Read the book: «1900 Гости из ниоткуда - 3»

Глава 1

Гости из ниоткуда -3

Пролог

В тот день Захар Шевцов проснулся первым, встал, затопил в заимке печь, приготовил для всей братии завтрак, состоящий из каши овсянки на воде, куска хлеба с ломтем домашней колбасы и кружки крепкого чая. Он в этот день был дежурным. Ещё затемно разбудил всю команду, которая пополнилась ещё одним бойцом, приехавшим вместе с Дмитрием. Сегодня он планировал стрельбы после пятиверстовой пробежки на лыжах.

Первый срок — неделя интенсивной подготовки пошла на пользу, но до настоящего мастерства было ещё далеко. Маскироваться бойцы умели ещё плохо, стреляли тоже так себе. Если в стоячую мишень попадали на расстоянии 500 м почти с первого выстрела, то по движущейся промахов было в разы больше. И это из винтовки с оптическим прицелом. Зато с рацией были, можно сказать, на ты. Быстро запомнили, кто на каком канале, и безошибочно связывались друг с другом, а также с базой на заимке. Новые «мосинки», купленные мной, сразу же оборудовали оптическими прицелами, с ними и тренировались. Захар сам решил, что недели подготовки недостаточно. Теперь их отряд, состоящий из четырёх человек, вооружённый трёхлинейками, представлял довольно серьёзную силу. Каждодневные походы на лыжах, стрельба в овраге по мишеням, сначала по стоячим, а затем и по движущимся, обучение маскировке и радиоделу постепенно сплачивали коллектив и учили взаимовыручке.

Быстро одевшись и позавтракав, с первыми лучами солнца группа двинулась по заранее намеченному маршруту — сначала к берегу залива, потом пару вёрст вдоль берега и на обратном пути по лесным тропинкам к заветному оврагу, в пойме которого они устроили своё стрельбище. Но не пройдя и две трети пути, они обнаружили множество следов как лошадей, так и людей, которых ещё вчера тут не было. Решив пройтись немного по следам, на лесной опушке обнаружили брошенное ещё тёплое кострище.

— Похоже, китайцы прошли, — сказал один из бойцов. — У наших нога большая, а здесь не пойми что, да и кони не подкованные.

— Да натоптали, человек двадцать, а то и больше, — проговорил другой.

— Ну что, проверим нашу подготовку, выследим хунхузов, — предложил Захар. — Да и китайцы, в сторону нашей заимки, кажись, движутся, — с тревогой в голосе проговорил он. — Видать, знают о её расположении. А их туда допускать нельзя: разграбят всё имущество, а если вдруг кто с той стороны из двери выйдет, да ещё и без оружия, как Дмитрий Анатольевич любит, хорошо хоть собаку вперёд себя выпускает.

Захар приказал бойцам одеть фурнитуру, включить рации на приём, рассредоточиться и двигаться дальше по следу на расстоянии порядка 100 сажен друг от друга, а сам принялся по рации вызывать «Дом» — это был позывной главной рации, расположенной в нашем доме. Погода стояла морозная, изо рта валил пар, но было не холодно. Зимний камуфляж достаточно хорошо скрывал их за ветками и стволами деревьев. Никто на вызов не отзывался, «да и время связи ещё не пришло», — подумал он, догоняя своих бойцов. Где-то через полчаса интенсивного бега они увидели группу китайцев, ведущих в поводу лошадей с огромными тюками на спине. Их было человек двадцать, а лошадей и того больше. На одной лошади сидел человек, руки у него за спиной были связаны, а ноги привязаны друг к другу верёвкой, пропущенной под брюхом кобылы. У каждого китайца за спиной висела винтовка, кое у кого на ремне болталась кобура с револьвером.

— Видать, какой-то обоз ограбили, — как бы про себя проговорил Шевцов.

До заимки оставалось не более километра, надо было принимать решение.

Захар поднял руку, сжимая её в кулак — жест, означавший «стой, не двигаться». Бойцы замерли, слившись с тенями сосен. Морозный воздух казался стеклянным, каждый звук разносился с неестественной чёткостью: скрип снега под копытами, гортанные выкрики китайцев, всхрапывание лошадей.

Шевцов осторожно сдвинул окуляр прицела в сторону, рассматривая пленного. Тот был без шапки, русые волосы слиплись от пота и инея, лицо в кровоподтёках. Шуба на нём висела клочьями — видимо, волокли по земле.

— Наш, — прошептал в рацию Семён, залёгший в сугробе левее. — Купец из Хабаровска, я его знаю. Торгует мехом и тканями, я у него жене шапку покупал.

— Тихо, — рявкнул в динамик Захар, хотя говорил почти шёпотом. — Работаем по «Дому». Дмитрий Анатольевич, приём! Дом, приём!

Тишина в эфире длилась целую вечность. Захар уже хотел повторить вызов, как в наушнике раздался спокойный, чуть хрипловатый голос.

— Дом на связи. Что случилось? Приём.

— Дмитрий Анатольевич, у нас чрезвычайная ситуация. Мы на подходе к заимке, в поле зрения двадцать вооружённых хунхузов, один пленный русский. Жду указаний.

— Не паникуйте. Ваша задача — отвлечь их до того, как они подойдут к заимке. Забыли тактику работы в обороне? Сначала выбиваем командиров, потом самых активных, остальные убегут или сдадутся в плен.

— Понял, — выдохнул Захар и переключился на общую частоту отряда.

Он быстро прикинул: напрямую через поле они не пройдут — китайцы увидят их раньше, чем те снимут винтовки. Но у хунхузов лошади вязнут в снегу, а у его ребят — широкие охотничьи лыжи.

— Братцы, слушайте боевой приказ, — заговорил он в рацию. — Отходим вправо, в пихтач. Обходим колонну по дуге. Наша задача — встать у них на пути, не доходя до заимки. Семён с Николаем заходите им во фланг, занимаете высотку у старого дуба. Я — по центру. Пашка прикрывает наш тыл и следит за обстановкой, чтобы нас не обошли. Работаем по сигналу: я бью того, кто верхом — он их старший. Как только он упадёт — это команда на открытие огня. Нам пленные не нужны, раненые тем более, поэтому работаем на поражение. И самое главное — чтобы они забыли о пленном. По местам. С богом.

Четверо бойцов, пригибаясь, скользнули в чащу. Лыжи бесшумно резали наст. Они шли накатом, почти не отталкиваясь, используя каждую складку местности. Китайцы, двигавшиеся по густому лесному массиву, даже не оглянулись — их выдавали хриплый говор и редкий лязг сбруи. За десять минут отряд обогнал колонну почти на полкилометра и залёг на опушке у старого ельника, откуда до врага было не больше двухсот метров.

Захар сбросил лыжи и пополз к небольшому бугру. Сердце колотилось о рёбра, но он заставил себя дышать ровно. Китайцы всё так же беспечно переговаривались, не выставив дозорных, — чувствовали себя хозяевами тайги.

Захар прильнул к прицелу. В перекрестье — голова всадника. Тот ехал чуть впереди остальных, что-то выкрикивая и размахивая рукой. Командир, — решил он.

Шевцов перевёл дух, поймал ритм дыхания. Плавное нажатие на спусковой крючок — на половинном выдохе.

Выстрел хлестнул по ушам, разорвав утреннюю тишину.

Глава 1.

Совещание у генерал-губернатора подходило к концу, я в голове уже рисовал свои дальнейшие действия, когда мои мысли прервал одиночный щелчок радиостанции в кармане. Меня зачем-то вызывали на связь. Я извинился перед присутствующими и вышел в фойе. Напротив двери стоял один из бойцов нашей ЧВК, как я и предупредил Александра. Меня вызывал на связь Егор Агеев. На мой вопрос:

— Что случилось? — услышал:

— Сергей Владимирович, у нас ЧП. На связь вышел Дмитрий Анатольевич с заимки. На них напали хунхузы. В настоящее время четверо наших бойцов в районе заимки ведут бой с приблизительно двадцатью китайскими бандитами. Пока больше никакой информации нет.

У меня сразу проскочила мысль: «Хорошо, что новые винтовки Захару на заимку отправил и оптику приказал поставить. А вообще надо что-то делать: четверо недостаточно обученных бойцов с двадцатью бандитами могут и не справиться».

— Сколько у тебя под рукой человек? — спросил я у Егора.

— Четверо свободны, это со мной, остальные кто на задании, кто в кино ушёл. Ну и дневальных двое, базу тоже без людей не бросишь.

— Объявляй тревогу, всех свободных вооружай, за мной отправь сани с одним из дневальных, я в офицерском собрании. Если появится какая информация — срочно докладывай.

Тут в фойе вышел подполковник Унтербергер.

— Сергей Владимирович, что-то случилось? Губернатор интересуется.

— Пал Палыч, если не сложно, вызови сюда Николая Ивановича, не хочу панику подымать.

Через минуту генерал-губернатор вместе со своим старшим адъютантом вышли из зала с тревожными лицами.

— Что случилось? — задал тот же вопрос генерал.

— Николай Иванович, хочу попросить у вас с десяток, а лучше два десятка казаков, желательно о двух конях. Помните, когда с охоты возвращались, они отряд хунхузов обнаружили. Так вот, предположительно эти хунхузы напали на нашу заимку. И сейчас четверо моих бойцов отбиваются от двух десятков китайских бандитов.

Тут встрял в разговор подполковник Унтербергер.

— Ваше высокопревосходительство, — начал он официальным тоном, — разрешите возглавить вылазку.

— Пал Палыч, чего это ты так разухарился? У тебя задание есть, вот его и выполняй. А с бандитами и без тебя есть кому разобраться.

— Уж больно хочется мне на новый город посмотреть, хотя бы одним глазом взглянуть, — с мольбой в голосе проговорил адъютант.

Гродеков задумался. Потом спросил:

— А тридцать вёрст верхом да ещё галопом — осилишь?

И далее, не дожидаясь ответа:

— Так и быть, Пал Палыч. Ступай в казарму, подними по тревоге мой личный взвод — два десятка казаков, о двух конях каждый. Патроны, сухой паёк на двое суток. Заодно проверим готовность казачьего войска. Скачите на заимку. Но запомни: в бой с хунхузами не лезь, твоя задача иная.

