После битвы при Гастингсе власть полностью перешла в руки норманских дворян, которые отнюдь не отличались умеренностью. Almost all the Saxon princes and nobles, without exception, were either exterminated or deprived of their possessions, and the number of small Saxon proprietors who retained the lands of their fathers was small. Почти все без исключения саксонские принцы и саксонская знать были либо истреблены, либо лишены своих владений; невелико было и число мелких саксонских собственников, за которыми сохранились земли их отцов. The kings were constantly striving, by legal and illegal measures, to weaken that part of the population which had an innate hatred of the conquerors. Короли непрестанно стремились законными и противозаконными мерами ослабить ту часть населения, которая испытывала врождённую ненависть к завоевателям. Все монархи норманского происхождения оказывали явное предпочтение своим соплеменникам; охотничьи законы и другие предписания, отсутствовавшие в более мягком и более либеральном саксонском уложении, легли на плечи побеждённых, ещё увеличивая тяжесть и без того непосильного феодального гнёта.

At court and in the castles of the noblest nobles, who were trying to introduce the splendor of court life, they spoke exclusively Norman-French; the same language was used in all places where justice was administered. При дворе и в замках знатнейших вельмож, старавшихся ввести у себя великолепие придворного обихода, говорили исключительно по-нормано-французски; на том же языке велось судопроизводство во всех местах, где отправлялось правосудие. In a word, French was the language of the nobility, of chivalry, and even of justice, while the incomparably more manly and expressive Anglo-Saxon language was left to the peasants and household people who knew no other language. Словом, французский язык был языком знати, рыцарства и даже правосудия, тогда как несравненно более мужественная и выразительная англосаксонская речь была предоставлена крестьянам и дворовым людям, не знавшим иного языка.

However, the need for communication between landowners and the enslaved people who worked their land served as the basis for the gradual formation of an adverb from a mixture of French and Anglo-Saxon, speaking which they could understand each other. Однако необходимость общения между землевладельцами и порабощённым народом, который обрабатывал их землю, послужила основанием для постепенного образования наречия из смеси французского языка с англосаксонским, говоря на котором, они могли понимать друг друга. Thus gradually arose the English language of the present day, which contains a happy mixture of the language of the victors with the dialect of the vanquished, and which has since been so enriched by borrowing from the classical and so-called Southern European languages. Так мало-помалу возник английский язык настоящего времени, заключающий в себе счастливое смешение языка победителей с наречием побеждённых и с тех пор столь обогатившийся заимствованиями из классических и так называемых южноевропейских языков.

I have thought it necessary to give the reader this information in order to remind him that although the history of the Anglo-Saxon people after the reign of William II is not marked by any significant events such as wars or rebellions, yet the wounds inflicted by the conquest did not heal until the reign of Edward III. Я счёл необходимым сообщить читателю эти сведения, чтобы напомнить ему, что хотя история англосаксонского народ после царствования Вильгельма II не отмечена никакими значительными событиями вроде войн или мятежей, всё же раны, нанесённые завоеванием, не заживали вплоть до царствования Эдуарда III. The national differences between the Anglo-Saxons and their conquerors were great; memories of the past and thoughts of the present rekindled these wounds and helped to preserve the border between the descendants of the victorious Normans and the defeated Saxons. Велики национальные различия между англосаксами и их победителями; воспоминания о прошлом и мысли о настоящем бередили эти раны и способствовали сохранению границы, разделяющей потомков победоносных норманнов и побеждённых саксов.

The sun was setting behind one of the thickly grassy glades of the forest already mentioned at the beginning of this chapter. Солнце садилось за одной из покрытых густой травою просек леса, о котором уже говорилось в начале этой главы. Hundreds of broad, low-trunked, wide-spreading oaks, which may have witnessed the majestic march of the ancient Roman army, stretched out their gnarled arms over the soft carpet of magnificent green turf. Сотни развесистых, с невысокими стволами и широко раскинутыми ветвями дубов, которые, быть может, были свидетелями величественного похода древнеримского войска, простирали свои узловатые руки над мягким ковром великолепного зелёного дёрна. Here and there the oaks were mingled with beech, holly, and an undergrowth of various shrubs, so thickly grown that they blocked out the low rays of the setting sun; here and there the trees parted to form long avenues running away into the distance, in the depths of which the admiring eye is lost, and the imagination creates even wilder pictures of the age-old forest. Местами к дубам примешивались бук, остролист и подлесок из разнообразных кустарников, разросшихся так густо, что они не пропускали низких лучей заходящего солнца; местами же деревья расступались, образуя длинные, убегающие вдаль аллеи, в глубине которых теряется восхищённый взгляд, а воображение создаёт ещё более дикие картины векового леса. The purple rays of the setting sun, breaking through the foliage, now cast a diffused and wavering light on the broken branches and mossy trunks, now lay in bright and glittering spots on the turf. Пурпурные лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь листву, отбрасывали то рассеянный и дрожащий свет на поломанные сучья и мшистые стволы, то яркими и сверкающими пятнами ложились на дёрн. A large clearing in the middle of this clearing was probably the place where the druids performed their rites. Большая поляна посреди этой просеки, вероятно, была местом, где друиды совершали свои обряды. Here was a hill of such regular shape that it looked as if it had been built by human hands; on the top there was an incomplete circle of huge uncultivated stones. Здесь возвышался холм такой правильной формы, что казался насыпанным человеческими руками; на вершине сохранился неполный круг из огромных необделанных камней. Seven of them were standing upright, the rest had been knocked down by the hands of some zealous Christian, and lay partly in the vicinity of the former place, and partly on the side of the hill. Семьиз них стояли стоймя, остальные были свалены руками какого-нибудь усердного приверженца христианства и лежали частью поблизости от прежнего места, частью — по склону холма. Only one huge stone rolled down to the very bottom of the hill, blocking the flow of a small stream that broke through at the foot of the hill, and it caused its peaceful and quiet streams to rumble faintly. Только один огромный камень скатился до самого низа холма, преградив течение небольшого ручья, пробивавшегося у подножия холма, — он заставлял чуть слышно рокотать его мирные и тихие струи.

Two men enlivened the scene; they were, judging by their dress and appearance, one of the commoners who had inhabited the woodlands of West Yorkshire in those early days. Два человека оживляли эту картину; они принадлежали, судя по их одежде и внешности, к числу простолюдинов, населявших в те далёкие времена лесной район западного Йоркшира. The eldest of them was a sullen and fierce-looking man. Старший из них был человек угрюмый и на вид свирепый. His clothing consisted of a single leather jacket made from the tanned hide of an animal, with the fur facing up; the fur was so worn from time to time that it was impossible to tell from the few remaining shreds which animal it belonged to. Одежда его состояла из одной кожаной куртки, сшитой из дублёной шкуры какого-то зверя, мехом вверх; от времени мех так вытерся, что по немногим оставшимся клочкам невозможно было определить, какому животному он принадлежал.This primitive garment covered its wearer from the neck to the knees, and took the place of all the parts of ordinary clothing. Это первобытное одеяние покрывало своего хозяина от шеи до колен и заменяло ему все части обычной одежды.The collar was so wide that the jacket was worn over the head, like our shirts or ancient mail. Ворот был так широк, что куртка надевалась через голову, как наши рубашки или старинная кольчуга. To make the jacket fit snugly to the body, it was tied with a wide leather belt with a copper clasp. Чтобы куртка плотнее прилегала к телу, её перетягивал широкий кожаный пояс с медной застёжкой. A bag was attached to his belt on one side, and a ram's horn with a pipe on the other. К поясу была привешена с одной стороны сумка, с другой — бараний рог с дудочкой. A long, broad knife with a horn handle protruded from his belt; such knives were made right there in the neighborhood, and were already known as the Sheffield knives. За поясом торчал длинный широкий нож с роговой рукояткой; такие ножи выделывались тут же, по соседству, и были известны уже тогда под названием шеффилдских. This man wore sandal-like shoes with bearskin straps, and the thinner and narrower straps were wrapped around his calves, leaving his knees bare, as is customary among the Scots. На ногах у этого человека были башмаки, похожие на сандалии, с ремнями из медвежьей кожи, а более тонкие и узкие ремни обвивали икры, оставляя колени обнажёнными, как принято у шотландцев. His head was unprotected except for a thick tangle of hair, which had faded from the sun and taken on a dark red, rusty hue and was very different from the light brown, rather amber-colored, large beard. Голова его была ничем не защищена, кроме густых спутанных волос, выцветших от солнца и принявших тёмно-рыжий, ржавый оттенок и резко отличавшихся от светло-русой, скорей даже янтарного цвета, большой бороды. We have only to note one very curious feature in his appearance, but it is so remarkable that it cannot be overlooked: it was a brass ring like a dog's collar, sealed tightly around his neck. Нам остаётся только отметить одну очень любопытную особенность в его внешности, но она так примечательна, что нельзя пропустить её без внимания: это было медное кольцо вроде собачьего ошейника, наглухо запаянное на его шее. It was wide enough not to interfere with breathing, but at the same time so narrow that it was impossible to remove it only by sawing it in half. Оно было достаточно широко для того, чтобы не мешать дыханию, но в то же время настолько узко, что снять его было невозможно, только распилив пополам. On this peculiar collar was inscribed in Saxon letters: На этом своеобразном воротнике было начертано саксонскими буквами:

"Gurth, son of Beowulf, born slave of Cedric of Rotherwood." «Гурт, сын Беовульфа, прирождённый раб Седрика Ротервудского».

Beside the swineherd (for such was Gurth's occupation), on one of the fallen stones of the druids, sat a man who looked ten years younger than the first. Возле свинопаса (ибо таково было занятие Гурта) на одном из поваленных камней друидов сидел человек, который выглядел лет на десять моложе первого. His dress resembled that of a swineherd, but it was somewhat quaint and was made of the best material. Наряд его напоминал одежду свинопаса, но отличался некоторой причудливостью и был сшит из лучшего материала. His jacket was painted a bright purple, and on it were daubed some mottled and ugly patterns. Его куртка была выкрашена в ярко-пурпурный цвет, а на ней намалёваны какие-то пёстрые и безобразные узоры. Over the jacket was thrown an excessively wide and very short cloak of crimson cloth, much soiled, and edged with a bright yellow border. Поверх куртки был накинут непомерно широкий и очень короткий плащ из малинового сукна, изрядно перепачканного, отороченный ярко-жёлтой каймой. It could be thrown loosely from one shoulder to the other, or completely wrapped up in it, and then it fell in fancy folds, draping his figure. Его можно было свободно перекинуть с одного плеча на другое или совсем завернуться в него, и тогда он падал причудливыми складками, драпируя его фигуру. This man had silver bracelets on his hands and a silver collar around his neck, with the inscription: "Wamba, son of the Brainless, slave of Cedric of Rotherwood." На руках у этого человека были серебряные браслеты, а на шее — серебряный ошейник с надписью: «Вамба, сын Безмозглого, раб Седрика Ротервудского». He wore the same shoes as his companion, but a kind of gaiter, one of which was red and the other yellow, took the place of a wicker belt. Он носил такие же башмаки, что и его товарищ, но ремённую плетёнку заменяло нечто вроде гетр, из которых одна была красная, а другая жёлтая. There were bells attached to his cap, no larger than those that are tied to hunting falcons; they rang every time he turned his head, and as he was almost never at rest for a single minute, they rang almost continuously. К его шапке были прикреплены колокольчики величиной не более тех, которые подвязывают охотничьим соколам; каждый раз, когда он поворачивал голову, они звенели, а так как он почти ни одной минуты не оставался в покое, то звенели они почти непрерывно. The hard leather band of this cap was cut into the upper edge with teeth and a cross-cut pattern, which gave it the appearance of a peerage crown; a long bag was sewn on the inside of the band, the tip of which hung over one shoulder, like an old-fashioned nightcap, a triangular sieve, or the headdress of a modern Hussar. Твёрдый кожаный околыш этой шапки был вырезан по верхнему краю зубцами и сквозным узором, что придавало ему сходство с короной пэра; изнутри к околышу был пришит длинный мешок, кончик которого свешивался на одно плечо, подобно старомодному ночному колпаку, треугольному ситу или головному убору современного гусара. From the bell-shaped cap, and the very shape of it, as well as from the stupid and at the same time cunning expression on Wamba's face, one could guess that he was one of those domestic clowns or buffoons that rich people kept for fun in their homes, in order to somehow pass the time" out of necessity held within four walls. По шапке с колокольчиками, да и самой форме её, а также по придурковатому и в то же время хитрому выражению лица Вамбы можно было догадаться, что он один их тех домашних клоунов или шутов, которых богатые люди держали для потехи в своих домах, чтобы как-нибудь скоротать время» по необходимости проводимое в четырех стенах.

Like his companion, he carried a bag on his belt, but he had neither horns nor a knife, as it was probably assumed that he belonged to the category of human beings who are dangerous to put a piercing or cutting weapon in their hands. Подобно своему товарищу, он носил на поясе сумку, но ни рога, ни ножа у него не было, так как предполагалось, вероятно, что он принадлежит к тому разряду человеческихсуществ, которым опасно давать в руки колющее или режущее оружие. Instead of all this, he had a wooden sword, like that with which the Harlequin performs his tricks on the modern stage. Взамен всего этого у него была деревянная шпага наподобие той, которой арлекин на современной сцене производит свои фокусы.

The facial expressions and behaviors of these people were no less different than their clothes. Выражение лица и поведение этих людей было не менее различно, чем их одежда. The face of a slave or serf was gloomy and melancholy; from his dejected appearance, one might have thought that his gloominess made him indifferent to everything, but the fire that sometimes flickered in his eyes spoke of a hidden consciousness of his own oppression and a desire to resist. Лицо раба или крепостного было угрюмо и печально; судя по его унылому виду, можно было подумать, что его мрачность делает его ко всему равнодушным, но огонь, иногда загоравшийся в его глазах, говорил о таившемся в нём сознании своей угнетённости и о стремлении к сопротивлению. Wamba's appearance, on the other hand, denounced the absent-minded curiosity inherent in people of this kind, extreme restlessness and mobility, as well as complete contentment with their position and appearance. Наружность Вамбы, напротив того, обличала присущее людям этого рода рассеянное любопытство, крайнюю непоседливость и подвижность, а также полное довольство своим положением и своей внешностью. They conversed in the Anglo-Saxon dialect, which, as has been said before, was spoken by all the lower classes of England at that time, with the exception of the Norman soldiers and the immediate retinue of the feudal lords. Они вели беседу на англосаксонском наречии, на котором, как уже говорилось раньше, в ту пору изъяснялись в Англии все низшие сословия, за исключением норманских воинов и ближайшей свиты феодальных владык. However, it would be useless to give their conversation in the original for a reader unfamiliar with this dialect, and therefore we will allow ourselves to give it in a literal translation. Однако приводить их разговор в оригинале было бы бесполезно для читателя, незнакомого с этим диалектом, а потому мы позволим себе привести его в дословном переводе.

"Holy Witold, damn those damned pigs!" — Святой Витольд, прокляни ты этих чёртовых свиней! " growled the swineherd, after vainly trying to rally the scattered herd with shrill horns. — проворчал свинопас после тщетных попыток собрать разбежавшееся стадо пронзительными звуками рога. The pigs responded to his call with no less melodious grunts, but they were in no hurry to part with the sumptuous feast of beechnuts and acorns, or to leave the marshy banks of the stream, where some of the herd lay sprawled in the mud, ignoring the shouts of their shepherd. Свиньи отвечали на его призыв не менее мелодичным хрюканьем, однако нисколько не спешили расстаться с роскошным угощением из буковых орехов и желудей или покинуть топкие берега ручья, где часть стада, зарывшись в грязь, лежала врастяжку» не обращая внимания на окрики своего пастуха.

"Damn them, Saint Witold! — Разрази их, святой Витольд! I'll be damned if a two-legged wolf doesn't kill two or three pigs by nightfall." Будь я проклят, если к ночи двуногий волк не задерёт двух-трех свиней». Here, Fange! Сюда, Фанге! Hey, Fange! Эй, Фанге! " he shouted at the top of his voice to a shaggy dog, either a great dane or a greyhound, or a cross between a greyhound and a Scottish Shepherd. — закричал он во весь голос мохнатой собаке, не то догу, не то борзой, не то помеси борзой с шотландской овчаркой. The dog was running around limping and seemed to want to help his master gather the recalcitrant herd. Собака, прихрамывая, бегала кругом и, казалось, хотела помочь своему хозяину собрать непокорное стадо.

But either not understanding the signs given by the swineherd, or forgetting about his duties, or out of malice, the dog dispersed the pigs in different directions, thereby increasing the trouble that he seemed to intend to correct. Но то ли не понимая знаков, подаваемых свинопасом, то ли забыв о своих обязанностях, то ли по злому умыслу, пёс разгонял свиней в разные стороны, тем самым увеличивая беду, которую он как будто намеревался исправить.

"Oh, damn your teeth! — А, чтоб тебе чёрт вышиб зубы!grumbled Gurth. — ворчал Гурт.This forester should be damned. — Провалиться бы этому лесничему. Shears the claws of our dogs, and then they are no good. Стрижёт когти нашим собакам, а после они никуда не годятся. Be a friend, Wamba, help. Будь другом, Вамба, помоги. Go in from the other side of the hill and frighten them from there. Зайди с той стороны холма и пугни их оттуда. They will follow the wind and go home like lambs. За ветром они сами пойдут домой, как ягнята.

"Listen," Wamba said, without moving. — Послушай, — сказал Вамба, не трогаясь с места.I have already consulted my feet on this issue: they decided that it would be a hostile act on their part to drag my beautiful outfit through the mire against my royal person and royal attire. — Я уже успел посоветоваться по этому поводу со своими ногами: они решили, что таскать мой красивый наряд по трясине было бы с их стороны враждебным актом против моей царственной особы и королевского одеяния. Therefore, Gurth, I will tell you this: call Fangs, and leave the herd to its fate. А потому, Гурт, вот что я скажу тебе: покличь-ка Фангса, а стадо предоставь его судьбе. What does it matter if your pigs meet a band of soldiers, or a band of robbers, or wandering pilgrims? Не всё ли равно, повстречаются ли твои свиньи с отрядом солдат, или с шайкой разбойников, или со странствующими богомольцами! The pigs will be Normans by morning anyway, and to your own satisfaction and relief. Ведь к утру свиньи всё равно превратятся в норманнов, и притом к твоему же собственному удовольствию и облегчению.

"How can the pigs turn into Normans, to my delight and relief?" — Как же так — свиньи, к моему удовольствию и облегчению, превратятся в норманнов? Gurth asked. — спросил Гурт.Come on, explain. — Ну-ка, объясни. My head is dull, but my mind is full of annoyance and anger. Голова у меня тупая, а на уме одна досада и злость. I have no time for riddles. Мне не до загадок.

"Well, what are the names of those grunting things with four legs?" — Ну, как называются эти хрюкающие твари на четырех ногах? Wamba asked. — спросил Вамба.

"Swine, fool, swine," answered the shepherd. — Свиньи, дурак, свиньи, — отвечал пастух.Every fool knows that. — Это всякому дураку известно.

"That's right, swain is a Saxon word. — Правильно, «суайн» — саксонское слово. And this is what you will call a pig when it is slaughtered, stripped, and cut in pieces, and hanged by its feet like a traitor? А вот как ты назовёшь свинью, когда она зарезана, ободрана, и рассечена на части, и повешена за ноги, как изменник?

"Pork," replied the swineherd. — Порк, — отвечал свинопас.

"I am very glad that every fool knows that," said Wamba. — Очень рад, что и это известно всякому дураку, — заметил Вамба. "I think pork is a Norman-French word." — А «порк», кажется, нормано-французское слово. So long as the pig lives and is looked after by a Saxon slave, it is called in Saxon; but it becomes a Norman and is called "pork" as soon as it enters the lord's castle and appears at the feast of nobles. Значит, пока свинья жива и за ней смотрит саксонский раб, то зовут её по-саксонски; но она становится норманном и её называют «порк», как только она попадает в господкий замок и является на пир знатных особ. What do you think of this, my friend Gurth? Что ты об этом думаешь, друг мой Гурт?What's true is true, Friend Wamba. — Что правда, то правда, друг Вамба. I just don't know how that truth got into your stupid head. Не знаю только, как эта правда попала в твою дурацкую башку.

"And you listen to what I have to say next," Wamba continued in the same vein. — А ты послушай, что я тебе скажу ещё, — продолжал Вамба в том же духе. — For instance, our old ealdorman bull: while he is being tended by such slaves as you, he bears his Saxon name of 'oke'; and when he is brought before a great gentleman to be tasted, the bull becomes the ardent and amiable French knight Beef. — Вот, например, старый наш олдермен бык: покуда его пасут такие рабы, как ты, он носит свою саксонскую кличку «оке», когда же он оказывается перед знатным господином, чтобы тот его отведал, бык становится пылким и любезным французским рыцарем Биф. "caf " is made by Monsieur de Vaux: while he needs to be looked after, he is a Saxon, but when he is needed for pleasure, he is given a Norman name. Таким же образом и телёнок — «каф» — делается мосье де Во: пока за ним нужно присматривать — он сакс, но когда он нужен для наслаждения — ему дают норманское имя.

"By Saint Dunstan," said Gurth, " you speak the truth, bitter as it is. — Клянусь святым Дунстаном, — отвечал Гурт, — ты говоришь правду, хоть она и горькая. We have only air left to breathe, and it was not taken away just because otherwise we would not have done the work that was placed on our shoulders. Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, чтоиначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. What is tastier and fatter is at their table; the prettiest women are on their couches; the best and bravest of us must serve in the armies of strangers and lay our bones on distant lands, and there are few left here, and even those who have neither the strength nor the desire to defend the unfortunate Saxons. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должныслужить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. God bless our host Cedric for standing up for us like a brave warrior, but Reginald Front-de-Boeuf will be here in a few days, and then we'll see what all Cedric's troubles are worth."… Here, here! Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину; только вот на днях прибудет в нашу сторону Реджинальд Фрон де Беф, тогда и увидим, чего стоят все хлопоты Седрика… Сюда, сюда! he suddenly shouted, raising his voice again. — крикнул он вдруг, снова возвышая голос. - That's it, have a good look at them. — Вот так, хорошенько их. Fange! Фанге! Well done, all gathered in a bunch. Молодец, всех собралв кучу.

"Gurth," said the fool, " it is plain that you think me a fool, or you would not have put your head down my throat. — Гурт, — сказал шут, — по всему видно, что ты считаешь меня дураком, иначе ты не стал бы совать голову в мою глотку. If I hint to Reginald Front-de-Boeuf or Philippe de Malvoisin that you are insulting the Normans, you will be strung up in one of these trees. Ведь стоит мне намекнуть Реджинальду Фрон де Бефу или Филиппу де Мальвуазену, что ты ругаешь норманнов, вмиг тебя вздёрнут на одно из этих деревьев.So you will swing as a warning to anyone who tries to revile the nobles. Вот и будешь качаться для острастки всем, кто вздумает поносить знатных господ.Dog! — Пёс! Are you really capable of betraying me? Неужели ты способен меня выдать? You yourself challenged me to such words! Сам же ты вызвал меня на такие слова! Gurth exclaimed. — воскликнул Гурт. — Выдать тебя? No, "said the fool," that's what clever people do, and I'm not a fool… But be quiet… Who's coming here? Нет, — сказал шут, — так поступают умные люди, где уж мне, дураку… Но тише… Кто это к нам едет?What is it? " he interrupted himself, listening to the sound of the horse's footsteps, which was already quite clear. — прервал он сам себя, прислушиваясь к конскому топоту, который раздавался уже довольно явственно.Do you care who goes there?" — А тебе не всё равно, кто там едет? "What is it?" asked Gurth, who in the meantime had gathered his whole herd and was driving it along one of the gloomy glades. — спросил Гурт, успевший тем временем собрать всё своё стадо и гнавший его вдоль одной из сумрачных просек.

"No, I must see these horsemen," replied Wamba. — Нет, я должен увидеть этих всадников, — отвечал Вамба. — Maybe they're coming from the faerie realm on an errand from King Byron... " — Может быть, они едут из волшебного царства с поручением от короля Обсрона…Shut up! — Замолчи! The swineherd interrupted. — перебил его свинопас. "You don't want to talk about it when there's a terrible thunderstorm with thunder and lightning nearby. — Охота тебе говорить об этом, когда тут под боком страшная гроза с громом и молнией. Listen to the peals. Послушай, какие раскаты. And it's raining! А дождь-то! I've never seen such large and steep drops in my life in summer. Я в жизни не видывал летом таких крупных и отвесных капель. Look, there's no wind, and the oaks are cracking and groaning like a storm. Посмотри, ветра нет, а дубы трещат и стонут, как в бурю. You'd better be quiet and let's hurry home before the storm hits! Помолчи-ка лучше, да поспешим домой, прежде чем налетит гроза! The night will be terrible. Ночь будет страшной.

Wamba seemed to grasp the full force of this argument, and followed his companion, who took up a long staff that lay on the grass beside him, and set out on his way. Вамба, по-видимому, постиг всю силу этих доводов и последовал за своим товарищем, который взял длинный посох, лежавший возле него на траве, и пустился в путь. This newest Eumaeus was hurrying toward the edge of the forest, urging on the shrill grunting herd with Fangs ' help. Этот новейший Эвмей торопливо шёл к опушке леса, подгоняя с помощью Фангса пронзительно хрюкающее стадо.

Chapter II Глава II

The monk was a monastery auditor, Монах был монастырский ревизор,

A passionate horseman, he loved hunting Наездник страстный, он любил охоту

And a pilgrimage — just not a job, И богомолье — только не работу,

And though such abbots are scolded, И хоть таких аббатов и корят,

But he would be an excellent abbot: Но превосходный был бы он аббат:

The whole district knew his stable, Его конюшню вся округа знала,

His bridle buckled and rattled, Его уздечка пряжками бренчала,

Like the bells of that chapel, Как колокольчики часовни той,

The income from which he spent as his own. Доход с которой тратил он, как свой.Chaucer Чосер

The trampling of horses drew nearer and nearer, and in spite of the remonstrances and curses of his companion, Wamba, who was impatient to see the horsemen, kept stopping on various pretexts, now picking unripe nuts from a tall bush, now looking under a passing village maiden, and so the horsemen soon overtook them. Конский топот всё приближался, и, несмотря на увещевания и брань своего спутника, Вамба, которому не терпелось поскорее увидеть всадников, то и дело останавливалсяпод разными предлогами: то рвал с высокого куста незрелые орехи, то заглядывался под проходившую мимо деревенскую девицу, и поэтому всадники довольно скоро настигли их.

The cavalcade consisted of ten men; the two who rode in front were apparently important persons, and the rest were their servants. Кавалькада состояла из десяти человек; двое, ехавшие впереди, были, по-видимому, важные особы, а остальные — их слуги. The class and rank of one of these individuals was not difficult to determine: this was undoubtedly a high-ranking cleric. Сословие и звание одной из этих особ нетрудно было установить: это было, несомненно, духовное лицо высокого ранга. He wore the garb of a Franciscan monk, made of fine cloth, which was contrary to the rules of that order; a cloak with a hood of the best Flemish cloth, falling in beautiful wide folds, clothed his stately, if somewhat plump figure. На нём была одежда монахафранцисканца, сшитая из прекрасной материи, что противоречило уставу этого ордена; плащ с капюшоном из самого лучшего фламандского сукна, ниспадая красивыми широкими складками, облекал его статную, хотя и немного полную фигуру.

His face showed as little humility as his clothes showed contempt for worldly luxury. Его лицо так же мало говорило о смирении, как и одежда — о презрении к мирской роскоши. His features would have been pleasing if his eyes had not glittered from under their drooping lids with that sly Epicurean twinkle which denounces the cautious sensualist. Черты его лица были бы приятны, если бы глаза не блестели из-под нависших век тем лукавым эпикурейским огоньком, который изобличает осторожного сластолюбца. His profession and position, however, had taught him such self-control that he could make his face look solemn if he chose, although it was naturally benevolent and condescending. Впрочем, его профессия и положение приучили его так владеть собой, что при желании он мог придать своему лицу торжественность, хотя от природы оно выражало благодушие и снисходительность. Contrary to the monastic rule, as well as to the edicts of popes and ecclesiastical councils, his clothing was sumptuous: the sleeves of the cloak of this ecclesiastical dignitary were lined and edged with expensive fur, and the mantle was fastened with a gold buckle, and all the order's clothing was as elegant and elegant as the dresses of the beauties of the Quaker sect in our days: they they retain their proper styles and colors, but the choice of materials and their combination are able to give their toilet a flirtatious characteristic of secular vanity. Вопреки монастырскому уставу, равно как и эдиктам пап и церковных соборов, одежда его была роскошна: рукава плаща у этого церковного сановника были подбиты и оторочены дорогим мехом, а мантия застёгивалась золотой пряжкой, и вся орденская одежда была столь изысканна и нарядна, как в наши дни платья красавиц квакерской секты: они сохраняют положенные им фасоны и цвета, но выбором материалов и их сочетанием умеют придать своему туалету кокетливость, свойственную светскому тщеславию.

the venerable prelate rode on a well-fed, ambling mule, whose harness was richly decorated, and the bridle, according to the fashion of the time, was hung with silver bells. почтенный прелат ехал верхом на сытом, шедшем иноходью муле, сбруя которого была богато украшена, а уздечка, по тогдашней моде, увешана серебряными колокольчиками. There was no monastic awkwardness in the prelate's carriage — on the contrary, it had the grace and confidence of a good horseman. В посадке прелата не было заметно монашеской неуклюжести — напротив, она отличалась грацией и уверенностью хорошего наездника. It seemed that, pleasant as the mule's quiet amble was, and sumptuous as its trappings were, yet the dapper monk used such a modest vehicle only for traveling on the high road. Казалось, что как ни приятна была спокойная иноходь мула, как ни роскошно его убранство, всё же щеголеватый монах пользовался таким скромным средством передвижения только для переездов по большой дороге. One of the lay servants who made up his retinue led an excellent Spanish stallion, which the monk rode on special occasions. Один из служителей-мирян, составлявших его свиту, вёл в поводу превосходного испанского жеребца, на котором монах выезжал в торжественных случаях. In those days, merchants, with the greatest risk and endless difficulties, exported from Andalusia such horses that were in fashion among the rich and noble nobles. В те времена купцы с величайшим для себя риском и бесконечными затруднениями вывозили из Андалузии таких лошадей, бывших в моде у богатых и знатных вельмож. The saddle and harness of this magnificent horse were covered with a long blanket that reached almost to the ground and was embroidered with images of crosses and other ecclesiastical emblems. Седло и сбруя на этом великолепном коне были покрыты длинной попоной, спускавшейся почти до самой земли и расшитой изображениями крестов и иных церковных эмблем. Another attendant was leading a pack mule, which was probably loaded with the abbot's baggage; two monks of the same order, but of lower degrees, rode in the rear, laughing and talking animatedly, and paying no attention to the other riders. Другой служитель вёл в поводу вьючного мула, нагруженного, вероятно, поклажей настоятеля; двое монахов того же ордена, но низших степеней, ехали позади всех, пересмеиваясь, оживлённо разговаривая и не обращая никакого внимания на остальных всадников.

