Read the book: «50 тысяч километров в час»

Глава 1

Илья стоял у окна своей больничной палаты и всматривался в суету людей, с трудом пробирающихся по скользким, натоптанным тропинкам. В просторной светлой палате, рассчитанной на четверых, он находился один. Прошло уже два дня с тех пор, как его упекли сюда для детального изучения после экстремального полёта на МКС. Учитывая экспресс-подготовку в Звёздном городке, медикам не терпелось изучить его и вдоль, и поперёк. Но больше он сам хотел попасть сюда. Подальше от всех.

Илья почти не замечал интерьера. Стоило ему на секунду оторваться от гипнотически падающего за окном снега, как воспоминания накатывали тяжёлой волной. Невероятные события последних месяцев не давали расслабиться, не позволяли даже попытаться подумать о чём-то простом, житейском.

Он уже пробовал выключать телефон и закрывать крышку ноутбука, давая себе зарок не подходить к ним хотя бы пару часов. Но мысли, в которых не было космоса, давались с трудом. Сам того не замечая, Илья снова и снова возвращался к событиям на орбите, упираясь в одни и те же вопросы: «Что всё это было? И к чему теперь готовиться?»

Дверь распахнулась, прервав его размышления. В палату деловито вошла медсестра с пластиковым лотком в руках.

— Жуков, ложись. Давай кровь возьмём. И вот тебе градусник.

Илья оперся на трость, симулируя боль в уже давно здоровой ноге.

— А зачем снова брать кровь? Вчера же брали.

— Вот, посмотри запись в журнале, — она показала ему журнал, всем своим видом давая понять, что дискуссии здесь не приветствуются. — «Жуков — кровь, повторно».

— Подождите секунду. Мне... мне надо в одно место, я мигом, — Илья протиснулся мимо неё и выскочил в коридор.

Лечащего врача он нашёл на посту.

— Доктор, там какая-то ошибка с анализами. У меня вчера взяли столько, что на роту вампиров хватит. А тут опять сестра пришла.

Врач оторвался от монитора и внимательно, как-то слишком пристально посмотрел на него.

— Ваш вчерашний анализ пришлось утилизировать, Илья Сергеевич. Там... видимо, произошёл какой-то сбой в лаборатории. Реактивы дали странный осадок и нетипичные показатели. Ничего страшного, сдадите повторно, оборудование иногда сбоит. Как говорится, два раза в одну воронку... — он не закончил фразу, уткнувшись обратно в бумаги.

Вернувшись в палату, он твёрдо сказал сестре, что с врачом всё уладил и пересдавать ничего не будет до завтра. Медсестра недовольно пожала плечами и вышла, оставив его наедине со своими страхами.

«Что там ещё такого они у меня в крови нашли, почему решили, что результат испорчен?» — думал он.

Он посмотрел на часы. Прошло всего два часа с тех пор, как он спрятал ноутбук, но руки сами потянулись к тумбочке. Открыв крышку, Илья снова начал просматривать симуляции векторов движения и фотографии, сделанные во время операции по отражению атаки на МКС. Он прокручивал файлы в сотый раз, воссоздавая события посекундно, пытаясь понять мотивы невидимого врага.

При очередном клике на экране открылась случайная фотография. Амелия. Это было снято тогда, когда они вдвоём смотрели на северное сияние через иллюминаторы модуля «Купол». Илья невольно засмотрелся. Нахлынули эмоции — память о прикосновениях, робкие поцелуи, почти детские, все это “согревало” его и успокаивало. Он просто не мог заставить себя не думать о ней.

Звонок мобильного вырвал его из орбитальных грёз.

— Я на больничном, — категоричным тоном произнёс он в трубку, даже не посмотрев на экран.

— Ну, раз у тебя нога сломана, значит, присаживайся. Будем говорить о вечном, — раздался знакомый, ехидный голос Алексея.

— Леха! Привет, рад слышать.

— О, вот теперь нормальный тон. Отойди от двери, мы входим.

Дверь распахнулась. На пороге стояли Алиса и Алексей. Оба в нелепых больничных халатах поверх одежды, с шуршащими пакетами в руках и невероятно счастливыми улыбками.