Унтербергер удивлённо вскидывает бровь:

— А какая же, ваше высокопревосходительство?

— Ты знаешь, что у Сергея Владимировича есть та самая «дверь»? — Гродеков понижает голос. — Ступишь на заимку — сразу найди Дмитрия Анатольевича, он тебя проведёт. Перейдёшь на ту сторону, в их век. Пробудешь там ровно сутки. Смотри, запоминай: тебе государю о том рассказывать придётся. Можешь привезти что-нибудь полезное, но не шокирующее. Возьми с собой денег пару золотых червонцев, тебе на сутки хватит. Дмитрий тебе их обменяет. Ровно через день — назад. Ни шагу в сторону, понял?

***

Через час небольшой отряд из двадцати казаков и двое наших саней, в которых сидели мы с подполковником, и четвёрка бойцов из нашей ЧВК, возглавляемая Захаром Шевцовым, с максимальной скоростью двигался по льду Амурского залива.

Уже на подходе к берегу я услышал по рации обрывки команд, отдаваемых Егором Агеевым своим бойцам. Подъехав чуть ближе, я вмешался и получил доклад:

— Перестрелка идёт уже больше двух часов, — начал Егор. — Первыми выстрелами сняли четверых китайцев, остальные сразу залегли, кто за деревом, а кто за положенной на снег лошадью, и открыли ответный огонь из своего оружия. Ну мы, наверное, положили ещё человек пять. У нас один раненый. Семёну пуля попала в плечо с полчаса назад. Пока перевязывали, хунхузы пропали, и уже минут двадцать тишина. Я предполагаю, что они начали отходить по лесу, несколько коней исчезли.

— Что с пленным?

— Как только началась перестрелка, он дал лошади, на которой его везли, каблуками по рёбрам и ускакал в чащу. Сейчас попробуем его поискать.

Я переключил рацию на общую волну и подозвал к себе сотника — командира казачьего взвода. Тот подъехал на гнедом коне, придерживая шашку.

— За этой гонкой мы так и не познакомились, — произнёс я. — Волков Сергей Владимирович, американский бизнесмен, — представился я.

— Сотник Третьяк, — представился казачий офицер, лихо поправив папаху. — Иван Александрович. Из кубанских дворян, командир отдельной казачьей сотни. А вас, Сергей Владимирович, уже почитай весь город знает, наделали вы шуму со своим кино.

— А почему командира взвода с нами не отправили? — удивился я.

— Взводный в отпуск на пару дней домой отпросился, а мне захотелось немного с казачками размяться, — с улыбкой проговорил он.

— Слушай, Иван Александрович, наши от хунхузов вроде отбились, но что осталось — уходят не по льду — там открыто, их любой дурак заметит. Пойдут лесом, к перешейку, что соединяет полуостров с материком. Если мы дадим им уйти, они растворятся в тайге. Бери дюжину своих казаков, самых быстрых, и скачи напрямик через залив, там есть тропа вдоль берега. Выйдете на перешеек — дорога там одна, по лесу. Через бурелом они вряд ли пойдут. Не дайте им уйти, если можно — возьмите языка. Остальные под командой вахмистра с нами, прикроют до заимки.

Сотник козырнул, коротко бросил команду, и двенадцать всадников, гикнув, понеслись в сторону берега, только снег взметнулся из-под копыт.

Мы не стали задерживаться. Через час заимка показалась из-за сосен — дымок над трубой, несколько фигур во дворе. На крыльце стоял Дмитрий с моим винчестером в руках, рядом с ним — Захар, державший винтовку наизготовку. Я облегчённо вздохнул: значит, наши устояли.

Сани остановились у крыльца. Я спрыгнул на снег, оглянулся на Унтербергера, который с любопытством выглядывал из-под полости.

— Приехали, Пал Палыч. Сейчас проясним обстановку и пойдём домой.

Шевцов, завидев меня, бодро подбежал и начал доклад.

Из рассказа Захара Шевцова:

— Первым же выстрелом я снял их командира, ехавшего на лошади. И ребята тоже не подкачали — даже Пашка стрельнул одного. Но потом китайцы быстро попрятались: кто за лошадью, кто за дерево, а кто просто в снег упал — сразу видно, народ обученный. Но против снайперки слабаки. Всего нашли одиннадцать трупов, остальные потихоньку, отстреливаясь, дали дёру. Уже в самом конце, когда мы их начали преследовать, Семён получил пулю в правое плечо. Пока его перевязывали, хунхузов и след простыл. Преследовать не стали — момент неожиданности пропал, а их ушло больше десятка против нас троих. Я решил не рисковать. Зато трофеи знатные собрали: десяток вьючных лошадей, в тюках в основном меха, ну и так, по мелочи, ещё кое-что — до конца не смотрели. Многие лошади разбежались, послал парней их искать. Да и пленный купец куда-то задевался. Как бы не замёрз в лесу.

Я немного осмотрелся. Приехавших с нами казаков отправил обследовать территорию военных действий. Приказал всё, что найдут, тащить сюда.

Ещё через час показался сотник со своей командой. Они вели за уздцы с десяток лошадей, на одной из них сидел дородный мужчина с кровоподтёками на лице, в казачьей папахе. Сзади обоза тащились два пленных китайца, привязанные за руки к хвосту последней лошади.

Сотник коротко доложил:

— Ваше предположение, Сергей Владимирович, что китайцы пойдут по дороге через перешеек, было абсолютно верным. Мы успели буквально на двадцать минут раньше их. В результате короткой перестрелки шестерых уложили, двое сдались, ещё двое ушли в лес, но мы их преследовать не стали. Весь их обоз привезли с собой. На обратном пути встретили привязанного к лошади купца Лопахина Петра Давыдовича. Мои казаки подарили ему папаху и варежки, а то чуть уши не отморозил.

Я обвёл взглядом двор заимки, заполненный лошадьми с тюками на спинах, снующими и торопящимися куда-то казаками, моими людьми, неторопливо осматривающими содержимое трофеев. Зашёл в сторожку, где на одной из коек лежал раненый Семён, а на лавке за столом сидел дородный мужик — как я понял, это и был пленённый китайцами купец Лопахин. Он громко отхлёбывал из большой глиняной кружки дымящийся чай, постоянно растирая то уши, то щёки красными от мороза ладонями.

«Слишком много народу», — закралась навязчивая мысль.

Я подошёл к командиру казаков, о чём-то переговаривавшемуся с подполковником Унтербергером.

— Иван Александрович, — обратился я к нему, — ваши казаки молодцы, с задачей справились. Жаль, конечно, что двое китайцев смогли уйти, но я думаю послать за ними своих людей: зимой в лесу следы хорошо видно. Теперь о дальнейших планах. Вы видите — вашему взводу здесь ночевать особо негде, а вы без шатров, без должного запаса продуктов. Поэтому вам пару часов на отдых — и собирайтесь обратно. С моим помощником Захаром Шевцовым решите, что из трофеев полагается вам, а от меня лично вот вам подарок. — Я снял с руки свои часы на металлическом браслете и вручил казачьему офицеру. — Такие есть только у генерала Стрижева.

Сотник удивлённо уставился на часы:

— Это что такое? — спросил он.

— Неужели не понятно? Это часы, но не на цепочке в кармане, как здесь принято, а на руке. Давайте я покажу, как это носится. — Я одел ему браслет на левое запястье и застегнул защёлку.

— Спасибо за подарок, Сергей Владимирович, — слегка смущённо ответил сотник, — даже не знаю, чем отдариваться буду.

— Чем казак отдаривается — службой, — произнёс я, немного подумав. — Да ещё пленных китайцев заберёте с собой, передадите ротмистру Гирриловичу, Юрию Михайловичу. Скажите — от меня подарок, ну и расскажете, как они к вам попали. А пока отдыхайте, обедайте.

А вы, Пал Палыч, время не теряйте, — отвёл подполковника чуть в сторону. — Найдите Дмитрия Анатольевича и ступайте на ту сторону, знакомьтесь пока с бытом. Я с делами немного разберусь и тоже к вам присоединюсь.

Глава 2

Глава 2.

Закончив с казаками, я зашёл к раненому Семёну. Тот лежал в сторожке на топчане, прикрытый меховой накидкой. На дворе уже стемнело, поэтому в углу слабо потрескивала керосиновая лампа, бросая жёлтые блики на бревенчатые стены.

— Ну-ка давай показывай, что у тебя за рана? — озабоченно проговорил я, положив ладонь ему на лоб. Кожа была горячей, но не обжигающей — температуры, вроде, не было.

Семён, казак лет тридцати из первой партии завербованных Егором Агеевым, держался молодцом, хотя было видно, что рана доставляет ему немало хлопот. Он стиснул зубы, когда я помог ему приподняться, и только коротко выдохнул, когда я принялся аккуратно разматывать бинт.

Кровь, которая до этого еле сочилась, пошла с новой силой — алые капли закапали на грязный пол. Пуля прошла навылет, прострелив правое плечо. Никаких мазей наложено не было, просто два тампона, перетянутых бинтом. Полевая хирургия — грубая, но действенная.

— Да, дело серьёзное, — проговорил я, промокнув пот со лба. — Готовься, с казаками в госпиталь поедешь. Но сначала пройдёшь нашу первичную обработку и пару раз через нашу дверь.

Я обернулся к стоявшему тут же Шевцову:

— Захар, забеги в дом, найди Нину. Пусть возьмёт флакон с перекисью и пару упаковок стерильных бинтов — и бегом сюда.

Шевцов кивнул и исчез в темноте. Через пять минут на пороге сторожки появилась Нина с картонной коробкой, где у нас хранились лекарства.

— После лечения Ивана, которому тигр ногу подрал, осталась куча лекарств, — сказала она, ставя коробку на лавку и открывая крышку.

Я обработал рану перекисью — она зашипела, вскипая белой пеной, — затем заново перевязал плечо чистыми бинтами. Семёну я дал таблетку «Спазмалгона» — от боли, и таблетку антибиотика, оставшуюся после лечения Ивана.

— Вот эти пилюли, — показал я на антибиотик, — будешь пить три раза в день. А вот эти — если будет сильно болеть.

