Шесть дней прошло с момента прибытия самолётов 12-го КОИАЭ на аэродром Кагул. Стояла сухая погода, и лётное поле медленно зарастало травой. Пыль проникала вовнутрь цилиндров двигателей: поршневые кольца катастрофически изнашивались, падала компрессия цилиндров.
Гул моторов не прекращался сутками. То тут, то там виднелись шлейфы густой пыли. При перелёте с аэродрома Липово техническому составу не разрешили брать инструмент для ремонта самолётов, даже личных вещей, во избежание перегрузки самолёта «ПС-84». Не было у него самого необходимого в обеспечении боевых вылетов, даже тормозных колодок – всё это было в пути.
Обстановка требовала постоянной готовности самолётов к боевым вылетам, в Липово принимались срочные меры доставки. Всё имущество техников, включая всякие козелки и стремянки, погрузили на автомашины для следования на остров Эзель. В итоге вместе с бензозаправщиками и маслозаправщиками образовался эшелон из 27 автомашин. Командиром этого эшелона был назначен начальник материально-технического обеспечения техник-интендант М.И.УСКОВ, комиссаром эшелона – батальонный комиссар А.А.ЛОБАНОВ, инженером по поддержанию исправности автомашин – инженер по эксплуатации ЧИСТЯКОВ. Вместе с этим эшелоном выехал старший техник В.Д.БОГУСЛАВЧИК, который опоздал к вылету самолёта «ПС-84». Этому эшелону предстояло проехать большой путь с риском налётов вражеских самолётов.
Эшелон с нетерпением ждали эксплуатационники. Приходилось самолёты выпускать подручными средствами. Авиатехник Г.А.ВАПЕВАЛОВ сменил подкос пирамиды шасси, была крайняя необходимость опробовать уборку и выпуск шасси. Для этого надо было поставить самолёт на козелки – а их нет.
– Давайте поставим самолёт на пустые бочки, – предложил Иван УСАТОВ.
– Они продавят плоскости, – ответил БОГУНЕЦ.
– Постелем самолётные чехлы, будем удерживать руками от скольжения.
Так и сделали. Ремонт оказался трудным, но удачным. Не было спецмашин для заправки горючим, маслом, сжатым воздухом. Их временно доставили из Таллина. Не было запасных частей. Вся тяжесть по эксплуатации самолётов легла на плечи зам. инженера 12-й КОИАЭ И.А.Усатова – любимого всеми баяниста. Он был выше среднего роста и немного сухощав, а теперь стал высохшим и согнутым.
Историк 12-й КОИАЭ, анализируя работу технического состава, сделал запись: «В этот период хорошо работали техники: К.Е.ДЕНИСОВ, Н.И.ВОЛОСЕВИЧ, М.Ф.ЛОМОВЦЕВ, Р.И. ПОЛЯКОВ, С.И.ФИЛИМОНОВ, Г.В.МАЛЬЦЕВ, Я.М.ВЬЮГИН (Егор Буранов;, И.М.РУБАНОВ, механики Е.Ф.СКЛАДАНЫЙ, А.И.БАРАН, и другие. Особенно трудно пришлось авиатехнику Рубанову. Имея свой самолёт, он одновременно обеспечивал самолёт Богуславчика, пока тот был в пути с эшелоном. С подготовкой к боевому вылету авиатехник И.М.Рубанов справлялся, самолёты вылетали без задержки».
Лишь на шестые сутки прибыл автоэшелон, наконец-то техники вздохнули. Ночью, в условиях строгой светомаскировки, они меняли цилиндры моторов. Забравшись под чехлы с миниатюрной переносной лампочкой, они творили сложную и ответственную работу.
Егор со своим мотористом Женей С ЕЛЕЦКИМ не помнили, когда были в бане, их командир Пётр Зиновьевич КРАВЧЕНКО летал днём и ночью. Прилетит, полежит на траве возле самолёта и снова улетает. На его глазах ремонтировался и готовился к вылету самолёт, всё делалось, как на пожаре, только бегом.