— Ну наконец-то мы до тебя добрались! — выдохнул Алексей, ставя пакеты на тумбочку. — Теперь можно спокойно поговорить без свидетелей в погонах.

— Алиса, как я рад тебя видеть! — Илья искренне улыбнулся. — Всё хотел спросить: где ты так кофе научилась варить? Даже боюсь представить, чему вас ещё в вашей конторе учат.

— Я папе долго готовила, ещё когда в школе училась, — тепло улыбнулась девушка, и как всегда поправила прядь волос. — Ему нравилось.

— Ты не представляешь, какой утренний кофе я ей теперь готовлю, ммм... — мечтательно протянул Алексей и тут же получил от Алисы ощутимый тычок кулаком в плечо.

— Я бы тоже приготовил... — задумчиво и тихо произнёс Илья, взгляд которого снова скользнул к закрытому ноутбуку. — А у вас есть что-нибудь вкусненькое? Кормят тут по-институтски, без изысков.

— Не переживай, мы подготовились, — Алиса начала доставать из пакетов контейнеры и сладости. — Илья, ты, кстати, когда планировал с экипажем европейцев пообщаться? Они там каждый день Звёздный обрывают. Правда, Евгений выстроил глухую оборону, перевёл все стрелки на медиков. И они твердят им: «Когда поправится, тогда и поговорите». Ни своим, ни чужим тебя пока не отдаёт. Дал тебе пару недель форы.

Она поставила перед ним коробку с тортом и, чуть прищурившись:

— А насчёт кофе... я тебе дам пару советов. Ей точно понравится. — И подмигнула.

Алексей, сохраняя предельно серьёзное лицо, открыл торт.

— У меня к тебе миллион вопросов, Илюха. Вот скажи мне честно: что бы ты делал, если бы зелёные человечки взяли тебя в плен прямо там, пока ты на обшивке европейского модуля болтался?

Но Алиса не дала Илье ответить. Она внимательно, с чисто женской проницательностью посмотрела ему прямо в глаза.

— Думаешь только о ней, да? — мягко спросила она. — Я же вижу. Когда планировал выйти на связь с ней?

Илья на мгновение замер. Тяжело выдохнув, он оперся на край кровати.

— Ты же понимаешь, Алиса... нам не дадут нормально общаться. А если и дадут, то в этом общении будет слишком много невидимых слушателей. Кому, как не тебе, товарищ капитан, это понимать. Я просто боюсь её подставить.

— Всегда есть варианты, товарищ лейтенант, — парировала она. — Хотя, признаю, ты теперь невыездной из страны и встретиться на третьей стороне не получится. У тебя её прямые контакты остались?

Илья кивнул.

— Отлично. Для начала попробуй написать о чём-то нейтральном. О погоде, например. Думаю, ты быстро поймёшь, под «присмотром» она отвечает или нет. Но мой тебе профессиональный совет: что бы она тебе ни писала, как бы ни провоцировала, никогда не переводите разговор на тему полёта. Даже если она начнёт сыпать фактами, известными только вам двоим. Понимаешь, о чём я?

— Да. Я просто боюсь написать что-нибудь на эмоциях потом жалеть буду. У меня же нет опыта ни в вопросах безопасности, ни... ни в вопросах общения с девушками, — Илья почувствовал, как предательски краснеет. — А потом выяснится, что по ту сторону экрана со мной вообще не она флиртует, а какой-нибудь усатый майор МИ-6.

— Не переживай, я подгоню тебе книжку «МИ-6 для чайников», — ухмыльнулся Алексей.

Алиса посерьезнела.

— Да, МИ-6 — это очень серьёзная организация, Илья. Тебе с ними не справиться ни в словесных баталиях, ни в тактических играх. И я сейчас не шучу. Там работают крайне продуманные ребята, — произнесла она почти шёпотом.

Илья склонил голову набок, и посмотрел сквозь нее, о чём-то задумавшись.

— Опа... Вот, вот оно, началось! — театрально всплеснул руками Алексей. — Алиса, я знаю этот взгляд! Прошлый раз такой прищур закончился межпланетной войной, когда он вдруг решил, что излучение на разгоне у НЛО какое-то не такое! Мне реально сейчас страшно, Алиса, подержи меня за ручки!