The spiritual person's companion was a tall man, over forty years of age, lean, strong and muscular. Спутником духовной особы был человек высокого роста, старше сорока лет, худощавый, сильный и мускулистый. His athletic figure, due to constant exercise, seemed to consist only of bones, muscles, and tendons; it was obvious that he had endured many hard trials and was ready to endure as many more. Его атлетическая фигура вследствие постоянных упражнений, казалось, состояла из одних костей, мускуле» и сухожилий; видно было, что он перенёс множество тяжёлых испытаний и готов перенести ещё столько же. He was wearing a red cap with a fringe of fur that the French call a mortier because its shape resembles that of a mortar turned upside down. На нём была красная шапка с меховой опушкой из тех, что французы зовут mortier за сходство её формы со ступкой, перевёрнутой вверх дном. His face clearly expressed the desire to evoke a feeling of fearful respect and fear in everyone he met. На лице его ясно выражалось желание вызвать в каждом встречном чувство боязливого почтения и страха. His very expressive, nervous face, with its large, sharp features, tanned to a Negro black by the rays of the tropical sun, seemed in calm moments to have fallen asleep after the outburst of violent passions, but the swollen veins on his forehead and the twitching of his upper lip showed that the storm might break out again at any moment. Очень выразительное, нервное лицо его с крупными и резкими чертами, загоревшее под лучами тропического солнца до негритянской черноты, в спокойные минуты казалось как бы задремавшим после взрыва бурных страстей, но надувшиеся жилы на лбу и подёргивание верхней губы показывали, что буря каждую минуту может снова разразиться. In his bold, dark, penetrating eyes, you could read a whole story about the dangers experienced and overcome. Во взгляде его смелых, тёмных, проницательных глаз можно было прочесть целую историю об испытанных и преодолённых опасностях. He looked as if he wanted to provoke resistance to his desires, only to sweep the enemy out of the way by showing his will and courage. У него был такой вид, точно ему хотелось вызвать сопротивление своим желаниям — только для того, чтобы смести противника с дороги, проявив свою волю имужество. A deep scar above his brow added to the severity of his face, and an ominous expression to one eye, which had been slightly bruised by the same blow and was slightly squinting. Глубокий шрам над бровями придавал ещё большую суровость его лицу и зловещее выражение одному глазу, который был слегка задет тем же ударом и немного косил.

This rider, like his companion, was wearing a long monk's cloak, but the red color of this cloak showed that the rider did not belong to any of the four major monastic orders. Этот всадник, так же как и его спутник, был одет в длинный монашеский плащ, но красный цвет этого плаща показывал, что всадник не принадлежит ни к одному из четырех главных монашеских орденов. A specially shaped white cloth cross was sewn on the right shoulder. На правом плече был нашит белый суконный крест особой формы. Under the cloak was a coat of mail, incongruous with monastic rank, with sleeves and gloves made of small metal rings; it was made extremely skillfully and fitted as tightly and elastic to the body as our jerseys, knitted from soft wool. Под плащом виднелась несовместимая с монашеским саном кольчуга с рукавами иперчатками из мелких металлических колец; она была сделана чрезвычайно искусно и так же плотно и упруго прилегала к телу, как наши фуфайки, связанные из мягкой шерсти. As far as the folds of his cloak allowed him to see, his thighs were protected by a similar coat of mail; his knees were covered with thin steel plates, and his calves were covered with metal mail stockings. Насколько позволяли видеть складки плаща, его бёдра защищала такая же кольчуга; колени были покрыты тонкими стальными пластинками, а икры — металлическими кольчужными чулками. Tucked into his belt was a large, double — edged dagger, the only weapon he carried. За поясом был заткнут большой обоюдоострый кинжал — единственное бывшее при нём оружие.

He rode a sturdy traveling horse, apparently to conserve the strength of his noble warhorse, which one of his squires was leading behind. Ехал он верхом на крепкой дорожной лошади, очевидно для того, чтобы поберечь силы своего благородного боевого коня, которого один из оруженосцев вёл позади. The horse was fully armed; on one side of the saddle hung a short berd with a rich damask notch, on the other a plumed helmet of the owner, his cap of mail and a long double-edged sword. На коне было полное боевое вооружение; с одной стороны седла висел короткий бердыш с богатой дамасской насечкой, с другой — украшенный перьями шлем хозяина, его колпак изкольчуги и длинный обоюдоострый меч. Another squire carried, holding up his master's spear; on the point of the spear fluttered a small flag with the image of a similar cross Другой оруженосец вёз, подняв вверх, копьё своего хозяина; на острие копья развевался небольшой флаг с изображением такого же креста, какой был нашит на плаще. The same squire carried a small triangular shield, wide at the top to cover the entire chest, and pointed at the bottom. Тот же оруженосец держал небольшой треугольный щит, широкий вверху, чтобы прикрывать всю грудь, а книзу заострённый. The shield was sheathed in red cloth, so that the motto inscribed on it could not be seen. Щит был в чехлеиз красного сукна, а поэтому нельзя было увидеть начертанный на нём девиз.

Behind these two squires rode two other servants, whose dark faces, white turbans, and peculiar clothing marked them as Orientals. Вслед за этими двумя оруженосцами ехали ещё двое слуг; тёмные лица, белые тюрбаны и особый покрой одежды изобличали в них уроженцев Востока. In general, there was something wild and foreign about the appearance of this warrior and his retinue. Вообще в наружности этого воина и его свиты было что-то дикое и чужеземное. The clothing of his squires was resplendent, and the Oriental servants wore silver hoops around their necks and bracelets on their half-naked brown arms and legs. Одежда его оруженосцев блистала роскошью, восточные слуги носили серебряные обручи на шеях и браслеты на полуобнажённых смуглых руках и ногах. Their silk clothing, embroidered with patterns, indicated the nobility and wealth of their master, and at the same time formed a sharp contrast with the simplicity of his own military clothing. Их одежда из шёлка, расшитая узорами, указывала на знатность и богатство их господина и составляла в то же время резкий контраст с простотой его собственной военной одежды. They were armed with curved sabres with gold notches on their hilts and scabbards, and Turkish daggers of even finer workmanship. Они были вооружены кривыми саблями с золотой насечкой на рукоятках и ножнах и турецкими кинжалами ещё более тонкой работы.Each carried a bundle of javelins, about four feet long and tipped with sharp steel points, attached to the saddle. У каждого торчал при седле пучок дротиков фута в четыре длиною, с острыми стальными наконечниками. This kind of weapon was in great use among the Saracens, and still finds its use in the war game beloved by the Eastern peoples and called "el-jerid." Этот род оружия был в большом употреблении у сарацин и поныне ещё находит себе применение в военной игре, любимой восточными народами и называемой «эль-джерид». The horses that the servants rode were of the Arabian breed; lean, light, with a springy step, and thin-maned, they bore no resemblance to the heavy and large stallions that were bred in Normandy and Flanders for warriors in full battle gear. Лошади, на которых ехали слуги, были арабской породы; сухощавые, лёгкие, с упругим шагом, тонкогривые, они ничем не напоминали тех тяжёлых и крупных жеребцов, которых разводили в Нормандии и Фландрии для воинов в полном боевом вооружении. Next to these huge animals, the Arabian horses looked like a graceful, light shadow. Рядом с этим громадными животными арабские лошади казались изящной, лёгкой тенью.

The unusual appearance of this cavalcade aroused the curiosity not only of Wamba, but also of his less frivolous companion. — Необычный вид этой кавалькады возбудил любопытство не только Вамбы, но и его менее легкомысленного товарища. In the monk he immediately recognized the prior of the Abbey of Jorvaux, who was known throughout the whole district for his great love of hunting, merry-making, and, according to rumor, other worldly pleasures even less compatible with the vows of a monk. В монахе он тотчас узнал приора аббатства Жорво, известного по всей округе за большого любителя охоты, весёлых пирушек, а также, если верить молве, и других мирских утех, ещё менее совместимых с монашескими обетами.

But in those days the conduct of monks and priests was not very strict, so Prior Aymer enjoyed a good reputation among the neighbors of his abbey. Но в те времена не слишком строго относились к поведению монахов и священников, так что приор Эймер пользовался доброй славой среди соседей своего аббатства. His cheerful and free disposition, and his constant willingness to grant absolution for minor sins, made him the favorite of all the local nobles, titled and untitled, with many of whom he was related, as he belonged to a distinguished Norman family. Его весёлый и вольный нрав и постоянная готовность даровать отпущение мелких прегрешений делали его любимцем всех местных дворян, титулованных и нетитулованных, со многими из которых он был в родстве, так как принадлежал к именитой норманской фамилии. The ladies, in particular, were disposed to treat without undue severity the behavior of a man who was not only a constant admirer of the fair sex, but also distinguished for his ability to banish the deadly boredom that too often overcame them in the ancient chambers of feudal castles. Дамы в особенности были расположены относиться без излишней суровости к поведению человека, который не только являлся неизменным поклонником прекрасного пола, но и отличался умением прогонять смертельную скуку, слишком часто одолевавшую их в старинных покоях феодальных замков. The abbot was a keen hunter, and he had the best falcons and greyhounds in the whole northern district, a sport that won him the sympathy of the young gentry; he played a different role with people of advanced age, which he did very well when it was needed. Настоятель с азартом увлекался охотой, у него были лучшие соколы и борзые во всей северной округе, этим видом спорта он завоевал симпатии дворянской молодёжи; с людьми почтенного возраста он разыгрывал другую роль, что отлично ему удавалось, когда это было нужно.. His superficial reading was sufficient to inspire the ignorant around him with respect for his learning, and his dignified bearing and lofty discourses on the authority of the church and clergy supported the opinion of his holiness. Его поверхностная начитанность была достаточно велика, чтобы внушать окружающим невеждам почтение к его учёности, а важная осанка и возвышенные рассуждения об авторитете церкви и духовенства поддерживали мнение о его святости. Even the common people, who are the most strict judges of the behavior of the upper classes, were lenient to Prior Aymer's frivolity. Даже простой народ, который всех строже судит поведение высших сословий, относился снисходительно к легкомыслию приора Эймера. The fact is that Aymer was very generous, and for mercy, as is well known, many sins are forgiven. Дело в том, что Эймер был очень щедр, а за милосердие, как известно, отпускается множество грехов. Most of the monastic revenues were at his complete disposal. Большая часть монастырских доходов находилась в его полном распоряжении. This gave him the opportunity not only to spend a lot on his whims, but also to provide generous assistance to neighboring peasants. Это давало ему возможность не только много тратить на свои прихоти, но и оказывать щедрую помощь соседним крестьянам. If Prior Aymer rode too eagerly on a hunt, or stayed too long at a feast, or was seen sneaking through a side gate in the wall of his abbey at dawn on his way home after a whole night's tryst, people would only shrug their shoulders and accept the abbot's misdeeds. remembering that many of his fellow monks also sinned in the same way, without redeeming their sins with the qualities that distinguished this monk. Если и случалось приору Эймеру с излишней пылкостью скакать на охоте или чересчур засиживаться на пиру, если кому-нибудь приходилось видеть, как на рассвете он пробирается через боковую калитку в стене своего аббатства, возвращаясь домой после свидания, продолжавшегося целую ночь, люди только пожимали плечами и примирялись с такими проступками настоятеля, вспоминая, что точно так же грешили и многие из его собратий, не искупая своих грехов теми качествами, какими отличался этот монах. In short, Prior Aymer was very well known to our Saxons. Словом, приор Эймер был очень хорошоизвестен и нашим саксам. They bowed awkwardly to him and received his blessing: "Benedicite, mes filz." Они неуклюже поклонились ему и получили его благословение: «Benedicite, mes filz».

But the strange appearance of Aymer's companion and his retinue struck the imagination of the swineherd and Wamba, so that they did not hear the abbot's question when he inquired if they knew where they could stop for the night. Но диковинная внешность спутника Эймера и его свиты поразила воображение свинопаса и Вамбы так, что они не слыхали вопроса настоятеля, когда он осведомился, не знают ли они, где можно было бы остановиться на ночлег. They were particularly surprised by the half-monastic and half-military garb of the tanned foreigner and the strange attire and unprecedented weaponry of his Oriental servants. Особенно удивила их полумонашеская-полувоенная одежда загорелого иностранца и странный наряд и невиданное вооружение его восточных слуг. It is also very likely that the Saxon peasants did not like the language in which the blessing was given and the question asked, even though they understood what it meant. Очень вероятно также, что для слуха саксонских крестьян неприятен был язык, на котором было им преподано благословение и задан вопрос, хотя они и понимали, что это значит.I ask you, my children, "repeated the abbot, raising his voice, and falling into the dialect in which the Normans and Saxons conversed," if there is not a good man in the neighbourhood who, out of love of God and zeal for our holy mother church, would offer hospitality and refreshment for this night." the strength of her two most humble servants and their companions? — Я вас спрашиваю, дети мои, — повторил настоятель, возвысив голос и перейдя на тот диалект, на котором объяснялись между собой норманны и саксы, — нет ли по соседству доброго человека, который из любви к богу и по усердию к святой нашей матери-церкви оказал бы на нынешнюю ночь гостеприимство и подкрепил бы силы двух смиреннейших её служителей и их спутников? Despite the outward modesty of the words, he said them with great gravity. — Несмотря на внешнюю скромность этих слов, он произнёс их с большой важностью.

"Two of the humblest servants of the mother church! «Двое смиреннейших служителей матери-церкви!" thought Wamba to himself, "I should like to see what kind of butlers, stewards, and other senior servants she has," but though he was a fool, he was careful not to say it aloud. Хотел бы я поглядеть, какие же у неё бывают дворецкие, кравчие и иные старшие слуги», — подумал про себя Вамба, однако же, хотя и слыл дураком, остерёгся произнести свою мысль вслух.

Having made this mental note of the prior's speech, he looked up and replied:

— If the reverend fathers are content with rich meals and soft beds, then Brinksworth Abbey is within a few miles of here, where they will be most honored by their rank; and if they prefer to spend the evening in penance, that woodland path will lead them directly to a deserted hut in the Copmenhurst tract, where a pious hermit will shelter them. Сделав мысленно такое примечание к речи приора, он поднял глаза и ответил:" He will keep them under his roof and share evening prayers with them. — Если преподобным отцам угодны сытные трапезы и мягкие постели, то в нескольких милях отсюда находится Бринксвортское аббатство, где им, по их сану, окажут самый почётный приём; если же они предпочтут провести вечер в покаянии, то вон та лесная тропинка доведёт их прямёхонько до пустынной хижины в урочище Копменхерст, где благочестивый отшельник приютит их под своей крышей и разделит с ними вечерние молитвы.

But the Prior shook his head at both suggestions. Но приор отрицательно покачал головой, выслушав оба предложения.

"My good friend," he said, " if the sound of your bells did not confuse your mind, you would know that Clericus clericum non decimal,that is, it is not customary for us clergy to ask for hospitality from each other, and we turn to the laity for this, in order to give them an extra opportunity to serve to God, rendering help to his servants. — Мой добрый друг, — сказал он, — если бы звон твоих бубенчиков не помутил твоего разума, ты бы знал, что Clericus clericum non decimal,то есть у нас, духовных лиц, не принято просить гостеприимства друг у друга, и мы обращаемся за этим к мирянам, чтобы дать им лишний случай послужить богу, оказывая, помощь его служителям.

"I am only an ass," replied Wamba, " and I even have the honor of wearing the same bells as your Reverend's mule." — Я всего лишь осёл, — отвечал Вамба, — и даже имею честь носить такие же колокольчики, как и мул вашего преподобия. However, it seemed to me that the kindness of the mother church and her ministers was shown, like that of all other people, primarily to their own family. Однако мне казалось, что доброта матери-церквии её служителей проявляется, как и у всех прочих людей, прежде всего к своей семье.

"Stop being rude, you impudent fool! — Перестань грубить, нахал!" the armed horseman shouted, sternly interrupting the fool's chatter. — крикнул вооружённый всадник, сурово перебивая болтовню шута. "And show us, if you know, the way to the castle."… What did you call this Franklin, Prior Aymer?" — И укажи нам, если знаешь, дорогу к замку… Как вы назвали этого франклина, приор Эймер?

"Cedric," said the prior, " Cedric the Saxon… Tell me, buddy, how far are we from his place, and can you show us the way?" — Седрик, — отвечал приор, — Седрик Сакс… Скажи мне, приятель, далеко ли мы от его жилья и можешь ли ты показать нам дорогу?

"It will be difficult to find the way," said Gurth, entering into conversation for the first time. — Найти дорогу будет трудновато, — отвечал Гурт, в первый раз вступая в беседу. "And they go to bed early in Cedric's house. — Притом у Седрика в доме рано ложатся спать.

"Well, don't be silly! — Ну, не мели пустяков! The warrior said. — сказал воин. "They may even stand up to receive travelers like us." — Могут и встать, чтобы принять таких путников, как мы. It is not proper for us to humble ourselves and ask for hospitality where we really do demand it. Нам не пристало унижаться и просить гостеприимства там, где мы вправеего требовать.

"I do not know," said Gurth sullenly, " whether I will do well to show the way to my master's house to such people who want to demand what others are glad to receive out of charity. — Уж не знаю, — угрюмо сказал Гурт, — хорошо ли я сделаю, если укажу дорогу к дому моего господина таким людям, которые хотят требовать то, что другие рады получить из милости.

"You still want to argue with me, slave! — Ты вздумал ещё спорить со мной, раб! The warrior exclaimed. — воскликнул воин.

With that, he spurred his horse into a sharp turn and raised his whip to punish the impudent commoner. С этими словами он пришпорил свою лошадь, заставил её круто повернуть и поднял хлыст, собираясь наказать дерзкого простолюдина.

Gurth gave him a look of venom and vengeance, and with a menacing, though hesitant, grasp at his knife; but at the same moment Prior Aymer moved his mule forward, and, placing himself between the warrior and the swineherd, prevented a dangerous encounter. Гурт метнул на него злобный и мстительный взгляд и с угрозой, хотя и нерешительно, схватился за нож; но в ту же минуту приор Эймер двинул своего мула вперёд и, встав между воином и свинопасом, предупредил опасное столкновение.

"No, in the name of Saint Mary, I ask you to remember, Brother Brian, that you are no longer in Palestine, where you ruled over the pagan Turks and the infidel Saracens; here on our island we do not like blows, and we accept them only from the holy Church, which punishes loving ones."… Tell me, good man, "he continued, turning to Wamba, and supporting his speech with a small silver coin," how to get to Cedric the Saxon." — Нет, именем святой Марии прошу вас, брат Бриан, помнить, что вы теперь не в Палестине, где владычествовали над турецкими язычниками и неверными сарацинами; здесь,на нашем острове, мы не любим ударов и принимаем их только от святой церкви, которая карает любя… Скажи мне, добрый человек, — продолжал он, обращаясь к Вамбе и подкрепляя свою речь небольшой серебряной монетой, — как проехать к Седрику Саксу. You must know the way there, and you must show it to any traveler, much less to spiritual people like us. Ты должен знать туда дорогу и обязан указать её любому путнику, а тем более духовнымлицам вроде нас.

"Truly, honest father," replied the fool, " your reverend brother's Saracen head has so frightened me that I have forgotten my way home... I don't even know if I will get there myself to-day..." — Право же, честной отец, — отвечал шут, — сарацинская голова вашего преподобного брата до того перепугала мою, что я позабыл дорогу домой… Не знаю даже, попаду ли и сам туда сегодня…

"Nonsense! — Вздор! said the abbot. — сказал настоятель. "If you want to, you'll remember. — Коли захочешь, так вспомнишь. This reverend brother of mine has spent his entire life fighting the Saracens for the possession of the Holy Sepulchre. Этот преподобный собрат мой всю жизнь сражался с сарацинами за обладание гробом господним. He belongs to the order of the Knights Templar, of whom you may have heard: he is half monk, half warrior. Он принадлежит к ордену рыцарей Храма, о которых ты, может быть, слышал: он наполовину монах, наполовину воин.

"If he is even half a monk," said the fool, " it would not be proper for him to treat passers-by so unwisely if they were slow to answer questions they were not concerned with." — Если он хоть наполовину монах, — сказал шут, — то ему не пристало так неразумно обращаться с прохожими, если они замедлят с ответом на вопросы, до которых им нетдела.

"Well, I forgive you on condition that you show me the way to Cedric's house," said the abbot. — Ну, я прощаю тебя с тем условием, что ты покажешь мне дорогу к дому Седрика, — сказал аббат.

"All right," said Wamba. — Ладно, — отвечал Вамба. — Please, Your Reverence, follow this path until you see a cross embedded in the ground, and its top is barely visible, and even then it is not more than a cubit high. — Извольте, ваше преподобие, ехать по этой тропинке до того места, где увидите вросший в землю крест; от него едва одна верхушка виднеется, да и то не больше как на локоть вышиной. There are four roads leading from this cross in different directions. От этого креста в разные стороны идут четыре дороги. But you will turn to the left, and I hope that Your Reverence will reach the camp for the night before the storm breaks. Но вы поверните влево, и надеюсь, что ваше преподобие достигнет ночлега прежде, чем разразится гроза.

The abbot thanked the wise counsellor, and the whole cavalcade, putting spurs to their horses, rode off with the speed with which men are in a hurry to reach their lodgings in the midst of a night storm. Аббат поблагодарил мудрого советчика, и вся кавалькада, пришпорив коней, поскакала с той быстротой, с какой люди спешат достигнуть ночлега, спасаясь от ночной бури.

When the sound of hooves died away in the distance, Gurth said to his companion: Когда топот копыт замер в отдалении, Гурт сказал своему товарищу:

— If the Reverend fathers follow your clever advice, I don't think they'll make it to Rotherwood today." — Если преподобные отцы последуют твоему умному совету, вряд ли они доедут сегодня до Ротервуда.

"Yes," said the fool, grinning, " but they can go to Sheffield if they're lucky, and that's good enough for them." — Да, — сказал шут ухмыляясь, — но зато они могут доехать до Шеффилда, коли им посчастливится, а для них и то хорошо. I'm not such a bad ranger as to tell the dogs where the game is lying if I don't want them to pick it up. Не такой уж я плохой лесничий, чтоб указывать собакам, где залегла дичь, если не хочу, чтобы они её задрали."You did that well," said Gurth. — Это ты хорошо сделал, — сказал Гурт. — It will be bad if Aymer sees the Lady Rowena, and even worse, perhaps, if Cedric quarrels with this monk, which could easily happen. — Плохо будет, если Эймер увидит леди Ровену, а ещё хуже, пожалуй, если Седрик поссорится с этим монахом, что легко может случиться. But you and I are good servants: we will only watch and listen and keep quiet. А мы с тобой — добрые слуги: будем только смотреть да слушать и помалкивать.

To return to the two horsemen, who soon left Cedric's slaves far behind and conversed in Norman-French, as did all the upper-class people of that time, with the exception of the few who still prided themselves on their Saxon ancestry. Возвратимся к обоим всадникам, которые вскоре оставили рабов Седрика далеко позади и вели беседу на нормано-французском языке, как и все тогдашние особы высшего сословия, за исключением тех немногих, которые ещё гордились своим саксонским происхождением.

"What did these scoundrels want," the Knight of the Temple asked the abbot, " and why did you not allow me to punish them?" — Чего хотели эти наглецы, — спросил рыцарь Храма у аббата, — и почему вы не позволили мне наказать их?

"But, Brother Brian," replied the Prior, " one of them is quite a fool, and it would be strange to hold him accountable for his folly; and as for the other brute, he is one of those wild, savage savages who, as I have often told you, are still to be found among the descendants of the conquered." Saxons: there is no greater pleasure for them than to show their hatred for the victors at every opportunity. — Но, брат Бриан, — отвечал приор, — один из них совсем дурак, и странно было бы требовать у него ответа за его глупости; что же касается другого грубияна, то он из породы тех неукротимых, свирепых дикарей, которые, как я вам не раз говорил, всё ещё встречаются среди потомков покорённых саксов: для них нет большего удовольствия,чем показывать при каждом удобном случае свою ненависть к победителям.

"Well, I would beat politeness right into them!" — Ну, вежливость я бы живо в них вколотил! replied the templar. — ответил храмовник.I know how to deal with such people. — С подобными людьми я умею обращаться. Our Turkish captives, in their indomitable rage, seem more terrible than Odin himself; but after spending two months in my house under the direction of my slave-keeper, they became docile, obedient, obliging, and even subservient. Наши турецкие пленные в своей неукротимой ярости кажутся страшнее самого Одина; однако, пробыв два месяца у меня в доме под руководством моего смотрителя за невольниками, они становились смирными, послушными, услужливыми идаже раболепными. It is true, sir, that with them one must always beware of poison and the dagger, for they are always ready to use both at every opportunity. Правда, сэр, с ними приходится постоянно остерегаться яда и кинжала, потому что они при каждом удобном случае охотно пускают в ход и то и другое.

"But every nation has its own customs," said Prior Aymer. — Но ведь у всякого народа свои обычаи и нравы, — возразил приор Эймер. — If you had killed this fellow, we should never have known the way to Cedric's house; besides, if we had managed to get there ourselves, Cedric would certainly have quarrelled with you over the beatings inflicted on his slaves." — Прибей вы этого малого, мы так и не узнали бы дороги к дому Седрика; кроме того, если бы нам самим и удалось добраться туда, то Седрик непременно затеял бы с вами ссору из-за побоев, нанесённых его рабам. Remember what I told you: this rich Franklin is proud, hot-tempered, jealous and irritable, he is opposed to our nobility and is at odds even with his neighbors — Reginald Fronde de Boeuf and Philippe Malvoisin, who do not like to joke. Помните, что я вам говорил: этот богатый франклин горд, вспыльчив, ревнив и раздражителен, он настроен против нашего дворянства и в ссоре даже со своими соседями — Реджинальдом Фрон де Бефом и Филиппом Мальвуазеном, которые шутить не любят. He holds so firmly to the rights of his race, and is so proud to be descended in a direct line from Hereward, one of the famous champions of the seven Kingdoms, that he is called no other than Cedric the Saxon. Он так крепко держится за права своего рода и так гордится тем, что происходит по прямой линии от Херварда, одного из знаменитых поборников семицарствия, что его не называют иначе, как Седрик Сакс. He boasts of being related by blood to the very people from whom many of his people willingly descend. they renounce in order to avoid— vae victis-the calamities that fall to the lot of the vanquished. Он похваляется своим кровным родством с тем самым народом, от которого многие из его соплеменников охотно отрекаются, чтобы избегнуть — vae victis— бедствий, выпадающих на долю побеждённого.

"Prior Aymer," said the templar, " you are a great courteous man, a connoisseur of feminine beauty, and as well versed in all that concerns the precepts of love as any troubadour; but this much-vaunted order must be a marvel of beauty, to reward me for the forbearance and patience I must exercise to win the favor of such a boorish rebel as I am." According to you, her father is Cedric. — Приор Эймер, — сказал храмовник, — вы большой любезник, знаток женской красоты и не хуже трубадуров знакомы со всем, что касается уставов любви; но эта хвалёнаяРовена должна быть поистине чудом красоты, чтобы вознаградить меня за снисходительность и терпение, которые мне придётся проявить, чтобы снискать расположение такого мужлана и мятежника, каков, по вашим словам, её отец Седрик.

"Cedric is not her father, but only a distant relative," said the Abbot. — Седрик ей не отец, а только дальний родственник, — сказал аббат.She comes from a better family than he. — Она происходит из более знатного рода, чем он. He has asked to be her guardian, and is so attached to her that his own daughter would not have been dearer to him. Он сам напросился ей в опекуны и привязан к ней так, что и собственная дочь не была бы ему дороже. You will soon be able to judge for yourself of its beauty. О красоте её вы в скором времени сможете судить сами. And may I be a heretic, and not a true son of the church, if the whiteness of her face and the majestic yet gentle expression of her blue eyes do not banish from your memory the black-haired virgins of Palestine or the Houris of the Muslim paradise. И пусть я буду еретиком, а не истинным сыном церкви, если белизна её лица и величественное и вместе кроткое выражение голубых глазне изгонят из вашей памяти черноволосых дев Палестины или гурий мусульманского рая.

"And if your famous beauty," said the templar, " is not so good, do you remember your wager?" — Ну, а если ваша прославленная красавица, — сказал храмовник, — окажется не так хороша, вы помните ваш заклад?

"My gold chain," replied the abbot, " and your wager is ten casks of Chios wine." — Моя золотая цепь, — отвечал аббат, — а ваш заклад — десять бочек хиосского вина. I can consider them my own, as if they are already in the monastery basement under the key of old Denis, my cellarer. Я могу считать их своими, словно они уже стоят в монастырском подвале под ключом у старого Дениса, моего келаря.

"But you leave the matter to me," said the Knight Templar, " and I will only lose if I confess that I have not seen such a beautiful maiden since Whitsunday last year." — Но вы предоставляете мне самому решение спора, — сказал рыцарь Храма, — и я проиграю только в том случае, если сознаюсь, что с троицына дня прошедшего года не видывал такой красивой девицы. So we agreed, didn't we? Так ведь мы с вами уговорились? Well, Prior, say good-bye to your gold chain. Ну, приор, прощайтесь со своей золотой цепью. I will wear it over my breastplate on the lists at Ashby de la Zouche. Я надену её поверх своего нагрудника на ристалище в Ашби де ля Зуш.

"If you win fairly, you can wear it as you please," said the prior. — Если выиграете честно, то и носите когда вам заблагорассудится, — сказал приор. " I will take your word for it, as a knight and a churchman. — Я поверю вам на слово, как рыцарю и церковнику. But all the same, brother, take my advice and be more polite, for you will not have to deal with pagan prisoners or Eastern slaves.". А всё-таки, брат, примите мой совет и будьте повежливей: ведь вам придётся иметь дело не с пленными язычниками или восточными рабами. Cedric the Saxon is such a man that if he considers himself offended —and he is very sensitive to insults — he will ignore your chivalry, my high position, and our holy orders, and turn us out to spend the night in the open sky, even if it is midnight. Седрик Сакс такой человек, что если сочтёт себя оскорблённым —а он очень чувствителен к оскорблениям, — то не обратит внимания на ваше рыцарство, и моё высокое положение, и на наш священный сан и выгонит нас ночевать под открытое небо, хотя бы на дворе стояла полночь. And also, beware of looking too closely at Rowena: he guards her extremely jealously. И, кроме того, остерегайтесь слишком пристально смотреть на Ровену: он охраняет её чрезвычайно ревниво. If we give him the slightest cause for apprehension on this side, you and I are lost. Если мы дадим ему малейший повод к опасениям с этой стороны, мы с вами пропали. It is said that he banished his only son from the house just because he dared to raise his loving eyes to this beauty. Говорят, что он изгнал из дому единственного сына только за то, что тот дерзнул поднять влюблённые глаза на эту красавицу. Apparently, she can only be worshipped from afar, but to approach her is not the same. it is allowed only with such thoughts as we approach the altar of the Blessed Virgin. По-видимому ей можно поклоняться только издали; приближаться же к ней разрешается лишь с такими мыслями, с какими мы подходим к алтарю пресвятой девы.

"Well, then," replied the templar, " I will try to restrain myself and behave like a modest girl. — Ну, так и быть, — отвечал храмовник, — постараюсь сдержаться и вести себя как скромная девица. In any case, do not be afraid that anyone will dare to turn us out of the house. Во всяком случае, не опасайтесь, что кто-нибудь посмеет выгнать нас из дому. I and my squires and servants, Amet and Abdallah, are strong enough to get a good reception. Мы с моими оруженосцами и слугами, Аметом и Абдаллой, достаточно сильны, чтобы добиться хорошего приёма.

"Well, we can't go that far," replied the prior. — Ну, так далеко нам нельзя заходить… — отвечал приор. "But here's the cross that the fool told us about, which is embedded in the ground." — Но вот и вросший в землю крест, о котором говорил нам шут. But the night is so dark that it's hard to see the way. Однако ночь такая тёмная, что трудно различить дорогу. I think He said to turn left. Он, кажется, сказал, что нужно повернуть влево.

"No, to the right," said Brian. — Нет, вправо, — сказал Бриан, — мне помнится, что вправо.

