Read the book: «Ночной вор»

Плотные зимние сугробы превратившись в быстрые ручейки скатились в низины и впитавшись в чёрную жирную землю дали питание первым зелёным росткам. Тёплое солнце, не затмеваемое облаками, быстро прогрело землю. Листья, не вынося тесноты почек в которые были заключены, очень скоро распустились. Деревья возвысились зелёным надстроем над уже позеленевшей землёй. Весна, одолев холодную зиму и выполнив свою задачу, медленно переходила в лето.

В эту прекрасную пору я не занимался тем, чем обычно были заняты мальчишки моего возраста. Игры, купание, рыбалка никак не привлекали меня. Всё лето я был занят работами в саду. Я не знаю когда увлёкся садоводством. Быть может это случилось тогда, когда кинул первое семечко в сырую весеннюю почву и засыпал её землёй. Но статься я полюбил это дело, когда на моих глазах из крохотного семени вырос крепкий зелёный куст, а его плоды, налившись соками пригнули его к земле. Возможно, эта магия, сотворение жизни из ничто, вынудила полюбить меня это дело.

Это лето, обещало быть не просто замечательным, а намного лучшим, чем все остальные, ибо моя бабушка обещала выделить мне собственную землю для посадки овощных культур. До сих пор мне не позволялось делать подобное. Мои обязанности в основном ограничивались только выполнением порученной бабушкой работы. Хоть и мои замечания и предложения очень внимательно выслушивались, но они крайне редко принимались, зато часто подвергались критике, хотя в очень мягкой и вежливой манере. Бабушка не любила каких-либо нововведений и не собиралась губить урожай потакая моим новаторским методам. Но видимо, устав от многочисленных споров или, быть может, желая дать мне шанс проявить себя, она в качестве компромисса согласилась выделить узенькую полосу земли с краю грядок, куда можно было засеять всего лишь один ряд.

Даже этот клочок земли неописуемо обрадовал меня. Вероятнее всего в таком юном возрасте не сильно имеют значения размеры и количество, так как и крохотный дар сумеет обрадовать больше чем горы золота, если он позволит юному сердцу самовыразиться.

Над тем, что именно посадить я размышлял очень долго. Поначалу хотел засадить по одному с каждой культуры, чтобы вырастить всё и сразу. Однако вскоре отказался от этой нелепой идеи. Разные культуры требуют различного ухода. Что-то любит воду, а что-то не выносят избытка влаги, и конечно же каждый нужно удобрять по своему, если часть удобрений положенного одному растению попадет его соседу, то тогда он может вырасти больным или вовсе погибнуть. К тому же, для всяческих экспериментов будет время в следующем году, а в этом необходимо вырастить качественным и хороший урожай, чтобы в последующем мне смогли доверить более обширные земли. Поэтому решено было остановиться на одной, самой неприхотливой, культуре.

Мой выбор пал на репу, нетребовательную к погоде, но тем не менее нуждающегося в уходе, если хочется вырастить хороший урожай. К выбору времени и способа посадки отнёсся не менее серьёзно. Сначала занялся чтением подходящей литературы; газетные вырезки, книги по садоводству, устные секреты записанные в семейные тетради, в общем всё что имелось у бабушки было скрупулёзно изучено в течении двух дней. Наконец, спустя двое суток было выбрано самое подходящее время, подобран лучший способ высадки, на мой, непрофессиональный взгляд. Высадив с особым тщанием каждое семя и полив с великой осторожностью узенькую полоску земли, я испытал невероятный прилив гордости. Самым главным свершением я считал не только проделанную работу, но и то, что проделал её не спросив совета не у кого, опираясь лишь на собственный опыт и вычитанные знания.

Дни шли и добросовестный каждодневный труд дал свои плоды. Сначала, после долгого простоя и томительного ожидания, по одному выбились крохотные стебельки с двумя листочками. Ростки быстро прибавили в росте, напитываясь свежей водой и получая возможно самый внимательный уход. Вскоре на моей полоске земли выстроился ряд прекрасных образцовых реп, раскинув свои слегка колющие широкие листья. День ото дня плоды растолстели и уже скоро должно было настать время убирать урожай. Репа быстро растёт, да и по словам бабушки, которая всерьёз восхитилась моим трудом, внимательный уход немного ускорил процесс созревания кореньев. Однако, сегодня утром одно обстоятельство немного омрачило мою радость.