— А если бы я тогда ошибся? — голос Ильи внезапно стал веселее. — МКС бы сейчас просто не было. Спутник-ТВ абсолютно «случайно» сменил бы орбиту с тридцати пяти тысяч километров на четыреста и превратил бы станцию в облако обломков.

Алиса накрыла руку Алексея своей, глядя на Илью с искренним уважением.

— Что бы кто ни говорил в кабинетах, вы, парни, настоящие герои. И то, что люди остались живы, — это только ваша заслуга, — в ее голосе чувствовалась уверенность, она верила в то о чем сказал.

Илья покачал головой, переведя взгляд на заснеженный пейзаж за окном.

— Боюсь тебя разочаровать, Алиса. Но это было только начало... к сожалению.

— Думаешь, они вернутся?

— Я уверен. Вопрос только — когда и с каким замыслом.

Они ещё поболтали. Порадовали друга вкусным тортиком и гости покинули палату, оставив Илью одного с его мыслями.

Илья ещё долго смотрел вслед закрывшейся двери, переваривая слова Алисы. МИ-6. Британская внешняя разведка. Он вдруг остро, почти физически осознал свою абсолютную беззащитность. У него не было ни знаний, ни навыков, присущих шпионам. Он не умел противодействовать настоящим специалистам-профайлерам, способным просчитать любого человека во всех мелочах.

Он мог бы ещё долго рефлексировать над своей некомпетентностью в этих играх, но руки уже сами открывали на ноутбуке текстовый файл с контактами Амелии, оставленный ему вместе с результатами исследований на МКС.

«Мессенджер на телефоне или электронная почта? Что безопаснее?» — Илья принялся мерить палату шагами, пытаясь выстроить стратегию первого контакта. Он понимал: каждое слово, каждая запятая будет просвечиваться спецслужбами с обеих сторон. Вопрос был чертовски непростым.

Спустя несколько минут напряжённых раздумий он пришёл к парадоксальному, но единственно верному выводу: вообще не имеет значения, какой канал связи использовать. Оба варианта прозрачны для тех, кто сейчас за ними наблюдает.

Решив провести “разведку боем” без лишнего «шпионского тумана», Илья сел на кровать, открыл почтовый клиент и быстро набрал текст:

«Добрый день. Я не уверен, что попал к нужному человеку, но, может быть, вы знаете доктора Брукс? Меня зовут Илья, я из России».

Клик. Письмо ушло.

«Сейчас в Лондоне около четырёх часов дня. Возможно, она ещё на работе, в лаборатории», — Илья сам не заметил, как начал нервно кусать губы, перебирая в голове варианты развития событий и не сводя глаз с пустой папки «Входящие».

Он не знал, сколько прошло времени — минута или пять, — когда телефон на тумбочке завибрировал. Звонок прозвучал очень неожиданно.

— На связи, — глухо ответил Илья.

— Привет, Жуков. Решил почтовых голубей за границу разослать? — голос Евгения звучал спокойно.

— Я всё никак не могу привыкнуть к вашим всемогущим цифровым щупальцам.

— Не удержался, значит. Но ты же в курсе, что она будет читать твои письма далеко не в одиночестве?

— Да. Тут ко мне недавно заходила одна знакомая бариста, — Илья вздохнул, — Она в тонкостях рассказала, как правильно варить кофе. И, судя по её выводам, руки у меня растут не из того места, чтобы тягаться с профессионалами.

— Замечание верное. Кофе надо уметь готовить, — усмехнулся в трубке куратор, оценив аллегорию. — Я тут недалеко, всё равно собирался к тебе заскочить. Через полчаса спать ещё не будешь?

— Да я вообще-то сбежал из больницы на Северный полюс, судя по сугробам за окном. Так что меня тут нет.

— Петров заходил, значит... Жди. Буду через тридцать минут, Жуков, — Евгений повесил трубку.

Илья отвёл взгляд от заснеженного окна, обдумывая, как выстроить разговор с куратором, а когда вернул глаза к экрану, пульс мгновенно подскочил. В почте висело непрочитанное письмо. Руки предательски затряслись, и он со второй попытки попал курсором по нужной строчке.