"Left, of course, left. — Налево, конечно, налево. I remember that it was to the left that he pointed with the end of his wooden sword. Я помню, что он именно налево указывал концом своей деревянной шпаги.

"Yes, but he held the sword in his left hand and pointed across his body in the opposite direction," the templar said. — Да, но шпагу-то он держал в левой руке и указывал поперёк своего тела в противоположную сторону, — сказал храмовник.

As is always the case, each man stubbornly defended his opinion; the servants were asked, but the retinue kept far away and therefore did not hear what Wamba was saying. Как это всегда бывает, каждый упрямо защищал своё мнение; спросили слуг, но свита всё время держалась поодаль и потому не слыхала того, что говорил Вамба. Finally, Brian, who was peering into the darkness, noticed a figure at the foot of the cross and said: Наконец Бриан, вглядывавшийся в темноту, заметил у подножия креста какую-то фигуру и сказал:There's someone lying here, either sleeping or dead. — Тут кто-то лежит: либо спящий, либо мёртвый. Hugh, touch it with the tip of your spear. Гуго, потрогай-ка его концом твоего копья.

The squire did not have time to touch the fallen man, as he jumped up, exclaiming in pure French: Оруженосец не успел дотронуться до лежавшего, как тот вскочил, воскликнув на чистом французском языке:Whoever you are, it's not polite to interrupt my thoughts like that! " — Кто бы ты ни был, но невежливо так прерывать мои размышления!

"We only wanted to ask you," said the Prior, " how to get to Rotsrewood, where Cedric Sachs lives." — Мы только хотели спросить тебя, — сказал приор, — как проехать в Ротсрвуд, к жилищу Седрика Сакса.

"I'm going to Rotherwood myself," said the stranger. — Я сам иду в Ротервуд, — сказал незнакомец. "If I had a horse to ride, I'd take you there." — Будь у меня верховая лошадь, я бы проводил вас туда. The road, although very confusing, I know perfectly well. Дорогу, хотя она и очень запутана, я знаю отлично.

"My friend, we will thank you and reward you," said the prior, " if you will show us to Cedric." — Мой друг, мы тебя поблагодарим и вознаградим, — сказал приор, — если ты проведёшь нас к Седрику.

The abbot ordered one of the attendants to give up his horse to a stranger, and then to change to his Spanish stallion. Аббат приказал одному из служителей уступить свою лошадь незнакомцу, а самому пересесть на своего испанского жеребца.

The guide went in a direction exactly opposite to that indicated by Wamba. Проводник направился в сторону, как раз противоположную той, которую указал Вамба. The path soon plunged into the thickest part of the forest, crossing several streams with muddy banks; it was rather risky to cross them, but the stranger seemed to have an instinct for choosing the driest and safest places to cross. Тропинка скоро углубилась в самую чащу леса, пересекая несколько ручьёв с топкими берегами; переправляться через них было довольно рискованно, но незнакомец, казалось, чутьём выбирал самые сухие и безопасные места для переправы. Moving cautiously forward, he finally brought the party to a wide clearing, at the end of which was a huge, clumsy structure. Осторожно продвигаясь вперёд, он вывел наконец отряд на широкую просеку, в конце которой виднелось огромное, неуклюжее строение.

Pointing to it with his hand, the guide said to the abbot: Указав на него рукою, проводник сказал аббату:

— Here is Rotherwood, the home of Cedric Sachs. — Вот Ротервуд, жилище Седрика Сакса.

This news was particularly gratifying to Aymer, who had not very strong nerves and was so frightened during the journey through the marshy lowlands that he had no desire to talk to his guide. Это известие особенно обрадовало Эймера, который обладал не очень крепкими нервами и во время переезда по топким низинам испытывал такой страх, что не имел ни малейшего желания разговаривать со своим проводником. But now that he was safe and not far from his resting place, he quickly recovered; his curiosity was aroused at once, and the prior asked the guide who he was and where he came from. Зато теперь, чувствуя себя в безопасности и недалеко от пристанища, он мигом оправился; любопытство его тотчас пробудилось, и приор спросил проводника, кто он такой и откуда.

"I am a pilgrim and have just returned from the Holy Land," he replied. — Я пилигрим и только что вернулся из Святой Земли, — отвечал тот.

"You'd better stay there and fight for the possession of the holy sepulchre," said the Knight of the Temple. — Лучше бы вы там и оставались воевать за обладание святым гробом, — сказал рыцарь Храма.

"You are right, Venerable Sir Knight," said the pilgrim, who seemed to be quite familiar with the templar's appearance. — Вы правы, достопочтенный господин рыцарь, — ответил пилигрим, которому наружность храмовника была, по-видимому, хорошо знакома.But what wonder if a simple villager like me has returned home, since even those who swore to devote their entire lives to the liberation of the holy city are now traveling far from the places where they should have fought according to their vow?" — Но что же удивляться, если простой поселянин вроде меня вернулся домой; ведь даже те, кто клялся посвятить всю жизнь освобождению святого города, теперь путешествуют вдали от тех мест, где они должны были бы сражаться согласно своему обету?

The templar was about to make an angry retort, but the abbot interrupted, expressing surprise that a guide who had long since left this place could still remember all the forest paths so well. Храмовник уже собрался дать гневный ответ на эти слова, но аббат вмешался в разговор, выразив удивление, как это проводник, давно покинувший эти места, до сих пор ещё так хорошо помнит все лесные тропинки.

"I am a native of this country," replied the guide. — Я здешний уроженец, — отвечал проводник.

At the same moment they were in front of Cedric's house. И в ту же минуту они очутились перед жилищем Седрика. It was a huge, clumsy building with several courtyards and fences. Это было огромное, неуклюжее здание с несколькими внутренними дворами и оградами. Its size indicated the wealth of its owner, but it was very different from the tall, stone-walled and battlemented castles where Norman nobles lived; these noble dwellings later became a typical architectural style throughout England. Его размеры указывали на богатство хозяина, однако оно резко отличалось от высоких, обнесённых каменными стенами и защищённых зубчатыми башнями замков, где жили норманские дворяне; впоследствии эти дворянские жилища стали типичным архитектурным стилем во всей Англии.

However, Rotherwood also had protection. Впрочем, и в Ротервуде имелась защита. In those troubled times, no estate could do without fortifications, otherwise it would immediately be looted and burned. В те смутные времена ни одно поместье не могло обойтись без укреплений, иначе оно немедленно было бы разграблено и сожжено. There was a deep moat around the entire estate, filled with water from a nearby river. Вокруг всей усадьбы шёл глубокий ров, наполненный водой из соседней речки. On both sides of this moat was a double palisade of sharpened logs, which were brought from the neighboring forests. По обеим сторонам этого рва проходил двойной частокол из заострённых брёвен, которые доставлялись из соседних лесов. On the west side, a gate was made in the outer fence; a drawbridge led from it to the gate of the inner fence. С западной стороны в наружной ограде были сделаны ворота; подъёмный мост вёл от них к воротам внутренней ограды. Special projections on the sides of the gate made it possible to bombard the enemy with crossfire from bows and slings. Особые выступы по бокам ворот давали возможность обстреливать противника перекрёстным огнём из луков и пращей.

The templar stopped in front of the gate and blew his horn loudly and impatiently. Остановившись перед воротами, храмовник громко и нетерпеливо затрубил в рог. We had to hurry, for the rain, which had been gathering for so long, was now pouring down in torrents. Нужно было торопиться, так как дождь, который так долго собирался, полил в эту минуту как из ведра.

Chapter III Глава III

Then-O woe! Тогда — о горе!valiant — доблестный

The Saxon, Саксонец,

Golden-haired and blue-eyed, Золотокудрый и голубоглазый,

Came from the land of the desolate shore Пришёл из края, где пустынный берег

Listens to the roar of the North Sea. Внимает рёву Северного моря.Thomson, "Freedom" Томсон, «Свобода»

In the spacious but low hall, Cedric Sachs's evening meal was prepared on a large oak table made of rough, ill-planed planks. В просторном, но низком зале, на большом дубовом столе, сколоченном из грубых, плохо оструганных досок, приготовлена была вечерняя трапеза Седрика Сакса.

Nothing separated the room from the sky except the roof, which was roofed with thatch and thatch and supported by strong rafters and crossbeams. Комнату ничто не отделяло от неба, кроме крыши, крытой тёсом и тростником и поддерживаемой крепкими стропилами и перекладинами.

At opposite ends of the hall were huge hearths, their chimneys so poorly constructed that most of the smoke remained in the room. В противоположных концах зала находились огромные очаги, их трубы были устроены так плохо, что большая часть дыма оставалась в помещении. From the constant soot, the log rafters and crossbeams under the roof were thickly covered with a glossy crust of soot, like a black varnish. От постоянной копоти бревенчатые стропила и перекладины под крышей были густо покрыты глянцевитой коркой сажи, как чёрным лаком. The walls were hung with various hunting paraphernalia and weapons of war, and in the corners of the hall were casement doors that led to other rooms of the vast house. По стенам висели различные принадлежности охоты и боевого вооружения, а в углах зала были створчатые двери, которые вели в другие комнаты обширного дома.

The whole place had a severe Saxon simplicity that Cedric prided himself on. Вся обстановка отличалась суровой саксонской простотой, которой гордился Седрик. The floor was made of clay mixed with lime, beaten into a dense mass, such as is still not uncommon in our barns. Пол был сделан из глины с известью, сбитой в плотную массу, какую и поныне нередкоможно встретить в наших амбарах. At one end of the hall, the floor was slightly raised; only the senior members of the family and the most distinguished guests could sit in this place, called the dais of honor. В одном конце зала пол был немного приподнят; на этом месте, называвшемся почётным помостом, могли сидеть только старшие члены семейства и наиболее уважаемые гости. Across the dais was a table covered with an expensive red cloth; from the middle of it, along the lower part of the hall, ran another table intended for the meals of domestic servants and commoners. Поперёк помоста стоял стол, покрытый дорогой красной скатертью; от середины его вдоль нижней части зала тянулся другой, предназначенный для трапез домашней челяди и простолюдинов.

All the tables together looked like the shape of the letter "T" or those ancient dining tables made on the same principle, which are still found in the old-fashioned colleges of Oxford and Cambridge. Все столы вместе имели сходство с формой буквы «Т» или с теми старинными обеденными столами, сделанными по тому же принципу, какие и теперь встречаются в старомодных колледжах Оксфорда и Кембриджа. Around the main table on the dais were sturdy chairs and chairs made of carved oak. Вокруг главного стола на помосте стояли крепкие стулья и кресла из резного дуба. A cloth canopy was placed over the dais, which to some extent protected the dignitaries sitting there from the rain that filtered through the bad roof. Над помостом был устроен суконный балдахин, который до некоторой степени защищал сидевших там важных лиц от дождя, пробивавшегося сквозь плохую крышу.

Near the dais, the walls were hung with colorful, roughly patterned draperies, and the floor was covered with an equally bright carpet. Возле помоста на стенах висели пёстрые, с грубым рисунком, драпировки, а пол был устлан таким же ярким ковром.Above the long lower table, as we have said, there was no ceiling at all, no canopy, no draperies on the rough whitewashed walls, no carpet on the clay floor; instead of chairs, there were massive benches. Над длинным нижним столом, как мы уже говорили, совсем не было никакого потолка, не было ни балдахина, ни драпировок на грубо выбеленных стенах, ни ковра на глиняном полу; вместо стульев тянулись массивные скамьи.

In the middle of the upper table were two higher chairs, intended for the hostess and host, who were present and led all the meals, and therefore bore the honorary title of "Bread Givers". У середины верхнего стола стояли два кресла повыше остальных, предназначавшиеся для хозяйки и хозяина, которые присутствовали и возглавляли все трапезы и потому носили почётное звание «Раздаватели хлеба». To each of these chairs was placed a footstool decorated with carvings and patterns of ivory, which indicated the special difference between those who were present and led all the meals. who they belonged to. К каждому из этих кресел была подставлена скамеечка для ног, украшенная резьбой и узором из слоновой кости, что указывало на особое отличие тех, кому они принадлежали.

In one of these chairs sat Cedric the Saxon, impatiently awaiting supper. На одном из этих кресел сидел сейчас Седрик Сакс, нетерпеливо ожидая ужина. Although he was no more than a thane in rank, or, as the Normans called him, a Franklin, yet he was as much annoyed by any delay in dinner or supper as any alderman of old or modern times. Хотя он был по своему званию не более как тан или, как называли его норманны, Франклин, однако всякое опоздание обеда или ужина приводило его в не меньшее раздражение, чем любого олдермена старого или нового времени.

Cedric's face showed that he was a straightforward, impatient, and quick-tempered man. По лицу Седрика было видно, что он человек прямодушный, нетерпеливый и вспыльчивый. Of medium height, broad-shouldered, with long arms, he had the strong build of a man accustomed to enduring the hardships of war or the fatigue of hunting. Среднего роста, широкоплечий, с длинными руками, он отличался крепким телосложением человека, привыкшего переносить суровые лишения на войне или усталость на охоте. His head was well-shaped, his teeth were white, and his broad face, with its large blue eyes, breathed boldness and directness, and expressed a complacency that is easily replaced by sudden outbursts of anger. Голова его была правильной формы, зубы белые, широкое лицо с большими голубымиглазами дышало смелостью и прямотой и выражало такое благодушие, которое легко сменяется вспышками внезапного гнева. His eyes shone with pride and constant wariness, for this man had spent his entire life defending his rights, which were constantly being violated, and his quick, ardent, and determined disposition always kept him uneasy about his exceptional position. В его глазах блистали гордость и постоянная насторожённость, потому что этот человек всю жизнь защищал свои права, посягательства на которые непрестанно повторялись, а его скорый, пылкий и решительный нрав всегда держал его в тревоге за своё исключительное положение. Cedric's long brown hair, parted evenly from the crown to the forehead, fell to his shoulders; gray barely broke through them, even though he was in his sixties. Длинные русые волосы Седрика, разделённые ровным пробором, шедшим от темени до лба, падали на плечи; седина едва пробивалась в них, хотя ему шёл шестидесятый год.

He wore a green coat trimmed at the collar and cuffs with gray fur, which is valued below ermine and is thought to be made from the skins of a gray squirrel. На нём был кафтан зелёного цвета, отделанный у ворота и обшлагов серым мехом, который ценится ниже горностая и выделывается, как полагают, из шкурок серой белки. The coat was not buttoned, and beneath it was a narrow, close-fitting jacket of red cloth. Кафтан не был застёгнут, и под ним виднелась узкая, плотно прилегающая к телу куртка из красного сукна. Trousers of the same material reached only to the knees, leaving the shins bare. Штаны из такого же материала доходили лишь до колен, оставляя голени обнажёнными. His shoes were the same shape as those of his peasants, but made of the best leather and fastened in front with gold buckles. Его обувь была той же формы, что и у его крестьян, но из лучшей кожи и застёгивалась спереди золотыми пряжками. He wore gold bracelets on his arms, a wide necklace of the same precious metal around his neck, a belt richly set with precious stones around his waist, and a short straight double — edged sword with a strongly pointed tip was attached to his belt. На руках он носил золотые браслеты, на шее — широкое ожерелье из того же драгоценного металла, вокруг талии — пояс, богато выложенный драгоценными камнями; к поясу был прикреплён короткий прямой двусторонний меч с сильно заострённым концом. Behind his chair hung a long cloak of red cloth, trimmed with fur, and a cap with elegant embroidery, which formed the usual weekend costume of a rich landowner. За его креслом висели длинный плащ из красного сукна, отороченный мехом, и шапка с нарядной вышивкой, составлявшие обычный выходной костюм богатого землевладельца.Leaning against the back of his chair was a short slingshot with a broad, shiny steel head, which served him as a walking stick or as a weapon. К спинке его кресла была прислонена короткая рогатина с широкой блестящей стальной головкой, служившая ему во время прогулок вместо трости или в качестве оружия.

Several of the servants, whose clothes were like stepping stones between the sumptuous costume of the master and the rough simplicity of the swineherd Gurth, looked into their master's eyes and waited for his orders. Несколько слуг, одежды которых были как бы переходными ступенями между роскошным костюмом хозяина и грубой простотой одежды свинопаса Гурта, смотрели в глаза своему властелину и ожидали его приказаний. Of these, two or three of the older ones were standing on the dais, behind Cedric's chair, while the rest kept to the lower part of the hall. Из них двое или трое старших стояли на помосте, за креслом Седрика, остальные держались в нижней части зала. There were servants of a different breed: three shaggy greyhounds, such as were then used for hunting wolves and deer; several huge lean hounds, and two small dogs, which are now called terriers. Были тут слуги идругой породы: три мохнатые борзые собаки из тех, с которыми охотились в ту пору за волками и оленями; несколько огромных поджарых гончих и две маленькие собачки, которых теперь называют терьерами. They looked forward to supper with impatience, but, guessing by their peculiar canine sense that the master was in a bad mood, they did not dare to break his sullen silence; perhaps they were also afraid of the white club that lay near his plate and was intended to prevent the importunity of four-legged servants. Они с нетерпением ожидали ужина, но, угадывая своим особым собачьим чутьём, что хозяин не в духе, не решались нарушить его угрюмое молчание; быть может, они побаивались и белой дубинки, лежавшей возле его прибора и предназначенной для того, чтобы предупреждать назойливость четвероногих слуг. Only the terrible old wolfhound, with the swagger of a spoiled pet, sat down close to the chair of honor and from time to time ventured to attract the attention of the owner, now laying his big shaggy head on his lap, now nuzzling his palm. Один только страшный старый волкодав с развязностью избалованного любимца подсел поближе к почётному креслу и время от времени отваживался обратить на себя внимание хозяина, то кладя ему на колени свою большую лохматую голову, то тычась носом в его ладонь. But even he was dismissed with a stern shout: "Away, Boulder, away!" Но даже и его отстраняли суровым окриком: «Прочь, Болдер, прочь! No time for you now! Не до тебя теперь!" »

The fact is that Cedric, as we have already noticed, was in a bad mood. Дело в том, что Седрик, как мы уже заметили, был в дурном настроении. Lady Rowena, who had gone to vespers at some distant church, had just returned home and was lingering in her room, changing her dress, which was soaked in the rain. Леди Ровена, ездившая к вечерне в какую-то отдалённую церковь, только что вернулась домой и замешкалась у себя, меняя платье, промокшее под дождём. There was no sign of the Herd, though the herd should have been driven home long ago. О Гурте не было ни слуху ни духу, хотя давно уже следовало пригнать стадо домой. Meanwhile, the times were uneasy, and it was feared that the herd might have been delayed by an encounter with robbers, of whom there were many in the surrounding woods, or by an attack from some neighboring baron who was so confident of his own strength as to neglect the property of others. Между тем времена стояли тревожные, и можно было опасаться, что стадо задержалось из-за встречи с разбойниками, которых в окрестных лесах было множество, или нападения какого-нибудь соседнего барона, настолько уверенного в своей силе, чтобы пренебречь чужой собственностью. And as much of the wealth of the Saxon landlords consisted precisely in the numerous herds of pigs, especially in the wooded areas where these animals were easily fed, Cedric had good reason to worry. А так как большая часть богатств саксонских помещиков заключалась именно в многочисленных стадах свиней, особенно в лесистых местностях, где эти животные легко находили корм, то у Седрика были основательные причины для беспокойства.

In addition to all this, our Saxon Thane missed his favorite jester, Wamba, who used his jokes to spice up the evening meal and give a special flavor to wine and ale. Вдобавок ко всему этому наш саксонский тан соскучился по любимому шуту Вамбе, который своими шутками приправлял вечернюю трапезу и придавал особый вкус вину и элю. Cedric's usual dinner hour is long past, and he has had nothing to eat since midday, which is always likely to spoil the mood of a respectable landowner, as it often happens even in our time. Обычный час ужина Седрика давно миновал, а он ничего не ел с самого полудня, что всегда способно испортить настроение почтенному землевладельцу, как это нередко случается даже и в наше время. He expressed his displeasure in curt remarks, now muttering to himself, now turning to the servants, most often to his steward, who from time to time brought him a silver cup of wine to soothe him. Он выражал своё неудовольствие отрывистыми замечаниями, то бормоча их про себя, то обращаясь к слугам, чаще всего к своему кравчему, подносившему ему для успокоения время от времени серебряный стаканчик с вином.Why was Lady Rowena so hesitant? — Почему леди Ровена так замешкалась?She'll be here in a moment, just to change her headdress, " one of the women answered, with the same ease with which a mistress's favorite servant usually speaks to the head of a family in our time. — Она сейчас придёт, только переменит головной убор, — отвечала одна из женщин с той развязностью, с какой любимая служанка госпожи обыкновенно разговаривает в наше время с главою семейства.You wouldn't want her to come to dinner in her cap and skirt, and no lady in this neighborhood dresses more like a Lady Rowena." — Вы же сами не захотите, чтобы она явилась к столу в одном чепце и в юбке, а уж ни одна дама в нашей округе не одевается скорее леди Ровены.

This seemed to satisfy Sachs, who mumbled something unintelligible in reply, then remarked: Такой неопровержимый довод как будто удовлетворил Сакса, который в ответ промычал что-то нечленораздельное, потом заметил:

"God grant that the next time she goes to St. John's, the weather will be clear." — Дай бог, чтобы в следующий раз была бы ясная погода, когда она поедет в церковь святого Иоанна. But, "he went on, turning to kravchem, and suddenly raising his voice, as if he were glad of the opportunity to vent his vexation without fear of being contradicted," why the devil is Gurth still in the field? Однако, — продолжал он, обращаясь к кравчему и внезапно повышая голос, словно обрадовавшись случаю сорвать свою досаду, не опасаясь возражений, — какого чёрта Гурт до сих пор торчит в поле? We're about to get some bad news about our herd. Того и гляди дождёмся плохих вестей о нашем стаде. But he was always a diligent and careful servant! А ведь он всегда был старательным и осмотрительным слугой! I was already thinking of giving him a better position — I even wanted to make him one of my bodyguards. Я уже подумывал дать ему лучшую должность — хотел даже назначить его одним из своих телохранителей.

Then Oswald, the coachman, modestly ventured to remark that the signal for putting out the lights had not been given more than an hour before. Тут кравчий Освальд скромно осмелился заметить, что сигнал к тушению огней был подан не более часа тому назад. This intercession was of little avail, for Kravchiy touched upon a subject the mention of which was unbearable to Saxe's ears. Это заступничество было малоудачным, потому что кравчий коснулся предмета, упоминание о котором было невыносимо для слуха Сакса.

"The devil take that alarm bell," cried Cedric, " and the tormentor who invented it, and the headless slave who dares to speak of it in Saxon to Saxon ears!" — Дьявол бы побрал этот сигнальный колокол, — воскликнул Седрик, — и того мучителя, который его выдумал, да и безголового раба, который смеет говорить о нём по-саксонски саксонским же ушам!. .. . The alarm bell, " he continued after a pause. Сигнальный колокол, — продолжал он, помолчав.How so… The alarm bell forces decent people to put out their fires so that thieves and robbers can rob more easily in the dark. — Как же… Сигнальный колокол заставляет порядочных людей гасить у себя огонь, чтобы в темноте воры и разбойники могли легче грабить. Yes, the alarm bell! Да, сигнальный колокол! Reginald Front - de-Boeuf and Philippe de Malvoisin know the use of the alarm bell as well as William the Bastard and all the other Norman rogues who fought at Hastings. Реджинальд Фрон де Беф и Филипп де Мальвуазен знают пользу сигнального колокола не хуже самогоВильгельма Ублюдка и всех прочих норманских проходимцев, сражавшихся под Гастингсом. I am about to hear that my property has been taken away to save from starvation their band of robbers, whom they can only support by plundering. Того и гляди услышу, что моё имущество отобрано, чтобы спасти от голодной смерти их разбойничью шайку, которую они могут содержать только грабежами. My faithful slave is killed, my goods are stolen, and Wamba… Where is Wamba? Мой верный раб убит, моё добро украдено, а Вамба… Где Вамба? I believe someone said that he also left with the Herd? Кажется, кто-то говорил, что и он ушёл с Гуртом?

Oswald answered in the affirmative. Освальд ответил утвердительно.

So the Saxon fool has also been taken away to serve the Norman lord. — Ну вот, час от часу не легче! Стало быть, и саксонского дурака тоже забрали служить норманскому лорду. It is true that we are all fools if we consent to serve them and suffer their ridicule; if we were born half-witted, they would have less reason to mock us. Да и правда: все мы дураки, коли соглашаемся им служить и терпеть их насмешки; будь мы от рождения полоумными, и то у них было бы меньше оснований издеваться над нами. But I will have my revenge! Но я отомщу!What is it? " he exclaimed, jumping up from his chair and clutching at the slingshot at the very thought of an imaginary insult. — воскликнул он, вскакивая с кресла и хватаясь за рогатину при одной мысли о воображаемой обиде.I will file a complaint with the Main Council — I have friends, there are also supporters. — Я подам жалобу в Главный совет — у меня есть друзья, есть и сторонники. I will challenge the Norman to a fair fight, like a man. Я вызову норманна на честный бой, как подобает мужчине. Let him come forth in armor, in mail, and in all the armor that makes a coward brave. Пускай выступит в панцире, в кольчуге, во всех доспехах, придающих трусу отвагу. I have used the same dart to break through fences three times as thick as their battle shields. Мне случалось вот таким же дротиком пробивать ограды втрое толще их боевых щитов. They may think I'm an old man, but I'll show them that even though I'm single and childless, Cedric still has Hereward's blood in his veins! Может, они считают меня стариком, но я им покажу, что, хотя я и одинок и бездетен, всё-таки в жилах Седрика течёт кровь Херварда! Oh, Wilfred, Wilfred, "he said bitterly," if you could only conquer your reckless passion, your father would not remain in his old age like a single oak tree stretching out its broken and bare branches to meet the coming storm! О Уилфред, Уилфред, — произнёс он горестно, — если бы ты мог победить свою безрассудную страсть, твой отец не оставался бы на старости лет как одинокий дуб, простирающий свои поломанные и оголённые ветви навстречу налетающей буре!

These thoughts seemed to turn his anger into a quiet sadness. Эти мысли, по-видимому, превратили его гнев в тихую печаль. He put down the dart, sat down in his old place, bowed his head, and thought deeply. Он отложил в сторону дротик, сел на прежнее место, понурил голову и глубоко задумался. He was suddenly interrupted in his reverie by the sound of a loud horn, which was answered by all the dogs in the hall, and perhaps thirty dogs from all over the manor, barking and yelping deafeningly. Вдруг его размышления прервал громкий звук рога; в ответ на него все собаки в зале, да ещё штук тридцать псов со всей усадьбы, подняли оглушительный лай и визг. White Club and the servants had to work hard to calm the dogs. Белой дубинке и слугам пришлось немало потрудиться, пока удалось утихомирить псов.Hey, servants, go to the gate! — Эй, слуги, ступайте же к воротам! Cedric said as soon as the room was quiet enough to hear his words. — сказал Седрик, как только в зале поутихло и можно было расслышать его слова.Find out what news this horn has brought us. — Узнайте, какие вести принёс нам этот рог. Let's see what outrages and plunder have been committed in my domain. Посмотрим, какие бесчинства и хищения учинены в моих владениях.

In about three minutes the servant returned to announce that Prior Aymer, of the Abbey of Jorvaux, and the good knight Brian de Boisgilbert, commander of the gallant and venerable order of Templars, with a small retinue, were requesting hospitality and lodging for the night on their way to the tournament that was to be held near Ashby de la Zouche on the day after tomorrow. Минуты через три возвратившийся слуга доложил, что приор Эймер из аббатства Жорво и добрый рыцарь Бриан де Буагильбер, командор доблестного и досточтимого ордена храмовников, с небольшою свитой просят оказать им гостеприимство и дать ночлег на пути к месту турнира, назначенного неподалёку от Ашби де ла Зуш на послезавтра.

"Aymer?" — Эймер? Prior Aymer? Приор Эймер? And Brian de Boisgilbert? И Бриан де Буагильбер? Cedric muttered. — бормотал Седрик. "Both Normans… But it makes no difference whether they are Norsemen or Saxons-Rotherwood must not refuse them hospitality. — Оба норманны… Но это всё равно, норманны они или саксы, — Ротервуд не должен отказать им в гостеприимстве. Welcome, since you want to spend the night here. Добро пожаловать, раз пожелали здесь ночевать. It would have been nicer if they had gone further. Приятнее было бы, если б они проехали дальше. But it is indecent to refuse travelers supper and lodging for the night, and I hope that the Normans will be more modest as guests. Но неприлично отказать путникам в ужине и ночлеге; впрочем, я надеюсь, что в качестве гостей и норманны будут держать себя поскромнее. Go, Gundibert, " he added, turning to the butler, who was standing behind his chair with a white staff in his hand. Ступай, Гундиберт, — прибавил он, обращаясь к дворецкому, стоявшему за его креслом с белым жезлом в руке. "Take half a dozen servants with you and escort the newcomers to the guest quarters. — Возьми с собой полдюжины слуг и проводи приезжих в помещение для гостей. Take care of their horses and mules, and see that none of their retinue lacks anything. Позаботься об их лошадях и мулах и смотри, чтобы никто из их свиты ни в чём нетерпел недостатка. Let them change their clothes if they wish, build a fire, bring water for ablution, bring wine and ale. Дай им переодеться, если пожелают, разведи огонь, подай воды для омовения, поднеси вина и эля. Tell the cooks to add something to our dinner as soon as possible, and tell them to serve it as soon as the guests are ready. Поварам скажи, чтобы поскорее прибавили что-нибудь к нашему ужину, и вели подавать на стол, как только гости будут готовы. Tell them, Gundibert, that Cedric would have come out to greet them himself, but that he cannot, for he has taken a vow not to go more than three paces from his dais to meet the guests, unless they belong to the royal house of Saxony. Скажи им, Гундиберт, что Седрик и сам бы вышел приветствовать их, но не может, потому что дал обет не отходить дальше трех шагов от своего помоста навстречу гостям, если они не принадлежат к саксонскому королевскому дому. Go. Иди. See that all is well: let not these proud men say afterwards that the rude Saxon has proved himself a miserable miser. Смотри, чтобы всё было как следует: пусть эти гордецы не говорят потом, что грубиян Сакс показал себя жалким скупцом.

The butler and some of the servants left to do their master's bidding, and Cedric turned to Oswald, the steward, and said: Дворецкий и несколько слуг ушли исполнять приказания хозяина, а Седрик обратился к кравчему Освальду и сказал:

- Prior Aymer… He is, if I am not mistaken, the brother of the same Gilles de Molverer who is now Lord Middlegam. — Приор Эймер… Ведь это, если не ошибаюсь, родной брат того самого Жиля де Мольверера, который ныне стал лордом Миддлгемом.

Oswald bowed his head respectfully in agreement. Освальд почтительно наклонил голову в знак согласия.

"His brother took the castle and took away lands and possessions that belonged to a much higher family — the family of Wilfgor of Middlegam. — Его брат занял замок и отнял земли и владения, принадлежавшие гораздо более высокому роду — роду Уилфгора Миддлгемского.And do all the Norman lords do that? А разве все норманские лорды поступаютиначе? This prior is said to be a jolly enough priest, and prefers a goblet of wine and a hunting horn to the ringing of bells and a breviary. Этот приор, говорят, довольно весёлый поп и предпочитает кубок с вином и охотничий рог колокольному звону и требнику. Well, what can I say? Ну, да что говорить. Let him enter, and I will receive him with honor. Пускай войдёт, я приму его с честью. What did you call that templar? А как ты назвал того, храмовника?Brian de Boisgilbert. — Бриан де Буагильбер.