Один корешок, самый сочный и спелый, который давно заприметил и собирался выдернуть первым для пробы, был слегка надкусан. Кто-то посягнулся на выращенный моим трудом урожай. Надкус был сделан каким-то мелким зверьком. Поначалу я решил было что это мышь или крыса, но вот следы зубов не были похожи на те, что оставляют грызуны, ибо те имеют специфичный только для них след укуса: две глубокие борозды оставляемые резцами. А у надкусившего мою репу было гораздо больше зубов нежели два.

Хоть и эта ситуация всерьез расстроила меня, к концу дня я перестал думать об этом. Проблема не была столь серьезной, чтобы начать предпринимать какие-либо меры.

На другой день этот самый надкусанный корнеплод вовсе исчез. Я было подумал, что это дело рук бабушки, которая решила выдернуть испорченную репу, но та наотрез отрицала свою причастность. В конце концов не вынося моих душевных терзаний бабушка вскользь упомянула, что утром к нам заходил сосед и мне ничего не оставалось как списать это согрешение на его счет. На следующее утро ситуация повторилась. Это уже точно не мог быть сосед, даже при всем желании он не мог этого сделать, ибо вчера вечером уехал в город и ещё не вернулся.

Решив, что это всё таки дело рук какого-то зверька я решил расставить вокруг моей грядки ловушки. Все найденные мной мышеловки и даже несколько капканов были расставлены под раскидистыми листьями репы и хорошо замаскированы, у большинства остались видны только аппетитные, манящие приманки.

Наутро обнаружились несколько сработавших мышеловок, но не было попавшийся жертвы. Однако я заметил крайне странную вещь. В одной из сработавших мышеловок, валявшейся дальше всех, была зажата палка. Не просто палка, а черенок от рядом стоящего помидорного куста. Такое ощущение, словно тот кто попался в мышеловку, подошёл к помидорному кусту, выдернул палку служащему ему опорой, чтобы при помощи него разжать рамку и вытащить свою прищемленную конечность. Этот факт напугал бы взрослого человека, мыслящего лишь сухой логикой, но для такого мальчишки как я, для которого персонажи из сказок казались, такими же реальными как всё окружающее, подобные наводящие мысли вызывали лишь любопытство.

Убедившись в эффективности ловушек, на следующую ночь я вновь решил испробовать их. Расставил всё как было, но на этот раз каждую мышеловку привязал прочной проволокой к толстому березовому колышку, который крепко забил с краю грядки. Если на этот раз вредитель попадётся, то не сможет проделать вчерашний трюк.

Новое утро привнесло ещё более глубокое разочарование. Вдобавок к пустым и не сработавшим мышеловкам, была вырвана и утащена ещё одна репа. Ночной пришелец не только обошёл все ловушки, но ещё сумел стащить ещё один корнеплод. Однако следов трапезы я нигде не обнаружил. Видимо, вредитель унёс свою добычу в логово.

На следующую ночь, помимо уже стоящих ловушек, я высыпал вокруг грядки муку. Пусть даже если не сумею поймать вора, хотя бы смогу узнать кто это. Если он заявиться вновь, то непременно оставит следы, что позволит идентифицировать его и принять более действенные меры для поимки. Вдобавок я начал подкармливать своего кота около грядки, чтобы у него сложилась привычка почаще наведываться туда. День два и умное животное запомнит место своей кормёжки и быть может, сумеет на новом месте и самостоятельно раздобыть себе пищу.

Как и ожидалось, ловушки опять не сработали, видимо пришелец с первого раза уяснил их опасность и научился обходить. А вот высыпанная мука выполнила свою задачу. Однако короткий миг радости сразу улетучился, когда я рассмотрел оставленные на белой посыпке следы. С одной стороны грядки тянулась вереница рваных полос оставленных листьями репы, которых волочили по земле. Я уж было подумал, что и эта затея провалилась, но присмотревшись обнаружил кое-что интересное. Характер следов свидетельствовал не о бездумном перетаскивании корнеплодов, а наоборот, о совершенной с умом краже. Казалось, будто ночной вор намеренно таскал репу таким образом, чтобы листья сметали оставляемые им следы, ибо пройдя через полосу муки он поднял похищенное и уже пошёл взяв его в лапы или зубы.