«Привет, Илья! Конечно, я знаю доктора Брукс, и я сейчас передам ей, что вы писали... Ой, а доктор Брукс — это же я! Так что письмо тоже мне! Я безумно рада его получить. И как хорошо, что я не ушла сегодня пораньше, хотя и собиралась. Мне рассказали историю о том, как ты нас спас. Я даже не видела, как ты попал на обшивку нашего спускаемого аппарата, мне было так страшно в тот момент. Командир всё рассказал потом, когда мы приземлились и ждали группу эвакуации. Я даже не знаю, как тебя благодарить за это, Илья. Это поступок настоящего героя! Спасибо тебе.

Я точно знаю, что командир потом много раз пытался с тобой связаться, но каждый раз получал ответ, что российская медицина не разрешает контакты. Я так переживаю за тебя! Что с тобой приключилось? Почему тебя так долго держат врачи? Ты только не молчи, пиши больше, обо всем. Я до сих пор живу теми моментами нашего короткого пребывания на МКС. А этот тяжелый спуск произвел на меня такое сильное впечатление, что я потом неделю подскакивала по ночам с криками. Илья, я так рада, что ты откликнулся. Пиши мне, пожалуйста, не молчи. Я жду.

Доктор Брукс».

Илья перечитывал письмо снова и снова, цепляясь за слова, за этот короткий отсыл к тем коротким, но ярким моментам, которые их связывали. Он был так поглощён текстом, что даже не заметил, как дверь палаты бесшумно открылась.

— Жуков, закрой ноутбук и выключи телефон, — раздался за спиной властный голос.

Илья вздрогнул и быстро выполнил приказ, не задавая лишних вопросов.

— Вот теперь привет, лейтенант, — Евгений скупо улыбнулся и протянул руку.

Илья подскочил с кровати, отвечая на крепкое рукопожатие куратора.

— Ну что, Ромео, она уже ответила?

— Да. Вот только что прочитал.

— Это не она. Ты же это понимаешь? — не торопясь, с ледяной сосредоточенностью произнёс куратор. — Вернее, она тебе действительно что-то написала. Но текст был тщательно отредактирован кураторами с той стороны, и только потом нажата кнопка «Отправить».

— Вы моё письмо тоже отредактировали перед отправкой? — нахмурился Илья.

— Твоё — нет. Отправили как есть. И ты молодец, что не стал играть в Джеймса Бонда. Правильно всё написал, естественно.

— И как мне теперь на её письмо реагировать? — Илья открыл ноутбук и развернул экран к Евгению.

Куратор пробежался глазами по строчкам, хмыкнул и кивнул своим мыслям.

— Да уж, сшито как по учебнику. — Евгений достал из внутреннего кармана дорогую ручку и начал водить не пишущим концом по монитору, как указкой. — Вот смотри. Весь стиль письма, начало и конец — это сплошные эмоции, сумбур. Это по-женски, это писала она. Но вот здесь... «Командир пытался связаться, получал ответ от медицины...», и вот тут: «Почему тебя долго держат врачи?» — это явные логические и разведывательные вставки. В этих местах писала не она. Слишком рационально, идёт прямой сбор фактуры о твоём статусе. Есть стойкое ощущение, что на их смене сейчас дежурит мужчина-аналитик. Отсюда и такие стилистические перепады в тексте. Они очень тонкие, и вряд ли бы ты их заметил. Поэтому, как тебе совершенно верно сказала наша девочка-бариста, вообще не верь, что это пишет она. Ваша переписка — это публичная переписка. И ее читают все.

Илья слушал куратора, приоткрыв рот.

— И как мне с ней общаться тогда?

— Вот собственно поэтому я тут, — спокойно ответил Евгений. Он захлопнул ноутбук и устало потер виски. — Во-первых, она пишет с рабочей, контролируемой почты. Во-вторых, в ответ ты пишешь только то, что физически мог видеть и слышать сам командир европейцев на МКС или его экипаж, ну и конечно всё то, что вы говорили рядом с жучками. Никаких новых вводных. В-третьих: ты обязан пустить сопли. Дай слабину в эмоциях, пусть они там в Лондоне думают, что ты «поплыл» от любви. Возможно, в будущем нам этот образ очень пригодится. И в-четвёртых... Делай орфографические и синтаксические ошибки.