"Boisgilbert?" — Буагильбер? "repeated Cedric thoughtfully, as if speaking to himself, like a man who lives among his subordinates and is accustomed to address himself rather than others," Boisgilbert?" — повторил в раздумье Седрик, как бы рассуждая сам с собой, как человек, который живёт среди подчинённых и привык скорее обращаться к себе самому, чем к другим, — Буагильбер?. .. . This is a well-known name. Это имя известное. Many things are said about him, both good and bad. Много говорят о нём и доброго и худого. He is rumored to be one of the bravest knights of the Order of the Temple, but he is mired in their usual vices: proud, bold, malicious, and voluptuous. По слухам, это один из храбрейших рыцарей ордена Храма, но он погряз в обычных для них пороках: горд, дерзок, злобен и сластолюбив. They say that he is a hard-hearted man, that he fears no one on earth or in heaven. Говорят, что это человек жестокосердый, что он не боится никого ни на земле, ни на небе. This is what the few soldiers who returned from Palestine say about him. Так отзываются о нём те немногие воины, что воротились из Палестины. However, he will only spend one night with me; never mind, you are welcome to ask him too. А впрочем, он переночует у меня только одну ночь; ничего, милости просим и его. Oswald, start a cask of the oldest wine; serve the best mead, the strongest ale, the most fragrant morata, fizzy cider, spiced pigment, and pour the biggest goblets! Освальд, начни бочку самого старого вина; подай к столу лучшего мёду, самого крепкого эля, самого душистого мората, шипучего сидра, пряного пигмента и налей самые большие кубки! Templars and abbots love good wines and big goblets. Храмовники и аббаты любят добрые вина и большие кубки. Elgita, tell Lady Rowena that we will not expect her to come to table today unless she particularly wishes to do so. Эльгита, доложи леди Ровене, что мы не станем сегодня ожидать её выхода к столу, если только на то не будет её особого желания.

"She will have a special wish today," Elgita answered without hesitation, " for she is always interested in hearing the latest news from Palestine. — Сегодня у неё будет особое желание, — отвечала Эльгита без запинки, — последние новости из Палестины ей всегда интересно послушать.

Cedric glared at the sprightly maid. Седрик метнул на бойкую служанку гневный взор. However, the Lady Rowena and all those who served her enjoyed special privileges and were protected from his wrath. Однако леди Ровена и все, кто ей прислуживал, пользовались особыми привилегиями и были защищены от его гнева. He only said: Он сказал только:

"Hold your tongue! — Придержи язык! Go tell your mistress my message, and let her do as she pleases. Иди передай твоей госпоже моё поручение, и пусть она поступает как ей угодно. At least here, Alfred's granddaughter can command like a queen. По крайней мере здесь внучка Альфреда может повелевать как королева.

Elgita left the hall. Эльгита ушла из зала.Palestine! — Палестина! Sax said. — проговорил Сакс.Palestine… How many ears eagerly listen to the fables brought from this fatal land by profligate crusaders and hypocritical pilgrims! — Палестина… Сколько ушей жадно прислушивается к басням, которые приносят из этой роковой страны распутные крестоносцы и лицемерные пилигримы. And I could have asked, and I could have inquired, and listened with a sinking heart to the tales that these cunning vagabonds tell as they sneak into our homes and take advantage of our hospitality… But no, the son who disobeyed me is not my son, and I care no more about his fate than I do about the fate of the most unworthy of those people who, sewing a cross on their shoulder, indulge in debauchery and murder, and even claim that it pleases God. И я бы мог спросить, и я бы мог осведомиться и с замирающим сердцем слушать сказки, которые рассказывают эти хитрые бродяги, втираясь в наши дома и пользуясь нашим гостеприимством… Но нет, сын, который меня ослушался, — не сын мне, и я забочусь о его судьбе не более, чем об участи самого недостойного из тех людишек, которые, пришивая себе на плечо крест, предаются распутству и убийствам да ещё уверяют, будто так угодно богу.

Frowning, he lowered his eyes and sat there for a moment. Нахмурив брови, он опустил глаза и минуту сидел в таком положении. When he looked up again, the French doors at the opposite end of the hall were thrown open, and preceded by a butler with a baton and four servants with flaming torches, the late guests entered the hall. Когда же он снова поднял взгляд, створчатые двери в противоположном конце зала распахнулись настежь, и, предшествуемые дворецким с жезлом и четырьмя слугами с пылающими факелами, поздние гости вошли в зал.

Chapter IV Глава IV

Pigs, goats, and rams were bled; Свиней, козлов, баранов кровь текла;

An ox is thrown on the marble carcass; На мрамор туша брошена вола;

Here meat is divided, fried on fire, Вот мясо делят, жарят на огне,

And the light plays in the pink wine. И свет играет в розовом вине.

Ulysses came to the feast without honors: Без почестей Улисс на пир пришёл:

Put him aside for a tripod table Его в сторонке за треногий стол

"The Odyssey", book Царевич усадил…«Одиссея», книга 21

Abbot Aymer took the opportunity to change from his riding habit to an even more magnificent one, over which he donned an elaborately embroidered mantle. Аббат Эймер воспользовался удобным случаем, чтобы сменить костюм для верховой езды на ещё более великолепный, поверх которого надел затейливо вышитую мантию. In addition to a massive gold ring, which was the sign of his ecclesiastical rank, he also wore many rings with precious stones, although this was forbidden by the monastic charter, his shoes were made of the finest Spanish morocco, his beard was cut as short as it was allowed by his rank, and the crown was covered with a scarlet cap with elegant embroidery. Кроме массивного золотого перстня, являвшегося знаком его духовного сана, он носил ещё множество колец с драгоценными камнями, хотя это и запрещалось монастырским уставом, обувь его была из тончайшего испанского сафьяна, борода подстрижена так коротко, как только это допускалось его саном, темя прикрыто алой шапочкой с нарядной вышивкой.

The templar had also changed — his costume was also rich, though not as elaborately and elaborately decorated, but it was more imposing than his companion's. Храмовник тоже переоделся — его костюм был тоже богат, хотя и не так старательно и замысловато украшен, но сам он производил более величественное впечатление, чем его спутник. He took off his mail shirt and instead put on a tunic of dark red silk, trimmed with fur, and over it a long snow-white cloak that fell in large folds. Он снял кольчугу и вместо неё надел тунику из тёмно-красной шёлковой материи, опушённую мехом, а поверх неё — длинный белоснежный плащ, ниспадавший крупными складками. The eight-pointed cross of his order, carved in black velvet, was sewn on the white mantle. Восьмиконечный крест его ордена, вырезанный из чёрного бархата, был нашит на белой мантии. He took off his high, expensive cap: thick jet-black curls, matching his dark skin, framed his forehead beautifully. Он снял свою высокую дорогую шапку: густые чёрные как смоль кудри, под стать смуглой коже, красиво обрамляли его лоб. His bearing and gait, full of stately grace, would have been very attractive if it had not been for the haughty expression of his face, which spoke of a habit of unlimited power. Осанка и поступь, полные величавой грации, были бы очень привлекательны, если бы не надменное выражение лица, говорившее о привычке к неограниченной власти.

The guests of honor were followed by their servants, and then the guide, who had nothing remarkable in his appearance but the pilgrim's garb, entered the hall humbly. Вслед за почётными гостями вошли их слуги, а за ними смиренно вступил в зал и проводник, в наружности которого не было ничего примечательного, кроме одежды пилигрима.From head to toe he was wrapped in a large cloak of black serge, which resembled the current Hussar cloaks with the same hanging flaps instead of sleeves and was called sklaven, or Slavic. С ног до головы он был закутан в просторный плащ из чёрной саржи, который напоминал нынешние гусарские плащи с такими же висячими клапанами вместо рукавов и назывался склавэн, или славянский. Coarse sandals strapped to the bare feet, a broad-brimmed hat edged with conch shells, and a long iron-bound staff with a palm branch tied to the upper end completed the pilgrim's costume. Грубые сандалии, прикреплённые ремнями к обнажённым ногам, широкополая шляпа, обшитая по краям раковинами, окованный железом длинныйпосох с привязанной к верхнему концу пальмовой ветвью дополняли костюм паломника. He entered modestly behind the others, and seeing that there was hardly room at the lower table for Cedric's servants and his retinue of guests, he went to the hearth and sat down on a bench under its awning. Он скромно вошёл позади всех и, видя, что у нижнего стола едва найдётся место для прислуги Седрика и свиты его гостей, отошёл к очагу и сел на скамейку под его навесом. There he began to dry his clothes, waiting patiently for the table to be cleared for him, or for the butler to give him something to eat by the fire. Там он стал сушить своё платье, терпеливо дожидаясь, когда у стола случайно очистится для него место или дворецкий даст ему чего-нибудь поесть тут же у очага.

Cedric rose with stately affability to meet the guests, stepped down from the dais of honor, and, after taking three steps towards them, stopped. Седрик с величавой приветливостью встал навстречу гостям, сошёл с почётного помоста и, ступив три шага им навстречу, остановился.

"I regret," he said, " that my vow forbids me to go any further to meet even such guests as Your Reverence and this gallant knight templar." — Сожалею, — сказал он, — достопочтенный приор, что данный мною обет воспрещает мне двинуться далее навстречу даже таким гостям, как ваше преподобие и этот доблестный рыцарь-храмовник. But my butler should have told you the reason for my seeming impoliteness. Но мой дворецкий должен был объяснить вам причину моей кажущейся невежливости. I also beg your pardon for speaking to you in my own language, and I will ask you to do the same if you are so familiar with it that it will not be difficult for you; otherwise, I myself understand so much Norman that I will understand what you wish to say to me. Прошу вас также извинить, что буду говорить с вами на моём родном языке, и вас попрошу сделать то же, если вы настолько знакомы с ним, что это вас не затруднит; в противном случае я сам настолько разумею по-нормански, что разберу то, что вы пожелаете мне сказать.

"Vows," said the abbot, "are to be observed, Venerable franklin, or, if I may say so, Venerable Thane, though the title is now somewhat obsolete." — Обеты, — сказал аббат, — следует соблюдать, почтенный франклин, или, если позволите так выразиться, почтенный тан, хотя этот титул уже несколько устарел. Vows are the ties that bind us to heaven, or the cords by which the sacrifice is fastened to the altar; and therefore, as I have said, " the vows are not the same as the vows that bind us to heaven." As I have already said, they should be kept and preserved inviolably, unless our holy mother church revokes them. Обеты суть те узы, которые связуют нас с небесами, или те вервии, коими жертва прикрепляется к алтарю; а потому, как я уже сказал, их следует держать и сохранять нерушимо, если только не отменит их святая наша матьцерковь. As for the language, I will very willingly explain myself in the dialect spoken by my late grandmother Hilda of Middleham, whose blessed demise was very similar to that of her illustrious namesake, if I may say so, to the blessed memory of Saint and Reverend Hilda at Whitby Abbey-God rest her soul! Что же касается языка, я очень охотно объяснюсь на том наречии, на котором говорила моя покойная бабушка Хильда Миддлгемская, блаженная кончина которой была весьма сходна с кончиною её достославной тёзки, если позволительно так выразиться, блаженной памяти святой и преподобной Хильды в аббатстве Витби — упокой боже её душу!

When the Prior had finished this speech, which was delivered with the most peaceful intentions, the templar said curtly and impressively: Когда приор кончил эту речь, произнесённую с самыми миролюбивыми намерениями, храмовник сказал отрывисто и внушительно:

— I have always spoken French, the language of King Richard and his nobles; but I understand English enough to speak to the natives of this country. — Я всегда говорил по-французски, на языке короля Ричарда и его дворян; но понимаю английский язык настолько, что могу объясниться с уроженцами здешней страны.

Cedric cast upon the speaker one of those impatient glances with which he almost always meets any comparison between rival nations; but, remembering what the laws of hospitality required of him, he suppressed his anger, and motioned with his hand for the guests to sit in chairs lower than his own, but near him, and then ordered the food to be served. Седрик метнул на говорившего один из тех нетерпеливых взоров, которыми почти всегда встречал всякое сравнение между нациями-соперницами; но, вспомнив, к чему его обязывали законы гостеприимства, подавил свой гнев и движением руки пригласил гостей сесть на кресла пониже его собственного, но рядом с собою, после чего велел подавать кушанья.

As the servants rushed to obey, Cedric saw Gurth the swineherd and his companion Wamba just entering the hall. Прислуга бросилась исполнять приказание, и в это время Седрик увидел свинопаса Гурта и его спутника Вамбу, которые только что вошли в зал.Call these loafers here! — Позвать сюда этих бездельников! Cedric shouted impatiently. — нетерпеливо крикнул Седрик.

When the guilty slaves came to the dais, he asked: Когда провинившиеся рабы подошли к помосту, он спросил:

— What do you mean, scoundrels?" — Это что значит, негодяи? Why didst thou linger so long to-day, Gurth? Почему ты, Гурт, сегодня так замешкался? didst thou bring thy herd home, thou rascal, or didst thou leave it to the vagabonds and robbers? Что ж, пригнал ты своё стадо домой, мошенник, или бросил его на поживу бродягам и разбойникам?

"The herd is all intact, as Your Grace wishes," Gurth replied. — Стадо всё цело, как угодно вашей милости, — ответил Гурт.

"But it is not my pleasure, rogue," said Cedric, "to spend two whole hours in anxiety, imagining various misfortunes, and inventing revenge on my neighbors for the wrongs they have not done me!" — Но мне вовсе не угодно, мошенник, — сказал Седрик, — целых два часа проводить в тревоге, представлять себе разные несчастия и придумывать месть соседям за те обиды, которых они мне не причиняли! Remember that another time the stocks and prison will be your punishment for such a misdemeanor. Помни, что в другой раз колодки и тюрьма будут тебе наказанием за подобный проступок.

Knowing the hot temper of his master, Gurth did not attempt to justify himself; but the fool, who was forgiven much, could count on Cedric's greater tolerance, and so he decided to answer for himself and his companion: Зная вспыльчивый нрав хозяина, Гурт и не пытался оправдываться; но шут, которому многое прощалось, мог рассчитывать на большую терпимость со стороны Седрика и поэтому решился ответить за себя и за товарища:Truly, Uncle Cedric, you don't talk much today. — Поистине, дядюшка Седрик, ты сегодня совсем не дело говоришь.What is it? — Что такое? — отозвался хозяин. "I'll send you to the lodge and have you flogged if you let your stupid tongue run wild!" — Я тебя пошлю в сторожку и прикажу выдрать, если ты будешь давать волю своему дурацкому языку!

"But first tell me, wise man," said Wamba, " is it fair and reasonable to punish one for the other's misdeeds?" — А ты сперва ответь мне, мудрый человек, — сказал Вамба, — справедливо и разумно ли наказывать одного за провинности другого?

"Of course not, you fool. — Конечно, нет, дурак.So why do you threaten to put poor Gurth in irons, Uncle, for the sins of his dog Fangs?" — Так что же ты грозишься заковать в кандалы бедного Гурта, дядюшка, за грехи его собаки Фангса? I'll swear right now that we didn't take a single minute off the road as soon as we got the herd together, and Fange had barely rounded them up by the time we heard the vespers bell. Я готов хоть сейчас присягнуть, что мы ни единой минуты не замешкались в дороге, как только собрали стадо, а Фанге еле-еле успел загнать их к тому времени, когда мы услышали звон к вечерне.

"So we'll hang Fangs," Cedric said hastily, turning to Gurth. — Стало быть, Фангса и повесить, — поспешно объявил Седрик, обращаясь к Гурту, — он виноват. Take another dog for yourself. А себе возьми другую собаку.

"Hold on, hold on, uncle," said the fool, " it's not quite a fair decision either: What was Fange's fault if he was lame and couldn't get the herd together quickly? — Постой, постой, дядюшка, — сказал шут, — ведь и такое решение, выходит, не совсем справедливо: чем же виноват Фанге, коли он хромает и не мог быстро собрать стадо?It's the fault of the one who cut off his front claws; if Fangs had been asked, he probably wouldn't have agreed to the operation. Это вина того, кто обстриг ему когти на передних лапах; если б Фангса спросили, так, верно, бедняга не согласился бы на эту операцию.

"Who dared so mutilate a dog belonging to my slave?" — Кто же осмелился так изувечить собаку, принадлежащую моему рабу? asked the Saxon, instantly enraged. — спросил Сакс, мигом приходя в ярость.

"Why, old Hubert maimed her," replied Wamba, " Sir Philip Malvoisin's chief of the hunt, who caught Fangs in the woods and claimed that he was chasing a deer. — Да вот старый Губерт её изувечил, — отвечал Вамба, — начальник охоты у сэра Филиппа Мальвуазена. Он поймал Фангса в лесу и заявил, будто тот гонялся за оленем. And this, you see, is forbidden by the master. А это, видишь ли, запрещено хозяином. And he himself is a forest watchman, so ... А сам он лесной сторож, так вот…

"Confound Malvoisin and his watchman! — Чёрт бы побрал этого Мальвуазена, да и его сторожа! Cedric exclaimed. — воскликнул Седрик.I'll prove to them that this forest is not one of the hunting reserves established by the Great Forest Charter… But enough of this. — Я им докажу, что этот лес не входит в число охотничьих заповедников, установленных великой лесной хартией… Но довольно об этом. Go, rogue, take your seat. Ступай, плут, садись на своё место. And you. А ты. Gurth, get yourself another dog, and if this keeper dares to touch it, I will teach him not to shoot arrows. Гурт, достань себе другую собаку, и если этот сторож осмелится тронуть её, я его отучу стрелять из лука. I'll be damned as a coward if I don't cut off his right thumb! Будь я проклят, как трус, если не отрублю ему большого пальца на правой руке! Then he'll stop shooting... excuse me, distinguished guests. Тогда он перестанет стрелять… Прошу извинить, почтенные гости. Moisosedi is no better than your pagans in the Holy Land, Sir knight. Моисоседи — не лучше ваших язычников в Святой Земле, сэр рыцарь. However, your humble meal is already before you. Однако ваша скромная трапеза уже перед вами. Please eat, and may the good wishes with which these dishes are offered reward your modesty. Прошу откушать, и пусть добрые пожелания, с какими предлагаются вам эти яства, вознаградят вас за их скромность.

The food spread out on the tables, however, did not need an apology from the host. Угощение, расставленное на столах, не нуждалось, однако, в извинениях хозяина дома. The lower table was served with pork meat prepared in various ways, as well as many dishes of poultry, venison, goat meat, hares, and fish, not to mention large loaves of bread, biscuits, and all sorts of sweetmeats boiled from berries and honey. На нижний стол было подано свиное мясо, приготовленное различными способами, а также множество кушаний из домашней птицы, оленины, козлятины, зайцев и рыбы, не говоря уже о больших караваях хлеба, печенье и всевозможных сластях, варенных из ягод и мёда. Small game, which was also available in a variety of dishes. a large number were served not on platters, but on wooden spokes or spits. Мелкие сорта дичи, которой было также большое количество, подавались не на блюдах, а на деревянных спицах или вертелах. Pages and servants offered them to each of the guests in order; the guests themselves took as much as they wanted. Пажи и прислуга предлагали их каждому из гостей по порядку; гости уже сами брали себе столько, сколько им хотелось. A silver goblet was placed near each guest of honor; large horns were drunk on the lower table. Возле каждого почётного гостя стоял серебряный кубок; на нижнем столе пили из больших рогов.

Just as they were about to start eating, the butler raised his baton and said loudly: Только что собрались приняться за еду, как дворецкий поднял жезл и громко произнёс:

Behind the table of honor, at the upper end of the hall, a side door opened and Lady Rowena, accompanied by four attendants, stepped onto the dais. — Прошу прощения — место леди Ровене!

Cedric was surprised and displeased that his ward should appear in public on such an occasion, but he hurried forward to meet her, and taking her hand, led her with respectful solemnity to the chair reserved for her on the dais at the right hand of his seat. Позади почётного стола, в верхнем конце зала, отворилась боковая дверь, и на помост взошла леди Ровена в сопровождении четырех прислужниц. Седрик был удивлён и недоволен тем, что его воспитанница по такому случаю появилась на людях, тем не менее он поспешил ей навстречу и, взяв за руку, с почтительной торжественностью подвёл к предназначенному для хозяйки дома креслу на возвышении, по правую руку от своего места. Everyone stood up at her entrance. Все встали при её появлении. After returning this courtesy with a silent bow, she moved gracefully to her seat at the table. Ответив безмолвным поклоном на эту любезность, она грациозно проследовала к своему месту за столом. But before she could sit down, the templar whispered to the abbot: Но не успела она сесть, как храмовник шепнул аббату:I will not wear your gold chain to the tournament, and the wine of Chios belongs to you!" — Не носить мне вашей золотой цепи на турнире, а хиосское вино принадлежит вам!What did I tell you?" — А что я вам говорил? the abbot replied. — ответил аббат. "But don't get too excited — Franklin is watching you. — Но умерьте свои восторги — франклин наблюдает за вами.

Brian de Boisgilbert, who was accustomed to consider only his own wishes, ignored this warning and fixed his eyes on the Saxon beauty, who probably struck him all the more because she did not resemble the eastern sultans in any way. Бриан де Буагильбер, привыкший считаться только со своими желаниями, не обратил внимания на это предостережение и впился глазами в саксонскую красавицу, которая, вероятно, тем более поразила его, что ничем не была похожа на восточных султанш.

Rowena was beautifully built and tall, but not so tall as to be conspicuous. Ровена была прекрасно сложена и высока ростом, но не настолько высока, однако ж, чтобы это бросалось в глаза. Her complexion was of a dazzling whiteness, and the noble outlines of her head and face were such as to exclude the idea of colorlessness that often accompanies the beauty of too fair-skinned blondes. Цвет её кожи отличался ослепительной белизной, а благородные очертания головы и лица были таковы, что исключали мысль о бесцветности, часто сопровождающей красоту слишком белокожих блондинок. Her clear blue eyes, fringed with long lashes, peeked out from under thin brown brows that lent expression to her brow. Ясные голубые глаза, опушённые длинными ресницами, смотрели из-под тонких бровей каштанового цвета, придававших выразительность её лбу. These eyes seemed to have the power to inflame as well as to appease, to command as well as to plead. Казалось, глаза эти были способны как воспламенять, так и умиротворять, как повелевать, так и умолять. A gentle expression suited her face best. Кроткое выражение больше всего шло к её лицу. However, the habit of universal worship and power over others gave this Saxon girl a special stateliness, complementing what nature itself had given her. Однако привычка ко всеобщему поклонению и к власти над окружающими придала этой саксонской девушке особую величавость, дополняя то, что дала ей сама природа. Her hair was thick and light brown, curled in elegant curls, and set with precious stones that fell freely over her shoulders, which at that time was a sign of noble birth. Густые волосы светлорусого оттенка, завитые изящными локонами, были украшены драгоценными камнями и свободно падали на плечи, что в то время было признаком благородного происхождения. Around her neck hung a gold chain with a small golden ark suspended from it. На шее у неё висела золотая цепочка с подвешенным к ней маленьким золотым ковчегом. Bracelets glittered on her bare arms. На обнажённых руках сверкали браслеты. Over her sea-green silk dress was another, long and voluminous, falling to the ground, with very wide sleeves that reached only to the elbows. Поверх её шёлкового платья цвета морской воды было накинуто другое, длинное и просторное, ниспадавшее до самой земли, с очень широкими рукавами, доходившими только до локтей. This crimson-colored dress, woven from the finest wool, was attached to a light silk veil with a gold pattern. К этому платью пунцового цвета, сотканному из самой тонкой шерсти, была прикреплена лёгкая шёлковая вуаль с золотым узором. This veil, if desired, could be thrown over the face and chest, in the Spanish way, or thrown over the shoulders. Эту вуаль при желании можно было накинуть на лицо и грудь, на испанский лад, или набросить на плечи.

When Rowena noticed the templar's eyes fixed on her, and the lights that glowed in them like sparks on coals, she pulled the veil down over her face with a sense of self-respect, as a sign that she didn't like being stared at so intently. Когда Ровена заметила устремлённые на неё глаза храмовника с загоревшимися в них, словно искры на углях, огоньками, она с чувством собственного достоинства опустила покрывало на лицо в знак того, что столь пристальный взгляд ей неприятен. Cedric saw her move and guessed its cause. Седрик увидел её движение и угадал его причину.

"Sir Knight," he said, " the faces of our Saxon girls see so little of the sun's rays that they cannot bear the long and steady gaze of a crusader. — Сэр рыцарь, — сказал он, — лица наших саксонских девушек видят так мало солнечных лучей, что не могут выдержать столь долгий и пристальный взгляд крестоносца.

"If I have done wrong," said Sir Brian, " I ask your pardon, that is, I ask the Lady Rowena to forgive me; my humility cannot go further than that." — Если я провинился, — отвечал сэр Бриан, — прошу у вас прощения, то есть прошу леди Ровену простить меня; далее этого не может идти моё смирение.

"The Lady Rowena," said the Abbot, "in order to punish my friend's boldness, has punished us all." — Леди Ровена, — сказал аббат, — желая покарать смелость моего друга, наказала всех нас. I hope she will not be so cruel to the brilliant company we will meet at the tournament. Надеюсь, что она не будет столь жестока к тому блестящему обществу, которое мы встретим на турнире.

"I do not yet know whether we will go to the tournament," said Cedric. — Я ещё не знаю, отправимся ли мы на турнир, — сказал Седрик. " I am not a fan of these vain amusements, which were unknown to my ancestors when England was free. — Я не охотник до этих суетных забав, которые были неизвестны моим предкам в ту пору, когда Англия была свободна.

"Nevertheless," said the Prior, " let us hope that, with our party at your side, you will make up your mind to go there." — Тем не менее, — сказал приор, — позвольте нам надеяться, что в сопровождении нашего отряда вы решитесь туда отправиться. When the roads are so unsafe, one should not neglect the presence of Sir Brian de Boisgilbert. Когда дороги так небезопасны, не следует пренебрегать присутствием сэра Бриана де Буагильбера.

"Sir Prior," said the Saxon, " wherever I have traveled in this land, I have never yet needed the protection of anyone but my own good sword and loyal servants. — Сэр приор, — отвечал Сакс, — где бы я ни путешествовал в этой стране, до сих пор я не нуждался ни в чьей защите, помимо собственного доброго меча и верных слуг. Moreover, if we choose to go to Ashby de la Zouche, we will be accompanied by my noble neighbor Athelstane of Coningsburg, with such a retinue that we will not have to fear either robbers or feudal lords. К тому же, если мы надумаем поехать в Ашби де ла Зуш, нас будет сопровождать мой благородный сосед Ательстан Конингсбургский с такой свитой, что нам не придётся бояться ни разбойников, ни феодалов. I raise this glass to your health, Sir Prior — I hope you enjoy my wine — and thank you for your kindness. Поднимаю этот бокал за ваше здоровье, сэр приор, — надеюсь, что вино моё вам по вкусу, — и благодарю вас за любезность. But if you adhere so strictly to the monastic rule, "he added," that you prefer to drink sour milk, I hope you will not hesitate to drink wine out of mere politeness. Если же вы так строго придерживаетесь монастырского устава, — прибавил он, — что предпочитаете пить кислое молоко, надеюсь, что вы не будете стесняться и не станете пить вино из одной только вежливости.

"Nay," replied the prior, laughing; " we are content only within the walls of the convent with fresh or sour milk, but in the world we act like laymen; so I will answer your kind toast by raising a goblet of this honest wine, and leave the less strong drinks to my novice." — Нет, — возразил приор, рассмеявшись, — мы ведь только в стенах монастыря довольствуемся свежим или кислым молоком, в миру же мы поступаем как миряне; поэтому я отвечу на ваш любезный тост, подняв кубок этого честного вина, а менее крепкие напитки предоставляю моему послушнику.

"And I," said the templar, filling his glass, " drink to the health of the beautiful Rowena." — А я, — сказал храмовник, наполняя свой бокал, — пью за здоровье прекрасной Ровены. Since the day your namesake entered England, this country has never known a woman more worthy of worship. С того дня как ваша тёзка вступила в пределы Англии, эта страна не знала женщины, более достойной поклонения. By heaven, I understand poor Vortigern now! Клянусь небом, я понимаю теперь несчастного Вортигерна! If there were only a pale semblance of the beauty that we see, it would be enough to make us forget our honor and kingdom. Будь перед ним хотя бы бледное подобие той красоты, которую мы видим, и то этого было бы достаточно, чтобы забыть о своей чести и царстве.

"I would not have you waste so many civilities, Sir Knight," said Rowena, with dignity, and without lifting her veil; " I would rather take advantage of your courtesy to ask you to tell us the latest news of Palestine, as it is a subject more agreeable to our English ears than all the compliments that are offered to you." your French upbringing. — Я не хотела бы, чтобы вы расточали столько любезностей, сэр рыцарь, — сказала Ровена с достоинством и не поднимая покрывала, — лучше я воспользуюсь вашей учтивостью, чтобы попросить вас сообщить нам последние новости о Палестине, так как это предмет, более приятный для нашего английского слуха, нежели все комплименты, внушаемые вам вашим французским воспитанием.

"There is not much that I can tell you of interest, lady," replied Brian de Boisgilbert. — Не много могу сообщить вам интересного, леди, — отвечал Бриан де Буагильбер. " I can only confirm the rumor that a truce has been concluded with Saladin. — Могу лишь подтвердить слухи о том, что с Саладином заключено перемирие.

His speech was interrupted by Wamba. Его речь была прервана Вамбой. The jester took up a position about two paces behind the host's chair, who occasionally threw him handouts from his plate. Шут пристроился шагах в двух позади кресла хозяина, который время от времени бросал ему подачки со своей тарелки. However, the favorite dogs were also favored, and as we have already seen, there were quite a lot of them in the hall. Впрочем, такой же милостью пользовались и любимые собаки, которых, как мы уже видели, в зале было довольно много. Wamba was sitting in front of a small table on a chair with donkey ears carved on the back. Вамба сидел перед маленьким столиком на стуле с вырезанными на спинке ослиными ушами. He put his heels under the rung of his chair, sucked in his cheeks so that his jaws looked like nutcrackers, and half closed his eyes, which made it difficult for him to listen to everything, so as not to miss an opportunity to perform one of the tricks that were allowed to him. Подсунув пятки под перекладину своего стула, он так втянул щёки, что его челюсти стали похожи на щипцы для орехов, и наполовину зажмурил глаза, что немешало ему ко всему прислушиваться, чтобы неупустить случая совершить одну из тех проделок, которые ему разрешались.

"These truces are too much for me! — Уж эти мне перемирия! " he exclaimed, ignoring the sudden interruption of the dignified templar's speech. — воскликнул он, не обращая внимания на то, что внезапно перебил речь величавого храмовника.They have made me quite old! — Они меня совсем состарили!

"What, dodger?" — Как, плут? What does this mean? Что это значит? Cedric said, clearly enjoying the joke the fool was going to pull. — сказал Седрик, с явным удовольствием ожидая, какую шутку выкинет шут.

"Yes, indeed," replied Wamba. — А то как же, — отвечал Вамба.I've had three such truces in my lifetime, each for fifty years. — На моём веку было уже три таких перемирия, и каждое — на пятьдесят лет. So it turns out that I am a hundred and fifty years old. Стало быть, выходит, что мне полтораста лет.

"Well, I'll bet you won't die of old age," said the templar, who recognized him as his forest acquaintance. — Ну, я ручаюсь, что ты умрёшь не от старости, — сказал храмовник, узнавший в нём своего лесного знакомца. — You are destined to die a violent death if you show the way to passers-by as you did to the Prior and me today. " — Тебе на роду написано умереть насильственной смертью, если ты будешь так показывать дорогу проезжим, как сегодня приору и мне.How is that, you rascal? " — Как так, мошенник? exclaimed Cedric. — воскликнул Седрик. — Сбивать с дороги проезжих!I'll have to knock you down: you're just as much of a knave as you are a fool. Надо будет тебя постегать: ты, значит, такой же плут, как и дурак.