Семён хрипло поблагодарил, пряча таблетки в карман гимнастёрки. Убедившись, что раненому ничего не угрожает, я вышел из сторожки и направился к дому.

На крыльце переминался с ноги на ногу Дмитрий — видимо, ждал меня с нетерпением. В свете луны его лицо казалось бледным, но глаза горели азартом.

— Сергей Владимирович, — заговорил он, когда я подошёл, — ко мне тут офицер подходил, просил провести его на ту сторону. Я, конечно, без вас не решился — мало ли кому взбредёт в голову прогуляться в XXI век. — Он усмехнулся. — Только Захара по старой памяти пустил, за лекарствами.

— С подполковником я сам разберусь, — ответил я. — Ты лучше проследи, чтобы раненого перед отправкой пару раз через дверь прогнали. Удивительное дело, но это реально помогает — быстрее на ноги встаёт.

Тут из темноты возник сотник Третьяк, отряхивая снег с папахи.

— Сергей Владимирович, мы через полчаса выступаем. Может, что в город передать надо?

— Конечно надо, — проговорил я , подзывая к себе Шевцова, добавил: — Раненого с собой заберёте, в госпиталь.

— Захар, слушай команду, — повернулся я к нему. — Грузите раненого на сани, с ним одного сопровождающего из тех, кто с тобой был. Лошадь дай свежую, не запалённую. Пусть отвезёт его в госпиталь к доктору Холшевникову Порфирию Николаевичу, от меня передаст привет и попросит за раненым присмотреть. Тот отказать не должен. И вот что ещё, все трофеи с лошадей снимайте, тащите в сторожку, завтра разберём. А лошадей трофейных накормите из того фуража, что у китайцев был.

Раненого Семёна несколько раз провели через дверь чёрного хода в тамбур и обратно, затем погрузили в сани. С ним вызвался ехать Николай из команды Шевцова. Я ещё раз повторил ему адрес госпиталя и имя доктора, чтобы не перепутал.

Пока казаки суетились с лошадьми и тюками, я немного переговорил с купцом Лопахиным, которого отбили у хунхузов. Оказалось, он с двумя помощниками ездил по деревням и скупал у крестьян и казаков пушнину. Наткнулся на китайцев совершенно случайно, когда переезжал из одной деревни в другую.

— Китайцы сволочи, — с возмущением говорил он, — весь мягкий товар, а также женьшень у крестьян на спирт выменяли. Вон сколько набрали, — показал он на тюки, которые мои бойцы вносили в сторожку. — Моих помощников сразу застрелили, а меня на всякий случай с собой захватили. Если на границе их прижмут, планировали обменять меня на свободный проход.

— А теперь что думаешь делать? — спросил я.

— Да я бы с казаками в город уехал, — ответил он, понизив голос. — У меня там родня, приютят на первое время. А там видно будет.

— Добро. Сотник Третьяк сейчас как раз в город отправляется, скажу, чтобы взял тебя с собой. Не пропадёшь.

Раздав все распоряжения, я подошёл к подполковнику Унтербергеру. Тот ходил вокруг сторожки, словно маятник, и явно не знал, чем себя занять. В свете керосинового фонаря его лицо казалось сосредоточенным и слегка растерянным.

— Ну что, Пал Палыч, готовы к экскурсии? — окликнул я его. — Но перед тем как ступить на ту сторону, давайте договоримся. Вы увидите много необычного. Машины, приборы, различную технику, людей, их одежду, их жилища — всё это сильно отличается от того, к чему вы привыкли. Поэтому первое время я сам буду показывать вам то, что считаю нужным. Постарайтесь ничему не удивляться. Ваше время от нашего отделяет больше сотни лет, и поверьте — это были годы, когда прогресс и человеческая мысль шагнули далеко вперёд.

Унтербергер выпрямился, поправил воротник шинели.

— Сергей Владимирович, я готов.

— Ну что ж, тогда за мной.

Подойдя к двери, я пропустил его вперёд и, когда шагнул через порог, почувствовал знакомое головокружение — лёгкое, почти незаметное, как после быстрого поворота головы. В тамбуре было темно. Я нащупал правой рукой выключатель — щелчок, и яркий электрический свет залил маленькое помещение. Унтербергер слегка вздрогнул, но виду не подал, только сжал губы.

Когда мы вошли в гараж, его проняло по-настоящему. Там стояли две наши с Таней машины: белый Land Cruiser Prado и светло-синий Lexus NX-200. Они блестели в свете ламп, огромные, гладкие, без единой пылинки и даже следа грязи.

— Ну как вам? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

— Судя по наличию колёс, это какое-то средство передвижения, — медленно проговорил он, подходя ближе. Осторожно коснулся пальцем капота, словно боялся, что машина может укусить. — Я слышал, в нашем времени в Европе и Америке тоже появились самобеглые повозки, но сам ещё не видел.

— Вы правы, во Владивостоке первый автомобиль появится только через шесть лет. Его привезут из Германии. Но сами понимаете — между тем автомобилем и этими разница, как между черепахой и гепардом. Завтра прокатимся, я уверен, вам понравится. А сейчас пошли дальше.

Я провёл его через гаражную дверь в дом. Мы оказались в прихожей — просторной, с высоким потолком и тёплым светом. Первой нас встретила собака Ромми. Она уже привыкла, что у нас в доме проходной двор, поэтому с осторожностью обнюхала гостя, слегка рыкнула для порядка и, убедившись, что опасности нет, улеглась рядом со мной, положив голову на лапы.

— Можете разуться, — сказал я, протягивая Унтербергеру домашние тапочки. — У нас не принято ходить в доме в сапогах. Да и раздеться стоит — здесь тепло.

Пока мы переобувались, из гостиной вышел муж Нины Всеволод — высокий, серьёзный, с лёгкой щетиной, — а следом за ним семенил их пятилетний сын Глеб. Мальчишка с любопытством уставился на незнакомца в странной военной форме.

— Добрый вечер, Сергей Владимирович, — поздоровался Всеволод, протягивая руку. — С прибытием. Мы с Ниной только пару часов назад приехали. Дима сказал, что на той стороне была какая-то потасовка?

— Да, наши ребята с китайцами немного повоевали, — ответил я. — У нас один раненый, у них двадцать трупов. Вот, знакомьтесь: старший адъютант губернатора Приамурского края, подполковник Унтербергер. Приехал к нам на экскурсию.

— Можно просто Пал Палыч, — сказал тот, пожимая руку Всеволоду. Глеб, не выдержав, подошёл ближе и принялся разглядывать пуговицы на его шинели.

— Сева, — обратился я к Всеволоду, — проведи Пал Палыча по дому, покажи, где включается свет, как открывается кран с водой. Познакомь с бытовой техникой, но без фанатизма, только самое необходимое. А мне надо сделать пару звонков по работе. Позже я к вам присоединюсь.

Всеволод понимающе кивнул и жестом пригласил Унтербергера следовать за собой.

— Идёмте, Пал Палыч, покажу вам нашу кухню. Там есть кое-что интересное. У ваших генералов, когда они были здесь, глаза на лоб полезли.

Унтербергер, всё ещё слегка ошеломлённый, но стараясь держаться достойно, последовал за ним. Глеб, не отставая, побежал рядом, разглядывая ордена на груди гостя.

Я проводил их взглядом и поднялся к себе в кабинет на второй этаж.

Когда через полчаса я спустился вниз, на кухне застал такую картину: подполковник сидел за столом и пил чай; Всеволод с увлечением рассказывал ему об устройстве микроволновой печи, а Глеб, не унимаясь, дёргал гостя за рукав, демонстрируя, как очередной трансформер превращается из робота в автомобиль. Собака лежала тут же, поглядывая по сторонам и контролируя порядок. Нина что-то хлопотала у плиты.

Я подозвал её и тихо сказал:

— Нина, не будем мешать ликбезу. Пойдём, расскажешь, как тут у нас дела.

Мы снова поднялись на второй этаж. Прошло совсем немного времени с моего отъезда, поэтому особых перемен не случилось. Единственное, что Нина успела договориться с компанией, занимающейся скупкой золотых монет.

— По цене долго торговались, — начала она. — Сначала они ни в какую не хотели уступать, потом решили, что приедет их оценщик с деньгами, и если монеты действительно будут в таком состоянии, как я выложила на фото, то цену поднимут до пятнадцати процентов. Представитель обещал быть через пару дней. Я подготовила ему для начала сотню монет разного достоинства, посмотрим, что скажет. Насчёт охраны тоже всё нормально: я поговорила с директором охранной службы нашей компании, он на момент переговоров пришлёт пяток крепких парней в гражданской одежде с травматикой — на всякий случай, понятное дело, не бесплатно.

— Что у нас на данный момент с деньгами? — поинтересовался я.

— С деньгами всё в порядке. Китайский слиток купили за полтора миллиона, ещё на аукционе выкупили две японские золотые монеты — одну за семьсот тысяч, вторую за шестьсот. Ну и так, по мелочи, монетки расходятся. Миллиона четыре на банковских картах есть, и налички около полумиллиона.

— Завтра я планирую с подполковником уехать обратно, а Диме оставлю перечень заданий, в основном — что надо купить. Выделишь ему денег и по возможности поможешь с покупками.

— У меня Сева рвётся в старый Владивосток, — проговорила Нина. — Даже не знаю, отпускать или нет. А если честно, то мне и самой не терпится посмотреть на старый город. Дмитрий фотки с телефона показывал — жуть, конечно, но всё равно интересно, тем более Наталья в гости приглашала. Кстати, как там её салон красоты, открыли уже?

— Салон на стадии подготовки, а кадры на стадии обучения, — с улыбкой ответил я. — Но решимости у неё не занимать. А Сева пусть немного потерпит: недели через две надо будет Александра подменить, а пока пусть себе паспорт подготовит.

Я достал из стола бланк нашего американского паспорта.

— Пусть сфотографируется в соответствующем наряде, а ты туда впишешь, что надо. Кстати, себя не забудь вписать и тоже сфотографироваться. В фотоателье на Светланской реквизита всякого полно.