Следы вели в сторону леса. Получается пришелец, кем бы он не был, не обитает где-то у нас во дворе, а приходит извне. Является издалека и утаскивает краденное куда-то вместо того, чтобы съесть прямо здесь. Имеющиеся наблюдения свидетельствовали если не о разумности, то хотя-бы о невероятной смышлености маленького вора. Кто же достаточно умён, чтобы стирать свои следы, обходить ловушки и освобождаться от мышеловки? Ни одно известное и личной мной увиденное животное не обладало подобным интеллектом. Казалось, загадочное существо нужно искать среди существ из мифов и сказок, нежели среди реальных представителей фауны. Вопросы накапливались быстрее, чем находились ответы, поэтому в следующий вечер я решил принять решительные меры и остаться на ночь лично, несмотря на уговоры моей бабушки. Мой кот, на чью помощь я надеялся, хоть и не сильно верил, видимо покончив с трапезой просто отправился спать на сеновал. Чтобы подобное не повторилось и кот оставался всё время рядом со мной, я покормил его только один раз.

Бабушка одела меня потеплее, дала несколько яичных пирожков и отправила дежурить, особо не вдаваясь в подробности моей затеи. Я конечно сказал ей, что решил лично изловить вредителя покушающегося на мой урожай, но не сообщил о странностях обнаруженных за неделю наблюдений.

Любой другой на моём месте всего-навсего собрал бы репу, тем самым сохранив урожай, вместо того, чтобы приложить столько усилий, стараясь защитить маленькую грядку. Тем более репа уже поспела. Однако мне важнее было другое – удовлетворить любопытство и найти ответ на терзающий меня вопрос, узнать кто же всё таки наведывается ко мне в сад, а также изловить его, выйти окончательным победителем. Собрать репу прямо сейчас означало бы трусливо убежать, сдаться, признать свою неспособность побороть врага, чего моя ущемленная гордость не позволяла сделать. В эту ночь я получил ответ и знай, что предстоит мне узнать, я бы никогда не стремился бы ответить на мучивший меня вопрос, предпочтя оставаться в блаженном полуневедении, нежели познать внушающий ужас правду. Неизвестное внушает страх, однако изведанное способно ввести в настоящее отчаяние, ибо неведомое имеет шанс быть поверженным, но вот известное может оказаться неодолимым и от того внушить больший ужас.

Притаившись в своей засаде я было чуть не уснул. Не будь рядом кота, я так и задремал бы, он всё таки решил заявиться и всё время выпрашивал еду. Ласкаясь и принюхиваясь к карманам, кот вынуждал меня бодрствовать, а когда он внезапно затаился, прислушался и начал всматриваться во тьму, я понял, кто-то идёт, тот кто не нравиться кошкам, тот кто приходил сюда ранее.

Я не сразу заметил его, только пристальный взгляд кота и его затаившаяся поза говорили о том, что мы не одни. Через некоторое время мои глаза уловили лёгкое шевеление листьев репы. Один пучек пошевелился, другой, третий, воришка явно прохаживался вдоль ряда и выбирал овощ получше. Он наконец остановился и принялся аккуратно выдергивать выбранную репу. Недолго думая я выскочил из укрытия, подбежал к грядке и сунул руку меж листьев. Мои руки вытащили из тьмы и листвы маленькое отвратительное существо. Общие его очертания были схожи с человеческими, но вот отличия воистину ужасали. Не к телу огромная голова обросла густой неухоженной бородой. Лицо имело карикатурные, жуткие черты: огромный нос, большие чёрные акульи глаза, заострённые крысиные уши. Вместе с тем его угловатые очертания контуров и изгибов лица придавали существу одновременно мерзкий и при этом озлобленный вид. Широкие ладони были испещрены узловатыми венами, пальцы оканчивались вполне человеческими ногтями, однако ввиду отсутствия ухода огрубели, заострились и теперь больше походили на крысиные когти. Всё остальное тело покрывало незамысловатая одежда, грязно зелёный сюртук, вероятно из конопляной ткани, того же цвета штаны и колпак, ноги обуты в простые кожаные ботинки, успевшие уже износится.