"Do me a favor, Uncle," said the fool, " and let my folly intercede for my roguery this time." — Сделай милость, дядюшка, — сказал шут, — на этот раз позволь моей глупости заступиться за моё плутовство. I was only guilty of confusing which is my right hand and which is my left. Я только тем и провинился, что перепутал, которая у меня правая рука, а которая левая. And he who asks a fool for advice and guidance should be more lenient. А тому, кто спрашивает у дурака совета и указания, надо быть поснисходительнее.

At this point the conversation was interrupted by the arrival of a servant, who was sent by the gatekeeper to announce that a stranger was standing at the gate and begging to be admitted to the night's lodging. Тут разговор был прерван появлением слуги, которого привратник прислал доложить, что у ворот стоит странник и умоляет впустить его на ночлег.

"Let him in," said Cedric, "whoever he is, it is all the same." — Впустить его, — сказал Седрик, — кто бы он ни был, всё равно. On a night like this, when the storm is raging in the courtyard, even the wild animals huddle together with their flocks and seek the protection of their mortal enemy, man, rather than perish from the diverging elements. В такую ночь, когда гроза бушует на дворе, даже дикие звери жмутся к стадам и ищут покровительства у своего смертельного врага — человека, лишь бы не погибнуть от расходившихся стихий. Give him everything he needs. Дайте ему всё, в чём он нуждается. Oswald, watch this carefully. Освальд, присмотри за этим хорошенько.

Kravchiy immediately left the hall and went to carry out his master's orders. Кравчий тотчас вышел из зала и отправился исполнять приказания хозяина.

Chapter V Глава V

Don't Jews have eyes? Разве у евреев нет глаз?

Don't they have hands, organs, limbs, feelings, attachments, passions? Разве у них нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей? Does not the same food nourish him, does not the same weapons wound him, does not he suffer from the same diseases, does not the same medicines heal him, does not the same summer and winter warm and chill him as the Christian? Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит его, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его, разве не согревают и не студят его те же лето и зима, как и христианина?The Merchant of Venice «Венецианский купец»

Oswald returned, and leaning close to his master's ear, whispered: Освальд воротился и, наклонившись к уху своего хозяина, прошептал:

— He's a Jew who calls himself Isaac of York. — Это еврей, он назвал себя Исааком из Йорка. Would it be good if I brought him here? Хорошо ли будет, если я приведу его сюда?

"Let Gurth do your duty, Oswald," said Wamba, with his usual insolence. — Пускай Гурт исполняет твои обязанности, Освальд, — сказал Вамба с обычной наглостью. "A swineherd is just the right master of ceremonies for a Jew. — Свинопас как раз подходящий церемониймейстер для еврея.Holy Mary, "said the abbot, making the sign of the cross over himself," to admit a Jew into such society! — Пресвятая Мария, — молвил аббат, осеняя себя крёстным знамением, — допускать еврея в такое общество!

"What!" — Как! the templar replied. — отозвался храмовник. "For a Jew dog to approach the defender of the Holy sepulchre!" — Чтобы собака еврей приблизился к защитнику святого гроба!

"You see," said Wamba, " so the Templars only like Jewish money, and the companies don't like it!" — Вишь ты, — сказал Вамба, — значит, храмовники любят только еврейские денежки, а компании их не любят!

"Well, distinguished guests," said Cedric, " I can't break the laws of hospitality to please you. — Что делать, почтенные гости, — сказал Седрик, — я не могу нарушить законы гостеприимства, чтобы угодить вам. If the Lord God tolerates for many centuries a whole nation of stubborn heretics, we can also tolerate one Jew for a few hours. Если господь бог терпит долгие века целый народ упорных еретиков, можно и нам потерпеть одного еврея в течение нескольких часов. But I will not force anyone to associate with him or eat with him. Но я никого не стану принуждать общаться с ним или есть вместе с ним. Give it a separate table and feed it separately. Дайте ему отдельный столик и покормите особо. And yet, "he added, smiling," perhaps those turbaned strangers over there will take him into their company?" А впрочем, — прибавил он, улыбаясь, — быть может, вон те чужеземцы в чалмах примут его в свою компанию?

"Sir Franklin," said the templar, " my Saracen slaves are good Moslems, and they despise the Jews as much as the Christians. — Сэр франклин, — отвечал храмовник, — мои сарацинские невольники — добрые мусульмане и презирают евреев ничуть не меньше, чем христиане.

"I swear," said Wamba, " I do not know how the worshippers of Mahmud and the Termagant are any better than these people who were once chosen by God himself!" — Клянусь, уж я не знаю, — вмешался Вамба, — чем поклонники Махмуда и Термаганта лучше этого народа, когда-то избранного самим богом!

"Well, let him sit next to you, Wamba," said Cedric. — Ну, пусть он сядет рядом с тобой, Вамба, — сказал Седрик. "A fool and a knave make a good match." — Дурак и плут — хорошая пара.

"And a fool can get rid of a rogue in his own way," said Wamba, shaking a ham bone in the air. — А дурак сумеет по-своему отделаться от плута, — сказал Вамба, потрясая в воздухе костью от свиного окорока.Shh! — Тсс!. .. . Here he comes, " Cedric said. Вот он идёт, — сказал Седрик.

Admitted without ceremony, a tall, thin old man entered the hall with a timid and hesitating step; he bowed humbly at every step, and seemed shorter than he really was, from the habit of holding himself in a bent position. Впущенный без всяких церемоний, в зал боязливой и нерешительной поступью вошёл худощавый старик высокого роста; он на каждом шагу отвешивал смиренные поклоны и казался ниже, чем был на самом деле, от привычки держаться в согбенном положении. His features were fine and regular; his aquiline nose, keen black eyes, high forehead lined with wrinkles, long gray hair, and large beard might have made a favorable impression if they had not so sharply revealed his belonging to a tribe that in those dark ages was an object of abhorrence to superstitious and ignorant commoners, and from the side of the mercenary and greedy nobility was subjected to the most ferocious persecution. Черты его лица были тонкие и правильные; орлиный нос, проницательные чёрные глаза, высокий лоб, изборождённый морщинами, длинные седые волосы и большая борода могли бы производить благоприятное впечатление, если бы не так резко изобличали его принадлежность к племени, которое в те тёмные века было предметом отвращения для суеверных и невежественных простолюдинов, а со стороны корыстного и жадного дворянства подвергалось самому лютому преследованию.

The Jew's clothing, which had suffered considerably from the weather, consisted of a simple brown cloak and a dark red chiton. Одежда еврея, значительно пострадавшая от непогоды, состояла из простого бурого плаща и тёмно-красного хитона. He wore large boots trimmed with fur, and a wide belt, in which were tucked a small knife and a box of writing materials. На нём были большие сапоги, отороченные мехом, и широкий пояс, за который были заткнуты небольшой ножик и коробка с письменными принадлежностями. On his head was a tall, square-shaped yellow cap of a special style: the law commanded Jews to wear them, as a sign of difference from Christians. На голове у него была высокая четырехугольная жёлтая шапка особого фасона: закон повелевал евреям носить их, в знак отличия от христиан. Upon entering the hall, he humbly took off his hat. При входе в зал он смиренно снял шапку.

The reception given to this man under the roof of Cedric the Saxon would have satisfied the requirements of the most ardent opponent of the Israelite tribe. Приём, оказанный этому человеку под кровом Седрика Сакса, удовлетворил бы требованиям самого ярого противника израильского племени. Cedric himself, in response to the Jew's repeated bows, only nodded his head and pointed to the lower end of the table. Сам Седрик в ответ на многократные поклоны еврея только кивнул головой и указал ему на нижний конец стола. But no one made room for him there. Однако там никто не потеснился, чтобы дать ему место. As he passed along the line of suppers, casting timid and imploring glances at each of those seated at the lower end of the table, the Saxon servants deliberately spread their elbows and raised their shoulders as they continued to eat their supper, paying no attention to the new guest. Когда он проходил вдоль ряда ужинавших, бросая робкие и умоляющие взгляды на каждого из сидевших за нижним концом стола, слуги-саксы нарочно расставляли локти и, приподняв плечи, продолжали поглощать свой ужин, не обращая ни малейшего внимания на нового гостя. The servants of the monastery crossed themselves, looking back at him with pious horror; even the Saracens, when Isaac passed them, began to twist their moustaches angrily and reach for their daggers, ready to prevent his approach by the most desperate measures. Монастырская прислуга крестилась, оглядываясь на него с благочестивым ужасом; даже сарацины, когда Исаак проходил мимо них, начали гневно крутить усы и хвататься за кинжалы, готовые самыми отчаянными мерами предотвратить его приближение.

It is very likely that for the same reasons that led Cedric to take in a descendant of an outcast people, he would have insisted that his people treat Sisaak more politely, but just then the abbot began to have such an interesting conversation with him about the breeds and habits of his favorite dogs that Cedric never interrupted I would also like it for a more important matter than whether a Jew will go to bed without dinner. Очень вероятно, что по тем же причинам, которые побудили Седрика принять под свой кров потомка отверженного народа, он настоял бы и на том, чтобы его люди обошлись сИсааком учтивее, но как раз в ту пору аббат завёл с ним такой интересный разговор о породах и повадках его любимых собак, что Седрик никогда не прервал бы его и для более важного дела, чем вопрос о том, пойдёт ли еврей спать без ужина.

Isaac stood apart from the others, waiting in vain to see if there was a place for him to sit down and rest. Исаак стоял в стороне от всех, тщетно ожидая, не найдётся ли для него местечка, где бы он мог присесть и отдохнуть. At last the pilgrim, who was sitting on a bench by the fire, took pity on him, got up from his seat, and said: Наконец пилигрим, сидевший на скамье у камина, сжалился над ним, встал с места и сказал:

"Old man, my clothes are dry, I'm already full, and you're wet and hungry. — Старик, моя одежда просохла, я уже сыт, а ты промок и голоден.

So saying, he gathered up the scattered and dying logs in the middle of the wide hearth, and fanned a bright flame; then he went to the table, took a cup of hot broth with a kid, and carried it to the table where he had supped, and without waiting for the Jew to express his gratitude, went to the opposite end of the hall: perhaps he he didn't want any further contact with the person he was serving, or maybe he just wanted to get closer to the dais of honor. Сказав это, он сгрёб на середину широкого очага разбросанные и потухавшие поленья и раздул яркое пламя; потом пошёл к столу, взял чашку горячей похлёбки с козлёнком, отнёс её на столик, у которого сам ужинал, и, не дожидаясь изъявлений благодарности со стороны еврея, направился в противоположный конец зала: быть может, он не желал дальнейшего общения с тем, кому услужил, а может быть, ему просто захотелось стать поближе к почётному помосту.

If there had been painters in those days who could have rendered such a subject, the figure of this Jew, bending before the fire and warming his stiff and trembling hands over it, might have served them well to depict the winter season. Если бы в те времена существовали живописцы, способные передать подобный сюжет, фигура этого еврея, склонившегося перед огнём и согревающего над ним свои окоченевшие и дрожащие руки, могла бы послужить им хорошей натурой для изображения зимнего времени года. When he was somewhat warmed up, he devoured the steaming stew greedily, and ate as hastily and with such obvious relish as if he had not tasted food for a long time. Несколько отогревшись, он с жадностью принялся за дымящуюся похлёбку и ел так поспешно и с таким явным наслаждением, словно давно не отведывал пищи.

Meanwhile the Abbot was still talking to Cedric about hunting; the Lady Rowena was deep in conversation with one of her attendants; and the haughty knight of the Temple, glancing now at the Jew, now at the Saxon beauty, was thinking of something that seemed very interesting to him. Тем временем аббат продолжал разговаривать с Седриком об охоте; леди Ровена углубилась в беседу с одной из своих прислужниц, а надменный рыцарь Храма, поглядывая то на еврея, то на саксонскую красавицу, задумался о чём-то, по-видимому, очень для него интересном.

"I marvel at you, Venerable Cedric," said the Abbot. — Дивлюсь я вам, достопочтенный Седрик, — говорил аббат.Don't you, for all your great love of the manly speech of your country, want to recognize the superiority of the Norman-French language in all that concerns the art of hunting?" — Неужели же вы при всей вашей большой любви к мужественной речи вашей родины не хотите признать превосходство нормано-французского языка во всём, что касается охотничьего искусства? After all, no language has such an abundance of special expressions for hunting in the field and in the forest. Ведь ни в одном языке не найти такого обилия специальных выражений для охоты в поле ив лесу.

"My good Father Aymer," said Cedric, " let it be known that I do not pursue all these foreign subtleties; I spend a very pleasant time in the woods without them. — Добрейший отец Эймер, — возразил Седрик, — да будет вам известно, что я вовсе не гонюсь за всеми этими заморскими тонкостями; я и без них очень приятно провожу время в лесах. I can blow the horn, though I don't call it receat or mort,I can set the dogs on an animal, I know how best to skin it and flatten it, and I can do very well without these new-fangled words: curee, arbor, nombles, and all the other nonsense of the fabulous Sir Tristram. Трубить в рог я умею, хоть не называю звук рога receat или mort,умею натравить собак на зверя, знаю, как лучше содрать с него шкуру и как его распластать, и отлично обхожусь без этих новомодных словечек: curee, arbor, nomblesи прочей болтовни в духе сказочного сэра Тристрама.

"French," said the templar, with his usual haughty haughtiness, "is the only proper language, not only for hunting, but also for love and war." — Французский язык, — сказал храмовник со свойственной ему при всех случаях жизни надменной заносчивостью, — единственный приличный не только на охоте, но и в любви и на войне. It is the language to win the hearts of ladies and defeat enemies. На этом языке следует завоёвывать сердца дам и побеждать врагов.

"Let us drink a glass of wine with you, Sir Knight," said Cedric, "and by the way, give the abbot a drink!" — Выпьем-ка с вами по стакану вина, сэр рыцарь, — сказал Седрик, — да кстати и аббату налейте! And I will tell you about what happened thirty years ago. А я тем временем расскажу вам о том, что было лет тридцать тому назад. Then the simple English speech of Cedric the Saxon was pleasant to the ears of beauties, although in the old days it was a very good time for the abbot to speak. it didn't have the frills of the French troubadours. Тогда простая английская речь Седрика Сакса была приятна для слуха красавиц, хотя в ней и не было выкрутасов французских трубадуров. When we were fighting in the fields of Northallerton, the Saxon war cry was heard in the ranks of the Scottish army as well as the cri de diegg of the bravest of the Norman barons. Когда мы сражались на полях Норталлертона, боевой клич сакса был слышен в рядах шотландского войска не хуже cri de guerreхрабрейшего из норманских баронов. Let us celebrate with a glass of wine the valiant fighters who fought there. Помянем бокалом вина доблестных бойцов, бившихся там. Have a drink with me, my guests. Выпейте вместе со мною, мои гости.

He drained his glass at once and continued with increasing enthusiasm: Он выпил свой стакан разом и продолжал с возрастающим увлечением:

"How many shields were cut down that day! — Сколько щитов было порублено в тот день! Hundreds of banners waved over the heads of the brave men. Сотни знамён развевались над головами храбрецов. Blood flowed freely, and death seemed to everyone more beautiful than flight. Кровь лилась рекой, а смерть казалась всем краше бегства. The Saxon bard called this day the sword festival, the gathering of eagles for prey; the blows of axes and swords on the helmets and shields of enemies, the noise of battle and war cries seemed to the singer more cheerful than wedding songs. Саксонский бард прозвал этот день праздником мечей, слётом орлов на добычу; удары секир и мечей по шлемам и щитам врагов, шум битвы и боевые клики казались певцу веселее свадебных песен. But we have no bards. Но нет у нас бардов. Our deeds have been obliterated by the deeds of another people; our language, our very names, will soon be forgotten. Наши подвиги стёрты деяниями другого народа, наш язык, самые наши имена скоро предадут забвению. And no one will regret it, except me, a lonely old man… Kravchiy, loafer, fill your cups! И никто не пожалеет об этом, кроме меня,одинокого старика… Кравчий, бездельник, наполняй кубки! To the health of the brave in battle, Sir knight, whatever tribe they may belong to, whatever language they may speak! За здоровье храбрых в бою, сэр рыцарь, к какому бы племени они ни принадлежали, на каком бы языке ни говорили! To those who fight most valiantly in Palestine in the ranks of the defenders of the cross! За тех, кто доблестнее всех воюет в Палестине в рядах защитников креста!

"I wear the sign of the cross myself, and it is not proper for me to speak of it," said Brian de Boisgilbert, " but to whom else should I give the palm of the cross if not to the Knights Templar, the faithful guardians of the Holy Sepulchre!" — Я сам ношу знамение креста, и мне не пристало говорить об этом, — сказал Бриан де Буагильбер, — но кому же другому отдать пальму первенства среди крестоносцев, как не рыцарям Храма — верным стражам гроба господня!

"To the Johannites," said the abbot. — Иоаннитам, — сказал аббат.My brother joined the order. — Мой брат вступил в этот орден."I don't want to challenge their fame," the templar said, " but..." — Я и не думаю оспаривать их славу, — сказал храмовник, — но…

"Do you know, Uncle Cedric," said Wamba, " if Richard the Lionheart had been wiser and listened to me, the fool, he would have been better at home with his merry Englishmen, and left Jerusalem to the very knights who had surrendered it." — А знаешь, дядюшка Седрик, — вмешался Вамба, — если бы Ричард Львиное Сердце был поумнее да послушался меня, дурака, сидел бы он лучше дома со своими весёлыми англичанами, а Иерусалим предоставил бы освобождать тем самым рыцарям, которые его сдали.

"Wasn't there anyone in the English army," Lady Rowena said suddenly, " who was worthy of being named along with the Knights Templar and the St. Johnites?" — Разве в английском войске никого не было, — сказала вдруг леди Ровена, — чьё имя было бы достойно стать наряду с именами рыцарей Храма и иоаннитов?"Pardon me, lady," replied de Boisgilbert, " the King of England has brought with him to Palestine a host of brave warriors, second only in valor to those who have continually defended the Holy Land with their breasts." — Простите меня, леди, — отвечал де Буагильбер, — английский король привёл с собой в Палестину толпу храбрых воинов, которые уступали в доблести только тем, кто своею грудью непрерывно защищал Святую Землю.

"They were as good as anyone," said Pilgrim, who had been standing nearby, listening to the conversation with considerable impatience. — Никому они не уступали, — сказал пилигрим, который стоял поблизости и всё время с заметным нетерпением прислушивался к разговору.

All eyes turned in the direction from which this unexpected statement had come. Все взоры обратились в ту сторону, откуда раздалось это неожиданное утверждение.I declare, "continued the pilgrim, in a firm and strong voice," that the English knights were not inferior to any who drew their swords in defense of the Holy Land. — Я заявляю, — продолжал пилигрим твёрдым и сильным голосом, — что английские рыцари не уступали никому из обнаживших меч на защиту Святой Земли. Moreover, I will say that King Richard himself and five of his knights, after the capture of the fortress of Saint-Jean d'Acre, gave a tournament and challenged all comers to battle. Кроме того, скажу, что сам король Ричард и пятеро из его рыцарей после взятия крепости Сен-Жан д'Акр дали турнир и вызвали на бой всех желающих. I saw it myself, and that's why I'm telling you. Я сам видел это, потому и говорю. On that day, each of the knights rode into the arena three times, and each time won a victory. В тотдень каждый из рыцарей трижды выезжал на арену и всякий раз одерживал победу. I will add that of their opponents, seven belonged to the Order of the Knights Templar. Прибавлю, что из числа их противников семеро принадлежали к ордену рыцарей Храма. Sir Brian de Boisgilbert knows this very well, and he can confirm my words. Сэру Бриану де Буагильберу это очень хорошо известно, и он может подтвердить мои слова.

It is impossible to describe the fierce anger that instantly flared up on the darkened face of the dark templar. Невозможно описать тот неистовый гнев, который мгновенно вспыхнул на ещё более потемневшем лице смуглого храмовника. Enraged and confused, he seized the hilt of his sword with trembling fingers, but did not draw it, probably realizing that the punishment would not go unpunished in such a place and with such witnesses. Разгневанный и смущённый, схватился он дрожащими пальцами за рукоять меча, но не обнажил его, вероятно сознавая, что расправа не пройдёт безнаказанно в таком месте и при таких свидетелях. But the simple and straightforward Cedric, who was not used to doing various things at the same time, was so pleased with the news of the valor of his fellow tribesmen that he did not notice the anger and confusion of his guest. Но простой и прямодушный Седрик, который не привык одновременно заниматься различными делами, так обрадовался известиям о доблести соплеменников, что не заметил злобы и растерянности своего гостя.

"I would willingly give you this golden bracelet, pilgrim," he said, " if you would recite the names of those knights who have so nobly supported the glory of our merry England." — Я бы охотно отдал тебе этот золотой браслет, пилигрим, — сказал он, — если бы ты перечислил имена тех рыцарей, которые так благородно поддержали славу нашей весёлой Англии.

"I will gladly call them by their names," said the pilgrim, " and I do not want any present, for I have made a vow not to touch the gold for some time." — С радостью назову их по именам, — отвечал пилигрим, — и никакого подарка мне не надо: я дал обет некоторое время не прикасаться к золоту.

"Do you want me to wear this bracelet for you, friend pilgrim?" — Хочешь, друг пилигрим, я за тебя буду носить этот браслет? Wamba said. — сказал Вамба.

"The first in valor and skill, in fame and position," said the pilgrim, " was the brave Richard, King of England. — Первым по доблести и воинскому искусству, по славе и по положению, им занимаемому, — начал пилигрим, — был храбрый Ричард, король Англии.I forgive him! — Я его прощаю! Cedric exclaimed. — воскликнул Седрик. "I forgive him for being a descendant of the tyrant Duke William. — Прощаю то, что он потомок тирана, герцога Вильгельма.

"The second was the Earl of Leicester," the pilgrim continued, " and the third was Sir Thomas Malton of Gilsland. — Вторым был граф Лестер, — продолжал пилигрим, — а третьим — сэр Томас Малтон из Гилсленда.

"Oh, it's a Sax!" — О, это сакс! Cedric said admiringly. — с восхищением сказал Седрик.

"The fourth is Sir Faulk Doyley," said the pilgrim. — Четвёртый — сэр Фолк Дойли, — молвил пилигрим.A Saxon too, at least on my mother's side, " said Cedric, who hung on his every word with the greatest avidity. — Тоже саксонец, по крайней мере с материнской стороны, — сказал Седрик, с величайшей жадностью ловивший каждое его слово. In his exultation at the victory of the English king and his fellow Islanders, he had almost forgotten his hatred of the Normans. Охваченный восторгом по случаю победы английского короля и сородичей-островитян, он почти забыл свою ненависть к норманнам. "Well, who was the fifth one?" — Ну, а кто же был пятый? he asked. — спросил он.

"The fifth was Sir Edwin Thornham." — Пятый был сэр Эдвин Торнхем.

"A full-blooded Saxon, by the soul of Hengist! — Чистокровный сакс, клянусь душой Хенгиста! Cedric shouted. — крикнул Седрик. "And the sixth?" — А шестой? What was the sixth's name? Как звали шестого?

"The sixth," said the pilgrim, after a pause, as if to collect his thoughts, " was a very young knight, little known and less distinguished, who was accepted into this honourable company, not so much for the sake of his prowess as for the sake of a round score. — Шестой, — отвечал пилигрим, немного помолчав и как бы собираясь с мыслями, — был совсем юный рыцарь, малоизвестный и менее знатный; его приняли в это почётное товарищество не столько ради его доблести, сколько для круглого счёта. His name has been erased from my memory. Имя его стёрлось из моей памяти.

"Sir Pilgrim," said Brian de Boisgilbert, with disdain, " this pretended forgetfulness, after you have remembered so much, will not do the trick. — Сэр пилигрим, — сказал Бриан де Буагильбер с пренебрежением, — такая притворная забывчивость после того, как вы успели припомнить так много, не достигнет цели.I will tell you the name of the knight who, by an accident caused by my horse, managed to knock me out of the saddle. Я сам назову имя рыцаря, которому из-за несчастной случайности — по вине моей лошади — удалось выбить меня из седла. His name was Knight Ivanhoe; despite his youth, none of his companions surpassed Ivanhoe in the art of weapons. Его звали рыцарь Айвенго; несмотря на его молодость, ни один из его соратников не превзошёл Айвенго в искусстве владеть оружием. And I declare aloud, in the presence of all, that if he were in England and wished to repeat the challenge he sent me at Saint-Jean d'Acre in the coming tournament, I would fight him with a choice of weapons. И я громко, при всех, заявляю, что, будь он в Англии и пожелай он на предстоящем турнире повторить тот вызов, который послал мне в Сен-Жан д'Акре, я готов сразиться с ним, предоставив ему выбор оружия. With the horse and weapons I now possess, I am responsible for the outcome of the duel. При том коне и вооружении, которыми я теперь располагаю, я отвечаю за исход поединка."Your challenge would have been accepted immediately," the pilgrim replied, " if your opponent had been present." — Ваш вызов был бы немедленно принят, — отвечал пилигрим, — если бы ваш противник здесь присутствовал. And under the present circumstances, it is not proper to disturb the peace of this peaceful house by boasting of victory in a duel that can hardly take place. А при настоящих обстоятельствах не подобает нарушать покой этого мирного дома, похваляясь победою в поединке, который едва ли может состояться. But if Ivanhoe ever returns from Palestine, I guarantee you that he will fight you. Но если Айвенго когда-либо вернётся из Палестины, я вам ручаюсь, что он будет драться с вами.

"Good bail!" — Хороша порука! the templar objected. — возразил храмовник.What kind of collateral can you offer me? — А какой залог вы мне можете предложить?

"This ark," said the pilgrim, taking a small ivory box from under his cloak and making the sign of the cross. — Этот ковчег, — сказал пилигрим, вынув из-под плаща маленький ящик из слоновой кости и творя крёстное знамение.It contains a piece of the real Cross of the Lord, brought from the Monastery of Mont Carmel. — В нём хранится частица настоящего креста господня, привезённая из Монт-Кармельского монастыря.

The Prior of Jorvo Abbey also crossed himself and devoutly recited the "Our Father" aloud. Приор аббатства Жорво тоже перекрестился и набожно стал читать вслух «Отче наш». Everyone followed suit, with the exception of the Jew, the Moslem, and the templar. Все последовали его примеру, за исключением еврея, мусульман и храмовника. Showing no reverence for the shrine, the templar took the gold chain from around his neck, threw it on the table, and said: Не обнаруживая никакого почтения к святыне, храмовник снял с шеи золотую цепь, швырнул её на стол и сказал:I ask Abbot Aymer to accept my pledge and that of this nameless wanderer, as a token that when the knight of Ivanhoe enters the land of the four seas of Britain, he will be challenged to battle with Brian de Boisgilbert." — Прошу аббата Эймера принять на хранение мой залог и залог этого безымённого странника в знак того, что, когда рыцарь Айвенго вступит на землю, омываемую четырьмя морями Британии, он будет вызван на бой с Брианом де Буагильбером. If the knight in question does not answer this challenge, he will be declared a coward by me from the walls of each of the Templar commanderies existing in Europe. Если же означенный рыцарь не ответит на этот вызов, он будет провозглашён мною трусом с высоты стен каждого из существующих в Европе командорств ордена храмовников.

"That's not going to happen," Lady Rowena interjected, breaking her long silence. — Этого не случится, — вмешалась леди Ровена, прерывая своё продолжительное молчание.I will speak for the absent Ivanhoe, if no one in this house is willing to intercede for him." — За отсутствующего Айвенго скажу я, если никто в этом доме не желает за него вступиться. I declare that he will accept any challenge to a fair fight. Я заявляю, что он примет любой вызов на честный бой. If my feeble bail could have increased the value of the priceless pledge presented by this righteous wanderer, I would have pledged my name and reputation that Ivanhoe would have given this proud knight the satisfaction he desired. Если бы моя слабая порука могла повысить значение бесценного залога, представленного этим праведным странником, я бы поручилась своим именем и доброй славой, что Айвенго даст этому гордому рыцарю желаемое удовлетворение.

Cedric's mind was so full of conflicting emotions that he was unable to utter a single word during the argument. В душе Седрика поднялся такой вихрь противоречивых чувств, что он не в состоянии был проронить ни слова во время этого спора. Joyous pride, anger, and confusion alternated on his open and honest face, like the shadows of clouds passing over a compressed field. Радостная гордость, гнев, смущение сменялись на его открытом и честном лице, точно тени от облаков, пробегающих над сжатым полем. The household servants, who had been struck by the name Ivanhoe as an electric spark, waited with bated breath for what would happen next, keeping their eyes on their master. Домашние слуги, на которых имя Айвенго произвело впечатление электрической искры, затаив дыхание ждали, что будет дальше, не спуская глаз с хозяина. But when Rowena spoke, it was as if her voice brought Cedric to his senses and broke the silence. Но когда заговорила Ровена, её голос как будто заставил Седрика очнуться и прервать молчание.

"Lady Rowena," he said, " this is unnecessary. — Леди Ровена, — сказал он, — это излишне. If more bail were needed, I myself, in spite of the fact that Ivanhoe has cruelly insulted me, am ready to vouch for his honor on my own honor. Если бы понадобился ещё залог, я сам, несмотря на то, что Айвенго жестоко оскорбил меня, готов своей собственной честью поручиться за его честь. But it seems that the offered pledges are enough as it is, even according to the fashionable rules of Norman chivalry. Но, кажется, предложенных залогов и так достаточно — даже по модному уставу норманского рыцарства. Is that what I say, Father Aymer? Так ли я говорю, отец Эймер?

"That's right," said the prior, " and I will take the ark with the shrine and this rich chain to our monastery and keep it in the sacristy until this matter is properly resolved." — Совершенно верно, — подтвердил приор, — ковчег со святыней и эту богатую цепь я отвезу в наш монастырь и буду хранить в ризнице до тех пор, пока это дело не получит должного исхода.

He made the sign of the cross several more times, muttering prayers and repeatedly kneeling, and placed the ark in the hands of the monk who accompanied him, Brother Ambrose; then, without any ceremony, but perhaps with equal pleasure, he scooped up the gold chain from the table and dropped it into the scented morocco bag that hung at his belt. Он ещё несколько раз перекрестился, бормоча молитвы и совершая многократные коленопреклонения, и передал ковчег в руки сопровождавшего его монаха — брата Амвросия; потом уже без всякой церемонии, но, может быть, с неменьшим удовольствием сгрёб со стола золотую цепь и опустил её в надушённую сафьяновую сумку, висевшую у него на поясе.)

"Well, Sir Cedric," said the Abbot, " your good wine is so strong that my ears are already ringing for vespers." — Ну, сэр Седрик, — сказал аббат, — ваше доброе вино так крепко, что у меня в ушах уже звонят к вечерне. Let us once more drink to the health of the Lady Rowena, and let us go to rest. Позвольте нам ещё раз выпить за здоровье леди Ровены, да и отпустите нас на отдых.

"By the cross of Bromhol," said the Saxon, "you do not keep up your reputation very well, Sir Prior." — Клянусь бромхольским крестом, — сказал Сакс, — вы плохо поддерживаете свою добрую славу, сэр приор. Rumor speaks of you as a good monk, and it is said that you only take time off from good wine when the matins bell rings, and I was afraid in my old age to be put to shame by competing with you. Молва отзывается о вас как об исправном монахе: говорят, будто вы только тогда отрываетесь от доброго вина, когда зазвонят к заутрене, и я на старости лет боялся осрамиться, состязаясь с вами. I swear on my honor, in my day, a twelve-year-old Saxon boy would have sat at the table longer than you. Клянусь честью, в моё время двенадцатилетний мальчишка-сакс дольше вашего просидел бы за столом.