Я показал ей свой паспорт:

— Смотри, куда фотографии клеить и какие печати ставить. Печати, кстати, у меня вот здесь, в столе лежат.

Я выдвинул верхний ящик стола и показал печати, заказанные нами в рекламном агентстве.

Нина достала телефон, сделала несколько снимков моего американского паспорта.

— А вот эта запись? — спросила она, указывая на отметку о прибытии во Владивосток.

— Нет, это подделывать не надо. По приезде Викентий Дормидонтович, по старой памяти, поставит.

Тут в комнату вошёл Дмитрий.

— Всё проконтролировал: казаков и раненого бойца в город отправил, — доложил он.

— А что так задержался? — спросил я.

— Да пленных китайцев допрашивали, — ухмыльнулся он.

— И что они поведали?

— Основной целью их было завезти рабочих, инвентарь и продукты на золотой прииск, который они подпольно разрабатывают, как я понял, на острове Аскольд. Заодно контрабандный спирт на пушнину обменять. Рабочих они там оставили, спирт обменяли, а на обратном пути решили немного пограбить. Что из этого вышло — сами видели.

— Интересная информация. А почему именно зимой? Не узнавал?

— А они и зимой, и летом ходят. Зимой даже лучше — залив замерзает, можно свободно до прииска добраться, а летом лодки нужны, можно опять же на наши патрульные корабли нарваться. За эту зиму это у них вторая ходка. Первый раз в начале декабря ходили, когда лёд встал.

— А как же они золото добывают? Там же вода нужна для промывки.

— А зимой шурфы роют, породу заготавливают, а летом промывают.

— Здорово. Прямо под самым носом у нас. Ладно, про этот прииск никому не говори. Надо будет нам туда наведаться по весне.

— И что так сразу эти китайцы всё и рассказали?

— Да, конечно. Пришлось применить старый проверенный способ с бензопилой. Работает, скажу, без замечаний.

— Что ещё интересного рассказали?

— Да я больше особо ничего не спрашивал. Отправил с казаками в старый город, к жандармскому ротмистру Гирриловичу, кажется.

— Поторопились немного, — проговорил я как бы про себя. — Нина, когда у нас очередной сеанс связи с домом Фаня?

— Сегодня через полчаса. Последний сеанс согласно графику.

— Слушай, а радиостанцию куда дели? Она в бойлерной, возле выхода стояла. Перенесли куда-то?

Нина встала и открыла дверь в маленькую комнату в моём кабинете, которую хотели оборудовать как библиотеку, а потом превратили в кладовку. Я её не узнал: там царил идеальный порядок, весь хлам убран, осталось только самое необходимое. Напротив небольшого окна стоял маленький стол, на нём — ноутбук и рядом наша радиостанция. Тут же лежала тетрадь, как я понял, для записи радиограмм.

— Вот Сева сюда всё перетащил и провод от антенны провёл через вентиляцию, а в тамбуре только штеккер соединения остался. Подключаем к антенне, когда открываем дверь. С закрытой дверью не работает.

— Хм. Молодцы какие, — удивлённо произнёс я. — Надо будет сеанс не пропустить.

— Дима, у тебя какие планы?

— Я хочу домой съездить, а то там Майя с детьми сама зашивается. Уже весь телефон оборвала.

— Добро, езжай, — проговорил я. — Я тебе список заданий на столе оставлю, в основном что надо купить. Денег у Нины возьмёшь, — кивнул я в её сторону. — Как дома надоест сидеть, по списку пройдёшься. Я планирую завтра вечером уехать. Появлюсь не раньше чем через неделю, а может, и позже.

Потом немного подумал и добавил:

— Дима, смотри: скоро на заливе лёд вскроется, поэтому до этого надо по моему списку всё закупить и в старый город отправить. По суше дорога в три раза длиннее будет, а по воде не скоро можно будет ходить. Связь держим по рации, график у Нины есть. Всё, можешь ехать.

Сева закончил экскурсию по дому, и вниманием подполковника полностью завладел пятилетний Глеб. Он затащил гостя в детскую комнату и показывал, как работает его железная дорога, разложенная на ковре.

— Ну что, на сегодня впечатлений достаточно? — спросил я. — Давайте, наверное, поужинаем, потом в душ — и спать. Завтра рано утром съездим в город. Нина, ты за хозяйку: положишь гостя в детской комнате на диване, а Глеб пусть с вами в гостевой на маленькой кровати.

Пока Нина накрывала на стол, я приоткрыл дверь чёрного хода, присоединил антенну и связался по радио с домом Фаня. Егор Агеев был на связи. Я обрисовал ему ситуацию и дал команду встретить возвращающихся в город казаков, помочь определить раненого в госпиталь и, самое главное, забрать пленных китайцев к нам в подвал. А также передать информацию для Силантия, чтобы свой фургон завтра же к нам отправлял за трофейной пушниной.

После ужина решили подобрать одежду подполковнику для вылазки в город — не ехать же ему в шинели, галифе и сапогах. Одежда, купленная для генералов, ему не подошла, пришлось поднимать мой старый гардероб. Нашлись и брюки, и мой старый свитер, и китайская куртка. Как ни странно, размер ботинок совпал с моим, поэтому с обувью проблем не возникло.

Глава 3

Глава 3.

Утром все проснулись ещё затемно. Перекусив лёгким завтраком, я выгнал из гаража свой «Прадик». Подполковник, переодетый в нашу одежду, стоял тут же. Выглядел он непривычно — слегка помятым работягой: рукава куртки были коротковаты, а вязаная шапка смотрелась как горшок на голове. Улыбнувшись про себя, я предложил ему занимать место рядом со мной.

— Пал Палыч, смотрите, как управляется автомобиль: поворачивая руль, мы управляем колёсами. Педали две: одна для газа — ускорения, вторая — тормоз. На панели управления стрелки показывают скорость, количество топлива и температуру двигателя. В случае неисправности загорается красный значок, показывающий, где искать поломку. Так как красных значков нет, автомобиль исправен, можно ехать. Сбоку — ручка для переключения направления движения: вперёд или назад. Скорости переключаются автоматически.

Подполковник внимательно слушал меня, потом спросил:

— Сергей Владимирович, а сложно научиться управлять автомобилем? Вас послушаешь — так можно сразу сел, на газ надавил и поехал, только руль успевай крутить.

— На самом деле управлять автомобилем не сложно — требуется, конечно, определённый навык. Сложнее выучить правила движения по дорогам и правильно применять их. Вот этому учат на специальных курсах. И пока экзамен не сдашь, права на управление автомобилем не получишь.

Я подъехал к воротам, нажал на пульт — ворота начали открываться. Подполковник удивился и снова спросил: — А кто ворота открывает?

— Пал Палыч, я же вам говорил: ничему не удивляйтесь и меньше спрашивайте. А то мы так из дому не выедем. Ворота открывает электродвигатель, а управляю им я вот этой штукой.

Выехав из ворот, я снова нажал на кнопку пульта — ворота начали закрываться.

— Только не спрашивайте меня, как это работает, — улыбнувшись, сказал я.

Когда выехали на трассу, подполковник слегка занервничал. Я сначала не понял, в чём дело, но потом вспомнил поведение генералов в такой же ситуации. Скорость — гости из прошлого не привыкли к такой скорости.

— Что, страшновато? — спросил я.

— Это с какой скоростью мы несёмся?

— Порядка ста вёрст в час, — ответил я. — И это не предел: эта машина может и двести выдать, только на дороге имеется определённое ограничение.

Утром машин на трассе было много. Подполковник никак не мог успокоиться.

— Все несутся так быстро — и никто не сталкивается, — удивлялся он.

Подъехав к низководному мосту, Унтербергер сказал:

— А я думал, как мы с полуострова будем выбираться. Неужели по льду?

— За езду по льду можно и штраф получить. А мост на Де-Фриз уже больше десяти лет как построили. Теперь полуостров считается чуть ли не местной «Рублёвкой».

— А что такое «Рублёвка»? — опять спросил Пал Палыч.

«Надо следить за своей речью, — подумал я, — а то так и будешь только местный жаргон объяснять».

— «Рублёвка» — это элитный район под Москвой. К сведению — Москва сейчас наша столица.

Дальше ехали молча. Унтербергер вертел головой, пытаясь узнать, где мы находимся.

Въехав в город, я сказал:

— План такой: едем по гостевому маршруту — центр, Золотой мост, мост на Русский остров. Потом можем сходить в кино — впечатление получите незабываемые. Затем обедаем в ресторане — и домой.

Когда, поездка по гостевому маршруту подходила к концу, Пал Палыч сказал:

— Сергей Владимирович, мне бы хотелось купить что-нибудь на память, мне вчера Нина обменяла два червонца на сто пятьдесят тысяч ваших рублей. Сказала, что на один день хватит — и даже останется. Что посоветуете приобрести?

Тут я несколько впал в ступор. Надо было купить что-то необычное и в то же время такое, что не шокировало бы людей начала двадцатого века.

— Вопрос, конечно, интересный, — медленно проговорил я. — Я понял, что вам нужно что-то особенное, но при этом не шокирующее. Предлагать вам что-то из техники не вижу смысла — всё работает от аккумуляторов или от сети. Классический вариант — механические часы. Обычные, хорошей фирмы, обойдутся тысяч в двадцать. Но я предлагаю купить с автоподзаводом. Такие заводятся сами, от маятника при движении руки. Если носить постоянно, то вообще заводить не надо. Такие обойдутся тысяч в пятьдесят. Зато память на всю жизнь, если не разобьёте.

Мы тем временем подъехали к торговому центру. В отделе часов у подполковника случился культурный шок. Девушка-продавщица, поняв, что мы действительно потенциальные покупатели, а не просто зашли посмотреть, заливалась соловьём, расхваливая наперебой ту или иную модель.

— По качеству все дорогие часы приблизительно одинаковые, — наставлял я. — Выбирайте по дизайну и цвету, чтобы гармонировало с вашей одеждой.

— А что такое «дизайн»? — опять спросил Пал Палыч.

Мысленно попеняв себе за очередной жаргон, я терпеливо пояснил:

— Дизайн — это внешний вид: сочетание циферблата со стрелками, корпуса с браслетом.