– Нам достаётся, – подумал Пётр Зиновьевич, – но им тоже не сладко, может и труднее.
Тишину нарушил стон моториста Жени Селецкого.
– Что случилось? – Спросил его Егор.
– Палец придавило, ключ сорвался.
Егор посмотрел на палец: крупными каплями с него стекала кровь. Это обстоятельство приостановило движение. Егор поднял глаза на Женю. Хлопчатобумажный комбинезон блестел от масла и грязи, как кожаный. Губы покрыты незаживающими болячками, голубые глаза стали красными от бессонных ночей, веки припухли. На сон время не отводилось, если оно и выпадало, то это были считанные минуты прямо под самолётом на брезентовых чехлах. Заснуть сразу было невозможно, от нервного напряжения мелькали перед глазами краны и гайки, и всё казалось, что они не совсем закрыты, недовёрнуты и не законтрены. Техник вставал и снова всё проверял. Вот так ковалась победа на ремонтируемых самолётах.
Командир экипажа лётчик П.З.Кравченко прилетел с боевого задания. Посадку произвёл как обычно, но в конце пробежки опустилось правое крыло, знаменитая «Чайка» стала похожа на пришибленную пчелу. Его техник Егор Буранов помог зарулить на стоянку, внимательно осмотрел самолёт и обнаружил разрушение лонжерона нижнего крыла. Верхняя и нижняя плоскости соединялись стойкой, между ними проходили ленты-расчалки {создают дополнительные опоры для лонжеронов крыльев и разгружают их от изгиба в вертикальной плоскости – гл. ред.). В воздухе верхнее крыло держалось на лентах-расчалках, а когда подъёмная сила пришла к нулю, крыло опустилось.
– Менять нижнее крыло на новое! – Сказал техник отряда.
– Нового на складе нет! – Ответил Егор.
– Тогда ждите!
«Чайка»[1] стояла, сиротливо опустив крыло, и будто жаловалась, что ей больно. Егор распорол обшивку: повреждена деревянная часть.
– Будем ремонтировать! – Сказал Егор мотористу С.И.АРЦЕВУ.
Из фанеры выпилили боковые пластины, поставили самолёт на козелки так, чтобы ленты-расчалки натянулись, как в полёте. Пластины посадили со всех сторон на казеиновый клей и закрепили гвоздями, затянули шпагатом и пропитали клеем «АК-20». Приходил Кравченко и с нетерпением ждал конца ремонта. Подошёл командир отряда старший лейтенант П.П.СМИРНОВ, внимательно посмотрел на проворные руки Егора.
– Химичите… – Сказал он.
– А что поделаешь, – ответил Егор, – на складе нового крыла нет.
Пётр Петрович улыбнулся своей доброй улыбкой и отошёл.
– Товарищ стартех, – спросил Арцев, – что означает эта улыбка?
– Означает «Так держать!», – ответил Егор.
Когда обшивка была восстановлена, Арцев сказал:
– Теперь надо пронивелировать, вы сами учили нас на занятиях.
– Да, надо, но где взять нивелир, его нет. Мы специально расчалки натянули, как они были в воздухе, чтобы нивелировка не изменилась.
Арцев недоверчиво посмотрел на своего техника, Егор это заметил. Всю ночь он не спал, обдумывал всё до мелочей. Рано утром прибежал к самолёту П.П.Смирнов, быстро надел парашют и сел в кабину. Запустили двигатель – работает отлично. Смирнов даёт команду убрать тормозные колодки. Всё сделано. Вылет!
Вместе со всеми лётчиками Пётр Петрович полетел на боевое задание. Буранов и Арцев с нетерпением ждали его возвращения. Обрадовались, когда увидели в воздухе все самолёты, которые взлетали. Садилась и их «Чайка» с номером «пять» на киле.
– Посадка классная, – сказал Арцев.
Пётр Петрович подрулил к стоянке, вылез из кабины, Егор подошёл помочь снять парашют.