Илья широко открыл глаза в немом вопросе.

— Так надо, Жуков, — жёстко пояснил куратор. — Пусть думают, что ты строчишь сам, на эмоциях, и что твой английский весьма посредственный. Ни один нормальный русский технарь в стрессе не напишет идеально выверенными конструкциями английской девушке — менталитет не тот. В общем, пиши прямым текстом, руби топором. А в остальном — можете обсуждать погоду и чувства сколько угодно. И да, мы тоже будем читать вашу переписку.

Илья опустил голову, окончательно принимая правила этой циничной игры.

— Я понял вас, Евгений Борисович. Идею уловил. Я влюблённый болванчик с плохим английским, сохнущий по красивой девчонке.

— Отлично. — Евгений поправил пальто, собираясь уходить. На секунду он задержал взгляд на ногах Ильи. — Как твоя травма? Я смотрю, ты уже даже не хромаешь, когда подпрываешься с койки. Быстро ты тут на поправку пошел, — со странным взглядом закрыл он тему, не дожидаясь ответа. — Ладно, мне пора.

Они попрощались, и куратор пообещал зайти ещё как-нибудь.

Дверь ещё не успела закрыться до конца, а мозг Ильи уже лихорадочно выстраивал маршрут действий. Он так и стоял, уставившись на закрытую дверь, но его мысли уже унеслись далеко за пределы палаты.

— Я, конечно, не Джеймс Бонд, но по ту сторону монитора тоже сидят не боги. Так что в эту игру мы будем играть вдвоём, — почти шёпотом, скорее для самого себя, произнёс он.

Илья вернулся на кровать, открыл ноутбук и первым делом запустил защищенный VPN-туннель, который они с Алексеем когда-то написали для обхода институтских блокировок. Коллеги из ФСБ наверняка «слушают» весь трафик больницы, так что светить своими манёврами перед Евгением в его планы не входило.

Убедившись, что соединение зашифровано, Илья начал прочёсывать британский сегмент интернета. Он искал любую информацию об Амелии: участие в научных проектах, упоминания в соавторстве, списки лабораторий, получивших правительственные гранты на исследования в области клеточной стабильности.

Затем он перешёл к социальным сетям и удивлённо откинулся на подушку.

«Вообще пусто. Ни одного аккаунта, — Илья потер подбородок. — Жёстко же их зачистили перед полётом. Для молодой девушки в наше время удалиться отовсюду — это почти трагедия. Ладно... не сдаёмся, копаем дальше».

Он переключился на видеохостинги и агрегаторы местных британских новостей, вбивая те же ключевые слова. Спустя пятнадцать минут монотонного просмотра репортажей его взгляд зацепился за странный ролик о лондонской лаборатории «ViroCore», активно занимающейся клеточными мутациями.

На видео женщины в белых халатах монотонно рассказывали репортёру о каких-то достижениях. Но не это заставило пульс Ильи участиться. На заднем плане, буквально на пару секунд, в расфокусе мелькнула девушка. Илья нажал на паузу и всмотрелся в экран. Знакомая фигура, знакомый оттенок светлых волос. Лица было не разглядеть, но интуиция кричала, что это она.

«Время репортажа совпадает с периодом начала предполётной подготовки Амелии. Локация — Лондон. Тоже сходится. Осталось разузнать про эту контору побольше».

Он быстро пробил источники финансирования «ViroCore» и списки ведущих специалистов. Имени доктора Брукс там, ожидаемо, не оказалось. Но через десять минут у Ильи уже была полная выгрузка данных по этой биолаборатории, включая реальные контакты и адреса.

Илья азартно потер руки и принялся за создание своей «легенды».

Арендовать и оплатить анонимный сервер в британском дата-центре было делом двух минут. Дальше нужно было поднять сайт-ловушку.

«Если я сейчас с нуля сляпаю сайт выдуманной лаборатории, аналитики из МИ-6 раскусят его за три секунды, просто пробив домен и юрлицо. Так не пойдёт», — рассуждал он, барабаня пальцами по корпусу ноутбука.