Мгновение оцепенения не дало мне разжать руки, когда существо начало брыкаться, только это не позволило вырваться моей добычи когда оно заговорило мерзким, раздражающим голосом.

– Пусти меня, пусти, если не хочешь без руки остаться.

Быть может только мой юный возраст не позволил упасть в обморок от увиденного. Способность говорить отнюдь не напугало, а наоборот обрадовало меня и я начал задавать ему вопросы. Меня интересовало кто он, гном ли он и самое главное зачем ворует мою репу. Существо не отвечало, а продолжая вырываться исторгало всевозможные ругательства. Но стоило пригрозить котом, который как раз кстати явился, человечек тут же переменился и заговорил иначе. Льстивым слащавым тоном он произнёс:

– Нет, нет, пожалуйста не надо, простите меня юный господин. Я оттуда пришёл, с той стороны. Звать вы можете меня как вам угодно, господин. Нижайше прошу простить за то что посягнул на ваше добро. Просто эти коренья, невероятно вкусные и сладкие, не то что там, в лесу, жёсткие, противные корни. Но если вы сохраните мне жизнь и уберёте этого хищника, то я возмещу причинённый ущерб и отблагодарю за то что сохранили мне жизнь. У меня в норе под деревом золото, да да, много много золото и оно станет вашим, всё без остатка. Только один я его не притащу сюда, вот если бы вы пошли со мной, то смогли бы сами забрать. Оно конечно тяжёлое, но для такого крепкого молодого человека ноша вполне посильная.

В сердце сразу заиграли искры восторга и радости, не от того что получу много золота, а из-за возможности совершить небольшое путешествие и конечно же утвердиться неоспоримым победителем в нашем противостоянии. Разумеется, во мне пылал триумф победителя и не раздумывая я согласился на предложение гнома. Хотя гномом эту мерзкую обезьяноподобную пародию на человека трудно было назвать.

– Отлично, пойдёмте скорее господин, в лес, там вы получите что вам причитается.

Последнее он сказал с иной интонацией, с более коварным, подлым тоном, а его чёрные акульи глаза блеснули не добрым светом. Однако, чувствуя своё преимущество, я не придал особого значения этому, но на всякий случай одним концом крепкой веревки опоясал гномика, другой взял в руки и сказал, что будет моим пленником до тех пор пока не вручит золото. По взгляду видно было, ему крайне не понравился этот поводок, но вслух он никак не возразил.

Когда отпустил своего пленника тот сразу подбежал к заросшему краю грядок, я думал было что он надумал убежать и собирался вздёрнуть верёвку, но тот резко остановился и начал шастать в густой траве. Оттуда он достал необычного вида устройство, подкрутил крохотный винтик, чиркнул выступающее колёсико и устройство начало испускать неприятный холодный свет. Небольшой прибор на деле оказался фонариком.

– Это особый фонарик. Издали его не увидишь, а вблизи с ним мало кто пожелает находиться, особенно те, кто хотят меня съесть. И ты не трожь, руки обожжет до костей, не успеешь коснуться. Этот свет помогает друзьям и губит врагов. А коль я пожелаю вовсе скроет меня от чужих глаз и тогда, лишь праздный взгляд, лишённый какого-либо умысла сумеет на мгновение узреть его слабый отблеск. Да-а, так и появились легенды о призраках.

Гном резко замолк, поняв что сказал лишнего. Через мгновение его слова о необычных свойствах фонарика подтвердились. Кот, давно подкарауливающий маленькое существо в ожидании что я отпущу его, резко отпрянул от гнома оказавшись на расстоянии прыжка, словно опаленный жарким пламенем и больше не смел подойти близко. Даже мне, этот свет, который казался ничего не освещал, был неприятен и становился практически нестерпим, когда пытался приблизиться к нему вплотную. Поэтому я старался держаться от своего узника как можно дальше, но при этом крепко удерживая в руке связующий нас поводок. Я, ведомый гномом, направился в тёмный лес, про который люди рассказали всякие нехорошие вещи, но жажда приключений переборола всякую здравую настороженность.