Унтербергер склонился над витриной, разглядывая хитросплетения стрелок и цифр. Его палец замер над чёрным циферблатом с римскими цифрами — строгим, но изящным.

— А эти… — он поднял глаза на продавщицу, — сколько же они стоят?

Девушка назвала сумму. Подполковник невольно присвистнул, но руку не убрал.

— Это швейцарская марка Longines, — прокомментировал я. — Хорошая репутация, надёжный механизм. Только ваших денег на неё не хватит. И основная сумма уйдёт за бренд. — Потом, немного подумав, добавил: — Что такое «бренд», я вам позже объясню.

Подполковник неохотно убрал руку.

— Давайте что-нибудь такого же вида, но попроще, — обратился я к продавщице.

Та понимающе улыбнулась:

— Могу предложить японские Citizen, Orient, Casio. Последняя новинка — кварцевый хронограф с системой Eco-Drive на солнечной батарее, не требует замены. Водостойкие. В пределах двадцати пяти тысяч рублей.

— Покажите механические, желательно с автоподзаводом, — попросил я.

— Ну это уже вчерашний день, они дороже, но могу предложить со скидкой.

Девушка достала несколько коробок и разложила перед нами.

— Видите три маленьких циферблата внутри? — указал я. — Это хронограф: можно засекать короткие промежутки времени — очень удобно на охоте или в разведке. Смотрите, какие вам нравятся. По мне, так вот эти, в корпусе из белого металла с таким же браслетом, синим или чёрным циферблатом. Гармонирует с тёмной формой — будет смотреться благородно и стильно. Они немного тяжеловаты, но рука быстро привыкнет.

Унтербергер помедлил, затем решительно кивнул:

— Беру вот эти. — Он указал именно на те, которые я ненавязчиво рекомендовал.

Когда часы оказались у него на запястье, он долго крутил рукой, разглядывая, как блестит браслет. Его палец коснулся маленькой кнопки сбоку — и секундная стрелка послушно остановилась, а затем снова пошла.

— Вот это да… — выдохнул он. — И всё это в одной маленькой штуке?

Когда Унтербергер уже собирался отойти от витрины, я остановил его:

— Погодите, Пал Палыч. Мы ведь с вами купили подарок для вас. Но вам предстоит встреча с императором. Нехорошо являться к государю с пустыми руками.

Унтербергер замер, потом медленно повернулся ко мне:

— Вы предлагаете… для Его Величества?

— Именно. Если вы везёте ему докладную записку губернатора и книги из будущего, то презент из XXI века будет не лишним. Это должно укрепить доверие.

Мы снова подошли к прилавку. Девушка-продавщица, уже понявшая, что перед ней не простые покупатели, профессионально улыбнулась.

— Нам нужно ещё что-то особенное, — сказал я. — Для очень высокопоставленного лица. Часы представительского класса.

— У нас есть несколько моделей, — отозвалась она, открывая верхнюю витрину. Там лежали часы в отделанных кожей коробках. — Например, вот эти, Jaeger-LeCoultre. Ручная сборка, механизм с автоподзаводом, корпус из розового золота, сапфировое стекло. Циферблат на выбор, римские цифры, хронограф и календарь.

Я перевёл взгляд на Унтербергера. Тот молча разглядывал часы.

— Золотом императора не удивишь, — тихо сказал я. — А два миллиона рублей мы потратим на что-нибудь более нужное. А что-нибудь похожее в титановом корпусе или, на крайний случай, из нержавеющей стали? — попросил я.

— Цена соответствующая, но для императора главное не деньги, а знак внимания.

Унтербергер задумчиво погладил коробку пальцем, затем спросил у продавщицы:

— А можно посмотреть?

Она открыла стеклянную крышку, и подполковник взял часы в руки. Он долго рассматривал их, водил пальцем по гладкому корпусу, покачивал головой.

— Легче, чем мои, — сказал он. — И работают почти не слышно.

— Это потому что механизм точный и собран без люфтов, — пояснил я. — Такие часы не отстают больше чем на секунду в сутки. Никто из ваших придворных часовщиков такого не сделает.

Унтербергер повернул часы, посмотрел на механизм через прозрачную заднюю крышку.

— Интересно… там что-то движется?

— Стекло, — кивнул я. — Специальное, прозрачное, чтобы видеть работу механизма. Это называется «скелетон». Очень дорогой и статусный вариант.

Подполковник сглотнул. Потом положил часы назад в коробку и произнёс:

— Вы знаете, а мне мои больше нравятся. Я думаю, что похожее понравится и императору.

В конце концов выбрали почти такие же, как взяли подполковнику, только в титановом корпусе с эффектным бордовым циферблатом.

— И что я скажу государю? Что это от вас? — в конце спросил Пал Палыч.

— Скажете, что это подарок от русского офицера из XXI века Сергея Волкова, который знает будущее и хочет изменить его, так как это будущее — ужасно. Это не ложь, а истинная правда.

Унтербергер кивнул, явно мысленно примеряя слова для аудиенции.

Я посмотрел на продавщицу:

— Упакуйте в подарочную коробку. И чек, пожалуйста.

Пока она оформляла покупку, я тихо добавил:

— Пал Палыч, когда вручите их государю, скажите, что это символ нового времени. Время, которое не ждёт.

— Всё, — улыбнулся я. — Завтра покажу, как пользоваться хронографом. А теперь — к следующему подарку. Пойдёмте, я знаю одно хорошее место.

Мы вышли из торгового центра и отправились в специализированный магазин для охотников и рыболовов. У входа красовались муляжи ружей, стенды с патронами и камуфляжной одеждой. Унтербергер с любопытством оглядывался по сторонам.

Я подвёл его к витрине с оптикой. Здесь стояли бинокли, зрительные трубы и коллиматорные прицелы — на любой вкус и кошелёк.

— Вот, посмотрите, — я снял с полки компактный бинокль Nikon с десятикратным увеличением — в чёрном матовом корпусе, с мягким чехлом. — Легче вашей полевой подзорной трубы втрое, а видит в три раза дальше и чётче.

Пал Палыч осторожно взял бинокль, поднёс к глазам и глянул в сторону улицы через стеклянную витрину. Он замер, потом медленно опустил прибор и выдохнул: — Я вижу… лица людей на той стороне. Господи, я читаю надписи на вывесках. — Он повернул колёсико фокусировки, снова прильнул к окулярам и тихо присвистнул.

— Это называется «просветлённая оптика». — Я положил руку ему на плечо. — Ваши инженеры додумаются до такого лет через пятьдесят, не раньше. А пока — ваш личный прибор для разведки и наблюдения.

Подполковник не сводил глаз с бинокля, словно боялся, что тот исчезнет.

— Сергей Владимирович… я даже не знаю, как благодарить.

— Не надо, — улыбнулся я. — Это за ваши деньги, так что расплачивайтесь — и поехали дальше.

Мы вышли из магазина с фирменным пакетом, который нам подарили при покупке бинокля.

— Ну что, Пал Палыч, ещё покатаемся или поедем обедать? — спросил я, усаживаясь в машину.

— Пожалуй, можно и пообедать, — спокойно ответил он. — День выдался насыщенным.

Я вырулил на набережную и через десять минут припарковался у небольшого ресторана со стеклянными стенами, выходящими на Золотой Рог.

— Здесь приличная кухня и хороший вид, — сказал я.

Унтербергер вышел, окинул взглядом здание, потом повернулся к заливу.

— Бухта, — сказал он. — С этого ракурса почти не узнать. Но очертания знакомые.

Мы заняли столик у окна. Официант принёс меню. Подполковник пролистал глянцевые страницы без особого удивления — в его время рестораны во Владивостоке уже были вполне европейскими.

— Возьму, пожалуй, стейк из говядины, — сказал он. — И овощной салат - зимой немного необычно. Что посоветуете на первое?

— Лучше сразу второе, — ответил я. — Здесь порции приличные. Возмите ещё гарнир из броколи и цветной капусты.

— Тогда только салат, мясо с гарниром и минеральную воду.

Когда принесли еду, он аккуратно развернул салфетку, взял нож и вилку — никакой неловкости.

— Привычная сервировка, — заметил я.

— Я бывал в ресторанах в Европе , в Петербурге, да и во Владивостоке тоже, — ответил он, отрезая кусок мяса. — Разница только в качестве продуктов. Ваше мясо гораздо нежнее. И специи другие — чувствуется, что не перебивают вкус.

Я кивнул, отметив его наблюдательность.

— Как вам Владивосток нашего времени? — спросил я, поднимая глаза.

— Если бы вы не сказали, что это Владивосток, я бы, наверное, не узнал, — немного подумав, ответил он. — На месте этого ресторана, у нас стоит, скорее всего, какой-нибудь лабаз или частный дом. Не узнаю город, — задумчиво произнёс он. — Но это и к лучшему.

После обеда, когда мы вышли из ресторана, я спросил:

— Хотите посмотреть кино? Что-то похожее на то, что мы показываем у вас, но на порядок эффектнее. Сейчас идёт неплохой фильм, «Финист. Первый богатырь». Сказка, но снята современно. Думаю, вам будет любопытно.

Подполковник задумался:

— Почему нет. Идёмте.

Мы вошли в кинозал, и Унтербергер замер в коридоре, глядя на огромный экран, показывающий анонсы.

— Он больше стены! — выдохнул он. — И такой яркий…

— Это проектор, — кратко объяснил я, чтобы не утомлять его деталями. — Но не смотрите на него слишком долго, глаза устанут.

Мы купили билеты в средний ряд, и когда начался сеанс, Унтербергер не проронил ни звука. Он сидел, подавшись вперёд, сжимая подлокотники. В сценах битв он вздрагивал, в моменты юмора — неуверенно улыбался. После окончания фильма он долго молчал. Мы вышли из зала, и только на улице он перевёл дух: — Сергей Владимирович… я не знаю, что сказать. Всё так живо, что я забыл, где нахожусь.

— Вам понравилось? — спросил я.

— Понравилось? — он рассмеялся. — Я теперь буду думать об этом каждую ночь. Сказка, но для взрослых. Как это делается?

