Read the book: «Аутсайдер. Символическая фигура современности»
© S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main 2025
© С. П. Ташкенов, перевод, 2026
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Вы тоже человек моря? Вы понимаете, что я имею в виду. Я не о профессии и не о карьере. О другом. Думаю, вы человек моря. Отвергнутый землей1.
Мариетта Наварро, «Ультрамарины»
Аутсайдер
Слово причудливо уже само по себе. Оно полагается на образы, из которых состоит: два пространственных обстоятельства и окончание, персонифицирующее суть.
Слово «аутсайдер» убеждает, поражает своей наглядностью. Оно называет вещи своими именами.
Своими именами
Питер Брейгель Старший
Битва Великого поста и Масленицы (фрагмент)
1559
Музей истории искусств, Вена
Аутсайдер
Мы имеем дело с одним из понятий, зарекомендовавших себя тем, что они привносят ясность в жизненные явления. Им удается перевести тысячи впечатлений от окружающего мира в обозримую, ясно очерченную сцену. Одной своей повторяемостью эти сцены и образы воплощают перед нами непосредственную реальность того, что они показывают.
Аутсайдер – ровно из таких понятий.
Казалось бы, без особых усилий оно создает яркий кадр, увеличивает картинку и представляет ее взгляду общим планом.
1
В тот же миг, когда понятие названо, на сцену выходят и действующие лица. У каждого своя «роль». Уровни спонтанного восприятия и абстрактного определения сливаются воедино, образуя стабильную систему представлений, достоверность которой отныне полагается данностью.
Содержательная точность представлений, вызванных одним лишь понятием, наделяет образ аутсайдера и очарованием, и повседневной драматичностью, скрытой за рутинными действиями.
Фундаментальным в социальном мире оказывается вопрос, внутри ты или вовне, относишься к этому миру или нет. Вопрос этот настолько неотвратимый, насущный и значимый, что не может оставаться без ответа.
Соучаствовать (это слово таит в себе и темную сторону) – вот что главное.
В микрополитике социального аутсайдер выступает в буквальном смысле слова явлением: аномалией, которая без остатка растворяется в том, как ее видят и оценивают представители нормальности.
Однако эта конфигурация асимметрична. Одни, находясь внутри, оказываются тем самым в позиции, позволяющей выносить решение об остальных: окажутся ли они вовне. Даже являясь частью этой ситуации, они тем не менее успешно претендуют на взгляд свысока. Следовательно, они заинтересованы в том, чтобы поддерживать тот образ социального, который дает им право принимать решения о распределении позиций.
Такое особое моделирование социальной ситуации и делает возможным существование аутсайдера, так как она выставляет его тем, кем он станет. В рамках этой конфигурации власти он действует как проекция, созданная из определенной, мыслящей себя универсальной перспективы вещей.
Будучи именно основанной на заведенном порядке проекцией, аутсайдер выполняет двойное назначение.
2
С одной стороны, формальность понятия позволяет доходчивым для всех действующих лиц образом определить феномен аутсайдерства как некую роль, саму по себе требующую реакции: активного взаимодействия с теми, кто отличается, так или иначе уклоняется и, согласно господствующему мнению, оказывается аутсайдером.
Процесс присвоения ролей основан на предпосылках, вошедших в моделирование социального, в его восприятие и переживание и неразрывно себя с ним связавших.
К ним относится возникшее в век революции представление о целостном «мы», воплощающем собой сплоченность общества. В грамматике социального этой четко различимой, но вместе с тем размытой инстанции удалось утвердиться в качестве коллективного Сверх-Я. Ее власть и влияние зиждутся не на формальном большинстве, но на типичной для данной эпохи совокупности точек зрения, речевых выражений и утверждений релевантности. Сложившись таким образом в коллектив, «мы» образует то, что теоретики власти называют блоком: массивность духовного и нравственного материка.