The Prior, however, had reason to insist on the rules of moderation this time. Однако у приора были причины настойчиво придерживаться на этот раз правил умеренности. Not only was he a sworn peacemaker by rank, but in fact he hated all quarrels and confrontations. Он не только по своему званию был присяжным миротворцем, но и на деле терпеть не мог всяких ссор и столкновений. This was not, however, out of love for one's neighbor or for himself; he was afraid of the old Saxon's temper, and foresaw that the templar's hot-headed arrogance, which had already been exposed more than once, would eventually lead to a very unpleasant quarrel. Это происходило, впрочем, не от любви к ближнему или к самому себе; он опасался вспыльчивости старого сакса и предвидел, что запальчивое высокомерие храмовника, уже не раз прорывавшееся наружу, в конце концов вызовет весьма неприятную ссору. So he began to expatiate on the fact that no people could compare with the strong-headed and hardy Saxons in terms of drinking, even hinting, as if in passing, at the sanctity of their rank, and ended by insisting that they be allowed to retire. Поэтому он стал распространяться о том, что по части выпивки ни один народ не может сравниться с крепкоголовыми и выносливыми саксами, намекнув даже, как бы мимоходом, на святость своего сана, и закончил настойчивой просьбой позволить удалиться на покой. Вслед за тем прощальный кубок обошёл круг. The guests, after bowing deeply to their host and Lady Rowena, rose and dispersed through the hall, while the hosts, accompanied by their closest servants, retired to their own apartments. Гости, низко поклонившись хозяину и леди Ровене, встали и разбрелись по залу, а хозяева в сопровождении ближайших слуг удалились в свои покои.

"Wicked dog," the Templar said to Isaac the Jew as he passed, " so you're sneaking into the tournament, too?" — Нечестивый пёс, — сказал храмовник еврею Исааку, проходя мимо него, — так ты тоже пробираешься на турнир?

"Yes, I intend to," replied Isaac, bowing humbly, " if it pleases your venerable valor." — Да, собираюсь, — отвечал Исаак, смиренно кланяясь, — если угодно будет вашей досточтимой доблести.

"Why," said the knight, " that is why you go, to draw all the veins out of the nobles by your usury, and to ruin the women and boys with beautiful trinkets." — Как же, — сказал рыцарь, — затем и идёшь, чтобы своим лихоимством вытянуть все жилы из дворян, а женщин и мальчишек разорять красивыми безделушками. I'll bet your wallet is full of shekels. Готов поручиться, что твой кошелёк битком набит шекелями.Not a shekel, not a silver penny, not a halfpenny, by the God of Abraham!" — Ни одного шекеля, ни единого серебряного пенни, ни полушки нет, клянусь богом Авраама! the Jew said, throwing up his hands. — сказал еврей, всплеснув руками.I'm going to ask for help from my brethren to pay the tax that the Jewish Treasury board is collecting from me. — Я иду просить помощи у собратий для уплаты налога, который взыскивает с меня палата еврейского казначейства. May my forefather Jacob grant me good fortune. Да ниспошлёт мне удачу праотец Иаков. I'm completely broke. Я совсем разорился. Even the cloak I'm wearing was loaned to me by Reuben of Tadcaster. Даже плащ, что я ношу, ссудил мне Рейбен из Тадкастера.

The Templar chuckled bitterly and said: Храмовник жёлчно усмехнулся и проговорил:

"You damned liar! — Проклятый лгун!

So saying, he turned away from the Jew and addressed his Muslim slaves, saying something to them in a language unknown to anyone present. С этими словами он отошёл от еврея и, обратившись к своим мусульманским невольникам, сказал им что-то на языке, не известном никому из присутствующих.

The poor old man was so taken aback by the belligerent monk's address that the latter had already retreated to the other end of the hall before the poor man dared to raise his head and change his humiliated posture. Бедный старик был так ошеломлён обращением к нему воинственного монаха, что тот успел уже отойти на другой конец зала, прежде чем бедняга решился поднять голову и изменить свою униженную позу. When at last he straightened up and looked back, his face expressed the astonishment of a man who had just been blinded by lightning and deafened by thunder. Когда же он наконец выпрямился и оглянулся, лицо его выражало изумление человека, только что ослеплённого молнией и оглушённого громом.

Soon the templar and the abbot went to their respective dormitories. Вскоре храмовник и аббат отправились в отведённые им спальни. They were accompanied by the butler and the steward. Провожали их дворецкий и кравчий. Each of them was accompanied by two attendants with torches, and two others carried cool drinks on trays, while other attendants pointed out to the templar's and prior's retinue and the rest of the guests the places where they had been prepared for the night. При каждом из них шло по два прислужника с факелами, а ещё двое несли на подносах прохладительные напитки; в то же время другие слуги указывали свите храмовника и приора и остальным гостям места, где для них был приготовлен ночлег.

Chapter VI Глава VI

I'll make friends with him to get into trust: С ним подружусь, чтобы войти в доверье:

It turns out-fine, no-goodbye. Получится — прекрасно, нет — прощай.

But please don't push me too hard! Но я прошу, меня не обессудь!The Merchant of Venice «Венецианский купец»

As the pilgrim, accompanied by a servant with a torch, was passing through the intricate passages of this huge house, which was built without a definite plan, the governor overtook him and told him in his ear that if he had nothing against a cup of good honey, then many servants were already gathered in his room, who would like to hear stories about the Holy Land, and especially about the Knight Ivanhoe. Когда пилигрим, сопровождаемый слугою с факелом, проходил по запутанным переходам этого огромного дома, построенного без определённого плана, его нагнал кравчий и сказал ему на ухо, что если он ничего не имеет против кружки доброго мёда, то в его комнате уже собралось много слуг, которым хотелось бы послушать рассказы о Святой Земле, а в особенности о рыцаре Айвенго. Wamba followed kravchim with the same request, assuring him that one glass of wine after midnight was worth three after the signal to extinguish the lights. Вслед за кравчим с той же просьбой явился Вамба, уверяя, будто один стакан вина после полуночи стоит трех после сигнала к тушению огней.

Without disputing this statement, which came from such a well-informed person, the pilgrim thanked them both for their kind invitation, but said that his vow forbade him to talk in the kitchen about anything that could not be discussed at the master's table. Не оспаривая этого утверждения, исходившего от такого сведущего лица, пилигрим поблагодарил обоих за любезное приглашение, но сказал, что данный им обет воспрещает ему беседовать на кухне о том, о чём нельзя говорить за господским столом.

"Well, such a vow," said Wamba, turning to kravchem, " is hardly suitable for a servant. — Ну, такой обет, — сказал Вамба, обращаясь к кравчему, — едва ли подходит слуге.

"I was going to give him a room in the garret," said kravchiy, shrugging his shoulders in annoyance, "but since he doesn't want to keep company with good Christians, let him sleep next to Isaac. " — Я было собирался дать ему комнату на чердаке, — сказал кравчий, с досадой пожимая плечами, — но раз он не хочет водить компанию с добрыми христианами, пускай ночует рядом с Исааком. Envold," he continued, turning to the torchbearer, " take the pilgrim to the south cell. Энвольд, — продолжал он, обращаясь к факельщику, — проводи пилигрима в южную келью. As courtesy is, so is gratitude. Какова любезность, такова и благодарность. Good night, Sir Pilgrim. Спокойной ночи,сэр пилигрим.

"Good night, and may the Blessed Virgin reward you," the pilgrim replied calmly, and followed his guide. — Спокойной ночи, и награди вас пресвятая дева, — невозмутимо отвечал пилигрим и последовал за своим провожатым.

In a small hall lighted by a simple iron lantern, from which several doors led in different directions, they were stopped by the Lady Rowena's maid, who announced in a commanding tone that her mistress wished to speak to the pilgrim, and taking the torch from Envold's hand and telling him to wait for his return, she motioned for the pilgrim to follow her. В небольшой, освещённой простым железным фонарём прихожей, откуда несколько дверей вели в разные стороны, их остановила горничная леди Ровены, которая повелительным тоном объявила, что её госпожа желает поговорить с пилигримом, и, взяв факел из рук Энвольда и велев ему подождать своего возвращения, она подала знак пилигриму следовать за ней. The pilgrim seemed to think it improper to decline this invitation, as he had declined the previous one; at least he obeyed without any objection, though he seemed surprised at the command. По-видимому, пилигрим считал неприличным отклонить это приглашение, как отклонил предыдущее; по крайней мере он повиновался без всяких возражений, хотя и казалось, что он был удивлён таким приказанием.

A short corridor and a flight of stairs made of thick oak logs led him to Rowena's room, the rough splendor of which was in keeping with her host's deferential attitude. Небольшой коридор и лестница, сложенная из толстых дубовых брёвен, привели его в комнату Ровены, грубое великолепие которой соответствовало почтительному отношению к ней хозяина дома. All the walls were hung with embroidery, on which various episodes of walrus and falconry were depicted in multicolored silks mixed with gold and silver threads. Все стены были завешены вышивками, на которых разноцветными шелками с примесью золотых и серебряных нитей были изображены различные эпизодыпсовой и соколиной охоты. The bed was covered with a richly embroidered coverlet under a purple canopy. Постель под пурпурным пологом была накрыта богато вышитым покрывалом. There were colored cushions on the chairs, and one chair, taller than the others, had an elaborately carved ivory footstool in front of it. На стульях лежали цветные подушки; перед одним стулом, более высоким, чем все остальные, стояла скамеечка из слоновой кости с затейливой резьбой.

The room was lit by four wax torches in silver candlesticks. Комната освещалась четырьмя восковыми факелами в серебряных подсвечниках. But it is in vain that a modern beauty would envy the luxurious surroundings of a Saxon princess. Однако напрасно современная красавица стала бы завидовать роскошной обстановке саксонской принцессы. The walls of the room were so badly padded and cracked that the ornate draperies were blown out by the night wind. Стены комнаты были так плохо проконопачены и в них были такие щели, что нарядные драпировки вздувались от ночного ветра. The poor semblance of screens protected the torches from the draught, but despite this, their flames constantly swayed in the wind, like the unfurled banner of a general. Жалкое подобие ширм защищало факелы от сквозняка, но, несмотря на это, их пламя постоянно колебалось от ветра, как развёрнутое знамя военачальника. There was, of course, a certain richness and even a certain elegance in the decoration of the room; but there was no comfort, and since it was not known in those days, there was no lack of it. Конечно, в убранстве комнаты чувствовалось богатство и даже некоторое изящество; но комфорта не было, а так как в те времена о нём не имели представления, то и отсутствие его не ощущалось.

Three maids were standing behind Lady Rowena, cleaning her hair for the night. Три горничные, стоя за спиной леди Ровены, убирали на ночь её волосы. She herself was sitting on a high, throne-like chair. Сама она сидела на высоком, похожем на трон стуле. Her whole appearance and manner were such that it seemed as if she had been born to worship. Весь её вид и манеры были таковы, что, казалось, она родилась на свет для преклонения. The pilgrim immediately recognized her right to do so by kneeling before her. Пилигрим сразу признал её право на это, склонив перед ней колени.

"Arise, pilgrim," she said affably, " the intercessor of the absent is worthy of a warm welcome from all who value truth and honor courage." — Встань, странник, — сказала она приветливо, — заступник отсутствующих достоин ласкового приёма со стороны каждого, кто дорожит истиной и чтит мужество.

Then, turning to her retinue, she said: Потом, обратясь к своей свите, она сказала:

"Stand back, all of you, except Elgita. — Отойдите все, кроме Эльгиты. I wish to speak with the holy pilgrim. Я желаю побеседовать со святым пилигримом.

The girls went to the other end of the room and sat down on a narrow bench against the wall, where they remained motionless and silent as statues, although they could have whispered freely without interrupting the conversation between their mistress and the wanderer. Девушки отошли в другой конец комнаты и сели на узкую скамью у самой стены, где оставались неподвижны и безмолвны, как статуи, хотя свободно могли бы шептаться, не мешая разговору их госпожи со странником.

Lady Rowena paused for a moment, as if unsure where to begin, then said: Леди Ровена помолчала с минуту, как бы не зная, с чего начать, потом сказала:

"Pilgrim, you said a name tonight. — Пилигрим, сегодня вечером вы произнесли одно имя. I mean, "she went on with an effort," the name of Ivanhoe, which, by the laws of nature and kinship, should have met with a warmer and more favorable response in this house; but such are the strange vicissitudes of life, that though many people's hearts tremble at the name, I dare only ask you where and in what part of the world it is called." what conditions did you leave the person you mentioned? Я хочу сказать, — продолжала она с усилием, — имя Айвенго; по законам природы и родства это имя должно было бы встретить более тёплый и благосклонный отклик в здешнем доме; но таковы странные превратности судьбы, что хотя у многих сердце дрогнуло при этом имени, но только я решаюсь вас спросить, где и в каких условиях оставили вы того, о ком упомянули. We have heard that he was detained in Palestine by illness, and that after the departure of the English army he was persecuted by the French party, and we know that the Templars belong to the same party. Мы слышали, что он задержался в Палестине из-за болезни и что после ухода оттуда английского войска он подвергся преследованиям со стороны французской партии, а нам известно, что к этой же партии принадлежат и храмовники.

"I don't know much about the Knight Ivanhoe," the pilgrim said, " but I'd like to know more if you're interested in his fate." — Я мало знаю о рыцаре Айвенго, — смущённо ответил пилигрим, — но я хотел бы знать больше, раз вы интересуетесь его судьбой. It seems that he had escaped the persecution of his enemies in Palestine and was about to return to England. Кажется, он избавился от преследований своих врагов в Палестине и собирался возвратиться в Англию. You ladies must know better than I do whether he has any hope of happiness here. Вам, леди, должно быть известно лучше, чем мне, есть ли у него здесь надежда на счастье.

Lady Rowena took a deep breath and asked if the pilgrim could tell her exactly when to expect the Knight of Ivanhoe to return to his homeland, and if he would encounter any great dangers on the way. Леди Ровена глубоко вздохнула и спросила, не может ли пилигрим сказать, когда именно следует ожидать возвращения рыцаря Айвенго на родину, а также не встретит ли он больших опасностей в пути.

The pilgrim had nothing to say about the time of Ivanhoe's return; and as for Lady Rowena's second question, the pilgrim assured her that the journey might be safe by passing through Venice and Genoa, and thence through France and England. Пилигрим ничего не мог сказать относительно времени возвращения Айвенго; что же касается второго вопроса леди Ровены, пилигрим уверил её, что путешествие может быть безопасным, если ехать через Венецию и Геную, а оттуда — через Францию и Англию.

"Ivanhoe," he said, " knows the language and customs of the French so well that he is safe on this part of his journey. — Айвенго, — сказал он, — так хорошо знает язык и обычаи французов, что ему ничто не угрожает в этой части его пути.

"God grant," said the Lady Rowena, " that he may arrive safely and be able to take part in the upcoming tournament, where all the chivalry of this country is going to show their skill and courage." — Дай бог, — сказала леди Ровена, — чтобы он доехал благополучно и был в состоянии принять участие в предстоящем турнире, где всё рыцарство здешней страны собирается показать своё искусство и отвагу. If the prize goes to Athelstane of Coningsburgh, Ivanhoe may hear bad news on his return to England. Если приз достанется Ательстану Конингсбургскому, Айвенго может услышать недобрые вести по возвращении в Англию. Tell me, wanderer, what did he look like when you last saw him? Скажите мне, странник, как он выглядел, когда вы его видели в последний раз? Has not his physical strength and beauty been diminished by illness? Не уменьшил ли недуг его телесные силы и красоту?

"He has grown thinner and darker since he arrived in Palestine from Cyprus in the retinue of Richard the Lionheart. — Он похудел и стал смуглее с тех пор, как прибыл в Палестину с острова Кипра в свите Ричарда Львиное Сердце. It seemed to me that his face was clouded with deep sadness. Мне казалось, что лицо его омрачено глубокой печалью. But I did not go near him, because I did not know him. Но я не подходил к нему, потому что незнаком с ним.

"I fear," said Rowena, " that what he sees in his native land will not remove the dark shadow from his brow... thank you, good pilgrim, for the news of my childhood friend." — Боюсь, — молвила Ровена, — то, что он увидит на родине, не сгонит с его чела мрачной тени… Благодарю, добрый пилигрим, за вести о друге моего детства. Girls, "she said to the maids," give this holy man the evening cup. Девушки, — обратилась она к служанкам, — подайте этому святому человеку вечерний кубок. It's time to give him some rest, I don't want to keep him any longer. Пора дать ему покой, я не хочу его задерживать долее.

One of the girls brought a silver goblet of hot spiced wine, which Rowena barely touched with her lips, and then it was served to the pilgrim. Одна из девушек принесла серебряный кубок горячего вина с пряностями, к которому Ровена едва прикоснулась губами, после чего его подали пилигриму. He bowed low and took a sip. Он низко поклонился и отпил немного.

"Accept your charity, friend," Lady Rowena continued, handing him a gold coin. — Прими милостыню, друг, — продолжала леди Ровена, подавая ему золотую монету.It is a token of my respect for your hard work and for the shrines you have visited. " — Это — знак моего уважения к твоим тяжким трудам и к святыням, которые ты посетил.

The pilgrim accepted the gift, bowed low once more, and followed Elgita out of the room. Пилигрим принял дар, ещё раз низко поклонился и вслед за Эльгитой покинул комнату.

Enwold, the servant, was waiting for him in the corridor. В коридоре его ждал слуга Энвольд. Taking the torch from the hand of the maid, Envold hurriedly and without ceremony led the guest to the annex, where a number of closets were used for sleeping quarters for the lower class of servants and common strangers. Взяв факел из рук служанки, Энвольд поспешно и без всяких церемоний повёл гостя в пристройку, где целый ряд чуланов служил для ночлега низшему разряду слуг и пришельцев простого звания.

"Where's the Jew sleeping here?" — Где тут ночует еврей? the pilgrim asked. — спросил пилигрим.

"The unholy dog will spend the night with Your Reverence," Envold replied. — Нечестивый пёс проведёт ночь рядом с вашим преподобием, — отвечал Энвольд. "Saint Dunstan, we'll have to scrape and clean this closet afterwards, so that it's fit for a Christian!" — Святой Дунстан, ну и придётся же после него скоблить и чистить этот чулан, чтобы онстал пригодным для христианина!And where does Gurth sleep, the swineherd?" — А где спит Гурт, свинопас? Wanderer asked. — осведомился странник.

"Gurth," replied the servant, " sleeps in the closet on your right hand, and the Jew on your left; keep away from the son of this infidel tribe." — Гурт, — отвечал слуга, — спит в том чулане, что по правую руку от вас, а еврей — по левую, держитесь подальше от сына этого неверного племени. You would have been given more honorable accommodations if you had accepted Oswald's invitation. Вам бы дали более почётное помещение, если бы вы приняли приглашение Освальда.

"Never mind, I'll be fine here," said the pilgrim. — Ничего, мне и здесь будет хорошо, — сказал пилигрим.

So saying, he entered the closet assigned to him, and taking the torch from the servant's hand, thanked him and bade him good night. С этими словами он вошёл в отведённый ему чулан и, приняв факел из рук слуги, поблагодарил его и пожелал спокойной ночи. Closing the door of his cell, he stuck the torch in a wooden candlestick and looked around his bedroom, which was furnished entirely with a rough-hewn wooden chair and a flat wooden box that served as a bed, filled with clean straw, with two or three sheepskins spread over it. Притворив дверь своей кельи, он воткнул факел в деревянный подсвечник и окинул взглядом свою спальню, всю обстановку которой составляли грубо сколоченный деревянный стул и заменявший кровать плоский деревянный ящик, наполненный чистой соломой, поверх которой были разостланы две или три овечьи шкуры.

The pilgrim put out the torch, stretched out on this rough bed without undressing, and fell asleep, or at least lay still until the first rays of the rising sun peeped through the small grated window through which both light and fresh air entered his cell. Пилигрим потушил факел, не раздеваясь растянулся на этом грубом ложе и уснул или по крайней мере лежал неподвижно до тех пор, пока первые лучи восходящего солнца не заглянули в маленькое решётчатое окошко, сквозь которое и свет и свежий воздух проникали в его келью. Then he got up, said his morning prayers, and straightened his head. Then he carefully opened the door and went in to the Jew. Тогда он встал, прочитал утренние молитвы, поправил на себе одежду и, осторожно отворив дверь, вошёл к еврею.

Isaac slept uneasily on the same bed that the pilgrim had spent the night on. Исаак тревожно спал на такой же точно постели, на какой провёл ночь пилигрим. All the pieces of clothing that he had taken off the night before, he piled on or under himself, so that they would not be pulled off during sleep. Все части одежды, которые снял накануне вечером, он навалил на себя или под себя, чтобы их не стащили во время сна. His face expressed agonizing anxiety; his hands twitched convulsively, as if fighting off a terrible ghost; he muttered and uttered some exclamations in Hebrew, mixing them with whole phrases in the local dialect; among them the following words could be discerned: "For the sake of the God of Abraham, spare the poor old man! Лицо его выражало мучительное беспокойство; руки судорожно подёргивались, как бы отбиваясь от страшного призрака; он бормотал и издавал какие-то восклицания на еврейском языке, перемешивая их с целыми фразами на местном наречии; среди них можно было разобрать следующие слова: «Ради бога Авраамова, пощадите несчастного старика! I am poor, I have no money, you can put me in chains, tear me apart, but I cannot fulfill your wish." Я беден, у меня нет денег, можете заковать меня в цепи, разодрать на части, но я не могу исполнить ваше желание».

The pilgrim did not wait for Isaac to wake up and lightly touched him with the end of his staff. Пилигрим не стал дожидаться пробуждения Исаака и слегка дотронулся до него концом своего посоха. This touch must have been connected in the sleeper's mind with his dream: the old man jumped up, his hair standing on end, his sharp black eyes fixed on the stranger before him, expressing wild fright and amazement, his fingers clutching convulsively at his clothes like the claws of a vulture. Это прикосновение, вероятно, связалось в сознании спящего с его сном: старик вскочил, волосы его поднялись дыбом, острый взгляд чёрных глаз впился в стоявшего перед ним странника, выражая дикий испуг и изумление, пальцы судорожно вцепились в одежду, словно когти коршуна.

"Do not be afraid of me, Isaac," said the pilgrim, " for I have come to you as a friend." — Не бойся меня, Исаак, — сказал пилигрим, — я пришёл к тебе как друг.

"May the God of Israel reward you," the Jew said, calming down a little. — Награди вас бог Израиля, — сказал еврей, немного успокоившись.I had a dream… But blessed be our forefather Abraham — it was a dream. — Мне приснилось… Но будь благословен праотец Авраам — то был сон.

Then, when he awoke, he asked in his usual voice: Потом, очнувшись, он спросил обычным своим голосом:

— And what does your Ladyship want with a poor Jew at this hour of the morning?" — А что же угодно вашей милости от бедного еврея в такой ранний час?I was going to tell you, "said the pilgrim," that if you don't get out of this house this very minute, and get as far away as you can, and as soon as you can, great trouble may befall you on the way." — Я хотел тебе сказать, — отвечал пилигрим, что, если ты сию же минуту не уйдёшь из этого дома и не постараешься отъехать как можно дальше и как можно скорее, с тобой может приключиться в пути большая беда.

"Holy Father," cried Isaac, " who would want to attack a poor wretch like me? — Святой отец, — воскликнул Исаак, — да кто захочет напасть на такого ничтожного бедняка, как я?"You know best," said the pilgrim, " but know that when the Knight of the Temple passed through the hall last night, he spoke to his Moslem slaves in Saracen, which I know well, and ordered them this morning to watch where the Jew was going, and to seize him when he was well out of the city." take Philippe de Malvoisin or Reginald Fronde de Boeuf to the chateau. — Это тебе виднее, — сказал пилигрим, — но знай, что, когда рыцарь Храма вчера вечером проходил через зал, он обратился к своим мусульманским невольникам на сарацинском языке, который я хорошо знаю, и приказал им сегодня поутру следить за тем, куда поедет еврей, схватить его, когда он подальше отъедет от здешней усадьбы, и отвести в замок Филиппа де Мальвуазена или Реджинальда Фрон де Бефа.

It is impossible to describe the Jew's horror at this news; he seemed to lose all composure at once. Невозможно описать ужас, овладевший евреем при этом известии; казалось, он сразу потерял всякое самообладание. Every muscle, every nerve weakened, his arms drooped, his head drooped on his chest, his legs gave way, and he collapsed at the pilgrim's feet, as if crushed by some unknown force; it was not a man who drooped in supplication for mercy, but rather a lifeless body. Каждый мускул, каждый нерв ослабли, руки повисли, голова поникла на грудь, ноги подкосились, и он рухнул к ногам пилигрима, как бы раздавленный неведомыми силами; это был не человек, поникший в мольбе о сострадании, а скорее безжизненное тело.

"The God of Abraham! — Бог Авраама! — воскликнул он. Without lifting his gray head from the floor, he folded his wrinkled hands and held them up. Не подымая седой головы с полу, он сложил свои морщинистые руки и воздел их вверх. "O Moses! — О Моисей! O blessed Aaron! О блаженный Аарон! I had this dream for a reason, and the vision came to me not in vain! Этот сон приснилсямне недаром, и видение посетило меня не напрасно! I can already feel their pincers pulling at my sinews. Я уже чувствую, как они клещами тянут из меня жилы. I feel the cogwheels all over my body, like those sharp saws, harrows, and iron axes that slashed the inhabitants of Rabbah and the children of Ammon. Чувствую зубчатые колёса по всему телу, как те острые пилы, бороны и секиры железные, что полосовали жителей Раббы и чад Аммоновых.

"Stand up, Isaac, and listen to what I have to say," the pilgrim said, looking at his agony with compassion, but not without contempt. — Встань, Исаак, и выслушай, что я тебе скажу, — с состраданием, но не без презрения сказал пилигрим, глядя на его муки. " I understand your fear: princes and nobles deal mercilessly with your fellow men when they want to squeeze money out of them. — Мне понятен твой страх: принцы и дворяне безжалостно расправляются с твоими собратьями, когда хотят выжать из них деньги. But stand up, I'll teach you how to get out of trouble. Но встань, я тебя научу, как избавиться от беды. Leave this house this very minute, before the servants wake up, for they are fast asleep after last night's drinking. Уходи из этого дома сию же минуту, пока не проснулись слуги, — они крепко спят после вчерашней попойки.

I will guide you by secret paths through the forest, which I know as well as any of the forest watchmen. Я провожу тебя тайными тропинками через лес, который мне так же хорошо известен, как и любому из лесных сторожей. I will not leave you until I hand you over to some baron or landowner on his way to the tournament; in all likelihood, you will find ways to secure his favor. Я тебя не покину, пока не сдам с рук на руки какому-нибудь барону или помещику, едущему на турнир; по всей вероятности, у тебя найдутся способы обеспечить себе его благоволение.

As soon as there was any hope of escape, Isaac began to raise himself, still on his knees, and throwing back his long gray hair and straightening his beard, he fixed his searching black eyes on the pilgrim. Как только у Исаака появилась надежда на спасение, он стал приподниматься, всё ещё оставаясь на коленях; откинув назад свои длинные седые волосы и расправив бороду, он устремил пытливые чёрные глаза на пилигрима. There was fear and hope and suspicion in his eyes. В его взгляде отразились страх, и надежда, и подозрение.

But at the pilgrim's last words, terror seized him again, and he fell on his face and exclaimed: Но при последних словах пилигрима ужас вновь овладел им, он упал ничком и воскликнул:

"I will have the means to secure my favor!" — У меня найдутся средства, чтобы обеспечить себе благоволение! Alas! Увы! There is only one way to earn the favor of a Christian, but how can a poor Jew get it if extortion has reduced him to the poverty of Lazarus? Есть только один способ заслужить благоволение христианина, но как получить его бедному еврею, если вымогательства довели его до нищеты Лазаря? For God's sake, young man, do not betray me! Ради бога, молодой человек, не выдавай меня! For the sake of the general public The heavenly father who created us all, Jew and Gentile, the children of Israel and the children of Ishmael, do not betray me. Ради общего небесного отца, всех нас создавшего, евреев и язычников, сынов Израиля и сынов Измаила, не предавай меня. "Again suspicion overcame his other feelings, and he exclaimed —" I have no means to secure the good wishes of a Christian pilgrim, even if he demands every last thing penny. — Снова подозрительность взяла верх над остальными его чувствами, и он воскликнул: — У меня нет таких средств, чтобы обеспечить доброе желание христианского странника, даже если он потребует всё, до последнего пенни.

As he spoke, he clutched at the pilgrim's cloak in fervent supplication. При этих словах он с пламенной мольбой ухватился за плащ пилигрима.

"Calm down," the wanderer said. — Успокойся, — сказал странник.If you had all the treasures of your tribe, why would I offend you? — Если бы ты имел все сокровища своего племени, зачем мне обижать тебя. In this garb I am bound to keep a vow of poverty, and if I exchange it, it will be only for a coat of mail and a war horse. В этой одежде я обязан соблюдать обет бедности, и если променяю её, то единственно на кольчугу и боевого коня. However, don't think I'm forcing my company on you, stay here if you want. Впрочем, не думай, что я навязываю тебе своё общество, оставайся здесь, если хочешь. Cedric Sachs can provide you with protection. Седрик Сакс может оказать тебепокровительство.Alas, no! — Увы, нет! The Jew exclaimed. — воскликнул еврей.He won't let me ride with his entourage. — Не позволит он мне ехать в своей свите. Saxon and Norman alike despise the poor Jew. Саксонец и норманн одинаково презирают бедного еврея. And to ride alone through the dominions of Philippe de Malvoisin or Reginald Fronde de Boeuf ... no! А одному проехать по владениям Филиппа де Мальвуазена или Реджинальда Фрон де Бефа… Нет! Good youth, I will ride with you! Добрый юноша, я поеду с тобой! Let us make haste! Поспешим! Gird up our loins, let us run! Препояшем чресла, бежим! Here's your staff ... hurry, don't hesitate! Вот твой посох… Скорее, не медли!I will not delay, "said the pilgrim, yielding to the insistence of his companion," but I must first find a means of getting out of here. " — Я не медлю, — сказал пилигрим, уступая настойчивости своего компаньона, — но мне надо прежде всего найти средство отсюда выбраться. Follow me! Следуй за мной!

He went into the next room, where, as the reader already knows, Gurth was sleeping. Он вошёл в соседнюю каморку, где, как уже известно читателю, спал Гурт.

"Get up, Gurth," said the pilgrim. — Вставай, Гурт, — сказал пилигрим, — вставай скорее. Unlock the gate at the back gate and let us out of here. Отопри калитку у задних ворот и выпусти нас отсюда.

Gurth's duties, which are now neglected, were then held in the same esteem in Saxon England as Eumaeus was in Ithaca. Обязанности Гурта, которые в наше время находятся в пренебрежении, в ту пору в саксонской Англии пользовались таким же почётом, каким Эвмей пользовался в Итаке. Gurth found it offensive that the pilgrim should speak to him in such a commanding tone. Гурту показалось обидным, что пилигрим заговорил с ним в таком повелительном тоне.

"The Jew is leaving Rotherwood," he said haughtily, propping himself up on one elbow and not moving from his place, " and the pilgrim is going to join him." — Еврей уезжает из Ротервуда, — надменно молвил он, приподнявшись на одном локте и не двигаясь с места, — а с ним за компанию и пилигрим собрался.