— Сложно, — улыбнулся я. — Компьютеры, операторы, актёры, в двух словах не рассказать. И процесс это не быстрый, над одной картиной бывает работает несколько десятнов человек, и бывает не один год.

Через час мы уже подъезжали к дому. За окном темнело.

— Всё, — сказал я, паркуя машину. — Приехали. Как впечатления?

— Я видел столько, сколько не увидишь за всю жизнь, — ответил подполковник. — Голова кружится.

Мы вошли в дом. В гостиной горел тёплый свет, пахло едой. Нина вышла нам навстречу.

— Ну как, Пал Палыч? — спросила она, вытирая руки. — Впечатляет?

Он снял куртку, аккуратно повесил её на вешалку и подошёл к столу.

— Мне кажется, я побывал в сказке. Настоящей! Огромные дома, тысячи автомобилей, мосты через залив. И в конце этот фильм. А у нас ещё избы с земляными полами, вместо машин — лошади, и жизнь по сравнению с вашей кажется как замедленное кино. И я хочу, чтобы моя страна тоже жила так. Не завтра, не через сто лет, а сейчас. Начинать надо с малого, но идти большими шагами. Я постараюсь донести это до государя. Пойду переоденусь, — сказал он чуть тише. — И если можно, я запишу сегодняшние впечатления в свой дневник. Никогда не хочу забыть этот день.

***

После ужина я через чёрный ход прошёл к заимке. Во дворе уже стемнело. Одинокий фонарь освещал фургон Силантия, стоящий у входа в дом. В него мои бойцы носили снятые с трофейных лошадей тюки.

Зайдя в сторожку, я увидел сидящего за столом Шевцова. Напротив него сидел приказчик Силантия Андрей и что-то записывал шариковой ручкой в небольшой блокнот. Увидев меня, оба встали для приветствия.

— Ну что, Захар, с трофеями разобрались? — поинтересовался я.

Захар достал такой же, как у Андрея, блокнот.

— Всё посчитали и переписали, — бодро доложил он. — В основном мех белки и морского котика, но есть и чернобурая лиса, и даже несколько соболей. Всё Андрюхе передаю под опись. Но кроме шкурок есть ещё кое-что интересное.

Он вытащил из-под стола небольшой мешок.

— Это сушёный женьшень, — сказал он, развязывая мешок.

Каждый корень был тщательно высушен, обложен корой какого-то дерева и обвязан бечёвкой.

— И вот таких пять мешков. Корешки разные, но в основном от десяти лет и старше. И это ещё не всё.

Мы зашли в соседнюю комнату, которая служила казармой для бойцов. Захар прикрыл дверь и из-под лежанки вытащил самый настоящий саквояж.

— Вот это было приторочено к лошади их главаря.

Андрей открыл саквояж. В нём находились небольшие мешочки из плотной ткани. Развязав один из них, он высыпал себе на ладонь часть содержимого.

— Золотые самородки, — улыбаясь сказал он. — Песка практически нет. Всего десять мешков, фунта по два каждый.

Я взял в руки бесформенный кусок жёлтого металла, взвесил на ладони.

— А вот за это нам могут голову оторвать, — тихо произнёс я. — Кто ещё видел этот саквояж?

— А почти никто и не видел, — ответил Захар. — Их главного я первым выстрелом уложил. Он с лошади свалился, только ногой за стремя зацепился, вот лошадь и осталась возле него стоять. А те, кто пытались к ней подобраться, там же рядышком и легли. А потом, когда трофеи собирали, я эту сумку, как чувствовал, сразу сюда убрал, подальше от глаз.

— Что ещё интересного было?

— Из товара, почти больше и ничего. А так — лошади, оружие, одежда кое-какая.

— Кстати, а где лошади, что у китайцев отбили? Что-то я ни одной во дворе не вижу?

— Вы же сами сказали трофеями с казаками поделиться. Вот мы с ихним вахмистром и порешали: они всех лошадей забирают, а мы товар. И нам лишняя обуза ни к чему, а казаку лошадь в хозяйстве завсегда сгодится.

Мы вышли из комнаты. Андрей при свете фонаря что-то дописывал в блокноте.

— Андрюха, ты когда домой собираешься? — спросил я.

— Сегодня уже по ночи не поеду. Переночую, а с восходом солнца — в путь.

— Без меня не уезжай. Я с нашим гостем и парой сопровождающих, кого Захар выделит, тоже с тобой поеду.

Я повернулся к Шевцову:

— Захар, тех, кто прошёл обучение, отправишь со мной. А с новичками, кто со мной приехал, — обучение по полной схеме. И смену себе готовь. Не вечно же тебе здесь в лесу сидеть. С оказией ещё патронов пришлю. Оружие, что у китайцев взяли, пересмотри, всё почисти и смажь. Пусть пока здесь хранится. Потом решим, что с ним делать.

Шевцов кивнул, пряча блокнот в карман.

— Всё сделаем, Сергей Владимирович. Не беспокойтесь.

Я вышел на крыльцо. Ночной воздух был морозным и прозрачным. Звёзды над заимкой горели так же ярко, как и в нашем времени.

Глава 4

Глава 4.

Вернувшись в дом, я засел у себя в кабинете. Нужно было написать график работ, а также план заданий для тех, кто оставался в нашем времени. Обещаний генералу Гродекову было сделано много, их нужно было выполнять, причём срочно. Весна подступала неотвратимо, а это значит — санный путь через залив будет закрыт как минимум на месяц. А дальше надо будет строить причалы — как у нас, так и в старом городе, у дома китайца Фаня. Но до этого я планировал завезти обещанные десять двигателей для дрезин и, самое главное, топливо.

Топлива требовалось много. В первую голову — для шхуны Силантия, которую к весне обещали подготовить в полном объёме: это две, а то и три тонны дизельного топлива. Далее — наши генераторы. С тем размахом, что заработали наши кинотеатры, бензина для генераторов требовалось всё больше и больше. И, наконец, бензин для двигателей, которые установят на дрезины, — без него это будет просто дорогая телега.

«Нет, так не пойдёт, — подумал я. — С этим надо что-то решать на месте. Если на первое время ещё можно сделать какой-то запас, то далее возить топливо цистернами из нашего времени не будешь».

Выход из этого я видел только один — строительство собственного нефтеперегонного завода. Ведь строили чеченцы свои НПЗ чуть ли не в каждом дворе и гнали хоть и плохого качества, но солярку и бензин. А нефть можно и в Баку купить.

Хотя стоп. В Баку сейчас уже есть куча НПЗ, но гонят они в основном керосин, а бензин и соляр идут как побочный, никем не востребованный продукт, который просто выливается в землю, отсюда и пожары. Кстати, что там в интернете писали про пожар в Баку в 1900 году?

Я открыл интернет, набрал в поисковике: «Пожар в Баку в 1900 г.» — и получил следующую информацию:

«1 октября 1900 года в Баку произошёл катастрофический пожар, в котором было уничтожено 97 буровых вышек и примерно 8 000 тонн нефти. В целом в период 1900–1910 годов на бакинских промыслах случилось 314 пожаров, сгорели 1503 буровых вышки и сотни зданий — в среднем более тридцати пожаров в год. Пожарной службы в Баку долгое время не было, поэтому пожары полыхали зачастую несколько недель и даже месяцев».

Далее я проштудировал всё, что касалось бензина того времени, его перевозки, повышения октанового числа. Записал самых видных российских нефтепромышленников и представителей власти в Баку, а также всё, что нашёл про разведку нефти на острове Сахалин.

Глаза уже слипались, когда в дверь постучали и в приоткрытую щель заглянул подполковник Унтербергер.

— Я смотрю, у вас свет горит, не спите, — произнёс он, проходя в комнату. — И я после сегодняшней поездки не могу заснуть. В голове мелькают то огромные здания, то вереницы автомобилей, то сцены из сегодняшнего фильма. Всё перемешалось.

— Пал Палыч, вам надо немного отвлечься и расслабиться. А хотите немного коньяку? — предложил я. — Буквально по тридцать граммов.

— Да, неплохо бы, — произнёс он.

Я спустился в гостиную, взял из бара начатую бутылку «Арарата», пару бокалов, нарезал в блюдце половину лимона. Поднявшись наверх, увидел, что подполковник внимательно разглядывает монитор ноутбука, на котором висела информация о нефтепромыслах Баку.

— Что это такое? — спросил он, показывая на экран.

Я молча налил нам коньяк, протянул Унтербергеру его бокал, потом произнёс:

— Это, Пал Палыч, интернет. Помните, я рассказывал вам о нём ещё у губернатора в кабинете.

— И что вы сейчас с ним делаете?

— Да вот собираю необходимую информацию. Кстати, запишите себе ещё одно задание.

Я повернулся к компьютеру.

— Смотрите: начиная с октября этого года в Баку начнутся страшные пожары. Будут гореть нефтепромыслы, буровые вышки, нефтехранилища. Всего за десять лет — 314 крупных пожаров, не считая мелких. Так вот, вам задание: будете у императора, расскажите ему об этом.

Я вывел на печать найденные материалы и протянул ему несколько страниц.

— Вот здесь основные факты по данному вопросу.

Видя его удивлённый взгляд и уже открывавшийся рот, я с улыбкой проговорил:

— Пал Палыч, не спрашивайте, откуда я это взял и как это работает. Объяснение будет долгим и всё равно непонятным.

Отпив немного коньяку и закусив лимоном, я продолжил:

— Так вот, императору скажете: пусть как следует напряжёт бакинского губернатора генерал-майора Одинцова насчёт организации противопожарной службы и пожарных команд. Пусть тот немного потрясёт местных нефтяных магнатов, установит противопожарные правила и заставит всех их выполнять. Но самое главное для нас — это чтобы он направил сюда несколько цистерн с бензином. Это побочный продукт перегонки нефти при получении керосина, всё равно в вашем времени его выливают в землю. А в нашем времени — это основной продукт для двигателей автомобилей. Видели, сколько их ездит по дорогам? Вот и представьте, насколько он ценен. Перевозку, так уж и быть, я оплачу. Скажите, что бензин требуется срочно.