Идея пришла быстро. На окраине Лондона он нашёл маленькую лабораторию при старом колледже. Их официальный сайт выглядел так, будто его не обновляли с нулевых, и был практически заброшен. Недолго думая, Илья скопировал структуру их сайта, быстро натянул поверх современный CSS-шаблон и добавил ярких тематических картинок. Страница мгновенно ожила и стала выглядеть как ресурс передового исследовательского центра.

Все ссылки, телефоны и адреса он оставил реальными. За одним крошечным исключением. Илья переписал скрипт формы обратной связи — теперь все письма с сайта уходили на его новую, анонимную почту, созданную там же, в британском сегменте.

«Так. Что мы имеем? — Илья подводил итоги своей операции. — Сайт есть. Почта есть. Списки тем, над чем работают обе лаборатории, есть. Чего не хватает?.. Не хватает железобетонной рекомендации. Того, что заставит её открыть письмо, а цензоров — пропустить его».

Тут в памяти всплыла деталь из их разговоров на орбите: отец Амелии. Он был далеко не последним человеком в британской биологической науке.

«Картинка сложилась!» — Илья даже подскочил с кровати и с торжествующей улыбкой посмотрел в окно на заснеженную Москву. План готов.

Он вернулся к клавиатуре и быстро набросал письмо. В тексте он представился научным сотрудником той самой лаборатории при колледже. Суть письма сводилась к следующему: «Уважаемая доктор Брукс, ваш отец порекомендовал обратиться к вам как к лучшему специалисту. Мы получили интересные аномальные результаты деления клеток в нашем последнем эксперименте, и нам крайне необходимо ваше независимое второе мнение по этим образцам».

Это была безупречная наживка. Аналитики спецслужб увидят лишь скучный запрос от реальной лаборатории колледжа по профильной теме. А Амелия, прочитав про «аномальные результаты деления клеток», как минимум отпишется, а как максимум запросит данные.

Илья проверил маршрутизацию. Через удалённое подключение письмо уйдёт прямо с британского сервера — для всех систем безопасности оно будет выглядеть как внутреннее сообщение, отправленное из соседнего района Лондона. Отследить реального отправителя до московской больницы было практически невозможно.

Он навёл курсор на кнопку. Глубоко выдохнул — но нажимать не стал. Что-то его остановило. Что-то он явно забыл.

В голове, словно заевшая пластинка, зазвучали предостерегающие голоса Алисы и Евгения.

«Кофе надо уметь готовить, Жуков... МИ-6 — это очень серьезная организация...»

Палец замер в миллиметре от пластика. Сомнения внезапно накрыли всю выстроенную им карту боевых действий.

«А что бы сделал я, будь я на месте аналитика МИ-6? — Илья убрал руку от ноутбука и откинулся на спинку кровати. — Как бы я вычислял хакера, пытающегося выйти на контакт с моим сверхсекретным учёным?»

Вопросы давили, не давая сделать этот финальный клик. Илья встал и снова начал мерить палату шагами, целенаправленно выискивая уязвимости в собственном гениальном плане. Он в очередной раз остановился у окна, бездумно глядя на снежный ливень и людей, куда-то спешащих по своим делам.

«Спешащих куда-то... Точно! — его глаза расширились от внезапной догадки. — Я ошибся. Я всё сделал слишком подозрительно!»

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

«Письмо с просьбой проверить результаты — это адресный запрос. Аналитику МИ-6 достаточно сделать один звонок в этот чёртов колледж и спросить: "Вы отправляли доктору Брукс данные на проверку?" Ответ будет "нет", и моя легенда рассыплется в прах за десять минут. Вот же я чайник! Куда я вообще лезу? Сказали же — не шути с разведкой!»

Ошарашенный собственной недальновидностью, Илья бросился к ноутбуку и безжалостно удалил черновик письма от соблазна случайно его отправить.

«Нужно что-то, что можно подтвердить, не связываясь напрямую с руководством лаборатории. Что-то публичное», — Илья снова нырнул в информационное поле, только теперь начал прицельно изучать сайт самого колледжа и его новостную ленту.