Пленник уверенно вёл извилистым путём лишённым всякого рода препятствий. По пути не встретилось ни единой веточки, ямки или лужицы, который причинили бы мне дискомфорт или послужили препятствием для гнома. Каким-то образом он находил лучший путь из всех возможных. Скрывался ли в этом маленьком человечке огромный талант навигатора или это заслуга необычного фонарика я не имел никакого понятия. Спросить самого пленника я не решился, единственные вопросы задавшие ему были о том, сколько нам ещё осталось идти. Гном терпеливо и вежливо отвечал мне:

– Скоро юный господин, терпение, терпение.

Вскоре, преодолев ряд холмов, мы уже оказались в лесу. Мой пленник, несмотря на свои короткие ноги двигался довольно резво, очень быстро перебирая крохотными ножками, порой даже приходилось ускорять шаг, чтобы не отстать.

Углубляясь в лес гном начал терять свою притворную вежливость, редко окликался и отвечал короткими резкими фразами. Часто боязливо озирался, прислушивался к чему-то во тьме деревьев, тем самым внушая страх и мне. Теперь он всё время что-то бормотал под нос, как бормочут те кто болтовнёй пытаются снять нервное напряжение. Речь его было невозможно понять, возможно он говорил на другом языке, из всего сказанного я сумел разобрать лишь одно слово: "Морбл"

На вопрос "Кто такой Морбл?" гном лишь злобно усмехнулся. Теперь он вёл более труднопроходимыми путями, забредая в плотные кусты или заросли шиповника. Без сомнения, он намеревался улизнуть от меня, запутать верёвку, вынудить отпустить её и удрать в тёмный лес, оставив меня в объятиях темноты. Чтобы пресечь побег я пару раз дёрнул верёвку на себя, в ответ гном дёргал на себя – невиданная до селе наглость. Он дёргал с такой силой, что верёвка проскальзывала из моих рук, казалось здесь он обрёл лишённую вне леса силу или это страх вынуждал меня чувствовать слабее и делал потными руки.

Дистанция между нами увеличивалась. Я вцепился со всей силы в спасительную верёвку, но она всё равно выскальзывала подобно скользкой змее. Гном уже беспрерывно дёргал свой поводок, ускорял шаг, всё больше запутывал в зарослях, а свет от его фонарика уже практически слепил и обжигал холодным пламенем. В отчаянной попытке я начал притягивать к себе верёвку, тут гном что-то сделал, то ли очень сильно дёрнул, то ли прыгнул, но все-таки резким рывком вырвал верёвку из рук. Я остался один в кромешной тьме.

Попытки найти на ощупь вырванный поводок не привёл ни к чему. Торжествующий смех гнома прорезал ночную тьму. Я более лихорадочно начал рыскать верёвку, в руки попадались корни деревьев, гнилые ветки, поваленные стебли, но не было того что мне нужно. На небе не было ни Луны, ни звёзд. Лишённый всякого света я продолжал рыскать в кромешном мраке, а лихорадочный смех гнома раздавался всё громче и громче, он явно видел меня и упивался наблюдая за моей беспомощностью. Попытки разжаловать бывшего пленника лишь привели его ещё большему торжеству. Он не знал ни жалости ни сострадания и не намеревался помогать мне.

Рассмеявшись вдоволь, гном начал ритмично произносить, а скорее распевать одно и тоже четверостишье:

– Морбл скоро придёт,

Морбл тебя найдёт,

Морбл тебя убьёт,

И в логово унесёт.

Если до этого мной владел всего-навсего страх, с небольшой примесью злости, то теперь начал поступать настоящий ужас, овладевая мной полностью и не оставляя место ни гневу, ни жажде мести. Гном всё повторял и повторял одно и то же, словно это было какое-то заклинание:

– Морбл скоро придёт,

Морбл тебя найдёт,

Морбл тебя убьёт,

И в логово унесёт.