Дождавшись, когда подполковник запишет всё, что я ему сказал, я продолжил:

— И ещё один момент. В этом году заканчивает Петербургский университет некто Сергей Васильевич Лебедев, химик и в будущем знаменитый учёный. Так вот, этот Лебедев мне нужен здесь уже вчера. Он в следующем году должен будет изобрести тетраэтилсвинец. У нас он это сделает на год раньше.

Я ещё раз пригубил коньяк, глянул на записывающего за мной подполковника и добавил:

— Сразу отвечу на ваш вопрос. Тетраэтилсвинец — это химическое вещество, с помощью которого можно резко поднять октановое число бензина. В общем, сделать бензин не бесполезной жидкостью, а топливом для двигателей. То, что это принесёт как нам, так и стране огромные деньги, я уже молчу, но это резко повысит обороноспособность армии, в частности здесь, на Дальнем Востоке. Запомните, будущая война — это война моторов. А мотор без топлива — это кусок железа.

Унтербергер отставил бокал, взял ручку и твёрдо посмотрел на меня:

— Я запомню, Сергей Владимирович. И донесу до государя всё, что вы сказали.

— Ну что, Пал Палыч, давайте ещё по пять капель — и пойдёмте спать. Завтра с рассветом отправляемся обратно, надо хоть немного поспать перед дорогой.

***

На следующий день рано утром мы выехали во Владивосток. Солнце уже начало пригревать по-весеннему. Снег стал рыхлым, лошади шли медленно. От заимки до выезда на лёд Амурского залива образовалась накатанная колея, покрытая тонким слоем льда, который то и дело проваливался под копытами. На заливе лёд был ещё крепким, там поехали быстрее, и во второй половине дня добрались до города.

Фургон с трофейной пушниной поехал к дому Силантия, а я, попрощавшись с подполковником, направился к дому китайца Фаня, который уже считал практически своим.

Уединившись с Егором Агеевым в комнате, оборудованной под кабинет, я выслушал доклад о произошедшем за двое суток, пока меня не было.

Из рассказа Егора Агеева:

— После вашего отъезда почему-то засуетились китайцы на малине, которую мы держим под наблюдением. Прибежал пацан из ватаги Тимофея Акулова и доложил, что к дому подъехало двое саней и из них что-то выгрузили, но через забор не было видно. Так как людей у меня было в обрез, пока ничего предпринимать не стали. Наблюдение продолжаем.

Раненого Николая поместили в госпиталь. Начальник долго ворчал, но когда услышал, что это от вас, сразу согласился его принять. Передавал привет и приглашал в гости.

Пленных китайцев у казаков чуть ли не силой отбирать пришлось. И только когда я переговорил с их офицером и сказал, что это ваша просьба, напомнил про часы на его руке, он посмотрел на меня удивлённо и спросил, откуда я про них знаю. Но потом, не дождавшись ответа, сказал:

— Всё понятно, забирай пленных.

— А зачем они нам нужны? — с удивлением спросил Егор. — Только от одних избавились, а тут новые появились. Одни расходы на харч.

— Эти китайцы знают дорогу к подпольному золотому прииску, — сказал я. — По весне, когда вода сойдёт, я планирую наведаться туда и посмотреть, что они там добывают. А пока смотри, что наши ребята отбили позавчера у их банды.

Я раскрыл саквояж, который захватил с собой, и показал Егору его содержимое.

Глаза Егора округлились. Он осторожно взял один из мешочков, развязал тесёмку и высыпал на ладонь несколько жёлтых самородков.

— Это… золото? — спросил он, переводя взгляд на меня. — Сколько же его здесь?

— Десять мешков, по два фунта каждый, — ответил я. — Одни самородки, песка почти нет. Хватит, чтобы запустить пару проектов.

Егор присвистнул и аккуратно ссыпал самородки обратно в мешочек.

— И вы хотите найти этот прииск?

— Естественно. И пусть эти китайцы и дальше работают — за долю малую. Я думаю, мы с ними договоримся.

— На Аскольде, насколько мне известно, разрабатывают несколько участков, — проговорил Агеев. — Там трудятся и китайцы, и русские. А то, что вы отобрали у хунхузов, скорее всего, украденное китайцами золото с легальных приисков. Они там работают за копейки, зато есть возможность подворовывать. Возможно, и нелегальные прииски есть. Остров большой, за всем не уследишь. И золото там добывают из породы с помощью ртути, а если находят самородок, то его можно и в карман положить. Вот самородков и насобирали.

Егор указал на раскрытый саквояж.

— А кому прииски принадлежат, знаешь? — спросил я.

— Хозяева меняются: одни разоряются, другие богатеют. В городской префектуре можно узнать.

— Я тут поднял кое-какую статистику. По моим данным, на Аскольде в этом году добудут рекордное количество золота — порядка ста двадцати килограммов. И я даже знаю где — на участке некоего Вальдена. Это официальные данные. А неофициально — наверное, ещё столько же. Как бы нам этот участок перекупить?

— Вам не продадут. Вы иностранец. По законам Российской империи золото могут добывать только российские подданные.

— Это не проблема, — немного подумав, ответил я. — В этом году этот закон должны отменить. В крайнем случае можно купить участок, например, на Силантия Ворожбина или на твоего брата Никиту.

Я сделал пометку в блокноте.

- А во это, - я указал на саквояж, - спрячь пока где-нибудь в надёжном месте, чем меньше народу о нём будет знать тем лучше. А китайцев этих надо будет ещё раз как следует допросить, разузнать и насчёт легальных приисковых участков. Кстати, как там наши китайцы, Джон и Канг, не объявлялись? Что-то давно о них не было слышно.

— Пока не объявлялись, но наши ребята видели одного из них в городе, в компании таких же — то ли бандитов, то ли работяг. Так что скоро должны появиться.

- Как объявятся, отправь их ко мне. К ним будет одно дело.

***

В доме Силантия я появился только к ужину. Там оставались моя жена Татьяна и сын Александр. Фургон с трофеями уже выгрузили, приказчик Андрей отчитывался перед хозяином о поездке. Я зашёл в кабинет, когда доклад уже подходил к концу. Подождав, пока Андрей закончит, я произнёс:

— Силантий Петрович, у меня к тебе конфиденциальный разговор.

Андрей понял, что здесь лишний, собрал свои бумаги и незаметно удалился.

— Что так официально, Сергей Владимирович? Раньше просто Силантием звали. Аль случилось что?

— Пока не случилось, но должно случиться, — сказал я, присаживаясь напротив хозяина кабинета. — Хочу из тебя золотопромышленника сделать. Как ты на это смотришь?

Силантий от неожиданности открыл рот, но так ничего и не сказал. Я подождал немного, потом продолжил:

— Ты, наверное, в курсе, что рядом с Владивостоком, на острове Аскольд, идёт добыча золота. Так вот, я поднял статистику и выяснил, что в этом году на одном из участков только по официальным данным добудут порядка ста двадцати килограммов. Как ты смотришь на то, чтобы выкупить этот участок у теперешних хозяев?

Силантий надолго задумался, потом спросил:

— И чей же это участок?

— Хозяин — Аксель Вальден, финн по национальности, но российский подданный. Проживает там же, на Аскольде. У него работает всего двадцать человек, и то летом, а зимой там наверняка только охрана.

— Слышал я про этого Вальдена, — медленно проговорил Силантий. — Он в прошлом году поднял немного золотишка, но хватило только рудник обустроить да людей нанять. А с чего бы он нам решил участок продавать?

— Вот над этим я и думаю. Проще всего на него хунхузов напустить, чтобы они там немного похозяйничали. А потом пусть полиция проверит у него уплату налогов, размеры прииска, законность добычи. Ну, мало ли ещё какие грешки за человеком водятся. В общем, у него должны появиться проблемы. А тут мы, добрые самаритяне, предлагаем помощь.

Силантий усмехнулся, покачивая головой:

— Сергей Владимирович, ты, я смотрю, любишь играть по-крупному. План, конечно, рискованный… но не глупый.

— Знаешь, в нашем деле без риска — только мелочёвкой торговать.

— Надо подумать. Но скажи лучше, ты уже знаешь, как подвести Вальдена к продаже, или это только предположение?

— У меня есть пара идей, — ответил я. — Главное — не торопиться. Сначала разведка, потом создадим общественное мнение против использования ртути, потом точечные удары. Если Вальден не захочет продавать по-хорошему, мы поможем ему принять правильное решение.

— А что такое «общественное мнение»? — с удивлением спросил Силантий.

— Это когда общественность выражает своё недовольство тем или иным способом. А кто формирует это мнение? Правильно — средства массовой информации. Вот этим в первую очередь и займёмся.

Тут в дверь постучали. Заглянула служанка и пригласила всех на ужин.

В гостиной за обеденным столом собрались уже все. Мы с Силантием заняли свои места.

— Ну, хвастайтесь, что за два дня натворили, пока меня не было, — спросил я.

— А мы почти и не заметили, что тебя нет. Я только вчера узнала, что ты на заимку уехал, — проговорила Татьяна. — Прибежал твой казак и сказал, что ты срочно фургон на заимку требуешь. А что там случилось?

— Да так, наши парни немного с хунхузами повоевали. Ничего особенного. Лучше расскажите, что тут у вас случилось.

— А у нас первая посетительница в нашем салоне красоты появилась, — с азартом проговорила Наталья. — Одна девица замуж собралась, вот вместе с мамашей и заявились.

— Сначала девицу в порядок привели, а потом и мамашу уговорили собой заняться, — сказала Татьяна. — Ещё молодая тётка, а в старухи себя записала. Волосы ей покрасили, причёску соорудили, макияж навели. Ушли вроде довольные. Сегодня свадьба, посмотрим, как на них гости отреагируют. Меня не столько девица волнует, сколько её маман. А то чуть больше сорока — всё, платок на голову, платье до земли — старуха. Пусть чуть немного потеплеет, я им здесь ещё шороху наведу — новая мировая мода отсюда пойдёт. Привезу из дому пару своих брючных костюмов, посмотрим, что будет.

— А чего тепла ждать? Приходи в офицерское собрание, в кино, — вставил Александр. — Там после фильмов типа клуба по интересам образовался — в основном дамы собираются от сорока и старше. Вот и продемонстрируешь им моду XXI века.