Зацепка нашлась почти сразу. В конце декабря колледж праздновал свой юбилей, и по этому случаю намечался большой академический банкет. Для Ильи это стало идеальным триггером.

Он быстро открыл новый черновик и полностью перекроил структуру письма. Теперь темой сообщения была не прямая просьба о помощи, а официальное, скучное приглашение на юбилейный банкет от лица оргкомитета колледжа. И только в самом конце, как бы между прочим, шла приписка: «Доктор Брукс, поскольку ваш отец горячо рекомендовал вас, и раз уж вы всё равно будете на нашем празднике, не могли бы вы уделить нам пятнадцать минут до начала банкета? У нас есть весьма любопытные результаты клеточного деления, и мы были бы признательны за ваше неофициальное второе мнение».

Илья перечитал текст, и на его лице медленно расплылась очень довольная улыбка.

«Вот теперь это похоже на правду. Массовая рассылка приглашений, к которой прицепили личную просьбу. Кому в здравом уме понравится тащиться на другой конец Лондона накануне Рождества ради пятнадцати минут работы и скучного банкета? Разведка сочтёт это занудным академическим спамом, который Амелия проигнорирует сама».

Но Илья знал: Амелия не проигнорирует. Она как минимум из-за имени отца проявит тактичность и отправит отказное письмо.

Он решительно подвел курсор и нажал «Отправить».

Илья с облегчением выдохнул, закрывая крышку ноутбука. Первое дело было сделано. Теперь предстояло открыть второй фронт: прочитать первое письмо от Амелии и ответить на него.

«Интуиция подсказывает, что просто отписаться общими фразами — это крайне плохой вариант, — размышлял он. — Это вызовет кучу подозрений и приведет к усилению бдительности разведки к ее персоне. А мне это точно не надо. Что делать?»

Он решил не спешить с ответом, а для начала просто проветрить голову. Обулся, накинул куртку и решил сходить попинать снег во дворе больницы, пока еще было светло.

Уже в коридоре, почти у самого выхода, навстречу ему вышла старшая медсестра с тяжелой папкой в руках.

— Вот ты-то мне и нужен, Жуков. Что за шутки сегодня с кровью?

— Так а смысл брать кровь, если я только что поел? — Илья постарался придать голосу максимально невинный тон. — Я же не знал, что вы опять придете.

— Значит так, — она строго посмотрела на него поверх очков. — Ты предупрежден. Завтра утром я приду сама и лично возьму у тебя все анализы.

Она безапелляционно развернулась и двинулась дальше по коридору. Илья вздохнул: кольцо вокруг его медицинской тайны сжималось.

— Добрый день. Вы Жуков Илья Сергеевич?

Илья обернулся. Неожиданно, словно вынырнув из тени, к нему подошёл невысокий человек в пальто, из-под которого выглядывал воротник медицинского халата. Перехватив взгляд Ильи, он с лёгкой неловкостью коснулся лацкана:

— Простите за вид, прямо с консультации сорвали. Я клинический психолог, Юрий Алексеевич. Мне поручено провести с вами беседу в рамках послеполётного обследования. Если вы сейчас идёте гулять, позвольте, составлю компанию?

— Да, я как раз собирался подышать. Пойдёмте, — Илья пожал плечами. — Только я не совсем понимаю, зачем мне психолог.

Они вышли на улицу. Снег продолжал валить крупными хлопьями, засыпая больничные дорожки. Некоторое время они просто шли молча, и это молчание — Илья отметил — было на удивление не напрягающим.

— Илья Сергеевич, наша беседа — стандартная часть постэкстремального скрининга, — заговорил наконец психолог. Голос у него был ровный, без заискивающих или оценивающих интонаций. — После того, что вы пережили, это не прихоть медицины, а необходимость. Расскажите для начала, как вы сами оцениваете своё состояние сейчас? Сон, аппетит, настроение?

— Ну... сплю нормально. Ем тоже. Настроение... — Илья запнулся, — разное. Бывает, накатывает.

— Это совершенно естественно. А что именно накатывает, можете описать? Тревога, грусть, раздражение?

— Скучаю, если коротко, — Илья неопределённо пожал плечами, глядя на заснеженные деревья.