Смирнов похлопал его по плечу, сказал:
– Молодец, Егор, самолёт исправный, может летать куда угодно!
У Егора камень с души свалился, он так обрадовался, что ему захотелось обнять Петра Петровича, но не решился, субординация и природная скромность не позволили.
Маскировка самолёта. Воентехник 2-го ранга Я.М.Вьюгин
После ремонта самолёт летал на любое задание и днём и ночью.
Пятого мая 1945 года 11-ый Краснознамённый истребительный авиаполк (КИАП) перелетел из Риги на аэродром Кагул острова Сааремаа. Перелёт был связан с концентрацией сил в районе Ирбенского пролива, чтобы не дать возможности фашистским войскам, зажатым в Курляндском мешке, уйти морем в Восточную Пруссию или в другие государства.
Егор, как и все техники, встал ни свет, ни заря, когда ещё было темно. Подходя к своему самолёту, он почувствовал, как он ему дорог, как он сроднился с ним, своим безмолвным другом, творением человеческого труда и разума. Егор мысленно разговаривал с ним.
– Потрудись, мой дорогой, не подкачай, немного ещё осталось.
Егор знал, что в последнюю минуту враг будет наиболее злым и коварным. Не сумев покорить отважный народ, будет цепляться за каждую возможность сотворить подлость.
На аэродроме было тихо. Ни голоса, ни стука, ни рокота моторов. Светлая полоска утренней зари на небе приоткрывала ночное покрывало, под ногами оживала холодная земля.
Привычным движением он снял чехлы. Вот он, красавец «Ла-5», отдохнувший за ночь, радуется заботливым прикосновениям своего техника-хозяина. Мотор заработал, мощно возвещая на всю округу о своей готовности идти в бой с заклятым врагом. Всё сделано, самолёт приготовлен к вылету. Егор сделал запись в бортжурнале и стал посматривать на землянку командного пункта, откуда должен выйти его лётчик Владимир РЯБОШАПКА.
Вдруг послышалась стрельба из пистолетов и винтовок.
– Уж не диверсанты ли? – подумал Егор.
К нему подбежал Алексей ХУДОЖИЛОВ и радостно закричал:
– Конец войне! Ты понимаешь? Дожили до дня победы!
Таким Алексея не видел Егор. Вместе они стали кричать, смеяться, обниматься.
Из командного пункта выбежали лётчики. Егор увидел, как Владимир стал показывать крутящие сигналы, означающие немедленно запускать мотор. Егор быстро растащил маскировку, снял чехлы. Подбежал Владимир, на него надели парашют, пристегнули кабинные ремни, самолёт рулил на старт.
Три боевых вылета совершил Владимир Рябошапка вДень Победы 9 мая. Они добивали фашистские корабли с гитлеровцами, которые с боями пробивались в Швецию. Не захотели фашисты мирным путём принять капитуляцию. В день Победы, при разгроме фашистских кораблей мы потеряли одного лётчика, лейтенанта КУРЗЕНКОВА. Ему не суждено было радоваться победе. Это была самая горькая утрата.
После полётов в 15.00 состоялся митинг по случаю победы над фашизмом. Его открыл командир 11-го КИАП подполковник М.И.НОСКОВ. Первое слово он дал Егору:
– 9 мая 1945 года войдёт в историю, как День Великой Победы над фашизмом. Навсегда рухнули оковы паучьей чёрной свастики. Слава советским воинам победителям, слава советскому народу, который выстрадал, выстоял и победил!
После митинга стали расходиться. Для многих радость омрачалась скорбью утрат близких. В каждой семье было горе. За годы Второй мировой войны человечество потеряло 56 миллионов в Европе и Азии. Из 18 миллионов, прошедших через концлагеря, замучено 11 миллионов. Неисчислимые материальные потери нанесены Советскому Союзу. Победу над врагом ковали все, от мала до велика. Благодаря труженикам колхозов и совхозов армия получала продовольствие и одежду, промышленность поставляла огромное количество танков, самолётов, орудий. Это всё делалось руками инвалидов, женщин и детей. 1418 дней войны враг топтал наш землю, убивая и уничтожая всё, что было создано их трудом.