— Я представляю, какой будет фурор! — засмеялась Наталья. — Я туда с макияжем прошлый раз пришла, так меня чуть взглядами до дыр не протёрли.

— И действительно, чего это я такие форумы пропускаю? Это же прекрасный повод для знакомств, — удивилась Татьяна. — Саша, когда там следующий фильм?

— Мы сейчас решили два раза в неделю в собрании фильм показывать: по вторникам и четвергам — для светского общества, и ещё в воскресенье бесплатно — только для офицеров и приглашённых. Так что в четверг приглашаю, два места вам с Натальей всегда найдём.

— А что за фильм будет?

— Русскоязычная версия «Клеопатра». Сам фильм, я думаю, вызовет повышенный интерес, особенно у местных дам, и ты в наряде из XXI века. Это будет вообще фурор. Из приглашённых, кстати, американский консул с гражданской женой.

— Очень интересно, надо будет познакомиться, — проговорила Татьяна.

— Кстати, мистер Гринер — негр, или, как у них говорят, афроамериканец, — добавил Александр. — С первой женой он развёлся, а вторая жена — японка Миси Кавасима. Так что до четверга повторяй английский язык, хотя они оба неплохо говорят по-русски. Они уже были у нас, смотрели «Унесённые ветром».

— Саша, сейчас во Владивостоке живёт легендарная личность — Элеонора Лорд Прэй. Её ещё называют «первым блогером России». Она чуть ли не каждый день отправляет письма своим родственникам и друзьям, в них описывает всю жизнь города. Нельзя ли её пригласить на этот показ? Я бы очень хотела с ней познакомиться.

— Почему же нельзя? Завтра отправлю ей приглашение. Я даже знаю, где она приблизительно живёт — где-то над главным почтамтом, там в нашем времени, ещё памятник ей установили.

Татьяна довольно улыбнулась и переглянулась с Натальей.

— Вот видишь, — сказала она подруге, — а ты говорила, что во Владивостоке скучно. Тут такие люди, что в Париже не сыщешь.

— Нам Париж не грозит, — усмехнулся я, отодвигая тарелку. — А здесь у нас намечается куча дел.

— Ты о чём? — подозрительно прищурилась Татьяна.

— О бизнесе, радость моя. Мы с Силантием задумали уже не одно дело, — я перевёл взгляд на хозяина дома. — Завтра утром обсудим детали. Нам нужна будет помощь Александра и, возможно, даже Натальи.

— Я-то тут при чём? — удивилась Наташа.

— А ты у нас теперь — хозяйка модного салона. Поверь, это может пригодиться. Женщины всегда болтают больше, чем можно узнать из газет. А через пару недель, когда твоя клиентская база подрастёт, у тебя будет доступ к самым свежим городским слухам. Но самое интересное, что эти слухи в твоём салоне могут и зарождаться.

Наталья задумалась, потом кивнула.

— Поняла. Но я надеюсь, дело не очень опасное. Я хочу знать, во что ввязываюсь.

— Мы расскажем, — сказал я. — Всё в своё время. А пока — давайте заканчивать ужин. Саша, ты сказал, в офицерском собрании есть клуб по интересам? Я хочу, чтобы через неделю там на каждом углу шептались о том, как ртуть отравляет воду и убивает рабочих.

Александр усмехнулся.

— Сделаем. У меня есть пара знакомых журналистов, которые за десять рублей напишут что угодно. А если добавить «из достоверных источников» — они вообще закопают любого конкурента.

— Деньги не проблема, — коротко ответил я.

Татьяна вздохнула, но ничего не сказала. Она уже привыкла к моим затеям и знала, что я всегда стараюсь её и сына не впутывать в особо опасные дела.

***

Когда я вернулся в комнату, которую Силантий выделил для нас с Татьяной, я сел за стол и раскрыл блокнот. Всё, что я знал о Вальдене, о прииске, о законах и о том, как в будущем будут добывать золото, — всё это требовало систематизации.

На завтра нужно было выбрать главное:

1. Разведка — выяснить, кто ещё заправляет на Аскольде. Это надо поручить Силантию. Пусть своих друзей распросит.

2. Давление — через прессу и слухи. Завтра схожу в редакции газет. Надо навестить господина Панова и Ремезова. Заказать статейку о вреде ртути при добыче золота. Через губернатора и городскую администрацию попробовать протолкнуть запрет на использование ртути на приисках. Заодно согласовать с губернатором покупку двигателей для дрезин, формирование подразделения снайперов, покупку оптических прицелов.

3. Подготовка сделки — найти юриста и проверить бумаги Вальдена. Этим займётся Александр, юристы знакомые у него есть. Совсем недавно аренду кинозала оформлял.

4.Подготовка к налёту на прииск — нужен китаец Джон.

Я откинулся на спинку стула и потёр виски. Голова шла кругом: нефть, золото, подготовка к войне, закупка двигателей, снаряжение отряда, а теперь ещё и прииск на Аскольде. Когда на всё найти время? Но ничего, прорвёмся. Главное — не взваливать всё на себя. Надо делиться полномочиями и доверять людям, которые уже доказали свою преданность.

За окном уже давно стемнело. Владивосток спал — редкие огни в домах на склонах холмов казались далёкими и тихими. Завтра начнётся новый день. И новый этап.

Глава 5

Глава 5.

С утра, раздав на завтраке всем задания, я отправился навестить старых знакомых.

Редакция ежедневной газеты «Дальний Восток» встретила меня распахнутыми дверями и выбегающими разносчиками очередного выпуска. Ещё не успев отбежать и на сотню метров, они уже выкрикивали сенсационные заголовки статей, заглушая утренний шум улицы. Пахло типографской краской и сырой бумагой — запахом, который я всегда связывал с новостями и сенсациями.

Войдя внутрь, я застал главного редактора, что-то объясняющего двум своим корреспондентам. Он жестикулировал, то и дело поправляя очки на переносице. Поздоровавшись со всеми, я сразу решил Панову немного польстить:

— Как движение на пост главы города, Виктор Ананьевич? — спросил я. — Когда очередные выборы?

Панов смущённо улыбнулся, вытер платком лысину и махнул рукой:

— Да какие выборы! Тут своих дел невпроворот. Вот корреспондентов обучаю сенсацию из воздуха делать, а то пишут всякую ерунду — кто её будет читать?

— Зачем же из воздуха, когда, как говорится, жареных фактов и так хватает. Могу сразу пару штук вам подкинуть, не сходя с места.

Корреспонденты навострили уши. Панов же заинтересованно посмотрел на меня, откинулся на спинку стула и сложил руки на животе.

— Ну-ка, поведайте, — проговорил он, потирая ладони.

Я сделал вид, что раздумываю.

— Ладно уж, говорите, — Панов профессионально ухмыльнулся. — Я думаю, не зря же вы здесь оказались. Только не говорите, что случайно зашли.

Я изобразил невинное лицо:

— А вот и не поверите — зашёл чисто случайно. Но раз обещал эксклюзив — извольте.

Далее я рассказал, слегка приукрасив, историю о том, как отряд казаков под командованием сотника Третьяка разгромил банду хунхузов, не потеряв ни одного человека, и освободил из плена купца Лопахина. Естественно, о трофеях и действиях моих бойцов я умолчал.

Панов удивлённо уставился на меня:

— Что, это правда?

— Я, откровенно говоря, думал, вы скажете, что эта информация уже протухла. Отряд уже два дня как вернулся в казармы. Да корреспонденты ваши действительно мышей не ловят.

Панов быстро выдал задание одному из журналистов, и тот тут же выбежал из кабинета с блокнотом в руках.

— И ещё, Виктор Ананьевич, — сказал я, понизив голос, — у меня будет к вам конфиденциальный разговор. Я, честно говоря, хотел эту информацию вашему конкуренту скинуть, но раз уж здесь оказался, тем более, как я знаю, вы за правое дело всегда грудью стоите…

Мы уединились в кабинете редактора, и я поведал ему о золотых приисках под Владивостоком, о ртути, об отравлении рабочих и земель, и, самое главное, о влиянии на здоровье не только нашего поколения, но и наших потомков.

В конце я добавил:

— Надо поставить в известность общественность, что из-за хищнического использования природных богатств, ради наживы отдельных личностей, наши дети и внуки будут жить на заражённой земле, пить отравленную воду и есть отравленную пищу. И поставить вопрос перед главой города и области о запрете использования ртути при добыче золота.

Я достал ассигнацию в пятьдесят рублей, положил на стол и продолжил:

— Я хотел бы видеть в вашей газете обширную статью по этому вопросу, с интервью у наших докторов и с требованием общественности.

Панов взял деньги, не глядя, сунул в карман жилета и усмехнулся:

— Сергей Владимирович, вы умеете заинтересовать. Будет вам статья. Да такая, что у некоторых приисковладельцев волосы дыбом встанут.

— Именно этого я и добиваюсь, — ответил я, поднимаясь. — Заранее благодарю, Виктор Ананьевич. Я считаю, что ваша кандидатура на пост главы города идеальна.

Побеседовав ещё какое-то время я стал собираться. На выходе столкнулся с тем самым корреспондентом, который выбежал за новостью о Третьяке. Он уже что-то строчил в блокноте, улыбаясь и бормоча себе под нос. Увидев меня, он на мгновение поднял голову и воодушевлённо произнёс:

— Благодарю, Сергей Владимирович! Такой материал — это же золото! Завтра уже будет в печати!

Я усмехнулся и кивнул.

— Действуйте, только без лишней стрельбы. Но если хотите продолжения — я знаю ещё пару историй.

Корреспондент радостно закивал и снова уткнулся в свой блокнот.

Выйдя от Панова, я направился в редакцию «Владивостока», что стояла в двух кварталах. Если я хочу, чтобы тема зажила своей жизнью, одного Панова мало.

Редакция оказалась скромнее — старый дом, тесная приёмная, запах сырости и машинного масла. Но именно здесь выходила газета, которую во Владивостоке читали не меньше, чем «Дальний Восток».

Николай Владимирович Ремезов — сухощавый, с проницательным взглядом, редактор-издатель «Владивостока» с 1892 года — встретил меня в кабинете, заваленном бумагами.