"I should rather have thought," said Wamba, who had just peeped into the closet, " that the Jew would have slipped away with a ham." — Я бы скорее подумал, — сказал Вамба, заглянувший в эту минуту в чулан, — что еврей с окороком ветчины улизнёт из усадьбы.

"Anyway," said Gurth, leaning his head back on the wooden stump that served him as a pillow, " both the Jew and the wanderer can wait until the main gate is opened. — Как бы то ни было, — сказал Гурт, снова опуская голову на деревянный обрубок, служивший ему вместо подушки, — и еврей и странник могут подождать, пока растворят главные ворота. We don't expect our guests to leave secretly, especially at this early hour. У нас не полагается, чтобы гости уезжали тайком, да ещё в такой ранний час.

"Be that as it may," said the pilgrim peremptorily, " I think you will not refuse me this." — Как бы то ни было, — сказал пилигрим повелительно, — я думаю, что ты не откажешь мне в этом.

So saying, he stooped over the fallen swineherd and whispered something in his ear in Saxon. С этими словами он нагнулся к лежавшему свинопасу и прошептал ему что-то на ухо по-саксонски. Gurth was instantly on his feet, and the pilgrim, holding up a finger to indicate caution, added: Гурт мгновенно вскочил на ноги, а пилигрим, подняв палец в знак того, что надо соблюдать осторожность, прибавил:

Gurth, beware! — Гурт, берегись! You have always been careful. Ты всегда был осмотрителен. Hey, unlock the gate. Слышишь, отопри калитку. I'll tell you the rest later. Остальное скажу после.

Gurth obeyed with unusual alacrity, and Wamba and the Jew followed, wondering at the sudden change in the swineherd's demeanor. Гурт повиновался с необычайным проворством, а Вамба и еврей пошли вслед за ним, удивляясь внезапной перемене в поведении свинопаса.

"My mule! — Мой мул! Where is my mule? Где же мой мул?the Jew exclaimed as soon as they came out of the gate. — воскликнул еврей, как только они вышли из калитки.

"Bring his mule here —" said the pilgrim, "and get me a mule too, and I'll ride with him until we get out of this place." — Приведи сюда его мула, — сказал пилигрим, — да и мне достань тоже мула, я поеду с ним рядом, пока не выберемся из здешних мест. Then I'll deliver the mule safely to one of Cedric's retinue in Ashby. После я доставлю мула в целости кому-нибудь из свиты Седрика в Ашби. And you yourself... " The pilgrim said the rest. Gurtu on the ear. А ты сам… — Остальное пилигрим сказал Гурту на ухо.

"I will do everything with the greatest joy," Gurth replied, and ran off to do his errand. — С величайшей радостью всё исполню, — отвечал Гурт и убежал исполнять поручение.

"I should like to know," said Wamba, when his companion had gone, " what you pilgrims are taught in the Holy Land." — Желал бы я знать, — сказал Вамба, когда ушёл его товарищ, — чему вас, пилигримов, учат в Святой Земле.

"To say prayers, you fool," said the pilgrim, " and to repent of your sins, and to mortify your flesh by fasting and long prayer. — Читать молитвы, дурак, — отвечал пилигрим, — а ещё каяться в грехах и умерщвлять свою плоть постом и долгой молитвой.

"No, there must be something stronger than this," said the fool. — Нет, должно быть чему-нибудь покрепче этого, — сказал шут. "I don't know if repentance and prayer have made Gurth do a favor, or if he would have given someone a mule for fasting and abstinence." — Виданное ли дело, чтобы покаяние и молитвы заставили Гурта сделать одолжение, а за пост и воздержание он дал бы кому-нибудь мула! I think you might as well be talking about abstinence and prayers to his beloved black hog. Думаю, что ты мог бы с таким же успехом толковать о воздержании и молитвах его любимому чёрному борову.Oh, you! — Эх, ты!said the pilgrim. — молвил пилигрим. "You're a Saxon fool now, that's all. — Сейчас видно, что ты саксонский дурак, и больше ничего."If I were a Norman, as you are, there would probably be a festival in my street, and I myself would have the reputation of being a wise man." — Это ты правильно говоришь, — сказал шут, — будь я норманн, как и ты, вероятно на моей улице был бы праздник, а я сам слыл бы мудрецом.

At that moment a herd of mules and two mules appeared on the opposite bank of the moat. В эту минуту на противоположном берегу рва показался Гурт с двумя мулами. The travelers crossed the moat by a narrow drawbridge, two planks wide, the size of which corresponded to the width of the gate and the narrow passage that was built in the outer fence and opened directly into the forest. Путешественники перешли через ров по узкому подъёмному мосту, шириной в две доски, размеркоторого соответствовал ширине калитки и того узкого прохода, который был устроен во внешней ограде и выходил прямо в лес. As soon as they reached the other bank, the Jew hastened to slip a small bag of tarred blue linen under the saddle of his mule, which he carefully pulled out from under his tunic, muttering all the time that it was "a change of linen, just one change of linen, nothing more." Как только они достигли того берега, еврей поспешил подсунуть под седло своего мула мешочек из просмолённого синего холста, который он бережно вытащил из-под хитона, бормоча всё время, что это «перемена белья, только одна перемена белья, больше ничего». Then he mounted with more agility and agility than could have been expected in his advanced years, and wasted no time in straightening the folds of his cloak. Потом взобрался в седло с таким проворством и ловкостью, каких нельзя было ожидать в его преклонные годы, и, не теряя времени, стал расправлять складки своего плаща.

The pilgrim mounted the mule less hastily, and as he rode away he held out his hand to Gurth, who kissed it with the greatest reverence. Пилигрим сел на мула менее поспешно и, уезжая, протянул Гурту руку, которую тот поцеловал с величайшим почтением. The swineherd stood looking after the travelers until they disappeared into the depths of the forest. Свинопас стоял, глядя вслед путешественникам, пока они не скрылись в глубине леса. Wamba's voice finally roused him from his reverie. Наконец голос Вамбы вывел его из задумчивости.

"You know, my friend Gurth," said the fool, " you are wonderfully polite and extremely pious today. — Знаешь ли, друг мой Гурт, — сказал шут, — сегодня ты удивительно вежлив и сверх меры благочестив. If I could only be an abbot or a barefoot pilgrim, then I would take advantage of your zeal and zeal. Вот бы мне стать аббатом или босоногим пилигримом, тогда и я попользовался бы твоим рвением и усердием. But of course I would want more than a kiss of the hand. Но, конечно, я бы захотел большего, чем поцелуй руки."You are not stupid in your judgment, Wamba," replied Gurth, " but you judge by appearances; and the cleverest people do the same… Well, it's time for me to keep an eye on the herd. — Ты неглупо рассудил, Вамба, — отвечал Гурт, — только ты судишь по наружности; впрочем, и умнейшие люди делают то же самое… Ну, мне пора приглядеть за стадом.

So saying, he returned to the manor, followed by the fool. С этими словами он воротился в усадьбу, а за ним поплёлся и шут.

Meanwhile, the travelers were in a hurry, driving at a speed that betrayed the Jew's extreme fright: at his age, people usually do not like to drive fast. Тем временем путешественники торопились и ехали с такой скоростью, которая выдавала крайний испуг еврея: в его годы люди обычно не любят быстрой езды. The pilgrim who rode in front of him seemed to know all the forest paths very well and purposely kept to devious paths, so that the suspicious Isaac often wondered if the pilgrim was going to lead him into some trap. Пилигрим, ехавший впереди, по-видимому отлично знал все лесные тропинки и нарочно держался окольных путей, так что подозрительный Исаак не раз подумывал — уж не собирается ли паломник завлечь его в какую-нибудь ловушку.

His fears were excusable, however, when one considers that at that time there was not a single living creature on earth, in water, or in the air, except perhaps the flying fish, that was subjected to such universal, continuous, and relentless persecution as the Jewish tribe. Впрочем, его опасения были простительны, если принять во внимание, что в те времена не было на земле, в воде и воздухе ни одного живого существа, только, пожалуй, за исключением летающих рыб, которое подвергалось бы такому всеобщему, непрерывному и безжалостному преследованию,как еврейское племя. On the slightest and absolutely reckless demand, as well as on the most absurd and completely unfounded accusation, their persons and property were exposed to rage and anger. По малейшему и абсолютно безрассудному требованию, так же как и по нелепейшему и совершенно неосновательному обвинению, их личность и имущество подвергались ярости и гневу. Normans, Saxons, Danes, and Britons, no matter how hostile they might be to each other, shared a common feeling of hatred for the Jews and considered it a direct religious duty to humiliate, oppress, and plunder them in every possible way. Норманны, саксонцы, датчане, британцы, как бы враждебно ни относились они друг к другу, сходились на общем чувстве ненависти к евреям и считали прямой религиозной обязанностью всячески унижать их, притеснять и грабить.

The kings of the Norman dynasty and their imitating nobles, driven by the most selfish motives, relentlessly oppressed and persecuted this people. Короли норманской династии и подражавшая им знать, движимые самыми корыстными побуждениями, неустанно теснили и преследовали этот народ. Everyone knows the story that Prince John, having imprisoned a rich Jew in one of his castles, ordered a tooth to be pulled out of him every day. Всем известен рассказ о том, что принц Джон, заключив какого-то богатого еврея в одном из своих замков, приказал каждый день вырывать у него по зубу. This continued until the unfortunate Israelite lost half his teeth, and only then did he agree to pay the enormous sum that the prince was trying to extract from him. Это продолжалось до тех пор, пока несчастный израильтянин не лишился половины своих зубов, и только тогда он согласился уплатить громадную сумму, которую принц стремился у него вытянуть. The cash that was in circulation was mainly in the hands of this persecuted tribe, and the nobility did not hesitate to follow suit their monarch, extorting them by all means of coercion, not excluding even torture. Наличные деньги, которые были в обращении, находились главным образом в руках этого гонимого племени, а дворянство не стеснялось следовать примеру своего монарха, вымогая их всеми мерами принуждения, не исключая даже пыток. The passive courage inspired by the love of acquisition led the Jews to ignore the threat of various misfortunes, especially since they could make huge profits in a country as rich as England. Пассивная смелость, вселяемая любовью к приобретению, побуждала евреев пренебрегать угрозой различных несчастий, тем более что они могли извлечь огромные прибыли в столь богатой стране, как Англия. In spite of all sorts of difficulties and a special tax chamber (which has already been mentioned) called the Jewish treasury, created precisely for the purpose of fleecing and causing them suffering, the Jews increased, multiplied and accumulated huge funds, which they transferred from one hand to another by means of bills of exchange; this invention of commerce is due to the Jews. Несмотря на всевозможные затруднения и особую налоговую палату (о которой уже упоминалось), называемую еврейским казначейством, созданную именно для того, чтобы обирать и причинять им страдания, евреи увеличивали, умножали и накапливали огромные средства, которые они передавали из одних рук в другие посредством векселей; этим изобретением коммерция обязана евреям. Promissory notes also enabled them to move wealth from one country to another, so that when Jews were threatened with oppression and ruin in one country, their treasures remained safe in the other. Векселя давали им также возможность перемещать богатства из одной страны в другую, так что, когда в одной стране евреям угрожали притеснения и разорения, их сокровища оставались сохранными в другой стране. By perseverance and avarice, the Jews resisted to some extent the fanaticism and tyranny of those under whose rule they lived; these qualities were, as it were, increased in proportion to the persecutions and persecutions to which they were subjected; the vast riches which they usually acquired in trade often placed them in a dangerous position, but they also served them well by spreading their wealth. their influence and providing them with some patronage and protection. Упорством и жадностью евреи до некоторой степени сопротивлялись фанатизму и тирании тех, под властью которых они жили; эти качества как бы увеличивались соразмерно спреследованиями и гонениями, которым они подвергались; огромные богатства, обычно приобретаемые ими в торговле, часто ставили их в опасное положение, но и служили им на пользу, распространяя их влияние и обеспечивая им некоторое покровительство и защиту. These were the conditions of their existence, which formed their character: observant, suspicious, and fearful, but at the same time persistent, implacable, and resourceful in avoiding the dangers to which they were exposed. Таковы были условия их существования, под влиянием которых складывался их характер: наблюдательный, подозрительный и боязливый, но в то же время упорный, непримиримый и изобретательный в избежании опасностей, которым их подвергали.

They rode in silence for a long time through the devious paths of the forest, and finally the pilgrim broke the silence. Путники долго ехали молча окольными тропинками леса, наконец пилигрим прервал молчание.

"Do you see the old, dead oak tree? — Видишь старый, засохший дуб?he said. — сказал он.This is the border of Fronde de Boeuf's domain. — Это — граница владений Фрон де Бефа. We have long since passed the Malvoisin lands. Мы давно уже миновали земли Мальвуазена. Now you have nothing to fear from pursuit. Теперь тебе нечего опасаться погони.

"Let the wheels of their chariots be broken," said the Jew, " as they were broken in Pharaoh's chariots." — Да сокрушатся колёса их колесниц, — сказал еврей, — подобно тому как сокрушились они у колесниц фараоновых! But don't leave me, good pilgrim. Но не покидай меня, добрый пилигрим. Think of the fierce templar and his Saracen slaves. Вспомни о свирепом храмовнике и его сарацинских рабах. They will not look at the borders, the manors, or the title of the owner. Они не посмотрят ни на границы, ни на усадьбы, ни на звание владельца.From this point on, our paths should diverge. — С этого места наши дороги должны разойтись. It is not proper for a man of my rank to ride with you any longer than is absolutely necessary. Не подобает человеку моего звания ехать рядом с тобой дольше, чем этого требует прямая необходимость. Besides, what help do you expect from me, a peaceful pilgrim, against two armed pagans? К тому же какойпомощи ты ждёшь от меня, мирного богомольца, против двух вооружённых язычников?

"O good youth! — О добрый юноша! The Jew exclaimed. — воскликнул еврей.You can intercede for me, I will be able to reward you — not with money, I don't have it, help me Father Abraham. — Ты можешь заступиться за меня, я сумею наградить тебя — не деньгами, у меня их нет, помоги мне отец Авраам.

"I have already told you," interrupted the pilgrim, " that I do not want your money or your rewards. — Я уже сказал тебе, — прервал его пилигрим, — что ни денег, ни наград твоих мне не нужно. I can walk you home. Проводить тебя я могу. I can even protect you, since it is hardly forbidden for a Christian to protect a Jew against the Saracens. Даже сумею защитить тебя, так как оказать покровительство еврею против сарацин едва ли запрещается христианину. So I will guide you to a place where you can find suitable protectors. А потому я провожу тебя до места, где ты можешь добыть себе подходящих защитников. We are now close to the city of Sheffield. Мы теперь недалеко от города Шеффилда. There you will easily find many of your fellow tribesmen and find shelter with them. Там ты без труда отыщешь многих соплеменников и найдёшь у них приют.The blessing of Jacob be upon you, good youth!" — Да будет над тобой благословение Иакова, добрый юноша!said the Jew. — сказал еврей.I'll find shelter in Sheffield with my kinsman Zareth, and then I'll look for ways to get on safely." — В Шеффилде я найду пристанище у моего родственника Зарета, а там поищу способов безопасно проехать дальше.

"Very well," said the pilgrim. — Хорошо, — молвил пилигрим.So we will part ways in Sheffield. — Значит, в Шеффилде мы расстанемся. In half an hour we will reach this city. Через полчаса мы подъедем к этому городу.

During that half-hour neither of them spoke; the pilgrim, perhaps, considered it humiliating to talk to a Jew when it was not necessary, and the Jew did not dare to intrude on the conversation of a man who had made a journey to the Holy Sepulchre and was therefore marked by a certain sanctity. В течение этого получаса оба не произнесли ни одного слова; пилигрим, быть может, считал для себя унизительным разговаривать с евреем, когда в этом не было необходимости, а тот не смел навязываться с беседой человеку, который совершил странствие к гробу господню и, следовательно, был отмечен некоторой святостью. Pausing at the top of a gentle hill, the pilgrim pointed to the city of Sheffield, which lay at its base, and said:: Остановившись на вершине отлогого холма, пилигрим указал на город Шеффилд, раскинувшийся у его подножия, и сказал:That's where we part ways. — Вот где мы расстанемся.

"But not before the poor Jew has expressed his gratitude to you, though I dare not ask you to call on my kinsman Zaret, who would help me repay you for a good deed," said Isaac. — Но не прежде, чем бедный еврей выразит вам свою признательность, хоть я и не осмеливаюсь просить вас заехать к моему родственнику Зарету, который помог бы мне отплатить вам за доброе дело, — сказал Исаак.

"I have already told you," said the pilgrim, " that no reward is needed. — Я уже говорил тебе, — сказал пилигрим, — что никакой награды не нужно. If there is a poor Christian in your long list of debtors, and you deliver him from the bonds and prison of debt for my sake, I will consider my service rewarded. Если в длинном списке твоих должников найдётся какой-нибудь бедняк христианин и ты ради меня избавишь его от оков и долговой тюрьмы, я сочту свою услугу вознаграждённой.

"Wait! — Постой!Isaac exclaimed, grabbing him by the waist. — воскликнул Исаак, хватая его за полу.I would like to do more than that for you. — Мне хотелось бы сделать больше, чем это, для тебя самого. God knows how poor I am… Yes, Isaac is a beggar among his own people. Богу известно, как я беден… Да, Исаак — нищий среди своих соплеменников. But forgive me if I try to guess what you need most at this moment... Но прости, если я возьмусь угадать то, что в настоящую минуту для тебя всего нужнее…

"Even if you had guessed what I needed most," said the pilgrim, " you could not have given it to me, even if you were as rich as you appear to be poor." — Если бы ты и угадал, что мне всего нужнее, — сказал пилигрим, — ты всё равно не мог бы доставить мне это, хотя бы ты был настолько же богат, насколько представляешься бедным.

"Presenting myself as poor?" — Представляюсь бедным? the Jew repeated. — повторил еврей. Oh, believe me, I told the truth: I was ruined, robbed, I am in debt all around. — О, поверь, я сказал правду: меня разорили, ограбили, я кругом в долгу. Cruel hands have robbed me of all my goods, money, ships, and everything I had… But I do know what you need, and I may be able to give it to you. Жестокие руки лишили меня всех моих товаров, отняли деньги, корабли и всё, что я имел… Но я всё же знаю, в чём ты нуждаешься, и, быть может, сумею доставить тебе это. What you most want right now is a horse and weapons. Сейчас ты больше всего хочешь иметь коня и вооружение.

The pilgrim started in spite of himself, and suddenly turned to him and asked hastily:: Пилигрим невольно вздрогнул и, внезапно обернувшись к нему, торопливо спросил:How did you guess that?" — Как ты это угадал?It doesn't matter how I guess it, as long as my guess is correct. — Всё равно, как бы я ни угадал, лишь бы догадка моя была верна. But since I know what you need, I'll get it. Но раз я знаю, что тебе нужно, я всё достану.Consider my rank, my clothing, my vows... " — Прими же во внимание моё звание, мою одежду, мои обеты…

"I know you Christians," said the Jew. — Знаю я вас, христиан, — ответил еврей.I also know that even the noblest among you, in superstitious penance, sometimes take a wanderer's staff and go on foot to distant lands to worship the graves of the dead. — Знаю и то, что даже самые знатные среди вас в суеверном покаянии берут иногда страннический посох и пешком идут в дальние страны поклониться могилам умерших.

"Don't be blasphemous! — Не кощунствуй! Wanderer stopped him sternly. — сурово остановил его странник.I'm sorry, " Isaac said. — Прости, — сказал Исаак.I expressed myself thoughtlessly. — Я выразился необдуманно. But last night, and even this morning, you spoke a few words that, like sparks struck by flint, lit up your heart for me. Но вчера вечером, да и сегодня поутру ты проронил несколько слов, которые, подобно искрам, высекаемым кремнём, озарили для меня твоё сердце. In addition, under your wandering garb, a knight's chain and golden spurs are hidden. Кроме того, под твоим странническим одеянием спрятаны рыцарская цепь и золотые шпоры. They flashed when you leaned over my bed this morning. Они блеснули, когда ты наклонился к моей постели сегодня утром.

The pilgrim couldn't help but smile and say: Пилигрим не мог удержаться от улыбки и сказал:What if I could look into your clothes with the same sharp eyes, Isaac?" — А что, если бы и в твои одежды заглянуть такими же зоркими глазами, Исаак? I think you'd have a lot of interesting things to say, too. Думаю, что и у тебя нашлось бы немало интересного.

"What can I say about it? — Что об этом толковать!said the Jew, changing his face, and hastily taking out his writing materials from his bag, he placed his yellow cap on the saddle and, spreading out a piece of paper on it, began to write, as if to end a delicate conversation. — сказал еврей, меняясь в лице, и, поспешно вынув из сумки письменные принадлежности, он поставил на седло свою жёлтую шапку и, расправив на ней листок бумаги, начал писать, как бы желая этим прекратить щекотливый разговор. After finishing the letter, he slyly narrowed his eyes and handed it to me to the pilgrim with the words: Дописав письмо, он, лукаво сощурив глаза, вручил его пилигриму со словами:In the city of Leicester, everyone knows a rich Jew named Kirjat Jairam from Lombardy. — В городе Лестере всем известен богатый еврей Кирджат Джайрам из Ломбардии. Give him this letter. Передай ему это письмо. He has now six suits of armor of Milanese workmanship for sale — the worst of which is suitable for royalty; and he has ten stallions — the worst of which the king himself would not be ashamed to ride if he went to battle for his throne. У него есть теперь на продажу шесть рыцарских доспехов миланской работы — худший из них годится и для царской особы; есть у него и десять жеребцов — на худшем из них не стыдно выехать и самому королю, если б он отправился на битву за свой трон. According to this note, he will give you a choice of any armor and war horse. По этой записке он даст тебе на выбор любые доспехи и боевого коня. In addition, he will provide you with everything you need for the upcoming tournament. Кроме того, он снабдит тебя всем нужным для предстоящего турнира. When the need is over, return the goods to him in one piece, or, if you can, pay the full price. Когда минует надобность, возврати ему в целости товар или же, если сможешь, уплати сполна его стоимость.

"But, Isaac," said the pilgrim, smiling, " don't you know that if a knight is knocked out of his saddle in a tournament, his horse and armor are the property of the victor?" — Но, Исаак, — сказал пилигрим улыбаясь, — разве ты не знаешь, что если рыцаря вышибут из седла во время турнира, то его конь и вооружение делаются собственностью победителя? Such a misfortune may happen to me, but I cannot pay for my horse and armor. Такое несчастье и со мной может случиться, а уплатить за коня и доспехи я не могу.

The Jew seemed startled at the thought of such a possibility, but summoning up all his courage, he hurriedly replied: Еврей, казалось, был поражён мыслью о такой возможности, но, собрав всё своё мужество, он поспешно ответил:No, no, no. — Нет, нет, нет. It's impossible, I don't want to hear about it. Это невозможно, я и слышать не хочу об этом. The blessing of our father will be with you… And your spear will be endowed with the same powerful power as the rod of Moses. Благословение отца нашего будет с тобою… И копьё твоё будет одарено такою же мощной силой, как жезл Моисеев.

So saying, he turned the mule to one side, but the pilgrim caught him by the cloak and held him back: Сказав это, он поворотил мула в сторону, но тут пилигрим сам поймал его за плащ и придержал:

"No, wait, Isaac, you don't know what you're risking yet. — Нет, постой, Исаак, ты ещё не знаешь, чем рискуешь. It may happen that the horse will be killed and the carapace chopped up, because I will not spare either horse or man. Может случиться, что коня убьют, а панцирь изрубят, потому что я не буду щадить ни лошади, ни человека. Besides, the sons of your tribe don't do anything for nothing. К тому же сыны твоего племени ничего не делают даром. Something will have to be paid for the loss of property. Чем-нибудь же придётся заплатить за утрату имущества.

Isaac hunched over in the saddle as if in pain, but generosity overcame his more familiar feelings. Исаак согнулся в седле, точно от боли, но великодушие, однако, взяло верх над чувствами более для него привычными.

"There's no need," he said. — Нужды нет, — сказал он, — всё равно. Let me go." Пусти меня. If there are losses, you will not be responsible for them. Если случатся убытки, ты за них не будешь отвечать. Kirjat Jairam will forgive you this debt for the sake of Isaac, his relative, whom you saved. Кирджат Джайрам простит тебе этот долг ради Исаака, своего родственника, которого ты спас. Farewell and be well. Прощай и будь здоров. But listen, good young man, "he continued, turning once more," don't push yourself too far ahead when this commotion begins. Однако послушай, добрый юноша, — продолжал он, ещё раз обернувшись, — не суйся ты слишком вперёд, когда начнётся эта сумятица. I do not say this to protect your horse and carapace, but only for the sake of preserving your life and body. Я это не с тем говорю, чтобы ты берёг лошадь и панцирь, но единственно ради сохранения твоей жизни и тела.

"Thank you for your care of me," replied the pilgrim, smiling; " I will take advantage of your kindness, and at all costs try to reward you." — Спасибо за попечение обо мне, — отвечал пилигрим улыбаясь, — я воспользуюсь твоей любезностью и во что бы то ни стало постараюсь вознаградить тебя.

They parted ways and took separate roads to the city of Sheffield. Они расстались и разными дорогами направились в город Шеффилд.

Chapter VII Глава VII

Goes with a retinue of knights squad, Идёт со свитой рыцарей отряд,

Each of them is dressed in a colorful, dapper outfit. На каждом — пёстрый щегольской наряд.

Carries one squire's shield, Несёт один оруженосец щит,

With a helmet — this one, the one with a spear is in a hurry; Со шлемом — этот, тот с копьём спешит;

Impatient horse hoofs Нетерпеливый конь копытом бьёт

And the golden bit bites; И золотые удила грызёт;

Files and hammers in hand В руках напильники и молотки

Gunsmiths — they are clever: У оружейников — они ловки:

They'll fix their shields and shafts. Щиты они починят и древки.

A crowd of rich Yeomen is coming, Толпа богатых иоменов идёт,

With clubs in their hands, the common people are felling. С дубинками в руках валит простой народ."Palamon and Arsit" «Паламон и Арсит»

At that time, the English people were in a rather sad situation. В ту пору английский народ находился в довольно печальном положении. Richard the Lionheart was a prisoner of the treacherous and cruel Duke of Austria. Ричард Львиное Сердце был в плену у коварного и жестокого герцога Австрийского. Even the place of Richard's imprisonment was unknown; most of his subjects, who had been subjected to severe oppression in his absence, knew nothing of the king's fate. Даже место заключения Ричарда было неизвестно; большинство его подданных, подвергавшихся в его отсутствие тяжёлому угнетению, ничего не знало о судьбе короля.

Prince John, who was allied with King Philip of France, Richard's worst enemy, used all his influence with the Duke of Austria to keep his brother Richard, who had done him so many favours, prisoner for as long as possible. Принц Джон, который был в союзе с французским королём Филиппом — злейшим врагом Ричарда, использовал всё своё влияние на герцога Австрийского, чтобы тот как можно дольше держал в плену его брата Ричарда, который в своё время оказал ему столько благодеяний.

Taking advantage of this time, John recruited supporters, intending to challenge the throne in the event of Richard's death from the rightful heir — his nephew Arthur, Duke of Britain, the son of his older brother, Geoffrey Plantagenet. Пользуясь этим временем, Джон вербовал себе сторонников, намереваясь в случае смерти Ричарда оспаривать престол у законного наследника — своего племянника Артура, герцога Британского, сына его старшего брата, Джефри Плантагенета. Subsequently, as is known, he carried out his intention and illegally seized power. Впоследствии, как известно, он осуществил своё намерение и незаконно захватил власть. A shrewd schemer and reveller, Prince John had no trouble attracting to his side not only those who had reason to fear Richard's wrath for crimes committed during his absence, but also a large band of "desperate lawless" former crusaders. Ловкий интриган и кутила, принц Джон без труда привлёк на свою сторону не только тех, кто имел причины опасаться гнева Ричарда за преступления, совершённые во время его отсутствия, но и многочисленную ватагу «отчаянных беззаконников» — бывших участников крестовых походов. These people returned to their homeland, enriched with all the vices of the East, but impoverished, and now only waited for a civil war to improve their affairs. Эти люди вернулись на родину, обогатившись всеми пороками Востока, но обнищав, и теперь только и ждали междоусобной войны, чтобы поправить свои дела.

Among the causes of general unease and alarm must also be attributed to the fact that many peasants, driven to despair by the oppression of the feudal lords and the merciless application of forest protection laws, united in large detachments that managed the forests and wastelands without any fear of the local authorities. К числу причин, вызывавших общее беспокойство и тревогу, нужно отнести также и то обстоятельство, что множество крестьян, доведённых до отчаяния притеснениями феодалов и беспощадным применением законов об охране лесов, объединялись в большие отряды, которые хозяйничали в лесах и пустошах, ничуть не боясь местных властей. In turn, the nobles, who played the role of autocratic potentates, gathered around them whole gangs, not much different from robber gangs. В свою очередь, дворяне, разыгрывавшие роль самодержавных властелинов, собирали вокруг себя целые банды, мало чем отличавшиеся от разбойничьих шаек.

To support these gangs and lead the lavish and lavish life that their pride and vanity demanded, the nobles borrowed money from the Jews at high interest rates. Чтобы содержать эти банды и вести расточительную и роскошную жизнь, чего требовали их гордость и тщеславие, дворяне занимали деньги у евреев под высокие проценты. These debts ate away at their wealth, and they were able to get rid of them by violence against their creditors. Эти долги разъедали их состояние, а избавиться от них удавалось путём насилия над кредиторами. It is not surprising that under such difficult conditions of existence, the English people experienced great disasters in the present and had every reason to fear even worse in the future. Не мудрено, что при таких тяжёлых условиях существования английский народ испытывал великие бедствия в настоящем и имел все основания опасаться ещё худших в будущем. To make matters worse, a dangerous contagious disease has spread throughout the country. В довершение всех зол по всей стране распространилась какая-то опасная заразная болезнь. Having found favorable ground for itself in the harsh conditions of the lower strata of society, it claimed many victims, and the survivors often envied the dead, who were spared from the impending troubles. Найдя для себя благоприятную почву в тяжёлых условиях жизни низших слоёв общества, она унесла множество жертв, а оставшиеся в живых нередко завидовали покойникам, избавленным от надвигавшихся бед.

But in spite of these misfortunes, everyone-rich and poor, commoners and nobles alike-was equally eager to attend the tournament. Но, несмотря на эти несчастья, все — богатые и бедные, простолюдины и дворяне — с одинаковой жадностью стремились на турнир. It was the most interesting and magnificent spectacle of the time, and the populace treated it with the same passion with which a half-starved inhabitant of Madrid, instead of buying food for the rest of the city. his family, spends every last real to enjoy the spectacle of a bullfight. Это было самое интересное и великолепнейшее из зрелищ того времени, и население относилось к нему с такой же страстью, с какой полуголодный обитатель Мадрида, вместо того чтобы купить еды для своей семьи, тратит всё, до последнего реала, чтобы насладиться зрелищем боя быков. No duties, no infirmities were able to keep the old and young from such a spectacle. Никакие обязанности, никакие немощи не в силах были удержать старых и молодых от такого спектакля. A rumor was spread that a jousting match was to be held near Ashby, in the county of Leicester, between illustrious knights in the presence of Prince John, which aroused even greater interest, and on the morning of the day when the contest was to begin, innumerable people of all ranks and classes flocked in crowds to the scene of the jousting. Прошёл слух, что боевая потеха, назначенная близ города Ашби, в графстве Лестерском, произойдёт между прославленными рыцарями в присутствии принца Джона, чтовызвало ещё больший интерес, и наутро того дня, когда назначено было начало состязания, бесчисленное множество людей всех званий и сословий устремилось толпами к месту боевой потехи.