— По дому? Или по кому-то конкретно?

— По конкретному человеку. По доктору Брукс. Мы... сблизились на станции.

Юрий Алексеевич кивнул, не выказывая ни удивления, ни повышенного интереса. Он просто принял информацию.

— Понимаю. Привязанность в условиях экстремальной изоляции — мощный защитный механизм. Она помогла вам обоим сохранить психику. Но сейчас, когда вы в безопасности, эта связь может ощущаться как потеря. Это тяжело. Вы позволяете себе говорить об этих чувствах с кем-то здесь?

— С друзьями немного. С куратором.

— Хорошо. Важно не замыкаться. — Он сделал короткую паузу. — Илья Сергеевич, я хочу задать один вопрос, который входит в протокол оценки рисков. Он может показаться неприятным. Вы имеете право не отвечать — мы просто отметим это и пойдём дальше.

Илья напрягся.

— Задавайте.

— Вспомните момент наивысшей опасности. Авария со спутником. Были ли тогда мысли, что всё кончено? И если да, что вы почувствовали в первую очередь — страх, гнев, сожаление о чём-то?

Илья вспомнил тот миг — холодную, липкую пустоту. Он вздохнул.

— Было сожаление. Что не успел. И злость — что всё так глупо.

Психолог удовлетворительно кивнул, словно получил ожидаемый результат.

— Это абсолютно здоровая реакция на угрозу жизни, Илья. Позвольте теперь перейти к вопросу о будущем. Предположим гипотетически: если бы вам предстояло снова принять решение в критической ситуации, с кем-то из членов экипажа, вы чувствуете в себе готовность действовать по алгоритму или предпочли бы положиться на интуицию?

— Сложно сказать. Наверное, рассматривал бы всё, что есть. Искал бы третий вариант, — Илья невольно повторил слова, которые уже крутились у него в голове.

— Гибкость мышления — это ваш ресурс, — констатировал Юрий Алексеевич. — Я её зафиксирую. Но прошу помнить: гибкость хороша, когда есть время на оценку. Вам может понадобиться и навык быстрого, почти рефлекторного принятия решения. Рекомендую на реабилитации проработать этот момент с нашими специалистами. Скажите, а как вы вообще относитесь к помощи извне? К тому, что кто-то пытается вас направлять или советовать?

— Смотря кто советует, — уклончиво ответил Илья.

— Это честный ответ, — уголки губ психолога дрогнули в намёке на улыбку. — А доктору Брукс вы бы доверили принятие решения, от которого зависела бы ваша жизнь?

Вопрос прозвучал мягко, без подвоха. Но Илья всё равно внутренне подобрался, вспомнив инструкции Евгения.

— Доверил бы. Она профессионал.

— Хорошо. Спасибо. Я получил достаточно информации для первичной оценки, — психолог остановился и развернулся к Илье. — Сейчас я скажу то, что должен сказать по протоколу. Синдром отложенного стресса может настигнуть вас не сразу, а спустя недели и даже месяцы. Если появятся ночные кошмары, внезапные вспышки агрессии или, наоборот, апатия — немедленно обращайтесь. Не геройствуйте с этим.

Он полез во внутренний карман и Илья на мгновение напрягся, но психолог достал лишь визитку.

— Это мой прямой номер и контакты службы психологической поддержки. Они работают круглосуточно. Передайте друзьям и близким: если увидят, что с вами что-то не так — пусть звонят тоже.

Илья взял визитку. Она была плотной, с тиснением — явно не одноразовая.

— И ещё, — голос Юрия Алексеевича стал чуть тише, почти интимным. — То, что вы пережили — это экстраординарный опыт. Не каждый способен выдержать такое и сохранить рассудок. Вы справились. Но берегите тех, ради кого вы это делали. И себя тоже. Иногда самое опасное начинается тогда, когда кажется, что всё уже позади.

Он не угрожал. Он сказал это с какой-то усталой, почти отеческой заботой. Но от этой заботы по спине Ильи пробежал тот самый, уже знакомый холодок.

— С ней что-то может случиться? — вырвалось у Ильи прежде, чем он успел себя остановить.