И каждый распев этого жуткого стишка заставлял слушать его, словно зачаровывая невиданной силой. Вскоре в голове крутилась лишь этот жуткое четверостишье, вытесняя любую спасительную мысль. И тут, прорываясь сквозь эти холодеющие душу ритмы, из глубины леса донёсся странный звук. Это был невинный шелест листвы, звук надломленной ветки, но было в этих отзвуках что-то ритмичное, по четыре повтора, словно кто-то идёт переставляя четыре ноги. Стих давно затих, гном притих и притаился. Однако мой испуганный разум под ритмичные шаги продолжал вторить:

"Морбл скоро придёт,

Морбл меня найдёт,

Морбл меня убьёт,

И в логово унесёт."

Казалось моя судьба предрешена и я через пару минут попадусь Морблу, кем бы или чем бы он не был, но тут случилось нежданное. Я увидел призрачный отблеск гномьего фонарика и совсем недалеко. Видимо, теперь, когда перестал желать зло его обладателю, ибо мной всецело возобладал страх, мои глаза увидели его свет. Ведь как говорил гном: лишь праздный взгляд сумеет узреть его на мгновение. Отблеск появился и исчез, всего мгновение, словно искра, но и этого было достаточно, чтобы я запомнил место и по памяти кинулся туда где притаился гном. Полагаю, он вблизи хотел наблюдать за расправой надо мной и это сыграло с ним злую шутку, так как мне удалось добраться до него и в короткой схватке отобрать фонарик. Крошечное устройство успело обжечь меня, пока мысли навредить гному не сменились вновь возобладавшим страхом.

Гном лишившись своего спасительного средства заверещал, начал сыпать ругательствами, я было позвал его к себе, предлагал спастись вдвоём под светом странного фонарика, но в ответ он лишь выкрикнул проклятья и судя по быстрым шагам пустился наутёк.

Послышались звуки погони, тяжёлое нечто, имя которому Морбл, погнался за несчастным маленьким человеком. Воспользовавшись моментом, я тоже поспешил уйти. Невероятно, но крохотный фонарик сразу высветил мне путь, да к тому же самый лучший и короткий путь из всех возможных. Выходит, мои догадки были верны, светильник обладает невероятными навигационными свойствами. Я бежал по ровной тропинке лишённый всяких препятствий, а если и те попадались, то их контуры высвечивались белым, предупреждая об опасности. Фонарик сам по себе не давал света, мне даже не удалось разглядеть своей поднесенной руки, однако он действовал иначе ,показывал путь, предупреждал об опасности, скрывал от врагов, вещи не посильные ни одному, даже самому мощному источнику света. Вскоре я вышел из леса, пересёк холмы и оказался дома.

С тех пор у меня пропала хоть какая-либо жажда приключений, всё своё время я посвящаю садоводству. Тот фонарик до сих пор храню у себя, в основном качестве сувенира, но всё же случалось он меня пару раз и выручал. Иногда я его зажигаю, чтобы вспомнить былое приключение, вновь узреть его чудесные свойства и погрузиться в ту атмосферу сказочного мира существующего бок о бок с нами. Но с течением времени это случается делать всё реже и реже, ибо его свет потускнел, а навигационные свойства ухудшились, видимо масло в нём уже заканчивается, настанет время, его свет потухнет для меня навсегда и он станет бесполезной безделушкой. По счёт последнего не сильно расстраиваюсь, ибо из года в год сказки меня чаруют всё меньше и меньше.

Ещё две вещи произошли с той ночной прогулки в лес, когда я отнял этот самый фонарик. Во-первых я никогда не видел того гнома. Во-вторых больше никогда не ходил в тот злосчастный лес, ибо успел кое-что увидеть перед тем как пустился наутёк в ту злосчастную ночь. Как только гномий фонарик оказался у меня в руках, обожжённый его холодным светом, от меня отпрянула огромная тварь, с большими белыми глазами, зловонной пастью полный острых зубов, тянущуюся вдоль широкой приплюснутой морды обтянутый чёрной лоснящийся кожей. Это был никто иной как Морбл, которого так боялся гном.