После митинга Егор подошёл к своему безмолвному другу, сел на тормозную колодку. Рука невольно нашла карандаш и записную книжку, стали складываться строки:
Пришёл и наш победный час,
Которого так долго ждали!
От счастья плакали сейчас,
Пилотки вверх бросали.
Нас не сломил блокадный голод,
Судьбу полегче не искали.
Обстрел, бомбёжки, ветер, холод,
К металлу руки прикипали.
Не все дождались этих дней,
Мы хоронили сердцу милых.
Навеки в памяти моей
Остались скромные могилы.
Вздохни, народ, ликуй Земля!
Кошмары прочь, конец разлуке,
Встречай, Любовь, жена моя!
Скорей сомкнуть бы наши руки.
о. Эзель 9 мая 1945 г.
Война с фашистской Германией закончилась, на очереди стоял вопрос ликвидации очага войны на Дальнем Востоке. Пространство и богатство Дальнего Востока не давали покоя Японским милитаристам. Захватив Ман-журию в 1932 году, Япония вышла к границам СССР, что позволило ей к 1937 году создать мощную сеть укреплений, построить шоссейные дороги, военные гарнизоны, в которых была сосредоточена основная группировка Квантунской армии. Но поражение в пограничном конфликте 1939 года повлияло на решения правительства и оттянуло её участие в Великой Отечественной войне. Япония так и не открыла второй фронт на Дальнем Востоке, несмотря на настоятельные требования Гитлера. Однако на Ялтинской конференции были приняты союзнические обязательства, что через два-три месяца после капитуляции Германии Советский Союз вступит в войну с Японией.
Назревающая война с Японией не обошла Егора. 29 мая его вызвали в штаб полка и вручили проездные документы до Владивостока в распоряжение ВВС ТОФ (Тихоокеанский флот).
В то время, когда многие офицеры получили отпуска и поехали за своими семьями, Егору предстояло воевать с японцами.
– Вот ты какой, Дальний Восток, – сказал Егор, шагая по улицам Владивостока. Было пасмурно, будто промокшие дома стояли в густой пелене тумана. На центральной площади он узнал, где находится штаб ВВС ТОФ. Серое здание ничем не привлекало взгляд. В отделе кадров предъявил документы. Начальник отдела кадров посмотрел документы и сказал:
– Зайдите через два часа, будем решать, куда вас определить.
За это время Егор успел пообедать в общественной столовой.
– Должен вас огорчить, – сказал начальник отдела кадров, – штаты экспедиционных частей укомплектованы. Есть свободная должность начальника ПАРМа (полковые авиаремонтные мастерские). Согласны?
– Не ехать же мне обратно, решайте!
Начальник остался доволен, что не пришлось долго уговаривать. Получив документы, Егор направился на железнодорожный вокзал. Ехать надо было до города Артёма, потом на оказиях в посёлок Майхэ. Было поздно, когда Егор стоял на обочине дороги и голосовал, чтоб остановить попутную машину. Шофёр остановился, подвёз до перекрёстка и сказал:
– Идите долиной, там и будет Майхэ.
Совсем стемнело. Егору показалось, что на него бежит какое-то животное со сверкающими глазами. Он остановился. Ни шума, ни топота. Светящиеся глаза приближались, свернули в сторону. Егор махнул рукой и засмеялся, на ладони сидел светящийся жучок.
Нашёл подразделение и определился на ночлег. Утром принял обязанности начальника ПАРМа. Это была его стихия, ничего нового, те же самолёты-истребители.
Пришло время ехать в Корею, в морскую крепость Гензан – там назревали серьёзные события.