The tournament site was extremely picturesque. Место турнира было чрезвычайно живописно. At the edge of a large forest, at the distance of one mile from the town of Ashby, there was a large clearing covered with excellent green turf, bordered on one side by a dense forest, and on the other by a few old oaks. У опушки большого леса, в расстоянии одной мили от города Ашби, расстилалась покрытая превосходным зелёным дёрном обширная поляна, окаймлённая с одной стороны густым лесом, а с другой — редкими старыми дубами. Its sloping slopes formed a wide and level area in the middle, surrounded by a strong fence. Отлогие склоны её образовывали в середине широкую и ровную площадку, обнесённую крепкой оградой. The fence had the shape of a quadrilateral with rounded corners for the convenience of the audience. Ограда имела форму четырехугольника с закруглёнными для удобства зрителей углами.

For the entry of fighters into the arena, gates were built in the northern and southern walls of the fence, so wide that two riders could pass through them side by side. Для въезда бойцов на арену в северной и южной стенах ограды были устроены ворота, настолько широкие, что двое всадников могли проехать в них рядом. Two heralds, six trumpeters, and six messengers were stationed at each gate, along with a strong body of soldiers to maintain order. У каждых ворот стояли два герольда, шесть трубачей и шесть вестников и, кроме того, сильный отряд солдат для поддержания порядка. Heralds were required to check the rank of knights who wished to participate in the tournament. Герольды обязаны были проверять звание рыцарей, желавших принять участие в турнире.

On the outside of the south gate, on a small hill, there were five magnificent tents decorated with flags of brown and black colors; these were the colors chosen by the knights organizers of the tournament. С наружной стороны южных ворот на небольшом холме стояло пять великолепных шатров, украшенных флагами коричневого и чёрного цветов; таковы были цвета, выбранные рыцарями — устроителями турнира. The cords on all the five tents were of the same color. Шнуры на всех пяти шатрах были тех же цветов. In front of each tent was hung the shield of the knight to whom the tent belonged, and next to the shield stood a squire dressed as a savage, or a faun, or some other fabulous creature, according to the taste of its owner. Перед каждым шатром был вывешен щит рыцаря, которому принадлежал шатёр, а рядом со щитом стоял оруженосец, наряжённый дикарём, или фавном, или каким-нибудь другим сказочным существом, смотря по вкусам своего хозяина. The middle tent, the most honorable, was given to Brian de Boisgilbert. Средний шатёр, самый почётный, был предоставлен Бриану де Буагильберу. The rumor of his extraordinary skill in all the exercises of chivalry, as well as his close connections with the knights who had started the real competition, led the organizers of the tournament not only to accept him among their ranks, but even to choose him as their leader, despite the fact that he had only recently arrived in England. Молва о его необычайном искусстве во всех рыцарских упражнениях, а также его близкие связи с рыцарями, затеявшими настоящее состязание, побудили устроителей турнира не только принять его в свою среду, но даже избрать своим предводителем, несмотря на то, что он совсем недавно прибыл в Англию. Next to his tent, on one side were those of Reginald Fronde de Boeuf and Philippe de Malvoisin, and on the other, Hugh de Granmenil, a noble baron, one of whose ancestors had been Lord Seneschal of England in the time of William the Conqueror and his son William the Red. Рядом с его шатром с одной стороны были расположены шатры Реджинальда Фрон де Бефа и Филиппа де Мальвуазена, а с другой — Гуго де Гранмениля, знатного барона, один из предков которого был лордом-сенешалем Англии во времена Вильгельма Завоевателя и его сына Вильгельма Рыжего. The fifth tent belonged to John Ralph de Vipont, a large landowner from the town of Gasser, located near Ashby de la Zouche. Пятый шатёр принадлежал иоанниту Ральфу де Випонту, крупному землевладельцу из местечка Гэсер, расположенного неподалёку от Ашби де ла Зуш. The area with tents was surrounded by a strong palisade and connected to the arena by a wide and sloping descent, also fenced. Площадка с шатрами была обнесена крепким частоколом и соединялась с ареной широким и отлогим спуском, также огороженным. Guards were stationed along the palisade. Вдоль частокола стояла стража.

Beyond the north gate of the arena, on a similarly fenced-off area, was a tent reserved for knights who wished to oppose the instigators of the tournament. За северными воротами арены на такой же огороженной площадке помещалась палатка, предназначенная для рыцарей, которые пожелали бы выступить против зачинщиков турнира. Here were prepared all kinds of food and drinks, and nearby were located blacksmiths, gunsmiths and other craftsmen and servants, ready at any moment to provide the fighters with proper services. Здесь были приготовлены всевозможные яства и напитки, а рядом расположились кузнецы, оружейники и иные мастера и прислужники, готовые во всякую минуту оказать бойцам надлежащие услуги.

Special galleries were arranged along the fence. Вдоль ограды были устроены особые галереи. These galleries were hung with draperies and covered with carpets. Эти галереи были увешаны драпировками и устланы коврами. The carpets were covered with cushions, so that the ladies and distinguished spectators could make themselves as comfortable as possible. На коврах были разбросаны подушки, чтобы дамы и знатные зрители могли здесь расположиться с возможно большими удобствами. The narrow space between these galleries and the enclosure was given to small-scale farmers, the so-called Yeomen, so that these places can be equated with the stalls of our theaters. Узкое пространство между этими галереями и оградой было предоставлено мелкопоместным фермерам, так называемым иоменам, так что эти места можно приравнять к партеру наших театров. As for the common people, they had to be placed on turf benches arranged on the slopes of nearby hills, which gave the audience the opportunity to contemplate the desired spectacle over the galleries and perfectly see everything that was being done in the arena. Что же касается простонародья, то оно должно было размещаться на дерновых скамьях, устроенных на склонах ближайших холмов, что давало зрителям возможность созерцать желанное зрелище поверх галерей и отлично видеть всё, что совершалось на арене.

In addition, several hundred people were perched on the branches of the trees that bordered the clearing; even the bell tower of the nearest village church was humiliated by spectators. Кроме того, несколько сот человек уселось на ветвях деревьев, окаймлявших поляну; даже колокольня ближайшей сельской церкви была унизана зрителями.

In the very middle of the eastern gallery, just opposite the center of the arena, was a raised platform, where a high chair like a throne stood under a canopy with the royal coat of arms. По самой середине восточной галереи, как раз против центра арены, было устроено возвышение, где под балдахином с королевским гербом стояло высокое кресло вроде трона. This box of honor was crowded with pages, squires, and richly dressed guards, and it was obvious that it was intended for Prince John and his entourage. Вокруг этой почётной ложи толпились пажи, оруженосцы, стража в богатой одежде, и по всему было видно, что она предназначалась для принца Джона и его свиты. Opposite the royal box, in the center of the western gallery, was another dais, decorated even more brightly, though not so luxuriously. Напротив королевской ложи, в центре западной галереи, возвышался другой помост, украшенный ещё пестрее, хотя не так роскошно. There was also a throne covered with scarlet and green cloth, and it was surrounded by many pages and young girls, the most beautiful they could find, all of them smartly dressed in fancy costumes, also green and scarlet. Там также был трон, обитый алой и зелёной тканью, он был окружён множеством пажей и молодых девушек, самых красивых, каких могли подобрать, все они были нарядно одеты в причудливые костюмы, тоже зелёного и алого цветов. The box was decorated with flags and banners on which were depicted impaled hearts, flaming hearts, bleeding hearts, bows, quivers of arrows and similar emblems of Cupid's triumph. Ложа была убрана флагами и знамёнами, на которых были изображены пронзённые сердца, пылающие сердца, истекающие кровью сердца, луки, колчаны со стрелами и тому подобные эмблемы торжества Купидона. There was also a magnificent inscription stating that this honorary throne was intended for the queen of love and beauty. Тут же красовалась пышная надпись, гласившая, что этот почётный трон предназначен для королевы любви и красоты. But who this queen would be was unknown. Но кто будет этой королевой, было неизвестно.

Meanwhile, spectators of various ranks were heading towards the arena in droves. А тем временем зрители разных званий толпами направлялись к арене. There were already many quarrels over the fact that many people tried to take inappropriate places. Уже немало ссорились из-за того, что многие пытались занять неподобающие им места. In most cases, disputes were resolved rather unceremoniously by the guards, who used the hilts of their swords and the shafts of their axes to convince the most persistent disputants. В большинствеслучаев споры довольно бесцеремонно разрешались стражей, которая для убеждения наиболее упорных спорщиков пускала в ход рукояти своих мечей и древки секир. When disputes over seats were even fought between more important persons, their claims were decided by two marshals of the field of arms: William de Viv and Stephen de Martival. Когдаже препирательства из-за мест происходили между более важными лицами, их претензии решались двумя маршалами ратного поля: Уильямом де Вивилем и Стивеном де Мартивалем. These marshals, armed from head to foot, rode up and down the arena, maintaining strict order among the audience. Эти маршалы, вооружённые с головы до ног, разъезжали взад и вперёд по арене, поддерживая среди публики строгий порядок.

Little by little the galleries were filled with knights and nobles, whose long robes of dark colors formed a pleasant contrast with the lighter and gayer dresses of the ladies, who were even more numerous than the men, although it would seem that such bloody and cruel amusements are not attractive to the fair sex. Мало-помалу галереи наполнились рыцарями и дворянами; их длинные мантии тёмных цветов составляли приятный контраст с более светлыми и весёлыми нарядами дам, которых здесь было ещё больше, чем мужчин, хотя казалось бы, что такие кровавые и жестокие забавы малопривлекательны для прекрасного пола. The lower galleries and passages were soon crowded with well-to-do Yeomen and minor nobles who, because of their poverty or lack of social position, did not dare to take the higher places of honor. Нижние галереи и проходы вскоре оказались битком набиты зажиточными иоменами и мелкими дворянами, которые по бедности или незначительному положению в свете не решались занять более почётные места. It goes without saying that it was in this section of the public that most often misunderstandings occurred over the rights to primacy. Само собою разумеется, что именно в этой части публики чаще всего происходили недоразумения из-за прав на первенство.Unholy dog! — Нечестивый пёс!What is it? " exclaimed an elderly man, whose shabby clothes bespoke poverty, while a sword at his side, a dagger in his belt, and a gold chain around his neck spoke of pretensions to nobility. — восклицал пожилой человек, потёртая одежда которого свидетельствовала о бедности, а меч на боку, кинжал за поясом и золотая цепь на шее говорили о претензиях на знатность.Son of a she-wolf, bastard! — Сын волчицы, ублюдок!How dare you push a Christian, and even a Norman from the noble family of Mondidier! Как ты смеешь толкать христианина, да ещё и норманна из благородной дворянской фамилии Мондидье!

These harsh words were addressed to none other than our acquaintance, Isaac, who, this time richly dressed and in a magnificent cloak, was pushing his way through the crowd, trying to find a place in the front row of the lower gallery for his daughter, the beautiful Rebekah. Эти резкие слова были обращены не к кому другому, как к нашему знакомому, Исааку, который, на этот раз богато разодетый, в великолепном плаще, протискивался сквозь толпу, стараясь найти место в переднем ряду нижней галереи для своей дочери, красавицы Ревекки. She had come to Ashby to see him, and now, clinging to his arm, she looked around anxiously, frightened by the general discontent that her father's behavior seemed to have aroused. Она приехала к нему в Ашби и теперь, уцепившись за его руку, тревожно оглядывалась кругом, испуганная общим недовольством, вызванным, по-видимому, поведением её отца. We have seen that Isaac was cowardly in some cases, but here he knew that he had nothing to fear. Мы видели, что Исаак бывал труслив в некоторых случаях, но здесь он знал, что ему бояться нечего. With such a concourse of people, not one of the most selfish and malicious of their oppressors would dare to offend them. При таком стечении народа ни один из самых корыстных и злобных его притеснителей не решился бы его обидеть. At such gatherings, the Jews were protected by the general laws, and if this was not enough, there were always several noble barons in the crowd of nobles who were ready to intercede for them out of personal gain. На подобных сборищах евреи находились под защитой общих законов, а если этого было недостаточно, в толпе дворян всегда оказывалось несколько знатных баронов, которые из личных выгод были готовы за них вступиться. Moreover, Isaac was well aware that Prince John was trying to borrow a large sum of money from the wealthy Jews of York on the security of jewels and land. Кроме того, Исааку было хорошо известно, что принц Джон хлопочет о том, чтобы занять у богатых евреев в Йорке крупную сумму денег под залог драгоценностей и земельных угодий. Isaac himself was intimately involved in the matter, and knew full well how anxious the prince was to settle it. Исаак сам имел близкое отношение к этому и отлично знал, как хотелось принцу поскорее его уладить. And so he was sure that in the event of unpleasant confrontations, the prince would certainly intercede for him. А потому он был уверен, что в случаенеприятных столкновений принц непременно заступится за него.

Isaac boldly pushed his way forward and inadvertently pushed a Norman nobleman. Исаак смело протискивался вперёд и неосторожно толкнул норманского дворянина. However, the old man's complaints aroused the indignation of those around him. Однако жалобы старика возбудили негодование окружающих. A big yeoman in a green cloth dress, with a dozen arrows in his belt, a silver badge on his chest, and a huge bow in his hand, turned abruptly, his face, darkened by the sun and the winds like a red-hot nut, flushed with anger, and he advised the Jew to remember that even though he was puffing up like a spider, sucking the blood of his poor victims, but that spiders are tolerated as long as they sit quietly in the corners, and as soon as they come out into the light, they are crushed. Рослый иомен в зелёном суконном платье, с дюжиной стрел за поясом, с серебряным значком на груди и огромным луком в руке, резко повернулся, лицо его, потемневшее от загара и ветров как калёный орех, вспыхнуло гневом, и он посоветовал еврею запомнить, что хоть он и надулся, как паук, высасывая кровь своих несчастных жертв, но что пауков терпят, пока они смирно сидят по углам, а как только они вылезут на свет — их давят. His threats, harsh voice, and stern look made the Jew back away. Его угрозы, резкий голос и суровый взгляд заставили еврея попятиться. It is very likely that Isaac would have got away from such a dangerous neighborhood, if at that moment the general attention had not been diverted by the appearance of Prince John and his numerous and cheerful retinue in the arena. Очень вероятно, что Исаак и убрался бы подальше от столь опасного соседства, если бы в эту минуту общее внимание не было отвлечено появлением на арене принца Джона и его многочисленной и весёлой свиты. This retinue consisted partly of laymen and partly of clerics, who were as smartly dressed and carried themselves no less casually than their lay companions. Свита эта состояла частью из светских, частью из духовных лиц, столь же нарядно одетых и державших себя не менее развязно, чем их сотоварищи-миряне. Among the clerics was the Prior of Jorvaux, dressed in the most elegant costume of his rank. В числе духовных был и приор из Жорво, в самом изящном костюме, какой по своему сану он мог себе позволить. Fur and gold adorned his clothing in abundance, and the toes of his boots were turned up so high that they exceeded the already ridiculous fashion of the time. Мех и золото обильно украшали его одежду, а носки его сапог были загнуты так высоко, что перещеголяли и без того нелепую тогдашнюю моду. They were so large that they were tied not to the knees, but to the belt, preventing the rider from inserting his foot into the stirrup. Они были такой величины, что подвязывались не к коленям, а к поясу, мешая всаднику вставить ногу в стремя. However, this did not bother the gallant abbot. Впрочем, это не смущало галантного аббата. Perhaps he was even glad of the opportunity to show off in the presence of such a large audience, and especially the ladies, his skill in riding without stirrups. Быть может, он даже рад был случаю выказать в присутствии такой многочисленной публики и в особенности дам своё искусство держаться на коне, обходясь без стремян. The rest of Prince John's retinue consisted of his favorites — the chiefs of the mercenary army, several barons, a debauched band of courtiers, and Knights Templar and Johnites. Остальная свита принца Джона состояла из его любимцев — начальников наёмного войска, нескольких баронов, распутной шайки придворных и рыцарей ордена Храма и иоаннитов.

It is not superfluous to note here that the knights of these two orders were considered enemies of Richard: during the endless quarrels in Palestine between Philip of France and the English king, they took the side of Philip. Здесь не лишним будет заметить, что рыцари этих двух орденов считались врагами Ричарда: во время бесконечных распрей в Палестине между Филиппом Французским и английским королём они приняли сторону Филиппа. It was well known that it was through these quarrels that all Richard's victories over the Saracens had been fruitless, and his attempts to take Jerusalem had failed; and the fruit of the glory he had won was only the precarious truce concluded with Sultan Saladin. Всем было известно, что именно благодаря этим распрям все победы Ричарда над сарацинами оказались бесплодными, а его попытки взять Иерусалим закончились неудачей; плодом же завоёванной славы было только ненадёжное перемирие, заключённое с султаном Саладином. In the same political images that guided their brethren in the Holy Land, the Templars and Johannites who lived in England and Normandy joined Prince John's party, having no reason to want either Richard's return to England or the accession of his rightful heir, Prince Arthur. По тем же политическимсоображениям, которые руководили их собратьями в Святой Земле, храмовники и иоанниты, жившие в Англии и Нормандии, присоединились к партии принца Джона, не имея причин желать ни возвращения Ричарда в Англию, ни воцарения его законного наследника, принца Артура.

For his part, Prince John hated and despised the surviving Saxon nobility and tried to humiliate them in every possible way. Со своей стороны, принц Джон ненавидел и презирал уцелевшую саксонскую знать и старался при любом случае всячески её унизить. He understood that the Saxon lords, along with the rest of the Saxon population of England, were hostile to his machinations, fearing further restrictions on their ancient rights, which they might expect from such an unbridled tyrant as Prince John. Он понимал, что саксонские феодалы вместе с остальным саксонским населением Англии враждебно относятся к его проискам, опасаясь дальнейшего ограничения своих старинных прав, чего они могли ожидать оттакого необузданного тирана, каким был принц Джон.

Surrounded by his entourage, Prince John rode into the arena on a spirited gray horse with a falcon on his arm. Окружённый своими приближёнными, принц Джон выехал на арену верхом на резвом коне серой масти и с соколом на руке. He was dressed in a magnificent purple and gold suit, and on his head was a magnificent fur cap decorated with precious stones, from under which long curls fell to his shoulders. На нём был великолепный пурпурный с золотом костюм, а на голове — роскошная меховая шапочка, украшенная драгоценными каменьями, из-под которой падали на плечи длинные локоны. He rode ahead of them, talking loudly and laughing with his entourage, and looking boldly, as members of the royal family do, at the beauties who graced the upper galleries with their presence. Он ехал впереди, громко разговаривая и пересмеиваясь со своей свитой и дерзко, как это свойственно членам королевской фамилии, рассматривал красавиц, украшавших своим присутствием верхние галереи.

Even those who saw in the prince's countenance an expression of unbridled insolence, extreme haughtiness, and utter indifference to the feelings of others, could not deny that he was not without a certain attractiveness, which belongs to the open features of his face, which are naturally correct, and have been trained by education to an expression of affability and courtesy, which may easily be mistaken for natural simplicity and honesty. Даже те, кто замечал в наружности принца выражение разнузданной дерзости, крайнего высокомерия и полного равнодушия к чувствам других людей, не могли отрицать того, что он не лишён некоторой привлекательности, свойственной открытым чертам лица, правильным от природы и приученным воспитанием к выражению приветливости и любезности, которые легко принять за естественное простодушие и честность. This expression of countenance is often, and quite unnecessarily, taken as a sign of manliness and candor, while it usually conceals the careless indifference and licentiousness of a person who, regardless of his mental qualities, is considered superior to others by virtue of birth, wealth, or some other accidental advantage. Такое выражение лица часто и совершенно напрасно также принимают за признак мужественности и чистосердечия, тогда как под ними обычно скрываются беспечное равнодушие и распущенность человека, сознающего себя, независимо от своих душевных качеств, стоящим выше других благодаря знатности происхождения, или богатства, или каким-нибудь иным случайным преимуществам.

However, most of the viewers didn't go into such deep thoughts. Однако большинство зрителей не вдавалось в такие глубокие размышления. It was enough for them to see Prince John's magnificent fur cap, his rich mantle trimmed with expensive sables, his morocco boots with gold spurs, and finally the grace with which he handled his horse to be delighted and welcome him with loud cheers. Для них достаточно было увидеть великолепную меховую шапочку принца Джона, его пышную мантию, отороченную дорогими соболями, его сафьяновые сапожки с золотыми шпорами и, наконец, ту грацию, с какой он управлял своим конём, чтобы прийти в восторг и приветствовать его громкими кликами.

The Prince pranced merrily around the arena. Принц весело гарцевал вокруг арены. Suddenly his attention was drawn to the continuing turmoil caused by Isaac's claim to a better place. Внезапно внимание его было привлечено продолжавшейся суматохой, вызванной притязаниями Исаака на лучшее место. John's keen eyes caught a glimpse of the Jew, but he was much more impressed by the beautiful daughter of Zion, who clung fearfully to her old father's arm. Зоркий взгляд Джона мигом разглядел еврея, но гораздо более приятное впечатление произвела на него красивая дочь Сиона, боязливо прильнувшая к руке своего старого отца.

Indeed, even to the eyes of a strict connoisseur like John, the beautiful Rebekah could be compared with the most famous beauties in England. И в самом деле, даже на взгляд такого строгого ценителя, каким был Джон, прекрасная Ревекка могла с честью выдержать сравнение с самыми знаменитыми английскими красавицами. She was surprisingly well-formed, and her oriental dress did not hide her figure. Она была удивительно хорошо сложена, и восточный наряд не скрывал её фигуры. A yellow silk turban matched her dark complexion; her eyes were bright, her fine brows arched in a proud arc, her white teeth shone like pearls, and her thick black braids fell over her chest and shoulders, which were covered with a long cimarrah of purple Persian silk with flowers of various shades woven on it, fastened in front with many golden clasps, They were all decorated with pearls, and the whole effect was so charming that Rebekah could have competed with any of the prettiest girls around her. Жёлтый шёлковый тюрбан шёл к смуглому оттенку её кожи; глаза блестели, тонкие брови выгибались горделивой дугой, белые зубы сверкали, как жемчуг, а густые чёрные косы рассыпались по груди и плечам, прикрытым длинной симаррой из пурпурного персидского шёлка с вытканными по нему цветами всевозможных оттенков, спереди прикреплённой множеством золотых застёжек, украшенных жемчугом, — все вместе создавало такое чарующее впечатление, что Ревекка могла соперничать с любой из прелестнейших девушек, сидевших вокруг. Her dress was fastened with pearl cufflinks; the top three cufflinks were unbuttoned, for the day was hot, and a diamond necklace with pendants of great value was clearly visible on her open neck; an ostrich feather attached to her turban with a diamond agraph was also immediately noticeable, and although the proud ladies sitting on the upper gallery They looked at the beautiful Jewess with contempt, secretly envying her beauty and wealth. Её платье было застёгнуто жемчужными запонками; три верхние запонки были расстёгнуты, так как день был жаркий, и на открытой шее было хорошо видно бриллиантовое ожерелье с подвесками огромной ценности; страусовое перо, прикреплённое к тюрбану алмазным аграфом, также сразу бросалось в глаза, и хотя горделивые дамы, сидевшие на верхней галерее, презрительно поглядывали на прелестную еврейку, втайне они завидовали её красоте и богатству.

"By the bald head of Abraham," said Prince John, " this Jewess is a model of those charms and perfections that drove the wisest of kings mad. — Клянусь лысиной Авраама, — сказал принц Джон, — эта еврейка — образец тех чар и совершенств, что сводили с ума мудрейшего из царей. What do you think, Prior Aymer?" Как ты думаешь, приор Эймер? By that temple of the wise Solomon, which our even wiser brother Richard cannot take, she is as good as the beloved in the Song of Songs. Клянусь тем храмом мудрого Соломона, которого наш ещё более мудрый братец Ричард никак не может взять, она хороша, как сама возлюбленная в Песни Песней.

"The Rose of Saron and the Lily of the Valleys," said the Prior. — Роза Сарона и Лилия Долин, — отвечал приор. However, Your Grace, you must not forget that she is nothing more than a Jew. — Однако, ваша светлость, вы не должны забывать, что она не более как еврейка.

"Hey! — Эге!said the prince, not paying any attention to his words. — молвил принц, не обратив никакого внимания на его слова.

The Marquis of Chervontsev and the Baron of Srebrenikov are squabbling over a place of honor with ragamuffins who probably don't have a single penny in their pockets. — А вот и мой нечестивый толстосум… Маркиз червонцев и барон сребреников препирается из-за почётного места с оборванцами, у которых в карманах, наверно, не водится ни одного пенни. By Saint Mark, my moneyed nobleman and his pretty Jewess will now have seats in the upper gallery. Клянусь святым Марком, мой денежный вельможа и его хорошенькая еврейка сейчас получат места на верхней галерее. Hey, Isaac, who's that? Эй, Исаак, это кто такая? Who is she to you, wife or daughter? Кто она тебе, жена или дочь?What is this Eastern Houri that you hold under your arm, as if it were a casket containing your treasury? Что это за восточная гурия, которую ты держишь под мышкой, точно это шкатулка с твоей казной?

"This is my daughter Rebekah, Your Grace," Isaac replied with a low bow, not at all disconcerted by the prince's greeting, which was a mixture of mockery and courtesy. — Это дочь моя Ревекка, ваша светлость, — отвечал Исаак с низким поклоном, нимало не смутившись приветствием принца, в котором сочетались насмешка и любезность.

"Well, you sage! — Ну, ты, мудрец! " said the prince, with a loud laugh, which was immediately followed obsequiously by his companions. — сказал принц с громким хохотом, которому тотчас начали подобострастно вторить его спутники.But whether she's your daughter or your wife, she should be honored as befits her beauty and your merits ... hey, who's up there?" — Но всё равно, дочь ли она тебе или жена, её следует чествовать, как то подобает её красоте и твоим заслугам… Эй, кто там сидит наверху?he continued, looking around the gallery. — продолжал он, окинув взглядом галерею.Saxon louts… Look how they fell apart. — Саксонские мужланы… Ишь как развалились. Get them out of here! Выгнать их вон отсюда! Let them make room and give a place to my prince of usurers and his beautiful daughter. Пускай потеснятся и дадут место моему князю ростовщиков и его прекрасной дочери. I will show these ignoramuses that they must share the best seats in the synagogue with those to whom the synagogue rightfully belongs! Я покажу этим неучам, что лучшие места в синагоге они обязаны делить с теми, кому синагога принадлежит по праву!

The spectators to whom this rude and insulting speech was addressed were Cedric the Saxon with his household, and his ally and kinsman, Athelstane of Coningsburg, who, as a descendant of the last king of the Saxon dynasty, was held in the highest esteem by all the Saxons of the north of England. Зрители, к которым была обращена эта грубая и оскорбительная речь, были Седрик Сакс со своими домашними и его союзник и родственник Ательстан Конингсбургский, который, как потомок последнего короля саксонской династии, пользовался величайшим почётом со стороны всех саксов, уроженцев северной Англии. But along with the royal blood of his ancestors, Athelstane inherited many of their weaknesses. Но вместе с царственной кровью своих предков Ательстан унаследовал и многие из их слабостей. He was tall, strongly built, and in the prime of life, but his handsome face was so listless, his eyes so dull and sleepy, his movements so lazy, and he was so slow in his decisions, that they called him Athelstan the Sluggish. Он был высокого роста, крепкого телосложения, в цвете лет, но его красивое лицо было так вяло, глаза смотрели так тупо и сонно, движения были так ленивы и он был так медлителен в своих решениях, что его прозвали Ательстаном Неповоротливым. His friends, and there were many of them, all of whom, like Cedric, were passionately attached to him, claimed that this lethargy was not due to lack of courage, but only to indecision. Его друзья, а их было немало, и все они, так же как Седрик, были к нему страстно привязаны, утверждали, что эта вялость объяснялась не недостатком мужества, а только нерешительностью. In the opinion of others, drunkenness, which was his hereditary vice, weakened his will, and long periods of binge drinking were the reason that he lost all his best qualities, except for courage and sluggish good nature. По мнению других, пьянство, бывшее его наследственным пороком, ослабило его волю, а длительные периоды запоя были причиной того, что он утратил все свои лучшие качества, за исключением храбрости и вялого добродушия.

So it was to him that Prince John called, ordering him to step aside and clear the way for Isaac and Rebekah. И вот именно к нему обратился принц Джон с приказанием посторониться и очистить место для Исаака и Ревекки. Athelstane, overwhelmed by such a demand, which, according to the time and ideas of the day, was an unheard-of insult, was not disposed to obey the prince. Ательстан, ошеломлённый таким требованием, которое, по тогдашнему времени и понятиям, было неслыханно оскорбительным, не был расположен повиноваться принцу. However, he did not know how to respond to such an order. Однако он не знал, как ему ответить на подобный приказ. He confined himself to total inactivity. Он ограничился полным бездействием. Without making the slightest movement to obey the order, he opened his huge gray eyes wide and stared at the prince with an astonishment that might have made him laugh. Не сделав ни малейшего движения для исполнения приказа, он широко открыл свои огромные серые глаза и смотрел на принца с таким изумлением, которое могло бы вызвать смех. But impatient John was not amused. Но нетерпеливому Джону было не до смеха.

"That Saxon swineherd is either asleep or doesn't understand me!" — Этот саксонский свинопас или спит, или не понимает меня!he said. — сказал он. "De Bracy, tickle him with your spear," John continued, turning to the knight who rode beside him, the leader of a band of free-archers-condottieri, that is, mercenaries who did not belong to any particular nation and were ready to serve any prince who paid them a salary. — Де Браси, пощекочи его копьём, — продолжал Джон, обратившись к ехавшему рядом с ним рыцарю, предводителю отряда вольных стрелков-кондотьеров, то есть наёмников, не принадлежавших ни к какой определённой нации и готовых служить любому принцу, который платил им жалованье.

Even the prince's entourage murmured. Даже в свите принца послышался ропот. But de Bracy, who had no scruples in his profession, held out his long spear, and would probably have obeyed the prince's command before Athelstane the Unwieldy had time to think of dodging the weapon, had not Cedric, with the quickness of lightning, drawn his short sword, and with a single blow severed the steel head of the spear. Но де Браси, чуждый по своей профессии всякой щепетильности, протянул длинное копьё и, вероятно, исполнил бы приказание принца прежде, чем Ательстан Неповоротливый успел подумать, что надо увернуться от оружия, если бы Седрик с быстротою молнии не выхватил свой короткий меч и одним ударом не отсёк стальной наконечник копья.

The blood rushed to Prince John's face. Кровь бросилась в лицо принцу Джону. He swore angrily and was about to make an equally strong threat, but he fell silent, partly because his entourage was trying to coax and calm him, and partly because the crowd cheered Cedric's action with loud cheers. Он злобно выругался и хотел было разразиться не менее сильной угрозой, но замолчал, отчасти потому, что свита принялась всячески его уговаривать и успокаивать, отчасти потому, что толпа приветствовала поступок Седрика громкими возгласами одобрения.

The Prince glared at the audience, as if choosing a more vulnerable victim for his anger. Принц с негодованием обвёл глазами зрителей, как бы выбирая более беззащитную жертву для своего гнева. His eyes happened to fall on the green-caftanedshooter who had just threatened Isaac. Взгляд его случайно упал на того самого стрелка в зелёном кафтане, который только что грозил Исааку. Seeing that the man was loudly and defiantly expressing his approval of Cedric, the prince asked him why he was shouting so loudly. Увидев, что этот человек громко и вызывающе выражает своё одобрение Седрику, принц спросил его, почему он так кричит.