Егор пошёл в тайгу, она была близко. Речку Шиненгоу не стал переходить, помня пословицу «не зная броду, не суйся в воду». Это была быстрая горная речка, набегала на большие валуны, поднимая шипящую пену. Егор выбрал место под большим дубом, достал из кармана бумагу и карандаш, слова стали слагаться в строфы. Шум листьев грозного и величественного исполина тревожил воображение. Стихи получились длинные, все переживания последних лет теснились чередой, плавно ложились на бумагу. Последнее из двадцати четверостиший заканчивалось строчками:
С тайгой прощаюсь. Стрелочки часов
Предупреждают: «Уходи скорее!»
С мольбою о защите хором голосов
Меня позвали жители Кореи.
В апреле 1941 года с Японией был заключён Пакт о нейтралитете, но он потерял смысл, так как Япония, как союзник Германии, помогал ей в войне с СССР и находился в состоянии войны с союзниками СССР – Англией и США. Вблизи советских границ, в Манчжурии, Корее, Южном Сахалине и Курильских островах были сосредоточены лучшие соединения Квантунской армии, предназначенные для войны с Советским Союзом. Как ни трудно было, а на Дальнем Востоке приходилось держать сорок дивизий для отпора японцам. Война могла начаться в любое время.
С 1944 года японцы начали укреплять границу, строили железобетонные сооружения с прикрытием артиллерийского огня. Возглавлял Квантунскую армию генерал Отодзо Ямада, фанатичный и требовательный, имеющий большой опыт. Война ожидалась жестокой. На борьбу с Японией было отмобилизовано полтора миллиона советских воинов, имевшим отличное современное оружие и большой опыт ведения войны с сильнейшим врагом. Советская боевая техника превосходила японскую. На аэродромах Манчжурии находились самолёты устаревшей конструкции, японские танки не отвечали современным требованиям.
Успех был обеспечен внезапностью наступления, в строгой секретности держалось время наступления. Переписка запрещалась, приказания отдавались только устно. Передвижение войск производилось только ночью, переброска войск производилась под видом возвращения воинов с войны. Командующие фронтами и армиями ехали под другими фамилиями.
26 июля США, Англия, СССР обратились к правительству Японии с требованием о безоговорочной капитуляции. 28 июля Японское правительство отклонило эти требования. Советское руководство подтвердило готовность выполнить союзнические обязательства Ялтинской Конференции и вступить в войну против Японии в интересах скорейшего окончания войны и устранения угрозы войны в Азии.
Шестого и девятого августа США сбросили атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки. Погибло более 100 тысяч человек, около 500 тысяч получили ядерное облучение.
8 августа было опубликовано заявление Советского правительства, в котором говорилось, что с 9 августа СССР аннулирует акт о нейтралитете. В ночь на 9 августа все части и соединения получили приказ о переходе к наступлению. 10 августа в войну вступила Монгольская Народная Республика. Наступление Красной Армии показало Японии безнадёжность положения. Советские войска заняли Манчжурию, Северную Корею, Монгольские войска – Внутреннюю Монголию, Американские – Южную Корею.
18 августа началась десантная операция на Курильские острова, где встретили упорное сопротивление. Бои продолжались пять дней.
В результате 23 дней упорных сражений Япония соглашается на капитуляцию, и 2 сентября был подписан акт о безоговорочной капитуляции. Но практически война не закончилась. Только на четвёртый день Квантунская армия получила приказ о капитуляции, но и он дошёл до всех не сразу. Некоторые японские солдаты действовали вопреки приказу, укрывались в сопках, устраивали диверсии, выслеживали и нападали на офицеров поодиночке.
Ветераны Великой Отечественной войны. Защитники и освободители Моонзундских островов на встрече в Лениграде 14.09.1985 г. Я. М. Вьюгин в первом ряду 7-й справа.
Для Егора Буранова война закончилась 2-го сентября 1945 года, когда Япония подписала а кто безоговорочной капитуляции. Началась мирная жизнь кадрового военного, служба в гарнизонах Гензан, г. Баку, Старого Крыма, Евпатории, Севастополя, Качинском лётном училище, а закончилась в 1962 году командиром воинской части Совгавань-10 в звании майора.